Зингер Исаак Башевис: другие произведения.

Изменник Израиля

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь] [Ridero]
Реклама:
Читай на КНИГОМАН

Издавай на SelfPub

Читай и публикуй на Author.Today
 Ваша оценка:


Исаак Башевис ЗИНГЕР

ИЗМЕННИК ИЗРАИЛЯ

   Что может быть лучше, чем стоять на балконе, откуда видно всю Крахмальную, где живут евреи, вдоль и поперёк: от Навозной до Тёплой, и ещё дальше - до самой Железной, по которой ходит трамвай! Ни дня, ни часа не пройдёт, чтобы что-нибудь тут не случилось: то жулика поймают, а то пьянчуга Ицек Мейер, муж Фиры из свечной лавки, пустится в пляс прямо в луже. Кого-то вдруг прихватило, и его везут на карете скорой помощи. Или вдруг дым валит, и скачут конные пожарники в высоких резиновых сапогах. В тот летний день я стоял на балконе в длинном лапсердаке, бархатной ермолке на рыжей шевелюре с двумя растрёпанными пейсами и ждал какого-нибудь происшествия, разглядывая лавки на другой стороне улицы, покупателей и, конечно, Площадь, кишевшую ворами, девицами лёгкого поведения и продавцами лотерейных билетов. Тащишь номер из мешочка и, если повезёт: вот тебе три цветных карандаша, леденец-петушок с шоколадным гребешком или картонный клоун на веревочке, который дрыгает руками и ногами. Раз прошёл по улице китаец с косичкой, и тут же черно стало от зевак. А еще появился откуда-то темнокожий в красном тюрбане с кисточкой, в плаще вроде талеса и сандалиях на босу ногу. Позднее я узнал, что это был персидский еврей из города Шушаны, древней столицы, где жили Царь Агасур, Королева Эстер и злой Гаман.
   Я был сыном раввина, и все на улице меня знали. Когда стоишь на балконе, можно никого не бояться: здесь ты генерал. Если внизу проходил мой враг, я мог плюнуть ему на шапку, а он - лишь выругаться и погрозить мне кулаком. Сверху даже жандарм кажется не таким высоким и грозным. На перила балкона садились мухи с фиолетовыми брюшками, пчёлы и бабочки. Я пытался их поймать или просто глазел на них. Как только им удавалось долететь до Крахмальной, и откуда у них такие яркие краски? Попалась мнет как-то на глаза в еврейской газете статья о Дарвине, я стал читать, но почти ничего не понял.
   И опять какой-то гвалт: двое жандармов вели человечка, за ними с воплями бежит его жена, и, к моему изумлению, все гурьбой вваливаются в наши ворота. Я глазам своим не поверил: жандармы ведут этого человечка в наш дом на суд моего отца. Еще с ними был Шмуль Сметена, водивший дружбу и с ворами, и с полицией. Шмуль знал русский и часто помогал жителям улицы как переводчик, когда надо было объясниться с начальством. Скоро я понял, что стряслось. Человечка звали Коппель Мицнер, он торговал старой одеждой и завёл себе четырёх жён. Одна жила тут же на Крахмальной, другая - на Смачной, ещё одна - в варшавском предместье Праге, а четвёртая - в Воле. Отец долго пытался уразуметь, что к чему. Старший жандарм с золотой кокардой на фуражке объяснил, что Коппель Мицнер не получил брачного свидетельства в управе, а женился только по еврейскому закону. Его нельзя было судить за многожёнство, потому что у женщин были только еврейские брачные договоры, а не русские свидетельства. Коппель же утверждал, что они ему не жёны, а полюбовницы. С другой стороны, власти не могли допустить, чтобы он безнаказанно нарушал закон. Поэтому начальник жандармерии велел отвести распутника к раввину. Странно, что я, мальчишка, понял все эти хитросплетения куда скорее отца. Пока он рылся в томах Талмуда и комментариях, в комнату, куда привели Коппеля с его женами, набилась целая толпа любопытных. Одни посмеивались, другие ругали Коппеля. Мой отец, невысокий, щуплый, рыжебородый, синеглазый, в длинном облачении и бархатной ярмолке над высоким лбом, нехотя отложил перо и бумагу на аналой, сел во главе стола и пригласил присесть всех присутствующих. Одни расположились на стульях, другие - на длинной лавке у стены, где чуть не до потолка громоздились книги. Межу окнами стоял ковчег со святыми свитками. На его позолоченных карнизах два льва держали завитками языков скрижали с Десятью Заповедями.
