Fieryrat: другие произведения.

Глава 4. Тишь да гладь, или Обиды

"Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Ссылки:
Конкурсы романов на Author.Today
Загадка Лукоморья
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Не обижайте мелочного человека, даже если вы и не собирались его обижать. (Совет)

   - Эй! Чародейчик! Я здесь!
   Он ненавидел эту кличку. Уж лучше быть Колючкой, как много лет в родном захолустье, или Угрюмцем - это прозвище прилипло в Школе, однако, звавший хорошо знал о его чувствах, и поэтому:
   - Чародейчик, - высокий мужчина усмехнулся, смакуя чужую ненависть, словно вино, и повторился. - Чародейчик, ты думал, твою работу не оплатят?
   Угрюмцу он за годы общения так и не представился, самому же чародею, несмотря на приложенные усилия, выведать имя нанимателя не удалось. Явно из богатых. Тут семи пядей во лбу не надо - чего только стоит повседневный шуршевый плащ! Или амулеты прикрытия и отвращения чужих взглядов, когда сам их владелец к магии не имел ни малейшего отношения!
   Из благородных. Более того - из высокородных. Это определялось тоже просто. Не по чертам лица вовсе, хотя они, пожалуй, выдавали нанимателя.
   Тонкие, изящные - крестьянину, даже ублюдку какого-нибудь графа (а то и герцога!), недолго подобной красотой обладать. Если не подправит пьяная драка - в них и благородные втягивались, но на физиономиях результаты не отражались, - то постарается ветер и солнце на пшеничных полях или виноградниках. И что странно, не всегда высокородные до магов-лекарей добегали - порой и со сломанный носом оставались до смерти, страшные шрамы наискось пересекали их морды надменные, да и, пожалуй, ни ветер, ни солнце не щадили, но лицо всё равно не теряло изящества. Как так? Наверное, дело в умении показывать остальным именно то, что хочется. Своё великолепие. Или чужую ничтожность.
   Высокородный мог наложить на лицо любую, потребную моменту маску, словно уличный комедиант - грим. Обычно - презрение ко всем, кто ниже по происхождению, то есть, почти всегда. Выше-то кто? Император и боги, если последние, конечно, существуют, в чём Угрюмец сомневался. И глаза. Нет, они не проникали в душу, как глаза старого мага. Они не светились глубоким умом - происхождение ещё не означало гениальности. Но они приказывали и заставляли повиноваться.
   Однако, даже не видь Угрюмец лица, в нанимателе без труда определялся высокородный - манеры. Этакая небрежность в отношении собственного богатства, восприятие его как естественной, неотделимой своей части. Несмотря на своё происхождение, Угрюмец слишком хорошо знал аристократов - в Школе имелся прекрасный материал для изучения. Дети. Чаще не наследники богатых отцов, но уж всяко во младенчестве гадившие на шёлковые простыни и не ведавшие, что такое голодное урчание пустого желудка.
   Впрочем, в Школе встречались представители и других сословий. Об их повадках Угрюмец тоже был неплохо осведомлён.
   Резко разбогатевший крестьянин кичится новоприобретёнными сокровищами, выставляет напоказ, не понимая, насколько глупо и зачастую вульгарно он выглядит. Потомственный купец тоже не скрывает своего состояния - это признак профессии. Он с достоинством носит тяжёлые золотые цепи, цепляет на пальцы перстни с огромными драгоценными каменьями. У последнего, правда, есть объяснимая и в целом банальная причина: как и аристократы, торгаши держали печати при себе - надёжнее. Да и хорошо подобранное кольцо может послужить неплохим кастетом. Мало ли что! В жизни купца много опасностей.
   То же самое можно сказать и о баронах. Да, они уже благородные, но до графьёв или герцогов, элиты империи, им ещё далеко.
   В манерах небедного горожанина преобладает страх перед потерей своих сбережений, а, следовательно, статуса и привычной среды обитания. Горожанину без средств путь либо в крестьяне, что очень и очень трудно, либо в нищие, что унизительно.
   И лишь высокородные не боятся и не замечают окружающего их богатства. Они воспитаны на нём. Оно течёт в их крови, оно неотделимая часть их тела. Это кусочек души, свойство организма. Естественно, натурально... Боль и страх приходят только при смертельных ранах и болезнях. И даже тогда истинный высокородный предпочитает заглушить панический ужас, не обращать на него внимания, умереть наконец! Так же обычный человек предпочитает не думать о том, что нарыв на пальце способен привести к потере руки...
  
