Зингер Исаак Башевис: другие произведения.

Наставник

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь] [Ridero]
Реклама:
Новинки на КНИГОМАН!


Читай и публикуй на Author.Today
 Ваша оценка:


Исаак Башевис ЗИНГЕР

НАСТАВНИК

1.

  
   Когда я приехал в Израиль в 1955 году, у меня обнаружилось два рода знакомых: те, кого я не видел с 1935 года, когда покинул Варшаву, подавшись в Соединенные Штаты, и тех, кого я не видел с 1922 года, когда подался в Варшаву из Ядова. Варшавские знакомые помнили меня начинающим литератором, членом всяких писательских ассоциаций и идишной секции ПЭН-клуба, а ядовские ? пареньком, который давал уроки древнееврейского, слал свои стишки в журналы, тут же их возвращавшие, почитал себя безумно влюблённым в шестнадцатилетнюю прелестницу и занимался всяким шалапутством. Варшавские знакомые окликали меня моим псевдонимом, а ядовцы ? звали Итче, или Итче-раввинчик, потому что я был внуком раввина.
   В Тель-Авиве идишные писатели устроили в мою честь приём с речами и тостами. Они клялись, что я почти не изменился, а ядовцы задавали один и тот же вопрос: "Где твои рыжие волосы?" Все собрались в доме одного земляка, который разбогател на торговле кожами. Странное это было ощущение: прежние горничные и кучера говорили со мной на беглом иврите, а говорившие на идише, имели русский или литовский акцент, потому что во время войны бежали из Польши и долго жили в Вильне, Белостоке, Ямполе или Ташкенте. Девчонки, которых я знал тогда, рассказывали о своих женатых и замужних детях, а иногда и о внуках. Их лица и фигуры изменились до неузнаваемости.
   Постепенно я стал схватывать смысл происходившего. Несколько женщин из Ядова признались, что никогда не забывали обо мне, а товарищи детства вспоминали наши дикие шалости, фантастические истории, которые я им рассказывал, и даже каверзы, которые мы подстраивали старичкам. Многих ядовцев уже не было на этом свете: кто погиб в гетто, кто в лагере, кто в России от голода, тифа или цинги. У некоторых погибли дети в войне с арабами 1948 года. Земляки то смеялись, то вздыхали. Устроили в мою честь банкет и вечер памяти тех, кто не дожил.
   Поскольку они звали меня "Итче" и обращались без церемоний, я опять почувствовал себя молодым, разболтался, стал острить насчёт Берла, нашего деревенского придурка, и реба Мордехая Меира, ядовского апостола нравственности. Я отзывался о людях, достигших зрелого возраста, как о мальчишках и девчонках, и даже пытался оживить старые романтические отношения. Ядовцы добродушно посмеивались и говорили: "Ну, Итче, ты такой, как всегда!"
   Среди, пришедших поприветствовать меня, была Фрейдл, прежняя моя ученица, сейчас ставшая врачом. Она была лет на десять младше меня, и когда мне было семнадцать, ей было восемь. Её отец, Авигдор Розенбах, был человеком просвещённым и богатым лесоторговцем. В Израиле Фрейдл переиначила своё имя на ивритский лад, и стала Дитцей. Ещё в Ядове она слыла умницей: говорила на идише и на польском, брала уроки французского у одного учителя, а пианино ? у другого. Быстро выучила у меня иврит. Была она невысокая и изящная, черноволосая, светлокожая, зеленоглазая. Она засыпала меня уймой вопросов, на которые у меня не было ответа. По-детски она заигрывала со мной, и после каждого урока я должен был её поцеловать. Она обещала выйти за меня замуж, когда подрастёт. Потом в Варшаве я узнал, что Фрейдл с отличием окончила гимназию и занималась медициной в Сорбонне. Кто-то рассказал мне, что она знает восемь языков, а однажды до меня долетело странное известие, что она вышла замуж за ядовского парня, Тобиаса Штейна. Тобиас был моим ровесником и мечтал о Палестине. Хотя он был сыном богатого купца, он выучился плотницкому делу, чтобы строить в Палестине посёлки. Был он смуглый, кудрявый, со смеющимися чёрными глазами. Носил рубаху с поясом и бело-голубую шапочку со звездой Давида, дабы выразить своё сионистское рвение. Кроме рубанка, он овладел винтовкой, чтобы стать защитником в Палестине и отражать набеги арабов. Географию Палестины он знал лучше любого из нас, напевал сионистские песни и читал наизусть стихи Бялика. Вскоре после того, как я отправился в Варшаву, Тобиас получил разрешение на въезд в Палестину, но вернулся в Европу и, кажется, оставался там довольно долго, так что успел жениться на Фрейдл. Я не знал никаких подробностей и не особенно стремился узнать.