   Я вслушивался в каждое слово и всматривался в каждое лицо. Коппель Мицнер был не больше мальчика в хедере, кожа да кости - длиннолицый, длинноносый, с острым кадыком. На крохотном подбородке пробивалась редкая соломенная бородка. На нем были пиджак и рубашка с узорной латунной застёжкой у ворота. Губ он совсем не имел: одна гладкая щель, вместо рта. Он плутовато ухмылялся, пытаясь перекричать всех тонким голосом, и делал вид, будто всё это розыгрыш или ошибка. Когда мой отец, наконец, уяснил себе, что натворил Коппель, он спросил:
   - Как ты осмелился совершить такой грех? Разве ты не знаешь, что по установлению Ребе Гершома за многожёнство нечестивец должен быть отлучён?
   Коппель помахал всем указательным пальцем, чтобы успокоились, а потом сказал:
   - Ребе, во-первых, я не женился на них по своей воле, а они сами поймали меня в ловушку. Я сто раз говорил им, что у меня есть жена, но они присосались, как пиявки, и если я ещё не в сумасшедшем доме, это только значит, что я крепче железа. Во-вторых, я не должен быть святее патриарха Иакова. Если у Иакова было четыре жены, то у меня их может быть десять и даже тысяча, как у царя Соломона. Кроме того, Ребе Гершом наложил свой запрет на тысячу лет, а девятьсот лет из них уже прошло, и осталось только сто. Я приму вину на себя, и тебя, ребе, не станут поджаривать в аду.
   Присутствующие расхохотались, а несколько парней захлопали. Мой отец схватился за бороду.
   - Мы не можем знать, что будет через сто лет, а сейчас запрет Ребе Гершома остаётся в силе, и кто нарушает его, становится изменником Израиля.
   - Ребе, я ничего не украл и никого не обманул. Богатые хасиды разоряются по два раза в год, а потом едут к своему раввину на праздник и сидят у него за столом. А я плачу за всё деньгами. Я никому копейки не должен. Я обеспечиваю четырёх еврейских дочерей и девять хороших детей.
   Жёны всё время перебивали Коппеля, но жандарм не позволял им затеять скандал. Шмуль переводил слова Коппеля на русский. Хоть я и не понимал этого языка, мне казалось, что он сильно сокращает объяснения Коппеля: он размахивал руками, подмигивал и будто специально делал так, чтобы русские не поняли, что тот говорит в своё оправдание. Сам Шмуль был высокий, толстый, с красной шеей. Носил он вельветовый пиджак с золотыми пуговицами, а на жилетке свисала часовая цепочка из серебряных рублей. Голенища его сапог сияли, как лакированные. Я разглядывал жён Коппеля. Одна, с Крахмальной, была низенькая, широкая, как казанок, с носом картошкой и необъятной грудью, в растрёпанном парике, чёрном, как сажа. Из жен она, была, кажется, старшей. Она рыдала, утирая слёзы передником, тыкала в Коппеля толстым пальцем со сломанным ногтем, обзывала его разбойником, свиньей, убийцей, паразитом и грозила переломать ему ноги и руки.
   Другая была почти девочка в соломенной шляпке с зелёной лентой и сумочкой на медной защёлке. Щёки её были нарумянены, как у гулящих, которые ждут гостя в воротах. Я слышал её слова: "Врёт он всё! Он самый наглый мошенник на свете. Обещал мне золотые горы. Другого такого прохвоста и хвастуна нет во всей Варшаве. Если он не разведётся со мной сию же минуту, пусть гниёт в тюрьме. У меня шесть братьев, и каждый из них готов фаршмак из него сделать".
   Произнося эту негодующую фразу, она улыбалась, и на щеках у неё играли ямочки. Она показалась мне очень хорошенькой. Открыв сумочку, она достала листок бумаги и сунула его под нос моему отцу: "Вот мой брачный контракт".
   Третья женщина была низенькая блондинка, постарше той в соломенной шляпке, но намного младше жены с Крахмальной. Она рассказала, что работала поварихой в еврейской больнице и там познакомилась с Коппелем. Он представился ей как Моррис Кельцер. А попал он в больницу, потому что страдал жуткой головной болью, и доктор Френкель положил его на два дня обследоваться. Эта женщина сказала моему отцу: "Теперь я понимаю, почему у него голова болела. Если бы я заварила такую кашу, моя голова бы просто лопнула, и я бы сходила с ума по десять раз в день".
   Четвёртая была рыжая с веснушками и глазами, зелёными, как крыжовник. Сбоку у неё во рту я заметил золотой зуб. Её мамаша в чепчике с бисером и лентами сидела на лавке и вскрикивала каждый раз, когда упоминали имя её дочери, а дочка успокаивала её нюхательной солью, которой пользуются на Йом-Киппур те, кто не в силах поститься, но не смеет прервать пост. Я услышал слова дочки: "Слезами горю не поможешь. Сами мы влипли, самим надо и выпутываться".
