Эйкен Конрад: другие произведения.

Последний Визит

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь] [Ridero]
Реклама:
Новинки на КНИГОМАН!


Читай и публикуй на Author.Today
 Ваша оценка:


Конрад АЙКЕН

  

ПОСЛЕДНИЙ ВИЗИТ

I

   Мари Шлей села в поезд до Уотертауна у открытого окна. Был солнечный полдень первой октябрьской субботы. Тучи пыли проносились по Маунт Оберн-стрит и залетали в вагон, заставляя пассажиров кашлять. По Чарлз-ривер выгребала вокруг синего буйка восьмиместная байдарка: она ползла, как сороконожка, доносились команды старшины, неравномерно сверкали над водой вёсла. Через ровное поле долетал со стадиона прерывистый многоголосый рев, внезапно взмывавший до предельной ноты и постепенно стихавший: там шел футбольный матч. Как обычно, высоко над стадионом реяли в небе змеи. Всё было так знакомо, так наполняло ее легкой грустью! И всё же она не могла не признаться себе, что наслаждалась теперь этой красотой с куда большей, чем в прошлом, свободой - просто как спектаклем... Всё было знакомо, но теперь она жила так далеко от этих мест и приезжала так редко, что казалось уже чужим, стало лишь "атмосферой" - она чуть не произнесла это слово вслух, и не было больше угнетающей частью ее собственного существования. Когда-то действительно было время - в тот первый год, когда они оказались в Бостоне, и ей было двенадцать - когда слова: "Едем в Уотертаун к бабушке" вызывали неподдельный восторг. Но и тогда причиной были не столько нежные чувства к бабушке, как радость оказаться среди старинной странно пахнущей мебели в салфеточках, пучков травы, розовых, невероятного размера, морских раковин на сером ковре: они служили упорами для двери, а более всего манили восхитительные угощения, которые готовила бабушка. Вишни - за ними Мари лезла на дерево с лопаточкой - "простой яблочный пирог", кофейный торт со щедрой корочкой из ароматного сахара (бабушка почему-то называла его " коконом") - да, всё это было очень здорово. Но и тогда она была с бабушкой сдержанна и замкнута, и речи не было о душевной близости между ними. Бабушка всю жизнь оставалась упрямым ребенком, и как в "несознательном" ребенке, в ней никогда не было близости и понимания. Навещая ее позднее во время школьных каникул, Мари рано разглядела в ней упрямую жестокость. Жестокость бабушки - заключалась она почти исключительно в скаредной мелочности - отзывалась или прорастала мелочностью в ней самой. Но что в бабушкиной жестокости - чисто психологического свойства - было намеренного, а что - просто естественным результатом бессознательной черствости потерпевшей жизненное поражение старухи, которое она вымещала на юной, робкой и чувствительной девушке, Мари так и не поняла. По правде сказать, она не смогла бы ответить, что будь она сама не столь эгоистична, то не открыла бы в бабушке точно такую же робкую, страстную восхитительную голубоглазую девчонку, которая вдруг весело смеялась и тут же убегала. Позднее, уже став студенткой колледжа, она в какой-то мере "ушла" от этой антипатии, стала воспринимать ее в шутку и решительно заставила себя изменить в лучшую сторону отношения со старухой. "Мелочность" бабки часто можно было победить смехом - у нее было восхитительное чувство юмора или, по крайней мере, чувство нелепого: единственный известный Мари человек, способный буквально "смеяться до слез". Со студенческих дней Мари умело пользовалась этим открытием: она чувствовала себя вправе воспользоваться им после поездки в Европу. А, может быть, лишь тогда она заставила бабушку принять себя как взрослую и равную? Как бы то ни было, между ними возникло какое-то добросердечное понимание. Да, они всё же провели вместе несколько милых дней. Если прежде они ненавидели друг друга и яростно вздорили - какие дикие ссоры взрывались вдруг по пустякам - то теперь этого больше не было. Бабушка, постарев, стала мягче, а она сама, ощущая свое превосходство, терпимей к ее вспышкам жестокости и мелочности. Сейчас всё шло к концу: приходило время отодвинуть Уотертаун в сторону, и пыльная Маунт Оберн-стрит станет чужой и забудется. Бабушка умирала: еще месяц, еще два, еще пять...
