Яров Эдуард: другие произведения.

Кладоискатель поневоле

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:

Конкурс LitRPG-фэнтези, приз 5000$
Конкурсы романов на Author.Today
Оценка: 5.01*15  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Эдмонд Тилтон был небогат, однако происходил из старинного дворянского рода и не без оснований надеялся на взаимность первой красавицы в округе, графини Голдпрен.
    Но всё в один миг перевернулось с ног на голову, когда в Королевском Архиве обнаружилась просроченная долговая расписка. Чтобы выпутаться из совершенно безвыходного положения, Тилтону пришлось ввязаться в жуткую авантюру, в успехе которой он совсем не был уверен...
    Классическое фэнтези. Без эльфов. Становление героя. Магия. Приключения.


   Классическое фэнтези. Без эльфов. Становление героя. Магия. Приключения.
  

Кладоискатель поневоле

  
   Новая прода начинается после хэштега:
   #КладоискательОбновление
   Автор честно предупреждает, что имеет дурную привычку переделывать предпоследнюю проду.
  
  -- Содержание
   Глава 1. Охота
   Глава 2. Всё с ног на голову
   Глава 3. Тринадцатый компаньон
   Глава 4. Проводник
   Глава 5. Зачарованный Лес
   Глава 6. Из огня да в полымя
   Глава 7. Лесные баюны
   Глава 8. Трелтон
   Глава 9. Разоблачение
   Глава 10. Захват корабля
   Глава 11. Предложение шкипера
   Глава 12. Неожиданная погоня
   Глава 13. Посвящение
  
  -- Глава 1. Охота (27 083)
  
   (Всегда самая свежая версия здесь: http://samlib.ru/j/jarow_e/treasurehunter.shtml)
  
   Несмотря на столь ранний час, Бежин Луг был полон народу. Утреннее солнце уже начинало припекать, обещая погожий летний день. Самое время для хорошей лесной прогулки. Бежин Луг располагался недалеко от поместья графа Андри Голдрента, одного из самых богатых дворян в округе. Эдмонд Тилтон, подъезжая верхом к месту всеобщего сбора, условленному ещё вчера, не смог сдержать удивления. Да он, оказывается, чуть не опоздал!
   Подготовка шла уже полным ходом, на лугу царил невообразимый шум и гвалт. Всюду сновали слуги, трава почти везде была примята. Присутствовал здесь и личный чародей графа Голдрента Мастер Чародейства Финнольт. Граф вообще был единственным помещиком во всей округе, кто мог держать личного чародея. Мастер Чародейства Финнольт, обычно степенный и преисполненный достоинства, сегодня необычайно суетился у своего большого сундука и постоянно понукал своих помощников. Он явно к чему-то готовился, но наверняка не к охоте. Охотиться с помощью чародея считалось в обществе дурным тоном. Неужели граф Голдрент затеял сделать волшебное огненное представление, как в день какого-нибудь большого празднества?!
   Покачав головой от изумления, Тилтон двинулся дальше, где стояли псари. Заездные еле сдерживали своры борзых, чующих дело и рвущихся вон со двора, а доезжачих даже и не было: вероятно, уже ушли на место напуска. Граф Голдрент затеял самую подлинную охоту! Не хватало только настоящей добычи -- зверя.
   Тилтон невольно залюбовался великолепными борзыми графа. Сам Тилтон не обладал достаточным состоянием, чтобы содержать даже малую охоту, но всегда с удовольствием принимал приглашения от своих соседей поучаствовать в подобной забаве.
   Тилтон скользнул взглядом по собравшимся. Похоже, вся местная знать посчитала своим долгом поучаствовать в сегодняшней охоте. Иные приехали в коляске, запряжённой двойкой, чтобы просто понаблюдать за интересным зрелищем. Так всегда поступал дородный граф Мичаил Корнель, страстный охотник, с возрастом ставший слишком тучным, чтобы сесть на коня. Другие выехали верхом с явным намерением внести свою весомую лепту в охоту. Прибыл даже суетливый маркиз Антун Смоллик, обычно всегда под тем или иным предлогом пропускавший подобные зрелища. Раскланиваясь с каждым в знак приветствия, Тилтон проехал дальше, где должен был находиться сам владелец охоты.
   В центре луга, на самом высоком месте нетерпеливо гарцевал на своём породистом скакуне граф Голдрент, одетый в новый охотничий дублет, и отдавал короткие распоряжения своим многочисленным слугам. За ним держались несколько дам, элегантно восседавших верхом на дамских сёдлах. Особенно выделялась сестра графа графиня Элеонора Голдрент в новом прекрасном изумрудном платье. Как всегда, возле неё крутился этот заносчивый барон Сержей Балтон.
   Прикоснувшись к полям своей шляпы, Тилтон поклонился в знак приветствия. Граф Голдрент лишь холодно кивнул ему в ответ, дамы вообще сделали вид, что не заметили его. А графиня Элеонора Голдрент даже опустила глаза, когда барон что-то зашептал ей на ушко. Это за то, что я припозднился! -- догадался Тилтон.
   -- Как идёт подготовка, господа? -- нарочито громко поинтересовался он. -- Уже нашли логово зверя?
   Граф на полуслове прервал очередное своё распоряжение.
   -- Зверя?! -- переспросил он и хохотнул.
   -- Зверя?! -- переспросила графиня Элеонора Голдрент.
   И тоже засмеялась, одарив Тилтона благодарным взглядом. Он был прощён! Ради её белоснежной улыбки можно было стерпеть всё. Барон лишь скривил лицо, пытаясь изобразить ухмылку, но ничего не сказал.
   Тотчас же все подхватили остроумную шутку Тилтона, и теперь только и говорили, что о предстоящей охоте на зверя. Лишь граф Элья Сильтрент, приехавший в полной охотничьей экипировке и со своим стремянным, недовольно проворчал себе в усы, что он предпочитает настоящую охоту на настоящего зверя, а не эту декорацию. Но на старого брюзгу, как водится, никто не обратил внимания.
   На низкорослой чалой лошади к владельцу охоты подъехал ловчий и что-то сообщил. Граф Голдрент сразу же подстегнул своего скакуна и поднял его на дыбы.
   -- Трогаемся! -- отрывисто скомандовал он. -- Пора начинать гон, господа!
   Стремянной, стоявший позади графа и ловящий каждый его жест, тотчас же затрубил в рожок. Охота началась!
   -- Трогаемся! Трогаемся! -- пронеслось по толпе собравшихся. -- Пора начинать!
   Все пришли в движение, и шум усилился. Все всадники во главе с графом Андри Голдрентом лёгкой рысью устремились вниз, к Тёмной Дубраве, откуда и должен был выйти зверь. Заездные на меринах с завязанными хвостами последовали за ними, осмотрительно держа своры с левой стороны. Коляски тоже пришли в движение, пытаясь занять освободившееся центральное место Бежина Луга, откуда было всё видать вокруг. Произошла даже небольшая заминка, как увидел Тилтон, оглянувшись, чтобы посмотреть на Элеонору Голдрент. Дамы, бывшие верхом, также остались на лугу.
   Доскакав до опушки Тёмной Дубравы, охотники по обыкновению разделились на две группы. Дворяне победнее и менее знатные по молчаливому всеобщему согласию составили одну группу. Дворяне более состоятельные и более знатные составляли другую группу, во главе которой, конечно же, стал сам граф Голдрент. Тилтон, несмотря на то, что не отличался особой состоятельностью, состоял в этой же группе, как ближайший сосед и друг графа Голдрента.
   -- Мне кажется, господин Тилтон, -- с усмешкой заметил вдруг барон Балтон, -- что вы занимаете не совсем то место, которое вам подобает. Поправьте меня, если я не прав.
   Это был несомненный намёк на бедность рода Тилтонов. Барон явно решил кольнуть Тилтона в отместку за его утренний успех перед Элеонорой Голдрент. От неожиданности не зная, что ответить, Тилтон лишь прикусил губу.
   -- Я могу вас поправить, сударь, если вам будет угодно, -- резко сказал граф Голдрент.
   -- Прошу меня простить, господин граф, -- тут же склонился в поклоне барон Балтон.
   Но граф Голдрент продолжал сурово смотреть на барона. Тот густо покраснел, поскольку понял, что от него требуют.
   -- Прошу прощения, господин Тилтон, -- процедил барон сквозь зубы.
   Поспешно отъехав, он стал позади всех охотников. Тилтон бросил благодарный взгляд на графа. Тот ответил лёгким кивком.
   Ловчий повёл первую группу вместе с половиной свор на склон всхолмья. Там он принялся расставлять охотников вдоль опушки через каждые полтысячи шагов. Вторую группу охотников вместе со второй половиной борзых расставлял по местам сам граф Голдрент, но уже вдоль зарослей в самой низине. Эта сторона была выбрана графом не зря: зверь обычно выходил именно сюда.
   Все стремились стать как можно ближе к долине, но Тилтона эта охота не очень прельщала и поэтому, не желая никого обидеть, он занял место с краю, у самого всхолмья. Мимо проскакал вниз ловчий, закончивший расставлять охотников наверху. Значит, скоро будет сигнал. Тилтон не ошибся. Вскоре до него долетел звук рожка, призывающий доезжачим бросать гончих.
   Началось ожидание. Тилтон сначала высматривал своих соседей справа и слева, но те через некоторое время исчезли. Наверняка от нетерпения углубились в заросли. Да и сам Тилтон, устав ждать, стал постепенно забираться в лес.
   Уже слышался лай гончих, шум трещоток и улюлюканье заездных. Наконец, издалека донёсся долгожданный сигнал рожка. Тилтон усмехнулся. Выжлятники трубили "Голос по волку". Однако, с какой стороны раздаётся сигнал, здесь, среди деревьев, куда заехал Тилтон, разобрать было трудно. Ладно, подумал Тилтон, всё равно зверь побежит в долину. Почти сразу же раздался протяжный крик "Ату его!", будто травили зайца, но, кажется, с какого-то совсем другого бока.
   Тилтон постоял некоторое время, прислушиваясь к гону. Он уже хотел было повернуть коня, чтобы двинуться в сторону низины, как внезапно раздался шум и из ближайших зарослей падуба выскочил человек.
   Тилтон сразу узнал его. Это был тот самый рудокоп-разбойник, ради которого и затеялась вся эта охота. Он являл собой жалкое зрелище: грязный, тощий, даже тщедушный, с длинной всклокоченной бородой и в сплошь изорванной одежде. Рудокоп испуганно уставился на Тилтона своими большими глазами. Тилтон, совершенно забыв о своих обязанностях охотника, с рожком в руке растерянно смотрел на бедолагу. Тот никоим образом не смахивал на ужасного разбойника, которым его описывали, а больше походил на какого-нибудь нищенствующего оборванца.
   Вспомнилось, что говорили про этого рудокопа, забредшего в местные края. На базаре стащил пирожок с капустой, напугал старушек, идущих из храма, и пытался ограбить местного старосту. В округе поднялся шум, что если немедленно не поймать это чудовище, тот со временем начнёт похищать малых детей, грабить и убивать неповинных людей. Конечно, Тилтон слышал множество историй про злодейства рудокопов, но ещё ни разу ему не доводилось видеть хотя бы одного из них наяву.
   Однако этот рудокоп не вызывал к себе ничего, кроме жалости. Если он и стащил пирожок, то только потому, что умирал от голода. Если и напугал старушек, то только своим оборванным видом. А в то, что этот тщедушный коротышка мог угрожать высокому полнотелому Жосифу Тральку, вообще верилось с величайшим трудом!
   Некоторое время Тилтон и рудокоп молча смотрели друг на друга. Послышались чьи-то голоса, и рудокоп, тут же сорвавшись с места, скрылся обратно в зарослях. Из-за деревьев показались двое всадников и подскакали к Тилтону. Тилтон натянул поводья и развернулся. Лишь бы не заметили, что он смешался, увидев разбойника. В одном из подъехавших охотников Тилтон с неприязнью узнал своего соперника, барона Балтона.
   -- Господин Тилтон, вы не видели зверя? -- спросил второй всадник, Джакоб Гультвейн.
   -- Кажется... -- Тилтон чуть замялся. -- Кажется, я слышал шум в той стороне, господа.
   Гультвейн, благодарно кивнув, поскакал в указанную сторону. Барон, не удостоив Тилтона даже взглядом, вытащил свой рог и поскакал туда же. Едва он скрылся за деревьями, как послышался его сигнал "Голос по волку". Тилтон выругался про себя. Похоже, Гультвейн и Балтон всё-таки успели заметить, как он растерялся, столкнувшись с разбойником. И барон непременно в самое ближайшее время разболтает всей округе об этом эпизоде, весьма вероятно, выставив Тилтона несомненным трусом. Рука невольно легла на эфес шпаги. Если это произойдёт, то дуэли не миновать. Барон, конечно, серьёзный соперник, но у Тилтона не было страха перед ним.
   Снова послышался сигнал рожка "Голос по волку". Тилтон некоторое время постоял в раздумье, затем развернулся и медленно поехал вон из дубравы. Продолжать охоту ему совершенно расхотелось, но покидать её совсем было бы проявлением невежливости. Едва выехав из зарослей, Тилтон с сожалением понял, что попал на самую травлю. Бородатый рудокоп из последних сил испуганно метался по лугу. Его со всех сторон с улюлюканьем травили собаками, особенно неистовствовал барон Балтон, первым заметивший зверя среди охотников. Однако бродягу пока щадили, поскольку для ловли ждали появления владельца охоты, графа Голдрента.
   Тилтон отъехал от опушки и встал позади всадников, равнодушно наблюдавших за происходящим. Солнце было уже в зените и вовсю припекало, особенно здесь, на лугу. Тилтон расстегнул дублет. Вскоре со стороны долины показался граф Голдрент. Все участники охоты сразу оживились. У графа было очень раздосадованное лицо. Судя по разбитой губе ловчего, скакавшего следом, тот уже попал под горячую руку графа.
   Догадаться о причине недовольства владельца охоты не составляло труда. Он явно сердился на то, что разбойник вышел из леса не на него, а совершенно даже в другом месте. Тилтона вдруг осенило. Человек, хоть и разбойник, всё же умнее зверя, и против него не всегда могут действовать обычные правила охоты. Наверняка бродяга осмысленно удирал не в низину, где его ждали, а вверх по склону...
   Тилтон подстегнул своего коня и двинулся наперерез графу.
   -- Господин Голдрент, -- с лёгким поклоном сказал Тилтон, приблизившись, -- очень прошу вас пощадить беднягу.
   Граф чуть заметно кивнул, сжав тонкие губы и не удостоив даже взглядом, и проскакал дальше.
   -- Зверь в полном вашем распоряжении, господин Голдрент! -- громогласно заявил барон Балтон, кланяясь. -- Я бы предложил приструнить его...
   Прочие охотники восторженно поддержали затею барона. Граф Голдрент соскочил с коня с красным от непрошедшей ещё досады и волнения лицом. Стремянной и ловчий кинулись помогать графу. Тилтон отвернулся, чтобы не видеть дальнейшего. Вскоре по возгласам окружающих стало ясно, что всё кончено.
   Тилтон поднял голову. На лошадь стремянного поперёк седла водружали пойманного и связанного разбойника. Тилтон даже разглядел у того на лице струнку, в глазах у него стояли слёзы. Охота благополучно завершилась.
   Ловчий протрубил в рожок сигнал для доезжачего: выходить из леса и выводить гончих. Все охотники во главе с графом Голдрентом неспешно двинулись в центр Бежина Луга, где их с нетерпением ожидали остальные. Сразу за графом шёл стремянной и вёл свою лошадь с добычей под уздцы. Сзади шли заездные со сворами борзых.
   Охотники вернулись к прежнему месту, откуда был дан сигнал к началу охоты. Здесь был поставлен большой навес, под сводами которого уже накрыли длинный стол. Господа, не принимавшие участия в охоте, вполне себе обосновались и лакомились лёгкими закусками. Слышался басовитый утробный хохот развеселившегося графа Корнеля, сидевшего с кубком в руках. Личный чародей графа уже принял свой всегдашний важный вид и восседал за столом вместе с остальными. Его сундук стоял за навесом под охраной помощников.
   В нескольких местах позади навеса горели костры, вокруг которых вовсю хлопотали слуги-наварщики. Как успел разглядеть Тилтон, на самом большом костре жарился бык, на двух или трёх кострах поменьше -- молодые барашки. Хотя охота продолжалась не очень долго, Тилтон почувствовал, что уже успел нагулять аппетит.
   Как только охотники подъехали, им навстречу из-под навеса вышла Элеонора. Увидев её прелестную улыбку, Тилтон сразу же забыл обо всех своих переживаниях.
   -- Ну как, Андри? -- весело поинтересовалась Элеонора у брата. -- Удалось ли вам изловить зверя?
   Граф Голдрент уже вполне отошёл от своей досады, и к нему вернулось хорошее расположение духа. Он спешился и бросил поводья подбежавшему слуге. Следом принялись спешиваться и остальные охотники. Многочисленные слуги принимали лошадей и уводили в сторону, к коновязи.
   Граф Голдрент подошёл к Элеоноре и поцеловал грациозно протянутую руку.
   -- Конечно, сестрица, -- мягко ответил он.
   Граф приглашающе махнул рукой назад, и стремянной тут же вывел вперёд свою лошадь со связанным разбойником.
   -- Извольте взглянуть, господа! -- воскликнул граф, обращаясь уже ко всем присутствующим.
   Все потянулись поближе, а сидевшие за столом повскакивали с мест, чтобы лучше рассмотреть пойманного рудокопа. Даже граф Корнель, всегда избегавший лишних движений, и тот вышел из-за стола. Иные просто покачали головами, а другие, особенно дамы, жеманно заахали. А маркиз Антун Смоллик и вовсе брезгливо поморщился, прижав к лицу свой батистовый платок.
   -- Какая мерзкая борода, -- сказал он. -- Как можно отрастить такое на лице!
   Тилтон невольно провёл рукой по своему гладко выбритому лицу. Никто не знал доподлинно отчего, но рудокопы никогда не брили свои бороды. Всякого рудокопа можно было отличить от обычного человека по бороде и малому росту.
   -- Граф Голдрент собственноручно пленил его, господа! -- громогласно заявил барон Балтон.
   Граф одарил барона покровительственным взглядом, давая понять, что утренняя выходка того прощена и забыта. Тилтон невольно стиснул зубы. Хоть барон и недалёкого ума, но обладает удивительным даром, проявлять прыть в самый необходимый момент.
   -- Браво, Андри! -- радостно воскликнула Элеонора.
   Обернувшись к собравшимся, она торжественно провозгласила:
   -- Разбойник пойман моим братом, и теперь нашей округе ничего более не угрожает!
   Собравшиеся принялись рукоплескать графу. Раздались крики вразнобой:
   -- Да здравствует граф Голдрент!
   Граф слегка поклонился в ответ на эти восклицания.
   -- Просто изумительно, господа! -- воскликнул своим пискливым голоском маркиз Смоллик. -- Разбойника приструнили по всем правилам охотничьего искусства!
   Раздалось ещё несколько рукоплесканий, которые, впрочем, быстро оборвались, поскольку даже сам граф Голдрент не обратил внимания на грубую лесть маркиза. Однако тот, нисколько не смутившись, продолжать стоять рядом, прижимая платок к лицу.
   -- Сударь, а кто же взял разбойника? -- поинтересовался граф Корнель.
   Тилтон взглянул на графа Голдрента, к которому был обращён вопрос. По лицу графа промелькнула тень, поскольку он, конечно же, не мог этого видеть. Но гости во главе с Корнелем отвлеклись на свору борзых, и замешательство графа осталось незамеченным.
   -- Кажется, это были Быстрый и Хват, -- тут же пришёл на помощь барон Балтон. -- Я не ошибаюсь, граф Голдрент?
   -- Так и есть, барон, -- с облегчением подтвердил граф.
   -- Я нисколько в этом не сомневался! -- воскликнул граф Корнель. -- Ах, какие красавцы! Если бы я ещё мог охотиться, я бы выложил за Быстрого и Хвата какую угодно сумму!
   Если Корнель и преувеличивал, то самую малость. Борзые графа Голдрента безусловно стоили целого состояния. Тилтон и сам не уставал восхищаться ими.
   -- Я бы их всё равно вам не продал, -- заявил граф Голдрент.
   -- Браво, граф Голдрент! -- хохотнул Корнель. -- Это лучший ответ, какой только может дать настоящий охотник!
   Довольно улыбнувшись, граф Голдрент потрепал своих любимцев, которыми он чрезвычайно гордился.
   -- Иногда мне даже кажется, -- с мягкой улыбкой посетовала Элеонора, -- что своих собак Андри любит даже больше, чем меня, свою сестру.
   Тилтон тоже улыбнулся. Никто не умел шутить так изящно и мило, как это делала Элеонора. Граф повернулся к сестре и ещё раз поцеловал грациозно протянутую руку сестры.
   -- Моя дорогая сестрица намекает, -- с улыбкой ответил граф, -- что я, увлёкшись своими борзыми, забыл не только о ней, но и о своих гостях.
   -- Именно, милый братец!
   Граф повернулся к гостям и объявил:
   -- Прошу всех к столу, господа!
   Он взял сестру под руку и направился с ней под навес. Остальные последовали за ними. Граф с графиней заняли, как и полагается владельцам охоты, центральное место за длинным столом. Тилтону, как хорошему другу графа, досталось место также недалеко от хозяев. Барон Балтон, считая себя снова в фаворе, уверенно уселся рядом с Элеонорой. Тилтон старался не смотреть на него, чтобы не испортить своё прекрасное расположение духа. Он не без удовольствия отметил тень, пробежавшую по лицу Элеоноры, когда рядом с ней сел барон и наклонился, чтобы что-то прошептать на ушко.
   Не успели охотники как следует расположиться за столом, как забегали виночерпии, разливая вино в кубки. Небольшую заминку, как обычно создал маркиз Смоллик, который сначала никак не мог найти себе места, а потом -- расположиться таким образом, чтобы не побеспокоить соседей.
   К навесу неспешно подъехал запоздавший старый граф Элья Сильтрент со своим стремянным.
   -- Господа! -- сказала Элеонора, понизив голос. -- К нам приближается граф Сильтрент. Сейчас он обязательно скажет что-нибудь эдакое в своём духе!
   Граф Голдрент улыбнулся и, подмигнув сестре, поднялся с места, чтобы обратиться к спешившемуся старому графу.
   -- Господин Сильтрент, не желаете ли взглянуть на наш трофей.
   -- Трофей?! -- встрепенулся граф Сильтрент. -- Какой ещё трофей?
   Он осмотрелся, будто ожидал увидеть невесть какой трофей. Однако, увидав, что граф Голдрент указывает ему на связанного разбойника, весь передёрнулся и недовольно нахмурился.
   -- Разве это трофей?! -- воскликнул он. -- Смех один! Вот у меня -- настоящий охотничий трофей!
   С этими словами граф Сильтрент махнул рукой своему стремянному. Тот отцепил от своего седла притороченную тушку зайца и поднял её, чтобы показать всем. Тилтон не смог сдержать улыбки. Так вот кто кричал "Ату его!" во время охоты! Пока все ловили разбойника, старый граф, как ни в чём не бывало, вёл обычную охоту.
   Собравшиеся со смехом зааплодировали графу Сильтренту.
   -- Милый граф, -- заметила Элеонора, -- вы, как всегда, оригинальны!
   -- Вот настоящий трофей! -- ещё раз повторил граф Сильтрент. -- Господин Голдрент, клянусь своими усами, скоро вам надоест смотреть на эту нечисть, и тогда вы с удовольствием отведаете настоящего жаркого из зайца.
   Слова старого графа вызвали новую волну смеха.
   -- Нисколько не сомневаюсь в ваших словах, граф Сильтрент! -- рассмеявшись, ответил граф Голдрент.
   Не обращая никакого внимания на смех, граф Сильтрент вернул добычу слуге и жестом отослал его к костру, где суетились наварщики. Граф Голдрент также жестом велел своему стремянному убрать пойманного разбойника-рудокопа. Владелец охоты подождал, пока старик пройдёт к столу, и, подняв свой кубок, громко провозгласил:
   -- Господа! За успешное окончание нашей охоты!
   Все дружно поддержали Голдрента и осушили свои кубки. Лишь граф Сильтрент снова что-то проворчал себе в усы. Тилтон со своего места не расслышал старого графа, но догадаться, на какую тему тот высказался, было совершенно нетрудно. Однако присоединиться к тосту старый граф всё же не отказался.
   Только вынесли холодные закуски, как издалека донёсся рожок ловчего, что гончие все собрались. Вскоре послышался лай собак, и показались доезжачие, ведущие смычки гончих.
   -- А вот и выжлецы! -- громогласно заявил граф Корнель. -- Не будь я столь тучен, господа, я бы вышел из-за стола, чтобы посмотреть на гончих!
   -- Дорогой граф, -- ответила ему со смехом Элеонора, -- полагаю, собак на сегодня вполне достаточно.
   -- Как скажете, сударыня! -- не стал возражать Корнель и крикнул, обращаясь к виночерпиям: -- Тогда налейте мне ещё вина, проклятые лентяи! Я хочу выпить за замечательных собак графа Голдрента!
   Сразу двое слуг с кувшинами бросились с двух сторон к графу и чуть не столкнулись лбами.
   -- Скажите мне, господин Тилтон, -- обратилась вдруг графиня Элеонора, -- ходят слухи, -- хотя я в них не верю, -- что вы сильно растерялись, когда увидели разбойника. Неужели это правда, сударь?
   Если бы это сказал кто-нибудь другой, Тилтон немедленно бы вспыхнул и вызвал обидчика на дуэль. Однако из уст прекрасной Элеоноры даже эта ужасная фраза прозвучала почти как комплимент. Тилтон через силу улыбнулся. Хотя его взор был устремлён на графиню, краем глаза он всё же заметил, как самодовольно смотрит на него барон Балтон.
   -- Представьте, милая графиня, я действительно растерялся! -- сказал Тилтон.
   Брови Элеоноры удивлённо поползли вверх, а по ряду гостей прошелестел удивлённый шёпот. Тилтон выждал паузу и продолжил.
   -- Я растерялся, -- повторил он, -- но вовсе не из-за того, что увидел этого разбойника. Я просто вообразил себе, как этот жалкий оборванец, у которого не осталось сил обидеть даже ребёнка, попытался ограбить самого Жосифа Тралька, именуемого в простонародье Великаном.
   Гости рассмеялись, но Тилтону был милее всего заразительный смех Элеоноры. Во всё время, пока Тилтон говорил, она бросала короткие взгляды на барона Балтона, сидящего рядом. Из-за этого у Тилтона создалось впечатление, что графиня смеётся не над его остротой, а над бароном. Кажется, барон это тоже понял, потому что вдруг нахмурился и сухо произнёс:
   -- Разбойник есть разбойник, что бы он собой не представлял.
   Но на слова барона уже никто не обратил внимания, потому что началось пиршество. День был в самом разгаре. Ветер, дувший с утра, совсем стих, и под сводами шатра стало душно и жарко. Тилтон до конца расстегнул свой дублет.
   -- Мастер Чародейства, -- обратился к Финнольту граф Голдрент, -- будьте любезны, поднимите для нас лёгкий ветерок.
   -- Сию минуту, ваше сиятельство, -- поклонился Финнольт.
   Он поднялся из-за стола и, поправив свою чародейскую шапочку, степенно прошёл за навес, к своему сундуку. Открыв сундук большим ключом, висящим на шее, чародей некоторое время копался внутри, отыскивая необходимые элементы для волшбы.
   Наконец Финнольт запер свой сундук и начал колдовать. За столом смолкли разговоры. Все с большим любопытством наблюдали за чародеем и за таинством, им творимым. В особой чаше чародей из пучка сушёных трав разжёг огонь синего цвета, затем громким поставленным голосом произнёс заклинание и бросил в огонь щепотку какого-то порошка. Пламя в чаше вспыхнуло и тотчас же погасло, окутав волшебника клубами ярко-голубого дыма.
   В наступившей тишине стало слышно, как прожужжал шмель. Не прошло и минуты, как задул лёгкий ветерок и унёс в сторону весь дым, открывая взору чародея, склонившегося в поклоне. Тилтону уже многажды приходилось видеть волшебство, совершаемое прямо у него на глазах, но каждый раз захватывало дух.
   -- Браво, господин Финнольт! -- зарукоплескали восторженные гости.
   Чародей ещё раз поклонился и чинно прошёл на своё место за столом. С поднявшимся ветром сразу стало легче, и веселье возобновилось с новой силой.
   Откуда-то вдруг появились бродячие артисты, которые тут же устроили целое представление про сегодняшнюю охоту на рудокопа. Сначала Тилтон удивился их неожиданному появлению, но потом догадался, что наверняка они были приглашены заранее. Гости чрезвычайно развеселились, а громче всех хохотал граф Корнель, который по обыкновению снова и снова требовал подливать себе вина.
   После представления циркачей проводили бурными аплодисментами. Не успели артисты собрать брошенные им монеты, как подали жаркое из баранины. Граф Сильтрент преподнёс графу Голдренту обещанное жаркое из зайца, вызвав новую волну рукоплесканий в свой адрес.
   Граф Корнель до того раззадорился, что стал громогласно требовать, чтобы рудокопа-разбойника вывели обратно и поставили перед столом, чтобы пирующие могли кидаться в него костями. Однако за рудокопа неожиданно вступилась графиня Элеонора.
   -- Граф Корнель! -- сказала она. -- Будьте же милосердны к этому несчастному! Ему сегодня и так пришлось пережить слишком многое.
   -- К тому же у этого разбойника такая мерзкая борода! -- заметила госпожа Анна Велтон.
   -- Да уж! -- сказал граф Корнель. -- То ещё удовольствие, когда одна из превосходнейших борзых графа Голдрента ухватит за ногу!
   Острота графа имела оглушительный успех. И громче всех хохотал своей шутке сам граф Корнель.
   -- Плесните мне ещё вина! -- потребовал он. -- Я хочу ещё раз поднять свой кубок за великолепнейших собак графа Голдрента!
   -- Граф Корнель! -- недовольно сказала графиня Элеонора. -- Опять вы про собак! Мне не по душе ваш тост. Барон Балтон, будьте любезны, скажите более возвышенную и красивую речь, подходящую случаю.
   Барон поднялся с места и, бросив взгляд на графа Голдрента, поднял свой кубок.
   -- За сегодняшнюю великолепную охоту!
   Гости уже потянулись было за своими кубками, включая самого хозяина охоты, но Элеонора вновь недовольно прервала всех.
   -- И вы туда же, барон! -- надула губки Элеонора. -- Господин Тилтон, возможно, вы порадуете нас хорошей заздравной речью.
   Застигнутый врасплох Тилтон медленно поднялся с места, выкраивая себе время на обдумывание. Он окинул взглядом собравшихся, и его осенило.
   -- Я хотел бы поднять свой кубок за наше дружное общество, в едином порыве добрососедства объединившееся перед лицом опасности, и за нашего предводителя -- графа Голдрента!
   -- Браво, господин Тилтон! -- захлопав в ладоши, воскликнула Элеонора. -- Я в вас не ошиблась!
   Ещё несколько человек, не удержавшись, тоже выкрикнули "Браво!".
   -- Не будь я столь тучен, -- не преминул воскликнуть граф Корнель, -- клянусь честью, я бы подошёл к господину Тилтону, чтобы облобызать его!
   Все встали и дружно осушили свои кубки. Глядя в сияющие глаза Элеоноры, Тилтон подумал, что, пожалуй, стоит усилить свои ухаживания за графиней. Пусть он не так состоятелен, как барон Балтон, но знатностью рода не уступит никому из присутствующих.
  
  -- Глава 2. Всё с ног на голову (22 260)
  
   (Всегда самая свежая версия здесь: http://samlib.ru/j/jarow_e/treasurehunter.shtml)
  
   Дело уже близилось к вечеру, и к столу подали жареную говядину под соусом, приготовленным с заморскими пряностями. Все сразу же отдали должное замечательному соусу повара, нарочно выписанного графом Голдрентом из самой столицы. Тилтон не смог сдержать улыбки. Его старый слуга Джан, прислуживавший ещё его отцу, порой ворчал, что с заморскими пряностями даже из куриного помёта можно приготовить подлинно королевское кушанье, и никто не заметит разницы. Недаром пряности причисляли к волшебным травам. Однако пряности были слишком дорогим удовольствием, и дворянин средней руки не мог его себе позволить.
   Мастер Чародейства Финнольт вместе с помощниками делал какие-то приготовления у своего сундука за навесом. Все ждали волшебного огненного представления и с любопытством поглядывали в сторону чародея. Слуги принялись окуривать вокруг навеса пахучие травы, отгоняющие мошек и комаров, появившихся к вечеру.
   Внезапно кто-то схватил Тилтон под локоть. Обернувшись, Тилтон с неприятным удивлением увидел возле себя господина Павла Колекса. Господин этот был из обедневших дворян и подвизался в округе тем, что состоял на Королевской службе по сбору податей. Его присутствие здесь было довольно неожиданным и даже странным.
   -- Господин Тилтон! -- заговорщицки зашептал Колекс в самое ухо. -- Господин Тилтон! Я исключительно к вам! Как только до меня дошла эта бумага, я немедленно отправился к вам.
   -- Сударь, сейчас определённо неурочное время...
   Тилтон попытался высвободить свой локоть, но Колекс вцепился в него мёртвой хваткой и никак не желал разжимать рук.
   -- Господин Тилтон! -- снова с надрывом зашептал он, закатив глаза. -- Я исключительно к вам! Исключительно по делу! Как только до меня дошли эти сведения...
   Колекс особенно выделил последнее слово. Тилтон раздражённо нахмурился. Ясно, что от Колекса, вцепившегося в него как репейник, просто так не отделаться. Тилтон хотел было спросить, о каких таких сведениях говорит Колекс, но подумал, что, пожалуй, не стоит привлекать всеобщего внимания к этому странной беседе. Он бросил взгляд в сторону графини Элеоноры и заметил на её лице любопытство. Она всё-таки успела заметить его разговор с проклятым Колексом!
   -- Сударь, -- тихо процедил сквозь зубы Тилтон, обращаясь к Колексу, -- давайте отойдём подальше от посторонних глаз.
   Тилтон ожидал, что теперь Колекс отпустит его локоть, однако тот нисколько не ослабил своей хватки. Так он и держался всё время за руку Тилтона, пока тот поднимался из-за стола.
   -- Весьма предусмотрительно, господин Тилтон! -- не переставая, шептал Колекс. -- Это весьма предусмотрительно! Было бы очень неприятно, если бы эти сведения, -- Колекс вновь выделил это слово, -- вдруг стали всеобщим достоянием!
   Отойдя от навеса в сторону коновязи на достаточное расстояние, чтобы их не могли слышать гости за столом, Тилтон решительно вырвал свой локоть из хватки Колекса и положил руку на эфес шпаги.
   -- Извольте объясниться, сударь!
   Колекс, всегда носивший только коротенькую шпагу, служившую, скорее, украшением, чем оружием, заметно побледнел. Он шагнул назад, но быстро взял себя в руки и снова заговорил шёпотом:
   -- Господин Тилтон! Я действую исключительно в ваших интересах! Эти сведения чрезвычайной важности и чрезвычайной же секретности, уверяю вас!
   -- О каких сведениях вы мне твердите уже целых пять минут?
   С самым таинственным видом оглядевшись вокруг, Колекс вытащил из-за пазухи своего потрёпанного дублета какую-то старинную гербовую бумагу и бережно протянул её Тилтону.
   -- Вот этот документ, господин Тилтон. Вы сами можете убедиться, что дело весьма серьёзное и не терпящее отлагательств...
   Колекс говорил что-то ещё, но Тилтон уже не слушал его и углубился в чтение. Ему пришлось перечитать документ два раза, настолько неожиданным оказалось его содержание. Бумага представляла собой расписку, по которой его дед, Андри Тилтон, задолжал королевской казне четыре тысячи дублонов.
   -- Откуда у вас этот документ, господин Колекс?
   -- Только сегодня прислали курьером из Королевского Архива, господин Тилтон. Как видите, я тотчас же выехал к вам, чтобы оповестить, но вас не оказалось дома, и мне пришлось...
   -- Но почему расписка предъявлена только сейчас, по прошествии стольких лет?
   -- К сожалению, мне это неизвестно, господин Тилтон. Вы же знаете этих крючкотворов из столицы. Наверняка в своё время документ куда-нибудь затерялся -- вы же знаете, что тогда времена были весьма непростые, -- Колекс сделал ударение на последнем слове и округлил глаза. -- А намедни документ вдруг и обнаружился.
   Тилтон призадумался. Теперь долг должен был выплатить он, как прямой наследник, поскольку его дед погиб в сражении, а отец был убит на дуэли. Четыре тысячи дублонов, конечно, не столь маленькая сумма, но её можно достать. Наверняка тот же граф Голдрент, как добрый друг и сосед, согласится ссудить ему недостающую сумму.
   -- Господин Колекс, полагаю, Королевская Казна желает, чтобы я погасил этот старый долг?
   Тилтон вернул бумагу Колексу, и тот самым тщательным образом убрал её за пазуху.
   -- Вы удивительно прозорливы, господин Тилтон!
   -- Думаю, на следующей седмице я смогу в полной мере расплатиться по долгам своего деда.
   -- Не торопитесь, господин Тилтон! -- осклабился Колекс. -- Вы забываете об одной немаловажной тонкости.
   Тилтон нахмурился. Ему совсем не понравилось хитрое выражение лица Колекса. Не переставая улыбаться, Колекс снова полез к себе за пазуху и вытащил ещё одну бумагу.
   -- Видите ли, господин Тилтон, с тех пор прошло пятьдесят лет, и сумма долга несколько выросла. Вместе с процентами теперь она составляет тридцать тысяч дублонов.
   Тридцать тысяч дублонов?! Тилтон, прикусив губу, замер с бумагой в руках, которую протянул ему Колекс. В самом деле, как он мог упустить, что за столько лет накопились проценты! Тилтон был поражён до глубины души. Целая пропасть разверзлась перед ним. Всё его состояние, включая родовое поместье, оценивалось в полтора раза меньшую сумму.
   Тилтон уткнулся в бумагу, но не сразу сумел сосредоточиться на чтении. Только с третьей или четвёртой попытки слова начали складываться в осознанные предложения. Второй документ представлял собой уведомление, в котором как раз говорилось о сумме долга в тридцать тысяч, но на его выплату давалась отсрочка в полгода. Если по истечении этого срока долг не погашался, то самого Тилтона ожидала долговая тюрьма, а его поместье забиралось в пользу казны. Некоторое время Тилтон стоял, совершенно не зная, что ему делать, и нерешительно комкая в руках документ. Затем он протянул бумагу Колексу, но тот замахал руками, отказываясь.
   -- Этот документ вы должны оставить у себя, господин Тилтон.
   Тилтон запоздало кивнул. Он чувствовал себя полностью раздавленным. Тридцать тысяч дублонов были слишком неподъёмной суммой. Давала надежду отсрочка на полгода, однако...
   -- У меня к вам будет небольшая просьба, господин Колекс.
   -- Я весь внимание, господин Тилтон!
   -- Я прошу вас, сударь, пока хранить в тайне моё долговое обязательство.
   -- Господин Тилтон! -- шёпотом воскликнул Колекс так, как это умел только он. -- Могли бы этого и не говорить. Отныне я буду нем как могила! Клянусь Лабаром! Я поэтому сюда и прибыл, чтобы рассказать только вам и никому другому...
   -- Благодарю вас, господин Колекс. Я надеюсь на ваше молчание.
   -- Можете на меня положиться, господин Тилтон!
   Тилтон, словно облитый холодной водой, отошёл в сторону. Он опасался, что теперь Павл Колекс будет везде неотрывно ходить за ним по пятам, но тот неожиданно исчез, оставив его одного. Тилтон прошёлся среди привязанных коней, чтобы хоть немного прийти в себя. Подумать только! Тридцать тысяч дублонов!
   Тилтон нашёл своего скакуна и потрепал ему холку. Постепенно Тилтон успокоился, и у него в голове сложился замысел, что ему предпринять. Некоторую часть суммы он, конечно же, сможет собрать сам, но это будет только две или три тысячи. Обязательно нужно будет посоветоваться с графом Голдрентом, но только не сегодня, чтобы не портить ему празднества. А вот встретиться с ним завтра, пожалуй, будет в самый раз.
   Тилтон отошёл от коновязи и огляделся. Уже смеркалось, и гости уже шумной толпой выходили из-под навеса в предвкушении огненного представления. Слуги уже расставляли скамьи для наблюдения на площадке перед навесом. Вокруг же установили факелы на держателях в человеческий рост для освещения. Тилтон подошёл и смешался с гостями. Кажется, его отсутствие осталось незамеченным.
   Сундук чародея уже стоял перед скамьями, но на некотором отдалении от них. Сам Финнольт с помощниками стоял наизготовку рядом. Ждали только наступления полной темноты.
   Тилтон садиться не стал, а встал, как и некоторые другие гости, за последней скамьёй. К нему подошёл граф Сильтрент и выразил восхищение произнесённым им тостом о добрососедстве. Услышать из уст старого ворчуна похвалу было дело почти немыслимое, и Тилтон немного воспрянул духом. Он несколько раз оглядывался, но так и не смог отыскать среди прочих Павла Колекса. Неужели тот отправился восвояси? Однако внутреннее чутьё подсказывало Тилтону, что служитель Королевской службы по сбору податей ещё здесь.
   Наконец окончательно стемнело, и на небе высыпали звёзды. Граф Годрент, сидевший впереди, дал команду, что можно начинать. Чародей поклонился и начал колдовать. Из пучка сушёных трав он снова разжёг в своей чаше огонь, на этот раз ярко-красного цвета. Затем добавил туда ещё сушёной травы, и некоторые язычки пламени окрасились в золото. Чародей произнёс заклинание и бросил в чашу щепотку порошка. Огонь вспыхнул и густо поваливший дым скрыл от глаз зрителей и самого чародея, и его сундук. Моргнув, внезапно потухли факелы, освещавшую площадку со зрителями. Дамы испуганно вскрикнули. Да и сам Тилтон вздрогнул от неожиданности.
   Через мгновенье ночное небо с громким хлопком расцветилось огненным всполохом всех цветов радуги. На небе, как на холсте, распустились гигантские и самые фантастические цветы, какие только можно себе представить. С каждым заклинанием и хлопком распускались всё новые цветы, пока не заполнили всё небо. Стало светло как днём. Тилтон опустил взгляд на передние скамьи в поисках Элеоноры, и увидел Павла Колекса, склонившегося над самым ухом графа Голдрента. Колекс стоял спиной, но Тилтон сразу узнал его неуклюжую фигуру. У Тилтона в душе шевельнулось нехорошее подозрение, но он отогнал его. Колекс, конечно, малоприятный субъект, но считать его бесчестным было безосновательно.
   Тем временем на небе появились ярко раскрашенные огромные бабочки, которые начали перелетать с одного цветка на другой, махая крыльями. Зрелище вызвало искреннее восхищение у всех без исключения зрителей, а некоторые дамы даже не сумели сдержать восторженных восклицаний. Тилтон ещё раз опустил глаза на передние скамьи и увидел, что возле графа уже никого нет. Может, ему и вовсе показалось?
   Постепенно огненные цветы и бабочки в вышине стали по одному исчезать, и под конец представления по небу промчалась целая свора огромных собак.
   -- Клянусь честью, это борзые графа Голдрента! -- проревел своим громоподобным голосом граф Корнель. -- Хвата я бы узнал даже из тысячи собак!
   Хлопки стихли, и собаки исчезли. Всё погрузилось во мрак, который после огненного представления казался ещё более беспроглядным. Но тьма царствовала лишь несколько мгновений. Также внезапно, как ещё только недавно погасли, факелы вспыхнули вновь и осветили площадку.
   Дым рассеялся, открыв взору зрителей чародея, всё также стоявшего возле своей чаши. Волшебный огонь в ней уже потух. Чародей склонился в поклоне, и гости, вскочив с мест, зааплодировали ему. Таких оваций Тилтону ещё не приходилось видеть. Собаки в ночном небе тронули даже чёрствые сердца самых заядлых охотников, обычно равнодушных к ночному огненному представлению. Гости подошли к чародею и обступили его со всех сторон. Тилтон тоже подобрался поближе.
   -- Браво! Браво, господин Финнольт! -- снова и снова раздавались восторженные крики.
   И -- кто бы мог подумать! -- громче всех кричал граф Корнель. Он даже прослезился от избытка чувств и обилия выпитого вина. Лишь граф Сильтрент проворчал, что цветов могло быть и меньше, а собак -- больше.
   Чародей беспрестанно кланялся, хотя по нему было видно, что он очень утомлён.
   -- Милый Андри! -- сказала Элеонора. -- Я полагаю, нам нужно дать отдохнуть господину Финнольту, а то он совсем выбился из сил, творя свои чудесные заклинания.
   -- Это приятная усталость, ваше светлость! -- вновь поклонился чародей. -- Высшее наслаждение -- творить волшебство для такого прекрасного общества.
   -- Это было великолепное представление, господин Финнольт, -- сказала Элеонора, протягивая чародею руку для поцелуя.
   Граф Голдрент пригласил всех снова к столу, где уже подали заморские фрукты. Некоторые плоды Тилтону уже доводилось пробовать в гостях у того же Голдрента, но сегодня подали много незнакомых плодов и ягод. Прочие гости были также удивлены подобным изобилием, и даже не знали с чего начинать.
   Вероятно, Элеонора предусмотрела замешательство гостей. Она взяла в руки какой-то плод синего цвета, сказала его название и рассказала, как его следует кушать. Гости старались повторять за ней, но не всегда получалось. Началось веселье. Незнакомые заморские плоды норовили то выскользнуть из рук, то наоборот прилипнуть, а то и вовсе брызнуть соком или развалиться прямо в ладонях.
   После фруктов гости стали собираться и по одному прощаться с хозяевами. Графа Голдрента тотчас же обступили, как догадался Тилтон по обрывкам разговора, чтобы обсудить, когда будет следующая -- уже настоящая охота. Тилтон же подошёл к Элеоноре, чтобы проститься и поцеловать руку.
   -- Господин Тилтон, -- ласково сказала Элеонора, -- было очень приятно вас видеть.
   -- Мне было во сто крат приятнее, сударыня!
   -- Надеюсь, скоро увидеть вас вновь.
   -- Намереваюсь завтра же посетить вас.
   -- Буду ждать вас, господин Тилтон.
   Тилтон поклонился и отошёл. Заметив, что к Элеоноре направляется барон Балтон, Тилтон нарочно немного сбавил шаг, чтобы послушать любезности своего соперника.
   -- Господин барон, вы были сегодня просто блистательны, -- сказала Элеонора, подавая руку барону.
   Тилтон ощутил невольный укол ревности.
   -- Рядом с вами начинают блистать абсолютно все, графиня! -- отвечал барон.
   Он говорил что-то ещё, но Тилтон уже не мог слышать его, поскольку уже отошёл на порядочное расстояние. Тилтон вздохнул и направился к коновязи.
   Порой Тилтону казалось, что графиня Элеонора предпочитает всем только его, и тогда он был готов броситься перед ней на колени и признаться в любви. Порой же ему казалось, что она относится к нему не лучше, чем к другим, и тогда Тилтон просто не находил себе места от горя. Единственное, что удерживало Тилтона от более смелых изъявлений своих чувств, было его малое состояние. А тут ещё и эта проклятая долговая расписка! Всю дорогу домой Тилтон был занят только этими невесёлыми размышлениями. Всё его упование было на завтрашнее посещение графа Голдрента.
   На другой день Тилтон попросил своего старого слугу Джана побрить его особенно тщательно. После вчерашнего вида бородатого рудокопа его коробила даже лёгкая щетина на своём лице.
   Джан проворчал, что он всегда делал это со всем тщанием, однако орудовал бритвой дольше обычного. Около полудня Тилтон подъехал к родовому поместью Голдрентов. По обыкновению в прихожей его встретили привратник и лакей.
   -- Скажи, милейший, графиня у себя?
   -- Госпожа Голдрент пребывает в оранжерее, -- ответил лакей.
   -- А граф?
   -- Господин Голдрент, как обычно в это время, работает у себя в кабинете. Прикажете доложить?
   Тилтон кивнул. Привратник принял у него шляпу и перчатки, а лакей побежал докладывать. Не дожидаясь его возвращения, Тилтон на правах постоянного посетителя сразу направился в кабинет к графу Голдренту.
   Подойдя к двери кабинета, Тилтон постучался и, получив ответ, вошёл. Кабинет графа представлял собой обширное помещение с книжными шкафами до самого потолка. В центре комнаты стоял большой секретер, в углу, у камина, стоял столик с двумя креслами.
   Сам же граф явно пребывал в не совсем добром расположении духа. Увидев Тилтона, он сердито махнул головой лакею, и тот с вытаращенными глазами поспешил убраться вон.
   -- Здравствуйте, граф. Надеюсь, я вас не сильно побеспокоил?
   -- Ну что вы, Эдмонд! -- лицо графа немного разгладилось. -- Мы же с вами добрые соседи, какие между нами могут быть церемонии. Садитесь, прошу вас.
   Тилтон сел на указанное кресло, граф уселся на кресло напротив. Несколько секунд Тилтон пребывал в замешательстве, не зная с чего начать, но потом собрался с мыслями.
   -- Я пришёл к вам, граф, за советом по одному очень щекотливому вопросу...
   На протяжении всего рассказа граф Голдрент сидел с рассеянным видом и ни разу не перебил Тилтона. Не проронив ни слова, он ознакомился с документом, вчера переданным Колексом. После того, как Тилтон закончил, граф помолчал некоторое время. Тилтон терпеливо ждал: дело было весьма непростое.
   Наконец, граф кашлянул и сказал:
   -- Эдмонд, ваше положение, в самом деле, очень щекотливое. Признаться, я обескуражен и совершенно не знаю, что вам можно посоветовать.
   Тилтон совсем упал духом.
   -- Кроме вас, граф, мне больше не у кого просить совета и помощи! -- почти взмолился он.
   Граф помолчал ещё несколько секунд.
   -- Вы должны понимать, что мне понадобится время, чтобы всё обдумать.
   -- Да, конечно, граф!
   -- Зайдите как-нибудь на днях. Хотя нет, лучше я сам к вам заеду.
   Голдрент поднялся с места, давая понять, что встреча окончена.
   -- Буду с нетерпением ждать вашего визита, граф, -- поклонился Тилтон.
   Граф позвонил в колокольчик, и в кабинет вошёл недавний лакей.
   -- Марк, проводи, господина Тилтона до ворот.
   Простившись, Тилтон в сопровождении лакея вышел из кабинета. Он чувствовал некоторое разочарование, поскольку ожидал большего от разговора с Голдрентом. Весь погружённый в свои мысли, Тилтон машинально взял у привратника шляпу с перчатками и вышел вон. Только спустившись по лестнице, он вдруг вспомнил о своём обещании зайти ещё и к графине. Тилтон остановился и обратился к сопровождавшему его лакею.
   -- Милейший, проводи меня к графине Элеоноре.
   -- Никак нельзя, -- неожиданно сурово произнёс лакей. -- Вас велено проводить до самых ворот.
   Тилтон от удивления даже не нашёлся, что сказать.
   -- Что? -- переспросил он, чувствуя, что имеет довольно глупый вид.
   -- Граф велел проводить вас до самых ворот, господин Тилтон, -- настойчиво повторил лакей.
   Только теперь Тилтон осознал, что обычно граф распоряжался проводить его до дверей, но никак не до ворот. Но отчего Голдрент так неожиданно поступил? Возможно, здесь какое-то досадное недоразумение...
   -- Мне нужно переговорить с графом ещё раз.
   Тилтон повернул было назад, к дому, но лакей перегородил ему дорогу.
   -- Вас велено более не пускать. А ежели будете противиться, на вас велено спустить собак.
   -- Каких собак? -- переспросил поражённый до глубины души Тилтон.
   -- Известно каких, графских.
   Лакей указал в сторону псарни, где за высоким забором бегали раздельно борзые и гончие. Вчера этими собаками травили рудокопа-разбойника, а сегодня их уже грозили спустить на него, дворянина из знатного рода. Как только Голдрент обещал зайти к нему сам, Тилтон сразу должен был заподозрить неладное. За всё время их знакомства, Голдрент ещё ни разу не посещал поместья Тилтонов. Тилтон вне себя от бешенства вскочил на коня и, дав шпор, поскакал прочь.
   Только отъехав на приличное расстояние, он сумел привести свои мысли в порядок. Граф Голдрент не имел возможности дать распоряжения лакеям после их встречи, а стало быть, граф уже до его прихода знал о произошедшем. А узнать он мог только от одного человека. Проклятый Павл Колекс всё-таки не сдержал своего слова! Рука Тилтона невольно легла на эфес шпаги. Сегодня же Колекс поплатиться за это.
   Только Тилтон въехал во двор своего имения, как навстречу ему выбежал старый слуга Джан.
   -- Беда, мой господин! -- запричитал он, ломая руки. -- Просто беда!
   -- Что случилось, Джан? -- нахмурился Тилтон.
   -- Ходил сегодня к шорнику, так тот сразу потребовал уплатить деньги вперёд. Все в округе только и твердят, мой господин, что мы банкроты, и требуют оплатить все счета. Прямо даже и не знаю...
   Тилтон не стал слушать дальше и, зло подстегнув коня, выехал вон со двора. Он скакал в город, где располагалось здание Королевской службы по сбору податей, чтобы под тем или иным предлогом вызвать на дуэль Колекса. Однако негодяя там не оказалось: он выехал по делу к графу Корнелю. Тилтон отправился к графу Корнелю, но и там Колекса не было. Граф Тилтона не принял, сославшись на болезнь, но Тилтон сильно подозревал, что Корнель на самом деле отказал ему от дома по той же причине, что и Голдрент. Зато слуги Корнеля доложили, что Колекс от них уже уехал и вроде бы собирался направиться к маркизу Смоллику...
   Тилтон до самого вечера рыскал по всей округе в поисках Колекса, пока, наконец, не осознал, что это совершенно бесполезно. Колекс явно избегал встречи с ним, а все местные дворяне попросту скрывались от него как от чумного.
   Тилтон вернулся домой, полностью разбитым. Не найдя в себе сил, чтобы даже поужинать, он отправился в свои покои, а ночью у него началась лихорадка. Тилтон провёл в постели, не вставая, несколько дней, а когда выздоровел, то будто оказался в совершенно другом мире.
   Вся местная знать отказала ему от дома. Теперь даже самый обедневший дворянин, случайно встретившись на улице, гордо отворачивался от него. Ни шорники, ни кондитеры, ни бондари, ни иные цеховщики не желали давать товара в кредит и требовали уплаты вперёд. Эдмонд Тилтон стал изгоем в своём же родном краю.
   Неожиданную поддержку Тилтон получил со стороны графа Сильтрента. Граф в один из дней собственной персоной заехал к Тилтону, чтобы узнать о состоянии дел, чем весьма удивил. И он же, не дожидаясь просьбы, сам одолжил тысячу дублонов. После этого Тилтон воспрянул духом и принялся за дела, хотя и раньше понимал, что нельзя сидеть сложа руки.
   Вернуть себе честное имя можно было, только расплатившись с долгами. Ещё три тысячи дублонов ему удалось набрать из собственных средств. Затем Тилтон перебрал всех своих немногочисленных родственников, но все они были ещё менее состоятельные, чем он сам, и вряд ли могли вспомоществовать. Оставался ещё барон де Ренев -- дальний родственник по материнской линии, владеющий крупным поместьем в Восточных Провинциях. Родственные узы были настолько дальними, что Тилтон даже не имел чести быть знакомым с бароном. Конечно, было слишком самонадеянно ожидать от такого родственника сколь-нибудь значительной помощи, но другого выхода Тилтон не видел.
   Тщательно собравшись, Тилтон отправился в долгий путь в Восточные Провинции. Дорога только в одну сторону заняла целую седмицу.
  