   - Есть Бог, есть! - кричала мамаша. - Он долго терпит, да крепко бьёт. Он увидит наш стыд и позор и свершит свой правый суд. Кобель ты, мерзавец, скотина!
   Она откинула голову, как в обмороке. Дочка бросилась на кухню, прибежала с мокрым полотенцем и стала растирать им виски своей маме.
   - Мама, приди в себя! Мамочка, мамочка, мамочка!
   Та вдруг очнулась и опять завопила:
   - Люди, я умираю!
   - Вот тебе таблетка, прими!
   И протиснула пилюлю в пустые дёсны старухи.
   Немного погодя жандарм ушёл, велев Коппелю явиться на другой день в участок, а Шмуль Сметена стал бранить Коппеля:
   - Как может мужчина, особенно деловой человек, устраивать такое?
   Мой отец сказал Коппелю, что он должен немедленно развестись с тремя жёнами и остаться с первой, той что жила на Крахмальной. Он подозвал женщин к столу и спросил, согласны ли они на развод. Но они почему-то не давали ясного ответа. У Коппеля было шестеро детей от жены с Крахмальной, двое - от поварихи из еврейской больницы, и один ребёнок от рыжей. Только у самой младшей детей не было.
   Теперь я уже знал, как звали этих женщин. Ту с Крахмальной - Трина Лия, повариху - Гуча, рыжую - Наоми. А у самой младшей было нееврейское имя Поля. Обычно, когда люди приходили за Дин Тора - судебным решением - отец шёл на компромисс. Если один требовал, чтобы ему вернули долг в двадцать рублей, а другой говорил, что он не должен ничего, отец решал, что нужно уплатить десять. Только какой компромисс мог быть в этом деле? Отец покачивал головой и вздыхал, время от времени бросая взгляд на свои книги и рукописи: он не любил, когда его отрывали от занятий. Он кивнул мне, будто говоря: "Вот видишь, куда нечистый может завести тех, кто отрекается от Торы".
   После долгих препирательств отец послал женщин на кухню, чтобы они обсудили свои жалобы и денежные требования с моей матерью: в мирских делах она была опытнее его. Во время разговора она пару раз выглядывала во двор и мерила Коппеля презрительным взглядом. Женщины тут же ринулись на кухню, и я за ними. Мать была выше отца, худая, с болезненно бледной кожей, острым носом и большими серыми глазами. Как всегда, она читала книгу о нравственности на иврите. Поверх светлого парика она надела белый платок. Я слышал, как она говорила жёнам Коппеля: "Разводитесь с ним. Бегите от него, как от огня. Да простятся мне мои слова, но что вы в нём нашли, таком дебошире!"
   Гуча-повариха ответила:
   - Ребцин, развестись с мужиком - раз плюнуть, но у меня от него двое детей. Даёт он на них сущие гроши, а всё же лучше, чем ничего. Если мы разведёмся, он станет свободным, как птица. А дочкам нужны туфельки, и юбочка, и панталончики. И что я скажу им, когда они подрастут? Он обычно приходит только по субботам, но девочки всё равно зовут его "папа". Приносит им конфеты, игрушки, пирожные. И делает вид, что любит их.
   - Разве ты не знала, что у него есть жена? - спросила моя мать.
   Гуча замешкалась:
   - Сперва не знала, а когда узнала, было уже поздно. Он говорил, что не живёт со своей женой, и что они должны развестись со дня на день. Он свел меня с ума и околдовал. А заливает он красиво, хитрый лис.
   - Нет, она знала, эта потаскуха, всегда знала! - вмешалась Трина Лия. - Если мужчина приходит к женщине только по субботам, он такой кошерный, как кусок свинины. А она не лучше его. Такие спят и видят как бы отобрать себе чужого мужа, - и Трина Лия плюнула Гуче в лицо.
   Гуча утёрлась носовым платком:
   - Чтоб тебе всю жизнь плевать кровью и гноем!
   - Я в самом деле ничего не понимаю, - сказала мама женщинам и самой себе. А потом добавила: - Наверно, он должен давать деньги на детей по нееврейскому закону.
   - Ребцин, - сказала Гуча, - если у мужчины лежит сердце к своим детям, не надо его заставлять. Этот приходил каждую неделю и извинялся то так, то этак. И давал мне несколько злотых на алименты. А теперь в больницу пришли жандармы и увели меня, как преступницу. Враги мои радуются. Я оставила детей с няней. Она уйдёт в четыре, и мои детки останутся одни!
   - Так беги быстро домой! - сказала моя мама. - Что-нибудь придумаем: в мире всё-таки остался ещё какой-то порядок.
   - Нет, нет в нём никакого порядка! Ой, я несчастная! Я сама выкопала себе могилу! Я сошла с ума, я заслужила всё, что имею! Я хочу умереть, только кто присмотрит за моими деточками?