   Через несколько лет после войны я услышал, что у Фрейдл есть дочка от Тобиаса, и что они расстались. Фрейдл сделала в Израиле карьеру: стала невропатологом и написала книгу, которую перевели не несколько языков. Говорили, что у неё было много романов ? даже с большими чинами в английской армии, а Тобиас жил в каком-то дальнем киббуце. Он всё ещё любил Фрейдл. Дочка осталась с ним.
   Появление Фрейдл тем вечером в доме торговца кожами произвело среди ядовцев фурор, потому что она пренебрегала их собраниями, и считали ее зазнайкой. Женщине, вошедшей в комнату, было больше сорока, но выглядела она гораздо моложе: чуть выше среднего роста, стройная, с низко подстриженными чёрными волосами. Кожа её осталась такой же белой, а глаза ? зелёными. Я узнал ту самую Фрейдл давних дней ? только нос её стал серьёзным и совсем взрослым. Она была без очков, я заметил вмятины на коже, как если бы она только что сняла пенсне. На ней был костюм из английского твида с дамским галстуком, а сумочка скорее напоминала дипломат. На пальце сидело крупное кольцо с изумрудом. Она излучала светскость, энергию и решительность. Она подняла на меня глаза в замешательстве, а потом позвала меня: "Морэ!", и мы поцеловались. Мне показалось, что к ней пристали запахи всех мужчин из её романов. После первых фраз, произнесённых на идише, она перешла на иврит, немало смутив меня: я, некогда научивший её азам этого языка, теперь едва мог уследить за её речью. Говорила она очень быстро, твёрдым голосом с новомодным сефардским акцентом. Она рассказала мне, что связана с Иерусалимским университетом и поддерживает контакты с университетами за рубежом ? даже в Соединённых Штатах. Ядовцы замолчали, благоговейно прислушиваясь к нашей беседе.
   Я спросил:
   ? Можно, я буду называть тебя Фрейдл, как раньше?
   Она ответила:
   ? Для тебя я всегда останусь Фрейдл.
   После приёма целая толпа ядовцев хотела проводить меня до гостиницы, но Фрейдл объявила, что у неё есть машина, и она сама меня отвезёт. Никто не осмелился ей возразить.
   В машине Фрейдл спросила:
   ? Ты не спешишь? Какой прекрасный вечер! Давай, покатаемся.
   ? С удовольствием.
   Мы ехали по городу. До чего странно было мне оказаться в еврейской стране, читать вывести на воссозданном иврите, двигаться по улицам, носившим имена раввинов, вождей сионизма и писателей. День был знойный ? даже хамсин, хоть и не самый жестокий. Я видел, как женщины закрывают лица платками, чтобы не вдыхать тончайший песок, принесённый ветром из пустыни. Солнце село ? огромное, красное, но не круглое, как обычно, а вытянувшееся вниз, будто плод на черенке. Обычно в Тель-Авиве с закатом наступает прохлада, но в эту ночь продолжал дуть жаркий бриз. Пары бензина смешивались с запахом размякшего асфальта и свежестью, долетавшей с полей, холмов и долин. С моря несло гнилой рыбой и вонью городской свалки. Луна висела низко, тёмно-красная, полустёртая, и мне представилось, что она валится на землю, сорванная космической катастрофой. Звёзды казались лампочками, которые подвесили на невидимых нитях. Мы двигались к Яффо. Справа серебром поблескивало море, и зелёные тени проносились по его поверхности. Фрейдл сказала:
   ? В такую ночь я всё равно не смогла бы заснуть. Только ходила бы по комнате и курила.