  -- Глава 3. Тринадцатый компаньон (28 898)
  
   (Всегда самая свежая версия здесь: http://samlib.ru/j/jarow_e/treasurehunter.shtml)
  
   Домой Тилтон вернулся уже на исходе второй седмицы. Уже совсем стемнело, когда он медленно въехал во двор своего имения. Он спешился и, перепоручив коня выбежавшему навстречу конюху, устало зашагал в сторону усадьбы. В дверях его уже поджидал старый слуга с фонарём в руках.
   -- Хвала Георгенту-Страннику, вы наконец вернулись, мой господин, -- сказал он, впуская путника.
   -- Здравствуй, Джан, -- утомлённо отозвался Тилтон.
   -- А то я совсем уже забеспокоился, как-никак целых две седмицы пропадали, -- продолжал причитать старый слуга, принимая из рук господина шляпу и плащ, замызганный дорожной грязью. -- На востоке дороги опасны и всегда полны разбойников. Уж и не знаю, как восточные дворяне терпят у себя всё это безобразие. Собрались бы да и вычистили свои дороги от всех негодяев...
   После длительного отсутствия охи-ахи старика звучали приятной музыкой. Тилтон окинул грустным взглядом прихожую родного дома. Исчерпаны последние бесплодные попытки спасти положение. Тилтон с тихим вздохом отцепил портупею со шпагой и протянул слуге.
   -- Как съездили, мой господин? -- спросил тот. -- Удалось ли раздобыть необходимую сумму?
   -- Только две тысячи дублонов, Джан, -- вздохнул Тилтон. -- Всего лишь две тысячи...
   -- И то дело! И то не зря съездили, мой господин.
   Тилтон горько усмехнулся и покачал головой. Две тысячи, конечно, тоже деньги, но они никак не спасут положение. Тилтон в который раз уже прикинул в уме. Всего он смог набрать лишь шестую часть необходимой суммы.
   До смерти хотелось стянуть сапоги с уставших ног, но сил уже не осталось, и Тилтон прямо в сапогах прошёл в гостиную. Всегда строгий Джан не сказал ни слова на это вопиющее нарушение обычного распорядка. Хотя наверняка за спиной хозяина всё-таки укоризненно покачал головой. Тилтон с наслаждением повалился на любимое кресло возле камина и попросил принести воды: очень хотелось пить.
   Дорога в Восточные Провинции Королевства и обратно и в самом деле была трудной, хотя и не такой опасной, как её представлял старый слуга. Барон Ренев оказался добрейшей души человеком уже в летах, однако сам был небогат и имел дочь на выданье. К тому же барон прекрасно понимал, что вряд ли Тилтон сможет вернуть ему долг не только в ближайшее время, но и вообще... Невесёлые мысли Тилтона прервал слуга, принесший на подносе кружку с водой.
   -- Ужин будет подан через четверть часа.
   Тилтон кивнул и на одном дыхании осушил кружку. А теперь всё-таки нужно собраться с силами и стянуть с себя эти проклятые сапоги...
   Джан принял кружку, но удаляться не спешил. Наверняка какое-нибудь дело, внутренне скривился Тилтон. Так оно и оказалось.
   -- Мой господин, -- сказал Джан, -- вот уже целую седмицу вас разыскивает некий господин О'Брант. По какому-то очень важному делу.
   -- А ну его к Лабару со всеми его важными делами, -- отмахнулся Тилтон.
   В этот раз старый слуга не смог удержаться от наставления.
   -- Не упоминайте имя Морского Владыки всуе, мой господин, -- строго заметил он.
   -- Я устал, ужасно проголодался и вообще...
   Тилтон положил ногу на ногу и схватился за правый сапог с явным намерением снять его. Любые остальные дела, кроме, конечно, ужина, можно отложить до завтра. Однако, ни его жалкая отговорка, ни показное хватание за сапог, никоим образом не подействовала на старого слугу.
   -- Этот господин в течение целой седмицы приходил сюда каждый день и осведомлялся о вас. А сегодня он спрашивал вас даже два раза.
   Тут Джан сделал паузу, чтобы Тилтон смог прочувствовать всю важность сказанного. Сапог пришлось отпустить.
   -- И господин О'Брант оставил для вас записку.
   Тилтон хотел нахмуриться, но прикинул, что пока готовиться стол, всё равно придётся чем-нибудь себя занять.
   -- Так и быть, неси свою записку, -- разрешил он, рассматривая свой сапог.
   Однако слуга даже не шелохнулся, оставшись стоять с подносом в руке. И только тогда Тилтон заметил, что на подносе рядом с кружкой лежит небольшой запечатанный конверт. Тилтон вскинул брови. Обычно визитки не запечатывали.
   Тилтон взял конверт и сначала рассмотрел печать. Герб, изображённый на печати, встречать ещё не доводилось. Две перекрещённые кирки на щите. Герб какого-то дворянского рода из западных провинций? Пожав плечами, Тилтон разломал печать и вскрыл конверт. Он нехотя пробежал записку глазами, но затем приподнялся и прочёл её ещё раз, более внимательно. Содержание её было довольно необычно, а главное -- неожиданно.
   Записка гласила:
  
   "Уважаемый господин Тилтон!
   Судьбе было угодно, чтобы мы с Вами в одно и то же время попали в весьма трудное и щекотливое положение. И в этом я вижу не столько несчастливую участь, сколько волю судьбы, указывающей нам путь для объединения наших усилий для преодоления всех трудностей.
   Если Вы ответите согласием на моё предложение, то, вероятно, мы сможем помочь друг другу. Доверить бумаге больше подробностей, к сожалению, не представляется возможным.
   Буду ожидать Вас каждый день в постоялом дворе "Старый приятель", что у Королевского Тракта.
   С уважением, г-н о'Брант."
  
   Ниже стояла приписка, добавленная, судя по всему, уже при сегодняшнем посещении странного незнакомца:
  
   "P.S. Сегодня последний день моего пребывания в "Старом приятеле". Завтра рано утром я покидаю эти края, поскольку задерживаться более никак не могу."
  
   Тилтон повертел записку с конвертом в руках и задумался. Письмо было загадочное и непонятное, но от него определённо веяло надеждой. Писалось оно, скорее всего, в трактире второпях и плохо очинённым пером. Но в строчках всё равно угадывался твёрдый и ровный почерк. Некоторая небрежность угадывалась лишь в том, что начальная буква "О" в имени стояла прописная.
   Тилтон бросил взгляд на часы. Было без четверти десять.
   -- Джан, а как выглядит этот господин О'Брант?
   -- Благородный господин невысокого роста...
   -- Да я не про это! -- нетерпеливо прервал Тилтон.
   Джан кивнул, показывая, что он понял, чего хочет хозяин.
   -- Господин приятного вида и обхождения, с хорошими манерами.
   -- Он не смахивает... -- Тилтон замялся, подбирая подходящее слово. -- Он не смахивает на какого-нибудь ростовщика?
   -- Нисколько, мой господин! Скажете тоже. Ростовщика уж ни с кем нельзя спутать.
   Тилтон посмотрел на письмо, а потом снова взглянул на часы. Он очень устал с дороги, однако сегодня последний день, когда возможна встреча. А завтра, кто его знает, во сколько уезжает этот незнакомец... Эх, была не была! Вдруг ему предложат что-то дельное!
   -- Джан! Вели седлать и подай мне плащ и шпагу!
   -- Но вы же только что вернулись, мой господин!
   Тилтон засунул записку за обшлаг рукава и поднялся с кресла. Ноги тут же протестующе заныли, но Тилтон, превозмогая усталость, направился в прихожую.
   Несмотря на свои причитания, слуга тотчас же исполнил требуемое. Тилтон утомлённо прицепил шпагу, застегнул плащ и надел шляпу. Идти куда бы то ни было совсем не хотелось.
   -- Куда же вы, мой господин? 
   -- В постоялый двор "Старый приятель", -- сказал Тилтон.
   Выйдя вон, он зашагал в сторону конюшни.
   -- А как же ужин?! -- крикнул вслед Джан.
   -- Подашь, как только вернусь! -- бросил через плечо Тилтон.
   Он, правда, не был уверен, что его слова долетели до туговатого на ухо старика, но в том, что тот и сам догадается сделать всё, как надо, он не сомневался.
   Конюх оседлал ему свежую лошадь, и Тилтон во весь опор поскакал в сторону Королевского Тракта, где на развилке располагался известный во всей округе постоялый двор "Старый приятель", в котором можно было найти кров и стол на любой кошелёк. Это место находилось всего в двух милях от поместья, но никогда ещё дорога не казалась Тилтону такой долгой.
   Что же это за тайна, которую нельзя доверить бумаге? Кто такой этот О'Брант, и чем он собирается помочь ему? Всю дорогу Тилтон терзался этими мыслями, но даже ни на йоту не смог приблизиться к разгадке.
   Наконец, впереди показались огни постоялого двора, и вскоре Тилтон въехал в ворота "Старого приятеля". Только соскочив с лошади, он с удивлением отметил, что, оказывается, совсем забыл про свою усталость.
   Бросив поводья мгновенно откуда-то возникшему мальчонке, Тилтон поднялся на крыльцо и распахнул дверь. Ступив внутрь, он оказался в общей зале постоялого двора с низким закопчённым потолком. Помещение освещалось множеством чадящих свечей, но здесь всё равно царил полумрак из-за постоянно клубившегося под самым потолком густого табачного дыма. Углы вообще скрывались где-то в темноте, скрадывая истинные размеры залы.
   Хоть Тилтон и жил довольно близко от постоялого двора, ему ещё ни разу не доводилось заходить внутрь. Несмотря на столь позднее время, почти все столы были заняты посетителями самого разного пошиба, причём, с правой стороны от двери сидели дворяне, купцы, священники, офицеры Королевской Гвардии, а с левой стороны -- ремесленники, крестьяне, мелкие чиновники и даже какой-то сброд самого сомнительного вида. Кто-то пил вино в шумной компании, а кто-то просто ужинал в одиночестве.
   Тилтон, не зная, что делать, немного растерялся и встал на пороге. К нему тотчас же подбежал человек с красным лицом, и, отвесив короткий, но выучено-подобострастный поклон, поинтересовался, не угодно ли господину комнату. Тилтон сначала решил, что это обычный половой, но, оценив дородность подбежавшего, понял, что это сам хозяин постоялого двора собственной персоной.
   -- Видите ли, любезнейший, меня ожидает один ваш постоялец... господин э-э...
   Тилтон замялся. Хозяин с выжидательным видом замер. Имя автора письма напрочь вылетело из головы. Пришлось быстро вытаскивать записку из-за обшлага рукава.
   -- Его имя господин О'Брант.
   -- О, господин О'Брант уже давно ожидает некоего посетителя, мой господин, -- хозяин снова коротко поклонился. -- Как прикажете о вас доложить, мой господин?
   -- Эдмонд Тилтон.
   Хозяин постоялого двора на мгновенье замешкался, и что-то неуловимое мелькнуло у него в глазах. Однако он быстро овладел собой и снова поклонился.
   -- Прошу вас, следуйте за мной, мой господин.
   И хозяин постоялого двора зашагал в глубь залы. Причём, как с облегчением отметил про себя Тилтон, двинулся в правую сторону. Несмотря на свою полнотелость, он по пути удивительным образом ловко и быстро обходил столы, посетителей и снующих везде половых. Тилтон, конечно же, не мог поспевать за хозяином, но тот несколько раз нарочно приостанавливался, чтобы посетитель его нагнал. Даже во время этих коротких остановок хозяин не терял времени даром. Он успел перекинуться парой слов с толстым добродушным священнослужителем, потом выслушать какого-то господина, имеющего недовольный и чахоточный вид, и ещё отдать несколько указаний своим работникам.
   Он подвёл Тилтона к небольшому столу почти в самом углу залы, за которым в полутьме одиноко сидел спиной к стене господин в шляпе, надвинутой по самые глаза. Сперва Тилтон посчитал, что господин задремал из-за долгого ожидания, однако оказалось, что тот внимательно наблюдал за происходящим вокруг. Едва Тилтон подошёл к столу, как незнакомец тотчас же поднялся, чтобы поприветствовать его. Это оказался довольно приятный молодой человек с благородным открытым лицом, ростом на две головы ниже Тилтона, но шире в плечах. Даже моложе меня, подумал Тилтон, заметив еле пробивающиеся усики над верхней губой. Поневоле даже закралось сомнение: чем же он сможет помочь?
   -- Господин О'Брант, к вам посетитель, господин Тилтон, -- с поклоном заявил хозяин постоялого двора. -- Господин Тилтон, вот господин О'Брант, которого вы спрашивали.
   -- К вашим услугам, господин О'Брант, -- Тилтон поклонился в знак приветствия.
   -- К вашим услугам и к услугам ваших родственников, господин Тилтон, -- учтиво ответил с поклоном О'Брант.
   Небрежным жестом он показал, что услуги хозяина постоялого двора более не нужны, и тот, поклонившись, удалился.
   -- Прошу вас, -- сказал О'Брант, приглашая Тилтона присесть.
   Тилтон кивком поблагодарил нового знакомого и уселся напротив. На столе стояли лишь оловянная кружка и бутылка вина, початая, но почти нетронутая. Откуда-то подскочил половой и, с поклоном поставив на стол вторую кружку, исчез так же внезапно, как и возник.
   -- Вы явились почти в самый последний момент, -- сказал О'Брант, наливая в кружки вино.
   -- Прошу меня простить великодушно, прошло не более получаса, как я вернулся из Северных Провинций...
   -- Не стоит извинений! -- прервал О'Брант, поднимая кружку. -- Судьбе было угодно, чтобы мы всё же встретились.
   Тилтон в ответ тоже поднял свою кружку и, пригубив вино, отдал должное вкусу О'Бранта. Вино оказалось отменным.
   -- В вашей записке вы тоже упоминаете судьбу, -- заметил Тилтон.
   -- Видите ли, в нашем деле судьба и удача играют довольно большую роль, с которой нельзя не считаться.
   О'Брант внезапно замолк и покраснел, будто выдал некую тайну, хотя из его слов нельзя было понять что-либо определённое. Тилтон сделал ещё один глоток и, видя, что его собеседник несколько растерялся и теперь не знает, как продолжить разговор, решил начать сам.
   -- Наверное, судьба играет немаловажную роль в любом деле, -- осторожно заметил Тилтон.
   -- Да, вы, конечно же, правы, -- кивнул О'Брант, очевидно собираясь с мыслями. -- Простите, я начал совсем не с того, с чего собирался...
   От вина на голодный желудок зашумело в голове. Эдак никакого серьёзного разговора не получится. Тилтон повернулся в ту сторону, где сновала прислуга, и поднял руку. Его заметили, и тотчас же один из половых подбежал к столу.
   -- Чего изволите, мой господин?
   -- Подай-ка мне, любезнейший, самый быстрый ужин, какой только можно приготовить в этом заведении.
   -- Яичница с четырьмя глазками и ветчиной, мой господин.
   -- Годится, -- кивнул Тилтон.
   Но половой не кинулся исполнять требуемое, как того ожидал Тилтон, а замялся с самым смущённым видом.
   -- Мой господин... Э-э... Я приношу свои извинения, мой господин, но хозяин требует, чтобы вы заплатили вперёд...
   -- Что?!
   Тилтон было рассердился, но внезапно сник. Только теперь он догадался, почему так смешался хозяин постоялого двора, когда услыхал его имя. Будучи две седмицы в отъезде, Тилтон напрочь позабыл, что в родных краях он уже перестал считаться добропорядочным и платёжеспособным дворянином.
   -- Да как ты смеешь?! -- нахмурился О'Брант, поднимаясь с места.
   -- Я приношу свои извинения, -- залепетал половой, -- но хозяин требует...
   -- Не горячитесь, господин О'Брант, прошу вас, -- остановил Тилтон своего нового знакомого. -- Я заплачу вперёд.
   -- Но это неслыханная дерзость, господин Тилтон!
   -- Я приношу свои извинения... -- всё лепетал половой.
   -- Увы, -- грустно улыбнувшись, пожал плечами Тилтон, -- видимо, такова судьба всех несостоятельных должников. Я стал изгоем в своём же родном краю.
   Укоризненно качая головой, О'Брант сел на своё место. Тилтон порылся в кошельке и протянул половому медную монетку.
   -- Покорнейше благодарю, мой господин! -- поклонившись, облегчённо проговорил половой и убежал.
   -- Неслыханная дерзость, -- пробормотал О'Брант.
   -- Как видите, господин О'Брант, я нахожусь в довольно затруднительном положении, из которого, признаться, не вижу никакого выхода. Однако вы, судя по записке, можете каким-то образом мне помочь.
   О'Брант бросил несколько взглядов по сторонам и наклонился вперёд через стол, к Тилтону, будто хотел поведать некий секрет. Тилтон непроизвольно наклонился навстречу своему собеседнику.
   -- Прежде обещайте, что сохраните втайне предмет нашего разговора, -- тихо произнёс О'Брант.
   -- Надеюсь, вы не замышляете ничего преступного?
   -- Что? -- удивился О'Брант. -- О, нет, уверяю вас!
   Столь искреннее изумление убедило Тилтона в честности намерений О'Бранта.
   -- В таком случае, я даю вам такое обещание.
   О'Брант удовлетворённо кивнул и также тихо продолжил:
   -- Я являюсь одним из двенадцати компаньонов компании "Клинт и Ко", которая под предводительством господина Клинта занимается поиском кладов...
   Тилтон вытаращил глаза и не сдержался от удивлённого восклицания:
   -- Кладов?!
   Он ожидал всего, даже самого необычного, но слова О'Бранта всё равно поразили его.
   -- Не так громко, прошу вас, -- предостерегающе поднял руку О'Брант, бросая по сторонам настороженные взгляды. -- Иначе наша беседа может привлечь чьё-либо внимание, что совершенно излишне.
   Но Тилтон и сам уже понял, что его непроизвольный возглас получился чересчур громким. Он огляделся, но, кажется, никто из посетителей не заинтересовался ими. Тилтон не знал, что и думать. Неужели О'Брант хочет предложить ему заняться поиском кладов?
   -- Прошу меня простить, господин О'Брант, моё изумление было слишком велико... Но я перебил вас. Прошу, продолжайте!
   -- Нашей компании спешно требуется ещё один компаньон, а вы остро нуждаетесь в некоторой сумме. Мы совершенно случайно услыхали о постигшем вас несчастье, когда оказались в ваших краях. Вы благородный господин, и мы искренне надеемся, что вы согласитесь стать нашим компаньоном.
   Так и есть! О'Брант замолчал и, глотнув вина, пристально посмотрел на Тилтона. Он явно был взволнован. Хотя Тилтон и предполагал, что собеседник предложит ему нечто подобное, он оказался не готов сразу дать ответ. К счастью, в этот момент подоспел половой с заказанным ужином. О'Брант сразу же откинулся назад, еле заметным жестом призвав к молчанию.
   Пока половой раскладывал на столе блюда, у Тилтона появилось немного времени, чтобы поразмыслить. Тилтону, конечно же, приходилось слышать много различных историй, связанных с кладами, как счастливых, так и весьма драматичных. Но во все эти истории не очень-то верилось. Несколько раз в год по округе обязательно проходил слух, что какой-то бедствующий или даже умирающий старый моряк продаёт карту, на которой доподлинно указано, где спрятал свои сокровища знаменитый пират Роджер Кант. И ведь находился какой-нибудь простак, который за пару золотых дублонов покупал этот клочок бумаги!
   Тилтон украдкой оглядел своего собеседника. Невольно закралась мысль, а не обычный ли мошенник перед ним, желающий воспользоваться чужим бедственным положением?
   На столе к тому времени разместились тарелка с дымящейся яичницей с ветчиной, щедро сдобренной петрушкой, укропом и базиликом, корзинка с двумя большими ломтями пшеничного хлеба, соусница с ароматным соусом, чашечка с горчицей, серебряная ложка с ножом и салфетка.
   -- Благодарствуйте, мой господин, -- половой с поклоном удалился.
   Тилтон, расправив салфетку, засунул один её край себе за галстук и решил возобновить прерванный разговор сразу с волнующего его вопроса.
   -- Господин О'Брант, -- спросил Тилтон, намазывая горчицу на кусок хлеба, отломанный от одного из больших ломтей, -- от меня наверное потребуется вступительный взнос, чтобы вступить в Компанию?
   -- Вообще говоря, да. Однако, учитывая не совсем обычные обстоятельства вашего вступления в Компанию, вы, господин Тилтон, имеете полное право выплатить вступительный взнос уже после получения искомого дохода.
   У Тилтона отлегло от сердца. Последнее условие не только возвращало доверие к О'Бранту, но и было весьма кстати при его бедственном положении. Но почему Клинту и Ко так нужен тринадцатый компаньон?
   -- Вы сказали, -- продолжал Тилтон, поливая соусом яичницу, -- что вам нужен тринадцатый компаньон?
   -- Именно так, -- кивнул О'Брант.
   -- Но разве вы не опасаетесь проклятия числа тринадцать? Ведь это число приносит исключительно несчастья!
   Надеясь на продолжительное объяснение, Тилтон принялся за ужин. Только отправив в рот первый кусок, он понял, насколько сильно проголодался.
   -- Поиск кладов -- дело довольно тонкое и щепетильное, у которого есть свои определённые правила. У кладоискателей даже есть свой Устав. Мы ни за что не отправились бы за кладом втринадцатером, -- О'Брант сделал ударение на этом слове, -- если бы на то не было весьма веской причины.
   Тилтон кивнул, чтобы показать, что он внимательно слушает, поскольку с набитым ртом не мог ничего сказать.
   -- Согласно древним преданиям,-- О'Брант снова понизил голос, -- этот клад запечатали с таким условием, что его можно отыскать только втринадцатером.
   О'Брант многозначительно замолчал. Тилтон утёр губы салфеткой и сделал добрый глоток вина, чтобы запить.
   -- Получается, я необходим исключительно для нужного числа? -- улыбнулся он. -- Что-то вроде тринадцатого гостя, только наоборот?
   -- Именно так, -- серьёзно, без тени улыбки, подтвердил О'Брант.
   -- А можно ли узнать, что это за клад? -- спросил Тилтон
   Он отломил кусок хлеба от большого ломтя и вновь принялся за яичницу.
   -- Простите, господин Тилтон, но вы ещё не являетесь нашим компаньоном, и я никак не могу вам этого сказать. Так гласит Устав кладоискателей. Могу лишь заверить, что клад прямых наследников не имеет и спрятан на земле, которая никому не принадлежит.
   -- А сколько времени займёт... ээ... -- Тилтон замялся, крутя ложкой в воздухе и подыскивая подходящее слово.
   -- Кампания? -- подсказал О'Брант.
   Тилтон кивнул.
   -- Предположительно, с месяц, -- пожал плечами О'Брант. -- Нельзя сказать заранее что-либо определённо на этот счёт, ведь никогда не угадаешь, сколько времени продлятся поиски клада.
   -- А где же остальные участники компании?
   Задав этот вопрос, Тилтон поймал себя на мысли, что сам непроизвольно оттягивает момент собственного выбора. Конечно, соглашаться на авантюру с поиском какого-то клада с совершенно незнакомыми людьми было весьма рискованно. Тилтон на мгновенье представил, что откажется от предложения О'Бранта, и вдруг понял, что в таком случае просто лишает себя последней надежды...
   -- К сожалению, дела Компании уже не терпят отлагательств, и все спешно тронулись в путь. Остался лишь я один, чтобы дожидаться вашего возвращения. Но и мне, как вы уже поняли по записке, завтра нужно немедленно отправляться.
   Тилтон дожевал кусок ветчины и потянулся за своей кружкой.
   -- То есть, завтра уже в дорогу? -- переспросил он.
   -- Да, господин Тилтон.
   Тилтон глотнул вина.
   -- Хорошо, я согласен.
   -- Вы даже не спросите, -- улыбнулся О'Брант, -- какова будет ваша доля в предприятии?
   -- Да, конечно же, простите, господин О'Брант. И какова же будет моя доля?
   -- Ваша доля, наравне со всеми, составит двадцатую часть сокровищ, -- О'Брант вытащил из-за пазухи бумагу, свёрнутую в свиток, и протянул Тилтону. -- Предводитель Компании получает сверх того ещё три доли, Мастер Чародейства и Мастер Стражи -- по полторы доли сверху. Оставшаяся доля будет потрачена на дорожные и прочие издержки.
   Тилтон вытер руки салфеткой и взял протянутый документ.
   -- Вот уж не думал, -- несколько удивлённо заметил Тилтон, разворачивая свиток, -- что человек, принятый в компанию единственно для нужного числа, имеет равные со всеми доли.
   -- Всё согласно Устава кладоискателей,-- ответил О'Брант. -- В Компании не бывает случайных или тем паче ненужных людей.
   -- А во сколько оценивается клад, господин О'Брант?
   -- По самым скромным подсчётам, -- О'Брант нагнулся вперёд, -- около миллиона золотых дублонов.
   -- Около... -- поражённый Тилтон осёкся на полуслове.
   Он никак не ожидал услышать настолько внушительную сумму. Тилтон быстро прикинул в уме. Тогда его доля составит 50 тысяч! Этого с лихвой хватит для оплаты долга. Боясь поверить, он понизил голос до самого тихого шёпота и переспросил:
   -- Вы сказали, около миллиона?!
   -- Да,-- скромно подтвердил О'Брант, -- золотом, серебром, драгоценными камнями, украшениями и всякой утварью. Таким образом, доля каждого компаньона составит около пятидесяти тысяч дублонов.
   Но Тилтон уже не слушал собеседника и весь углубился в чтение. Несколько странная буквенная вязь с завитушками на гербовой бумаге гласила:
  
   "С подписанием сего документа Вы становитесь участником Компании по поиску кладов "Клинт и Ко" под предводительством Странга Клинта, сроком на одну кампанию с правом на получение двадцатой доли от совокупного дохода.
   Вы имеете право внести вступительный взнос после получения искомого дохода.
   В случае несчастья все похоронные издержки ложатся на Компанию. Если несчастье произойдёт после получения искомого дохода, доля покойного будет наследована его родственникам.
   Вы обязуетесь держать в строжайшей тайне всю деятельность Компании во избежание известных неприятностей.
   Странг Клинт и Ко"
  
   Документ заканчивался большой витиеватой подписью предводителя Компании. Тилтон несколько раз старательно перечитал документ, совсем забыв о своём ужине.
   -- Я должен подписать этот договор?
   -- Да...
   О'Брант хотел сказать что-то ещё, но Тилтон уже успел крикнуть половому, чтобы тот принёс перо и чернил.
   -- Договор необязательно подписывать прямо сейчас, -- вдруг покраснев, сказал О'Брант. -- Будет лучше, если вы ещё сами познакомитесь с предводителем Компании господином Клинтом. Осталось ещё несколько тонкостей...
   Принесли перо и чернила, и О'Брант, замявшись, прервал свою речь.
   -- Я уже принял решение, господин О'Брант, -- покачал головой Тилтон, когда половой удалился.
   Тилтон вытащил перо из чернильницы и смахнул с острия прилипшую муху. Как он и предполагал, перо было плохо очинено. Тилтон обмакнул перо в чернила и, не разворачивая полностью свиток, коротко и решительно поставил подпись внизу бумаги.
   -- Господин Тилтон, -- пробормотал О'Брант, -- вы должны понимать, что может случиться всякое и что кампания не принесёт вообще никакого дохода.
   -- Я понимаю.
   Тилтон протянул документ О'Бранту и вернулся у ужину. О'Брант осторожно принял свиток из рук Тилтона и, словно до конца ещё не веря, взглянул на подпись. Он помахал бумагой в воздухе, чтобы чернила быстрее подсохли, и спрятал договор за пазухой. Затем он вскочил с места и с торжественным видом протянул руку Тилтону. Тому опять пришлось прервать трапезу и тоже встать, чтобы пожать руку.
   -- Добро пожаловать в нашу компанию! -- с чувством заявил О'Брант. -- Клянусь честью, вы не пожалеете, что согласились!
   Сев, он разлил ещё вина и высоко поднял свою кружку, приглашая Тилтона присоединиться к нему. Тилтон опустился на свою скамью и тоже поднял свою кружку.
   -- Итак, -- сказал Тилтон полувопросительно-полуутвердительно, вновь беря в руку ложку, -- теперь я имею право знать всё?
   -- Да, конечно. -- О'Брант наклонился и произнёс, наверное, самым тихим шёпотом, каким только возможно: -- Мы отправляемся искать сокровища Древних Рудокопов.
   У удивлённого Тилтона ложка с куском яичницы застыла на полпути. Об этом кладе, спрятанном в далёкой провинции, конечно же, слышали все в Королевстве, от мала до велика.
   -- Но этот клад никто не может отыскать вот уже триста лет! -- шёпотом воскликнул Тилтон и закинул, наконец, яичницу себе в рот.
   Он уже вполне приноровился к такой таинственной манере разговаривать.
   -- Никто и не мог отыскать, -- нисколько не смутился кладоискатель, бережно убирая договор за пазуху, -- поскольку сокровища были зачарованы. Но у каждого даже самого сильного охранительного заклятья есть срок, по истечении которого чары теряют свою силу. Кроме того, нам удалось раздобыть подробнейшую карту тех мест, где спрятаны сокровища.
   -- А вы уверены в достоверности этой карты?
   Похоже, слова Тилтона немного задели О'Бранта.
   -- Конечно, -- сухо сказал О'Брант. -- Мы очень тщательно подготовились к кампании и...
   -- Простите, если мои слова задели вас, -- поспешил прервать собеседника Тилтон, держа в руках кружку, -- но мои сомнения вполне понятны. Сейчас чуть ли не в каждом трактире вам предложат купить подобную карту. Правда, на ней отмечен не клад Древних Рудокопов, а награбленные сокровища Роджера Канта, но зато всё подписано-де собственной рукой знаменитого пирата.
   -- Карту Древних Рудокопов не так легко подделать, уверяю вас. Это особый пергамент и особенные чернила, а также... -- О'Брант осёкся и закончил: -- Одним словом, в достоверности нашей карты можете не сомневаться, господин Тилтон.
   -- Простите за любопытство, но можно ли взглянуть на эту карту?
   -- К сожалению, я не могу вам её показать. Хранитель Карты господин Йолли Порт держит карту исключительно у себя из-за её необыкновенной ценности.
   Тилтон проглотил последний кусок яичницы и почувствовал, что ещё не насытился, а лишь утолил первый голод. Он почти с сожалением отодвинул от себя опустевшую тарелку. Ему ещё хотелось спросить о том, что по народной молве тот же самый Роджер Кант уже давно нашёл и разграбил сокровищницу Древних Рудокопов. Но Тилтон не решился.
   -- Как я понимаю, господин О'Брант, трогаемся в путь уже завтра?
   -- Как я уже упоминал, Компания уже в пути, и нам придётся очень поторопиться, чтобы нагнать остальных у Зачарованного Леса.
   -- У Зачарованного Леса?
   Тилтон слышал много страшных историй об этом месте, полном опасностей. Зачарованный Лес осмеливались перейти только караванами, набрав достаточное количество людей.
   -- Да. Воссоединившись там с остальными, мы перейдём через Зачарованный Лес, чтобы затем добраться до Трелтона. Выезжаем завтра же на рассвете.
   -- На рассвете? Так рано?
   -- Иначе мы никак не успеем, господин Тилтон.
   Тилтон не сумел сдержать разочарованного вздоха. Хотелось отдохнуть хотя бы денёк после длительного путешествия... Но после секундного раздумья, он утвердительно кивнул. Будет даже лучше, если никто из соседей не заметит его отъезда.
   -- Хорошо, завтра на рассвете я буду здесь, у постоялого двора.
   -- В таком случае, поскольку мы обо всём уже договорились, предлагаю отправиться отдохнуть перед дорогой.
   В знак прощания О'Брант призывно поднял кружку.
   -- Выпьем за успех нашей Компании, -- сказал Тилтон, поднимая свою кружку в ответ.
   О'Брант сделал предостерегающий жест свободной рукой.
   -- Успех не следует праздновать заранее, иначе можно отворотить удачу.
   -- В таком случае, выпьем за моё вступление в ряды Компании.
   -- За это можно, -- согласился О'Брант, вновь поднимая кружку.
   Вернувшись домой, Тилтон об ужине и не помышлял. Он коротко рассказал Джану, что завтра отправляется искать сокровища, наказал разбудить его на рассвете и отправился спать. Джан удивлённо покачал головой, но ничего не сказал.
  