   - Я же провалил задание! - со странной, потаённой радостью воскликнул чародей. Ему хотелось остаться в одиночестве.
   - Император жив - это верно, - согласился Белоплащник (за незнанием имени Угрюмец прицепил к собеседнику это прозвище - тот, какая бы погода ни стояла на улице, всегда приходил закутанным в белый шуршевый плащ). - Однако покушение ты провёл идеально, если бы не случай... К тому же, ни тебя, ни нас не заподозрили.
   О да! Заподозрили Романда Зелеша - глупее и придумать трудно. Кто-то, вряд ли Белоплащник, за ним Угрюмец дурости не замечал, подвёл мальчишку под палаческий топор, воспользовался тем, что от героя, спасителя империи и Мира, отказался родной отец. Папаша-то в сердцах от нелюбимого сына отказался, а, может, и вовсе с похмелья. Как же! Герцог Имлунд Зелеш, второй человек в государстве (многие шепчут, что первый), породнится с какой-то безродной крестьянкой! А кого ещё сынок мог встретить по дороге в Орлиные горы? Разве что гному бородатую или дриаду каменную - ещё хуже!
   Романда оправдал лично император, но на самом деле только случайность уберегла незадачливого героя от смерти. Каким-то чудом он сбежал из магической тюрьмы. Ходили упорные слухи о добросердечном новичке в неподкупной страже, но Угрюмец не верил. Среди Ловцов Чар добросердечные новички не встречались. Следовательно, мальчишка и впрямь величайший маг Мира.
   - Всякая хорошая работа должна быть оплачена.
   Ну да! Заливай дальше! Будто бы я не знаю, что немного среди вас встречается белых магов, да и обычные стихийники редко попадаются! Вот потому я и жив до сих пор! Твои подачки всего лишь способ удержать меня при себе... Хотя куда я денусь, повязанный кровью? И покушение на императора не кашель в Уединении Шёпота.
   - Спасибо, - Угрюмец кивнул. Золото взял - членство в Магической гильдии безбедного существования не гарантировало, особенно провинциалам, не имеющим богатых столичных родственников. - Мои дальнейшие действия?
   - Всё, как и прежде: заметишь что-либо странное, сообщишь, - Белоплащник замолк, показывая, что разговор окончен, но когда чародей отвернулся, вдруг добавил. - Да, экзамены у вас месяца через четыре? Герой в списках? Если появится, дай знать. Сразу!
   - Если он появится, об этом узнают все!
   - Это приказ!
   Угрюмец пожал плечами - сделаем - и ушёл. Находиться рядом с Белоплащником дольше нужного не хотелось. Ничего приятного в созерцании этого воплощения его, Угрюмца, неудачи не имелось.
  
   Желания вернуться в общежитие для студиозов Школы при Магической гильдии не было. Собственно, его Угрюмец намеренно покинул... чтобы наткнуться на Белоплащника. Белое и Чёрное отделения устроили очередную "потешную" войну (словно им реальной за глаза не хватило!), но несколько перегнули палку в "забаве" и с похвальным единодушием подставили стихийников. Впрочем, учителей не обманешь, зачинщиков ждёт суровое наказание. Белых - показательное, чёрных - таинственное.
   Банально надираться в дешёвых трактирах надоело - так и спиться недолго, да и целители как один с неодобрением смотрят. Почувствовали, что организм отравлен спиртным. Наливаться среди богатеев - противно. Владельцы приличных заведений Угрюмца явно не любили и не гнали взашей благодаря лишь кристаллу Магической гильдии.
   На праздное шатание тоже не тянуло.
   Угрюмец огляделся и невесело усмехнулся. Правду говорят, преступника тянет на место преступления.
   Он находился рядом с боковой калиткой в Публичный Королевский парк (чудо-достопримечательность столицы), по случаю покушения на императора сейчас закрытой.
   Публичный парк - этакое скопление разномастных деревьев и кустарников, разбавленное большими аллеями, скрытыми тропками, уютными полянками и потаёнными беседками. Располагался он в Королевском районе Главели, был огорожен высоченной тонкой решёткой - между коваными, заострёнными поверху прутьями пролез бы разве что женский кулачок.
   Войти в парк теоретически имел право каждый, но всякую шушеру туда не пускали, что в целом касалось всего Королевского района. Высокородные и к ним приближённые относились к своей безопасности с большим вниманием. Но не всегда достаточным. Так же получилось и с императором.
   Помимо четырёх ворот, одни из которых смотрели прямо на ажурный Императорский дворец, и множества боковых калиток-отнорок в этот отвоёванный у многолюдного города кусочек природы можно было проникнуть и магическим путём. Таких дорог имелось всего две: одна связывала парк с императорской резиденцией, другая - с берёзовой рощицей за пределами городской стены. Естественно, волшебство рассчитывалось на отдельных персон - постарался опытный белый или чёрный маг. Но давно - по некоторым стихиям заклятье прохудилось. Чем и воспользовался Угрюмец.
  