   Я хотел узнать, почему она рассталась с Тобиасом, но понимал, что спросить надо было как-то по-другому: "Почему она вышла за него?" Впрочем, я ждал, когда она сама заговорит. Мы ехали мимо арабских домов со множеством куполов, словно груди мифических зверей. Кое-где вместо дверей висели верёвки с нанизанными шариками. Фрейдл показала на мечеть с минаретом, откуда муэдзин взывал к верным пять раз в день. Потом она заговорила.
   ? Всё это чистое безумие. Я знала его ещё ребёнком и была полна романтических иллюзий. Меня всегда тянуло к мужчинам старше меня: ты знаешь, как это называют фрейдисты. Призна'юсь, что тогда я свихнулась на тебе, но услышала, что ты женился. Я давно поняла, что у евреев в диаспоре нет никакого будущего. Не только Гитлер ? весь мир был готов изорвать нас на куски. Ты прав, когда пишешь, что теперешних евреев влечёт к самоуничтожению. Современный еврей не может существовать, если нет антисемитизма. А где его нет, он сам его создаст. Ему обязательно нужно проливать кровь за человечество ? бороться с реакционерами, сокрушаться о бедах китайцев, маньчжур, русских, неприкасаемых в Индии, негров в Америке. Он проповедует революцию, а сам хотел бы обладать всеми благами капитализма. Хочет уничтожить национализм других, а сам гордится принадлежностью к богоизбранному народу. Ну, скажи, как такое племя может жить среди чужих? Я хотела поселиться здесь ? среди, так сказать, своих братьев и сестёр, и вот подвернулся Тобиас ? идеалист, пионер. Я приехала сюда в гости и вообразила, что люблю его. Но ещё стоя под свадебным шатром, поняла, что совершила ошибку. Я убедила себя, что он ? герой, а он оказался прекраснодушным размазнёй и сентиментальным, как старая дева. Сначала его иврит ослепил меня, но, прислушавшись, я поняла, что он без конца повторяет банальности, тараторит жаргоном брошюрок и газетных передовиц. Да, он с чувством пел дешёвые шлягеры, и влюбился в меня болезненной любовью, которая меня сломала. Нет худшей муки, чем стать предметом вожделения болвана. Я холодела и стыдилась нашей близости. Рядом с ним я становилась бессердечной стервой. Я сразу хотела покончить с этим, но тут появилась Рина, а ребёнок есть ребёнок. В ней черты нашей семьи, но он держит её как залог. Настраивал её против меня, так что она стала во всём моим врагом. И в киббуцной жизни я тоже разочаровалась ? там недостатки коммунизма смешаны с недостатками капитализма. Кем она там сможет вырасти? Крестьянкой-недоучкой? Ты куришь?
   ? Нет.
   ? Я слышала, что ты и мяса не ешь.
   ? Не ем.