  -- Глава 4. Проводник (36 307)
  
   (Всегда самая свежая версия здесь: http://samlib.ru/j/jarow_e/treasurehunter.shtml)
  
   Предутренняя летняя дымка ещё вовсю стелилась по низинам, когда Тилтон выехал верхом из своего поместья. Он не выспался и чувствовал себя совершенно неготовым к путешествию. Старый слуга проводил его до ворот и напутствовал полагающейся в таких случаях фразой:
   -- Да оберегает вас всю дорогу Георгент-Странник.
   Старик не сдержался и прослезился. Наскоро простившись с ним, Тилтон поскакал к постоялому двору "Старый приятель". Там его уже в нетерпении ожидал О'Брант, готовый отправиться в путь. Обменявшись короткими приветствиями, компаньоны вышли на большак и двинулись по Северному Королевскому Тракту на юг, в сторону Трелтона. Восходящее солнце быстро разогнало остатки тумана, и безлюдная с утра дорога быстро наполнилась повозками, каретами, всадниками и просто пешими.
   У невысокого широкоплечего О'Бранта и лошадь была ему под стать: такая же низкорослая и крепко сбитая и, по всему видать, очень выносливая. Компаньоны ехали довольно споро -- переменным аллюром, обходя всех. Их обгоняли только скачущие во весь опор курьеры.
   Почти до полудня Тилтон пребывал в полусонном состоянии, и только потом заметил, что иногда О'Брант сходил с дороги около верстовых каменных столбов, стоявших здесь с незапамятных времён, и, спешившись, что-то высматривал возле них на земле. После третьей или четвёртой подобной остановки, Тилтон не выдержал и поинтересовался:
   -- Позвольте спросить, сударь, что вы всё время ищите на обочине дороги?
   О'Брант замялся в нерешительности.
   -- Или это секрет, который пока ещё нельзя раскрывать предо мной? -- с улыбкой добавил Тилтон.
   -- Прошу меня извинить, господин Тилтон! -- смутившись, ответил О'Брант. -- Я ещё не вполне успел свыкнуться с мыслью, что вы теперь полноправный участник нашей компании. Это, безусловно, секрет, но вы, конечно же, имеете полное право знать.
   О'Брант жестом пригласил подойти к нему, и Тилтон тоже подъехал ближе к верстовому столбу.
   -- Мы условились, что нам будут оставлять послания на тайном языке кладоискателей возле каждого десятого верстового камня.
   Тилтон смотрел во все глаза, но не заметил ничего похожего на буквы или хотя бы на какие-нибудь тайные знаки ни на самом камне, ни вокруг него.
   -- Сударь, но я ничего здесь не вижу!
   -- Приглядитесь сюда.
   О'Брант указал, куда нужно смотреть, и Тилтон наконец рассмотрел в траве какой-то странную фигуру, выложенную из мелких камешков. Наткнувшись случайно на такую груду гальки, Тилтон ни за что бы не подумал, что это какой-то тайный знак!
   -- И что же здесь зашифровано?
   -- В этот раз ничего особенного, -- улыбнулся О'Брант. -- Некая компания проезжала здесь четыре дня назад. А стало быть, нам нужно поторопиться, сударь, чтобы нагнать остальных.
   О'Брант носком сапога смёл фигуру из камешков и, вскочив в седло, выехал на дорогу. Тилтон взглянул ещё раз на горстку камней, теперь уже не содержащей никакого тайного смысла, и, подстегнув коня, последовал за своим спутником.
   Чем дальше на юг пробирались компаньоны, тем меньше им встречалось народу, а сам тракт становился всё более узким и скверным. Перестали попадаться верстовые столбы, и теперь О'Брант уже не мог сказать, насколько они отстают от Компании.
   В этот день навстречу путникам попалась целая кавалькада всадников, возглавлял которую господин во всём чёрном. Сначала Тилтон не поверил своим глазам, но когда они сблизились, все сомнения отпали. Это и в самом деле был барон Балтон! Но что он делает на Северном Тракте? Тилтон хотел опустить шляпу, чтобы его не узнали, но возможность уже была упущена из-за его собственной же нерасторопности. Барон тоже узнал его. Хмурое лицо барона внезапно оскалилось в улыбке.
   -- Ба! -- воскликнул он, придерживая коня. -- Да это же сам господин Тилтон!
   Голос его не предвещал ничего хорошего. Попутчики барона, которых было не меньше дюжины, тоже приостановились, предчувствуя очередную выходку. Среди них Тилтон с некоторым удивлением и сожалением узнал дворян из своей округи. Судя по повязкам, некоторые из них даже были ранены.
   Тилтон коротко кивнул и попытался вслед за О'Брантом проехать дальше, но барон преградил ему дорогу.
   -- Господа! -- заявил барон, обращаясь к своим попутчикам. -- Должен сообщить вам, что наконец-то восторжествовала справедливость, и господин Тилтон занял в обществе подобающее ему место.
   Тилтон сжал зубы и почувствовал, как кровь приливает к голове.
   -- Я сейчас очень тороплюсь, -- сказал он, -- но с огромным удовольствием задержусь только ради того, чтобы пощекотать вам селезёнку.
   -- Неужели дуэль? -- с нарочитым испугом воскликнул барон.
   -- Дуэль! -- кивнул Тилтон. -- Я вызываю вас, барон!
   -- Дуэль! Неужели дуэль? -- зашептались остальные всадники.
   Они невольно расступились, и О'Брант протиснулся к Тилтону.
   -- Неужели вы, сударь, думаете, -- голосом, полным сарказма, начал говорить барон, -- что я буду драться на дуэли с каким-то нищенствующим господином, по которому плачет долговая тюрьма!
   Тилтон дёрнулся было вынимать шпагу из ножен, но почувствовал, что тотчас ему под рёбра уткнулось что-то острое. Тилтон замер с рукой на эфесе шпаги. Он не сводил глаз с Балтона, но краем глаза заметил, что О'Брант находится точно в таком же положении. Среди всадников послышались недовольные голоса: не всем по душе пришлась подобная выходка.
   Барон чуть наклонился в сторону Тилтона и медленно произнёс, выделяя каждое слово:
   -- Я дерусь на дуэли только с равными мне господами. Остальных же я просто велю спустить с лестницы.
   Барон хотел сказать что-то ещё, но ропот среди всадников усиливался. Тилтон почувствовал нависшее в воздухе напряжение. Стоило барону сказать или сделать ещё одну только гадость, как его соратники сами накинулись бы на своего предводителя. Вероятно, барон и сам понял это. Он несколько мгновений колебался, а потом откинулся в седле назад.
   -- Благодарю за приятную беседу, господин Тилтон, -- торопливо сказал он. -- С превеликим удовольствием поболтал бы с вами ещё, но нам нужно спешить.
   -- Вы трус и негодяй, господин Балтон, -- процедил Тилтон.
   Барон нахмурился, но внезапно расхохотался и, пришпорив своего скакуна, резво тронулся с места. Остальные поскакали за своим главарём, и вскоре Тилтон и О'Брант остались на дороге одни. Тилтон чувствовал себя полностью опустошённым из-за нанесённых ему оскорблений.
   -- Едемте, сударь, -- сказал О'Брант.
   Он деликатно не стал задавать никаких вопросов и первым тронул поводья. Тилтон молча последовал за своим товарищем. Если в первую ночь путники устроились в достаточно сносном постоялом дворе под названием "У тракта", то во вторую ночь им пришлось довольствоваться безымянным заведением, которое и постоялым двором-то трудно было считать. Вместо тюфяков там была обычная солома, а от местной еды путники вообще отказались и скромно поужинали своими припасами. Несмотря на дорожные условия, Тилтон тщательно брился каждое утро. Все дорожные издержки, как условились ещё в трактире "Старый приятель", оплачивал О'Брант из своего кошелька.
   Королевский Тракт вился всё дальше и дальше на юг. Эта была самая прямая дорога в портовый город Трелтон, но вела она через Зачарованный Лес. Лес можно было обойти с восточной стороны, дав большой крюк, но тогда дорога затянулась бы на целый месяц.
   На третий день пути далеко впереди показались горы. Вернее, сначала Тилтон подумал, что путь им преграждает горный хребет, раскинувшийся из стороны в сторону насколько хватало глаз. Только потом он догадался, что это и есть тот самый Зачарованный Лес.
   К вечеру Северный Королевский Тракт, уже выродившийся в обычную сельскую дорогу, привёл путников к постоялому двору, сложенному из огромных брёвен и окружённому высоким крепким частоколом. В сумерках Тилтон разглядел витиеватую вывеску над гостеприимно открытыми воротами, гласившую "Последний приют По Эту Сторону". Именно здесь их должны были дожидаться Странг Клинт и Компания.
   Путники въехали во двор и спешились. Они отдали коней на попечение подошедшему щуплому конюшему и, немного размяв ноги после столь длительной поездки верхом, вошли внутрь постоялого двора. Как и всегда в заведениях подобного рода, здесь царил полумрак и стоял устойчивый запах жаркого и табачного дыма. Общая зала была почти пуста, только несколько посетителей сомнительного вида скучающе бросали игральные кости за одним из столов. Но никакой компании, состоявшей почти из дюжины человек, не было.
   -- А где же Странг Клинт и все остальные? -- тихо поинтересовался Тилтон.
   О'Брант лишь пожал плечами и зашагал к стойке. Он заметно помрачнел и выглядел озадаченным не меньше Тилтона. За стойкой дремала весьма тучная женщина среднего возраста с настолько суровым выражением на лице, что её легко можно было бы принять за мужчину. Но засаленное платье и куча безобразных ожерелий доказывали, что перед компаньонами всё-таки женщина. То, что именно она является хозяйкой заведения, не вызывало ни малейшего сомнения. Путники подошли поближе, и О'Брант кашлянул, чтобы привлечь её внимание. Хозяйка чуть приоткрыла глаза.
   -- Любезнейшая, -- сказал О'Брант, -- мы хотели бы устроиться на постой.
   Хозяйка несколько мгновений молча взирала на новых посетителей, затем вдруг резко крикнула, обнаружив громкий и пронзительный голос. Она обращалась куда-то в сторону, но при этом даже не повернула головы. Хотя, возможно, при такой тучности, она просто не могла вертеть шеей, утопающей в бесчисленных подбородках.
   -- Жосиф! -- позвала хозяйка постоялого двора, а затем обратилась к новым посетителям неожиданно ласковым голосом. -- Добро пожаловать, мои господа!
   -- Что-то маловато сегодня постояльцев, -- стараясь быть небрежным, заметил О'Брант.
   -- А что вы хотите, мои господа? -- проговорила хозяйка. -- Караван ушёл только позавчера.
   Тилтона кольнуло недоброе предчувствие.
   -- Караван? -- переспросил О'Брант. -- Какой караван?
   -- Ясно, какой караван -- караван на ту сторону.
   -- И все постояльцы ушли с этим караваном?
   -- Разумеется, мои господа. Отсюда только одна дорога -- на юг через Зачарованный Лес.
   Неужели Компания, не дождавшись, решила отправиться дальше без них?! А как же обязательное условие поиска клада втринадцатером? Тилтон во все глаза смотрел на О'Бранта, но тот опустил глаза и растерянно замолчал. Похоже, для него произошедшее тоже оказалось полнейшей неожиданностью.
   -- Жосиф! -- вновь заорала хозяйка постоялого двора своим пронзительным голосом, -- Где тебя носит, раздери тебя Лабар!
   -- Скажи, любезнейшая, -- спросил Тилтон, -- когда ожидается следующий караван?
   Хозяйка постоялого двора окинула взглядом залу, будто именно там скрывался ответ. Тилтон, не удержавшись, обернулся, но не увидел никого кроме тех же прежних посетителей.
   -- Обыкновенно, мои господа, как только наберётся достаточно народу.
   -- И когда же наберётся достаточно народу?
   -- По-разному бывает, мои господа, -- пожала плечами хозяйка. -- Когда за седмицу набирается, слава Георгенту-Страннику, а когда только за две седмицы. Этого ведь никогда заранее не угадаешь.
   Позади стойки в дверях показался недавний щуплый мужичонка, принявший у путников коней. Ростом он был немногим выше О'Бранта, но зато гораздо тоще.
   -- Что случилось, Марго? -- недовольно поинтересовался он.
   -- Ничего не случилось! -- продолжала хозяйка постоялого двора, не оборачиваясь. -- А что может случиться? Нужно приготовить комнату для двух уважаемых господ.
   -- Сейчас приготовлю. Стоило из-за такого пустяка поднимать столько шуму!
   Жосиф гордо прошествовал мимо стойки и, поднявшись по лестнице, скрылся на втором этаже. Хозяйка Марго не удостоила даже взглядом мужа, проходившего рядом, и вновь ласково обратилась к путникам:
   -- Мои господа, прикажете подать вам ужин сию же минуту здесь? Или же прикажете подать ужин попозже вам в комнату?
   Тилтон взглянул на О'Бранта, но тот, полностью уйдя в себя, похоже даже не расслышал вопроса и лишь кивнул. Решив, что тут двух мнений быть не может, поскольку после долгой поездки у обоих разыгрался зверский аппетит, Тилтон ответил:
   -- Лучше всего подать сюда, любезнейшая.
   -- Сию минуту, мои господа! Пока устраивайтесь, где вам угодно, места сегодня вдоволь.
   Хозяйка Марго постоялого двора поднялась с места, оказавшись не только дородной, но ещё и на целую голову выше Тилтона, и скрылась через заднюю дверь. Несмотря на свою тучность, женщина двигалась удивительно мягко и плавно, будто плыла.
   -- Что-то случилось, -- тихо сказал О'Брант.
   Тилтон вопросительно посмотрел на товарища.
   -- Компания не могла просто взять и уехать с условленного места встречи, -- объяснил тот. -- И где-то здесь Компания обязательно должна была оставить для нас тайное послание.
   Тилтон задумчиво огляделся. Здесь, в общей зале подобное послание, пусть даже на тайнописи, оказалось бы слишком заметно и привлекло бы излишнее внимание. Скорее всего, послание нужно искать где-то снаружи, даже не во дворе, а за частоколом.
   -- Сейчас уже стемнело, сударь, -- сказал Тилтон. -- Предлагаю заняться поисками завтра.
   О'Брант с несчастным видом кивнул. Наверное, его посетили те же самые мысли. Тилтон осмотрелся и предложил товарищу устроиться за свободный стол в углу, противоположному тому, где сидела группа посетителей. О'Брант не возражал, и путники направились в угол. Однако, проходя мимо самого большого из столов в зале, О'Брант внезапно остановился возле него как вкопанный.
   -- Что такое, сударь? -- удивлённо спросил Тилтон.
   -- Сядем лучше здесь, -- сказал О'Брант и, не дожидаясь согласия, сел.
   Тилтону не оставалось ничего иного, как сесть за тот же стол напротив своего товарища. Тилтон ждал от О'Бранта продолжения разговора, то тот, опустив голову, молчал.
   -- Как вы полагаете, сударь, что же могло произойти? -- не выдержав, первым заговорил Тилтон.
   О'Брант что-то хотел сказать, но не успел. Своей плавной походкой подплыла хозяйка постоялого двора с подносом, наполненной снедью. Еда была самая простая, но зато её было предостаточно. Было бы слишком самонадеянно ожидать каких-нибудь изысканных блюд в таком захолустном краю. Хозяйка Марго поставила на стол две глиняные тарелки, каждую с холодной жареной уткой, посыпанной петрушкой и зелёным луком, корзинку с большими ломтями хлеба и куском сыра и бутылку вина с двумя кривоватыми кружками. Пожелав приятного аппетита, хозяйка удалилась с лёгким кивком головы, вероятно, заменяющим ей поклон, и заняла своё место за стойкой.
   О'Брант вытащил свой нож и принялся разделять свою утку на части. Обычно дичь просто разламывали руками, однако за время путешествия Тилтон успел привыкнуть к подобной странности своего товарища и относился к ней снисходительно. Сам он занялся откупориванием бутылки.
   -- Я нашёл послание! -- шёпотом сообщил О'Брант как бы между прочим.
   Тилтон чуть не выронил из рук бутылку.
   -- Где?!
   О'Брант еле заметным жестом призвал к спокойствию, и вовремя -- Тилтон уже готов был вскочить со своего места и кинуться к товарищу. О'Брант с видимым спокойствием продолжал резать утку, лишь по чуть дрожащим пальцам можно было определить, что он очень взволнован. Тилтон же от охватившего возбуждения никак не мог разобраться с пробкой.
   -- Не стоит привлекать к себе излишнего внимания, -- сказал О'Брант и кинул короткий взгляд куда-то за спину Тилтона.
   Тилтон не мог видеть, что творится сзади него. Он хотел сказать О'Бранту, что тот излишне подозрителен, но, оглянувшись, переменил своё мнение. Оказалось, что некогда скучающие посетители бросили свою игру и теперь о чём-то оживлённо разговаривали. И мимолётный взгляд одного из господ очень не понравился Тилтону.
   -- Мне кажется, -- сказал О'Брант, -- что эти господа проявляют к нам определённый интерес.
   -- Что ж, будем начеку, -- ответил Тилтон.
   -- Сообщение здесь, на скамье, -- кивнул О'Брант на скамью, на которой сидел.
   На скамье? Удивлению Тилтона не было предела. Как они вообще должны были догадаться, что послание нужно искать именно на этой скамье? И как послание осталось незамеченным другими?
   -- На скамье? -- переспросил Тилтон.
   -- Выцарапано ножом.
   -- И что там написано?
   О'Брант, не переставая разделывать утку, украдкой бросил взгляд на скамью.
   -- Написано, что компания в спешке уехала, и что нам нужно догонять остальных.
   Тилтон несколько мгновений обдумывал услышанное.
   -- И это всё? -- разочарованно поинтересовался он.
   -- Да.
   -- Но почему послание нацарапано именно на этой скамье?
   -- Я сам задаюсь этим вопросом, сударь! -- пожал плечами О'Брант.
   Он закончил резать своё жаркое, а Тилтон наконец-то сумел откупорить бутылку и налил вино в кружки. Проголодавшиеся путники с жадностью накинулись на еду и питьё. Тилтон по привычке просто разделил свою утку руками. Вино отдавало кислятиной, и отсутствовали салфетки, но никто не стал привередничать, поскольку жаркое оказалось превосходным, а хлеб свежеиспечённым.
   Утолив первый голод, Тилтон заговорил вновь.
   -- Неужели в этом сообщении нет ни единого слова о том, почему Компании пришлось срочно уехать?
   -- Сударь, это же тайнопись! -- укоризненно сказал О'Брант.
   -- Разве на тайнописи нельзя написать ничего подобного?
   -- Можно, но нет нужно. Сообщения на тайнописи должны содержать только самые необходимые сведения, понятные лишь тому, кому оно адресовано. Знание того, почему Компании пришлось в спешке уехать, всего лишь удовлетворило бы наше любопытство, но никак не помогло бы делу. Об этом мы, конечно же, узнаем, но -- в своё время.
   О'Брант отпил из своей кружки и, поморщившись от кислого вина, продолжил. Обнаружив послание, он воспрянул духом и теперь говорил очень вдохновенно.
   -- Поэтому здесь нацарапано всего лишь два тайных знака. Первый из них гласит, что Компания уехала в большой спешке, второй гласит, что отставшие должны догонять остальных как можно скорее. Значит, о нас не забыли!
   -- Но как же мы сможем догнать Компанию, сударь? Следующий караван придётся ждать целую седмицу, если не две!
   -- Мы не можем терять столько времени! -- решительно помотал головой О'Брант. -- Предлагаю не дожидаться, пока соберётся новый караван, а нанять проводника и отправиться в путь самим.
   Это была настолько очевидная возможность, что Тилтону даже стало досадно, что не ему первому пришла в голову подобная мысль. Однако насколько оправдана подобная авантюра? Хотя, заметил про себя Тилтон, он уже ввязался в одну большую авантюру, когда отправился на поиски сокровищ.
   Сначала Тилтон хотел спросить об опасностях, подстерегающих в Зачарованном Лесу, но не решился, чтобы ненароком не сойти за труса, поскольку ещё не настолько хорошо знал своего нового компаньона. Кроме проводника неплохо было бы нанять ещё нескольких попутчиков для количества...
   -- Вы полагаете, сударь, такое возможно? -- осторожно осведомился Тилтон.
   -- Сейчас всё разузнаем.
   О'Брант за отсутствием салфеток вытер руки собственным платком и вскинул голову, чтобы позвать хозяйку постоялого двора. Но та, заметив движение посетителей, опередила их и тотчас же сама устремилась к ним. О двух жареных утках напоминали лишь две горстки обглоданных косточек на тарелках, и наверняка хозяйка уже ждала, что её вот-вот позовут.
   Она подплыла к путникам и ласково спросила:
   -- Желаете что-нибудь ещё, мои господа?
   -- Милейшая, возможно ли отправиться на ту сторону без каравана?
   Он говорил нарочито тихо, чтобы его не могли расслышать на другом конце залы. Хозяйка Марго, очевидно, поняла это и нагнулась немного вперёд, нависнув над самым столом.
   -- Мои господа! -- понизив голос, сказала она. -- Зачарованный Лес полон опасностей, и обычно все ждут, когда наберётся достаточно народу для каравана.
   -- К сожалению, милейшая, мы очень торопимся, -- сказал О'Брант. -- Мы хотели бы нанять проводника, чтобы как можно скорее перебраться через Зачарованный Лес.
   -- Неужели вы хотите отправиться на ту сторону только вдвоём?
   -- Да, -- твёрдо ответил О'Брант.
   Хозяйка Марго закатила глаза, вероятно, выражая этим своё искреннее изумление.
   -- Неужели никто до нас не пытался пересечь этот лес без каравана?
   -- Почему же не пытался? Иногда находятся смельчаки вроде вас, мои господа.
   -- А что за опасности подстерегают путников в Зачарованном Лесу? -- равнодушным голосом спросил Тилтон, по примеру своего товарища вытирая руки собственным платком.
   -- Известно какие! -- Хозяйка Марго округлила глаза, изображая ужас. -- Дикие звери, чудища всякие да разбойники. Раньше сказывали, правда, ещё про волшебный родник с мёртвой водой, из которого попьёшь и сразу свалишься замертво. Но проводники говорят, что он уже давно пересох.
   Тилтон почти с облегчением выслушал список опасностей и, достав нож, принялся резать сыр. Честно говоря, наслушавшись всяких историй про Зачарованный Лес, он искренне тревожился, что впереди их ожидают невесть какие ужасы.
   -- Ну-у! -- воскликнул О'Брант. -- Я полагаю, дикими зверями да разбойниками нас не напугаешь. Верно я говорю, господин Тилтон?
   -- Совершенно точно, сударь!
   -- Вам легко говорить, мои господа, а я всю эту нечисть страсть как боюсь!
   В этот момент резко распахнулась входная дверь, и хозяйка от неожиданности вздрогнула. В общую залу постоялого двора решительным шагом шумно ввалился новый посетитель, привлекая к себе всеобщее внимание.
   -- Хозяйка Марго! -- с порога закричал он. -- Будь любезна подать мне самый скорый ужин, какой только возможно в этой проклятой дыре!
   -- Опять этот смутьян пожаловал! -- еле слышно пробормотала хозяйка.
   Шумный господин прошёл внутрь залы и уверенно уселся за стол, ближе всего находившийся к стойке. Он бросил на стол шляпу и принялся стаскивать перчатки. По его замызганным сапогам и плащу было ясно, что он путешествует уже несколько дней подряд.
   -- Прошу покорнейше извинить меня, мои господа! -- взволнованно сказала хозяйка постоялого двора. -- Если я сию же минуту не дам этому господину то, что он требует, боюсь, не избежать какого-нибудь большого скандала! Умоляю вас, мои господа, подождите самую только малость!
   И хозяйка Марго в чрезвычайном беспокойстве засеменила к стойке, выказывая невиданную до этого проворность.
   -- Сию минуту, господин Минтелл! -- крикнула она на ходу и скрылась в задней двери.
   Рассматривая нового посетителя, компаньоны принялись за сыр, который тоже оказался весьма недурён. Минтелл был средних лет и носил длинные усы, по которым имел привычку беспрестанно проводить тыльной стороной указательного пальца. Не успел Тилтон обмолвиться и словом со своим компаньоном о новом странном посетителе, как хозяйка Марго уже появилась обратно с подносом в руках. Несмотря на быстроту, Минтелл получил в точности такой же ужин, как и компаньоны: утку, хлеб, сыр и бутылку вина. Видимо, здесь это было обычное меню. Минтелл, явно часто здесь бывавший, своим восклицанием подтвердил подозрение Тилтона.
   -- Опять эта утка! А, впрочем, сойдёт!
   Отвесив Минтеллу лёгкий поклон в своём неподражаемом стиле, хозяйка поспешила вернуться к прежним посетителям.
   -- Ещё раз прошу меня извинить, мои господа! -- проворковала она.
   О'Брант положил на стол сначала одну медную монету, а потом -- другую. Первая монета предназначалась для уплаты ужина, а вторая -- для оказания услуги.
   -- Милейшая, мы хотели нанять хорошего проводника, -- тихо сказал О'Брант.
   Хозяйка постоялого двора с понимающим видом слегка наклонила голову и одним ловким движением смахнула со стола обе монеты. Тилтон даже не успел заметить, куда она спрятала деньги. Казалось, они просто исчезли в складках пространного платья женщины.
   -- Должна предупредить вас, мои господа, что проводник вам обойдётся в кругленькую сумму, -- тоже тихо сказала хозяйка Марго. -- С вас двоих потребуется такая же сумма, как и с целого большого каравана.
   -- Мы готовы на дополнительные расходы, -- сказал О'Брант.
   Хозяйка Марго снова слегка наклонила голову в знак того, что всё поняла.
   -- Тогда можете на меня положиться, мои господа! -- с самым доверительным видом заявила она. -- Выбор, конечно, не ахти какой богатый, потому что караван ушёл только позавчера. Однако кое-кто у меня на примете всё же имеется.
   С этими словами забрав со стола тарелки с утиными косточками, хозяйка Марго уплыла и скрылась в задней двери.
   О'Брант хотел плеснуть ещё вина, однако вдруг поставил бутылку на место.
   -- Сударь! -- сказал он. -- Кажется, сейчас у нас будут гости.
   Тилтон сразу понял, о чём говорит О'Брант, но оборачиаваться пока не стал и лишь насторожился. Сзади и в самом деле послышались чьи-то приближающиеся шаги.
   -- Сколько их? -- тихо спросил Тилтон.
   -- Пока к нам приближается только один.
   Когда незнакомец подошёл совсем близко, Тилтон встал и, положив руку на эфес шпаги, повернулся и вышел из-за скамьи, чтобы встретить опасность лицом к лицу. Одновременно с ним поднялся с места и О'Брант. Незнакомец не заметил, или же сделал вид, что не заметил их движений, и учтиво поклонился в знак приветствия. Тилтон отвесил лёгкий ответный поклон, не убирая, впрочем, руку с эфеса.
   Подошедший, господин лет сорока с хитрым лицом, был одет в длинную хламиду серого цвета, доходившую ему почти до пят. Голова его была покрыта капюшоном. Будь у него шпага, она было бы заметна даже под таким длинным плащом. Хотя ещё неизвестно, подумал Тилтон, какое оружие он может прятать у себя за пазухой. Незнакомец откинул капюшон, показав надетую на голову видавшую виды шапочку чародея.
   -- Прошу прощения за беспокойство, господа, -- почтительно начал незнакомец, -- но я бы ни за что не осмелился подойти к вам, если бы на то не было веской причины.
   Незнакомец говорил очень тихо, почти шёпотом, будто собирался поведать о некой тайне.
   -- Весьма веской, сударь, -- холодно поправил Тилтон, поскольку незнакомец ему сразу не понравился.
   -- О! Не извольте сомневаться, господа! Я постоянный посетитель этого заведения, и с хозяйкой Марго у меня завязались самые приятельские отношения. У нас с ней даже условлен некий тайный язык жестов...
   -- Вы слишком длинно изъясняетесь, сударь, -- заметил О'Брант.
   Похоже, незнакомец ему тоже не очень-то глянулся.
   -- Я уже подхожу к самой сути, господа! Именно на этом тайном языке жестов минуту назад хозяйка Марго показала мне, что вам требуется проводник.
   -- Какое отношение это имеет к вам, сударь?
   -- Самое прямое, господа! Позвольте представиться -- Мастер Чародейства Мичаил Понтос, -- незнакомец вновь учтиво поклонился. -- Могу без ложной скромности утверждать, что я являюсь одним из лучших проводников в этих краях. Я знаю дорогу через Зачарованный Лес как свои пять пальцев.
   Компаньоны представились в свою очередь, и стороны вновь обменялись поклонами.
   -- Мы и в самом деле нуждаемся в проводнике, господин Понтос, -- сказал О'Брант. -- И хозяйка Марго действительно обещала нам в этом посодействовать.
   Понтос снова склонился в поклоне, выражая свою признательность за подтверждение его слов. Воспользовавшись тем, что чародей не мог их видеть в течение нескольких мгновений, О'Брант бросил короткий взгляд на Тилтона. Похоже, его терзали некоторые сомнения.
   -- Присаживайтесь, господин Понтос, прошу вас, -- решившись, О'Брант сделал приглашающий жест рукой.
   -- Благодарю вас, господа! Я и мои друзья к вашим услугам.
   Понтос сел на место Тилтона, поэтому тому пришлось обойти стол и занять место рядом со своим компаньоном. Бросив взгляд на скамью, Тилтон разглядел два каких-то нацарапанных знака и понял, что более удобного места для тайнописи не сыскать во всём постоялом дворе. На старой скамье, от времени лоснящейся и покрытой щербинами, тайные знаки показались бы для несведущего глаза всего лишь чьим-то нетерпеливым баловством в ожидании заказанного ужина. Но почему О'Брант и Тилтон должны были обратить внимание именно на эту скамью? Неужели Компания положилась на волю случая?
   -- Сколько будут стоить ваши услуги, господин Понтос? -- первым делом спросил О'Брант.
   Но чародей не успел ответить, поскольку к столу подплыла хозяйка Марго.
   -- Я рада, мои господа, что вы уже успели сговориться! -- проворковала она, ставя на стол третью кружку. -- Надеюсь, господин Понтос, вы не обдерёте моих добрых постояльцев как липку и назначите за свои услуги приемлемую цену?
   -- О, не изволь беспокоиться, уважаемая хозяйка Марго!
   -- В таком случае, мои господа, не буду более мешать вашему разговору.
   И хозяйка постоялого двора с видом выполненного долга удалилась. О'Брант налил вина чародею и чуть помедлил, держа бутылку на весу. Но всё же он не стал подливать себе и Тилтону, а поставил бутылку на стол. Слишком уж кислым было местное вино. Понтос, не дожидаясь приглашения, одним глотком осушил свою кружку и даже не поморщился. Если у Тилтона до этого и были какие-нибудь сомнения, что чародей преувеличивает своё завсегдатайство, то теперь они отпали сами собой.
   -- Сколько же будут стоить ваши услуги, господин Понтос? -- повторил О'Брант.
   -- Два серебренника. Поверьте мне, господа, это хорошая цена! Два серебренника -- и я со своими друзьями берусь провести вас на ту сторону.
   -- А когда мы сможем отправиться в путь, господин Понтос?
   -- В любое время, когда вам будет угодно, господа!
   -- Завтра с самого утра.
   Понтос схватился было за свою кружку, но, вспомнив, что она уже пуста, поспешно отдёрнул руку.
   -- Значит, мы договорились, господа?
   -- Да, господин Понтос.
   -- Отлично, господа! -- засиял чародей. -- Можете не сомневаться, со мной вы будете как за пазухой у самого Георгента-Странника! Могу ли я получить половину суммы вперёд, господа?
   -- Всё завтра, господин Понтос, -- отрезал О'Брант.
   Лицо чародея перекосилось, однако он быстро овладел собой и, улыбнувшись, поднялся.
   -- В таком случае, до завтрашнего утра, господа! -- поклонился он. -- Я и мои друзья к вашим услугам.
   О'Брант и Тилтон встали и поклонились в ответ. Когда чародей удалился к своим друзьям, Тилтон тихо заметил:
   -- Что-то не нравится мне этот тип, сударь.
   -- Мне тоже, -- ответил О'Брант. -- Но, боюсь, мы сегодня уже слишком утомились, чтобы искать других проводников. Тем более, сударь, выбор у нас небогатый. В конце концов, от проводников требуется всего лишь провести нас через Зачарованный Лес.
   Возразить было нечего.
   -- К тому же их трое, -- пожал плечами Тилтон. -- Полагаю, впятером всё же будет легче перебраться через Зачарованный Лес.
   Кладоискатели и в самом деле слишком устали. А завтра с утра им вновь нужно было собираться в дорогу. Помедлив с мгновенье, Тилтон плеснул немного вина себе и своему товарищу. Кроме кислого вина пить было нечего.
   К путникам вновь подплыла хозяйка Марго и ласково поинтересовалась:
   -- Желаете что-нибудь ещё, мои господа?
   -- Да, хозяйка Марго. Нам к завтрашнему утру для дальнейшего путешествия понадобятся съестные припасы.
   -- Слушаю вас, мои господа.
   -- Два каравая хлеба, головку сыра и полдюжины жареных уток.
   -- Может быть, желаете взять с собой ещё вина? -- спросила хозяйка постоялого двора.
   -- Нет! -- в один голос воскликнули Тилтон и О'Брант.
   Хозяйка Марго удивлённо вздёрнула брови, но сдержалась.
   -- К утру всё будет готово, мои господа, -- только сказала она.
   -- Благодарю, хозяйка Марго, -- ответил О'Брант.
   -- Хочу также уведомить, что ваша комната уже готова, мои господа. Как только вам будет угодно, можете пройти на второй этаж, где вас встретит мой муж Жосиф и покажет вашу комнату.
   С этими словами хозяйка Марго отвесила лёгкий поклон и удалилась к себе за стойку.
   Тилтон и О'Брант молча посидели некоторое время в задумчивости, давясь кислым вином. Тилтону в голову никакие мысли уже не лезли, потому что хотелось быстрее добраться до кровати и лечь спать. Да и О'Брант тоже выглядел не лучшим образом.
   -- Хозяйка Марго! -- вновь требовательно закричал на всю залу Минтелл.
   -- Слушаю вас, господин Минтелл!
   И хозяйка Марго подбежала к крикливому посетителю. К счастью, дальнейший их разговор повёлся уже не так громко, потому что слушать его не было никакого желания. Сделав очередной глоток, Тилтон привычно уже поморщился и вдруг его осенило.
   -- Это же самый большой стол в зале! -- сказал он и поставил кружку на стол.
   О'Брант с некоторым недоумением оглядел стол, за которым они сидели.
   -- Безусловно, сударь. Однако я не понимаю, к чему вы клоните.
   -- Компания из дюжины человек могла сидеть в этом зале только за этим столом!
   О'Брант восторженно взглянул на Тилтона.
   -- Браво, сударь! Теперь видно, что факт настолько очевидный, что остаётся только удивляться, как мы раньше его не замечали!
   -- Мы просто слишком устали, -- улыбнулся Тилтон.
   -- Наверное, вы правы.
   Тилтон поднялся с места.
   -- Идёмте, сударь, -- сказал он. -- Нам нужно как следует отдохнуть перед завтрашней дорогой.
   О'Брант кивнул и тоже поднялся. Тилтон зашагал к лестнице, ведущей на второй этаж. Следом за ним двинулся его компаньон. Проходя мимо стола с Минтеллом, им пришлось невольно сбавить шаг, чтобы обойти хозяйку постоялого двора, стоявшую к ним спиной.
   -- ... я смотрю, Марго, ты всё также самым бессовестным образом заманиваешь невинных путешественников в лапы лесных разбойников?
   Произнесено это было негромко, но Тилтон в этот момент как раз проходил мимо и непроизвольно услышал конец фразы, сказанной Минтеллом. Тилтон от неожиданности остановился. Всякая сонливость с него мигом слетела. Он обернулся на О'Бранта. Судя по его лицу, он тоже услышал слова Минтелла.
   Только сейчас хозяйка Марго и Минтелл заметили, что рядом посторонние, и развернулись в их сторону. Хозяйка явно была застигнута врасплох, и лицо её выражало крайнее смятение. Минтелл же, напротив, нисколько не смутился тем, что его слова были услышаны чужими ушами. Увидев, что и хозяйка, и посетители совершенно растерялись, Минтелл привычным движением провёл пальцем по своим усам и разразился громким смехом. Следом засмеялась и хозяйка, но, как показалось Тилтону, весьма наигранно.
   -- Всегда вы, господин Минтелл, так пошутите, что становится неудобно, -- сквозь смех заметила она. -- Мои господа, прошу вас, не обращайте внимания на господина Минтелла.
   Тилтон прошёл дальше и начал подниматься по лестнице, где его нагнал О'Брант. Они лишь переглянулись, но ничего говорить пока не стали. На втором этаже их в самом деле встретил муж хозяйки и препроводил в приготовленную для них комнату. Комната представляла собой небольшую каморку с низком потолком и небольшим окошком. Всё её нехитрое убранство состояло из небольшого столика под окном, стула и двух кроватей.
   Жосиф зажёг от своей свечки масляную лампаду, стоявшую на столе, и с поклоном удалился. Как только путники остались одни, Тилтон повернулся к компаньону и тотчас же спросил:
   -- Что теперь будем делать, сударь?
   Но О'Брант не стал спешить с ответом. Он зачем-то подошёл к двери и, осторожно приоткрыв её, выглянул наружу. Только когда он тщательно запер дверь, Тилтон запоздало сообразил, что О'Брант проверял, что их разговор никто не собирается подслушивать.
   -- Не знаю даже, что и сказать, сударь, -- сказал О'Брант.
   -- Похоже, наш проводник Понтос оказался обычным разбойником.
   О'Брант, ничего не сказав, уселся на одну из кроватей и задумчиво уставился на чадящую лампаду.
   -- Возможно, нам стоит обратиться за помощью к этому Минтеллу, -- предложил Тилтон. -- Отсюда только одна дорога, и наверняка этот господин тоже направляется на ту сторону Зачарованного Леса.
   О'Брант с сомнением покачал головой.
   -- Если мы не доверяем одному проводнику, то с какой стати можем доверять другому? -- сказал он. -- Возможно, что Понтос на самом деле честный проводник, а его пытается оклеветать Минтелл, сам будучи разбойником.
   Тут призадумался Тилтон.
   -- А может статься, -- сказал он, -- что Минтелл и Понтос оба лжепроводники. И один очерняет другого единственно ради того, чтобы присвоить себе долю соперника.
   -- Вполне возможно, -- кивнул О'Брант.
   -- Что же нам делать, сударь?
   -- Бежать из этого разбойничьего притона тайно и немедля.
   Тилтон удивлённо воззрился на своего товарища.
   -- Бежать?! Но тогда мы точно не сможем нагнать Клинта и Компанию!
   -- Я не предлагаю отправиться обратно, -- мотнув головой, О'Брант поднялся с места. -- Мы тронемся вперёд и сами пройдём через Зачарованный Лес.
   Тилтон несколько мгновений смотрел на О'Бранта со всё возрастающим изумлением, а затем шагнул к нему и крепко пожал ему руку.
   -- Я поражён вашей смелостью, сударь! -- воскликнул он. -- То, что вы предлагаете, -- полнейшая авантюра, но можете на меня полностью рассчитывать!
   -- Предположу, что не такая это и авантюра, ведь караваны регулярно пересекают Зачарованный Лес туда и обратно. Теперь я вообще начинаю подозревать, что единственная настоящая опасность, подстерегающая странников на пути через лес, -- это обыкновенная шайка разбойников.
   -- Ваши доводы не лишены оснований, -- заметил Тилтон.
   -- Только боюсь, сударь, что нам придётся продолжить дорогу без припасов, -- добавил О'Брант.
   Тилтон сделал решительный жест рукой, как бы отметая эдакую причину из-за её малой значимости.
   -- Думаю, в лесу найдутся способы найти себе пропитание, -- сказал он. -- Скажите лучше, когда мы тронемся в путь, сударь?
   -- Сразу после полуночи. Предлагаю сейчас проверить оружие, а потом немного отдохнуть. Заодно усыпим всеобщую бдительность.
   О'Брант, подавая пример, первым взялся за дело. Спутники проверили шпаги, а самое главное -- пистолеты. Заряды были в порядке, а замки заведены.
   О'Брант улёгся на одну из кроватей прямо в сапогах. Тилтон же предварительно стянул сапоги и с наслаждением растянулся на другой кровати. Надо будет сказать О'Бранту, что теперь он в полной мере понимает, что поиск кладов, оказывается, очень непростое дело, -- решил Тилтон и прикрыл глаза...
  
