Я совершенно не умею петь. И не верьте тому, кто скажет, что у меня самый сладкий голос. Брешут.
Я сидела на подоконнике в каком-то очередном полутемном подъезде и пыталась настроить пожилую совдеповскую гитару. Могу сказать честно, занималась я этим делом уже около получаса, и все мои попытки так ни к чему и не привели. От бесполезного сего занятия меня оторвал звонок мобилы. АОН радостно сообщил, что вызывает меня, как обычно, начальство.
- Слушаю! - злобно рявкнула я, пытаясь не сверзиться с подоконника.
- Братиславская 29/1/148. Две минуты на сборы.
Я выругалась и все-таки упала, погребая под собой гитару. Вернее, уже ее осколки. Обрадовало одно - идти пришлось недолго. Точнее, не идти, а подниматься на лифте. Я мстительно пнула ногой останки музыкального инструмента и отправилась на работу.
Дверь квартиры была открыта. Я вошла в прихожую, огляделась, и, поняв, что объект работы в данный момент отошел по великой нужде в сортир, села на пол. Около трех минут у меня заняли попытки извлечь из кармана "разгрузки" мини-компьютер. К сведению - я была пьяна в драбадан, и уже не первый день.
Компьютер, поднапрягшись, успел выдать мне необходимый перечень данных и отключился, сетуя на нехватку питания. Я выругалась еще раз и прошествовала на кухню. С комфортом поместив собственную пятую точку на один из стульев и сделав пару глотков из поясной фляги, я расслабилась и, кажется, даже задремала.
Как и предполагалось, разбудил меня мужской голос, похмельно вопрошавший, какого нецензурного органа я забыла в его квартире. Я открыла глаза. Н-да... Выглядел он, ежели честно, не очень. То есть в принципе, наверное, это был вполне обычный парень двадцати трех лет, но студенческая вечеринка явно не пошла ему на пользу.
- Ты... это... бли-и-и-ин... - он страдальчески сморщился и потер рукой лоб. - хто такая?..
Я резво, в меру своих возможностей, вскочила и радостным (опять же - в меру возможностей) голосом сообщила:
- Хрен ты угадал! Здесь вопросы задаю я!
От удивления он даже слегка протрезвел.
- Ты че, больная?
- Конечно! - обрадовалась я такой догадливости и для вящей убедительности помахала у парня перед носом справкой и психдиспансера. Настоящей, кстати. Лечить меня пытались не раз. - У меня шизофрения тяжелой степени с параноидальными явлениями. А еще у меня вот это.
Бедняга так и сел. Да, думаю, я была первой, кто направлял ему в лоб дуло ТТ.
Через десять минут мне все же удалось заставить его заварить чай, сесть и перестать трястись крупной дрожью. Можно было, собственно, начинать работу.
- Так-с, начнем. Ты - Сергеенко Вячеслав Анатольевич, 1979 года рождения, студент филфака МГУ?
Он тупо, словно загипнотизированный, кивнул, не сводя взгляда с оружия.
- Замечательно, значит, я не ошиблась.
И тут Славика прорвало. В течение следующего отрезка времени я услышала, что сейчас он сюда вызовет: наряд милиции с собаками, ОМОН и "Альфу" в полном составе. Скучно. Все это я уже проходила.
- Не вызовешь, Слав. Телефон отключен. И мобильный тоже. Эх... - я безнадежно закатила глаза, - это все начальство. Ну честное слово, совершенно за инвентарем не следят! Я б тебя из снайперки долбанула, уж поверь, но она еще неделю назад долго жить приказала. И хорошо, что не двумя годами раньше!
Он сразу скис обратно, начал что-то бормотать про безденежье и непонимание, ну и в том же духе. Я вздохнула, глотнула чайку и представилась.
- Ладно, я - Любовь.
Парень поднял на меня страдальческий взор.
- Люба, что ль?
Можно было бы рассмеяться, но я не стала.
- Да нет, Славик. Не в смысле имени. В смысле отвлеченного понятия.
...Как ни странно, он оказался очень догадлив и сразу понял все. Смерил меня удивленным взглядом и расхохотался. Мне, в принципе, полагалось бы обидеться, но Слава был прав. Да, да, и еще раз да! Всем прожужжали уши о том, как прекрасна любовь. Опять же - брешут. Не при моем ритме жизни оставаться прекрасной. Парень совершенно справедливо ржал, наблюдая у себя на кухне давно не мывшуюся девчонку лет тринадцати в грязном камуфляжном костюме и разваливающихся кирзачах сорокового размера, со спокойной небрежностью держащей палец на курке пистолета. Наконец, Слава угомонился.
- У тебя сигаретки не найдется? - скучающим голосом спросила я. Все еще похихикивая, парень протянул мне пачку "Парламента".
- Дерьмовое курево! - припечатала я, затягиваясь. Впрочем, после "Примы", которую я была вынуждена курить последнюю неделю, сошло бы все что угодно.
- Так ты чего, та... самая?