   ? А какой смысл? Природа не знает сострадания. Ей всё равно ? что мы, что черви. Ты учил меня Библии, а мой отец пичкал чудесами, которые Господь совершил ради евреев. Но после того, что случилось с ними, нужно быть полным идиотом безо всяких чувств, чтобы верить в Бога и всю эту муть. Я скажу тебе больше: верить в сострадательного Бога ? худшее предательство жертв. Приезжал сюда один раввин из Америки и проповедовал, что все шесть миллионов евреев сидят сейчас в раю, вкушают мясо Левиафана и учат Тору в кругу ангелов. Не надо быть большим психологом, чтобы понять, что компенсирует такая вера. В Иерусалиме есть одна группка, которая возится со всякими психическими исследованиями. Я тоже руку приложила: даже была на нескольких их сеансах. Всё надувательство: если они не дурачат других, так самих себя. Без действующего мозга никакой мысли не бывает, а если бы загробный мир действительно существовал, это было бы величайшей жестокостью. Зачем душе помнить все мелочи своего существования? Что за великое чудо в том, если бы душа моего отца продолжала жить и помнить, как его надул напарник, как сгорел его дом, как моя сестра Мириэль умерла при родах, а потом ? гетто, лагеря и нацистские печи? Если в природе есть хоть капля справедливости, она в том, что когда тело разлагается, дух уходит в забвение. Не представляю себе, как можно думать иначе.
   ? Если думать таким образом, то почему бы не быть нацистам?
   ? Вопрос не в том, быть им или не быть. Нацисты ? враги рода человеческого, и должно быть позволено истреблять их, как клопов.
   ? Ну, а слабые? У них есть какие-то права?
   ? У них есть право объединиться и стать сильными.
   ? Почему бы нам пока не воспользоваться всеми привилегиями и несправедливостями мира? ? спросил я.
   ? Вот мы и пользуемся ими. То, что мы сейчас едем в машине, а не тащим повозку с седоком, как рикши, и не стоим по колено в воде на рисовом поле, и не работаем за шесть пиастров в день ? это уже привилегия и, если хочешь, несправедливость. Ладно, хватит об этом. Такой разговор ни к чему не ведёт. Ты и сам ни во что не веришь.
   ? Кто-то ведь заправляет этим миром?
   ? Кто? Чушь собачья!
   ? А звёзды?
   Фрейдл на мгновение подняла голову.
   ? Звёзды это звёзды.
   Мы замолчали. Дорога пролегала по полям и садам ? а, может быть, это были апельсиновые рощи ? в темноте не видно. Иногда где-то мелькал огонёк. Я не спрашивал, куда мы едем: я уже изъездил страну вдоль и поперёк и утолил своё любопытство. Мы катили полчаса, не встретив ни одной машины. Над землёй воцарилась полуночная тишина. Ветер затих. Шум мотора тонул в треске кузнечиков, кваканье лягушек, шуршании мириадов насекомых, обитавших на Святой Земле, искавших здесь пропитание, защиту и свою пару.
   Фрейдл предложила:
   ? Если хочешь спать, я поверну назад. А для меня такая ночная поездка ? самое большое наслаждение.
   Я хотел порасспрашивать Фрейдл о её романах, но сдержался. Я знаю, что многие люди хотят исповедаться, но терпеть не могут, если кто-то в открытую проявит любопытство к этой правде. Не помню уж как, но Фрейдл опять заговорила.