  -- Глава 5. Зачарованный Лес (2635)
  
   (Всегда самая свежая версия здесь: http://samlib.ru/j/jarow_e/treasurehunter.shtml)
  
   И тотчас же почувствовал, что его кто-то начал тормошить.
   -- Проснитесь же, сударь! -- твердил чей-то голос. -- Проснитесь же!
   Тилтон не сразу узнал шёпот своего компаньона. Он открыл глаза, но в комнате было темно словно в закупоренной бочке. Когда только О'Брант успел погасить лампаду?
   -- Что случилось? -- спросил Тилтон.
   -- Поднимайтесь, сударь. Нам пора уходить.
   Похоже, условленный час уже прошёл, хотя Тилтону показалось, что разбудил его сразу, как только он прилёг. Тилтон встал, на ощупь нашёл свои сапоги и принялся обуваться. Сначала он хотел зажечь лампаду, чтобы не собираться в темноте, но потом догадался, что свет может привлечь ненужное внимание.
   Когда глаза привыкли к темноте, Тилтон разглядел, что через окно в комнату сочится слабый свет ясного ночного неба, а возле окна уже стоит О'Брант.
   -- Сударь, я готов! -- сказал Тилтон.
   О'Брант открыл окно, и в лицо сразу ударил прохладный ночной ветерок, разгоняя остатки сна. Тилтон с наслаждением вдохнул свежий воздух, особенно сладкий после душной комнаты, наполненной дымом сгоревшего масла.
   О'Брант сначала выглянул из окна, а потом первым выбрался наружу. За ним последовал Тилтон. Схватившись за подоконник, он свесился на руках и спрыгнул вниз. Высота, несмотря на то что комната располагалась на втором этаже, оказалась небольшой. Всё вокруг было погружено в темноту, светилось лишь одно окно в углу постоялого двора.
   Пока Тилтон соображал, в какую сторону им идти дальше, О'Брант уже потащил его к конюшне. К счастью, пока никто не заметил беглецов.
   -- Сударь, -- тихо заметил Тилтон, -- как бы не услышали в ночной тишине цокот копыт, когда мы будут выводить со двора коней.
   Вероятно, О'Брант думал о том же, потому что сразу ответил:
   -- Копыта лошадей мы обмотаем соломой.
   Внутри конюшни было темно, но Тилтон по тихому ржанью быстро определил, где стоит его конь. О'Брант также скоро нашёл свою лошадку. Путники оседлали своих скакунов и старательно примотали к копытам пучки соломы. Когда все приготовления были кончены, путники осторожно вывели скакунов из конюшни.
   Ворота, как, впрочем, и ожидалось, были заперты. О'Брант без всякого труда отодвинул запор чуть в сторону и приоткрыл одну из створок. Этого вполне хватило, чтобы протиснуться наружу.
   -- Да оберегает нас всю дорогу Георгент-Странник, -- произнёс О'Брант.
   Тилтон эхом повторил за ним. Отойдя от постоялого двора шагов на сто, беглецы сели верхом и двинулись в сторону Зачарованного Леса. Ненадёжные соломенные пучки на копытах лошадей к тому моменту уже совершенно разлетелись, но дело своё они сделали, и надобность в них отпала.
   Тилтону многажды приходилось слышать о больших деревьях этого леса, но он и представить себе не мог, насколько они оказались огромными. Но это было только начало. Чем дальше путники углублялись в лес, тем выше и толще становились дубы. Наконец, кроны деревьев полностью закрыли небо, и в лесу воцарился непроглядный мрак. Вскоре темнота сгустилась настолько, что Тилтон только удивлялся, как находит дорогу едущий впереди О'Брант. Сам же Тилтон ехал за ним, ориентируясь на звук. Но лошадь О'Бранта сначала замедлила шаги, а потом и вовсе остановилась.
   -- Впереди дерево, сударь, -- сказал О'Брант. -- Похоже, мы сбились с дороги.
   И не мудрено! Тилтон не мог разглядеть даже своей вытянутой руки.
   -- Нам придётся зажечь факел, -- сказал О'Брант.
   -- Сударь, тогда нас точно заметят разбойники! Возможно, нам стоит подождать, пока немного рассветёт, чтобы можно было дальше продолжить путь.
   -- До рассвета ждать опасно. Свет факела и в самом деле слишком заметен даже издалека, однако я рассчитываю на то, что разбойники сейчас спокойно спят в ожидании утренней наживы.
   Тилтон с некоторым удивлением отметил, что уже начал привыкать к непростому выбору между двумя совершенно безвыходными положениями.
   -- Будем надеяться, что вы окажетесь правы, сударь, -- сказал он.
   О'Брант закопошился в темноте. Тилтон только по доносившемуся шуму догадался, что его товарищ что-то ищет в своих седельных сумках. Затем в темноте сверкнули искры, и слабо, без открытого огня, засветился магический факел.
   -- Сударь, откуда у вас этот волшебный предмет? -- удивлённо поинтересовался Тилтон.
   Он подъехал поближе, чтобы лучше рассмотреть. Про такие светящиеся без огня факелы он только слышал, но видеть самому наяву ещё не доводилось.
   -- Нашему брату приходится быть готовым ко всему, -- скромно ответствовал О'Брант.
   Факел источал слабый свет синевато-фиолетового оттенка. Читать при таком освещении вряд ли бы получилось, однако вполне можно было увидеть на дороге яму, чтобы ненароком не свалиться туда.
   -- Я думал, такие факелы светят немного ярче, -- с лёгким разочарованием заметил Тилтон.
   Но О'Брант ничуть не обиделся на эту колкость.
   -- Это особенный факел для использования в пещерах, -- сказал он. -- У него слабое освещение, но зато его надолго хватает.
   Путники осмотрелись. Они стояли возле огромного дуба в несколько обхватов, в который они упёрлись, сбившись с дороги в кромешной тьме. Ствол дерева уходил высоко вверх и терялся в темноте. Оказалось, что путники ушли в бок от дороги всего на дюжину шагов. Однако О'Брант глядел сейчас совсем в другую сторону. Тилтон тоже посмотрел туда, куда смотрел его товарищ, но ничего не увидел.
   -- Полагаю, сударь, --сказал О'Брант, -- что будет безопаснее, если ехать не по самой дороге, а вдоль неё, скрываясь за деревьями.
   Мысль Тилтону понравилась, и он кивнул в знак согласия. О'Брант взял факел в левую руку и замотал полой своего плаща таким образом, чтобы свет только в одну сторону, и, подстегнув свою лошадь, поехал первым, чтобы освещать путь. Тилтон двинулся следом. Дорога петляла между деревьями, а самим путникам постоянно приходилось объезжать дубы-великаны. Поэтому путники то приближались к дороге, то снова отдалялась от неё.
   Деревья становились всё громаднее, и, по прикидкам Тилтона, даже самое тонкое из них еле сумели бы обхватить полдюжины человек. Местами из земли торчали корни деревьев, переплетавшиеся между собой, словно гигантские змеи. Приходилось объезжать все эти препятствия. Дорога постепенно сузилась и стала столь малозаметной, что путникам приходилось часто останавливаться и проверять, не сбились ли они с пути.
   Наконец, путники вынуждены были выбраться обратно на протоптанную дорогу, чтобы совсем не потерять её из виду. О'Брант ещё плотнее закутал факел в свой плащ, оставив лишь небольшую щель, откуда еле сочился и без того слабый свет. Хотя дорога тоже извивалась и была неровной, по ней ехать было гораздо удобнее. Кое-где корни, мешающие проезду, были обрублены или даже сожжены.
   Потихоньку накатывала усталость, и Тилтон уже начинал думать о том, не сказать ли товарищу, что неплохо было бы сделать привал. Внезапный громкий и длинный свист огласил лес, мгновенно развеяв сон и пустые надежды на отдых. Разбойники! -- сразу же мелькнуло в голове Тилтона. Он схватился за пистолет и начал озираться по сторонам.
   -- Вперёд, сударь! -- сказал О'Брант.
   Он тотчас же подстегнул лошадь и пустил её в галоп. Тилтону, чтобы не отстать, пришлось проделать то же самое. Свист повторился. Определить, с какой стороны он раздаётся, да ещё на скаку, было никак невозможно. Казалось, он доносился одновременно со всех сторон. О'Брант оглянулся на Тилтона, вероятно, чтобы убедиться, что компаньон не отстаёт от него.
   -- Вперёд, сударь! -- повторил О'Брант. -- Слышите меня? Что бы ни случилось -- только вперёд!
   Но после первого же поворота петляющей дороги путники вынуждены были резко осадить своих скакунов из-за возникшей перед ними преграды. Факел О'Бранта осветил толпу разбойников, стоявшую на дороге между двумя огромными деревьями и ощетинившуюся копьями и ружьями. За одним из деревьев виднелся слабый отблеск костра, разожжённого, видимо, в какой-то большой норе под корнями, а потому незаметного с подъездной стороны. Тилтон обернулся. Как он и подозревал, путь назад им уже закрывала другая толпа разбойников, возникшая из темноты словно из небытия.
   Компаньоны, не сговариваясь, выхватили свои пистолеты.
   -- Бросайте оружие, господа! -- прогремел сбоку чей-то бас. -- Сопротивление бессмысленно!
   Тилтон повернулся и увидел высокого широкоплечего человека, стоявшего на одном из огромных дубовых корней, торчащих из-под земли. На нём был дублет, явно ему маловатый, а в руках он держал большую увесистую дубинку. Наверное атаман! -- догадался Тилтон. Но его внимание привлёк другой человек, стоявший возле атамана. В длинном плаще и капюшоне он показался Тилтону удивительно знакомым, но лицо его надёжно скрывала темнота.
   Однако, как только он подал голос, тотчас же стало ясно, кто это такой.
   -- А вот и обещанная добыча, -- сказал он. -- Сама подошла, как я и предполагал.
   Это был чародей Мичаил Понтос, вызвавшийся стать их проводником. Тилтон невольно сжал рукоять пистолета.
   -- Жизнь или кошелёк, господа! -- самодовольно выкрикнул атаман.
   -- Помните: только вперёд, -- еле слышно пробормотал О'Брант, обращаясь к Тилтону.
   Он что-то задумал, догадался Тилтон. О'Брант убрал свой пистолет и подъехал поближе к стоящим разбойникам. Тилтон последовал его примеру.
   -- Давайте не будем устраивать ненужного кровопролития, господин атаман, -- сказал О'Брант. -- Вам нужно наше золото, а нам нужно перебраться через Зачарованный Лес. Господин атаман, пусть же каждый получит то, чего желает!
   Пока О'Брант говорил, Тилтон успел рассмотреть разбойников. Сначала Тилтону показалось, что их не меньше сотни, однако потом он насчитал, что разбойников всего около двух дюжин. Хотя против двоих путников и этого было вполне достаточно. Одеты разбойники были в хорошие платья явно с чужого плеча, но самого разнообразного фасона, вероятно, кому, что досталось при дележе добычи. Из огнестрельного оружия в руках у разбойников Тилтон увидел только две старые аркебузы на сошках.
   Окончив свою речь, О'Брант начал отстёгивать свой кошелёк левой рукой, поскольку в правой держал факел. Делал он это долго и крайне неуклюже, вероятно, от излишнего волненья. Вдобавок, чего-то испугавшись, под О'Брантом вдруг дёрнулась лошадь, из-за чего кошелёк за что-то зацепился и с треском распоролся. С блеском и звоном на землю посыпались золотые и серебряные монеты. О'Бранту, чтобы успокоить свою лошадь, пришлось отъехать немного в сторону.
   -- Золотые! Это же золотые, ребята! -- раздались крики среди разбойников.
   Несколько разбойников, опустив копья, невольно дёрнулась в сторону О'Бранта.
   -- Добычу никому кроме меня не трогать! -- гаркнул атаман.
   Но было уже поздно. Остальные разбойники, увидев, что часть их товарищей метнулась к месту падения монет, тоже побросали оружие и кинулись следом. В мгновение ока образовалась куча мала из дерущихся разбойников.
   -- Живо все на свои места! -- заорал атаман. -- Головы поотрываю!
   Он спрыгнул со своего помоста и с тумаками бросился оттаскивать своих людей. Понтос последовал за атаманом, однако, вместо того, чтобы помогать ему, сам жадно принялся собирать выпавшие монеты.
   Воспользовавшись возникшей суматохой, О'Брант прикрыл полой своего плаща голову лошади и швырнул что-то оземь. Раздался оглушительный треск и внезапная яркая вспышка ослепила Тилтона.
   -- Вперёд, сударь! -- услышал он слова товарища.
   Тилтон вслепую пришпорил своего скакуна в надежде, что тот сам найдёт дорогу и поедет за О'Брантом. Перепрыгнув через какое-то препятствие, конь пустился в галоп. К облегчению Тилтона, впереди себя он слышал топот копыт лошади товарища.
   -- Держи их, ребята! -- прогремел голос атамана уже где-то далеко позади.
   Следом раздался чудовищный грохот. Это выстрелила одна из аркебуз! Тилтон пригнулся к холке коня, но не услышал даже свиста пуль. Выстрел сменился далёкими стонами и проклятиями. Стрелявший либо попал в темноте по своим же товарищам, либо аркебуза разорвалась прямо у него в руках.
   Неужели ушли?! Тилтон не верил своему счастью. Постепенно глаза отошли от яркой вспышки, и он уже начал различать впереди О'Бранта, скачущего при свете своего волшебного факела. Тилтон оглянулся. Погони за ними не было.
   Дорога ухудшилась из-за повсеместно торчащих древесных корней и вновь начала сильно петлять. Путникам пришлось перейти на лёгкую рысь, и Тилтон нагнал товарища.
   -- Вы полны сюрпризов, сударь! -- сказал Тилтон.
   -- Приходится быть готовым ко всему, -- ответил О'Брант.
   И компаньоны весело рассмеялись над фразой О'Бранта, как старой доброй шутке.
   -- Кажется, разбойникам сейчас не до погони, -- сказал Тилтон, обернувшись назад.
   -- Несомненно, -- кивнул О'Брант. -- Но всё же нам пока рано останавливаться на привал.
   -- Полностью с вами согласен, сударь!
   Товарищи продолжили путь, всё-таки изредка оглядываясь, чтобы лишний раз убедиться, что за ними никто не гонится. Дорога, хотя и плутала, но верно вела их вперёд. Тилтон даже начал думать, что теперь, когда они почти благополучно миновали шайку разбойников, проводник им совершенно ни к чему. Но вскоре он убедился, что позволил себе излишнюю самонадеянность.
   Путники добрались до развилки, где им пришлось остановиться. Дорога упиралась в огромный дуб и далее разделялась на две части. Одна дорога уходила влево от дерева, другая -- вправо. Тилтон вопросительно посмотрел на товарища, но тот выглядел озадаченным не меньше, чем он сам.
   -- Предлагаю выбрать ту дорогу, которая больше протоптана, -- сказал Тилтон.
   О'Брант кивнул. Путники осмотрели обе дороги, но нельзя было сказать определённо, по какой из них ходило больше народу. Они даже осмотрели ствол дуба, росшего на развилке в поисках какой-нибудь подсказки, но тщетно.
   Раздумье прервал топот копыт, раздавшийся с той стороны, откуда только что прискакали сами путники. Неужели разбойники всё-таки снарядили за ними погоню? Тилтон и О'Брант переглянулись. Ускользнуть, пока есть возможность, или же принять бой? Определив на слух, что всадник только один, Тилтон развернул коня и достал пистолет. О'Брант проделал то же самое. Весьма сомнительно, что в погоню за ними пустился только один человек, а стало быть, это вовсе не разбойник. Но тогда кто ещё может разъезжать по лесу ночью?
   Из-за поворота сначала показались отблески слабого света, а потом выехал сам всадник. В руках он держал такой же волшебный факел, что и О'Брант. Увидев двоих путников, всадник ничуть не удивился и уверенно подъехал ближе. Это оказался Минтелл.
   -- Моё почтение, господа! -- слегка поклонившись, произнёс он.
   Удивлённые компаньоны поклонились в ответ. Что здесь делает этот странный господин?
   -- Прошу вас, господа, уберите оружие!
   Тилтон бросил короткий взгляд на товарища, но тот продолжал держать пистолет наставленным на Минтелла. Не стал убирать своего пистолета и Тилтон.
   -- Простите, сударь, -- сказал О'Брант, -- однако вы должны с пониманием отнестись к нашей подозрительности. Мы совсем недавно побывали в стычке с разбойниками.
   -- О, да! -- неожиданно хохотнул Минтелл, проводя пальцем по усам. -- Я своими глазами видел, в какой передряге вам пришлось побывать! Славный отпор вы дали этим лиходеям, клянусь Лабаром! Жаль только, господа, что за пропуск в Зачарованный Лес вам пришлось отдать столько золота.
   Тилтон нахмурился. Уж не среди ли этих самых разбойников прятался Минтелл?
   -- К сожалению, сударь, -- осторожно сказал О'Брант, -- в стычке с разбойниками мы действительно лишились всех наших денег.
   -- А вы, сударь, каким образом там оказались? -- ледяным тоном поинтересовался Тилтон.
   Минтелл вопреки ожиданию весело рассмеялся.
   -- А я как раз пытался незаметно обойти сбоку эту шайку головорезов. Если бы я знал заранее, господа, что вы неробкого десятка и что вам так же, как и мне, срочно нужно перейти на ту сторону, я бы непременно предложил вам присоединиться ко мне ещё в постоялом дворе. А посему делаю подобное предложение только сейчас.
   -- Вы путешествуете через Зачарованный Лес в одиночку? -- спросил О'Брант.
   -- Только по большой необходимости, господа. К моему сожалению, не всегда попутчики оправдывают мои надежды и иногда норовят при первой же опасности повернуть назад. Позвольте представиться, Элья Минтелл, к вашим услугам.
   Тилтон пытался сохранить к новому знакомому чувство былого недоверия, однако задористый Минтелл невольно располагал к себе. Компаньоны убрали пистолеты и, в свою очередь, представились.
   -- С радостью принимаем ваше предложение, сударь, -- добавил О'Брант. -- У нас как раз возникла загвоздка, по какой дороге продолжить путь.
   -- В таком случае, господа, -- провёл Минтелл по усам, -- отставим излишние церемонии и отправимся дальше.
   Компаньоны пропустили Минтелла вперёд и поехали следом за ним. Минтелл без всяких колебаний выбрал на развилке дорогу, заворачивающую в правую сторону.
   -- Сударь, сумеем ли мы догнать караван, ушедший два дня назад? -- поинтересовался Тилтон.
   -- Вполне возможно, сударь. А возможно мы, наоборот, отстанем от каравана. Или вообще обгоним этот караван, даже не встретившись с ним!
   Тилтон ещё не освоился со странной манерой Минтелла говорить сначала с самым невозмутимым видом, а потом вдруг неожиданно рассмеяться. Совершенно непонятно, пошутил он или же сказал вполне всерьёз.
   -- Разве такое может произойти, сударь? -- уточнил Тилтон.
   -- Это же Зачарованный Лес, господа! Здесь может произойти всё, что угодно. В этом лесу даже дважды одним и тем же путём невозможно пройти.
   Если раньше по дороге могли проехать рядом двое всадников, то теперь она сузилась, превратившись в тропинку, и путникам пришлось ехать гуськом. Первым ехал Минтелл, а последним -- О'Брант. Местами еле заметная тропинка и вовсе терялась из виду, но Минтелл уверенно продвигался вперёд. Подлесок постепенно сходил на нет, остались только пожухлая трава да редкие чахлые кустики.
   Начало светать. Теперь можно было рассмотреть, как стволы огромных дубов уходят высоко вверх и там где-то теряются в густой листве. Путники шли уже долго, но Минтелл всё не давал команды устраивать привал. Тропинка уже совершенно пропала, и стало полной загадкой, как проводник находил верную дорогу. Правда, порой он останавливался и некоторое время озирался по сторонам, вероятно, выискивая одному ему известные приметы.
   Внезапно из-под корней одного из дубов, мимо которого проезжали путники, выскочила какая-то серая тень и бросилась прямо под копыта. Конь Тилтона испуганно дёрнулся, и его пришлось успокаивать. Тилтон даже не успел рассмотреть, что это была за тень. Сразу же грянул выстрел. Оглянувшись, Тилтон увидел О'Бранта, окутанного клубами дыма.
   Убрав свой дымящийся пистолет, О'Брант отъехал чуть в сторону и поднял с земли подстреленного им зайца.
   -- А вот и наше жаркое, господа!
   -- В таком случае, -- смеясь, сказал Минтелл, -- предлагаю сделать привал, если никто не возражает.
   Конечно же, никто возражать не стал, поскольку все очень устали и сильно проголодались. Путники спешились и пустили лошадей пастись скудной травой. О'Брант проворно освежевал зайца, а Минтелл и Тилтон набрали хворосту и разожгли костёр. От света живого огня сразу стало уютнее и веселее на душе.
   -- Господа! -- обратился Тилтон к своим спутникам. -- Предлагаю вам временно погасить ваши магические факелы.
   Минтелл вновь беззаботно рассмеялся, проведя пальцем по усам.
   -- К сожалению, сударь, -- сказал О'Брант, -- эти волшебные предметы обладают тем недостатком, что их можно только один раз разжечь и далее нельзя по надобности в любой момент погасить. Они погаснут только тогда, когда внутри них иссякнет магия.
   Тилтон всё надеялся, что со временем рассветёт окончательно, однако, казалось, лес просто застыл в полутьме сумерек. О'Брант и Минтелл даже не стали убирать своих факелов.
   -- Что-то уж слишком долго не светает, -- заметил Тилтон.
   -- Светлее уже не будет, сударь, сейчас итак время около полудня.
   Тилтон взглянул вверх. Он уже не удивлялся громадности деревьев Зачарованного Леса. В самом деле, сквозь густую листву могучих деревьев не пробивалось не единого пятнышка света. Несмотря на это, в лесу было тепло, даже душно из-за отсутствия ветра.
   О'Брант насадил добычу на вертел, и вскоре лес наполнился ароматами жареного мяса. Пока готовилось жаркое, О'Брант тщательно прочистил и зарядил свой пистолет.
   Минтелл поделился хлебом и вином, поскольку у Тилтона и О'Бранта из съестных припасов оставались лишь сухари да вяленое мясо. Пообедав и немного отдохнув, товарищи снова тронулись в путь.
   Вскоре наткнулись на ручей. Конь Тилтона, почуяв воду, ускорил шаг, однако едущий впереди Минтелл предостерегающе поднял руку. Тилтон натянул поводья и, оглядываясь по сторонам, вытащил пистолет. Никакой опасности он не видел, но решил довериться более опытному проводнику. Подъехав, рядом остановился О'Брант и тоже вытащил пистолет.
   Минтелл спешился и, бросив поводья Тилтону, чтобы лошадь не последовала за ним, сам осторожными шагами спустился к ручью. Некоторое время он вглядывался в небольшой журчащий поток, а потом зачем-то несколько раз макнул туда пучок травы. Наконец он обернулся и, увидев своих спутников с пистолетами наизготовку, весело расхохотался. Тилтон даже на мгновенье почувствовал себя в самом наиглупейшем положении.
   -- Идёмте сюда, господа! -- позвал Минтелл. -- Никакой опасности нет!
   Путники напоили лошадей, утолили жажду сами и пополнили запасы воды в мехах.
   -- Позвольте спросить, сударь, -- заговорил О'Брант, -- а что вы такого высматривали в этом ручье? Каких-нибудь хищных рыб или речных гадов?
   Минтелл по обыкновению своему снова рассмеялся. Но заметив, вероятно, недоумевающие лица своих спутников, решил всё же пояснить.
   -- Вода в ручьях может быть разной, -- сказал он. -- Это же Зачарованный Лес, тут ни в чём нельзя быть уверенным!
   Тилтон ничего не понял из слов Минтелла, но переспрашивать не стал, опасаясь вызывать новую волну смеха. Но теперь хотя бы стало ясно, почему проводник рассмеялся, увидев их с пистолетами.
   Путники двинулись дальше в том же порядке, что и ранее. Порой Минтелл приостанавливался и осматривался по сторонам, что-то бормоча себе под нос. Начало темнеть, и вскоре в лесу воцарился беспросветный мрак. Но Минтелл продолжал вести небольшую кавалькаду вперёд. Тилтон чувствовал себя совершенно разбитым и только чувство гордости мешало ему первым заговорить о привале.
  
  -- Глава 6. Из огня да полымя (36 267)
  
   (Всегда самая свежая версия здесь: http://samlib.ru/j/jarow_e/treasurehunter.shtml)
  
   У Тилтона уже начали слипаться глаза, и он не сразу заметил, что Минтелл остановил своего гнедого жеребца, и чуть не наехал на него.
   -- Вы слышали, господа? -- встревоженно спросил Минтелл.
   -- Что именно? -- О'Брант тоже подъехал поближе.
   Но Минтелл не успел ответить. Послышался далёкий, но сильный вой, от которого Тилтон весь покрылся мурашками. Волки!
   -- Поторопимся, господа! -- Минтелл пришпорил коня. -- Нам нужно найти какое-нибудь укрытие!
   Тилтон и О'Брант последовали за ним. Путники скакали настолько быстро, насколько было возможно в лесу. Минтелл спешил, но теперь чаще останавливался, а после чего иногда резко менял направление пути.
   В одну из таких остановок вновь раздался вой. Теперь он заметно усилился и стал гораздо ближе. Тревожно заржали лошади. Тилтон вытащил пистолет. Минтелл как-то странно покосился на оружие, но ничего говорить не стал, а пришпорил своего гнедого и поскакал дальше. Вой участился и превратился из одиночного в многоголосый. Он становился всё ближе и ближе. Вскоре Тилтон заметил впереди среди деревьев странные горящие огоньки, расположенные попарно. Волчьи глаза! И путники во весь опор неслись прямо на хищников.
   Минтелл, конечно же, тоже увидел это, но в сторону поворачивать не стал.
   -- Господин О'Брант, -- на скаку спросил он, не оборачиваясь, -- вы сможете повторить свой фокус, как тогда с разбойниками, если потребуется?
   -- Да, сударь, но, боюсь, я смогу проделать это только ещё один раз.
   -- В таком случае отдайте свой факел господину Тилтону и приготовьтесь! Я подам сигнал!
   Тилтон на скаку взял факел у О'Бранта, и тот принялся рыться у себя в поясе. Минтелл поднял свой факел высоко над головой и стал крутить из стороны в сторону. Вероятно, чтобы отпугнуть волков. Тилтон начал проделывать то же самое. Когда всадники приблизились к хищникам совсем близко, те не стали нападать, а просто разошлись и окружили их со всех сторон.
   Теперь все -- и всадники, и хищники -- мчались в одном направлении. Лошади более не нуждались в понукании и сами неслись во весь опор, обезумев от страха. Но волки не просто бежали рядом, а постепенно сжимали круг. Вой сменился злобным рычанием. Тилтон уже мог рассмотреть серых хищников при слабом свете факелов. Это были не просто волки, а самые настоящие чудовища, величиной с хорошую лошадь! Таких огромных волков Тилтону ещё не доводилось видеть.
   Волки теснились всё ближе и ближе, явно готовясь к решающему прыжку. На свет факелов они уже не обращали никакого внимания. Чего же проводник медлит?!
   -- Вы готовы, О'Брант?! -- крикнул Минтелл.
   -- Да, сударь!
   -- Бросайте!
   -- Закрывайте глаза! -- закричал О'Брант, поднимая руку.
   Тилтон зажмурился. С треском сзади полыхнуло, раздался вой, который сменился рычанием. Открыв глаза и оглядевшись, Тилтон увидел, что волки вдруг отстали.
   -- За мной, господа, не отставайте! -- крикнул Минтелл. -- Надо торопиться: волки скоро опомнятся!
   Но впереди им путь перегораживал гигантский ствол дерева, лежащего на земле. Минтелл свернул чуть в сторону, но объезжать преграду не стал. По одному из огромных сучьев Минтелл въехал прямо на ствол повалившегося дуба и поскакал по нему. Удивляться было некогда, и Тилтон последовал за ним. Копыта глухо застучали по дереву, выдавая его трухлявость. Но путники были не первыми, кто решил воспользоваться этой дорожкой. На стволе, густо заросшем мхом, отчётливо выделялась протоптанная тропинка.
   Отставшее волчье рычание вновь стало приближаться.
   -- За мной, господа! -- крикнул Минтелл.
   Впереди, впритык к поваленному дереву, стояло другое гигантское дерево, в стволе которого темнело какое-то большое пятно. Минтелл направился прямо на это пятно и с наскока скрылся в нём. Это было громадных размеров дупло. Тилтон устремился за проводником и тоже въехал внутрь. Последним в дупло вскакал О'Брант.
   Минтелл уже успел спешиться и, присев у самого входа, чуть сбоку, чтобы его не затоптали, возился с чем-то. Тилтон тотчас же развернулся и вытянул перед собой факел. Один из волков был уже совсем близко. Увидев направленный на него факел, волк зарычал и замедлил шаги, однако не остановился. Лошади испуганно шарахнулись.
   -- Надо быстрее разжечь костёр! -- крикнул Тилтон.
   Его слова заглушил выстрел, эхом разнёсшийся по огромному дуплу. Это стрелял из своего пистолета О'Брант. Раздался вой и всё заволокло дымом. Тилтон переложил факел в левую руку и вытащил свой пистолет. Минтелл несколько раз высек целый сноп искр, и стало ясно, что он как раз пытается разжечь костёр. Вой сменился рычанием.
   Несколько мгновений спустя, показавшихся вечностью, дупло наконец осветилось живым огнём. И вовремя -- когда дым немного рассеялся, оказалось, что волк успел подкрасться ещё ближе. Увидев огонь, хищник с недовольным рычанием отскочил прочь, но натолкнулся на своих же сородичей, подошедших сзади.
   Минтелл подложил в костёр хворосту, и огонь взвился высоко вверх. Волки, отводя глаза от яркого света, попятились по стволу поваленного дерева и скрылись в темноте, однако совсем не ушли. То тут, то там продолжали светиться во мраке их голодные глаза. Теперь раньше рассвета хищники уж точно никуда не уйдут. Выглядывая наружу, Тилтон ещё раз поразился громадности поваленного дерева. Трудно себе даже вообразить, что же могло повергнуть такого исполина!
   -- Чудом успели, господа! -- заявил Минтелл, проводя пальцем по усам. -- Я не ожидал встретить волков настолько близко к опушке. Подозреваю, что это караван, отбившись от нападения, вынудил их выбраться из самой чащи.
   -- Клянусь честью, -- изумлённо покачал головой О'Брант, -- я попал в это чудовище, а оно даже не поморщилось!
   -- Пуля для такого волка всё равно, что горошина! -- рассмеялся Минтелл.
   Тилтон убрал пистолет и осмотрелся. Огромное дупло могло бы вместить ещё целую дюжину всадников. Пол со временем превратился в земляной, на котором без всякой опаски можно было разжечь огонь. К верху дупло постепенно сужалось, но потолок терялся где-то в вышине. Дым от костра свободно уходил вверх, из чего Тилтон сделал предположение, что где-то там есть дымоход. У самого входа возвышалась небольшая куча хвороста, наверняка нарочно припасённая предыдущими путешественниками, также нашедшими здесь временный приют.
   По совету Минтелла путники набрали мха с поваленного дерева и дали лошадям. Конь самого Минтелла, уже привыкший к подобной еде, сразу принялся жевать. Лошади Тилтона и О'Бранта некоторое время шумно вдыхали запах мха, будто сомневались в съедобности, и только потом решились притронуться к угощению. Сами путники для скорого перекуса достали хлеб с сыром и воду. Как только Тилтон присел и начал есть, сразу навалилась усталость и начали слипаться глаза. Он поднялся с недоеденным бутербродом и прошёлся, чтобы отогнать сон.
   -- Господа, я полагаю, на ночь надо установить вахту, -- сказал он.
   -- Но прежде, сударь, необходимо запастись дровами для костра, -- сказал Минтелл.
   -- Но откуда нам набрать дров, ведь мы со всех сторон окружены волками? -- спросил О'Брант.
   Минтелл рассмеялся.
   -- Господа, -- сказал он, -- вы забываете, что мы сами находимся внутри дерева.
   Тилтон недоумённо переглянулся с О'Брантом, но, по установившемуся молчаливому согласию, оба пока ничего не стали говорить. Минтелл, отряхнув крошки, встал и вытащил из своей седельной сумки большой и широкий нож. Заткнув за пояс нож и один из двух волшебных факелов, он подошёл к одной из внутренних стен дупла.
   -- Берегите головы, господа, -- сказал он, обернувшись, -- и не подходите к этому краю.
   И Минтелл с удивительным проворством полез вверх по отвесной стене. Оказалось, что в стене нарочно вырублены выемки, попеременно наступая и хватаясь за которые можно было подниматься. Приглядевшись, Тилтон увидел на высоте в три человеческих роста большое отверстие, уходящее вбок дупла, которое раньше не заметил. Вскарабкавшись, Минтелл исчез в этой дыре, и вскоре оттуда послышался стук его большого ножа.
   Через некоторое время стук прекратился и из отверстия показался Минтелл.
   -- Поберегитесь, господа! -- крикнул он.
   И вниз посыпались дрова, вырубленные Минтеллом с того же дерева, внутри которого находились путешественники. Проделав подобную процедуру ещё несколько раз, запыхавшийся проводник спустился обратно. Однако дров ещё было недостаточно на всю ночь, и полезть наверх вызвался Тилтон, потому что О'Брант заряжал свой пистолет. Кроме того, он чувствовал, что иначе просто уснёт.
   Он взял у Минтелла нож и начал карабкаться по выемкам. Здесь, наверху, уже была вырублена целая комната в стволе дерева. Потолка и отсюда не было видно. Дупло простиралось ещё выше, и выемки на стене вели дальше вверх. Тилтон дальше залезать не стал и шагнул в боковое отверстие. Работать приходилось при слабом свете факела, поскольку свет костра не доходил сюда в полной мере. Дуб был слишком крепок для ножа, а потому для вырубки необходимо было выбирать на ощупь те места, где древесина уже начала трухлеть. Когда Тилтон спустился, то нашёл, что Минтелл подкладывает дрова в костёр, а О'Брант уже безмятежно спит.
   -- Предлагаю бросить жребий, сударь, -- сказал Минтелл, принимая свой нож обратно, -- чтобы выбрать, кому стоять на вахте первым.
   Тилтон взглянул на спящего компаньона, который, безусловно, был достоин отдыха больше, чем он сам. Ведь это именно заслуга О'Бранта, что им удалось сбежать от разбойников.
   -- Я буду первым, если не возражаете, -- решился он, несмотря на усталость.
   -- О, нисколько, сударь!
   Минтелл не стал упрашивать себя дважды и улёгся, накрывшись своим плащом и подложив под голову седельную сумку. Тилтон посидел немного у костра, затем, чтобы не заснуть, принялся прохаживаться туда-сюда. Изредка он подкладывал в огонь дрова, а иногда осмеливался выйти из дупла наружу на несколько шагов, чтобы глотнуть свежего воздуха. Оба эти действия в равной мере вызывали злобное рычание волков, бродящих вокруг.
   Но вскоре и это перестало помогать. От усталости и прошлой бессонной ночи глаза начали сами собой слипаться. Чтобы хоть как-то расшевелить себя, Тилтон начал бросаться в волков камнями, найденными в дупле. Он совсем потерял счёт времени, и пребывал в полном недоумении, пора ему будить следующего по вахте или ещё рано?
   Когда Тилтон почти уже отчаялся, неожиданно проснулся Минтелл.
   -- Теперь, сударь, моя очередь заступать на вахту, -- потянувшись, сказал он.
   Тилтон кивком поблагодарил проводника и сразу же улёгся. И, кажется, он заснул ещё до того, как его голова успела опуститься на седельную сумку, служившей ему подушкой...
   -- Что-то долго не светает...
   Это были первые слова, которые услыхал Тилтон, проснувшись. Говорил О'Брант. Тилтон приподнялся. Он чувствовал себя вполне выспавшимся. У входа тихо потрескивал костёр, возле которого сидели О'Брант и Минтелл. А снаружи и в самом деле царил всё такой же беспросветный мрак. Минтелл в ответ на слова О'Бранта привычно рассмеялся.
   -- Здесь никогда не рассветает, сударь, -- сказал он. -- Мы почти в самом сердце Зачарованного Леса, и здесь одинаково темно в любое время суток: и днём, и ночью.
   -- Я надеялся, что с рассветом волки уйдут, -- сказал О'Брант, -- и мы сможем продолжить путь.
   Тилтон подошёл к костру и поприветствовал своих спутников.
   -- Что же тогда делать, господин Минтелл? -- спросил он, усаживаясь рядом.
   Наверное, впервые за время их совместного путешествия проводник оставил обращённый к нему вопрос без смеха.
   -- К сожалению, не знаю, господа, -- покачал он головой. -- Признаться, я впервые оказался в подобном положении. Обычно стая волков всегда неотступно следовала за караваном.
   -- Надо что-нибудь придумать, -- выразил О'Брант всеобщую мысль.
   Чрезвычайно медленно потянулось время для путешественников в бесплодных попытках придумать какой-нибудь выход из того положения, в котором они оказались. Все задумки сводились в итоге к тому, что придётся прорываться через окружение силой, но для этого путники были слишком малочисленны. А волки упорно продолжали сторожить дупло. Признаться, Тилтон больше размышлял о том, как он вернёт себе своё честное имя, вернувшись из путешествия, чем о том, как вырваться из волчьего плена.
   Так прошло, наверное, около двух дней. Сам Тилтон в темноте совершенно запутался во времени и не мог определить более точно. Минтелл и О'Брант в один голос уверяли, что прошло именно два дня. Волшебные факелы за это время нисколько не потускнели и продолжали светить как ни в чём ни бывало. О'Брант просто не находил себе места из-за возникшей задержки. Минтелл тоже постоянно упоминал, что очень торопится. Однако всем приходилось ждать.
   Тилтон наконец-то выспался и как следует отдохнул. Лошадей кормили мхом, который отличался большой сочностью, а потому особой надобности в воде животные не испытывали. Во время долгих сидений у костра Минтелл рассказал, что, пожалуй, именно благодаря этому мху, Зачарованный Лес не подвержен пожарам. Хотя, добавил он потом, возможно, всё дело просто в особом волшебстве леса. Во время одной из бесед Тилтон заметил на левом предплечье Минтелла рубцы, похожие на ожоги. Несколько коротких рубцов странным образом располагались в ряд.
   -- Позвольте поинтересоваться, сударь, откуда у вас эти раны?
   Минтелл, взглянув на тыльную сторону своего предплечья, опустил закатанные рукава рубашки обратно и рассмеялся.
   -- Это, сударь, всего лишь результат борьбы со сном! -- произнёс он.
   Минтелл всегда выражался довольно туманно, что невозможно было определить шутит или говорит серьёзно. Тилтон счёл, что собеседник на этот раз всего лишь отшутился, и не стал настаивать на ответе.
   Если корма для лошадей и дров на костёр хватало вдоволь, то съестных припасов и воды для самих путников становилось всё меньше и меньше. Пришлось прекратить всякие умывания, включая утренние туалеты и бритьё. Последнее обстоятельство особенно вызывало досаду у Тилтона, не переносящего щетину на своём лице. Он с некоторой завистью смотрел на О'Бранта, которому ещё не нужно было бриться.
   Несмотря на полное отсутствие солнца в лесу, здесь было довольно тепло, даже душно из-за того, что совершенно не было никакого ветра. На вопрос Тилтона, Минтелл всего лишь рассмеялся и, пожав плечами, вновь сослался на волшебство Зачарованного Леса.
   -- Скоро нам самим придётся начать охоту на волков, чтобы не умереть с голоду, -- заметил О'Брант после очередной скудной трапезы.
   -- Охоту? -- внезапно оживился Минтелл, привычно поправляя усы. -- А ведь это прекрасная идея, сударь! Предлагаю убить одного из волков и отдать на съедение своим же сородичам. Стая насытится и наконец-то уберётся отсюда в своё логово.
   -- Сомневаюсь, что одной туши хватит, чтобы накормить целую стаю эдаких чудовищ, -- возразил О'Брант.
   Тилтон согласился с доводом товарища. Путешественники в течение этого времени несколько раз пытались пересчитать хищников по их светящимся в темноте глазам. Волков в стае набиралось около дюжины.
   -- Тогда, господа, придётся убить ещё одного волка, -- ничуть не смутился Минтелл. -- А если и это не поможет, то убить ещё одного. И так до тех пор, пока волки не насытятся.
   -- Или же пока мы не перебьём всех хищников по одному! -- воскликнул Тилтон.
   Он и О'Брант с жаром поддержали идею проводника. Действовать всегда лучше, чем сидеть сложа руки. Быстро обсудив план действий, путешественники рьяно взялись было за работу, но сразу же столкнулись с неразрешимой трудностью. Прежде всего, для охоты требовалось изготовить заострённые колья, но негде было взять жердей. Путники вдоль и поперёк облазили всё дупло в надежде найти что-нибудь подходящее, но тщетно. О том, чтобы выбраться наружу, не могло быть и речи, хотя в лесу наверняка быстро нашлось бы требуемое. У поваленного же дуба все ветви и сучья давным-давно уже были срублены, остались торчать лишь огромные сучья, которые не мог бы обхватить даже один человек.
   Тилтон и О'Брант беспомощно переглянулись, лишь Минтелл стоял, устремив взор куда-то вверх.
   -- Господа, -- сказал он, -- пожалуй, придётся подняться на самую вышину нашего дупла. И мне понадобится помощь одного из вас.
   -- Я в полном вашем распоряжении, сударь! -- с готовностью воскликнул Тилтон.
   Ему всегда казалось, что там наверху есть что-то любопытное. О'Брант же, который, как успел заметить Тилтон, недолюбливал высоты, с некоторым облегчением заявил, что он тогда останется внизу. Минтелл взял свой нож с широким лезвием и моток верёвки, Тилтону вручил волшебный факел. Тилтон сразу же заткнул факел за пояс, поскольку было невозможно одновременно подниматься и что-либо держать в руках. Первым начал восхождение Минтелл, Тилтон последовал за ним. Они поднимались по выемкам так же, как обычно за дровами. Только в этот раз они не стали останавливаться у вырубленного отверстия, а продолжили карабкаться вверх.
   С каждым шагом подниматься становилось всё труднее и опаснее. Некоторые выемки в стене были вырублены недостаточно глубоко, и при любом неосторожном движении нога соскальзывала. Чем выше, тем отвеснее становилась стена. Дупло сузилось, и стал явственно ощущаться сквозняк, говорящий о том, что наверху есть какая-то дыра, ведущая наружу. Когда Тилтон начал опасаться, что больше не сможет подняться ни на локоть, путники наткнулись на верёвку, свисающую сверху. Минтелл нисколько не удивился этому. Ведь он здесь бывал и наверняка знал о верёвке. Минтелл подёргал её, чтобы лишний раз убедиться, что она надёжно закреплена. Дальше путники полезли, держась за эту верёвку. Теперь подниматься стало гораздо удобнее.
   Наконец, Минтелл с облегчением вздохнул и вдруг ушёл куда-то вбок.
   -- Следуйте за мной, сударь, -- послышался его голос.
   Поднявшись следом, Тилтон увидел в стене отнорок, который представлял собой довольно узкий и длинный проход -- в него еле мог пролезть человек, сидя на корточках. Судя по силе поддувающего здесь ветра, проход явно вёл наружу. Верхний конец верёвки, с помощью которой поднимались товарищи, оказался привязанным к большому гвоздю, прибитому возле входа в отнорок. Минтелл подождал пока, Тилтон тоже заберётся внутрь, а затем на четвереньках пополз дальше по неровному туннелю. Тилтон двинулся следом.
   Проход на поверку оказался не таким уж и длинным, каким показался сначала. Через полдюжины локтей Минтелл остановился.
   -- Осторожно, сударь, -- предостерёг он, -- здесь выход.
   Тилтон вытащил из-за пояса факел и вытянул перед собой, чтобы стало светлее. Впереди зияло чёрное отверстие. Минтелл осторожно выбрался наружу. Тилтон переполз на освободившееся место и выглянул из дупла. Минтелл стоял на огромном суку толщиной в несколько обхватов, произраставшем из дерева прямо под выходом. Тилтон посмотрел вниз, чтобы определить, насколько высоко они взобрались, но слабый свет факела не достигал до земли. Свет от костра также не просматривался, из чего можно было заключить, что сейчас путники находились с той стороны дерева, которая противоположна нижнему входу в дупло.
   Путники прошли дальше по суку до того места, где сук начал ветвиться. Здесь уже явственно чувствовалось, как дерево раскачивалось из стороны в сторону. Минтелл, сняв с плеча моток верёвки, бросил его на сук и вытащил из-за пояса нож. Он выбрал несколько подходящих сучьев и начал рубить. Тилтон сначала светил факелом, а затем товарищи поменялись местами. Крепкая древесина поддавалась с большим трудом, и пришлось изрядно попотеть, чтобы срубить хотя бы дюжину сучьев.
   Здесь, наверху сучья не стали очищать от ветвей и листьев, а просто сложили, связали верёвкой и втащили в дупло. Спуск с такой вязанкой по отвесной стене представлял бы слишком большую опасность. Тилтон и Минтелл спустили сучья вниз настолько, насколько позволила длина верёвки, а потом, крикнув О'Бранту, чтобы тот отошёл в сторону, отпустили верёвку. Вязанка полетела вниз.
   Сами же путники начали спускаться таким же образом, каким взобрались наверх. Тилтон надеялся, что спуск будет легче подъёма, однако всё оказалось совсем наоборот. Тилтон совершенно выбился из сил, пока добрался до самого нижнего уровня дупла. О'Брант не терял времени даром и уже очищал сучья от ветвей. Переведя дух, Минтелл и Тилтон присоединились к нему, и вскоре спутники изготовили четыре заострённые жерди высотой в полтора человеческих роста.
   -- Что ж, господа, -- с довольным видом сказал Минтелл, проводя пальцем по усам, -- можно начинать охоту.
   Решено было всем вместе выбраться на ствол поваленного дерева, вооружившись до зубов, и раздразнить одного из волков, чтобы тот бросился на них. Минтелл подложил в костёр сразу целую охапку дров, и огонь взвился вверх, осветив всё далеко вокруг. Волки, заметив это, сразу же сердито зарычали. Спутники тщательно проверили пистолеты и отцепили шпаги. Шпаги они решили оставить, благоразумно решив, что от них будет мало проку в схватке с огромными хищниками.
   Охотники взяли с собой ножи, колья и горящие головёшки из костра. Едва они выбрались из дупла, как волки зарычали сильнее и подошли ближе к дереву. Тилтона невольно прошиб холодный пот. Казалось, волки только и ждут, чтобы броситься на людей. Охотники, размахивая головёшками, прошли по поваленному стволу с десяток шагов до первого огромного сука, торчавшего наискосок вверх, и встали к нему спиной, чтобы тот защищал от внезапного нападения сзади. Минтелл своим ножом наскоро вырубил на поваленном стволе три выемки, куда поставили колья пятками таким образом, чтобы острия торчали вверх и вперёд. Разумеется, кол в таком положении сам не держался, и его приходилось придерживать за верхнюю часть.
   Убедившись, что колья не соскользнут назад даже под усилием, охотники, не отпуская свои колья, подались немного вперёд, чтобы волки обратили всё своё внимание на них -- на наживку. Чтобы раззадорить хищников охотники стали кричать и кидаться камнями. Волки, голодные и злые дальше некуда, начали разъярённо метаться внизу, но нападать отчего-то не спешили. Тилтон даже швырнул головёшкой в ближайшего волка.
   -- Слева!! -- вдруг заорал Минтелл страшным голосом. -- Осади назад!
   Тилтон подался назад, выставляя свой кол впереди себя. Слева мелькнула какая-то быстрая тень, но Тилтон не успел развернуть свой кол в ту сторону. Волчье рычание раздалось совсем рядом, и на колья сверху со всей силы навалилась тяжёлая туша.
   -- Пригнитесь! -- закричал О'Брант.
   -- Толкайте вперёд! -- тут же раздался натужный вопль Минтелла.
   Тилтон налёг на свой кол, но тот не поддавался. Поскользнувшись, он упал, и по щеке потекло что-то тёплое. Тилтон попытался подняться, но весь ствол вдруг оказался залит кровью, и устоять на ногах не было никакой возможности. Рычание не стихало. Раздался выстрел, и всё заволокло дымом.
   -- Поднатужьтесь!
   Тилтон наконец упёрся ногами в огромный сук сзади и налёг изо всех сил. Кол поддался, но начал клониться не вперёд, а куда-то вправо.
   -- Давайте ещё!
   Кол вдруг сорвался и, больно ударив по рукам, резко повалился. Неожиданно лишившись опоры, Тилтон растянулся во весь рост на стволе дерева. Волчье рычание тоже ушло куда-то в сторону.
   -- Все назад в дупло, господа! -- закричал Минтелл.
   Постоянно поскальзываясь и падая, Тилтон кинулся бежать в сторону дупла. Уже у самого дупла ему стало стыдно за своё малодушие, и он обернулся назад. С пистолетом в руках за ним спиной вперёд отступал Минтелл. Разглядеть, где О'Брант, Тилтон не успел. Кто-то подхватил его и втащил внутрь. От такой бесцеремонности Тилтон опешил и начал вырываться только тогда, когда уже оказался возле костра. Тилтон хотел рассердиться, но О'Брант огорошил его совершенно неожиданным вопросом:
   -- Куда вы ранены, сударь?
   Тилтон оторопел.
   -- Я... я вовсе не ранен.
   -- Но вы весь в крови.
   Подошёл Минтелл и, подкинув в костёр дров, с беспокойством взглянул на Тилтона. Начиная понимать, Тилтон провёл ладонью по щеке и лбу. Всё его лицо и в самом деле оказалось в крови. На всякий случай Тилтон осторожно ощупал голову.
   -- Это не моя кровь, -- улыбнулся он.
   О'Брант облегчённо улыбнулся в ответ. Минтелл, верный своей привычке, весело рассмеялся и выглянул наружу.
   -- Господа! -- сказал он. -- Кажется, мы рискуем пропустить самое интересное!
   А снаружи тем временем творилось невесть что. Рычание, вой и скулёж разрывали тишину Зачарованного Леса. Тилтон, вытирая лицо, охапкой мха подошёл к выходу вслед за товарищами. Волки будто сошли с ума: между ними вспыхнула самая настоящая драка. Раненный волк с торчащими кольями упал недалеко от дупла, и на это место падал свет костра, освещая происходящее. Раненый уже был разорван своими сородичами и издох, а вокруг его тела сразу несколько волков сцепились в смертельной схватке.
   -- Что это с ними? -- спросил О'Брант.
   Неужели волки так разодрались из-за добычи? Ведь, как правило, первым к добыче всегда подходит вожак стаи, который не доводит дело до ненужного кровопролития.
   -- Похоже, господа, мы с вами ранили вожака, -- сказал Минтелл. -- Теперь идёт драка не только за добычу, но и за главенство в стае. Будем надеяться, что волки перебьют друг друга.
   Теперь стало ясно, почему хищники так долго не нападали во время недавней охоты, хотя люди вели себя весьма вызывающе. Тогда стая терпеливо ждала первого броска своего вожака, который подкрадывался исподтишка сбоку.
   Тилтон, насколько сумел, вытер мхом лицо и платье, испачканные кровью. Воды оставалось слишком мало, чтобы тратить её на умывание. Наверное, волчьи драки с последующим пиршеством продолжалась около часа. Путники подолгу всматривались в темноту леса, с нетерпением ожидая, чем же всё окончится. Как только снаружи воцарилась тишина, Минтелл скомандовал:
   -- В дорогу, господа!
   Путники быстро собрались и, тщательно затоптав костёр, вывели лошадей из дупла под уздцы. Увидев при свете волшебных факелов справа от поваленного дерева два полностью обглоданных волчьих трупа и почуяв запах крови, лошади испуганно задёргались. Но волчьей стаи не было видно. Только пройдя скользкое пятно крови на стволе, на котором копыта лошадей разъезжались, словно на льду, путники сели верхом.
   Доехав до большого сука, по которому некогда поднялись, путники съехали по нему на землю и понеслись дальше во весь опор. Нужно было торопиться. Лошади, застоявшиеся за два дня, радостно пустились быстрой рысью. Минтелл, как проводник, с одним из волшебных факелов скакал впереди. Как он находил дорогу среди одинаковых на первый взгляд дубов-исполинов, оставалось загадкой.
   Путники провели в седле столько времени, сколько смогли. Питьевая вода кончилась, и пришлось жевать мох, чтобы хоть как-то утолить жажду. Тилтон пытался давить мох в руках, и даже тереть, однако не сумел выжать ни единой капли влаги. Остановились на привал только тогда, когда лошади стали валиться от усталости. Среди раскидистых корней одного из деревьев нашли подходящих размеров нору и решили разбить здесь лагерь. Таким образом, лагерь оказался закрыт с трёх сторон и даже наполовину -- сверху. Набрав хворосту, путники разожгли костёр у своеобразного широкого входа в лагерь.
   Лошадей привязали в глубине норы и набрали для них вдоволь мха. Сами же поужинали весьма скудно, поскольку съестные припасы были уже на исходе. Каждому досталось по сухарю и маленькому куску сыра. Из-за отсутствия воды сухари пришлось подолгу жевать вперемешку со мхом. Сделав запасы дров для костра, стали укладываться спать. Первым стоять вахту пришлось Тилтону. На этот раз вызвался он уже не добровольно -- участь досталась ему по жребию.
   Вахта выдалась спокойной, не то что раньше, под осадой волков. Тилтон подкладывал дрова в огонь и изредка прохаживался, чтобы размяться и не заснуть. Но всё же однажды он, оказывается, чуть не заснул. Встрепенувшись, Тилтон проснулся от того, что внезапно встревоженно заржали лошади.
   Он выхватил пистолет и бросил в костёр несколько сучьев. Вверх взметнулись искры, и огонь разгорелся сильнее. Но Тилтон ничего не увидел снаружи. Зачарованный Лес был безмятежен и, казалось, не таил никаких опасностей. Однако лошади продолжали вести себя весьма беспокойно.
   Вокруг царила тишина, но Тилтон, прислушавшись, различил непонятный тихий шорох, хотя, возможно, это ему всего лишь почудилось. Тилтон выхватил из костра головёшку и, с пистолетом наизготовку подойдя к выходу из лагеря, оглядел лес. Он не увидел ничего подозрительного, сколько ни всматривался, пока его взгляд не упал на один из больших корней дуба, под которым был разбит лагерь. Это был вовсе не корень, как вначале показалось Тилтону. Это была громадная змея толщиной с хорошее бревно!
   Она неподвижно лежала, приподняв голову на высоту человеческого роста. Только глаза мрачно светились в темноте, и слегка шевелился высунутый язык. Тилтон в первое мгновенье обомлел, потом, опомнившись, хотел выстрелить и поднять тревогу, но к своему ужасу не смог пошевелить ни единым своим членом. Даже не сумел глаз отвести от немигающего взгляда змеи, хотя пребывал в полном сознании. Сама змея также не двигалась, но вскоре боковым зрением Тилтон заметил, как её тело начало медленно заворачиваться в кольца. Змея готовилась броситься на свою жертву! Тилтон весь похолодел, однако ничего не мог поделать. Лишь лошади продолжали встревоженно ржать и фыркать.
   -- Господин Тилтон, что случилось? -- послышался вдруг сзади голос Минтелла.
   Минтелл проснулся! Тилтон напряг всю свою волю, чтобы попытаться хотя бы разжать губы и просто что-нибудь завопить. Он весь покрылся испариной от прилагаемого усилия, но тело не повиновалось ему.
   -- Сударь, что с вами?
   Сзади послышалось какое-то шевеление. У Тилтона на глазах выступили слёзы. Он даже не мог предупредить об опасности своих товарищей! Вдруг из-за спины Тилтона вылетела головёшка и угодила змее прямо в голову. Змея дёрнулась, и Тилтону удалось отвести глаза. Совершенно неожиданно для себя он услышал собственный громкий вопль, а затем последовали дуплетом два выстрела. Всё вокруг заволокло пороховым дымом.
   Только теперь Тилтон заметил, что до сих пор давит на спусковой крючок, и понял, что один из выстрелов сделал он сам. Одним прыжком он залетел обратно под корни дерева и оказался рядом с костром. Минтелл подкладывал в огонь дрова.
   -- Цельтесь змее в глаза, но ни коем случае не смотрите в них! -- крикнул он, вытаскивая свой широкий нож. -- Тилтон, заряжайте свой пистолет!
   О'Брант тоже уже вскочил, разбуженный шумом, и с пистолетом в руках озирался вокруг. Путешественники спрятались по краям лагеря среди корней дерева и стали ждать. Тилтон лихорадочно заряжал оружие, бросая короткие взгляды по сторонам.
   Дым немного рассеялся, и Тилтон увидел змею, медленно вползающую в лагерь, старательно обходя костёр. Если бы лошади не были крепко привязаны в глубине норы, то они, сорвавшись, непременно унеслись бы прочь. Пройдя немного вглубь, змея остановилась, подняла голову и стала подтягивать остальную часть тела, сворачивая её в кольца. Тилтон оказался сбоку от чудовища. То ли змея не замечала людей, то ли намеренно обратила всё своё внимание на лошадей, как на более крупную добычу. Те вдруг присмирели и замерли, косясь на змею.
   Не удержавшись, Тилтон поднял взгляд и увидел, что вместо ближнего к нему глаза у чудовища зияет кровоточащая рана. Стало быть, один из выстрелов всё же достиг цели! Забив последний пыж и заведя замок, Тилтон прицелился в змею, но затем опустил пистолет. С другого края прятался Минтелл, и был риск нечаянно попасть в него.
   Но тут грянул выстрел и змея пошатнулась.
   -- Попал! -- радостно воскликнул О'Брант.
   Змея молнией бросилась в сторону лошадей. Однако замершие лошади неожиданно отпрыгнули в сторону, насколько им позволяла привязь, и змея, промахнувшись, впилась зубами в корень дерева. Спутники выскочили из укрытий и кинулись к голове чудовища, каждый со своим оружием: Минтелл с ножом, О'Брант со шпагой, а Тилтон с пистолетом.
   Рептилия принялась терзать древесный корень, извиваясь всем телом. То ли она не заметила, ослепнув, что промахнулась, то ли просто застряла в древесине зубами. Минтелл был сбит с ног извивающейся змеёй и не добежал до её головы. О'Брант после броска рептилии оказался к ней ближе всех и, добравшись первым, стал колоть её шпагой в раненую глазницу. Тилтон, подбежав с другой стороны, выстрелил в упор змее во вторую глазницу.
   Змея ещё с минуту извивалась в агонии, раскидывая по лагерю угли и головёшки из костра. Упавший Минтелл успел отползти в сторону и спрятаться за одним из корней, чтобы не быть пришибленным. Наконец, змея дёрнулась несколько раз и окончательно затихла. Костёр потух, лишь несколько головёшек тлело по разным углам. Но лагерь всё равно освещался волшебными факелами.
   -- Как вы, господин Минтелл? -- спросил Тилтон.
   Проводник, кряхтя, поднялся на ноги и выбрался из-за своего укрытия.
   -- Браво, господа! -- хохотнул он. -- Скоро вы вполне сможете обходиться в Зачарованном Лесу без меня.
   -- Вы спасли мне жизнь, сударь! -- воскликнул Тилтон. -- Так что я ваш должник!
   -- Полагаю, сударь, в нашем непростом путешествии уже трудно сказать, кто кому и сколько раз спас жизнь.
   Минтелл подошёл, чтобы рассмотреть гигантскую рептилию.
   -- А вот и наше жаркое, господа! -- весело заявил он.
   -- Неужели мясо этого чудовища можно употреблять в пищу? -- с некоторым сомнением спросил О'Брант.
   -- Сударь, -- воскликнул Минтелл, -- мясо этих чудовищ идёт на приготовление самых изысканных блюд для его величества! Нам, к сожалению, придётся довольствоваться лишь приготовлением жаркого.
   О'Брант огляделся по сторонам.
   -- Надеюсь, эти змеи имеют привычку охотиться поодиночке? -- спросил он.
   -- О, да! -- рассмеялся Минтелл, проведя пальцем по усам. -- Иначе две змеи, нечаянно взглянув друг на друга, так и простояли бы, как статуи, пока не околели от истощения!
   Тилтон внутренне содрогнулся, вспомнив, как змея одним только взглядом полностью лишила его воли.
   -- Неужели у этих рептилий и в самом деле такой смертоносный взгляд? -- спросил О'Брант.
   -- Несомненно, сударь! Полагаю, господин Тилтон в полной мере испытал это на себе.
   Тилтон кивнул и вкратце рассказал товарищу о своих ощущениях при встрече с рептилией.
   -- Господа! -- сказал Минтелл. -- Разжигайте пока костёр, а пока отрежу несколько подходящих кусков для жаркого!
   -- Давайте, господа, сначала оттащим рептилию вон из лагеря, -- сказал О'Брант. -- Иначе здесь всё зальётся кровью.
   Змея распласталась прямо посреди лагеря, мешая путникам и пугая лошадей.
   -- Боюсь, сударь, мы не сможем даже сдвинуть её с места, -- возразил Минтелл. -- Такого исполина даже мне ещё не приходилось встречать.
   Всё-таки путники сначала попытались вытащить тушу огромной змеи из-под корней наружу, но, как и предполагал Минтелл, даже не смогли сдвинуть её с места. Пришлось оставить змею там, где она лежала. Пока Минтелл отрезал куски мяса от туши, Тилтон и О'Брант сначала тщательно зарядили свои пистолеты, а затем заново разожгли костёр, почти погасший во время агонии змеи.
   Когда все вместе собрались и уселись возле костра, чтобы заняться приготовлением жаркого, Тилтон вновь заметил какой-то подозрительный монотонный шум.
   -- Прислушайтесь, господа, -- сказал он, вставая. -- Что это за шорох? Часом, не ещё ли одна змея ползёт сюда?
   Остальные тоже поднялись с места, а О'Брант сразу же вытащил пистолет. Путники некоторое время прислушивались, пока наконец Минтелл не рассмеялся.
   -- Успокойтесь, господа,-- сказал он, усаживаясь, -- это не змея. Да и лошади ведут себя вполне смирно, как вы сами можете убедиться.
   -- А что же это за шорох?
   Минтелл посмотрел наверх.
   -- Сейчас идёт сильный ливень.
   -- Ливень? -- удивлённо переспросил Тилтон, тоже запрокидывая голову. -- Но, сударь, сверху за всё это время не упало ни единой капли!
   -- Вы забываете, сударь, что мы в Зачарованном Лесу, -- улыбнулся Минтелл.
   Пожарив мясо, путешественники впервые за несколько дней наелись до отвала. Мясо рептилии и в самом деле оказалось нежным и сочным, напоминающим по вкусу мясо цыплёнка. Но после жареного мяса захотелось пить. Путники снова принялись жевать спасительный мох. Наевшись, Тилтон сразу же улёгся спать, поскольку на вахту уже заступал О'Брант.
   На следующее утро, если так можно было назвать кромешную темноту, постоянно царящую в Зачарованном Лесу, Тилтон проснулся от сильной жажды. В горле так пересохло, что он с трудом смог разжевать мох. Его спутники чувствовали себя ничуть не лучше, поэтому никто так и не притронулся к завтраку, состоявшему из вчерашнего жареного мяса.
   -- Сегодня непременно надо найти воду, господин Минтелл, -- слегка охрипшим голосом сказал О'Брант.
   -- Я постараюсь, господа, -- ответил проводник. -- Но, к сожалению, в Зачарованном Лесу ни в чём нельзя быть уверенным.
   Путешественники тронулись в путь. Оказалось, что Минтелл и О'Брант во время своих вахт не теряли времени даром и заготовили некоторое количество змеиного мяса. Несмотря на жажду, Тилтон немного приободрился. Хотя бы голодная смерть им теперь не грозила.
   Но в этот день путники так и не нашли воды. Кушать теперь совсем не хотелось, а чтобы утолить жажду, приходилось постоянно жевать мох. Без воды лошади быстро уставали и, приходилось часто останавливаться, чтобы они тоже могли подкрепить свои силы мхом. Найдя подходящее место под одним из дубов, путники переночевали и на следующий день снова двинулись в путь.
  