   Уотертаун немыслимо переменился, и это ощущение резкого изменения и новизны содержало в себе упрек, как бы намекая, что о бабушке она забыла. Если бы она приезжала почаще, то видела бы, как растут дома, как роют котлованы под новые фундаменты, трассируют улицы, и не была бы сейчас так потрясена переменами. Как ужасно заштатен был этот городок с рядами дешевых двухсемейных домиков, с противно осыпавшейся штукатуркой гаражей, запущенными живыми изгородями барбариса, рядами одноэтажных лавчонок из цветного кирпича, с печатью необузданно дурного вкуса там, где еще на ее детской памяти зеленели поля, по склонам холмов были пастбища с полуразрушенными каменными оградами, заросли дикой вишни, а осенью глядели из гущи чистые голубые глазки цикория. Она помнила прогулку с дядей Томом от Гарвардской площади к бабушке, когда ей было двенадцать лет. Какое приключение среди дикой природы! Холмы между Белмонтом и Уотертауном заросли можжевельником и березами. Пройдя холмом Пэлфри, они вышли в Уотертаун со стороны старого кладбища, и ей казалось, что ранним утром они спускаются с Гималаев. Зачем все эти перемены?.. Казалось, люди преисполнились решимости испортить и вытоптать каждую пядь земли. Она вспомнила песенку семнадцатого, а, может, восемнадцатого века из старого песенника: "Уотертауна воды текут, наши горькие слезы текут... Помним, Бостон, тебя, покидаем, любя, возвращенья сердца наши ждут..." Бедная бабушка! Наверно, к лучшему, что она уже столько лет пленница своей затхлой комнаты с мебелью в салфетках, с альбомами дагерротипов: ее бы возмутили эти перемены. А, может, и не возмутили бы. Бабушка была прирожденной провинциалкой, сельской демократкой, и ей, возможно, понравились бы это буйство энергии, ее непосредственность и простота. Может быть, ей было бы приятно увидеть, как растет Уотертаун словно на дрожжах... Церкви обновят... Рынки перестроят...
   Мари сошла на Пэлфри-стрит и стала подниматься по холму. Странный ручеек, протекавший внизу улицы, всегда полный ржавых кастрюль и консервных банок, исчез. Она поднималась медленно, совсем не так быстро, как взбегала когда-то еще до завтрака взглянуть на дикие цветы! Там рос золотарник: единственное место, где она его видела. Это было еще до того, как бабушка переехала из дома на Маунт Обрен-стрит с вишней и с грушей, и с "хозяевами" в другой половине дома (с которыми бабушка постоянно ссорилась и переругивалась). "Тарабанят на пианино всю ночь и черт-те что вытворяют". Мари было любопытно, как они выглядели: были наверно милыми весельчаками. Одна из дочек пошла к Христианским врачевателям, а сын работал в музыкальном магазине. Мари всегда ощущала к ним какую-то романтичную тягу, и когда проходила мимо их двери в холле, ей хотелось постучаться и зайти. А однажды она действительно зашла и запомнила гипсовый бюст какого-то задумчивого бога или богини на пианино. Еще у них была собака, которую бабушка не переносила и отмахивалась от нее с выражением неукротимой ненависти: "Кыш! Пошла отсюда, грязная тварь!" Мари засмеялась, вспомнив об этом... Она прошла мимо плакучей березы, чуть тронутой желтизной, с легкой одышкой поднялась по деревянным ступенькам и позвонила.
  