   ? Так что могло меня остановить? Я его не любила, да если бы и любила, хотелось попробовать других. У меня были мужчины до него, при нём и после него. И даже во время, как вы его называете, "медового месяца", у меня тоже был кое-кто. Встречаются женщины-однолюбы, бывают, наверно, и мужчины, но я не из их числа. Тут я согласна с Мопассаном: двое любовников лучше одного, а трое ? лучше двух. Кого-то я, конечно, отвергала, но не из соображений морали. Я разделяю мнение Коллонтай, что моё тело ? моя личная собственность. Что такое собственно любовь, я не знаю и, наверно, никогда не узнаю: каждый понимает её по-своему. Я выслушиваю бесчисленные истории своих больных, но нет никакого объяснения человеческому поведению: только типы. Я недавно ушла в гештальтпсихологию, потому что там не занимаются поиском. Кошка ловит мышь. Пчела делает мёд. Сталин жаждет власти. Теперешние евреи тоже жаждут власти, только не рвутся к ней напрямик, а действуют за кулисами. В этом они подобны женщинам. Еврей ? прирождённый критик. Ему нужно разобрать каждую вещь на части. Если ему не удаётся всё принизить, он сходит с ума. Ты видишь, что я абсолютная гедонистка, но есть торможение, не позволяющее насладиться всем. Ты мне не поверишь, но главная беда моей жизни ? это моя дочка. Сто раз в день я говорю себе, что ребёнок ? только случайно оплодотворенное яйцо, и что материнская любовь и преданность ? лишь слепые инстинкты, или называйте это как хотите, но это всё равно не даёт мне покоя. Её ненависть и жалобы делают меня несчастной. Она становится хуже день ото дня. Всё время огрызается, поносит меня, мстит мне за обиды, которые я, вроде бы, причинила её отцу. Я хотела послать её учиться за границу, но она отказывается хоть что-то принять от меня. Не отвечает на мои письма. Когда я звоню ? а дозвониться до киббуца не так-то просто ? бросает трубку. Один выход ? вернуться и жить с Тобиасом, но меня от одной мысли тошнит. Как он сумел внушить ей такую ненависть, для меня загадка. Это, кажется, стало смыслом его жизни. На вид он сладенький, но внутри горький и зловредный. То, что он говорит ? потрясающая глупость, и она меня пугает. В дураках есть какая-то таинственная сила, корни которой в предвечном хаосе. Ты ? единственный человек в мире, которому я говорю об этом. Я потеряла своих братьев, и ты для меня как старший брат. Тридцать три года ? время порядочное, но я всё равно тебя помню. Много раз хотела тебе написать, но для меня писать письма ? вещь немыслимая. Ты хочешь спать?
   ? Нет.
   ? Почему? Уже поздно.
   ? История этой земли не даёт мне уснуть.
   ? Кто? Праотец Авраам?
   ? Пророки.
   ? Сперва я боялась, что не смогу сходить в уборную в Иерусалиме, так всё здесь свято, но потихоньку привыкаешь. Ты готов ехать со мной всю ночь?
   ? Да, только куда?
   ? Не смейся надо мной. Я хочу отвезти тебя в киббуц моей дочери. Я перестала ездить к ней. Я поклялась ? а чем, интересно, может поклясться светский человек? ? что никогда больше не поеду к ней. Когда бы я там ни появилась, она встречает меня как врага. Она просто одержима ненавистью ко мне. Не желает сидеть со мной за одним столом. Один раз даже плюнула мне в лицо. А везу я тебя вот почему: Тобиас будет рад с тобой встретиться. Вы, кажется, были закадычными друзьями. Он усердно читает всё, что ты печатаешь. Рина тоже о тебе слышала, и хвастает, что ты ? друг её отца. Писатели здесь ещё пользуются кое-каким уважением. В этом смысле, Израиль похож на Ядов. Я не могу уснуть и не принимаю больше транквилизаторов. Мне хочется приехать и взглянуть на неё. Потом я отвезу тебя назад, и к десяти ты будешь в гостинице. А мне надо быть в клинике, но раз у тебя здесь никакой работы, можешь закрыть ставни и спать сколько душе угодно.
   ? Хорошо, я согласен.
   ? Думаешь, я тебя использую? Я знаю, что я слабая, но и у сильных бывает своя слабость. Мы будем в киббуце на рассвете. Там есть средняя школа, и Рина сейчас в старшем классе. Конечно, она работает ? выбрала хлев, просто назло мне. Доит коров и убирает навоз. Есть одна область, в которой каждый может стать гением. Это ? злобность.
   ? Что это за киббуц?
   Фрейдл назвала.
   ? Левый?
   ? Они там все леваки: и он, и его дочка. Их бог ? Борохов. Они пошли туда, чтобы проповедовать Тору революции прямо с Сиона. Другие немного охладели, но для моих обоих Ленин всё ещё Моисей. Всё по личным причинам: потому что я смеюсь над этим. Она хорошенькая, просто красавица ? и умница. В Америке за неё ухватился бы Голливуд, а здесь она ? скотница.