  -- Глава 7. Лесные баюны (27 665)
  
   (Всегда самая свежая версия здесь: http://samlib.ru/j/jarow_e/treasurehunter.shtml)
  
   Путники ехали без остановки довольно долго. Лишь через несколько часов Минтелл придержал свою лошадь и перешёл на шаг. Тилтон и О'Брант догнали проводника. Впереди виднелась небольшая прогалина, по которой протекал ручеёк. Минтелл остановился и, привстав на стременах и подняв факел высоко над собой, вгляделся в прогалину.
   -- Вода! -- воскликнул О'Брант. -- Это как раз то, что нам нужно!
   Он пришпорил своего скакуна и двинулся вперёд.
   -- Стойте, господа! -- предостерегающе крикнул Минтелл.
   Но было поздно. Лошади, почуяв воду, сами понеслись вперёд.
   -- Стойте, заклинаю вас! -- вновь закричал Минтелл.
   Тилтон изо всех сил натянул поводья и сумел остановить своего коня. Лошадь же О'Бранта успела одним копытом наступить в ручей. И случилось странное. Лошадь жалобно заржала и, неожиданно отпрыгнув назад, повалилась на бок. О'Брант еле успел выдернуть ногу из стремени, чтобы не быть придавленным собственным скакуном.
   -- Что случилось, сударь? -- спешившись, спросил Тилтон.
   О'Брант лишь недоумённо развёл руками и осветил лошадь факелом. Та жалобно ржала и делала безуспешные попытки подняться, но у неё ничего не получалось. Нога лошади, угодившая в реку, почернела до самого колена.
   Подъехавший Минтелл укоризненно покачал головой.
   -- Прошу вас, господа, не подходите к воде, -- сказал он.
   Минтелл спешился и, велев Тилтону попридержать его коня, подошёл к ручью.
   -- Что это за вода, сударь? -- спросил изумлённый Тилтон.
   Минтелл некоторое время всматривался в тёмную воду, затем нацепил кусок мха на палку и, обмакнув в воду, тут же вытащил обратно. Тилтон и О'Брант молча наблюдали за странными действиями проводника. Мох на глазах почернел и съёжился, будто засох.
   -- Это мёртвая вода, господа, -- объявил Минтелл.
   Только теперь Тилтон обратил внимание на то, что вода в страшном ручье почти чёрная и странно тягучая. А возле прогалины росли кривые, словно изуродованные, дубы. Надежду на то, чтобы напоить лошадей и пополнить запасы воды пришлось оставить. Поражённый Тилтон отвёл уцелевших лошадей немного в сторону от ручья, поскольку те всё ещё рвались к воде.
   Совершенно растерянный О'Брант попробовал помочь подняться своей лошади, но ничего не получилось. Лошадь даже не могла наступать на ногу, на которую попала мёртвая вода. Тилтону показалось, что чернота уже поднялась выше колена, но при слабом свете факела и с такого расстояния он мог и ошибиться.
   -- Боюсь, сударь, всё безнадёжно, -- покачал головой Минтелл. -- Вашу лошадь уже не спасти.
   -- Что же тогда делать? -- беспомощно спросил О'Брант.
   Никто ему не ответил. Ответ был прекрасно известен и самому спрашивающему.
   -- Я могу сделать это за вас, -- сказал Минтелл.
   -- Нет, сударь, -- твёрдо сказал О'Брант глухим голосом. -- Я сам.
   Минтелл отошёл к тому месту, где стоял Тилтон с лошадьми. О'Брант некоторое время постоял возле своей лошади, собираясь с духом, затем, не торопясь, отцепил седельные сумки. Минтелл и Тилтон терпеливо ждали. О'Брант поднёс сумки Тилтону и вернулся к лошади. Вздохнув, он вытащил пистолет и взвёл курок. Тилтон отвернулся. Грянул грохот выстрела, разлетевшийся далеко окрест.
   Когда Тилтон повернулся обратно, лошадь О'Бранта уже лежала бездыханной, окутанная пороховым дымом. О'Брант с пистолетом в руках молча подошёл к остальным. В глазах у него сверкали слёзы.
   Нужно было уходить, однако Минтелл не торопился. Он достал из своей седельной сумки небольшую бутылку из тёмно-зелёного стекла и подошёл к ручью. Тилтон с удивлением смотрел, как Минтелл, оберегая руки, со всеми предосторожностями сунул бутылку в ручей, чтобы наполнить её мёртвой водой. Тилтон взглянул на О'Бранта, но тот, занятый своими переживаниями, не смотрел в ту сторону.
   -- Позвольте спросить, сударь, зачем вам эта смертоносная жидкость? -- не сдержался Тилтон.
   -- Никогда нельзя знать заранее, зачем она пригодится, господа. Вообще, если бы не пострадала ваша лошадь, господин О'Брант, я бы назвал большой удачей то, что мы набрели на этот источник.
   О'Брант обернулся. Некоторое время он молча взирал на происходящее.
   -- Я тоже наберу себе мёртвой воды, -- сказал он.
   -- Имеете полное право, сударь! Добавлю, что любой волшебник выложит кругленькую сумму за одну только бутылку с мёртвой водой.
   Вряд ли О'Брант руководствовался мыслями о наживе, но он ничего не стал возражать проводнику. Вытащив из своей седельной сумки давно опустевшую бутылку, он по примеру Минтелла сунул её в ручей.
   -- Вам, господин Тилтон, -- сказал Минтелл, -- я бы тоже рекомендовал набрать себе мёртвой воды.
   Тилтон равнодушно пожал плечами. Он не мог даже вообразить себе, зачем бы ему вдруг понадобилась эта страшная жидкость. Тилтон ставшим привычным уже движением провёл рукой по щетине. А вот самая обычная вода сейчас была бы в самый раз.
   -- К сожалению, сударь, у меня нет подходящего сосуда, -- сказал он.
   Когда бутылки наполнились, Минтелл с помощью палок, найденных на берегу, осторожно вытащил из воды сначала свою бутылку, затем -- бутылку О'Бранта. Товарищи со всей тщательностью обтёрли насухо свои бутылки мхом и аккуратно запечатали, не пожалев сургуча.
   -- Будьте очень осторожны с этой водой, сударь, -- сказал Минтелл, обращаясь главным образом к О'Бранту. -- Если нечаянно облить себе руку или ногу, то шансы уцелеть есть, правда, придётся ампутировать пострадавшую конечность. Но если, забывшись, сделать глоток из этой бутылки, то спасти жизнь вам сможет только настоящее чудо.
   Убрав бутылки в седельные сумки, путешественники тронулись дальше. О'Бранту, лишившемуся лошади, пришлось сесть к Тилтону вторым номером. Конечно же, скорость продвижения из-за этого резко снизилась, и о том, чтобы нагнать караван, нечего было и помышлять. Теперь приходилось останавливаться ещё чаще, чем прежде, поскольку приходилось постоянно пересаживать О'Бранта с одной лошади на другую.
   Минтелл повёл товарищей по берегу ручья вниз по течению. Вскоре ручей высох, и путники, убедившись, мёртвая вода окончательно ушла под землю, поскакали по руслу, как по дороге. Ехать таким образом оказалось гораздо удобнее. Но через некоторое время русло исчезло, и пришлось вновь плутать меж огромных древесных корней.
   Через несколько часов пути пришлось перейти на шаг, и один из всадников по очереди, чтобы дать лошадям передохнуть, стал идти пешком. Наткнувшись по дороге на источник с обыкновенной водой, путешественники, недолго думая, устроили короткий привал в корнях дуба, произраставшего на берегу ручья. Первым делом путники напоили лошадей, затем утолили жажду сами и умылись в первый раз за несколько дней. Тилтон и Минтелл тщательнейшим образом побрились. Тилтон не прочь был бы ещё подчистить свой дублет, испачканный волчьей кровью, но не было времени ждать, пока одежда высохнет. Но зато путники разожгли костёр и хорошенько подкрепились жареным мясом.
   Немного отдохнув и пополнив запасы пресной воды, путешественники с новыми силами двинулись дальше. Утолив жажду, и лошади, и сами всадники значительно приободрились и зашагали теперь гораздо быстрее. Но всё равно в этот день путешественники преодолели явно меньшее расстояние, чем в предыдущий.
   Несколько раз в дороге слышался далёкий волчий вой. В такие минуты Минтелл, остановив своего коня, привставал на стременах и некоторое время внимательно вслушивался в шум Зачарованного Леса. Теперь Тилтон, уже хорошо зная громадные размеры местных волков, не спешил доставать свой пистолет. К счастью, никаких хищников им в этот раз повстречалось.
   Ночь прошла на удивление спокойно, однако на следующее утро Минтелл выглядел немного встревоженным. По дороге он чуть ли не поминутно оборачивался, хотя ничего и не говорил.
   -- Господин Минтелл, -- не выдержал Тилтон, -- нам опять грозит какая-нибудь опасность?
   -- К сожалению, пока не могу сказать ничего определённого, -- ответил проводник. -- Но подозреваю, что в самом скором времени мы попадём в обиталище лесных баюнов.
   -- Что это за лесные баюны, сударь? -- спросил О'Брант, сидевший сзади Тилтона.
   -- Эти существа насылают непреодолимый сон на своих жертв, чтобы затем напасть на них и сожрать.
   -- А как выглядят эти чудовища?
   -- Как большие облезлые кошки. Но вряд ли нам доведётся увидеть их, поскольку они всегда прячутся и выходят только к спящим жертвам. Поэтому прошу вас, господа, как только почувствуете сильное желание спать, сразу сообщите мне.
   -- О! -- засмеялся О'Брант. -- Меня так просто не усыпить. Я сразу определю, если меня начнёт клонить ко сну.
   Тилтон в самом деле чувствовал некоторую сонливость с самого утра. Возможно, просто давала знать о себе ночная вахта. Хотя он должен был бы уже привыкнуть к подобному распорядку. Он тряхнул головой, чтобы взбодриться, однако ничего говорить не стал. Не хватало ещё попасть впросак из-за подобного пустяка.
   Кавалькада шагом продвигалась дальше. Минтелл перестал оборачиваться, и понемногу путники успокоились. Тилтон начал думать о том, как он обстряпает все свои дела, когда вернётся со своей долей сокровищ. Как поквитается с ненавистным бароном Балтоном за нанесённые оскорбления. Уж тогда Андри Голдпрен не посмеет дать ему от ворот поворот, и можно будет сделать его сестре официальное предложение руки и сердца. Хотя вся эта история с неожиданно обнаружившимся долгом казне и последующим предательством Андри Голдпрена казалась теперь такой давней и почти неправдоподобной...
   Тилтон чуть не выронил из рук факел, но вовремя успел перехватить его. И вдруг понял, что неожиданно для себя задремал. Спросонья ему даже померещились какие-то тени среди корней ближайших дубов, но присмотревшись, он ничего не увидел. Тилтон тряхнул головой, чтобы скорее разогнать остатки сна.
   -- Господа, я чуть не заснул, -- заявил он.
   Однако Минтелл, ехавший впереди, ничего не отвечал. Взглянув вперёд, Тилтон заметил, что у проводника, голова свесилась набок и покачивалась при каждом шаге.
   -- Господин Минтелл! -- громко позвал Тилтон. -- Прошу вас, проснитесь, иначе мы рискуем заблудиться!
   Проводник встрепенулся и огляделся вокруг.
   -- Прошу прощения, господа! Кажется, я ненароком задремал.
   -- Не вы один, сударь! -- сказал Тилтон.
   И только тогда он вспомнил недавнее предупреждение Минтелла. Тилтон обернулся через плечо на О'Бранта, сидевшего сзади, и увидел, что тот также задремал. Минтелл остановил коня и обернулся.
   -- И господин О'Брант тоже заснул? -- спросил он.
   -- Да, -- ответил Тилтон. -- Признаться, я и сам только что проснулся.
   Минтелл сразу посерьёзнел и, привстав на стременах и высоко подняв над собой факел, огляделся вокруг.
   -- Теперь я точно могу сказать, что мы забрели к лесным баюнам, -- сказал он. -- Прошу вас, сударь, будите О'Бранта. Нам нужно как можно скорее разжечь обычные факелы с живым огнём.
   Тилтон растолкал О'Бранта. Тот, проснувшись, чрезвычайно поразился тому, что заснул в пути и сам того не заметил. Путники спешились и занялись делом. Они набрали с дюжину палок, один конец которых обмотали высохшим мхом. Получились весьма приличные факелы. Кроме того Минтелл достал из своих седельных сумок бутылку с каким-то маслом и слегка окропил им каждый факел.
   Пока Тилтон был занят какой-то деятельностью, сонливость, казалось, отпустила, однако, едва он сел на коня, как захотелось спать с новой силой. Его товарищи, судя по их виду, также пытались бороться со сном.
   -- Господа! -- заявил Минтелл. -- Засыпать нельзя ни в коем случае!
   Говорил он нарочито громко, чтобы не дать заснуть своим товарищам, а заодно не заснуть и самому. Минтелл зажёг один из факелов и протянул его Тилтону. Факел занялся с лёгким треском, радуя глаз весело заплясавшими жёлтыми язычками. В корнях ближайших деревьев сразу задвигались какие-то тени, но невозможно было определить, что это -- игра ли воображения или же прячущиеся там существа.
   -- Эти лесные баюны боятся живого огня? -- спросил Тилтон.
   -- Конечно, они недолюбливают свет, как, впрочем, и все создания Зачарованного Леса. Но эти факелы не для защиты от баюнов, господа.
   -- А для чего же тогда, позвольте спросить?
   Минтелл, подавив зевоту, закатал рукав на левой руке.
   -- Эти факелы для нас.
   Но Тилтон уже и сам начинал догадываться. Минтелл вытащил свой широкий нож и хорошенько нагрел его лезвие над факелом. Затем, стиснув зубы, приложил лезвие тупой стороной к своей руке. В воздухе сразу запахло палёным, и на предплечье проводника рядом со старыми рубцами появился свежий ожог.
   -- Ух! -- выдохнул Минтелл с широко раскрытыми глазами. -- Кто-нибудь ещё желает перебороть сонливость, господа? -- бодро спросил он.
   Тилтон молча протянул Минтеллу факел и решительно закатал рукав на левой руке. Тилтон вновь нагрел немного остывшее лезвие ножа и приложил к своему предплечью. От боли перебило дыхание и глаза полезли на лоб. Весь сон мигом слетел.
   -- Ох! -- только и выдохнул Тилтон, разжав зубы.
   -- Ну как, сударь, взбодрились? -- хохотнул Минтелл.
   -- Весьма!
   О'Брант последовал всеобщему примеру, и Минтелл заторопил товарищей. Быстро собравшись, путешественники продолжили путь. О'Брант на этот раз сел вторым номером к Минтеллу. Минтелл не стал гасить факел с живым огнём и понёс его в руке. Он явно торопился поскорее пройти злосчастное место и подстёгивал своего гнедого, но перегруженный конь и так ехал со всей возможной быстротой.
   Сначала никакой сонливости благодаря боли в руке не чувствовалось. Но постепенно боль начала притупляться, и сонливость навалилась, казалось, с удвоенной силой. Чтобы не заснуть, Минтелл предложил громко спеть какую-нибудь песню. Путники стали перебирать известные им песни, но не нашлось такой песни, которую знали бы все трое.
   Тогда Минтелл, недолго думая, сам загорланил какую-то разудалую песню. У неё был очень простой припев, и товарищи с удовольствием принялись подпевать. Песня оказалась из тех странных сочинений, которые можно петь почти бесконечно, всего лишь заменяя в куплете некоторые слова. Однако повторять одно и то же вскоре стало неинтересно, и Тилтон снова стал клевать носом.
   Через некоторое время Минтелл, ехавший впереди, прервал песню на полуслове и громко поинтересовался:
   -- Как самочувствие, господа?
   -- Всё хорошо, сударь, -- тряхнув головой, также громко ответил Тилтон. -- Только вот что-то сильно клонит ко сну.
   -- В таком случае, господа, предлагаю немного взбодриться!
   Минтелл остановился и, не спешиваясь, достал из-за пояса нож. Тилтон подъехал поближе, чтобы помочь. Старый факел к тому времени уже почти догорел, и путники зажгли от него другой факел. Минтелл первым поставил себе новую отметину, аккуратно приложив лезвие ножа рядом с прошлым ожогом. О'Брант и Тилтон последовали его примеру.
   О'Брант пересел к Тилтону и вдруг вытащил свой пистолет.
   -- Что это вы задумали, сударь? -- спросил Минтелл. -- Могу вас заверить, что мало кому удавалось подстрелить баюна!
   -- Могу также вас заверить, сударь, -- возразил О'Брант, -- что мало кто питал к этим подлым тварям такую же злость, как я!
   Минтелл хохотнул и тронул поводья. На этот раз песню затянул О'Брант. Песня была о несчастной любви и наверняка предполагала мелодичное и печальное исполнение. Однако О'Брант пел сердито и быстро, ещё и глотая некоторые слова, вероятно, те, которые он запамятовал. Но именно благодаря всем этим огрехам, пение весьма развеселило его спутников.
   -- Господин О'Брант! -- сквозь смех воскликнул Тилтон. -- Обещайте мне, что больше никогда не будете петь, по крайней мере, в моём присутствии!
   Неожиданно грянул выстрел, и Тилтона окутало пороховым дымом. Но О'Брант ни на мгновенье не прервал свою песню. Продолжая петь, он на ходу соскочил с коня и побежал куда-то в сторону. Раздался торжествующий клич Минтелла, и Тилтон, сквозь клубы дыма разглядел у корней ближайшего дуба какую-то тварь, распластавшуюся на земле. Минтелл и Тилтон остановились и спешились.
   Как и говорил Минтелл, баюн напоминал большую кошку, совершенно лишённую шерсти. Более омерзительных животных Тилтону ещё не приходилось встречать. Он не смог перебороть отвращения и не стал подходить к баюну.
   Вначале казалось, что тварь убита наповал, однако, когда О'Брант подбежал к ней, она зашевелилась. Минтелл с факелом подбежал с другой стороны, чтобы отрезать животное от корней дуба, куда бы оно могло юркнуть.
   Тварь вскочила и, угрожающе завыв противным истошным голосом, приготовилась защищаться. Оказалось, что у баюна всего лишь перебита одна из задних лап, вначале он был попросту оглушён после падения с высоты. О'Брант и Минтелл вытащили ножи, чтобы прикончить баюна, но подступиться к нему было не так-то легко. Раненое животное отчаянно отбивалось передними лапами, вооружёнными длинными когтями, и никого не подпускало к себе. Всё это время оно истошно вопило благим матом, от которого волосы вставали дыбом. Кони испуганно шарахались и норовили встать на дыбы, но Тилтон держал их крепко под уздцы.
   -- Погодите убивать баюна, сударь! -- крикнул вдруг Минтелл. -- Давайте попробуем его приструнить!
   -- А это ещё зачем? -- удивился О'Брант.
   -- У меня появилось одно любопытное подозрение, которое я хочу проверить. К тому же, ещё никому не удавалось поймать живого баюна!
   -- В таком случае давайте попробуем, -- согласился О'Брант.
   Минтелл подобрал сук и, используя его как рогатину, прижал голову баюна к земле. Тилтон бросил верёвку О'Бранту, и тот связал и приструнил зверя. Затем Минтелл поднял баюна и положил себе на седло. Баюн, даже будучи приструненным, продолжал издавать злобное завывание, пусть и не такое громкое, как раньше. Он старательно отводил свои большие глаза от света факела. Несмотря на осторожность, баюн успел немного поцарапать обоих охотников. Ранки сразу начали опухать. Минтелл достал из своей седельной сумки какую-то мазь и намазал себе и О'Бранту на царапины.
   -- Ну, господин Минтелл, -- сказал О'Брант, -- теперь рассказывайте о своём подозрении.
   -- Мне кажется, господа, что этот раненый баюн поможет нам перебороть сонливость.
   Тилтон изумлённо переглянулся с О'Брантом.
   -- Каким же образом, позвольте спросить?
   -- Своим ужасным криком, -- ответил Минтелл, проведя пальцем по усам. -- Я подозреваю, что именно благодаря ужасному крику этого баюна всю нашу сонливость как рукой сняло.
   И в самом деле, спать не хотелось совершенно! На это странное обстоятельство Тилтон обратил внимание только после слов Минтелла.
   -- Возможно, это всего лишь влияние недавней охотничьей разминки, -- возразил О'Брант.
   -- Вполне возможно, господа! -- не стал отрицать Минтелл. -- Но я всё же хочу проверить своё подозрение.
   Он зажёг новый факел, и путешественники отправились дальше. О'Брант сел вторым номером обратно к Тилтону, поскольку Минтелл приторочил к своему седлу пойманного баюна. Как только на путников навалилась сонливость, Минтелл убрал струну из пасти баюна. Сначала баюн просто тихо подвывал, но после того, как Минтелл ткнул в него рукоятью факела, начал истошно кричать. И подозрение проводника с блеском подтвердилось: сон снова как рукой сняло!
   -- Ура господину Минтеллу, разгадавшему секрет баюна! -- закричал О'Брант.
   -- Ура господину О'Бранту, подстрелившему баюна! -- вторил ему Минтелл.
   Он торжественным видом загасил настоящий факел, державший в руках. Все разом повеселели и решили устроить короткий привал. Путешественники даже не стали разжигать костёр, чтобы ненароком не заснуть возле него. Покормили мхом коней и наскоро сами перекусили остатками вчерашнего жаркого с сухарями. Минтелл дал баюну воды и кусок мяса. Баюн некоторое время злобно косился на людей, а потом всё-таки полакал воды. Но к еде он не притронулся.
   Путешественники в приподнятом настроении двинулись дальше. Ехали несколько часов, периодически останавливаясь, чтобы прогнать сон. Уже все начали валиться от усталости. Но Минтелл заявил, что ни в коем случае нельзя устраиваться на ночлег, пока они не выбрались из обиталища баюнов, и упрямо гнал путешественников вперёд.
   -- Иначе мы все обречены! -- несколько раз повторил он.
   И превозмогая усталость, путешественники продвигались всё дальше по Зачарованному Лесу. Постепенно стал меркнуть волшебный факел Минтелла, а затем и вовсе погас. О'Брант отдал проводнику свой факел, чтобы освещать дорогу.
   Тилтону начало воображаться, что они уже никогда не выберутся из этой чащи и будут плутать среди дубов-исполинов до самой смерти. И Тилтон старался думать о своём возвращении домой, потому что такие мысли всегда придавали ему сил. Уже невозможно было определить, от чего клонит ко сну: то ли от чар баюнов, то ли просто от усталости. Тилтон некоторое время размышлял над этой дилеммой, а потом спросил:
   -- Господин Минтелл, а как мы узнаем, что наконец-то выбрались из обиталища баюнов?
   Минтелл, устало улыбнувшись, огляделся. Вероятно, и у него не осталось сил, иначе бы он рассмеялся сообразно своей привычке. Кругом росли всё те же могучие дубы, тщательно стерегущие секреты Зачарованного Леса. Пойманный баюн давно уж перестал подвывать. Наверное, привык или тоже устал.
   -- Будем ехать, пока не свалимся, господа, -- только и сказал Минтелл.
   Путешественники провели ещё несколько часов в пути. Ехали тихим шагом, и иногда кто-нибудь из всадников спешивался, чтобы пройтись самому и дать отдохнуть коню. Тилтон не мог определить более точно, насколько долго это продолжалось. Вдруг он почувствовал, что та самая непреодолимая сонливость пропала, а осталась обычная сонливость от усталости.
   -- Господин Минтелл! -- позвал Тилтон.
   Минтелл сразу догадался, в чём дело.
   -- Вы тоже это заметили, сударь? -- сказал он. -- Но давайте проедем ещё чуть дальше.
   Проехав ещё с полчаса, проводник счёл, что теперь они удалились от обиталища баюнов на достаточное расстояние. Путники, как водится, отыскали подходящее дерево и разбили лагерь в его корнях. Первым стоять вахту вызвался сам Минтелл, поэтому, как только накормили лошадей и разожгли костёр, Тилтон, даже не поужинав, устроился в уголке спать. Ночью он проснулся оттого, что у него разыгрался зверский аппетит. Поужинав, он заодно сменил Минтелла на вахте.
   На следующее утро путешественники позволили отдохнуть себе немного дольше обычного. Минтелл вытащил какую-то целебную мазь и намазал её на свои ожоги и ожоги товарищей. Ноющая боль в руках немного утихла.
   -- А что мы будем делать с раненым баюном? -- вспомнил вдруг Тилтон.
   Все посмотрели в уголок под одним корнем, где лежал связанный баюн, прячась от костра. Сверкали только его большие глаза.
   -- Предлагаю отпустить его на все четыре стороны, -- сказал О'Брант. -- В благодарность за то, что он, пусть и невольно, помог нам пройти через опасное место целыми и почти невредимыми.
   Минтелл вытащил баюна из-под корня на свет. Тот сразу зажмурился и недовольно заворчал.
   -- Я заберу его с собой, -- объявил проводник после короткого раздумья. -- Никому ещё не удавалось изловить живого баюна.
   Он слегка ослабил путы, но так, чтобы баюн не мог царапаться, и попробовал его покормить. Баюн полакал воды, но есть снова не стал. Затем путешественники быстро собрались и тронулись в путь.
   Через несколько часов, Тилтон заметил, что среди исполинских деревьев стали попадаться менее крупные. А потом и вовсе начало светлеть. Предчувствуя свет, лошади сами прибавили шагу. По мере продвижения Зачарованный Лес постепенно редел. Когда настало время привала, Тилтон и О'Брант не хотели останавливаться, чтобы не задерживаться лишний раз. Однако Минтелл возразил, что до края леса ещё далеко, и настоял на привале.
   Перекусив и немного отдохнув, путешественники, которым не терпелось поскорее выбраться из чащи, снова тронулись в путь.
   -- Светлеет всё сильнее, -- заметил О'Брант, сидевший вторым номером за Минтеллом.
   -- Светлеет, -- согласился Тилтон, -- только гораздо медленнее, чем хотелось бы.
   -- Так оно лучше, сударь. Глаза после столь длительного пребывания в темноте должны привыкнуть к дневному свету. Иначе можно ослепнуть.
   Проводник обернулся с некоторым удивлением.
   -- Так оно и есть, господин О'Брант, -- подтвердил он. -- Но не всякий может догадаться об этом. Вернее, об этом можно только знать.
   Минтелл не мог видеть лица О'Бранта, а потому не заметил, что тот отчего-то вдруг смутился. Пробормотав, что ему, пожалуй, пора пересесть, О'Брант соскочил с гнедого и сел вторым номером к Тилтону. Тилтону показалось, что О'Брант сделал это, чтобы избежать дальнейших расспросов со стороны Минтелла.
   -- Возможно, господину О'Бранту, уже приходилось бывать в Зачарованном Лесу, -- заметил Тилтон.
   -- Возможно, -- не стал спорить Минтелл.
   Он подстегнул своего коня, поскольку попридержал его, когда слезал О'Брант. Тилтон тоже тронул поводья, намеренно чуть приотстав от проводника, чтобы дать время О'Бранту справиться со своим смущением. Сам Тилтон не стал ничего спрашивать у своего компаньона, рассудив, что тот сам расскажет ему в надлежащее время, если потребуется.
   Деревья становились всё тоньше и ниже, появился подлесок. Вскорости просветлело до состояния сумерек, и нужда в дополнительном освещении отпала. Минтелл вернул волшебный факел О'Бранту. О'Брант бережно завернул факел тряпицей и спрятал его в своей седельной сумке. Кромешная тьма Зачарованного Леса казалась теперь всего лишь каким-то ночным кошмаром. Однако лес и не думал кончаться.
   Через некоторое время путники к всеобщей радости вышли на хорошо протоптанную тропинку. Сделали ещё одну короткую остановку, а потом ехали до самого вечера. Когда начало смеркаться, Тилтон несколько опасливо заозирался по сторонам. Почудилось, что это обратно надвигается тьма Зачарованного Леса. О'Брант заново вытащил свой факел.
   Тропинка, по которой ехали путники, слилась с ещё несколькими тропинками, и превратилась в довольно широкую тропу. Теперь по ней свободно могли пройти двое всадников рядом.
   -- Когда уже мы выйдем к тракту, сударь? -- не выдержав, спросил О'Брант.
   -- Не переживайте, господа, -- рассмеялся Минтелл, -- уже совсем скоро.
   Смех проводника внушал некоторую надежду. Вскоре совсем стемнело, и далеко впереди меж дубов-великанов забрезжил маленький огонёк.
   -- Что это там, господин Минтелл? -- спросил Тилтон.
   О'Брант, сидевший сзади, свесился немного в бок, чтобы выглянуть из-за его спины. Отчего-то вдруг навалилась былая подозрительность, и Тилтон опасался, что его голос выдал его чувства. Он почувствовал, как О'Брант сзади потянулся за пистолетом у себя за поясом. Минтелл же весело расхохотался, отводя от себя все подозрения.
   -- Господа, для тревоги нет совершенно никакого повода! -- сказал он. -- Впереди самый известный постоялый двор на Южном Королевском Тракте, который называется "У Зачарованного Леса"!
   Минтелл поехал вперёд. Тилтон, помедлив с мгновенье, последовал за ним. Огонёк становился всё ближе и всё чаще мелькал между деревьями. Затем огоньков стало несколько. Наконец, дорога вывела путников на прямую аллею. Над ней ещё смыкались кроны деревьев, но в конце уже забрезжил долгожданный выход из Зачарованного Леса. Словно из подземного хода путники взирали на открытое небо, ещё чуть светлое после захода солнца, и на тёмный абрис какого-то несуразного здания, в окнах которого горел яркий свет.
   Кони, почуяв запах тёплого стойла, будто забыли про усталость и прибавили шагу. У самой опушки Зачарованного Леса компаньоны догнали своего проводника, который придержал своего коня, чтобы дождаться их. Отсюда уже отчётливо можно было разглядеть, что большое здание -- это постоялый двор
   -- Вот мы и выбрались, господа, хвала Геогенту-Страннику, -- сказал Минтелл. -- Здесь мы с вами попрощаемся.
   -- А разве вы не останетесь на постой?
   -- К сожалению, господа, дела ведут меня совсем в другую сторону.
   И Минтелл махнул рукой куда-то в сторону, вдоль Зачарованного Леса.
   -- Господин Минтелл! -- с чувством сказал О'Брант. -- Позвольте выразить вам благодарность за помощь.
   О'Брант и Тилтон по очереди пожали руку проводнику.
   -- Не стоит благодарностей, господа! -- сказал Минтелл. -- У меня весьма сильное предчувствие, что мы с вами ещё встретимся!
   О'Брант протянул Минтеллу волшебный факел, который держал в руках.
   -- Полагаю, сударь, теперь он вам нужнее, чем нам.
   -- Спасибо, господа! -- улыбнулся Минтелл, забирая факел.
   С этими словами он развернулся и поскакал вдоль Зачарованного Леса на запад. Некоторое время среди зарослей виднелось пятнышко света, но вскоре и оно скрылось в темноте. Проводив взглядом проводника, компаньоны направились к постоялому двору, где они очень рассчитывали отдохнуть и подкрепиться, а главное -- узнать что-нибудь о Клинте и Компании.
  