   * * *
  
   ...Взять императора оказалось на удивление легко.
   Заклинание пропуска ослабло по водной составляющей. Причина такой избирательности была проста: под столицей скрывался настоящий лабиринт грунтовых рек и искусственных каналов, что чрезвычайно удобно и полезно при вражеской осаде города. Однако если поразмыслить, то обнаружится прямой путь к сердцу империи. Императору!
   Угрюмца озарило силой в поздние годы, и первой его магией стала водная - только на ритуале Выбора выяснилось, что новый ученик Школы принадлежит всё-таки Свету. Сапфир выпал из рук и в ладони лёг осколок чистейшего горного хрусталя.
   Растворившись в воде, убийца воспользовался тропой магического перемещения, соединявшей парк и дворец, и к своему неописуемому изумлению материализовался в туалетной комнате, которая непосредственно примыкала к опочивальне императора. В приоткрытую дверь просматривался властитель Гулума. Он сидел на неразобранной постели спиной к Угрюмцу.
   Непрошеный гость решил не утруждать себя изучением обстановки, хотя посмотреть в покоях императора было на что. Изумительное сочетание роскоши, магии и вкуса делали помещение необыкновенно уютным и, с другой стороны, отчего-то грустным, даже траурно-печальным. Эта комната меньше всего походила на спальню, скорее - на домашнюю молельню, где поминали давно почивших предков.
   Угрюмец сделал осторожный шажок. Глаз уловил движение, мелькнула хищная тень, но Белоплащник не поскупился на информацию - страж заснул. Никакого чародейства - обычный сонный порошок.
   В следующий миг на шею императору змеёй скользнула удавка. Руки властителя вцепились в ремешок - к ногам упал портретик белокурой девушки. Вот и верь после этого слухам!.. Пожалуй, тогда империя осиротела бы, если требовалось бы только убить властителя. Но следовало ещё и навести стражу на исполнителя и заказчика преступления. Магическую гильдию. Зарвавшуюся, властную, лишь формально подчиняющуюся законам империи и вечно сующую нос в её дела. Да и прочий мир не желавшую оставить в покое.
   Она мотивировала свою деятельность жаждой облагодетельствовать Мир, привнести в него спокойствие. Она утверждала, что следит за Концом Света, точнее - занимается его предотвращением. Сторожит мироздание от разрушения, приглядывает за тем, чтобы вопреки своей хрупкости и неустойчивости устройство Мира всё-таки работало так, как надо.
   Угрюмец что-то не замечал за учителями заботы о Мире. Только о себе! Только во благо себя! Прочим отводилась незавидная роль служения этой и никакой иной цели! И Миру - в том числе.
   Но всю Гильдию не обвинишь - самому же достанется, а маги объединятся перед общей бедой...
   Вот ведь! Веками грызутся: одна Стихия против другой, женщины против мужчин, сословие против сословия, младшие маги против старших и каждый против любого. Но стоит беде намекнуть о себе - объединяются. Наблюдая за учениками собственного Отделения, Угрюмец не понимал, как такое возможно! И всё-таки оно было - последняя война отличный показатель.
   Гильдию нельзя подставлять целиком - только часть. Причём так, чтобы вину доказали сами чародеи, тогда раскол обеспечен.
   - Прогуляемся? - прошипел Угрюмец.
   Император мгновенно прекратил сопротивление. Белоплащник хорошо рассчитал реакцию владыки Гулума: если не убили сразу, значит, потребен живым. Ненадолго, ваше величество.