   ? Гуляет с парнями?
   ? Да, но несерьёзно. Выйдет замуж за какого-то хама, тем и кончится.
   ? Она подарит тебе внуков.
   ? У меня нет никаких чувств по этому поводу.
   ? Кто сейчас твой любовник?
   Фрейдл замолчала.
   ? Есть один. Адвокат, у него жена и дети. Когда я хочу, он приезжает, когда не хочу ? даю ему отставку. Тобиас всё равно со мной не разведётся. Мне уже за сорок, и больших желаний нет. Как-то во мне разгорелась страсть к работе, но и это уже не то. Хотела написать роман, но никто не ждёт моих художеств. А, кстати, я фактически осталась без языка: иврит ? не родной, писать на идише нет никакого смысла. Когда-то я могла бегло болтать по-французски, но уже много лет им не пользовалась. Английский у меня хороший, но не настолько, чтобы писать романы. Так что становиться твоим конкурентом я не собираюсь. Ладно, откинься на сидении и попробуй заснуть.
   ? Честное слово, я совсем не хочу спать.
   ? Если бы ты приехал на несколько лет раньше, я, может быть, что-то с тобой закрутила, а сейчас чувствую, что уже поздно для всего. Наверно, началась менопауза ? предвестник смерти. Эта дочка украла всю мою радость.
   ? Честное слово, тебе нужно обратиться к психоаналитику.
   ? Этого ещё не хватало! Не верю я в такое, и не поможет. Всю жизнь у меня был один серьёзный невроз и куча мелких, которые я звала "кандидатами". Один отступал, и тут же его место занимал другой. Менялись, как в шайке политиков. Один был главным несколько лет, потом отдавал власть другому. Иногда случалось нечто вроде дворцового переворота. Этот с дочкой из последних, но не такой уж недавний. Развивался, как рак, и я чувствовала, как он растёт.
   ? Чего ты хочешь от неё?
   ? Чтобы она меня любила.
   ? И что это тебе даст?
   ? Хочу сама тебя об этом спросить.
   Я откинулся в сидении и задремал.
  
   2.
  
   Я не спал и не бодрствовал, а дремал, и среди каких-то видений приоткрыл один глаз и заметил, что луны пропала. На земле лежала тяжёлая чёрная ночь, напомнившая мне о тьме в начале творения, когда Бог сказал: "Да будет свет!" Насекомые затихли, и меня охватило необъяснимое ощущение, будто мы катимся в пропасть. Светящийся кончик сигареты скакал то вверх, то вниз, то в стороны. Казалось, что Фрейдл шлёт кому-то сигналы огненным кодом. Никогда не знаешь, кто станет твоим ангелом смерти, подумал я. Может быть, Фрейдл из Ядова. Я опять вздремнул и увидел скалистые горы и неясных гигантов, которые укладывали мост между вершинами. Они разговаривали на древнем языке гулкими голосами и протягивали длинные руки к краю горизонта. Внизу ревел, пенился и ворочал валуны поток. "Не это ли река Самбатион? ? спросил я себя. ? Значит, она не просто легенда..." Я открыл глаза: из-за холмов взошло солнце, умытое и библейское, излучающее свет, который был ни ночью, ни днём. В полусне эта сцена имела какую-то связь с благословляющими евреев священнослужителями, на которых никто не мог поднять глаз, чтобы не ослепнуть. Я опять задремал.
   Фрейдл разбудила меня: мы приехали в киббуц. В полусвете я увидел блестящие в росе кактусы, клумбы и домики с открытыми дверями, из которых выходили полуодетые люди. Все они были загорелые почти дочерна и шли с полотенцами, мылом, зубными щётками. Фрейдл сказала:
   ? Ты спал, как суслик.
