Велел в Ксанаду Кубла Хан
Дворец воздвигнуть вскоре,
Где Альф, священная река,
Бежала сквозь пещер туман
К бессолнечному морю.
И землю десять миль вокруг
Огородили стены вдруг,
Ручьи журчали средь садов,
Благоухание цветов,
И лес, древней седых холмов,
И пятна солнечных лугов.
Поросший кедрами зеленый склон
Глубокое ущелье прорезало.
Как дик пейзаж! Как зачарован он,
Луной ущербной скудно освещен.
Там женщина о демоне рыдала!
Шел из ущелья вечный шум и гам,
Как будто бы земля дышала там,
Источник мощный в бездну ниспадал,
Летели брызги от него, как шквал,
Обломки градом рикошетили свирепо,
Иль как летит мякина из-под цепа:
И посреди такого гопака
Вздымалась вдруг священная река.
Пять миль блуждая средь лесных полян,
Священная река бежала сонно,
Затем в пещерах пряталась бездонных,
Где с шумом низвергалась в океан:
И в шуме этом Кубла различал,
Что голос предков о войне вещал!
А на волнах качалась тень
Дворца блаженных наслаждений,
Фонтанов и пещер весь день
Плыл гул над этим отраженьем.
То был чудес невиданный пример:
Как солнце, купол надо льдом пещер!
Абиссинская девица
Мне привиделась во сне,
На цимбалах звонкострунных
Свой мотив играла мне,
Пела о горе Аборе,
Но забыл я, как на горе,
Сладкозвучные напевы
На устах прекрасной девы.
Но я бы музыкой послушной
Построил бы дворец воздушный:
Как солнце, купол! Лед пещер!
Кто слышал, сам бы видел их,
Смотри! Смотри! - раздался б крик.
Пылает взор, сияет лик!
Как нимбом трижды осенен,
Закрыл глаза он, наконец.
Росой медовой сыт певец,
И райским молоком вспоен.
Иван Анисимов
(2005)
|
In Xanadu did Kubla Khan
A stately pleasure-dome decree :
Where
Alph, the sacred river, ran
Through caverns measureless to man
Down to a sunless sea.
So twice five miles of fertile ground
With walls and towers were
girdled round :
And there were gardens bright with sinuous
rills,
Where blossomed many an incense-bearing tree ;
And here were
forests ancient as the hills,
Enfolding sunny spots of greenery.
But oh ! that deep romantic chasm which slanted
Down the green hill
athwart a cedarn cover !
A savage place ! as holy and enchanted
As
e'er beneath a waning moon was haunted
By woman wailing for her
demon-lover !
And from this chasm, with ceaseless turmoil
seething,
As if this earth in fast thick pants were breathing,
A
mighty fountain momently was forced :
Amid whose swift half-intermitted
burst
Huge fragments vaulted like rebounding hail,
Or chaffy grain
beneath the thresher's flail :
And 'mid these dancing rocks at once and
ever
It flung up momently the sacred river.
Five miles meandering
with a mazy motion
Through wood and dale the sacred river ran,
Then
reached the caverns measureless to man,
And sank in tumult to a
lifeless ocean :
And 'mid this tumult Kubla heard from far
Ancestral
voices prophesying war !
The shadow of the dome of pleasure
Floated midway on the waves
;
Where was heard the mingled measure
From the fountain and the
caves.
It was a miracle of rare device,
A sunny pleasure-dome with caves of
ice !
A damsel with a dulcimer
In a vision once I saw :
It was
an Abyssinian maid,
And on her dulcimer she played,
Singing of Mount
Abora.
Could I revive within me
Her symphony and song,
To such a
deep delight 'twould win me,
That with music loud and long,
I would build that dome in
air,
That sunny dome ! those caves of ice !
And all who heard should
see them there,
And all should cry, Beware ! Beware !
His flashing
eyes, his floating hair !
Weave a circle round him thrice,
And close
your eyes with holy dread,
For he on honey-dew hath fed,
And drunk
the milk of Paradise.
Сэмюэль Тейлор Кольридж
(1798)
|