   - Она такая мама, как я - графиня! - заорала Трина Лия.
   - Сука, прокажённая, хулиганка!
   Я переживал за Гучу, и всё же любопытство потянуло меня назад в комнату, где мужчины продолжали спор. Я услышал голос Шмуля Сметены:
   - Слушай меня, Коппель. Не знаю, что ты себе думаешь, но твои дети не должны страдать. Ты обязан их кормить, иначе русские посадят тебя за решётку, и никто глазом не моргнёт. Ни один адвокат не возьмётся тебя защищать. Если человек вдруг взбесился и пырнул кого-то ножом, судья может дать поблажку. Но то, что ты делаешь каждый день - это не по человечески.
   - Да заплачу я им, не будь святее Папы римского! - огрызнулся Коппель. - Это мои дети, и по миру они не пойдут. Если хочешь, Рэб, я поклянусь на Танахе, - и Коппель посмотрел на ковчег.
   - Ты хочешь поклясться? Избави Бог! - сказал отец - Сперва ты должен подписать бумагу, что подчинишься моему приговору и выполнишь свои обязанности перед детьми. О, горе мне! - тон отца изменился. - Сколько вообще человеку отведено жить на этой земле? И стоит ли терять грядущий мир из-за дурных страстей? Что становится с телом после смерти? Черви пожирают его. Пока человек дышит, он ещё может покаяться. А в могиле у него уже нет выбора.
   - Рэб, я готов поститься и понести покаяние. У меня только одно оправдание: я потерял голову. Чёрт или злой дух вселился в меня. Я запутался как муха в паутине. Я боюсь, что люди станут мне мстить, и никто больше не зайдёт в мою лавку.
   - Евреи милостивы, - сказал отец. - Если ты покаешься в сердце своем, никто не станет тебя преследовать.
   - Совершенно верно, - подтвердил Шмуль.
   Я оставил мужчин и вернулся на кухню. Старуха, мать Ноами, говорила:
   - Ребцин, он мне не понравился с первой минуты. Я только взглянула на него и сказала: "Наоми, беги от него, как от чумы. Он не разведётся со своей женой. Пусть сперва разведется с ней, - сказала я, - тогда посмотрим". Дорогая моя госпожа: мы не в канаве жили. Мой покойный муж, отец Наоми, был хасидом. А Наоми честная девушка. Она стала шить, чтобы поддержать меня. Он умеет молоть языком и расточать сладкие слова. Чем больше он старался задобрить меня лестью, тем яснее я видела, какая это змея. А моя дочка дура. Если вы скажете ей, что на небесах есть конская ярмарка, она захочет туда поехать и купить себе лошадь. Такая она невезучая: вышла замуж и через три месяца овдовела. Ее муж был настоящий великан, а упал, как дерево. Горе мне пережить всё это в старости. Мне давно пора в могилу. Кому я, дармоедка, нужна?
   - Не говорите таких слов. Если Господь повелевает нам жить, мы должны жить, - сказала моя мама.
   - Чего ради? Люди смеются над нами. Когда она сказала мне, что понесла от этого олуха, я ей в волосы вцепилась и... Люди, я умираю!
   В тот день все три женщины согласились развестись с Коппелем Мицнером. Разводы должны были состояться у нас в доме. Коппель подписал документ и дал моему отцу пять рублей задатка. Отец уже записал имена трёх женщин. Наоми было правильное еврейское имя. Гуча - так ласкательно произносили имя Гутта - тоже было хорошее. Но что за имя Поля? Отец заглянул в "Народные имена", но Поли там не было. Он послал меня за писцом Исаией и они стали обсуждать проблему: у Исаии был опыт в таких делах. Он говорил отцу, что каждый раз, когда переписывает свидетельство о разводе, ставит в своей записной книжке кружок, и недавно его сын насчитал восемьсот кружков. "По закону, - сказал Исаия, - в свидетельстве разводе можно употребить и нееврейское имя".
   Первой предстояло развестись Наоми, и ритуал назначили на воскресенье. Но в воскресенье ни Коппель, ни его жёны не пришли. По Крахмальной разнёсся слух, что он сбежал со своей младшей женой, Полей, и бросил трёх остальных, а поэтому, по закону, они не имели права снова выйти замуж. Никто не знал, куда он сбежал, но думали, что в Париж или в Нью-Йорк. "Куда же ещё, - говорила мама, - могут бежать такие шарлатаны?"
   Она сердито посмотрела на меня, словно подозревая, что я завидовал путешествию Коппеля, а может быть, и тому, что с ним очаровательная спутница. "Что ты здесь путаешься под ногами на кухне? - прикрикнула она. - Иди, занимайся своими книгами. Нечего тебе слушать о таких непотребствах!"
  