  -- Глава 8. Трелтон (27 185)
  
   (Всегда самая свежая версия здесь: http://samlib.ru/j/jarow_e/treasurehunter.shtml)
  
   Перепоручив скакуна конюшему, товарищи вступили в общую залу и встали на небольшом возвышении у порога, чтобы сначала осмотреться. Постоялый двор был полон народу. Одни скромно ужинали, другие напропалую шумно кутили. Большие столы перемежались с обыкновенными бочками, за которыми тоже сидели люди. О'Брант прошёлся своим цепким взглядом по посетителям и помотал головой.
   -- К сожалению, Клинта и Компании в зале нет, -- разочарованно сказал он.
   Тилтон с О'Брантом протиснулись между многочисленными столами и бочками к стойке, за которым вовсю суетились половые. Тилтон, памятуя о том, что теперь у О'Бранта совсем не осталось денег, нащупал через одежду свой кошелёк, висевший на шее. На дорогу до Трелтона должно хватить.
   -- Скажи, любезнейший, -- стараясь перекричать шум, обратился О'Брант к одному из половых, -- когда прибыл последний караван из Зачарованного Леса?
   Половой сначала смерил компаньонов своим пронизывающим взглядом. Тилтону показалось, что он, приняв их по внешнему виду за каких-то проходимцев, засомневался, стоит отвечать или нет.
   -- Два дня назад, мои господа, -- всё-таки ответил половой.
   -- А кто-нибудь из того каравана остался ещё на постое?
   -- Все господа уже разъехались. Остались только проводники, собирающие новый караван, чтобы отправиться обратно на север. Вам ужин в общую залу подавать, мои господа? Или вам будет угодно комнату?
   Тилтон понял, что недооценил проницательность опытного глаза полового и неверно истолковал его тогдашний взгляд. Товарищи не имели никакого желания сидеть в шумном зале, а потому сразу взяли комнату, наказав туда же принести воды для умывания и ужин. Половой ещё предложил почистить одежду, на что Тилтон с радостью согласился.
   Путники поднялись в комнату, куда их проводил коридорный. Убранство небольшой комнаты, как и в прочих постоялых дворах, состояло из двух кроватей, двух стульев и стола у окна. Коридорный принёс кувшин с тёплой водой и ушат. Довольно отфыркиваясь, путники по очереди помыли голову и ополоснули торс за ширмой в углу, пока коридорный поливал водой. Затем Тилтон отдал коридорному свой дублет на чистку и полез было за своим кошельком, чтобы заплатить, но не успел. О'Брант неожиданно вытащил откуда-то монетку и отдал её коридорному. Тот, склонившись в благодарном поклоне, вышел вон.
   Тилтон удивлённо посмотрел на своего товарища. О'Брант с улыбкой вытащил из-за пазухи свой кошелёк.
   -- Но откуда у вас кошелёк, сударь?! -- воскликнул Тилтон. -- Я же собственным глазами видел, как он разорвался, а всё его содержимое высыпалось и досталось разбойникам!
   -- Эта была небольшая хитрость. Пока вы спали в "Последнем Приюте", я сделал из ветоши ещё один кошелёк, куда насыпал расплющенных дробинок и немного медных монет.
   -- Но я же видел золото!
   О'Брант рассмеялся.
   -- Прошу прощения за самонадеянность, но вам это просто показалось при слабом свете волшебного факела. Впрочем, точно так же, как и разбойникам.
   -- Браво, сударь! -- тоже рассмеялся Тилтон.
   -- Должен вам сказать, что я намеревался раскрыть этот секрет намного раньше. Однако я не был до конца уверен, что господин Минтелл вовсе не разбойник, а честный человек.
   Тилтон тотчас же, не дожидаясь утра, хотел побриться, но принесли ужин, и товарищи сразу же накинулись на еду. Они в последние дни, конечно, не голодали, но есть одно змеиное мясо с сухарями на завтрак, обед и ужин изрядно поднадоело. Тилтон и О'Брант с удовольствием уплетали всё, что им принесли: свежий хлеб, ветчину, кровяную колбасу с чесноком, телятину посыпанную петрушкой и зелёным луком, овощное рагу и сыр.
   После сытного ужина путников сразу потянуло в сон. Справедливо рассудив, что теперь можно и отдохнуть, они предупредили коридорного, чтобы тот разбудил их утром, и улеглись спать. Лишь Тилтон, засыпая, с некоторым сожалением вспомнил, что собирался ещё побриться...
   На следующее утро коридорный еле добудился их, громко барабаня в дверь. Хотя компаньоны поднялись довольно рано, когда они выезжали из ворот постоялого двора уже близился полдень. После завтрака много времени пришлось потратить на покупку для О'Бранта лошади и упряжи.
   Компаньоны выбрались на Южный Королевский Тракт и двинулись по нему на восток, в сторону Трелтона. Южный Тракт оказался намного многолюднее Северного. По широкой вымощенной дороге в обе стороны ехали повозки, телеги, кареты, всадники и во множестве шагал просто пеший народ. Тилтон и О'Брант старались продвигаться быстро, насколько позволяла дорога. Зачарованный Лес слишком задержал компаньонов, и приходилось торопиться, чтобы нагнать Клинта и Компанию.
   Первый же попавшийся по дороге верстовой камень преподнёс приятный сюрприз. О'Брант обнаружил возле него тайный знак, выложенный мелкими камешками.
   -- Компания проезжала здесь всего два дня назад! -- радостно воскликнул О'Брант.
   Этот и последующие два дня слились для Тилтона в одну большую скачку, которая начиналась с раннего утра и заканчивалась только поздним вечером. Днём приятели делали только короткие остановки, чтобы перекусить. На ночлег они останавливались в первых попавшихся придорожных трактирах. Однажды даже пришлось довольствоваться тесной каморкой под самой крышей с кучкой соломы на полу вместо кроватей. Но выбившиеся из сил путешественники заснули, едва голова коснулась седельных сумок, подложенных вместо подушек.
   Утром третьего дня путники, щурясь от яркого солнца, наконец увидели вдалеке крепостные стены Трелтона, высившиеся в мареве стоявшей над дорогой пыли. Осмотрев один из последних, наверное, верстовых камней, О'Брант удовлетворённо заявил:
   -- Компания проезжала здесь только вчера.
   Однако он не торопился отходить от камня и продолжал задумчиво стоять, опустив глаза в запылённую траву.
   -- В чём дело, сударь? -- спросил Тилтон.
   Спешившийся О'Брант жестом подозвал его к себе. Тилтон подъехал поближе и увидел, что на земле в этот раз выложены целых три знака, а не один как обычно.
   -- Никак не могу разгадать этот ребус, -- сказал О'Брант.
   -- Эти какие-то неизвестные вам знаки?
   -- В том-то и дело, сударь, что я знаю, что означает каждый из этих знаков по отдельности. Но всё вместе получается какая-то абракадабра.
   -- Возможно, нам удастся вдвоём разгадать секрет ребуса.
   О'Брант кивнул, как бы говоря, что и его посетила подобная мысль.
   -- Первый знак показывает третий день после полнолуния. Обычно это означает, что здесь в этот день пребывал тот, кто оставил такой знак. Третий день после полнолуния был вчера. Второй знак изображает бочку, третий знак -- якорь. Ума не приложу, что это может означать.
   Тилтон задумался. Третий день после полнолуния, бочка и якорь. Действительно получался какой-то вздор.
   -- Знаки расположены именно в таком порядке? -- спросил Тилтон.
   -- Да, сударь.
   -- А вы не могли случайно перепутать знаки?
   Только спросив, Тилтон осознал, что О'Брант, пожалуй, может неверно истолковать его вопрос и обидеться. И Тилтон поспешно добавил:
   -- Ведь знаки, к примеру, мог кто-нибудь задеть, и камешки бы тогда изменили своё первоначальное положение...
   Однако О'Брант оставался спокоен и не выказывал никаких признаков уязвлённости. Напротив, он жестом прервал объяснения Тилтона, улыбкой показывая, что он и в первый раз прекрасно всё понял. Длительное и полное опасностей совместное путешествие не прошло даром, и компаньоны научились понимать друг друга с полуслова.
   -- Вряд ли такое возможно, сударь, -- сказал О'Брант после короткого раздумья. -- Если только кто-нибудь намеренно не испортил знаки.
   -- В таком случае все наши усилия разгадать ребус будут напрасны.
   О'Брант кивнул и, сапогом сметя все три фигуры, вскочил на своего коня. Компаньоны поехали дальше. Вскоре на дороге уже невозможно было протолкнуться, и О'Бранту с Тилтоном приходилось продвигаться гуськом меж обозов, гружёных всяким добром. Даже обочина была заполнена повозками, которые либо отдыхали, либо чинились, либо прямо тут же сбывали свой товар перекупщикам. Ватаги оборванных мальчишек перебегали дорогу, стараясь что-либо урвать с еле плетущихся повозок; возничие нещадно стегали их кнутами, впрочем, большей частью впустую.
   К крепостной стене снаружи лепились целыми гроздьями жалкие лачуги, хотя изредка попадались и более прочные строения; был застроен даже полузасыпанный крепостной ров. За стеной, прямо за воротами, виднелись острые шпили высоких каменных храмов.
   Через два часа путники подъехали к городским воротам, состоящим из трёх арок, и копыта лошадей зацокали по булыжникам. Через среднюю, самую большую арку в два ряда въезжали и выезжали повозки; через левую маленькую арку проходили пешие путники, через правую -- всадники. В воздухе стояла невыносимая жара и пыль, постоянно слышались щелчки кнутов, лошадиное ржанье и перебранка возничих, случайно сцепившихся повозками. Ввозную пошлину платили только въезжающие купцы с товаром и всадники, остальных же пропускали в обе стороны беспрепятственно. Правда, парочку каких-то крикливых оборванцев стражники всё-таки вытолкали обратно.
   Высокие и толстые крепостные стены, выложенные огромными камнями столь плотно, что даже лезвие ножа не могло втиснуться между ними, заставляли невольно склониться перед своим величием. Это было творением не только рук строителей, но и королевских чародеев.
   Но это было только начало. Проехав арку, О'Брант и Тилтон оказались перед огромным Храмом Георгента-Странника. Путники даже сбавили шаг, впечатлённые открывшимся зрелищем. Все шпили, высившиеся над крепостными стенами, оказались принадлежащими этому одному храму. Никогда ещё Тилтону не доводилось видеть сооружения более красивого и величественного.
   Храм разделял площадь перед воротами на две улицы и имел в отличие от прочих храмов, которые доводилось видеть Тилтону, две большие двустворчатые двери, открытые настежь: в одну нескончаемый людской поток входил, из другой -- выходил. В Храм шли как покидающие город, чтобы принести подношения на удачную дорогу, так и въезжающие, чтобы отблагодарить Георгента-Странника за уже успешное завершение пути.
   Для тех же, кто спешил или не мог посетить само святилище по иным причинам: будучи верхом или правя повозкой, -- вдоль Храма стояли служители низшей касты и прямо тут же на улице принимали подношения и воздавали хвалу Георгенту от лица путников. Поджрецы не брезговали ничем и принимали дары и овощами, и фруктами, и одеждой, и дровами, и товарами... Желающие могли у них же приобрести всяческие зачарованные талисманы и обереги: нашейные, нательные, поясные, головные, запястные и даже целые охранительные жилетки и кирасы.
   Тилтон с О'Брантом бросили по мелкой монете, которые служители, несмотря на некоторую тучность, поймали на лету с изрядной ловкостью, выработанной долгой практикой, и с поклоном отозвались полагающейся фразой:
   -- Да оберегает вас Георгент-Странник всю вашу дорогу, мои господа.
   Сразу за Храмом на компаньонов пахнул бриз морской прохладой, солью и рыбой: здесь начинался спуск до самого моря. Отсюда можно было обозревать как на ладони весь Трелтон -- крупнейший после столицы порт королевства, вытянувшийся вдоль берега. Большой залив, подковой вдающийся в город, был битком набит кораблями и лодками. Нежно-лазурное море простиралось до самого горизонта, где почти сливалось с чистым голубым небом.
   -- Признаться, сударь, я в первый раз в Трелтоне, -- сказал Тилтон.
   -- Я тоже, -- ответил О'Брант.
   Какой-то торопившийся всадник прикрикнул на путников, но те, залюбовавшиеся открывшимся видом, даже не обратили на него внимания, лишь посторонились, уступая дорогу. Но понемногу людской поток увлёк и их за собой, и они двинулись по улице вниз, в сторону порта. Тилтон впервые задумался о том, как им отыскать остальных.
   -- Сударь, но каким образом мы найдём Господина Клинта и Компанию в таком большом городе? -- спросил он.
   О'Брант некоторое время молчал.
   -- К сожалению, не знаю, -- наконец промолвил он, -- но осмелюсь предположить, что знак, означающий якорь, определённо указывает нам на порт.
   -- Похоже, ничего другого нам не остаётся, -- ответил Тилтон.
   И компаньоны продолжили спускаться к порту. Широкая, вымощенная камнями улица вела их почти прямой дорогой. Спуск постепенно становился всё более пологим, и вскоре море скрылось за домами. Сами дома из каменных постепенно превратились в деревянные, а улица сузилась. Навстречу всё чаще начали попадаться возы, гружённые рыбой. В воздухе всё сильнее пахло морскими обитателями -- большей частью уже не свежими, -- и вскоре этот запах выместил все остальные.
   Внезапно улица раздалась в стороны и путники оказались на обширной базарной площади, каких Тилтон ещё никогда не видал в своей жизни. Здесь по рядам торговали всем, что только можно было выловить из морских глубин. Рыбы, рыбки, рыбины, крабы, раки, устрицы, морские змеи, скаты, осьминоги и всякие другие неизвестные гады... Глаза разбегались от всего этого разнообразия во всяком виде: живом, свежем, солёном, копчёном, вяленом и просто сушёном.
   Рыбный запах, стоявший здесь веками, был настолько силён, что валил с ног. Мостовая площади сверкала на солнце от рыбьей чешуи, и, казалось, вымощена не камнями, а одной лишь чешуёй. Торговцы в замасленных фартуках во всё горло расхваливали каждый свой товар, умело хватая рыбины крюками под жабры и жаловались, что продают дешевле, чем купили сами. Покупатели не менее громко торговались и бранились, что их обвешивают и что рыба уже несвежая. Шум и гвалт стояли невообразимые.
   Прикрыв носы плащами, О'Брант и Тилтон поспешили быстрее проехать через базарную площадь, чтобы оказаться на другой стороне, но не тут-то было. Многолюдная толпа и не думала расступаться перед всадниками, а иные торговцы и вовсе норовили схватить коней под уздцы, чтобы предложить свой товар.
   Вероятно, существовал какой-то другой путь, по которому можно было бы объехать базарную площадь стороной. Однако, оглянувшись, Тилтон понял, что выехать обратно, против людского потока, будет ещё труднее. Наконец, всадники добрались до противоположной стороны площади и поспешно въехали в широкий проём улицы. Судя по названию, она являлась продолжением той же улицы, по которой компаньоны спустились ещё с вершины холма.
   Народу стало меньше, но стойкий рыбный запах и не думал развеиваться. Все дома были увешаны сушившейся на верёвках рыбой, а земля усыпана чешуёй, хрящами и засохшими рыбьими внутренностями. Улица постепенно свернула в сторону и повела уже не к морю, а вдоль берега к другой стороне залива. Спросив дорогу, компаньоны продолжили спускаться по проулку, вымощенным деревянным настилом. Проулок постепенно сузился и начал петлять, а деревянный настил со временем сошёл на нет. Казалось, здесь солнце палило ещё нещаднее.
   Верхние этажи деревянных домов всё сильнее нависали над нижними, и всадникам приходилось осторожно ехать по середине улицы, чтобы не задевать шляпой второй этаж. Иногда без всякого предупреждения сверху кто-нибудь выплёскивал на улицу помои, но, к счастью, путники избежали участи быть облитыми зловониями. Нескольким прохожим повезло не так сильно, и тогда на улице начиналась перебранка.
   Тилтон уже начал беспокоиться, что они заблудились в лабиринтах бесконечно петляющих переулков. О'Брант, вероятно, думавший о том же, справился о дороге к морю у одного старика, шагавшего с рыболовными снастями. Тот, сняв шляпу, подтвердил, что господа идут правильно, и что осталось идти уже самую малость.
   Наконец, в затхлый уличный воздух ворвалась свежесть бриза, и сразу почувствовалось близость моря. Лошади сами зашагали бодрее, да и всадники вздохнули с облегчением. Проулок вывел их к длинной лестнице, ведущей вниз широкими каменными ступенями. Перед глазами вновь предстало море, но теперь оно было гораздо ближе.
   Когда путники спустились по лестнице, море опять скрылось за домами, но теперь его близость была уже не вызывала сомнений. Неожиданно пустынный проулок кончился и вывел компаньонов на широкую многолюдную улицу с высокими каменными зданиями, большую часть из которых занимали пакгаузы. Улица шла вдоль берега и своей суетой напоминала недавнюю базарную площадь, не хватало только торговцев.
   Возле складов высились горы сложенных ящиков, бочек и тюков; всюду сновали матросы, грузчики, надсмотрщики, рыбаки и просто работный люд. Среди толпы продирались несколько повозок. Их возничие, стоя на козлах, на чём свет стоит громко бранились на нерасторопных прохожих, мешающих проезду.
   О'Брант и Тилтон, переглянувшись, по молчаливому согласию завернули вправо и двинулись дальше по улице. На первых этажах некоторых зданий замаячили вывески кабаков и трактиров, названиям которых мог позавидовать обладатель даже самой буйной фантазии. Тилтон с улыбкой пробегался глазами по вывескам "Долблёная тыква", "Подзорная труба", "Три пескаря"...
   Вскоре слева открылся широкий переулок, ведущий прямо к заливу, и перед взорами путников во всём великолепии предстали корабли, стоящие у пристани. Путникам не оставалось ничего другого, как направиться к пирсу согласно оставленной подсказке. О'Брант перебрался на другую сторону улицу, а Тилтон же замешкался, пропуская грузчиков, катящих пустые бочки по мостовой. Чтобы быстрее объехать процессию, преградившую путь, Тилтон отъехал чуть в сторону. Случайно заглянув в узенький проулок, ведущий совершенно противоположную сторону от залива, он вдруг застыл на месте как вкопанный. Шарада, которую они пытались разгадать, разрешилась в одно мгновенье.
   Тилтон оглянулся в поисках товарища. О'Брант уже ждал его на другой стороне улицы, остановившись и поворотившись назад.
   -- Что случилось, сударь? -- крикнул О'Брант.
   Из-за царящего шума Тилтон не расслышал компаньона, но было нетрудно догадаться, что тот говорит.
   -- Сударь! -- закричал он в ответ. -- Я, кажется, нашёл то, что нам нужно!
   Но, как Тилтон и предполагал, О'Брант не услышал его. Тогда он просто помахал приятелю рукой, чтобы тот подъехал к нему. Заинтригованный О'Брант продрался обратно через толпу.
   -- Что случилось, сударь? -- спросил он, приблизившись.
   -- Я, кажется, нашёл то, что нам нужно! -- повторил Тилтон.
   И указал в узенький проулок. О'Брант, заглянув туда, некоторое время всматривался, а затем с недоумённым видом повернулся обратно к Тилтону. Тилтон не смог удержаться от улыбки.
   -- Обратите внимание на ту вывеску, сударь! -- сказал он, не дожидаясь вопроса.
   В проулке висели несколько вывесок таким образом, чтобы их лучше было видно сбоку, со стороны большой улицы. На самой старой и покосившейся вывеске местами облупившейся красной краской была намалёвана бочка с якорем.
   -- Бочка и якорь! -- изумлённо воскликнул О'Брант. -- Браво, сударь!
   Приятели друг за другом завернули в проулок, поскольку два всадника здесь никак не могли бы проехать рядом, и спешились возле двери под вывеской. Но войти внутрь компаньоны не успели. Широкая приземистая дверь вдруг резко распахнулась, и из трактира вывалился вдребезги пьяный старик. Не устояв на ногах, он мешком повалился на землю. Судя по его длинной хламиде и шапочке, это был чародей.
   Вслед за ним наружу с ругательствами вылетел рассерженный белобрысый господин в потёртом зелёном дублете и треуголке. Не обращая никакого внимания на прохожих, он принялся поднимать пьяного чародея.
   -- Вставай же, пьяная каналья! -- бранился он на весь проулок. -- Скоро отплывать, а ты опять надрался, как последний мерзавец!
   Но чародея ноги совсем не держали, и он, несмотря на все усилия господина в треуголке, валился обратно на землю. Он хотел что-то сказать, но не смог связать и двух слов. Из дверей показались ещё двое. Первый -- низенький господин в иссиня-чёрном дублете с длинной бородой, доходившей ему до пояса; второй -- наоборот, высокий и кряжистый господин в выцветшем дублете уже неопределённого цвета с суровым некрасивым лицом, словно вырубленным топором.
   -- Господин шкипер! -- говорил первый, вероятно, продолжая начатый разговор и обращаясь к рассерженному господину. -- Я прошу вас подождать ещё совсем немного...
   -- Господин Нирт! -- перебил шкипер, оставляя пьяного в покое и поворачиваясь к бородатому господину. -- Я и моя команда больше ждать не можем! Мы отплываем сегодня же!
   -- Но господин шкипер! Умоляю вас, давайте подождём хотя бы ещё один день!
   -- Ни часа более! Ещё один день пустого ожидания -- и вся моя команда от безделья расползётся по портовым кабакам и трактирам! Или мы сегодня же отплываем, или ищите себе другой корабль, сударь!
   Шкипер повернулся ко второму господину, который всё это время с ухмылкой жевал что-то, видимо, табак, и приказал, указывая на чародея:
   -- Хватайте его, господин Бловер!
   -- Слушаюсь, господин шкипер, -- хриплым басом ответил тот.
   Бловер, по всей видимости, помощник шкипера, хмыкнув, без особых усилий поднял пьяного и взвалил себе на плечи.
   -- Господин Нирт! -- радостно воскликнул О'Брант, обращаясь к бородатому господину. -- Мы прибыли!
   Тот поднял глаза и вдруг засиял, очевидно узнав говорившего. Тилтон догадался, что это и есть один из их компаньонов и несколько неприязненно покосился на его бороду. Шкипер, собиравшийся было уходить, при восклицании О'Бранта остановился и теперь с некоторым любопытством взирал на подошедших. Теперь, когда он перестал сердиться и черты его лица разгладились, оказалось, что это довольно приятный господин.
   -- Ольде Брант! -- облегчённо вскрикнул Нирт в ответ.
   Нирт подошёл к О'Бранту, и они обменялись довольно странным рукопожатием: протянув вперёд обе руки, каждый сжал ладонями на короткое время локти другого. Затем Нирт подошёл к Тилтону и поздоровался с ним тем же образом. Тилтон несколько неуклюже повторил странное рукопожатие, рассудив, что это, наверное, очередной тайный знак кладоискателей.
   -- Сударь, позвольте вам представить, -- сказал О'Брант, обращаясь к Нирту, -- господин Эдмонд Тилтон, наш новый компаньон.
   -- К вашим услугам, -- поклонился Тилтон.
   О'Брант повернулся к Тилтону.
   -- Сударь, позвольте представить: господин Кревьян Нирт...
   О'Брант замялся, вероятно, не зная, как представить Нирта при посторонних, но Нирт сам пришёл ему на помощь и с поклоном закончил фразу:
   -- ... правая рука господина Клинта к вашим услугам.
   Выпрямившись, Нирт сразу же обратился шкиперу. Тилтон теперь уже догадался, что это шкипер того самого корабля, на котором Компания собиралась отплыть из Трелтона.
   -- Господин шкипер, -- заявил Нирт, -- с большой радостью представляю вам ещё двоих пассажиров, которых мы с таким нетерпением ждали. Ольде Брант и господин Тилтон.
   О'Брант и Тилтон поклонились. Тилтон отметил про себя, что Нирт уже во второй раз за время разговора называет О'Бранта просто Брантом.
   Затем Нирт представил шкипера.
   -- Господин Люка Виллет, капитан нашего судна, прошу любить и жаловать.
   Шкипер поклонился не без изящества, показывая свои учтивые манеры. Он, несмотря на то что только недавно бранился на весь переулок, производил очень хорошее впечатление.
   -- Господин Мартин Бловер, квартирмейстер нашего судна.
   Бловер ответил лёгким кивком головы, поскольку кланяться с тяжестью на плечах было не очень-то и сподручно. Тилтон невольно покосился на пьяного волшебника. Неужели это корабельный чародей?
   -- Спешу вас обрадовать, господин шкипер, -- продолжал Нирт, -- что теперь мы полностью готовы к сегодняшнему отплытию!
   Шкипер улыбнулся, из-за чего его и без того узкие глаза ещё более сузились.
   -- Превосходно! -- произнёс он. -- Господа, жду вас на корабле! А сейчас прошу меня извинить, я должен подготовить судно к отплытию.
   Шкипер поклонился и, махнув своему помощнику рукой, направился в сторону пристани. Бловер, хмыкнув, зашагал следом. В отличие от капитана, угловатый помощник производил не очень приятное впечатление. Тилтон ещё раз взглянул на бесчувственного чародея.
   Нирт повернулся к своим компаньонам.
   -- Признаться, мы почти уже потеряли всякую надежду, что дождёмся вас, -- тихо заговорил он. -- Но не ослышался ли я случайно, когда вы, сударь, упомянули, что господин Тилтон стал нашим компаньоном?
   -- Да, сударь, -- ответил О'Брант. -- Господин Тилтон оказался настолько смел и отчаян, что без лишних проволочек подписал договор.
   Он вытащил из-за пазухи знакомый Тилтону свиток и протянул Нирту. Тот развернул бумагу и внимательно ознакомился с её содержимым. Удовлетворённо крякнув, Нирт свернул свиток обратно и убрал к себе за пазуху. Затем он ещё раз пожал руки Тилтону, на этот раз с большим чувством.
   -- Сударь! Уверяю вас, что вы нисколько не пожалеете о том, что подписали этот договор!
   -- Я тоже уповаю на это, сударь, -- ответил Тилтон.
   -- Однако, господа, нам нужно торопиться: наш корабль должен скоро отплыть. Вы и сами видели, какое нетерпение выказывает шкипер. У вас, господа, наверняка накопилось немало вопросов, но согласитесь, что здесь не очень подходящее место для разговора. Поэтому я прошу вас запастись терпением и немного подождать. Для начала же нам необходимо избавиться от лошадей.
   И компаньоны без промедленья приступили к делу. Мрачный хозяин таверны "Бочка и якорь" согласился купить обеих лошадей вместе с упряжью. Правда, по цене почти вдвое ниже рыночной, но товарищи не обладали достаточным временем, чтобы искать более выгодного покупателя. Хозяин сверху хотя бы согласился дать помощника, чтобы тот помог донести вещи до корабля.
   Тилтон и О'Брант взвалили на носильщика свои седельные сумки, и Нирт повёл всех к кораблю у пристани. По дороге Тилтон всё же не удержался и поинтересовался о том, что его беспокоило с тех пор, как ему представили шкипера.
   -- Господин Нирт, позвольте спросить, кто этот волшебник, которого столь бесцеремонным способом увели капитан и его помощник?
   -- Раз вы задаёте подобный вопрос, сударь, то вы, безусловно, сделали правильный вывод. К сожалению, это корабельный чародей того самого судна, на котором вы отплываем.
   -- Не поймите меня превратно, господин Нирт, но не очень ли опрометчиво отправляться в плавание на судне, где корабельный чародей подвержен чрезмерным возлияниям?
   Нирт вздохнул.
   -- К сожалению, в ближайшие несколько месяцев никаких других кораблей, направляющихся в Гальбург, не ожидается. Мы обязательно должны успеть добраться до интересующего нас места ко дню летнего солнцестояния, иначе придётся ждать ещё целый год. Этот свободный торговец -- единственная наша надежда.
   На пристани с самым занятым видом сновало множество народа. На каждом шагу высились целые горы ящиков, тюков и бочонков, предназначенных то ли для погрузки, то ли, наоборот, уже разгруженных.
   Только подойдя вплотную к пирсу, Тилтон понял, насколько больших размеров бывают корабли. У него захватило дух, и он даже позабыл о своих тревогах. К небу вздымался целый лес мачт. Гавань была битком набита кораблями: тут стояли степенные галеоны, лёгкие флейты, быстроходные бригантины, мощные каракки, во все стороны сновали рыбачьи лодчонки самых разных видов и размеров.
   -- А вот и наше судно! -- сказал Нирт.
   Компаньоны протиснулись между ящиками, сложенными на пирсе, и оказались возле потрёпанного трёхмачтового флейта. На корме корабля Тилтон еле разглядел надпись -- "Адежда" и пожал плечами, дивясь странному названию.
   Компаньоны поднялись по сходням на корабль, где их встретил с самым суровым видом матрос -- боцман, судя по свистку на шее. Вероятно, ему в обязанность вменялось не только не пускать посторонних, но и не следить за тем, чтобы никто из команды не сходил на берег.
   Узнав Нирта, боцман пропустил их на палубу и даже поприветствовал:
   -- Добро пожаловать на флейт "Надежда", мои господа!
   Тилтон улыбнулся про себя. Теперь загадка странности названия корабля прояснилась в полной мере.
   -- Скажи, любезный, шкипер уже на борту? -- спросил Нирт у боцмана.
   -- Ещё не изволили вернуться, мои господа.
   -- Как только вернётся, передайте, что мы готовы к отплытию.
   Боцман поклонился и позвал матроса, чтобы тот принял вещи у носильщика. Этот же матрос повёл компаньонов вниз, в каюту.
  
  -- Глава 9. Разоблачение (24 489)
  
   (Всегда самая свежая версия здесь: http://samlib.ru/j/jarow_e/treasurehunter.shtml)
  
   Матрос привёл их на нижнюю палубу и сложил вещи возле двери в переборке. Нирт дал ему мелкую монету, и тот, неуклюже поклонившись, ушёл. Тилтона слегка удивило то, что матрос не стал заносить вещи внутрь, но он не стал ничего говорить. Нирт терпеливо подождал, пока матрос удалится, и только после постучал. Дверь приоткрылась, и наружу выглянул такой же бородатый господин, как и Нирт. Страж тщательно оглядел подошедших и, только убедившись, что нет никакой опасности, впустил всех внутрь и помог занести вещи. Затем он закрыл за вошедшими дверь и снова встал возле неё, поскольку он -- в этом не было никаких сомнений -- стоял здесь и ранее. Матрос, нёсший вещи, наверняка знал, что его попросту не пустят внутрь.
   Компаньоны оказались в полутёмном помещение без окон, которое служило, скорее, трюмом, чем каютой. Трюм был заставлен разного рода тюками, бочонками и ящиками. В глубине виднелось несколько подвесных коек. Освещение состояло из единственного фонаря, подвешенного к бимсу. Фонарь покачивался из стороны в сторону в такт корабельной качке, и тени беспрестанно плясали, не давая возможности оценить истинные размеры каюты.
   Прямо под фонарём из нескольких ящиков был составлен стол, за которым на ящиках поменьше сидели и что-то обсуждали четыре господина. При появлении посетителей они обернулись и разом вскочили с мест, обнаружив довольно низкий рост.
   -- Ольде Брант прибыл, господа! -- воскликнул с порога Нирт. -- И привёл последнего компаньона, которого все мы с таким нетерпением ждали. Прошу любить и жаловать, господа, -- наш новый компаньон господин Эдмонд Тилтон.
   Тилтон поклонился. К нему подошёл один из сидевших за столом, но ещё до того, как Нирт заговорил, Тилтон понял, что это и есть Странг Клинт. Это был широкоплечий господин в летах ростом на целую голову ниже Тилтона. Он носил длинную ухоженную бороду, достигавшую ему до полы дублета.
   -- Позвольте представить, -- сказал Нирт, -- это господин Странг Клинт, Предводитель Компании.
   -- Добро пожаловать в нашу Компанию, сударь! -- с лёгким поклоном произнёс Клинт. -- Вы не представляете, как долго мы искали тринадцатого компаньона.
   Нирт вытащил из-за пазухи договор и, развернув, вручил Предводителю Компании. Тот не стал обстоятельно углубляться в содержимое, как это сделал некоторое время назад сам Нирт, а всего лишь мельком взглянул на бумагу и вернул её. Нирт бережно сложил договор и убрал себе за пазуху.
   -- Господин Тилтон, -- продолжал Клинт, -- не буду сразу же напрягать вашу память знакомством сразу со всеми участниками Компании. Поэтому для начала позвольте представить вам лишь нескольких.
   И Клинт жестом указал на троих человек, вместе с которыми он недавно восседал за столом. По мере того, как Клинт представлял их, они выходили вперёд и кланялись. Все трое также были низкого роста и носили длинные бороды. Первый был крепкий и седой как лунь старик с пронзительным взглядом, опиравшийся на посох, сделанный из какого-то материала, и одетый в длинную серую хламиду. Второй господин был полноватый мужчина зрелого возраста, близоруко щуривший глаза в очках с одним треснутым стеклом и одетый в тёмно-синий дублет с высоким воротом. Третий господин был мужчина средних лет с загорелым лицом, одетый в тёмно-зелёный дублет и носивший бороду аккуратно разделённой на два конца, заткнутыми за пояс.
   -- Мастер Чародейства господин Этрельт Вигр. Хранитель Карты господин Йолли Порт. Мастер Охоты господин Нертьян Блюр.
   Затем Предводитель Компании указал на Нирта.
   -- А с Мастером Стражи господином Кревьяном Ниртом вы уже знакомы, я полагаю.
   Тилтон раскланивался с каждым, кого ему представляли. В паузах он успел разглядеть глубине трюма лица ещё нескольких человек, с любопытством выглядывающих из темноты. Все они также были бородаты. В душе Тилтона шевельнулось нехорошее подозрение. Кажется, он угодил в ловушку. В ловушку к рудокопам!
   Тилтон, огорошенный собственной же догадкой, попятился назад и почувствовал, что бледнеет. Следом в голове промелькнуло одновременно сразу несколько мыслей. Сообщники зовут О'Бранта иногда разными именами, потому что это его ненастоящее имя! К нему нарочно подослали безбородого О'Бранта, чтобы Тилтон не разгадал подлый замысел рудокопов раньше времени. А внезапное исчезновение Компании из "Последнего Приюта" -- всего лишь выдумка, чтобы заманить Тилтона в ловушку на корабле, откуда уже некуда деваться.
   Нирт сразу же заметил перемену в лице Тилтона.
   -- Сударь, что с вами? -- встревоженно спросил он.
   -- Вы... -- задыхаясь, проговорил Тилтон. -- Вы же все рудокопы!
   Он шагнул назад и обнажил шпагу. Выступив вперёд и закрыв собой остальных, тотчас же обнажил свою шпагу и Нирт. Лёгкий визг клинка, раздавшийся сзади, дал понять Тилтону, что часовой возле двери поступил точно так же.
   Из глубины каюты вышли на свет ещё несколько человек. Хотя Тилтон знал, что в Компании насчитывается больше дюжины участников, одновременное их появление стало некоторой неожиданностью. Тилтон был окружён со всех сторон. Вряд ли ему удастся вырваться отсюда даже с боем. Тилтон решительно сжал зубы. Всё же он постарается продать свою жизнь как можно дороже.
   Клинт сразу посуровел.
   -- Остановитесь, господа, прошу вас! -- вскричал он и, шагнув вперёд, встал рядом с Ниртом. -- Господин Тилтон, объяснитесь же, в чём дело!
   -- Вы -- рудокопы! -- только и смог сказать Тилтон.
   -- Совершенно верно, сударь, -- подтвердил Клинт. -- Но почему это вас так обеспокоило только теперь?
   -- Потому что я только сейчас догадался об этом!
   Клинт бесстрашно повернулся к Тилтону спиной, показывая этим, что всё же полностью доверяет ему. Этот бесхитростный манёвр подействовал на Тилтона немного успокаивающе. Клинту явно не в первый раз приходилось выступать в роли третейского судьи и разрешать всякие споры.
   -- Прошу вас, Нирт, уберите оружие, -- мягко сказал Клинт. -- Не нужно горячиться.
   Нирт совсем убирать оружие не стал, но всё же опустил шпагу острием вниз.
   -- Что вы от меня хотите? -- хмуро спросил Тилтон, полный решимости.
   -- Только то, что указано в договоре, сударь, и ничего более, -- ответил Клинт. -- Всё, что говорил вам ольде Брант -- истинная правда.
   -- Каково же ваше настоящее имя, сударь? -- колко заметил Тилтон, обращаясь к О'Бранту. -- Брант или О'Брант? А может вы нарочно сбрили свою бороду и вообще скрыли от меня своё истинное имя?
   Даже в полутьме, царившей в каюте, стало заметно, что лицо О'Бранта приобрело пунцовый оттенок. Но Клинт предостерегающе поднял руку, чтобы остановить О'Бранта от какого-нибудь необдуманного шага, и, вновь повернувшись к Тилтону, заговорил сам.
   -- Его имя Йолли Брант, господин Тилтон. По причине своей молодости у него ещё нет бороды, и он ещё не является полноправным кладоискателем в нашей Компании. Он всего лишь ученик, подмастерье, по нашему -- ольде. Поэтому мы его называем ольде Брант или же, если коротко, о'Брант.
   Тилтон вспомнил записку, которую оставлял ему Брант ещё там, в родном поместье, и которую по приезде из Северных Провинций вручил ему слуга Джан. В подписи к записке начальная буква "О" была написана так, будто не являлась частью имени.
   -- Поэтому буква "О" с маленькой буквы! -- не удержавшись, воскликнул Тилтон.
   -- Совершенно верно, сударь, -- Клинт склонил голову в знак согласия.
   Стало быть, насчёт своего имени Брант не солгал, и не его вина, что Тилтон неверно истолковал его. Тилтона кольнула совесть из-за незаслуженно нанесённой Бранту обиды, и он невольно опустил острие своего клинка вниз. Но у Тилтона оставались ещё вопросы.
   -- Отчего же вы скрыли от меня, что участники Компании -- рудокопы?
   -- Ольде Брант, -- обратился Клинт к молодому человеку, -- будьте любезны объяснить, почему господин Тилтон оказался в полном неведении относительно нашего происхождения. Насколько я помню, перед подписанием договора вы обязательно должны были известить господина Тилтона об этой подробности.
   Несмотря на строгость своего заявления, Клинт умудрился произнести его довольно мягким тоном. Брант, лицо которого всё ещё оставалось красным, шагнул вперёд.
   -- Дело в том, сударь, что господин Тилтон -- и он, конечно же, подтвердит мои слова, как человек чести, -- так вот, господин Тилтон столь быстро поставил подпись под договором, что я не успел ему ничего сообщить.
   Тилтон припомнил, как Брант и в самом деле пытался что-то сказать ему тогда в трактире, но Тилтон отказался выслушать. "Я уже принял решение", -- твёрдо произнёс он. Согласился бы он тогда стать компаньоном рудокопов? И каким же будет его решение теперь? Задумавшись, Тилтон не сразу заметил, что Клинт, повернувшись к нему, ожидает ответа. Тилтон прослушал вопрос, но догадаться, о чём его спрашивали, не составляло труда.
   -- Всё произошло в точности так, как рассказал господин Брант, -- сказал он.
   Клинт удовлетворённо кивнул.
   -- Позвольте тогда спросить, господин Клинт, -- продолжал Тилтон, хотя и не таким жёстким тоном, как прежде, -- отчего же Компания не дождалась нас в "Последнем Приюте"?
   Клинт вновь склонил голову, но теперь уже задумавшись.
   -- Сейчас, конечно же, я понимаю, сударь, -- медленно начал говорить он, -- что это выглядит, будто бы мы хотели нарочно отсрочить встречу с вами до самого последнего момента. Но уверяю вас, ничего подобного не было и в мыслях. Как можно коротко расскажу о том, что произошло, но придётся начать почти с самого начала. Как я уже упоминал, мы очень долго искали тринадцатого компаньона, ведь он должен был быть не из числа рудокопов. К сожалению, узнав, что наша Компания состоит из рудокопов, с нами вообще отказывались разговаривать, либо пытались обмануть. Мы потеряли всякую надежду и решили отправиться в путь, рассчитывая найти кого-нибудь в Гальбурге, где, как мы надеялись, ещё сохранилась добрая память о рудокопах. Иначе нам пришлось бы взять в компаньоны не человека чести, а первого же попавшегося авантюриста, который доставлял бы нам больше хлопот, чем помощи.
   Клинт помолчал, собираясь с мыслями, а затем продолжил.
   -- Остановившись в постоялом дворе "Старый приятель", мы случайно услышали о вас, господин Тилтон, и постигшем вас несчастье. Посовещавшись, мы решили испытать судьбу ещё раз и попробовать договориться с вами. На встречу с вами отправился ольде Брант, который ещё не успел по молодости своей обзавестись обязательной для всех рудокопов бородой, и потому мог не опасаться предвзятого мнения о себе и Компании ещё до начала разговора.
   К сожалению, вы, господин Тилтон, тогда пребывали в отъезде. Оставаться же надолго в ваших краях оказалось чрезвычайно опасно для Компании. На нас косо поглядывали, и ходили страшные слухи, что только недавно здесь насмерть затравили одного рудокопа... На следующий же день в "Старом приятеле" небольшая компания местных дворян пыталась спустить с лестницы господина Потта, признав в нём рудокопа.
   Потт смущённо кашлянул и поправил свои треснутые очки.
   -- Однако мы вовремя подоспели на шум и дали отпор, -- продолжал Клинт. -- Зачинщики ушли, но клятвенно пообещали непременно вернуться с подмогой. Самый задиристый господин величал себя бароном Балтоном -- возможно, вам знакомо это имя.
   Тилтон кивнул. Выходка была вполне в стиле барона.
   -- Мы поспешили убраться подобру-поздорову. Признаться, с самого начала мало кто из нас верил в то, что вы, господин Тилтон, согласитесь участвовать в нашем предприятии. Лишь ольде Брант не пожелал сдаваться и вызвался дожидаться вашего возвращения. Мы условились с ним, что встретимся в "Последнем приюте" у Зачарованного Леса, где не так щепетильны к происхождению постояльцев.
   Однако мы не предусмотрели мстительного характера барона Балтона, который едва не настиг нас в "Последнем приюте". Всегда бдительный господин Нирт признал в одном из посетителей дворянина, участвовавшего в распре в "Старом приятеле". Несмотря на то, что близилась ночь, мы собрались и тронулись в путь, оставив тайный знак для вас и ольде Бранта.
   Вспомнив встречу с бароном Балтоном на Северном Королевском Тракте Тилтон невольно переглянулся с О'Брантом. И некоторые сторонники барона тогда были ранены...
   -- У вас произошла стычка с бароном? -- спросил Тилтон.
   -- К счастью, больше мы не видели ни самого барона, ни его людей, -- ответил Клинт. -- В Зачарованном Лесу мы нагнали караван, выступивший ещё днём, и присоединились к нему, с которым благополучно добрались до Южного Тракта. Оказавшись по эту сторону леса, мы сразу же отправились в Трелтон, поскольку в постоялом дворе узнали пренеприятные вести.
   Мы собирались отплыть в Гальбург на одном из кораблей известного арматора Джеорджа Вилтона, обещавшего в своё время оказать нам подобную услугу. Оказалось, что последний год сложился для Джеорджа Вилтона чрезвычайно несчастливо. Три его корабля, один за другим отправившиеся за Волшебными Травами в Южные Моря, не вернулись обратно, бесследно сгинув. Теперь же Вилтон снаряжал четвёртый корабль, желая отправиться в плаванье самому.
   К сожалению, мы всё равно не успели, хотя и очень спешили. Оказалось, что Вилтон уже неделю как ушёл в море. И нам пришлось подыскивать себе другой корабль. Когда-то торговые суда во множестве ходили из Трелтона в славный Гальбург и обратно. Ныне же Гальбург пришёл в упадок, и торговля совсем зачахла. Мы находимся на борту единственного корабля, плывущего в нужную нам сторону в ближайшие несколько месяцев.
   Закончив свой рассказ, Клинт несколько секунд помолчал. Его рассказ не только получился довольно основательным, но и дал всем время немного успокоиться. Тилтон уже оправился от первого потрясения, его охватившего, и к нему вернулась способность рассуждать здраво и спокойно. Ему, конечно, многажды приходилось слышать всякие истории про рудокопов, похищавших людей ради выкупа для того, чтобы продать на галеры. Но если его тоже похитили, то ради чего? Ведь за него совершенно некому заплатить выкуп. Даже он сам не в состоянии купить себе свободу, поскольку имеет долги, превышающие суммой всё его состояние. Да и стоило ли вести его через столько опасностей? Теперь Тилтон пребывал в смятении и не знал, что думать и чему верить.
   Наверху на палубе послышался топот многочисленных ног, перемежаемый свистками и криками. Тилтон сначала недоумённо огляделся, но рудокопы не обращали никакого внимания на поднявшийся шум. Тилтон только через мгновенье понял, что это команда во главе со шкипером готовит корабль к отплытию.
   -- Прошу прощения, господин Тилтон, -- сказал Клинт, -- если утомил вас своим столь длительным повествованием. Но иначе я не смог бы в полной мере ответить на заданный вами вопрос.
   Тилтон склонил голову в знак признательности. Клинт же снова поворотился к Бранту.
   -- А теперь, ольде Брант, -- продолжил он, -- объясните, отчего вы не сообщили господину Тилтону о нашем происхождении после того, как была подписан договор?
   Брант замялся, явно не зная, что ответить, и Тилтон прекрасно понимал, что творилось в его душе. Брант тогда наверняка опасался, что Тилтон, узнав правду, попросту откажется от договора. А ему, как подмастерью, наверняка очень хотелось выполнить возложенное на него столь важное поручение. Не зря же он сам вызвался на это непростое дело...
   Тилтону невольно захотелось помочь своему бывшему товарищу, с которым они преодолели столько опасностей. Ведь после подписания документа нужно было столько всего обсудить, что кое-какие подробности могли и забыться. Тилтон понял, что старается оправдать Бранта в своих же собственных глазах. Все эти дни Тилтон жил надеждой, что скоро вернётся и восстановит своё честное имя. Лучше погибнуть в сомнительной авантюре, связавшись с рудокопами, чем угодить в долговую тюрьму и покрыть свой род позором. Брант поступил совершенно верно! Но сказать это вслух Тилтон всё же не решился.
   -- Должен признаться, господа, -- глухо произнёс Брант, опустив глаза, -- что мне нечего сказать в своё оправдание.
   Клинт осуждающе покачал головой.
   -- Сударь, вам обязательно надлежало известить господина Тилтона о том, что Компанию составляют рудокопы. К сожалению, некоторые персоны очень щепетильно относятся к подобного рода вещам. А посему я не могу считать, что договор подписан господином Тилтоном добровольно.
   Остальные участники Компании переглянулись между собой, и шёпот удивления прошелестел между ними. Такого решения не ожидал даже сам Тилтон.
   -- Но документ уже подписан, господин Клинт! -- возразил Нирт.
   -- Прошу вас, сударь, отдайте договор господину Тилтону, и пусть он сам решит, что предпринять дальше.
   Некоторое время Нирт и Клинт молча взирали друг на друга, но авторитет Предводителя Компании оказался непререкаем. Нирт, не убирая шпаги, вытащил левой рукой из-за пазухи свиток.
   -- Только решайтесь скорее, сударь, -- хмуро сказал Нирт, -- корабль скоро отплывает.
   Тилтон принял бумагу из его рук, и в каюте нависло напряжённое молчание.
   -- Господин Клинт, -- сказал он, -- могу ли я быть уверенным, что после нахождения клада мне будет сохранена жизнь, и я получу причитающуюся мне долю?
   -- Я даю вам слово, сударь! -- торжественно заявил Предводитель Компании.
   Несмотря на длинную бороду, благородное лицо Клинта внушало доверие. Тилтон только открыл рот, но сказать ничего не успел. Корабль сначала слегка накренился, а потом вдруг сильно дёрнулся в противоположную сторону. Сверху послышались проклятия. Палуба ушла из-под ног Тилтона, и он со шпагой наголо повалился прямо на Клинта. Тилтон сначала растерялся, а потом с ужасом осознал, что сейчас проткнёт Предводителя Компании.
   Но неожиданно сбоку в самое последнее мгновенье кто-то отбил острие шпаги в сторону, а его самого сбил с ног. Тилтон, выронив оружие и договор, ничком рухнул на палубу. Кажется, теперь он угодил в ещё худшую передрягу. Тилтон попытался подняться, но, как и ожидал, наткнулся на острие чьей-то шпаги. Он осторожно повернулся. Прямо над ним со шпагой в руке возвышался Нирт, широко расставив ноги. Вокруг ошарашенно стояли остальные рудокопы. Никто кроме Нирта не успел ничего предпринять.
   -- Как прикажете это понимать, сударь? -- ледяным тоном поинтересовался он.
   Тилтон нервно сглотнул. Похоже, теперь его не спасёт даже договор. Корабль некоторое время продолжал крениться в бок, а потом остановился. Наверху не прекращалась беготня, и кто-то зычным голосом выкрикивал то ли приказания, то ли проклятия. Судя по зычному басу, это был Бловер. Судно постепенно начало выравниваться. Всё это время острие шпаги не переставало хищно плясать перед самым горлом Тилтона.
   Неожиданно заговорил Клинт.
   -- Господин Тилтон, -- спросил он, -- вам раньше доводилось плавать на корабле?
   Тилтон удивлённо вскинул брови. Из-за шпаги Нирта, он не имел возможности повернуть голову, чтобы взглянуть на Клинта, но, судя по голосу, тот хранил совершенную невозмутимость. На лице Нирта также промелькнуло некоторое изумление. Вопрос и в самом деле был довольно странный.
   -- Никогда, сударь, -- ответил Тилтон.
   -- Я так и предполагал, -- сказал Клинт. -- Господин Тилтон ещё не успел привыкнуть к морской качке. Думаю, паруса подняли немного раньше, чем успели сняться с якоря. А посему произошедшее нельзя считать чьим-то злым умыслом.
   Тилтон вдруг с большим изумлением осознал, что Странг Клинт на его стороне! Тилтон не мог объяснить причину, но был твёрдо уверен в этом. И Клинт наверняка знал, как поступит Тилтон, отдавая тому договор минуту назад. Если бы не эта нелепая случайность, всё бы уже разрешилось самым замечательным способом. От этой совсем неожиданной поддержки Тилтон воспрянул духом.
   -- Сударь! -- протестующе воскликнул Нирт. -- Этот господин набросился на вас с оружием в руках!
   -- К счастью, всё обошлось, господин Нирт, не так ли?
   -- Я Мастер Стражи, сударь, и я не могу закрыть на это глаза!
   Спор зашёл в тупик. Нирт не собирался сдавать своих позиций, поскольку теперь дело касалось его профессиональной чести. У Тилтона мелькнула в голове любопытная мысль. Главное -- он был уверен, что Клинт обязательно поддержит его.
   -- Господин Нирт, -- сказал Тилтон, -- предлагаю вам сразиться со мной на шпагах.
   Хотя Нирт и пытался скрывать свои чувства, но Тилтон успел заметить удивление, промелькнувшее на его лице.
   -- И какие же условия вы предлагаете для поединка, сударь? -- тут же поинтересовался Клинт.
   Тилтон не сомневался, что проницательный Предводитель Компании уже разгадал его замысел.
   -- Если победите вы, господин Нирт, то я верну подписанный мною договор и, как человек слова, исполню всё, что мне надлежит сделать. Если же я одержу вверх, то вы вернёте мне договор. Я тотчас же сойду на берег и даю слово, что всё, услышанное мною здесь, останется втайне.
   -- Господин Нирт? -- осведомился Клинт.
   Нирт несколько мгновений пристально смотрел на Тилтона. Тилтон рассчитывал на то соображение, что вряд ли можно было отыскать лучший способ наказать того, кто совершил покушение. Наконец Нирт сделал шаг назад, и острие шпаги взмыло вверх, оставив Тилтона в покое. Тилтон с облегчением перевёл дух.
   -- Я принимаю ваш вызов, сударь, -- коротко бросил Нирт.
   Тилтон медленно поднялся и огляделся в поисках своей шпаги. Вокруг с настороженно-любопытствующим видом толпились остальные рудокопы. Клинт призвал всех освободить место для поединка. Все расступились, заняв места зрителей на тюках и ящиках. Несколько человек разобрали и унесли импровизированный стол.
   Кто-то подал Тилтону его шпагу. Тилтон ответил кивком головы в знак благодарности и, отойдя в угол, начал готовиться к поединку. Он освободился от портупеи, снял дублет, шляпу и сложил всё на ближайшем ящике. Обернувшись, Тилтон увидел, что соперник проделал то же самое. Взглянув на шпагу Нирта, Тилтон заметил, что она немного короче его шпаги. Наверное, из-за своего низкого роста у всех рудокопов подобные, немного укороченные, шпаги.
   -- Господин Нирт, мне кажется, что моя шпага немного длиннее вашей.
   -- Меня это нисколько не смущает, сударь, -- холодно ответствовал Нирт.
   -- Сударь, я считаю не совсем справедливым поединок на таких условиях, -- возразил Тилтон.
   Он повернулся к остальным рудокопам, главным образом к Предводителю Компании.
   -- Господа, -- обратился он, -- буду весьма признателен, если кто-нибудь одолжит мне шпагу такой же длины, как у господина Нирта.
   -- Господин Тилтон, -- сказал Клинт, -- мы, рудокопы, привычные драться на таких условиях, а потому прошу вас не обращать никакого внимания на этот пустяк.
   Тилтон коротко поклонился Клинту, а затем повернулся к Нирту. Соперники, встав друг напротив друга, отсалютовали оружием.
   -- Господа! -- сказал Клинт. -- Прошу вас обойтись без излишнего кровопролития.
   Поединок начался. Нирт уже показал себя превосходным фехтовальщиком, когда отбил нечаянный удар во время внезапного крена корабля. У Тилтона не было опыта фехтования на качающейся палубе, поэтому он не стал тратить время на разведку и сразу перешёл в яростную атаку. Нирт, не ожидавший такого натиска, отступил назад.
   Зная, что должен отдать победу противнику, Тилтон фехтовал легко и самозабвенно. Он финтил и бросался вперёд. Ему даже удалось легко ранить Нирта в предплечье. Но Нирт быстро выстроил глухую защиту и начал постепенно теснить Тилтона в угол. Как Тилтон ни старался вырваться, Нирт его не выпускал и продолжал прижимать к стене. Лишённый пространства для манёвра, Тилтон получил ранение в плечо, но несмотря на это продолжал драться. Наконец, Тилтон, неосторожно шагнув назад, споткнулся об один из ящиков и чуть не упал. Однако Нирт успел воспользоваться этим и выбил клинок из рук Тилтона. Оружие загремело возле самой двери.
   Нирт со шпагой в руке приблизился к Тилтону, беззащитно замершему у стены. Тилтон почувствовал, что бледнеет помимо своей воли.
   -- Я признаю своё поражение, сударь, -- произнёс он, тяжело дыша.
   -- Дайте слово, господин Тилтон, что исполните всё полагающееся по договору не только до того момента, когда мы отыщем клад, но и после обретения нами сокровищ.
   -- Даю слово чести, господин Нирт.
   Нирт наклонился поближе.
   -- Должен предупредить вас, сударь, -- тихо проговорил он, -- что отныне я не буду спускать глаз с вашей персоны.
   -- Как вам будет угодно, сударь, -- сухо ответил Тилтон.
   Теперь он становился изгоем среди изгоев. Нирт удовлетворённо кивнул и, шагнув назад, отсалютовал своим клинком. Тилтон отвесил ответный поклон. Когда соперник отвернулся, Тилтон подошёл к двери, чтобы поднять своё оружие. Из-за двери сначала донёсся подозрительный шорох, а затем послышались удаляющиеся шаги. Наверное, на лице Тилтона отразилось некоторое недоумение, потому что к нему тотчас же подскочил часовой, отошедший от двери на время поединка.
   Прижав палец к губам в знак молчания, часовой вопросительно указал на дверь. Тилтон, догадываясь, о чём его спрашивают, кивнул и жестом показал, что человек снаружи уже уходит. Часовой осторожно приоткрыл дверь и выглянул наружу. Нирт, отошедший было вглубь каюты после окончания поединка, сразу же возвернулся обратно. В каюте вновь воцарилась напряжённая тишина, и даже Тилтон заразился всеобщей тревогой ожидания.
   Через минуту часовой закрыл дверь и, повернувшись к остальным, сумрачно оповестил:
   -- Господа, кажется, нас подслушали!
  -- Глава 10. Захват корабля (35 147)
  