   Она взяла меня под руку, повела по узкой тропке, заросшей влажной травой и постучала в какую-то дверь, но никто не ответил. Она постучала громче. Послышался хриплый голос, и Фрейдл назвала себя. Открылась дверь, и показался мужчина с взъерошенной черной шевелюрой с проседью, босой, в незастёгнутой рубашке на волосатой груди. На одной стороне лица у него было больше морщин, чем на другой, красной, будто от сыпи. Одной рукой он подтягивал штаны. "Неужели это Тобиас?" ? спросил я себя. Он был широкоплеч, с толстым носом и вздутыми венами на шее.
   Фрейдл обратилась к нему:
   ? Извини, что разбудила тебя. Я привезла с собой гостя.
   Я пытался отыскать какое-то сходство между этим пожилым человеком и ядовским Тобиасом. Но он сонно моргал и не узнавал меня. Фрейдл улыбнулась:
   ? Это Итче-раввинчик из Ядова.
   ? Итче, ? повторил Тобиас и застыл, ошеломлённый, поддерживая одной рукой незастёгнутые штаны. Потом он обхватил меня свободной рукой, и мы поцеловались. Его щетина была колючей, как гвозди.
   ? Я хочу увидеть Рину, ? сказала Фрейдл.? Просто взгляну на неё. Мне уже надо возвращаться.
   ? Рины дома нет, ? неуверенно ответил Тобиас бесцветным голосом.
   Фрейдл напряглась:
   ? Где она?
   ? Не дома.
   ? А где?
   ? У подруги.
   ? У какой подруги? Ты врёшь.
   Муж и жена стали переругиваться на иврите. Я услышал слова Тобиаса:
   ? Она с наставником.
   ? С наставником? Среди ночи?
   ? Да, со своим наставником, ? повторил Тобиас.
   ? Это ты спятил или думаешь, что я сошла с ума?
   ? Она там ночует, ? сказал Тобиас как бы самому себе.
   Хотя розовый луч солнца упал на лицо Фрейдл, я заметил, как она побледнела. Губы её вздрогнули, лицо стало злым и расстроенным.
   ? Девушка в шестнадцать лет ходит ночевать к парню? Ты позоришь меня перед Итче!
   ? Научилась у своей мамочки. Глаза Тобиаса из под пышных бровей смотрели пронзительно и холодно. Я заметил в них даже лёгкую насмешку. Я хотел отойти, но Тобиас сделал мне знак рукой подождать. Он улыбнулся, и я впервые узнал того Тобиаса из Ядова. Он вернулся в домик. Фрейдл обругала его и обернулась ко мне:
   ? Придурок. Спятивший дегенерат.
   Мы стояли молча, поодаль друг от друга. Тобиас не появлялся. Лицо Фрейдл казалось осунувшимся и постаревшим.
   ? Это всё назло. Чтобы досадить мне, он делает потаскуху из своей дочери. Значит, у меня больше нет дочери.
   ? Всё, может быть, и не так.
   ? Пойдём посмотрим.
   Фрейдл шла впереди меня. Мои брюки и носки промокли от росы. Мы прошли мимо грузовика, на который голые по пояс парни грузили клети с живыми курами. Куры сонно кудахтали. Мы подошли к постройке на полпути между сеновалом и сторожевой вышкой. Над островерхой крышей торчал флюгер. Здесь и жил наставник. Ко входу поднималась лесенка.
   ? Рина!? позвала Фрейдл резким, с нотками слёз, голосом.
   Она прокричала имя ещё несколько раз, но никто не выглянул из открытого окна. Фрейдл глянула в мою сторону, будто спрашивая: "Может быть, мне подняться?"
   Я продрог, колени ослабели. Всё казалось неосязаемым, словно в ночном кошмаре, который растает, едва проснёшься. Я хотел сказать Фрейдл, что нет смысла здесь стоять, и лучше вернуться, но в эту минуту показалось лицо девушки. Оно мелькнуло, как тень. Фрейдл тоже должна была его заметить. Она стояла с открытым ртом, похожая совсем не на доктора, говорившего этой ночью учёными словами, а на убитую горем еврейскую маму. Казалось, она сейчас разревётся, но она стояла молча. Уже совсем рассвело, но откуда-то появился туман. Я сказал:
   ? Пошли, Фрейдл, нет смысла.