II

   - Ах, это вы, миссис Шлей? Как поживаете? Вас совсем не узнать!.. Мне кажется, миссис Веддер спит, но я пойду взгляну. Я уверена, что она будет рада вас повидать!
   Миссис Линг была противной, и то, что она постоянно перетруждалась, управляясь с этой частной больницей и сама потихоньку умирала (в последнюю операцию, как сказала бабушка, "у нее вырезали все внутренности"), не делало ее более привлекательной. Хитренькое белое лицо с хитренькими черными глазами; убогая душа.
   Мари стояла в маленькой прихожей пригородного дома, разглядывая гравюры на церковные сюжеты и дешевые коврики. Над камином склонился к долине смертной тени Христос в большом нимбе и простер вперед невероятно длинную руку, чтобы спасти заблудшего ягненка; над темной долиной парил голубь на ярких крыльях. Рядом с пианино на высоком бамбуковом столике стоял горшок с папоротником; пианино из бледного дуба украшал цветочный узор.
   Мари взглянула на ноты: "Град святый", "Оркестр-рэгтайм Александра", "Прильни ко мне", "Розарий". Здесь уж, во всяком случае, не тарабанят ночи напролет!
   - Ваша бабушка не спит. Пройдете к ней?
   - Как она?
   - Всё так же, но держится молодцом.
   В комнате больной при опущенных шторах было так сумрачно, что Мари едва различала предметы. У окна легкой походкой прошла сиделка и улыбнулась. Бабушка лежала на широкой кровати. Она повернула на подушке иссохшее личико и посмотрела на Мари жалостными синими глазами ребенка. Тощенькая пегая косичка! Мари наклонилась и поцеловала впалый обмякший рот.
   - Здравствуй, бабушка, - прокричала она, вспомнив о глухоте старухи. - Ты рада меня видеть?
   Бабушка взглянула удивленно и чуть испуганно, будто выглядывая из глубины.
   - Что ты сказала? - Голос ее был медленный и слабый.
   - Я спросила, ты рада меня видеть?
   - Да, да, я всегда рада тебя видеть.
   - Как ты себя чувствуешь?
   Бабушка медленно и осторожно перевела свои синие глаза - с такими широкими зрачками - на лицо Мари, казалось, стараясь что-то рассмотреть. Она пошевелила губами и сказала, наконец, слабым голосом:
   - Очень плохо, я не могу есть.
   - Ты не можешь есть? Почему?
   Мари придвинула стул к кровати, решив быть неунывающей и бодрой. Миссис Веддер бесцельно водила тонкой дрожащей рукой по стеганому одеялу, а глаза ее изучающе застыли на лице Мари. Казалось, она пытается подыскать слова, преодолевая глубокое темное безразличие.
   - Как крошка Кейт? - выговорила она прерывающимся голосом.
   - Ах, Кейт - прелесть! Лазит по всему дому, хватается за стулья, за всё, что под руку попадет... Когда мы берем ее на пляж в крохотном купальничке, она сразу ползет к воде, как к своей родной стихии. Какая она смелая и энергичная!
   - Я хочу на нее поглядеть... Она уже ходит, да?
   - Нет пока, но она не отстает в развитии.
   - Я думаю, она не отстает. Я хочу поглядеть на нее. У нее волосы остались того же цвета? Они были такие красивые - очень похожи на твои, когда ты была маленькой, только не такие рыжие... Ты не можешь привезти ее в город?
   - Нет, знаешь, это очень сложно...
   Мари смотрела в боковое окошко у кровати на серую белку, бегавшую по ветке клена. Это зубы, я не могу пользоваться зубами, вот почему я так плохо говорю. У меня на прошлой неделе был зубной врач. Он сказал, что у меня челюсть стала меньше, и эти протезы больше не подходят.
   - Бедная моя! А их нельзя поменять?
   - У меня нет денег... Это очень дорого... У них совести нет, сколько здесь дерут!
   Подошла мисс Томас, сиделка с ложечкой и склянкой лекарства.
   - Моей девочке пора принять лекарство, - сказала она, опуская в склянку ложечку.
   - Какая мне польза от лекарства?
   - Прими, деточка. Вот так. Умница!
   Миссис Веддер откинулась на подушку, обессиленная, руки в синих венах лежали неподвижно. Через минуту глаза ее наполнились слезами.
   - Крошка Кейт! - простонала она. - Я хочу... - И она расплакалась мелкими неудержимыми слезками. Мисс Томас вытерла ей щеки, а Мари откинулась назад.
   - Она часто плачет, - тихо сказала мисс Томас. - Вот придет к ней какая-то мысль, вы понимаете, и она всё думает, думает об этом и плачет, плачет. Особенно о крошке Кейт, всё хочет увидеть вашу крошку Кейт... Бабушка! Хватит плакать. Вы ведь не хотите испортить визит своей внучки, а она у нас так долго не была! Не надо, бабушка.
   - Я не могу, слезы сами льются.
   Мари вспомнила об одном воскресенье в доме на Маунт Оберн-стрит лет семнадцать или восемнадцать назад. У них был яблочный пирог на обед; теплый солнечный день, она вспомнила грушу в цвету.
   - Твой дедушка, которого ты не помнишь, всегда говорил: "Я люблю простой яблочный пирог." Как это меня злило! Он говорил это, чтобы позлить меня. - Бабушка даже захрипела от гнева. - Вот подай ему простой яблочный пирог. А ты знаешь, что в этом пироге нет ничего простого! Ты знаешь, как его пекут? Ты, наверно, думаешь, раз-два - и любой слепит? Мне вот интересно, сколько женщин умеют спечь такой пирог? Но, - добавила она, - он не переставал зудеть о своем простом яблочном пироге, простом яблочном пироге.
   Мари расхохоталась, и бабушка, поддавшись или отбросив прошлое, тоже внезапно расхохоталась.