   По тем же каналам охотник и добыча попали в Публичный парк. Там-то и сказалась первая ошибка в тщательно продуманном плане: заговорщики позабыли, что императора уже убивали. Даром такие уроки никому не проходят. И уж точно не повелителям огромной империи, буквально натаскиваемым на выживание более полутора десятков долгих лет.
   Они очутились на желтеющей, усыпанной вечерней росой траве. Длинной - по поздней осени её не косили, тем более, в парке. Вокруг шумели-трепетали трусихи-осины, впереди с тихим шорохом осыпались лиственницы. Отделяющие полянку от неширокой дорожки кусты акации ещё зеленели, но стручки её давно скрутились, высохли, выплюнули семя и теперь с глухим щелчком присоединялись к более скорым братьям. Те устилали землю под родительскими кустами трескучим ковром.
   Допевали песни птицы и запоздалые насекомые, нагло звенело комарьё - где-то рядом наверняка спрятался заросший прудик для романтичных встреч. В воздухе ещё витало присутствие человека, хотя люди ушли из парка не менее часа назад - убийца не нуждался в свидетелях.
   Всё это Угрюмец уловил в какие-то мгновения, когда приходил в себя после материализации. Император на подобные мелочи тратиться не собирался: он, ещё не успев собраться воедино, вывернулся из удушающей петли и нанёс удар. Кулаком. В нос. Целился, конечно, в висок, но убийце удалось уклониться.
   Повелитель Гулума не владел магией, кроме спящего дара предвиденья... непробудного дара, неразвиваемого... зато воин из императора вышел неплохой, умеющий с толком пользоваться худосочностью или скорее костлявостью и хрупкостью собственной фигуры.
   Угрюмец же старался драк избегать, но если ввязывался, то полагался исключительно на чародейство. Волшебникам не пристало размахивать кулаками.
   Магия победила воинское искусство: Угрюмец украл из лёгких императора воздух - и владыка упал бездыханный. Но всё ещё живой.
   Чувствуя загривком (или даром?), что задержка играет против убийцы, он решил покончить с заданием на месте - смерть императора первоочередная задача. Для уничтожения Гильдии найдутся иные способы... Гремучий яд заполонил вены, в лёгких вместо необходимого воздуха заплескалась вода...
   Эх! Знать бы тогда, что яд на императора, сына Змей, не подействует и даже задержит жизнь в умирающем теле до чар чудо-целителей, которые отнимут законную добычу у Угрюмца. Знать бы!
   Но тогда была Руника. Вторая ошибка Белоплащника.
   Руника Спасающая - о! как ей шло это имя! - старшая сестра императора, принцесса крови и маг Воды. Видимо, она заглянула к "братику" пожелать покойной ночи и обнаружила беспорядок - брошенный портретик, осколки вазы, спящий страж. Магиня без труда вычислила путь, по которому пришёл (и ушёл) похититель.
   Угрюмец имел перед принцессой определённое преимущество - владел всеми стихиями и Светом. Теоретически, к сожалению. Всего лишь ученик, уже в который раз собирающийся держать экзамен на ранг подмастерья. И хотя чародей тоже специализировался в водной стихии, Руника являлась мастером оной. Её дар пестовали с пелёнок... Угрюмец победил и магиню, но завершить начатое не успел - время сыграло на стороне императора. На помощь спешила охрана дворца - когда-то Вольный Отряд "Голодные Волки". Те, что заменили сгинувших навеки "Гончих Псов".
   Убийца бежал. Сначала берёзовая роща, затем тучи - они разродились холодной осенней моросью аккурат у Школы. После в действие пошёл амулет перемещения. Маскирующий, Белоплащник выдал. Конечный пункт был надёжно упрятан. Лицо же Угрюмца скрывала обычная паранджа ассасинов. Снова никакой магии - ткань эффективнее...
  