***

Перевёл с английского Самуил ЧЕРФАС

  
   "Betrayer of Israel"
   Из сборника:
   Isaac Bashevis Singer. Collected Stories
   Penguin Books, 1984
  

 Ваша оценка:

РЕКЛАМА: популярное на Lit-Era.com  
  А.Олефир "Знак змея" (Любовное фэнтези) | | Ю.Цыпленкова "Тридцать дней" (Любовное фэнтези) | | М.Атаманов "Искажающие реальность" (Боевая фантастика) | | К.Юраш "В том гробу твоя зарплата. Трудовыебудни" (Юмористическое фэнтези) | | Н.Самсонова "Помолвка по расчету. Яд и шоколад" (Приключенческое фэнтези) | | И.Арьяр "Тирра. Невеста на удачу, или Попаданка против! Интерактивный" (Любовное фэнтези) | | Э.Тарс "Б.О.Г. Запуск" (ЛитРПГ) | | М.Боталова "Академия Равновесия. Охота на феникса" (Попаданцы в другие миры) | | Тори "Сведи меня с ума (Мир оборотней - 3)" (Фэнтези) | | Н.Романова "Ступая по шёлку" (Любовное фэнтези) | |
Связаться с программистом сайта.
Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
М.Эльденберт "Заклятые супруги.Золотая мгла" Г.Гончарова "Тайяна.Раскрыть крылья" И.Арьяр "Лорды гор.Белое пламя" В.Шихарева "Чертополох.Излом" М.Лазарева "Фрейлина королевской безопасности" С.Бакшеев "Похищение со многими неизвестными" Л.Каури "Золушка вне закона" А.Лисина "Профессиональный некромант.Мэтр на охоте" Б.Вонсович "Эрна Штерн и два ее брака" А.Лис "Маг и его кошка"
Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"