   По воскресеньям бабушка всегда играла на маленьком комнатном органе семь-восемь гимнов, которые она помнила и напевала тонким горестным голосом. Орган продали, когда бабушку увезли в больницу...
   Другие пожитки тоже продали, и вещей у нее осталось совсем мало: три-четыре стула, диван с конским волосом, этажерка с семейными фотографиями, литохромный вид
   Венеции в рамочке, часы с корпусом в завитушках ее любимого сына, умершего в молодости. Их сейчас тоже продадут.
   - В последние месяцы она теряет память, - сказала мисс Томас, расправляя простыню с краю стеганого одеяла, - и всякий интерес. Но прекрасно держится. - И вдруг крикнула: "Правда, бабушка?"
   Миссис Веддер лежала безучастно, повернув набок иссохшее личико и подложив руку под щеку. Глаза ее были далеко. Она не обращала внимания или не слышала: она посмотрела на Мари и на сиделку, будто они были совершенно безразличными предметами или их не было вовсе. О чем она думает, хотела понять Мари. Ее васильковые глаза и теперь оставались молоды и невинны. Наступило долгое молчание, белка на клене забеспокоилась и стала браниться. Мари взглянула вниз под опущенную штору и увидела бредущего по лужайке черного кота, всем видом кажущего полнейшее безразличие. Кот сел, прижал к голове сперва одно ухо, потом другое, посмотрел на дерево, моргая страстнозелеными глазами, а затем поплелся прочь, разочарованный и усталый... Ей надо было принести бабушке хоть какой-то подарок, но она так спешила. Надо было взять что-то в той лавочке у метро, но как раз подкатил уотертаунский поезд, а до следующего ждать было еще пятнадцать минут. Кроме того, у бабушки всегда полно цветов, и она не знает, что с ними делать. А что она может есть, кроме тепличного винограда?..
   - Я хотела привезти тебе немного винограда, бабушка, но совсем не было времени, - сказала она.
   Миссис Веддер, казалось, продолжала слушать и после того, как фраза закончилась, будто слова задержались где-то в памяти, и сейчас она со всем вниманием разбирала их.
   - Эти розы принес мне мистер Стилл, - выговорила она наконец. Она не повернулась к цветам (розы стояли на столике), а просто считала, что Мари должна была их заметить. - Он заходил ко мне вчера...
   - Чем он занимается теперь, когда оставил церковь?
   - Чем?.. Я не знаю.. Наверно, преподает... Как дела у Пауля?
   Мари всегда раздражало, когда бабушка спрашивала о муже.
   - У него всё нормально.
   - Это хорошо. - Бабушка вздохнула и перевела глаза на обои с рисунком винограда.
   - Бабушка, на прошлой неделе я ездила в Нью-Йорк!
   - Нью-Йорк? Ты была в Нью-Йорке?
   - Да, чтобы повидать Алису. И у меня там была одна совсем неожиданная встреча. - Синие глаза никак не откликнулись. - Ты слышишь меня?
   - Нет.
   - Я говорю, что в Нью-Йорке у меня была одна неожиданная встреча. Когда я жила у Алисы, я получила письмо от Сарры Оллбрайт. Ты помнишь Сарру Оллбрайт - девочку, с которой я играла в Чикаго? Я ее не видела с тех пор и не слышала о ней - в последний раз я ее видела, когда мы проказёнили уроки и заблудились где-то у Виннетки. А вернулись домой почти в одиннадцать вечера. Она написала, что приехала в Нью-Йорк погостить, и спрашивала, не смогу ли я приехать с Фолл Ривер повидать ее! Я поехала к ней. Вот какое приключение! Она страшно растолстела, но, думаю, я бы ее всё равно узнала. Вышла замуж за адвоката, имеет троих детей и рисует картины. Так интересно было узнать обо всех знакомых в Чикаго!
   Бабушка неподвижно смотрела.
   - Кто, ты сказала, присматривает за крошкой Кейт? - спросила она.
   - Мать Пауля.
   Мари почувствовала, что краснеет. Не хотела ли бабушка?.. Но старое лицо было лишь усталым и не имело никакого выражения.
   - У тебя было что-то неожиданное в Нью-Йорке?
   Сердце Мари сжалось. Она облизнула губы и повторила рассказ, ощущая внимательный взгляд мисс Томас. Она видела, что бабушка не слушает, и после первых двух слов перестала понимать, а просто смотрит на Мари поблекшими васильковыми глазами, словно пытаясь осмыслить сквозь тьму не рассказ, а саму Мари. Чего она так хотела? Что она так стремилась увидеть? Жизнь? Свою собственную жизнь, воплотившуюся сейчас в Мари и крошке Кейт? Может быть, она смутно пыталась коснуться чего-то постоянно ускользавшего, ощутить то, чего нельзя увидеть?.. Она ничего не произнесла, а глаза ее опять наполнились слезами и стали невыносимо яркими. Вдруг она прорыдала:
   - Я не могу умереть! Я не могу умереть! Я хочу умереть и не могу!
   Она плакала почти беззвучно, а слезы скатывались по морщинам ее щек. Мисс Томас строго подняла палец.
   - Бабушка, вам должно быть стыдно. Вы обещали мне не плакать. А сейчас посмотрите на себя - расплакались ни из-за чего.
   - Она сильно изменилась, - шепнула Мари сиделке. - Мне кажется, у нее серьезное ухудшение. Вы не думаете?..
   Мисс Томас покачала головой.
   - Нет, нет! Она очень крепкая. Она вполне может прожить и эту зиму.
   Чуть позже Мари взглянула на часы и сказала, что должна бежать, чтобы успеть на поезд. Времени уже почти нет. Она еще раз поцеловала впалый рот и похлопала холодную руку. Из наполненных слезами васильковых глаз на нее внаглую, не таясь, смотрела смерть. Но бабушка лишь сказала:
   - До свидания, Мари!
  