   * * *
  
   - Закрыто, молодой человек, - из сторожки по ту сторону калитки выглянул опрятный старичок-смотритель.
   - А когда откроетесь?
   - Кто знает, сынок? Вот чароплёты закончат, - собеседник заметил гильдейский кулон на груди Угрюмца. - Ты из команды?
   - Нет, - попытался улыбнуться маг. - Я всего лишь ученик.
   Который почти победил мастера!
   - Ох-ты, - старичок покачал головой, сопровождалось это движение тихим, отчего-то деревянным скрипом. - До чего дожил! Ученика от магистра не отличаю! Старость.
   Она устала. Она же была на пределе своих сил! И всё равно защищала младшего брата.
   - Да нет, вы ещё молодой! - возразил Угрюмец. - У меня дар поздно проснулся. В семнадцать лет.
   Тучи наказали льстеца очередным неприятным дождём. Всё-таки придётся возвращаться в опостылевшую Школу.
   Чародей громогласно чихнул.
   - Простыл, твоё магичество? - всплеснул руками смотритель. - Заходи - у меня чай брусничный, мёд. И ватрушки.
   Угрюмец не сумел отказаться.
   В сторожке царили чистота и уют. Пахло луковой похлёбкой, травами и выпечкой, немного котом. И старостью - почти незаметно, на грани ощущений - смерть медленно вползала в этот дом.
   У на диво прозрачного окошка притулился маленький деревянный стол. Поверх древней скатерти из качественной мешковины пристроилась огромная плошка мёда с ложкой подстать ёмкости, блюдо с упомянутыми ватрушками, а ещё кренделями с маком и обсыпанными сахаром плюшками. На подставочке парил, что гномья машина, чайник. Рядом, дожидаясь своей очереди, красовались две чашки.
   Угрюмец вопросительно глянул на хозяина.
   - Давно стоишь, - пожал тот плечами. - А я гостей люблю.
   Они сели. Хорошо. И дом хорош, и чай, и мёд. Плюшки хороши. Вдруг нестерпимо потянуло рассказать о себе этому замечательному старичку.
   Про времена Колючки - прозвище подстать семейному имени. Тогда жилось тоже плохо, но спокойнее. И была радость. Ака.
   Ака Лилия. Не красавица: конопатая, с выгоревшей на солнце рыжей шевелюрой, к тому же кудрявой и жёсткой. Невысокая, тонкая, гибкая, словно ивовый прут. Со стороны она походила скорее на одиннадцатилетнего неказистого пацана, нежели на четырнадцатилетнюю девушку. Манеры имела далеко не женские. И смеялась громко, и в драки лезла, и к шитью-то не приспособленная, зато рыбу руками ловила, силки на дикую птицу отменно ставила.
   Однако чем-то она умудрялась зацепить мужской взгляд. Несмотря на показную мальчиковость, Ака всё-таки была особой женского пола. Кстати, в соседней деревушке жених её совершеннолетия, как и своего, дожидался.
   С Колючкой она дружила. Чистые, неомрачённые любовью и страстью отношения привели к трагедии. Угрюмец позабыл, за что и почему Ака поцеловала его в губы, но отчётливо помнил, как свидетели-прознатчики - уж слишком часто друзья оставались наедине - устроили гвалт. Сильная духом Ака вдруг не выдержала и ухнула с головой в глубокий омут. Овдовевший до свадьбы жених, тоже один из немногих друзей Колючки, узнал о беде не сразу, но когда проведал, неожиданно вместо мести и поиска новой невесты последовал за старой.
   Тел не нашли. Под воздействием боли утраты в Колючке пробудилась сила - он осушил пруд. Ни Аки, ни жениха.
   От дикой расправы озарённого спас проезжавший мимо маг. Точнее - магиня. Сама Умелла Облачная.
  