   ? Ты прав.
   Я боялся, что Фрейдл отведёт меня обратно к домику Тобиаса и начнёт с ним ссору, но она повела меня в другую сторону. Она шагала так быстро, что я едва поспевал за ней. Мы прошли мимо пустой столовой, освещённой голыми лампочками. Девушка расстилала бумагу на узких столах, а парень драил шваброй каменный пол. В воздухе стоял резкий запах дезинфицирующего средства. Скоро мы подошли к машине Фрейдл.
   Она гнала быстро. Я откинулся на сидении и смотрел вперёд. Было прохладно, и меня пробирала дрожь. Я поднял воротник куртки. Слава Богу, никаких дочек у меня нет, подумал я. Восток застилала огромная красная, как уголья, туча. Визгливо крича, пролетела вереница птиц. Мы миновали овечье стадо, которое, кажется, паслось на песчаной голой земле. Хотя у меня есть сомнения насчёт Бога, Его милости и Промысла, мне вспомнились слова из Библии ? обвинения Исаии: "Увы, народ грешный, народ обремененный беззакониями, племя злодеев... Оставили Господа, презрели Святого Израилева..." Мне хотелось объяснить Фрейдл, что она пользуется двойной меркой: одной для себя и другой для всех прочих, но я понимал, что её противоречия ? это и мои противоречия. Силы, вершащие историю, вернули нас на землю предков, но мы уже успели её осквернить. Солнце стало жарким и сернисто-жёлтым. Как с факела, с него срывались языки пламени. Оно источало тусклый и мрачный свет, словно в часы затмения. Из пустыни дул сухой ветер, вздымая тонкий песок. Тут я заметил, как она похожа на свою мать, Дебору Иту.
   Мы подъехали к заправочной станции с вывеской на иврите, и Фрейдл сказала: "Куда мы отсюда поедем? Если это наставник ? всё потеряно, и теперь я совсем и навсегда здорова!"
  
   * * *
  
   Перевёл с английского Самуил ЧЕРФАС
  
   Isaac Bashevis SINGER. The Mentor
   Из сборника "Friend of Kafka" Penguin Books, 1995
   __________
   1. Учитель (ивр.)
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  

 Ваша оценка:

РЕКЛАМА: популярное на Lit-Era.com  
  П.Флер "Сердце василиска" (Попаданцы в другие миры) | | А.Миллюр "Сбежать от судьбы или верните нам прошлого ректора!" (Любовное фэнтези) | | В.Свободина "Изгоним, защитим, приворожим. Контора магии "Добрые дела"" (Юмористическое фэнтези) | | I.La "Игрушка для босса" (Любовные романы) | | Ю.Меллер "История жизни герцогини Амальти" (Любовное фэнтези) | | А.Хоуп "Тайна Чёрного дракона" (Любовная фантастика) | | М.Санди "Последняя дочь черной друзы." (Любовное фэнтези) | | Л.Сокол "Заставь меня влюбиться" (Молодежная проза) | | А.Нукланд "По дороге могущества. Книга первая: Возрождение." (ЛитРПГ) | | Е.Кариди "Навязанная жена" (Любовное фэнтези) | |
Связаться с программистом сайта.
Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
М.Эльденберт "Заклятые супруги.Золотая мгла" Г.Гончарова "Тайяна.Раскрыть крылья" И.Арьяр "Лорды гор.Белое пламя" В.Шихарева "Чертополох.Излом" М.Лазарева "Фрейлина королевской безопасности" С.Бакшеев "Похищение со многими неизвестными" Л.Каури "Золушка вне закона" А.Лисина "Профессиональный некромант.Мэтр на охоте" Б.Вонсович "Эрна Штерн и два ее брака" А.Лис "Маг и его кошка"
Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"