- Ага! - я радостно кивнула, встала посреди кухни и с пафосом начала декламировать:
- "Любовь - не вздохи на скамейке
И не беседы при луне!" Любовь - это я. И на скамейке, ежели честно - ужасно неудобно. Хотя, сейчас будет лучше это:
"Двадцать пятое, ночь, понедельник,
Очертанья столицы во мгле,
Сочинил же какой-то бездельник,
Что бывает любовь на земле!!!" Я бы этому бездельнику-то руки-ноги переломала... И Ахматовой. И вообще, всем поэтам.
Окончательно протрезвевший Славик скептически прищурился.
- Херовый из тебя декламатор.
- Конечно! - с готовностью подтвердила я. - А ты бы слышал, как я пою!
Я цепко схватила стоящую рядом "Кремону", провела по струнам и, невольно восхитившись инструментом, затянула:
- Ты не пришла, ну и черт с тобой,
Ты не пришла, а я ушел с другой,
Ты не пришла - ну и на хуй пошла!
Парень сморщился от качества песни и исполнения.
- Не делай так больше, а? Пожалуйста... Еще чаю хочешь?
Я отложила гитару и утвердительно кивнула.
- Слушай, - Слава передал мне бутерброд с колбасой, - Я, конечно, понимаю, что люди не всегда правы, но - почему ты такая-то?!
Я улыбнулась.
- А я не всегда такая. Поверь, ежели меня отмыть да еще причесать - вполне ничего девочка получается. А видел бы ты меня в платьице, с двумя хвостиками и в беленьких носочках... - я мечтательно зажмурилась, - вообще писк и таск. Мечта Гумберта Гумберта. Просто работы-то много, условия разные. Я ж к тебе почти без перерыва из Чечни, там тоже клиентура богатая. Меня все хотят и везде. Нет, сейчас еще ничего, вот век три назад - тяжело было. Поверь, кринолин - не самая удобная одежда...
Слава неопределенно хмыкнул.
- А "ТТ" почему?
Я возмутилась.
- Блин, ну ты ж умный вроде! Ты че, предлагаешь в наш век высоких технологий с ростовым луком ходить? Все подлежит модификации! Ну честное слово, уже лет шестьдесят снайперкой пользуюсь, накладка просто вышла... Как это... Переход на хозрасчет. А гитара твоя?
Он кивнул.
- Слушай... У меня еще пока время свободное есть. Спой чего-нибудь.
Черт, какой же у него был голос! Потрясающий, мягкий, глубокий... Только вот песню он запел, собака... Почему-то с толкинутым уклоном. Но в остальном... Ну прям как знал.
"Любовь, и только любовь,
Мелькор - с нами,
Любовь, и только любовь,
Даже если по колено в крови!
Любовь, и только любовь,
Выше Черное Знамя!
Любовь, и только любовь.
Смерть во имя любви..."
Я разревелась, как самая распоследняя сентиментальная дура.
- Скотина ты, Славка. Попал... Ладно, пора за работу. В качестве исключения, скажу, друг-сосиска, что тебя ждет. Нравишься ты мне!
Я шмыгнула носом. Парень ласково погладил меня по голове и протянул носовой платок. Трубно высморкавшись, я продолжила.
- Ну, короче. В соседней комнате беспробудно спит твоя сокурсница, Воронина Света. Вот ее-то ты и будешь любить всю жизнь.
Он удивился.
- Светку? И мы типа создадим отдельную ячейку общества и так далее? Бред.
- Да уж точно, бред был бы. Нет, Слав, не создадите. Она выйдет замуж за другого, ты тоже не на ней женишься. В целом, все будет очень неплохо. Но только не советую вам часто встречаться. Больно будет.
- Вот так даже?
- Вот так. Я не поэт, Слава, я и прозаик-то херовый. Все, пора.
Он поднялся.
- Ладно, чего уж там. Стреляй.
И я выстрелила. А что мне еще оставалось? Жалеть каждого - соплей не оберешься, тем более что далеко не всегда все бывает настолько нездорово.
На улице меня уже ждали.
- Привет, неугомонная!
Выглядел он, как всегда, безупречно. В классическом костюме тройке, с аккуратной стрижкой. Хорош, гад. И вот как это у него получается, особенно если учесть, что ходит по тому же дерьму, что и я?
- Привет, придурок.
- Устала?
- Устала.
Он бросил мне пачку "Космоса", моих любимых сигарет, и зажигалку. Сам, как обычно, предпочел "травку". Ненависть - большой эстет.
- У меня "окно" большое?
- Да часа три, Любка, не меньше, - он затянулся и выпустил колечко.
- Тогда пошли по городу, что ли, погуляем... - я устало присела на скамейку возле подъезда. - Нави, я задолбалась. Ненавижу поэтов! Этот подлец, Славка, такую мне песню спел...
Ненависть пожал плечами.
- Да ладно. Не парься, когда-нибудь точно все закончится.
- Да ну тебя, Нави. Я, между прочим, трахаться хочу! И уже не первое тысячелетие.
Он криво улыбнулся.
- Не думай об этом. Пошли лучше действительно погуляем. Я тебя пивом хорошим угощу, а то, зуб даю, последнюю неделю только спирт ведь и пила.
Я кивнула, и мы с Ненавистью отправились гулять по ночному городу. Как обычно, на расстоянии одного шага.
Если честно, то это очень много. Особенно, когда хочешь взяться за руки.