   Надежды на иную жизнь, полную величия и славы, богатства и любви... уважения наконец, не оправдались. Прозвище Колючка сменилось на Угрюмец - и всё.
   В Школе при Магической гильдии царили свои порядки, по которым позднему чародею из провинции отводилась незавидная роль. Урождённые смотрели со снисходительной усмешкой, из своих, припозднившихся с открытием дара, присутствовали только заносчивые высокородные. Потом, много позже появились действительно свои, но к тому времени Угрюмец приобрёл другой недостаток - возраст.
   О! Если бы на груди висел сапфир...
   Вот тогда на пути обиженного на несовершенное устройство Мира и повстречался Белоплащник. Он обещал помощь в отмщении себя. Почему Угюмец поверил тому, кто называл его чародейчиком? Одно это слово говорило, что Белоплащник не ставит молодого мага ни в медную монету.
   Поверил, потому что хотел...
  
   Хозяин вновь со странным скрипом поднялся, шаркающей походкой двинулся к буфету из светлой сосны. Раздался характерный звон перекладываемой с места на место посуды, зашелестели пакеты из тонкой бумаги. На столе появилась новая чашка.
   - У меня ещё один гость, - пояснил смотритель и указал кивком на окошко.
   За стеклом, настолько чистым, что, казалось, оно отсутствует, хорошо просматривалась калитка, хотя в сторожке, вдруг припомнил Угрюмец, окон не было. Волшебство! Это же Око надзора. Наверняка предназначено для наблюдения за парком.
   По ту сторону решётки переминалась с ноги на ногу семнадцатилетняя девушка. Серебристо-серое платье обтягивало стройную, аппетитную фигуру. Тёмно-каштановые волосы, заплетённые в свободную косу, картинно трепетали на ветру. Прекрасное лицо застыло ледяной маской высокомерия. И лишь печальные глаза светились жизнью.
   - Я пойду, - Угрюмец поднялся.
   - Почему? - подивился гостеприимный старичок. - Она хорошая девочка. Из ваших, кстати.
   Верно - поверх платья, контрастируя с остальными серебряными украшениями, висела золотая цепочка с гильдейским кулоном. Она блестела в лучах неожиданно выглянувшего из-за туч солнца. Капля горного хрусталя. К сожалению, она цеплялась за расправившего мощные крылья гордого орла с янтарным глазами.
   - Я знаю. Мы с одного Отделения. Это герцогиня Лоран Орлеш.
   - Всего лишь младшая дочь герцога Орлеша, - возразил смотритель.
   - Всё равно высокородная!
   Хозяин отставил чашку и вздохнул.
   - Теперь мне ясно, отчего ты, сынок, всё ещё ученик, а не подмастерье.
   - И?
   - Ты не даёшь себе труда вглядеться в душу!
   - Если вы о глазах, - хмыкнул чародей, - то Лоран расстроена тем, что парк, в котором ей захотелось прогуляться, закрыт.
   - Ты уверен, что причина кроется только в этой глупой мелочи?
   За "оконцем" появился новый персонаж. Юноша, вряд ли многим старше Лоран, красавец. Затянутый во всё чёрное, что странным образом шло к его золотистым длинным волосам. До неестественного опрятный, даже идеальный. Однако главной деталью его внешности была презрительная усмешка, кривившая чуть полноватые губы.
   Старший ученик Чёрного отделения.
   - Ах, вот к кому он ходит, - смотритель покачал головой. - Старый дурак! Не догадался... Правда, идеальная пара?
   - Он тёмный, а она светлая!
   - И что? Если бы наоборот, тогда да, плохо, а так - замечательно!
   Чёрный маг вскинул бровь в немом вопросе.
   Хочешь, я для тебя открою запертую калитку?
   Лоран отрицательно качнула головой и зашагала прочь. Юноша, резко выпростав руку, завладел изящной ладошкой и притянул к себе девушку. Даже издали было ясно - молодой маг действовал настойчиво, но предельно осторожно. Чародеи оказались друг перед другом, очень близко. Высокомерие пропало, презрение испарилось - лица светились любовью.
   Вдруг белая магиня испуганно огляделась - нет ли свидетелей? Чёрный маг указал на её гильдейский кулон - что тебе до других? Девушка несмело улыбнулась и прижалась к юноше, тот обнял возлюбленную. Лоран не видела лица чародея. Нежность. Кто бы мог подумать, что Старший ученик Чёрного отделения способен на подобные чувства?
   Наконец, парочка ушла, премило, словно малолетние дети, держась за ручки.
   - Не ожидал, - Угрюмец вернулся за стол.
   Старичок добродушно улыбнулся и вернул чистую чашку на место.
   - Кто-то ещё придёт?
   - Обязательно, - кивнул смотритель. Он взялся за тяжёлый чайник - Угрюмец, догадавшись помочь, вскочил. В его чашке заплескалась ещё одна порция замечательного брусничного чая. - Моя калитка счастливая. Ходят слухи, зачарованная!
   - Это как? - не понял гость. - Я никакой особенной магии не заметил.
   - Никто не замечает, но ваших чароплётов сюда тянет. Кого я только ни видел! И молодёжь - учеников или подмастерьев, - и мастеров. Даже магистров! И ваш наиглавнейший тоже бывает. Бродит среди деревьев грустный-грустный. С тех самых пор приходит, как дочь не уберёг и жену потерял. Давно это случилось, а он всё плачет. Он дубравку молодую, которая к Водным Вратам ближе, любит очень. Сядет, прижмётся щекой к стволу, а слёзы так и катятся по лицу.
   - Что?! Вы следите за посетителями?!
   - Зачем - слежу? - искренне обиделся хозяин. - Приглядываю. Вы, чароплёты, народ впечатлительный - не дай Свет и Тьма, с горя какого руки на себя наложите! Для чего же парку смотритель, как не приглядывать за гостями? Я смотрю, чтобы печаль просветлела, влюблённые не разминулись, радость не исчезла. Полезное дело.