   (Всегда самая свежая версия здесь: http://samlib.ru/j/jarow_e/treasurehunter.shtml)
  
   -- Кто это был, сударь? -- сразу же спросил Нирт.
   -- Матрос из команды.
   Нирт и Клинт переглянулись.
   -- К сожалению, господа, -- медленно начал Клинт, -- мы не знаем, сколь долго чужак находился под нашей дверью и что именно он успел услышать. Возможно, непроизвольно нарушена одна из главнейших наших заповедей, и о цели нашей Компании стало известно посторонним. А посему предлагаю готовиться к самому к худшему.
   Рудокопы встревоженно зашептались между собой. Тилтон ещё не вполне понимал, какая опасность им может угрожать, и поэтому просто ждал, что будет дальше. Он прошёл в угол, где были сложены его вещи, и уселся на один из ящиков.
   У Нирта с предплечья капала кровь, однако он не обращал на это внимания. Только увидев чужую рану, Тилтон вспомнил о своей. Рана на плече была неглубокая, однако изрядно кровоточила. Рукав рубашки уже был весь в крови. Тилтон разодрал рукав и наскоро перевязал им рану. У него начинала кружиться голова, но не от усталости или ранения, а, скорее, от морской качки.
   -- Матрос видел, что его заметили? -- спросил Нирт у часового.
   -- Нет, сударь.
   -- Ольде Брант, -- приказал Нирт, -- попробуйте незаметно прокрасться к выходу на верхнюю палубу или хотя бы к кубрику, чтобы посмотреть, что там сейчас творится.
   Брант скрылся за дверью, и часовой вновь занял своё место. Всем остальным же Нирт приказал пройти вглубь каюты, чтобы можно было прикрываться грузами, если вдруг случится нападение, поскольку тонкие корабельные переборки не могли служить достаточной защитой. Тилтон несогласно покачал головой. Ему казалось, что рудокопы ведут себя уж чересчур осторожно, если не сказать трусливо.
   Однако Тилтон всё-таки собрал свои вещи и тоже прошёл за баррикаду, которые рудокопы уже начали возводить из тюков, ящиков и бочонков для круговой обороны. Один из рудокопов перевязывал рану Мастеру Стражи.
   Тилтон попытался заговорить со своим ближайшим соседом, но беседа не завязалась. Он не до конца доверял рудокопам, а те, в свою очередь, не доверяли ему. Тилтон с горечью ощутил, что вновь превратился в изгоя, но теперь уже в обществе рудокопов. Он уже успел отвыкнуть от подобного положения за время короткого путешествия от дома до Трелтона.
   Стук кабестана давно смолк -- якорь уже был выбран. Наверняка корабль выходил из порта на открытую воду, потому что качка усилилась. Тилтона чувствовал, что у него кружится голова: у него определённо начиналась морская болезнь.
   Рудокоп, перевязывавший Нирта, закончил свою работу и, неожиданно подойдя к Тилтону, занялся его раной. Взглянув на неприветливое лицо лекаря, Тилтон не решился с ним заговорить, но, улучив момент, обратился к Предводителю Компании, когда тот проходил рядом:
   -- Господин Клинт, неужели вы предполагаете, что и в самом деле будет нападение?
   -- Всё может статься, сударь, -- уклончиво ответил тот.
   -- Но ведь у нас пока нет никаких сокровищ! -- воскликнул Тилтон. -- Зачем же на нас нападать?!
   -- Увы! -- вздохнул Клинт. -- Свет золота часто застит доводы рассудка, а потому мы вправе ожидать от команды чего угодно. Но будем уповать на то, что матрос ничего не слышал про сокровища.
   Поблагодарив рудокопа, перевязавшего ему рану, Тилтон огляделся. Остальные с самым серьёзным и решительным видом проверяли своё огнестрельное и холодное оружие. Поддавшись общему настроению, Тилтон тоже проверил затравку и колесцовый замок своего пистолета.
   Тихий стук в дверь прозвучал как гром среди ясного неба. Тилтон сначала насторожился, но мгновенье спустя понял, что стук особенный. В очередной раз он изумился тому, как умеют кладоискатели предусмотреть любую мелочь. Часовой сразу же отпёр дверь, и в каюту вошёл Брант. Выражение его лица не предвещало ничего хорошего.
   -- Господа, команда на верхней палубе вовсю вооружается, -- сообщил он.
   Тилтон до последнего не верил, что подобное может оказаться правдой. Похоже, он недооценил человеческую жажду наживы.
   -- Надеюсь, вас не заметили, ольде Брант? -- спросил Нирт.
   -- Я был весьма осторожен, сударь.
   -- Замечательно, -- кивнул Нирт. -- Стало быть, противник думает, что мы пребываем в полном неведении о том, что затевается дело. Предполагаю, что нас атакуют, как только корабль покинет порт. Хотя противник имеет четырёхкратное превосходство, сначала, возможно, он попытается выманить нас из каюты какой-нибудь хитростью.
   Рудокопы и Тилтон под предводительством Нирта принялись за работу. Из ящиков, тюков и бочонков они возвели основательную баррикаду в форме полукруга, направленную в сторону двери и боковых переборок.
   Основание баррикады упиралось на правый борт судна. На этой же стороне каюты рудокопы обнаружили два заколоченных орудийных порта. Нирт велел осторожно вскрыть один из них таким образом, чтобы это осталось незамеченным для противника. Несколько человек занялись этим делом, а остальные, включая Тилтона, с оружием наготове расположились на баррикадах.
   Потянулись томительные минуты ожидания. Тилтон про себя отметил, что уже в который раз за этот поход он оказывается в безвыходном положении. Время наверняка уже близилось к вечеру. Тилтон не ел с самого утра, но из-за морской болезни он совсем не чувствовал голода. Он сделал лишь пару глотков воды, которую раздавал всем желающим дородный рудокоп с всклокоченной бородой. По его нездоровому цвету лица и постоянному оханью во время ходьбы Тилтон заключил, что тот тоже страдает от морской болезни.
   -- Прошу меня великодушно простить, -- сказал этот рудокоп, -- но я, к своему сожалению, задремал и пропустил всё знакомство с вами. Не сочтите за дерзость, сударь, и назовите ваше имя ещё раз.
   -- Эдмонд Тилтон, -- представился Тилтон и, помедлив мгновенье, почему-то добавил: -- Тринадцатый Компаньон.
   -- Бадгер Карст, Мастер Кухни. Очень рад, что вы примкнули к нам, и мы наконец-то отправились в путь.
   Тилтон вгляделся в лицо Карста, но тот говорил совершенно искренно. Но Тилтон не успел ничего ответить, потому что Мастера Кухни позвали, и он со своей водой прошествовал дальше. Внезапно с задней стороны каюты ударил сноп света. Это вскрыли орудийный порт! -- догадался Тилтон. Лучи заходящего солнца ярко осветили всё помещение.
   -- Господин Фирт, -- велел Нирт одному из рудокопов, -- будьте любезны, проверьте с величайшей осторожностью, что творится на верхней палубе.
   Фирт коротко кивнул и с коротким кинжалом в зубах выбрался через орудийный порт за борт. В это время кашлянул часовой. Тилтон не обратил бы на подобную мелочь никакого внимания, но Нирт вдруг насторожился и жестом указал на орудийный порт. Его сразу поняли без слов. Едва порт прикрыли, как раздался стук в дверь.
   На этот раз это был не условленный, а обыкновенный стук. Все устремили свои взоры в сторону двери. Нирт жестом призвал всех к тишине. Часовой уже стоял с пистолетом наизготовку. Наверняка он кашлем нарочно подал знак, заслышав снаружи приближающиеся шаги. Нирт сделал знак рукой часовому, и тот, не отпирая двери, строго спросил:
   -- Кто там?
   -- Это квартирмейстер Бловер, -- был ответ.
   Тилтон сам с первых же слов узнал хриплый голос квартирмейстера и оглянулся на Мастера Стражи. Что же теперь делать? Не пускать квартирмейстера нельзя, но если его впустить, он увидит приготовления кладоискателей и обо всём догадается. Нирт нахмурился. Он предполагал, что шкипер пришлёт какого-нибудь матроса, но никак ни самого квартирмейстера.
   -- Одну минуту, господин Бловер, -- сказал часовой уже более почтительным тоном.
   Он обернулся и вопросительно посмотрел на Нирта. Но за эти несколько мгновений лицо Нирта уже успело проясниться. Кажется, Мастер Стражи что-то придумал! -- догадался Тилтон. Нирт что-то показал знаками часовому, и тот, кивнув, начал нарочито долго и шумно возиться возле двери, отпирая её. За это время Нирт и Клинт сняли с бимса фонарь и подошли к входу.
   Часовой наконец отпёр дверь, и, пригнув голову, чтобы не стукнуться об косяк, в каюту вступил квартирмейстер. Оставшиеся за баррикадой кладоискатели замерли.
   -- Рады вас снова видеть, господин Бловер, -- поклонившись, чинно сказал Клинт. -- Всегда к вашим услугам.
   Бловер склонил голову в ответном приветствии.
   -- Господин шкипер просил узнать, не испытываете ли вы, господа, в чём-нибудь нужду?
   Тилтон видел, что Бловер пытается рассмотреть, что творится в глубине каюты, но тщетно. Нирт держал фонарь в поднятой руке таким образом, что тот светил прямо в глаза квартирмейстеру.
   -- Передайте господину Виллету нашу искреннюю благодарность за беспокойство, но мы пока ни в чём не нуждаемся.
   -- Рад это слышать это, господа. В честь долгожданного отплытия господин шкипер устраивает торжественный ужин сегодня сразу после заката и нижайше просит быть у себя господина Клинта, господина Вигра и господина Нирта.
   Бловер снова поклонился. Кладоискатели за баррикадой молча переглянулись. Было совершенно очевидно, что это приглашение вовсе не на ужин, а на самую настоящую западню! Как и предполагал Нирт, моряки решили сначала выманить рудокопов хитростью. Но только сейчас Тилтон ясно осознал, что отказ вызовет явные подозрения у шкипера и его команды.
   -- Господин Бловер, -- кашлянув, начал Клинт, -- передайте господину Виллету, что мы чрезвычайно польщены его приглашением, однако морская болезнь, так некстати разыгравшаяся...
   Бловер уже начал удивлённо поднимать брови, как вдруг Нирт перебил замявшегося Предводителя Компании.
   -- Господин Клинт, я полагаю, что такая малость, как морская болезнь, никоим образом не может служить оправданием для отказа уважаемому господину Виллету.
   Нирт снова что-то придумал! -- улыбнулся про себя Тилтон. Он не испытывал симпатии к суровому Мастеру Стражи из-за состоявшегося между ними поединка, но невольно всё больше проникался восхищением к своему недавнему противнику.
   -- Вы уверены, господин Нирт? -- спросил Клинт.
   Предводитель был внешне спокоен, однако Тилтон всё же подметил в его голосе проскользнувшую нотку удивления.
   -- Я убеждён в этом, -- твёрдо ответил Нирт.
   -- В таком случае, господин Бловер, -- Клинт снова повернулся к квартирмейстеру, -- передайте господину Виллету, что мы не только чрезвычайно польщены его вниманием, но и с превеликим удовольствием принимаем его приглашение.
   -- Господин шкипер будет очень рад всех вас видеть, господа!
   Стороны ещё раз обменялись поклонами, и Бловер покинул каюту. Клинт переглянулся с Ниртом, но ничего не сказал. Они молча присоединились к остальным компании. Часовой, заперев дверь, некоторое время стоял и прислушивался, а затем шёпотом заметил, что Бловер наконец удалился.
   -- Господин Нирт, у вас есть определённый план? -- спросил Клинт.
   Этот вопрос, безусловно, волновал сейчас всех кладоискателей, однако все терпеливо ждали и лишь бросали редкие взгляды на Нирта. Мастер Стражи стоял, насупив брови, и о чём-то напряжённо размышлял. Сколько Тилтон не напрягал свою голову, но не видел никакого выхода из того непростого положения, в котором они оказались.
   -- Да, господа, кажется, у меня есть план, -- после некоторого раздумья ответил Нирт.
   Через орудийный порт обратно в каюту почти бесшумно проскользнул Фирт. Нирт сразу встрепенулся, и стало ясно, что он только этого и ждал.
   -- Что вы видели, господин Фирт? -- сразу же спросил Нирт.
   -- На верхней палубе полно матросов, вооружённых чем попало. Шкипер пытается их урезонить, чтобы они тотчас же не кинулись на штурм нашей каюты. Кажется, он собирается каким-то образом захватить в плен Предводителя Компании, Мастера Стражи и Мастера Чародейства.
   -- Господин Виллет любезно пригласил всех троих отужинать у себя, -- заметил Клинт.
   Нирт повернулся к Мастеру Чародейства.
   -- Господин Вигр, -- спросил он, -- сколько времени понадобится, чтобы изготовить Сонный Фимиам?
   -- Дня три, не меньше, господин Нирт, -- ответил чародей. -- Могу за день приготовить Сонное Зелье.
   -- Всё равно слишком долго, -- покачал головой Нирт. -- Зелье всё равно ничем нам не поможет сейчас, необходим именно дым.
   Чародей наморщил лоб.
   -- Могу быстро приготовить Завесу Скрытности.
   -- Будьте так любезны, господин Вигр, -- кивнул Нирт.
   Он снова повернулся к Фирту.
   -- Этим путём можно незаметно забраться на ют? -- спросил он.
   -- Безусловно, сударь.
   -- А можно ли таким образом попробовать пробраться в каюту капитана?
   -- Только через окна его каюты, сударь.
   Нирт удовлетворённо кивнул.
   -- Господа, -- обратился он ко всем, -- теперь я готов поведать вам о том, что я задумал.
   Нирт помолчал немного, очевидно, собираясь с мыслями, и после начал говорить.
   -- Я предлагаю нанести удар первыми.
   Все изумлённо переглянулись, но всё же никто не стал перебивать Мастера Стражи. Тилтон, по примеру остальных, также запасся терпением и приготовился слушать дальше. Нирт говорил тихо, вполголоса, вероятно, чтобы его не могли подслушать снаружи.
   -- Противник пребывает в полной уверенности, что ему уготована быстрая победа, благодаря внезапности и численному превосходству, и не ожидает никаких решительных действий с нашей стороны. Тем легче будет застигнуть его врасплох. Близится закат. В назначенный час господин Клинт, господин Вигр и я отправимся на ужин в капитанскую каюту, вооружённые до зубов. Там мы возьмём в плен господина шкипера и прочих приглашённых. Надеюсь, что и господин Бловер окажется в их числе.
   -- Господин Нирт, -- не выдержав, возразил вдруг Брант, -- можно я тоже пойду с вами? Ведь три человека это слишком мало для такого опасного дела!
   -- Ольде Брант! -- Клинт укоризненно покачал головой.
   -- К капитану могут пойти только те, кого он пригласил, господа, -- сказал Нирт. -- Иначе можно вызвать ненужные подозрения и поставить под угрозу исполнение всех наших намерений.
   Брант, стушевавшись, поспешил скрыться за спинами товарищей. Безусловно, он упрекал себя в том, что вступление Тилтона в Компанию получилось таким скандальным, и страстно желал скорее искупить вину. Брант до сих пор всячески избегал прямого взгляда Тилтона.
   -- Захватив шкипера, мы запрёмся в капитанской каюте и будем ждать подкрепления. Господин Блюр, вам предстоит возглавить остальных и прийти нам на помощь.
   Блюр коротко поклонился.
   -- Как только мы скроемся в каюте -- но никак не ранее! -- вы выберетесь через орудийный порт и захватите ют. Я полагаю, что господин шкипер велит убраться всем матросам в кубрик и освободить верхнюю палубу, дабы не вызывать у нас излишних подозрений. А потому вы не должны встретить сильного сопротивления. Я сильно уповаю на то, что матросы, заранее уверенные в своём превосходстве, растеряются от наших дерзких действий и сдадут корабль без всякого боя.
   Рудокопы все в один голос одобрили план Нирта и тотчас же принялись за приготовления. Нирт, Клинт, Вигр уединились в уголке и зашептались, очевидно, обсуждая некоторые подробности званого ужина. Остальные во главе с Блюром решали, кто пойдёт первым с пистолетами и кинжалами, а кто пойдёт следом с пистолетами и шпагами. Сразу же распределили, кто захватит штурвал, кто займёт левый борт, а кто -- правый. Тилтону и Бранту, как они не рвались в число первых, досталась самая скромная роль: последними подняться на ют вместе с Карстом и потом перетащить все вещи наверх.
   Бранта поставили в арьергард из-за его слишком юного возраста, Карста -- из-за его дородности, а самого Тилтона -- из-за недостаточного доверия. Тилтон, конечно же, прекрасно понимал, почему так случилось, но всё равно впал в некоторое уныние. Брант выглядел не лучшим образом. Единственным, кто ни капельки не расстроился, был Карст. Он уселся между Тилтоном и Брантом и как ни в чём не бывало принялся шёпотом рассказывать им, что, пожалуй, ни одно из предприятий, в которых он доселе участвовал, не было сопряжено с такими трудностями с самого своего начала. Вот что значит проклятье тринадцатого числа!
   Остальные рудокопы, тихо переговариваясь между собой, делали последние приготовления. Изредка Блюр, чуть приоткрыв орудийный порт, выглядывал наружу, чтобы посмотреть на закат. Наконец, он вполголоса провозгласил:
   -- Пора, господа!
   Клинт, Нирт и Вирг поднялись с мест. Кроме шпаги каждый из них тщательно спрятал в складках одежды кинжал. От пистолетов пришлось отказаться, потому что они слишком выделялись под одеждой. Клинт оглядел притихших рудокопов.
   -- Встретимся наверху, господа, -- сказал он вместо прощания.
   Он решительным шагом двинулся к двери, за ним последовали Нирт и Вигр. Часовой отворил перед ними дверь, а потом тщательно за ними запер. Блюр тотчас же приказал открыть порт, и первые рудокопы осторожно полезли наружу. Вылазка началась.
   Тилтон, не сумев сдержать волнения, вскочил с места. Постепенно по одному за борт выбрались рудокопы, составлявшие второй отряд и вооружённые пистолетом и шпагой. Вскоре в каюте остались только Тилтон, Брант, Карст. Им велено было дожидаться отдельного приказа. Что же происходило там, на верхней палубе, можно было только гадать. Тилтон встал у самого порта и старательно прислушивался. Сверху не доносилось ни звона клинков, ни тем более выстрелов. Неужели всё произошло без всякого сопротивления, как и предрекал Нирт?
   Только Тилтон так подумал, как с верхней палубы донеслись крики и выстрелы. Тилтон взглянул на своих товарищей по арьергарду. Карст заметно побледнел, Брант же поднялся с места с самым решительным видом.
   -- Господа, -- сказал Тилтон, -- кажется, настало время, чтобы вмешаться нам.
   Брант тотчас кинулся было к открытому порту, но Тилтон жестом остановил его.
   -- Сударь, бой наверняка идёт на корме, и поэтому я предлагаю нанести удар там, где противник меньше всего этого ожидает. Пройдёмте по нижней палубе до самого бака и ударим матросам с тыла.
   -- Отличная идея, сударь! -- с жаром воскликнул Брант.
   Компаньоны проверили своё огнестрельное оружие и ещё захватили пистолеты, оставленные рудокопами, отправившимися на торжественный ужин. Таким образом, каждый был вооружён двумя пистолетами и шпагой, кроме Карста, который вместо шпаги имел саблю. Тилтон, Брант и Карст, выбравшись из каюты, осторожно двинулись в темноте по нижней палубе в сторону носа корабля с пистолетами наизготовку. Судя по шуму, наверху разгорелась нешуточная рукопашная схватка. Наверняка это матросы пытались штурмом овладеть ютом. Кладоискатели добрались до кубрика, который был освещён фонарём и который, как они и надеялись, оказался пустым. Но перед тем как броситься в бой, нужно было ещё разрешить одно важное дело.
   -- Сударь, -- Тилтон повернулся к Бранту, -- я хочу попросить у вас прощения за ту колкость, сгоряча сказанную мною сегодня. Я считаю, что вы поступили совершенно верно, не договорив некоторых подробностей предприятия, поскольку иначе я сгоряча, конечно же, не согласился бы вступить в Компанию. А это, признаться, было бы прискорбно как для вас, так и для меня.
   Брант немного смутился от таких слов, но горячо поблагодарил Тилтона, и товарищи наконец-то пожали друг другу руки. Тилтон облегчённо вздохнул. Теперь он и не такой уж и изгой в этой компании рудокопов. Тилтон вытащил из-за пояса второй пистолет, который он убрал перед разговором.
   -- Старайтесь производить как можно больше шума, господа, -- сказал он. -- Пусть матросы думают, что на них напали не три человека, а по меньшей мере целая дюжина.
   С двумя пистолетами в руках Тилтон первым полез наверх. Как только голова оказалась выше комингса, Тилтон осмотрелся. После полутьмы кубрика казалось, что на палубе очень светло, несмотря на то, что уже наступили сумерки. Вдалеке за кормой виднелся Трелтон.
   Как Тилтон и предполагал, матросы пытались штурмом овладеть ютом. Выделялась мощная фигура квартирмейстера, который стоял на фальшборте, держась одной рукой за шкот, и яростно дрался с Ниртом, стоявшим на кормовой надстройке.
   -- Наседай, ребята! -- призывал своим громоподобным голосом Бловер.
   Но как Бловер оказался здесь? Он ведь должен был находиться в это время в капитанской каюте! Однако раздумывать было некогда. Тилтон выбрался из люка на палубу и отступил чуть в сторону, чтобы дать возможность подняться товарищам. Широко расставив ноги на качающейся палубе, он тщательно прицелился в того, кто вёл матросов в бой -- в квартирмейстера. Следом за Тилтоном наверх выбрались Брант и Карст. Ни матросы, ни рудокопы в пылу боя не заметили появление на верхней палубе ещё троих человек.
   -- Положить руль круто к ветру! -- громко приказал вдруг Бловер.
   Тилтон не успел ничего сообразить, как судно сделало резкий поворот и сильно накренилось. Хлопнула бизань, и все паруса беспомощно заполоскали на ветру. Рудокопы все как один повалились на палубу. Упал и Тилтон со своими товарищами.
   Большая же часть матросов, благодаря своей моряцкой привычки, оказалась вполне готова к неожиданному манёвру корабля и сумела устоять на ногах. Это позволило первым рядам матросов вскочить на ют. Положение рудокопов осложнилось. Несмотря на то, что ют был в руках рудокопов, наверняка у штурвала стоял кто-то из команды, и Бловер решил воспользоваться этим.
   Тилтон поднялся и ещё раз тщательно прицелился в квартирмейстера. Выстрелив, он тотчас же выбросил разряженный пистолет. Бловер пошатнулся и начал оседать, хотя это, возможно, только показалось Тилтону из-за качки. Но стоять и смотреть уже времени не было, настала пора действовать.
   -- Вперёд! -- закричал Тилтон. -- Окружайте команду!
   Он, на ходу выхватив шпагу из ножен, ринулся в рукопашную. Рудокопы, крича во всё горло, бросились за ним. Рядом раздались три выстрела. Брант, точно так же, как и Тилтон предусмотрительно разрядил только один из своих пистолетов, оставив второй про запас. Карст же выстрелил сразу из обоих своих пистолетов, и, по всему видать, оба раза промахнулся.
   -- Пятеро, заходите справа! -- крикнул Тилтон. -- Остальные слева!
   -- Живее, господа рудокопы! -- крикнул Брант, поддерживая игру Тилтона.
   Матросы, державшиеся позади своих товарищей, явно не отличались большой храбростью и сразу же подались вперёд. Палубу на некоторое время заволокло пороховым дымом, и сразу трудно было определить, сколько человек среди нападавших. Тилтон и Брант, неистово крутясь во все стороны и фехтуя, наседали на матросов. Карст после нескольких выпадов неудачно засадил свою саблю в фальшборт, где она намертво застряла в древесине. Однако Карст не растерялся и, отобрав у одного из матросов кусок рангоутного дерева, начал орудовать им как дубинкой. Действовал он, правда, не совсем умело, но при этом он вопил, как умалишённый, и уже одним этим сеял ужас в рядах противника.
   Увидев неожиданную подмогу, рудокопы на юте воспрянули духом и усилили натиск. На шканцах громыхнуло несколько небольших разрывов, из-за которых всё снова заволокло каким-то оранжевым дымом. Это наверняка чародей компании! -- догадался Тилтон.
   Матросы, полагая, что оказались меж двух огней, отступили с юта обратно вниз. Среди них вдруг возникла паника, и они начали беспорядочно метаться по палубе. Тилтон уже опасался, что их троих матросы попросту сметут беспорядочной толпой. Истинное число нападавших с тыла всё ещё скрывал дым, но его быстро уносило бризом.
   Неожиданно, перекрывая шум боя, прогремел голос Клинта.
   -- Сдавайтесь, и мы сохраним вам жизнь!
   Тотчас загремело брошенное на палубу оружие. Рудокопы тут же соскочили с юта и окружили матросов, чтобы не дать времени тем опомниться и сообразить, что на них с другой стороны напало всего трое. Теперь уже Тилтон опасался, что кое-кто из матросов сумеет скрыться из-за дыма, но, к счастью, бриз уже унёс его клочья в сторону. Всех сдавшихся согнали в одну толпу возле грот-мачты, среди которых оказался и Бловер. Лицо и рубашка у него были перепачканы кровью, но если квартирмейстер и был ранен, то довольно легко.
   Трое матросов остались лежать на палубе, один из которых ещё жалобно стонал, а двое других покоились, на первый взгляд, совсем бездыханно. Среди рудокопов Тилтон заметил только нескольких легкораненых. С повязкой на голове ходил Мастер Чародейства Вигр. Не опуская оружия, Тилтон встал у фальшборта, чтобы не упасть. Азарт и напряжение боя схлынули, и вновь навалилась морская болезнь вкупе с усталостью. При каждом покачивании корабля палуба, казалось, уходила из-под ног...
   -- Поздравляю, господа! -- провозгласил Клинт. -- Корабль захвачен!
   -- Ура! -- закричали в ответ рудокопы.
   Клинт стоял на юте возле нактоуза со шпагой в руке. Хотя штурвал уже выровняли, судно продолжало всё также дрейфовать с полоскающимися на ветру парусами.
   -- Обещаю, что всем пленникам будет сохранена жизнь, -- продолжал Клинт, обращаясь уже к команде. -- Но должен предупредить, что любая попытка взбунтоваться будет жестоко подавлена. С любезного разрешения господина шкипера, -- Клинт кивком указал на Виллета, с бледным лицом стоявшего позади, -- отныне мы будем занимать все кормовые каюты.
   -- Каналья и трус! -- зло процедил Бловер и сплюнул на палубу.
   Он ни к кому определённо не обращался, но, очевидно, сказал это про шкипера.
   -- Под страхом смерти запрещено кому бы то ни было подниматься на ют и проходить в каюты на корме без особого разрешения. На время плавания господин Виллет и господин Бловер, а также корабельный чародей станут нашими гостями.
   Это означало, что они будут пленниками рудокопов. Клинт дал знак, и двое рудокопов вывели квартирмейстера из толпы пленников. Несмотря на ранение, он упорно сопротивлялся и не хотел идти, пока ему не пригрозили шпагой. Его силой потащили в сторону юта.
   -- Господин Виллет, полагаю, сейчас самое время обратиться к команде.
   Из-за спины Клинта вышел вперёд к нактоузу шкипер, бледный как полотно. Бловер был недалёк от истины: шкипер явно струсил. Виллет кашлянул и начал говорить, постоянно запинаясь и делая ненужные паузы.
   -- Должен... хочу сообщить... что господин Клинт и я... эээ... заключили договор... по которому вы... эээ... мы все будем освобождены... как только судно достигнет Гальбурга...
   Речь шкипера прервалась ругательствами Бловера, который упёрся в дверях и не хотел проходить дальше. Но его всё же урезонили и увели внутрь. Виллету выделили нескольких матросов, чтобы вывести корабль из дрейфа и лечь на прежний галс. Остальных матросов отправили в кубрик, предупредив, чтобы они не появлялись на верхней палубе, а тем более на шканцах, без дела.
   Клинт разделил рудокопов на несколько частей. Одна часть во главе с самим Клинтом осталась сторожить кормовую надстройку. Вторая часть, в которой оказался и Тилтон, во главе с Ниртом принялась возводить баррикаду от борта до борта для защиты юта, где находился штурвал и нактоуз, и кормовых кают от нападения. Для этого таскали ящики и бочонки из нижней каюты. Заодно оттуда же наверх рудокопы перетащили и мешки и сумки со своими вещами. Сам Клинт стоял рядом со шкипером и тщательно следил за его действиями, чтобы тот исподтишка не воспользовался своим положением, как недавно это проделал Бловер. Рудокоп-лекарь, перевязавший рану Тилтона после поединка, на верхней палубе занимался ранеными рудокопами и матросами.
   Несмотря на усталость, Тилтон сразу же рьяно взялся за работу. Когда он был чем-нибудь занят, ему казалось, что морская болезнь начинает отступать. Вначале ему действительно стало немного легче, но первое впечатление оказалось обманчивым. Головокружение возобновилось, и временами приходилось держаться за переборки, чтобы не потерять равновесие и не свалиться.
   Тилтон обратился к лекарю с просьбой дать ему какое-нибудь снадобье от морской болезни, но тот лишь покачал головой.
   -- К сожалению, господин Тилтон, -- сказал он, -- ещё не придумано средства от морской болезни, впрочем, как и от насморка. Могу лишь посоветовать вам пройти в кают-компанию, как поступил Мастер Кухни, чтобы отлежаться, пока болезнь не пройдёт сама собой.
   Тилтон отошёл от лекаря и не без удивления тут же увидел на юте Карста, который ходил и раздавал всем желающим воду и галеты. С виноватым видом он объяснял каждому, что это, к сожалению, весь сегодняшний ужин. Карст имел зеленоватый цвет лица, постоянно ахал и охал, однако продолжал выполнять своё дело. Тилтон устыдился своей слабости и, решив, что он не менее силён духом, вернулся к работе. От галет он отказался, но воды попил с удовольствием.
   Когда возведение баррикады было закончено, уже совсем стемнело. На верх баррикады подвесили фонарь, чтобы никто снаружи не мог подкрасться незаметно. Затем Нирт назначил четверых надёжных рудокопов, чтобы охранять баррикаду ночью и присматривать за вахтенными матросами. Тилтон, конечно же, не оказался в числе этих самых надёжных людей, но, признаться, он так устал, что только обрадовался этому.
   Троих пленников: Виллета, Бловера и корабельного чародея -- поместили под стражей в каюту квартирмейстера. Первым охранять пленников поставили ольде Бранта. Корабельный чародей всё ещё пребывал в мертвецки пьяном состоянии, а Бловера, как довольно опасного смутьяна, сразу заковали в кандалы. Чародей Компании Вигр и Хранитель Карты Порт устроились в каюте корабельного чародея, Клинт и Мастер Стражи заняли капитанскую каюту. Остальные десять человек должны были разместиться в общей кают-компании.
   Свободные от вахты рудокопы вместе с Тилтоном сразу же отправились в кают-компанию, чтобы отдохнуть. Возле двери высилась кучка оружия, которое было отобрано у матросов. Эта каюта была гораздо меньше, чем полутрюмное помещение на нижней палубе, где размещались рудокопы прежде, но, поскольку половина людей всё равно стояла вахту, места вполне хватало. Все тотчас же принялись разбирать свои вещи, чтобы устроиться на ночлег.
   Тилтон быстро нашёл свою сумку и огляделся в поисках свободного места. Ни с кем из рудокопов он заговаривать не стал, памятуя о своей скромной роли изгоя. В уголке уже удобно устроился Карст и деловито перебирал какие-то свои ящички и мешочки. Тилтон вспомнил, как неуклюже орудовал своей дубинкой во время недавнего боя этот добродушный толстяк, и поневоле проникся к нему симпатией. Карст выделялся из всех рудокопов и явно не подходил на роль авантюриста-кладоискателя. Наверное, он тоже был принят в Компанию для количества. Тилтон подошёл к толстяку.
   -- Господин Карст, -- сказал он, -- вы не возражаете, если я займу место рядом с вами?
   -- О! Нисколько, сударь! -- радушно воскликнул Карст. -- Прошу вас!
   Тилтон положил на палубу рядом с Карстом свою сумку и, с наслаждением усевшись на неё, откинулся на спину и закрыл глаза. Но это не принесло ожидаемого облегчения.
   -- Кажется, вам не здоровится, господин Билтон?
   -- Морская болезнь, -- пожал плечами Тилтон.
   Только мгновенье спустя он сообразил, что Карст неверно произнёс его имя. Но на добродушного толстяка невозможно было обидеться. Открыв глаза, Тилтон улыбнулся и повернулся к собеседнику, но сказать ничего не успел.
   -- Имя нашего нового компаньона Эдмонд Тилтон, господин Карст, -- послышалось вдруг.
   Тилтон поднял голову и увидел, что говоривший -- тот самый лекарь. У этого рудокопа было всегдашнее мрачное выражение лица, и, если бы не тон его голоса, можно было бы подумать, что он сердится.
   -- Прошу меня великодушно простить, господин Тилтон! -- нисколько не смутился толстяк. -- В связи с последними бурными событиями у меня всё вылетело из головы. Удивительно, что я ещё не забыл собственного имени!
   Рудокоп приблизился, и Тилтон поспешно поднялся с места, чтобы поприветствовать. Они обменялись короткими поклонами.
   -- Моё имя Кристан Рерт, -- представился лекарь. -- Господин Тилтон, вы сегодня оказали неоценимую помощь всем нам.
   Рерт после своих слов жестом указал на остальных рудокопов, находившихся в кают-компании. Каждый либо склонил голову, если стоял, либо помахал рукой в знак приветствия, если уже сидел. Смутившись, Тилтон снова поклонился.
   -- На моём месте так поступил бы любой, будь он человек чести, -- пробормотал он.
   Рерт отвесил ответный поклон и вернулся обратно на своё место. На душе у Тилтона сразу стало тепло. Теперь он уже не изгой среди рудокопов. Вернее, поправился Тилтон, теперь он такой же изгой, как и его товарищи-рудокопы, что было гораздо лучше. Тут корабль качнулся сильнее обычного, и Тилтон, не удержавшись, повалился на свою сумку. Карст же, хотя и сидел, мученически охнул. Тилтон весело взглянул на него.
   -- Похоже, вам самому тоже не здоровится, господин Карст, -- сказал он.
   -- Вы попали в самую точку, господин Тилтон. Признаться, меня тоже одолела проклятая морская болезнь, будь она неладна.
   Карст попытался улыбнуться, но улыбка у него получилась вымученной.
   -- Господин Тилтон, вы в первый раз выходите в море? -- спросил он.
   -- В первый раз, сударь...
   -- А у меня это уже третье морское путешествие. Вы не поверите, сударь, но со мной каждый раз происходит такая история! А ведь говорят, что морской болезнью страдают только один раз в жизни...
   Карст на полуслове прервал свой рассказ, потому что в кают-компанию вошёл Клинт. Все оторвались от своих дел и повернулись к Предводителю.
   -- Господа кладоискатели! -- обратился ко всем Клинт. -- Сегодня мы славно потрудились. Нам удалось сделать почти невозможное: мы захватили судно у противника, который двукратно превосходил нас числом. Я ещё раз поздравляю вас с этим, господа. Однако теперь нам предстоят долгие две недели плавания с враждебно настроенной командой. Поэтому я обращаюсь ко всем, господа, и прошу проявлять большую осторожность. Нам придётся нести постоянную вахту, чтобы защититься от возможного бунта со стороны матросов.
   Клинт сделал небольшую паузу, а затем, отыскав глазами Тилтона, повернулся к нему.
   -- Господин Тилтон, -- сказал он, -- ваше нападение на матросов с тыла оказалось весьма своевременным.
   Тилтон, никак не ожидавший комплимента в свой адрес, не нашёлся, что сказать. Пока он собирался с мыслями, чтобы придумать достойный ответ и непременно упомянуть своих товарищей, Клинт пожелал всем как следует отдохнуть и удалился. Уставшие рудокопы сразу же принялись устраиваться на ночлег. Каждый сооружал себе койку прямо на палубе из своих вещей. Тилтон, по примеру прочих, постелил на доски плащ и, положив под голову сумку, укрылся своим же дублетом. Кто-то убавил свет фонаря, и каюта погрузилась в полумрак.
   Почти сразу же послышался храп заснувших рудокопов. Тилтону же, несмотря на сильную усталость, никак не удавалось заснуть. Он несколько раз повернулся с боку на бок, но тщетно.
   -- Господин Тилтон! -- послышался вдруг шёпот. -- Вам тоже не спится?
   Это был Карст, устроивший свою койку по соседству.
   -- К сожалению, не спится, господин Карст.
   -- Это всё из-за морской болезни, сударь! -- убеждённо заявил Карст. -- Должен сказать, господин Тилтон, что в первую ночь морского путешествия мне никогда не спится!
   Поскольку сон всё равно не шёл, Тилтон повернулся к толстяку и принялся слушать его. Тилтон сначала предполагал, что это будет обычная праздная болтовня человека, желающего выговориться. Однако чем больше он слушал, тем больше убеждался, что Карст не такой уж и пустобрёх.
   Оказалось, чтобы объяснить странный союз рудокопов и дворянина и избежать ненужных подозрений, шкиперу представили Тилтона единственным сыном весьма состоятельного вельможи. Якобы легкомысленный сын, поддавшись на уговоры рудокопов, сбежал из родного дома в поисках приключений. Конечно же, рудокопы потом якобы собирались вытребовать себе большой выкуп с вельможи за возвращение любимого сына, а пока увозили его в далёкую провинцию, чтобы никого не могли отыскать.
   Также Карст поведал о том, как удалось вырваться Бловеру из капитанской каюты. Оказалось, что квартирмейстер, в отличие от шкипера, не растерялся при виде наставленного на него оружия. Он, воспользовавшись своей недюжинной силой, оттолкнул Нирта с Вигром и выскочил наружу. Именно поэтому Вигр ходил с повязкой на голове. Если бы не Бловер, то матросы не оказали бы такого упорного сопротивления. А если бы не Тилтон, то ещё неясно, чем бы окончилось всё дело...
   -- Откуда вы всё это знаете, господин Карст? -- не удержавшись, спросил Тилтон.
   -- Иногда очень удобно быть Мастером Кухни, сударь, -- ответил Карст.
   Тилтону даже показалось, что Карст подмигнул ему, но в темноте нельзя было за это ручаться. Карст рассказывал что-то ещё, но Тилтон его уже не слышал. Незаметно для себя он всё-таки заснул...
  -- Глава 11. Предложение шкипера (35 936)
  