III

  
   Том прохаживался по театральной улочке, изучая витрины. Завидев ее, он подошел и усмехнулся одной стороной веснушчатого лица. Таким он ей нравился еще больше, чем всегда.
   - Если хочешь, на том углу - розы, а на этом - чашка кофе, - предложил он без лишних вступлений.
   - Кофе! У меня сегодня ужасно мерзкий день.
   - Чем ты занималась?
   - Добывала прекрасное алиби: все думают, что я целый день провела в Уотертауне.
   Том благодарно улыбнулся. Они зашли в кафе.
   - Только это всё же очень противно, - продолжила Мари через минуту, помешивая кофе, который поставили перед ними на прилавок из черного дерева. - Она умирает. На самом деле. Она говорила ужасные вещи!.. А я бодренько наврала ей о поезде и побежала вприпрыжку к тебе. Никто среди моих родных и знакомых о тебе и слова не слыхал... Это ведь гадко, ты согласен?
   Том смотрел на кофе.
   - Так устроен мир, - медленно ответил он.
   Они шли по темному наклонному проходу театра оперетты, ища свободные места. - "Вот здесь есть два" - сказал Том. Негр на сцене пел хрипловатым голосом. Ослепительный диск юпитера с красным ободком освещал его синий грим и неестественно розовый язык. На крупных зубах искрились золотые пломбы. "Горячие губки у милой голубки... - выводил жизнерадостный голос. - Истомила певунья моя: ускользнула опять, как змея..." Том взял ее руку в свою, вложил пальцы в прорезь перчатки и погладил ладонь. Сладкая слабость охватила ее, заставляя таять и растворяться. Жизнь вдруг показалась невыразимо сложной, прекрасной и жалкой. "Уотертауна воды текут, наши горькие слезы текут... Помним, Бостон, тебя, покидаем, любя, возвращенья сердца наши ждут..."
  

* * *

Перевёл с английского Самуил ЧЕРФАС

  
   Conrad Aiken. The Last Visit
  
  

 Ваша оценка:

РЕКЛАМА: популярное на Lit-Era.com  
  П.Флер "Сердце василиска" (Попаданцы в другие миры) | | А.Миллюр "Сбежать от судьбы или верните нам прошлого ректора!" (Любовное фэнтези) | | В.Свободина "Изгоним, защитим, приворожим. Контора магии "Добрые дела"" (Юмористическое фэнтези) | | I.La "Игрушка для босса" (Любовные романы) | | Ю.Меллер "История жизни герцогини Амальти" (Любовное фэнтези) | | А.Хоуп "Тайна Чёрного дракона" (Любовная фантастика) | | М.Санди "Последняя дочь черной друзы." (Любовное фэнтези) | | Л.Сокол "Заставь меня влюбиться" (Молодежная проза) | | А.Нукланд "По дороге могущества. Книга первая: Возрождение." (ЛитРПГ) | | Е.Кариди "Навязанная жена" (Любовное фэнтези) | |
Связаться с программистом сайта.
Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
М.Эльденберт "Заклятые супруги.Золотая мгла" Г.Гончарова "Тайяна.Раскрыть крылья" И.Арьяр "Лорды гор.Белое пламя" В.Шихарева "Чертополох.Излом" М.Лазарева "Фрейлина королевской безопасности" С.Бакшеев "Похищение со многими неизвестными" Л.Каури "Золушка вне закона" А.Лисина "Профессиональный некромант.Мэтр на охоте" Б.Вонсович "Эрна Штерн и два ее брака" А.Лис "Маг и его кошка"
Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"