   - Наверное, - пожал плечами Угрюмец.
   Ему деятельность старика, хоть тот и объяснил свою позицию, казалась гадкой. Если всё так, как говорит смотритель, то выходит он - свидетель душевных порывов, слабости чародеев - вроде бы сильных Мира сего. Чем не повод для шантажа?
   - А Романда вы встречали?
   - Романда? - нахмурился старичок.
   - Романда Зелеша. Худой такой, бледный, глазастый... - Угрюмец попытался описать героя Гулума.
   - Ох! Тебе только в Тайной страже служить! - хозяин задумчиво посмотрел в "окошко". Мимо калитки, нисколько оной не интересуясь, прошёл Глава Чёрного Круга Гильдии. Маг явно спешил. - Под твои приметы и его величество поставить можно, благо повелитель наш в парк почитай с мятежа старого, как батюшку, прежнего императора убили, и не заглядывает.
   - А как же?.. - начал было Угрюмец, но прикусил язык.
   О покушении конечно объявили, но подробностями граждан не баловали. Уже хотя бы поэтому странным казался тот факт, что Имперский совет необычайно быстро и единодушно поверил в виновность несчастного Романда. По всему выходит, кто-то влиятельный сумел воспользоваться непонятным отсутствием, а после невмешательством, как её высочества Руники Спасающей, так и герцога Зелеша.
   - Вот же! Ну и болтливый народ чароплёты - что ученики, что мастера! А со стороны и не подумаешь! - воскликнул смотритель. Он заметил досадную оговорку, но объяснил по-своему. Всё свалил на неосторожность расследующей преступление группы. - Меня в тот день на месте не было - отпросился у начальства правнуков навестить.
   - А что же другие смотрители? Или вы - единственный?
   - Как можно! Достаточно нас, но вот же незадача - у тех двоих, что за моим участком приглядывали, окошки из строя неожиданно вышли. Пока их чинили, беда нагрянула... Ох, слава Свету и Тьме! Госпожа Руника рядом оказалась - и подмогу вызвала, и оборонить императора сумела. Потрясающая женщина! После похода в Орлиные горы вернулась больной, а брата младшенького всё едино спасать кинулась!
   Н-да, брата. Младшенького.
   Вот тебе и победитель мастера!
   - Госпожа Руника тоже через мою калитку ходит. Она, хоть и маг Воды, предпочитает во владениях Земли отдыхать, у Каменного сада. Придёт туда, застынет на месте, будто сама скульптура. Но живая. Наша принцесса прекрасна. Хочешь, покажу? В этом нет ничего... - смотритель осёкся, замер, неотрывно глядя на окошко, а затем с силой хлопнул себя по лбу. - Старый дурак! Совсем мозги растерял! Я же Око на сохранение поставил!
   Он кинулся всё к тому же буфету, вытащил из нижнего ящика амулет. Со стороны тот походил на потёкшую по оттепели сосульку. Зажав её меж ладоней, старичок скороговоркой зашептал заклятье. В следующий миг оконце почернело, затем вспыхнуло.
   Глазам зрителей предстала кленовая аллея. По ней, злобно пиная редкие камушки, брёл мальчик лет десяти. Угрюмец с трудом, но признал новичка с Отделения Духа - там неофиты были почти такой же редкостью, как и на Белом отделении. Дух - неустойчивая стихия. Многие из его магов не успевали попасть в Школу - сходили с ума.
   - Тий-эль, - смотритель досадливо зацокал. - Опять с роднёй поссорился.
   Угрюмец скривился - очередной высокородный.
   - Двоюродный человеческий брат Ивелейн Златой, эльфийской принцессы.
   Ага! Не просто высокородный, а высокородный отпрыск остроухих, но при этом человек. Гадость!
   Мальчик в окошке не донёс ногу до очередного, тщательно отобранного для удара булыжника, замер. Его явно что-то беспокоило. И вдруг сорвался с места.
   Око вновь вспыхнуло. Тёмное пятно-страшилка ельничка. Вспышка. Три тоненьких рябины вокруг пустующей уютной лавочки. Они залиты кровью пока несъедобных горьких ягод - только зимой, после первых морозов она превращается в простое, но изумительное лакомство. Вспышка. Знакомые осины. Вспышка - Око проскочило место преступления. На переднем плане пирамидка из трёх положенных друг на друга камешков. Рядом - сотни похожих конструкций. Поляна желаний в Каменном саду. Ещё одна вспышка. Опять осины, но под другим углом.
   ...Отброшенная шагов на семь принцесса падает прямо на кусты акации. Длинные роскошные волосы и ночное - рано же высокородные укладываются в постельку! солнце ещё не село! - платье запутались в переплетении тонких веточек, но женщина не обращает внимания на цепкие объятья. Одежда трещит, на голове гнездо для некапризной вороны. Магиня скачком перемещается к брату. Поздно.
   Узкий стилет мягко вошёл в сердце императора. Удовлетворённый убийца - вроде бы мужчина - обращается в облачко пара и исчезает. Руника не идёт по следу - она плетёт странное заклятье. Брат и сестра дёрнулись, словно каждый поймал небесную молнию. Магиня упала. Женщина не обессилела в спасительном обмороке, а упустила дух, но сумела сделать главное - император, всё ещё умирающий, дышал.
   Вот и ответ, отчего она не защитила Романда. Возможно, она до сих пор вне сознания. Тело дремлет без ушедшего духа.
   - Э-эх, не разобрать! - смотритель вернул Око в прежний режим. - В этой одёжи убийца и на тебя, сынок, похож. Да, то не наша забота - чароплёты не даром же хлеб едят!
   - Верно, - согласился Угрюмец.
   Добрый старичок, пожалуй, не понял, что уже умер. С Оком пришлось повозиться.
  
   * * *
  
   Мужчина в белом плаще, проводив усталым взглядом молодого ассасина, двинулся прямиком в Императорский дворец. Сегодня заседал Совет.
   Сборище баранов! Во всём послушное кнуту пастуха и тявканью овчарок!
   Хозяин белого плаща носил гордый титул графа, что формально всего на ступень ниже герцога и на две императора, но знал толк в подобных сравнениях. Его земли в первую очередь славились острым овечьим сыром и отличной шерстью, по качеству немногим уступающей шуршевой. Покойный батюшка графа считал, что господину не зазорно узнать технологию производства столь известного и востребованного продукта. Опять же, работникам труднее обмануть хозяина. Графу пришлось побывать в роли и пастуха, и сыровара. К счастью, не долго - батюшка вовремя помер. Но репутацию графа это не спасло.
   Гелундо Скотовод.
   Как какой-то низкородный крестьянин!
   Навеки!
   Не Сверкающий, не Душевный, не Спасающий! Не Жадный, не Рыдающий... Глава Гильдии купцов - торгашей! - и тот Бедный. А у него, графа не в первом и даже не в десятом поколении, в роду, существующем более трёх веков, имя - Скотовод!
   Ничего, ещё наступит его время.
   После проигрыша мятежников он сумел выжить и оказаться вне подозрений, хотя и ценой некоторых необратимых изменений в теле - глава Круга Старших Магической гильдии не поскупился ради императора. Теперь граф постоянно мёрз, потому и носил зачарованный плащ шурша. Лекари-маги, правда, утверждали, что это - воздействие стихии Пси и холода на самом деле нет, но всё-таки соглашались, что организм Гелундо подвергся изменению. Смертельному. Однако графу повезло - в районе Духов имеется замечательная лавочка. Услуги её владельцев стоят недёшево, зато они эффективны, и хозяевам района нет дела до подозрительного магазинчика.
   Он выжил и он найдёт способ отомстить. Собственно, уже нашёл. Точнее - нашли его.
   Гелундо прекрасно понимал, что для него уже всё кончено. В отличие от предыдущего раза, теперь на кону была не власть.
   В действительности, граф уже плевал на то, что он Скотовод. Он перестал возмущаться тем фактом, что с его родовым именем всё ещё не сочетается титул герцога. Уже забыл, как мечтал отобрать у Гулума, созданного Змеиным королевством Офидией, своё королевство! На корону поглощённого империей Овиса Гелундо вообще-то прав не имел, но капля королевской крови облагородила его, Змеи же всех прямых наследников старательно повывели - где прикончили, где роднёй сделали. Всё это ушло, осталось другим - у него была только месть.
   Имперский совет мщению не помеха. Но путь преграждает пастух. Их пастух - нет, не император, - герцог Зелеш. Против него борются не один год и даже не одно десятилетие. Его пытались подкупить - целой империей, но, как оказалось, она и без того у его ног. Попробовали убить, но он умел обороняться. Усыпить бдительность тоже не получилось. Единственный способ устранить Первого советника - отвлечь.
   Женитьба на годящейся в дочери девушке - неплохое средство. Но не надёжное - молодая жена слишком быстро понесла и умерла в родах. Дети были послушны - не воспользуешься. И вот, наконец, случай преподнёс иномирное вторжение. Во время оного, конечно, Зелеша убирать не стали - глупо, но кое-какие дела за его спиной провернуть успели.
   Затем почти удавшееся (бзо!) покушение на императора, ложное обвинение младшего сына и неподчинение мальчишки родителю... Эх! Какая идеальная фигура этот Романд Зелеш - оставалось только найти щенка и воспользоваться. Граф не сомневался, что геройчик будет его - житьё в глухомани, среди крестьян, герцогскому сыночку скоро наскучит, а про оправдание ему никто не скажет. Но сначала следует выяснить, кто и почему собрался мальчишку убрать.
   Впрочем, с тех пор, как жизнь свела Гелундо с герцогом Зелешем, граф допускал, что в его, Гелундо, действия может закрасться ошибка. Поэтому он велел ассасину дожидаться Романда в Школе Магической гильдии.
  
   * * *
  
   В Чёрном замке царили тишь да гладь медового месяца. В смысле, Керлик и Марго на радостях (хозяин, возможно, и с горя) упились отменной медовухой и распевали похабные песни. Если прислушаться, то молодожёны наверняка узнали бы множество полезных вещей, но Романду отчего-то икалось. Ему это до крайности надоело - попробуй поцеловать жену в подобном состоянии! Хотя икота лечится задержкой дыхания... Однажды на лицо новоиспечённого мужа вползла коварная улыбка.
   Чёрный замок по достоинству оценил странную конструкцию, центром которой являлось ведро с ключевой водицей. Единственное, что расстроило замок, - это недолговечность художественной мысли "коллекционного" мага.
  
  
   Глава 5. Экзамены, или Красоты столицы (Часть 1)

 Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Пленница чужого мира" О.Копылова "Невеста звездного принца" А.Позин "Меч Тамерлана.Крестьянский сын,дворянская дочь"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"