   (Всегда самая свежая версия здесь: http://samlib.ru/j/jarow_e/treasurehunter.shtml)
  
   Утро следующего дня началось с похорон моряков. Двое погибли в стычке ещё накануне, а ночью скончался тяжелораненый матрос. Всю команду, включая Бловера и корабельного мага, вывели на палубу. Поникший капитан бесцветным голосом произнёс молитву, и тела погибших, завёрнутые в парусину, торжественно предали морю.
   День выдался довольно тяжёлым для Тилтона, поскольку пришлось стоять вахту с морской болезнью. К счастью, уже на второй день плавания он полностью оправился. На третий день выздоровел и весельчак Карст. Тилтон постепенно познакомился со всем рудокопами и теперь мог считать себя полноправным участником Компании.
   Кроме общей вахты на верхней палубе, рудокопы попеременно стояли на страже у каюты квартирмейстера, где содержались пленники. Выпускали лишь на короткое время только шкипера для вычисления местоположения судна и проверки верности курса. Мастер Чародейства Вигр каждый день наколдовывал попутный ветер, и потому корабль ходко шёл вперёд. Требовалось лишь следить, чтобы на штурвале не дремал рулевой.
   Опасаясь, что матросы от безделья начнут учинять беспорядки, Клинт велел Вигру приготовить Сонное Зелье. Уже на следующий день зелье было готово, и большая часть команды с радостью погрузилась в глубокий волшебный сон, поскольку это сулило отдых от тягот морской жизни и чарующие сновидения. По жребию осталась бодрствовать лишь дюжина человек. Таким образом, моряки сравнялись по численности с рудокопами. Зелье предложили также корабельному чародею и неуёмному квартирмейстеру. Первый наотрез отказался выпить снадобье, второй же, к удивлению рудокопов, согласился.
   Действия зелья хватало на два-три дня, после чего приходилось повторять процедуру. На случай шторма или другого непредвиденного случая, когда могла понадобиться вся команда, чародей приготовил средство, мгновенно пробуждающее от волшебного сна.
   Потянулись долгие дни однообразного плавания. Из-за малого количества рудокопам между вахтами еле хватало времени, чтобы отдохнуть. Но понемногу Тилтон свыкся и с таким распорядком. На досуге он даже умудрялся подолгу беседовать с Брантом или Карстом, в зависимости от того, кто из них был свободен от вахты. Именно словоохотливый толстяк поведал ему подлинную историю о кладе Древних рудокопов.
   Тилтон, конечно же, многажды слышал об этих сокровищах, но не знал, по какой причине Древние рудокопы решили их спрятать. Двести лет назад рудокопы обитали не в Северных Провинциях, как сейчас, а жили под Трезубой Горой, расположенной недалеко от Гальбурга. Благодаря бойкой торговле с рудокопами Гальбург процветал и являлся в те времена одной из самых богатейших провинций Королевства. Рудокопы везли в Гальбург драгоценные камни, золотые украшения, фарфор, железные инструменты и оружие. Взамен же увозили муку, пряности, фрукты, ткани и множество других товаров, чего не могли делать сами. Трезубая Гора была изрыта ходами вдоль и поперёк и представляла собой целый подземный город, где жили и трудились рудокопы.
   -- Тогда рудокопы были уважаемыми людьми, -- вздохнул Карст, -- не то, что нынче.
   Казалось, эта идиллия будет продолжаться вечно, но однажды случилось страшное. Люди так глубоко вгрызлись под гору, что потревожили самого Хортора-Рудокопа. От гнева подземного бога погибло под горой множество народу. Тем же, кому посчастливилось уцелеть, пришлось спешно покидать родное обиталище, бросив всё своё имущество. Пришлось также оставить вторую часть королевской казны, решив вернуться за ней после. Сокровища спрятали в тайнике, а сам тайник зачаровали так, чтобы несведущий человек никак не смог бы его обнаружить.
   Рудокопы бежали сначала в Гальбург, но город не мог сразу приютить столько народу. И рудокопы на кораблях отправились в Стольные Провинции просить приюта у самого августейшего монарха. Однако и там им не нашлось места, даже начались распри с местными дворянами. Тогда рудокопам по высочайшему королевскому повелению разрешили покупать земли и селиться только в Северных Провинциях, где располагались Холодные Горы. Рудокопы рьяно взялись за дело, чтобы построить в горах новый подземный город, однако достичь былого величия в северных краях уже не смогли. Холодные Горы оказались не так богаты рудой и драгоценными камнями, и положение рудокопов от года к году всё ухудшалось. Со смертью своего предводителя великого князя Свирьяна Бирта рудокопы утратили единство, и среди них начался раскол. Былая репутация растаяла как дым, и к рудокопам стали относиться как к низшему сословию.
   Несколько раз рудокопы собирались отправиться за своими сокровищами, но разлад и взаимное недоверие не позволили довести дело до конца. Рудокопы бросали свои фамильные ремёсла, секрет которых передавался от отца к сыну, и уходили из вновь обретённого подземелья на землю, чтобы селиться по городам и весям. Каждый промышлял тем, чем умел. Иные и вовсе подавались в разбойники, только ещё сильнее усугубляя этим своё бедственное положение.
   Лишь небольшая горстка сумела сохранить единство и дух Древних Рудокопов и осталась в Холодных Горах. Именно таких людей собрал Странг Клинт под своё крыло и основал Компанию, которая стала заниматься поисками различных кладов по всему свету.
   -- Вот и мне пришлось покинуть родное подземелье и пойти в кладоискатели, -- с некоторой грустью заметил Карст.
   Тилтон, помня своё первое впечатление о Карсте, поинтересовался:
   -- По моему мнению, сударь, вы отнюдь не смахиваете на человека, предпочитающего кочевую жизнь. Каким же образом, позвольте спросить, вы попали в Компанию?
   -- Мастер Кухни везде найдёт себе место! -- подмигнул толстяк.
   Карст дальше продолжил свой рассказ. Мало-помалу сведения о кладе рудокопов распространились далеко за пределы подземных чертогов. Множество народу отправлялось на поиски сокровищ, но безуспешно -- Трезубая Гора надёжно стерегла свои секреты. Лишь немногим удалось вернуться домой живыми и невредимыми, хоть и с пустыми руками. Однако охотников отыскать вожделенный клад меньше не становилось.
   -- Хотя сейчас, наверное, люди больше ищут сокровища знаменитого пирата Роджера Канта, -- улыбнувшись, сказал Карст в заключение.
   -- Поговаривают, что этот пират нашёл клад Древних Рудокопов.
   Когда дело касалось каких-нибудь запрятанного золота, то слухи возникали словно грибы после волшебного дождя: помногу и один нелепее другого. Подобным слухам, конечно, Тилтон не верил, но его давно уже подмывало спросить об этом. Брант или какой-нибудь другой рудокоп наверняка оскорбился бы. Как и надеялся Тилтон, Карст нисколько не обиделся на столь глупый вопрос и лишь рассмеялся.
   -- Это всего лишь выдумки досужих обывателей, господин Тилтон! -- сказал он. -- Клад Древних Рудокопов невозможно просто так отыскать, поскольку он запечатан очень сильными чарами. Вы и сами видите, сударь, с какими трудностями нам приходится сталкиваться чуть ли не на каждом шагу.
   -- А как к вам попала старинная карта, господин Карст?
   -- Совершенно случайно! Её обнаружил на одном книжном развале господин Порт и по некоторым одному ему известным приметам понял, что эта карта самая что ни на есть подлинная. Признаться, сударь, мы довольно долго решались на столь трудную кампанию.
   На четвёртый или пятый день плавания подошла очередь Тилтона сторожить каюту квартирмейстера. Занятие было прескучное. Невозможно ни полюбоваться морем, ни с кем-нибудь перекинуться словечком, как во время вахты на верхней палубе. Пленники вели себя довольно тихо: из-за двери изредка доносились лишь звяканье цепей Бловера да какие-то невнятные бормотания.
   Когда Карст принёс пленникам обед, Тилтон отпёр дверь. Шкипер, увидев Тилтона, не смог удержаться от взволнованного восклицания. Но, бросив взгляд на сонного Бловера, он сразу же осёкся и замолчал. Тилтону показалось, что у квартирмейстера дёрнулась щека, и невольно зародилось подозрение, что тот совсем не спит. Карст занёс обед в каюту и, вытащив из-под полы бутылку, протянул её корабельному чародею.
   -- А это вам, господин Цинвельт, от господина Клинта.
   -- Господин Карст, передайте мою глубочайшую благодарность господину Клинту! -- воскликнул корабельный чародей.
   Не успел Тилтон закрыть дверь, как Цинвельт одним оточенным движением откупорил бутылку и сделал приличный глоток прямо из горлышка. В воздухе повис резкий запах рома. Тилтон вопросительно воззрился на Карста. Тот, конечно же, не заставил себя ждать с объяснениями.
   -- Чтобы задобрить корабельного чародея, -- лукаво подмигнул он. -- А то он от зелья отказался и может в сердцах чего-нибудь наколдовать.
   Карст ушёл, и через некоторое время из каюты послышались какие-то странные звуки. Тилтон некоторое время прислушивался, а потом догадался, что это пение набравшегося корабельного чародея. С наступлением ночи на корабле всё стихло. Успокоился и Цинвельт. Чтобы размять уставшие ноги, Тилтон изредка прохаживался взад-вперёд возле двери.
   Вдруг его внимание привлёк какой-то непонятное шипение из каюты, которую он сторожил. Сначала Тилтон думал, что это ему померещилось, но, прислушавшись, он явственно различил из-за двери шёпот.
   -- Умоляю вас, господин Тилтон, отзовитесь!
   -- Кто это? -- настороженно спросил Тилтон.
   -- Заклинаю вас бородой Лабара, не говорите так громко! Это я, Люка Виллет!
   -- Что вам угодно, господин Виллет?
   -- Я прошу только выслушать меня, господин Тилтон. Вы дворянин, вы благородный господин, и я искренне желаю помочь вам. Я обязан предупредить, что рудокопы собираются вас подло обмануть!
   -- Обмануть?
   -- Клянусь, сударь, вы станете жертвой чудовищного обмана! К сожалению, по роду своей деятельности мне часто приходится иметь дело с рудокопами, и я с полной уверенностью могу заявить, что редко где встретишь подобных пройдох и мошенников. Вы же сами видели, чем они отплатили мне за то, что я пустил их на свой корабль. Мы, благородные господа, должны вместе противостоять подлым рудокопам.
   Несмотря на тихий шёпот, Виллет говорил с жаром и был весьма убедителен. Тилтон вспомнил невольное восклицание Виллета и понял, что наверняка тот ждал, когда на страже появится именно Тилтон, и намеренно готовился к встрече.
   -- Каким же образом, сударь, рудокопы собираются обмануть меня? -- спросил он.
   -- Вы не получите ни единого дублона из этих сокровищ! Убеждён, что вас попросту заманят в глухие леса в окрестностях Гальбурга и будут требовать выкуп за ваше освобождение.
   Тилтон про себя усмехнулся.
   -- К сожалению, а может быть и к счастью, господин Виллет, у меня за душой нет ни гроша, и рудокопам не получится поживиться за мой счёт.
   За дверью возникла небольшая заминка.
   -- Господин Тилтон! -- вновь заговорил Виллет. -- Мошенничество у рудокопов в крови, уж можете мне поверить. Уверяю вас, сударь, что бы вам ни обещали рудокопы, они не исполнят обещанного. Вы никогда не получите своей доли золота. Я не знаю, как такой благородный господин оказался в настолько сомнительной компании, но ещё не поздно с честью выпутаться из этой истории!
   -- Что же вы предлагаете, господин Виллет?
   Тилтон, конечно же, знал, чего хочет шкипер, но всё равно не смог удержаться от вопроса.
   -- Я предлагаю, чтобы мы помогли друг другу, господин Тилтон! Вы же понимаете, что на судне непременно нужно восстановить законную власть. Вы должны освободить нас, потому что неизвестно, что ещё могут натворить подлые рудокопы. Я предлагаю сотрудничество, господин Тилтон, и во мне можете не сомневаться. Я благородный человек, и в том порукой являются моё честное слово и моя шпага. Мы выпытаем у рудокопов сведения о сокровищах и сами отправимся на поиски. Мы разделим золото поровну между собой. Ваша доля, сударь, будет гораздо больше той суммы, которую предлагают вам рудокопы.
   Тилтона передёрнуло. Шкипер судна представал перед ним во всё более омерзительном свете. Сначала он проявил откровенную трусость во время захвата корабля он, а теперь обнаруживал неприкрытую алчность. Даже неприятный и прямой Бловер казался теперь Тилтону менее отвратительным человеком.
   -- Позвольте спросить, господин Виллет, потом как вы собираетесь поступить с самими рудокопами?
   -- Нужно непременно вздёрнуть всех этих разбойников на рее!
   -- Не слишком ли это жестоко, господин Виллет.
   -- Нет-нет, господин Тилтон, это обычное наказание для устроивших мятеж на корабле. Морской закон хоть и суров, но справедлив.
   Рудокопы и в самом деле захватили корабль, но к этому их вынудил своими действиями сам шкипер. Тилтон уже открыл было рот, чтобы возразить Виллету, но потом передумал и ничего не стал говорить. Вероятно, из-за возникшей паузы шкипер засомневался, что Тилтон всё ещё его слушает, поскольку из-за двери послышался напряжённый шёпот:
   -- Вы еще здесь, господин Тилтон?
   -- Да, сударь.
   -- Не тяните же, господин Тилтон, дорога каждая минута! Освободите меня и моих товарищей!
   -- Сударь, я не могу этого сделать.
   -- Но почему?!
   В порыве отчаяния Виллет, очевидно, забыл, что беседа должна оставаться втайне, и почти завопил за дверью каюты.
   -- Потому что нельзя сидеть на двух стульях, господин Виллет.
   -- Но... Но что это значит, господин Тилтон?
   -- Это значит, господин Виллет, что я уже принял одну сторону и не собираюсь её менять.
   -- Сударь, вы обрекаете на гибель невинных людей!
   -- Успокойтесь, господин Виллет, вам и вашей команде ничего не угрожает. Господин Клинт дал слово сохранить вам жизнь и вернуть корабль, как только мы доберёмся до Гальбурга.
   Тилтон, конечно, доподлинно не знал этого, но отчего-то был уверен, что Предводитель Компании сдержит все свои обещания.
   -- Слово рудокопов не стоит и ломаного гроша, господин Тилтон!
   -- Может, сударь, вы сомневаетесь и в моём слове? -- холодно поинтересовался Тилтон.
   Теперь замолчал шкипер. За дверью послышался едва различимый шёпот, но слов нельзя было разобрать. Виллет явно с кем-то советовался. Либо Бловер притворяется спящим, либо Цинвельт очень искусно изображает человека, напившегося до бесчувствия. Наконец, из-за двери вновь раздался голос шкипера. Теперь он проявлял большую осторожность в выражениях.
   -- Господин Тилтон, -- сказал он, -- я всего лишь призываю вас ещё раз всё хорошенько обдумать, прежде чем принять окончательное решение. Только умоляю вас, не тяните слишком долго, иначе может быть поздно!
   -- Вы только зря теряете время, сударь, -- отрезал Тилтон.
   Предложение Виллета лишь укрепила уверенность Тилтона в том, что он сделал правильный выбор.
   -- Всё же я буду надеяться на вас, господин Тилтон.
   -- Как вам будет угодно, господин Виллет.
   На этом разговор завершился, что было весьма своевременно. Едва Тилтон успел пройтись несколько раз возле двери, поскольку от волнения не мог стоять на месте, как из кают-компании донёсся шум и приглушённые голоса. Это пробудились и начали готовиться рудокопы, заступающие на следующую вахту. Через некоторое время Тилтона сменил Партен Гринт. Тилтон направился не в кают-компанию, а на верхнюю палубу, чтобы немного освежиться после неприятного разговора со шкипером.
   Тилтон постоял немного возле баррикады, подставив лицо свежему ночному ветру. Перекинувшись парой слов с Брантом, он уже собрался было удалиться в кают-компанию на отдых, как раздался крик вперёдсмотрящего:
   -- Парус на правом траверзе!
   Все на верхней палубе устремили свои взоры в указанную сторону. Взглянул туда и Тилтон, однако в ночи при слабом лунном свете трудно было что-либо увидеть. Порой казалось, что на горизонте среди волн действительно мелькает парус. Нирт поднялся на несколько выбленок по бизань-вантам и некоторое время всматривался в подзорную трубу. Наконец он спустился обратно и, очевидно обдумывая, прошёлся несколько раз по юту.
   -- Ольде Брант, -- сказал он, остановившись, -- будьте любезны пригласить на верхнюю палубу господина Виллета.
   Брант, поклонившись, ушёл исполнять поручение. Нирт, ожидая шкипера, успел ещё несколько раз взглянуть на таинственный парус. Тилтон от любопытства забыл про свою усталость и ждал, что произойдёт дальше. Жизнь на корабле настолько однообразна, что любой самый маленький пустяк становится событием.
   Вскоре в сопровождении Бранта показался Виллет и поднялся на ют. Виллет и Нирт вежливо раскланялись друг с другом, как если бы первый не являлся пленником второго. Со стороны даже могло показаться, что встретились два добрых приятеля. Нирт протянул шкиперу подзорную трубу и указал на парус на горизонте.
   -- Господин Виллет, взгляните, пожалуйста, на тот корабль.
   Виллет поклонился и так же, как до этого проделал Нирт, взобрался на бизань-ванты, чтобы лучше рассмотреть. Все с нетерпением ожидали, что же скажет шкипер.
   -- Можете ли вы, сударь, сказать нам, что это за корабль? -- спросил Нирт, когда Виллет спустился обратно.
   -- К сожалению, господин Нирт, я не заметил на этом судне флага или хотя бы вымпела, который позволил бы определить его принадлежность. К тому же, это судно идёт весьма странным курсом.
   -- В чём же странность курса, позвольте спросить?
   Виллет ещё раз поднял подзорную трубу.
   -- Странность в том, сударь, что в здешних морях обычно не ходят норд-ост. Закрадывается подозрение, что этот корабль идёт к нам.
   -- Корабль изменил курс только недавно, -- сказал Нирт.
   -- Недавно?! -- вопросительно воскликнул Виллет.
   -- Он повернул в нашу сторону не ранее, чем четверть часа назад, сударь.
   Виллет вдруг переменился в лице и вновь посмотрел на таинственный корабль.
   -- Тогда, господа, смею вас уверить, что это судно намеренно пытается нас настигнуть.
   -- Но с какой целью?
   -- Я подозреваю, что это пираты.
   -- Пираты?!
   Теперь поразились рудокопы, а некоторые даже не сдержали изумлённого восклицания. Встреча с отъявленными головорезами в открытом море не сулила ничего хорошего. Наверняка точно так же подумал и шкипер.
   -- Как вы предлагаете поступить, господин Виллет?
   Виллет открыл рот, снова его закрыл и только потом заговорил.
   -- Господин Нирт! -- заявил он. -- Я предлагаю как можно скорее скрыться от пиратов. У этих негодяев несомненное превосходство в вооружении и в матросах.
   -- Прошу вас, господин Виллет, командуйте, -- сказал Нирт.
   Он сделал жест рукой, приглашая шкипера к нактоузу, а сам отступил назад. Виллет тотчас же вызвал вахтенных матросов и велел сменить галс. "Надежда" взяла курс на норд-ост и на всех парусах понеслась прочь от пиратов. Тилтон некоторое время наблюдал за пиратским кораблём, который начал удаляться, а потом, зевнув несколько раз, поплёлся в кают-компанию, чтобы отдохнуть после вахты. Едва он прилёг, как тотчас же заснул.
   Проснулся Тилтон от ощущения чего-то странного. В каюте ярко горели оба фонаря, и царило какое-то непривычное оживление. Рудокопы вместо того, чтобы отдыхать, прохаживались туда-сюда и громко переговаривались друг с другом. Спросонья Тилтон некоторое время оглядывался вокруг, пока его взгляд не остановился на Карсте, сидящем рядом с потерянным видом.
   -- Что случилось, сударь? -- спросил Тилтон.
   -- Пиратский корабль настигает нас, господин Тилтон, -- ответил Карст. -- Возможно, будет абордаж.
   Только теперь Тилтон заметил, что некоторые из рудокопов осматривают, возможно, уже не в первый раз, свои пистолеты и шпаги. Тилтон вскочил с места как ужаленный.
   -- Отчего же меня не разбудили, господа? -- с упрёком воскликнул Тилтон.
   -- Пока для спешки нет никаких причин, сударь, -- сказал Рерт со свойственным ему спокойным тоном. -- Пиратский корабль подвалит к нам лишь через несколько часов. И то если только провалится затея нашего Мастера Охоты.
   В голосе Рерта сквозила твёрдая уверенность в том, что затея эта удастся в полной мере, а потому все беспокойства Тилтона совершенно излишни. Приглядевшись, Тилтон заметил, что некоторые из кладоискателей до сих пор ещё дремлют, несмотря на стоявший в каюте шум. Прочие или переговаривались друг с другом, или просто чистили своё оружие, храня видимость полного спокойствия.
   Тилтон поинтересовался у Карста, что же придумал Мастер Охоты. Тот сбивчиво объяснил, что суть затеи в том, чтобы запутать пиратов и пустить их в погоню за ложной добычей. Эту самую ложную добычу должен был изображать плот, построенный на скорую руку. Тилтон недоверчиво покачал головой. Возможно, он чего-то не понял из рассказа Карста, но его одолевали сомнения в выполнимости этой затеи. Но переспрашивать Тилтон не стал. Скоро прояснится всё само собой, решил он.
   Изредка кто-нибудь не выдерживал и выходил из каюты, чтобы разузнать, что же происходит там, на верхней палубе. Провожали такого нетерпеливца нарочито равнодушными взглядами, но стоило тому вернуться обратно, как все тотчас же начинали его расспрашивать о том, какие же там новости... А наверху всё пока пребывало без изменений: пиратское судно понемногу приближалось, а чародей Этрельт Вигр, запершись у себя в каюте, что-то усиленно готовил.
   Тилтон проверил своё оружие и, не сумев усидеть на месте, решил сам отправиться на верхнюю палубу. Было ещё темно; лишь слабо светила луна, которая, впрочем, уже готовилась скрыться за горизонтом. Наверное, Тилтон проспал от силы только пару часов. Дул сильный попутный ветер, и "Надежда" на всех парусах неслась по волнам. На шкафуте действительно стоял небольшой плот с мачтой, которая казалась чересчур высокой по сравнению с малыми размерами самого плота. К топу мачты был прикреплён фонарь. Рядом вовсю суетились матросы, прилаживая к мачте небольшой латинский парус. Общая опасность на время объединила две враждующие стороны. Тилтон некоторое время с недоумением взирал на жалкий плот.
   На юте стояли Клинт, Нирт и Виллет и беспрестанно по очереди направляли подзорную трубу куда-то за корму. Тилтон встал на фальшборт и, схватившись за грот-ванты, высунулся за борт, чтобы кормовая надстройка не закрывала обзор. За кормой при слабом свете луны на тёмной воде выделялись белые паруса пиратского судна. Пираты сильно приблизились с того времени, когда их в последний раз видел Тилтон. Они без сомнения догоняли торговый корабль.
   Тилтон спрыгнул с фальшборта на палубу и подошёл к Фирту, стоявшему вахту возле баррикады.
   -- Как вы полагаете, сударь, как скоро нагонят нас пираты? -- спросил Тилтон.
   -- Думаю, господин Тилтон, нельзя сказать наверное, -- пожал плечами Фирт. -- Господин Виллет утверждает, что это произойдёт к самому утру. Если, конечно, мы ещё раньше не разобьёмся о скалы.
   Тилтон удивлённо воззрился на своего собеседника. Тому безусловно хотелось поговорить, чтобы скрасить свою вахту.
   -- Но про какие скалы вы говорите?
   -- Мы сейчас идём вдоль берега. Если приглядеться как следует, то с правого борта можно увидеть землю.
   Тилтон некоторое время тщательно всматривался в темноту с правой стороны, но так ничего и не увидел. Луна опускалась всё ниже, и темнело прямо на глазах.
   -- Что там за земля, сударь?
   -- Это Мёртвые Скалы, господин Тилтон.
   Тилтону, конечно же, приходилось слышать про эти ничейные бесплодные земли, сплошь усеянные скалами и простиравшиеся на сотни миль к востоку от королевства.
   -- Как бы нам не угодить здесь в какую-нибудь западню, -- заметил Фирт.
   -- Что вы имеете в виду, сударь?
   -- Мы окажемся запертыми в ловушке, если шкипер заведёт нас -- намеренно или по незнанию -- в какой-нибудь залив на этом побережье.
   Фирт хотел сказать что-то ещё, но не успел. На палубе появился, опираясь на свой посох, Мастер Чародейства, и все взоры тотчас обратились на него. Чародей ступал тяжело и был явно сильно утомлён.
   -- Господин Предводитель, -- сказал он, -- спешу сообщить, что у меня всё готово.
   -- Замечательно, господин Вигр! -- с видимым облегчением воскликнул Клинт. -- Господин Нирт, будьте любезны, начните командовать.
   Нирт коротко кивнул в знак признательности.
   -- Господин Тилтон и господин Фирт, прошу вас, окажите всю помощь господину Вигру, каковая ему потребуется. Господин Блюр, прошу вас, пригласите незамедлительно подняться наверх всех наших компаньонов, разумеется, за исключением часового, стерегущего пленников. Господин Уерт, вас я попрошу погасить все огни на корабле кроме кормового фонаря.
   Тилтон и Фирт вдвоём поспешили к Мастеру Чародейства, и тот повёл их в свою каюту. Тилтону никогда ещё не доводилось бывать в каюте чародея, и он вступил в неё с благоговейным трепетом. Верхняя часть стены была завешена разными травами, а нижняя -- заставлена ящичками. Некоторые ящики были открыты, и в них среди соломы виднелись запечатанные бутылки и различной формы глиняные сосуды. Из-за всего этого каюта казалась чрезвычайно тесной. В центре каюты возвышался огромный котёл с каким-то кипящим варевом неприятного серого цвета. Чародей прикрыл котёл крышкой, и Тилтон и Фирт, схватив за боковые ручки, вдвоём потащили тяжёлый котёл сначала на палубу, а затем при помощи ещё двоих рудокопов с большим трудом подняли на ют. К счастью, котёл был не горячим, как того опасался Тилтон, и по пути никто не обжёгся.
   К тому времени уже совсем стемнело, и пиратский корабль уже нельзя было рассмотреть. Тилтон надеялся, что и пираты потеряли из виду "Надежду".
   -- Поторопимся, господа, прошу вас, -- негромко сказал Нирт. -- До рассвета остаётся всего несколько часов, и нам нужно всё успеть.
   Мастер Чародейства тотчас же принялся колдовать над своим котлом и бросил туда щепотку какого-то порошка. Варево в котле начало бурлить сильнее, и окрасилось из серого цвета в чёрный. Не переставая бормотать себе под нос заклинания, чародей принялся своим посохом помешивать варево, и внезапно оно тонкой вращающейся струёй потянулось вверх. Чем выше поднималась струя, чем больше она распылялась, и на высоте крюйселя совсем исчезала, растворяясь в воздухе.
   Вокруг сразу сгустилась тьма, и корабль окутал такой густой чёрный туман, что Тилтон, стоя на юте возле бизань-мачты, уже не видел грот-мачты. Нирт поднял подзорную трубу и взглянул за корму.
   -- Ничего не видно, -- сказал он.
   В густом тумане его голос прозвучал непривычно глухо. Нирт ещё раз посмотрел в трубу.
   -- Спускайте плот! -- скомандовал он.
   Шкафут с юта не просматривался совершенно. О том, что там что-то происходит, можно было судить лишь по звукам, глухо раздававшимся в тумане. Вигр продолжал нараспев бормотать заклинания и помешивать варево. Казалось, тьма сгущается всё сильнее. Тилтон вытянул вперёд руку и с удивлением посмотрел, как его кисть скрывалась в пелене тумана. Лишь точка кормового фонаря мутно светилась во тьме.
   Послышался тихий всплеск, и кто-то доложил, что плот спущен. В тумане все голоса причудливо меняли своё привычное звучание и искажались, и Тилтон не узнал говорившего. Однако плот ещё не был отпущен в свободное плавание и держался на фалине. Когда корабль проплыл вперёд, плот, конечно же, очутился за кормой.
   -- Полагаю, пора, господин Вигр, -- сказал Нирт, подходя к чародею.
   Тот прервал свои заклинания и вытащил посох из котла. Тоненькая струйка чёрного зелья, устремлённая вверх, сразу же оборвалась и рассыпалась. Тилтону показалось, что туман сразу же начал рассеиваться. Вигр и Нирт вдвоём подошли к гакаборту. Нирт открыл дверцу кормового фонаря, а Вигр поднял свой посох. Чародей кивком дал знак и взмахнул посохом. Нирт погасил кормовой фонарь, и в тот же самый миг где-то за кормой загорелся огонёк, еле заметный в тумане. Фонарь на мачте плота, догадался Тилтон. Теперь он в полной мере оценил остроумность затеи Мастера Охоты.
   -- Рубите конец, -- отходя от фонаря, скомандовал Нирт.
   Впереди один раз стукнул топор, перерубая фалинь, и плот отправился в самостоятельное плавание. Вигр вернулся к котлу и возобновил свою волшбу. Рассеивающийся было туман вновь плотно окутал корабль.
   -- Господин Виллет, -- сказал Нирт, -- прошу вас, командуйте.
   Шкипер отдал несколько приказаний. Засвистел свисток боцмана, и матросы забегали, стуча голыми пятками по палубе. Корабль медленно начал поворачивать. По мутному в тумане огоньку фонаря можно было определить, что плот поплыл дальше по ветру. Корабль же сменил курс и ушёл в сторону. Теперь оставалось только ждать. Если пираты раскроют обман слишком рано, то, весьма вероятно, снова сумеют отыскать "Надежду", пока она не ушла чересчур далеко.
   -- Прошу вас, господа, не издавать лишнего шума! -- приказал Нирт тихим голосом.
   Но на корабле и так царила полная тишина. Все понимали, что сейчас самый решающий момент всего предприятия.
   -- Господин Виллет, -- почти шёпотом спросил Клинт, -- как вы полагаете, где нас будут искать пираты?
   Виллет немного помедлил с ответом.
   -- Я думаю, -- сказал он, -- что пираты, безусловно, догадались, что мы направляемся в Гальбург.
   -- Следовательно, они будут искать нас на востоке. Тогда нам лучше всего повернуть в обратную сторону, то есть на запад.
   -- Но пираты могут рассудить точно так же, как и мы, -- возразил Нирт, -- и тогда они отправятся искать нас как раз на западе.
   -- Такое тоже вполне возможно, -- заметил Виллет.
   -- В таком случае, -- продолжал Клинт, -- получается, что оба направления для нас равноценно опасны.
   Тилтон стоял на юте недалеко от Предводителя и из-за тумана не мог видеть его лица, но совершенно ясно представлял себе, как Клинт в этот момент мягко улыбается так, как умеет делать только он. Клинт сделал короткую паузу, давая своим собеседникам время, чтобы обдумать его слова, а затем продолжил.
   -- Чтобы уйти от пиратов, предлагаю продолжить идти пока тем же курсом, каким мы идём сейчас, то есть на юг. Через день-другой мы повернём на восток, , мы снова повернём в сторону Гальбурга и, Сделав небольшой крюк таким образом, избежим встречи с пиратами.
   -- Смею заметить, -- сказал Виллет, -- что такой окружной путь увеличит время нашего путешествия на три или даже четыре дня.
   -- Полагаю, подобная заминка не имеет для нас столь большого значения.
   -- Совершенно с вами согласен, господин Предводитель, -- сказал Нирт.
   -- В таком случае, господа, я не смею возражать, -- поклонился Виллет.
   Все рудокопы в тревожном ожидании бодрствовали до самого утра, чтобы быть готовыми к абордажу. Ведь если уловка не удастся, то в таком густом тумане пиратский корабль можно заметить только в самую последнюю минуту, и тогда уже не будет времени на приготовления.
   Тилтон неотлучно находился возле Вигра и, когда тот устал, взял у него посох, чтобы подсобить. Даже держа посох в руках, Тилтон не сумел определить, из какого материала тот сделан. Он был слишком гладкий и ровный для дерева и слишком лёгкий для железа.
   Как только начало светать, Вигр перестал колдовать и утомлённо опустил руки. Из-за усталости чародей стал выглядеть гораздо старше своих лет. Тилтон и Фирт потащили почти опустевший котёл обратно в каюту, где помогли чародею слить остатки серого зелья в один из глиняных сосудов.
   Затем Тилтон вышел обратно на верхнюю палубу, где продолжали толпиться многие из рудокопов. Все ждали, когда совсем рассветёт, чтобы выяснить, удалось ли обмануть пиратов. Вскоре из-за горизонта показался солнечный диск, который окончательно разогнал остатки волшебного тумана. Тилтон вскочил на грот-ванты и осмотрелся. На первый взгляд, море было совершенно пустынно до самого горизонта.
   Клинт, вооружившись подзорной трубой, тщательно оглядел море вокруг корабля. Все, затаив дыхание, ждали, что скажет Предводитель. Наконец, Клинт опустил трубу и передал её Нирту, и тот, в свою очередь, начал оглядывать море.
   -- Поздравляю вас, господа! -- провозгласил Клинт.
   -- Ура! -- сразу же закричали все дружно. -- Ура!
   Тилтон с радостью присоединился ко всеобщему ликованию. Все поздравили Мастера Охоты с успешной уловкой. Но бессонная ночь и усталость брали своё, и все рудокопы, свободные от вахты, отправились спать, поскольку уже еле держались на ногах. Зевая, Тилтон тоже поплёлся в кают-компанию.
   Вновь потянулись долгие дни однообразного плавания. Два дня "Надежда" шла на юг, потом переменила курс и целую седмицу шла на восток, а затем снова повернула, теперь уже на север, чтобы прямиком направиться к Гальбургу.
   На исходе восемнадцатого дня плавания Предводитель Компании попросил всех свободных рудокопов собраться. Кроме четверых вахтенных на верхней палубе, все остальные втеснились в кают-компанию, включая Мастера Стражи, Мастера Охоты, Хранителя Карты и Мастера Чародейства.
   -- Господа! -- начал Клинт. -- Завтра мы заходим в залив, на берегу которого стоит Гальбург. Я собрал всех вас, чтобы обсудить наше прибытие. Господин Нирт, прошу вас.
   Нирт кивнул и начал говорить.
   -- Изначально мы намеревались высадиться на каком-нибудь пустынном берегу близ Гальбурга, чтобы не вызывать ненужных подозрений среди местных жителей. Любой, увидев столько рудокопов, догадается, что они прибыли сюда неспроста. Ольде Брант должен был отправиться в город и приобрести там нескольких мулов, после чего мы тайными тропами направились бы к Трезубой Горе. Однако теперь такой план невозможен, поскольку вся команда корабля знает о цели нашей Компании и, безусловно, постарается помешать отыскать сокровища. Поэтому нам нужно придумать новый план.
   Нирт замолчал и оглядел всех.
   -- Прошу слова, господа, -- выступил вперёд Фирт. -- Я предлагаю по прибытии бросить якорь, как мы и собирались, у безлюдного берега близ Гальбурга. Всю команду во главе со шкипером усыпить волшебным сном, а самим отправиться к Трезубой Горе, оставив на корабле двоих человек для охраны.
   Мастер Чародейства покачал головой.
   -- Никого оставлять нельзя, -- возразил он, -- на поиски должны идти все, иначе кампания не увенчается успехом. К тому же, что станется с этими двумя стражами, если матросы вдруг ни с того ни с сего пробудятся раньше положенного срока?
   Фирт, нахмурившись, отошёл на прежнее место. Нирт снова оглядел всех присутствующих, но, кажется, больше никто не выказывал желания что-либо предложить.
   -- Я так и полагал, господа, -- сказал Клинт, -- что мы вряд ли сможем что-либо придумать. Сокровища может искать любой желающий, поскольку пока они не найдены, никто не может в полной мере претендовать на них, разумеется, кроме самого владельца. Обстоятельство, конечно, малоприятное, господа, однако нам придётся смириться с тем, что у нас в этой кампании будут соперники.
   -- Прошу прощения, господин Предводитель, -- недовольно возразил Рерт, -- но соперники соперникам рознь. Мне кажется, что этот господин Виллет может пасть до самой подлой низости.
   -- Но это не означает, господа, что мы тоже должны опускаться до подлостей, -- мягко осадил его Клинт. -- Нам уже приходилось иметь дело с самыми разными соперниками при поиске кладов, а потому для нас такое дело вполне привычное. Мастер Чародейства любезно припас напоследок ещё немного Сонного Зелья для всей команды. Господин Вигр, -- Клинт повернулся к чародею, -- сколько времени мы сможем выиграть таким образом?
   -- Я полагаю, два-три дня, сударь, вряд ли больше. К сожалению, с Сонным Зельем никогда нельзя предугадать заранее время пробуждения. Одни усыплённые просыпаются раньше, другие -- позже.
   -- Благодарю вас, господин Вигр, двух дней форы нам вполне будет достаточно.
   -- Господин Вигр, -- спросил Нирт, -- может ли человек, принявший Сонное Зелье, проснуться сразу?
   -- Как это сразу? -- переспросил чародей. -- Что-то я не пойму, сударь, о чём вы меня спрашиваете.
   -- Может ли человек проснуться, положим, уже через минуту-другую после того, как он выпил зелья.
   -- Безусловно, такое возможно, -- пожал плечами чародей. -- Сонное Зелье довольно деликатное снадобье и требует бережного и внимательного обращения. Если допустить, что зелье изготовлено не совсем точно или же испортилось из-за долгого хранения, то тогда, конечно...
   Чародей говорил, всё более и более увлекаясь, и его рассказ о многочисленных особенностях волшебного зелья грозил затянуться. Но Нирт жестом остановил чародея.
   -- Прошу прощения, что прерываю вас, господин Вигр, -- сказал он, -- но ведь человек попросту может сделать вид, что выпил зелье.
   Тилтону сразу вспомнился Бловер. Во время разговора со шкипером у Тилтона сложилось впечатление, что квартирмейстер вовсе не спит, а лишь притворяется.
   -- Что, сударь? -- вновь переспросил чародей. -- Ах да, конечно. Такое вполне вероятно, особенно если человека пытаются усыпить вопреки его воле.
   Нирт удовлетворённо кивнул.
   -- Благодарю вас, господин Вигр, -- сказал он, -- вы в полной мере ответили на мой вопрос.
   Чародей учтиво поклонился.
   -- Вы всё-таки что-то придумали господин Нирт? -- спросил Клинт.
   -- К сожалению, нет, господин Предводитель, -- с поклоном отвечал Нирт. -- Я всего лишь пытаюсь избежать неприятных сюрпризов в то время, когда мы будем на шлюпке добираться до берега.
   Клинт кивнул и обратился к остальным:
   -- Господа, как видите, наш первоначальный план остался почти неизменным, а потому предлагаю закончить обсуждение и всем как следует отдохнуть перед завтрашним днём.
   Предводитель Компании, Мастер Стражи, Мастер Охоты, Хранитель Карты и Мастер Чародейства с поклонами вышли вон, и кают-компания как будто сразу стала просторнее. Рудокопы принялись устраиваться на ночлег. Судя по всему, завтра ожидался непростой день, но Тилтон долго не мог заснуть и ворочался с боку на бок.
  
  -- Глава 12. Неожиданная погоня (29 814)
  
   (Всегда самая свежая версия здесь: http://samlib.ru/j/jarow_e/treasurehunter.shtml)
  
   Следующий день выдался погожим и ясным. Утром, едва взошло солнце, на горизонте показалась земля. Вскоре прямо по курсу уже можно было различить башни и стены старинного берегового укрепления, а также лепившиеся к ним дома, крытые черепицей. Это был долгожданный Гальбург. Но корабль взял восточнее, чтобы пристать к берегу чуть в стороне от города, и в полдень "Надежда" бросила якорь у пустынного берега, густо заросшего лесом. Город отсюда уже не просматривался -- его закрывал небольшой мыс.
   Рудокопы тотчас же начали собираться. Хотя у каждого было только по сумке, вкупе вещей набралось достаточно много. Исключение составляли лишь Мастер Кухни и Мастер Чародейства, каждый из которых кроме сумки вёз с собой ещё небольшой, но тяжёлый сундук. Один такой сундук можно было тащить только по два человека.
   Большая часть команды уже спала волшебным сном, а после того, как убрали паруса и бросили якорь, погрузили в сон и бодрствовавшую часть матросов. Опасаясь, что некоторые из них могут схитрить, Сонное Зелье подмешали в похлёбку. Это, конечно, как заметил, качая головой, Мастер Чародейства, уменьшало силу действия снадобья, но иного выхода не было. Корабельный чародей есть еду с зельем отказался и попросил для себя бутылку рома. Чуть погодя его, уже опьяневшего, связали. Чародей не сопротивлялся и даже заявил заплетающимся языком, что он премного благодарен рудокопам за самое лучшее плавание в его жизни. Квартирмейстер ещё спал, но по настоянию Нирта его тоже связали. Рудокопов это, конечно же, несколько удивило, но возражать Мастеру Стражи никто не стал.
   Корабельная шлюпка не могла вместить за раз всех кладоискателей со всеми их сумками и сундуками, поэтому решено было сделать два рейса. Сначала на берег перевезли вещи и кое-какой провиант на самое первое время, купленный у шкипера из корабельных припасов. Пятеро рудокопов во главе с Клинтом остались на берегу, а шлюпка с двумя гребцами вернулась обратно.
   На палубе уже стояли остальные кладоискатели, готовящиеся к отплытию, и шкипер.
   -- Господин Виллет, -- Нирт сделал приглашающий жест рукой, -- прошу вас спуститься в шлюпку.
   Шкипер побледнел, что всегда с ним случалось в минуту опасности. Наверняка он полагал, как, впрочем, и Тилтон, что хотя его и свяжут, но всё же оставят на борту корабля.
   -- Но... как прикажете это понимать... сударь? -- запинаясь, спросил Виллет.
   -- Не извольте беспокоиться, господин Виллет, это обычная предосторожность. Как только мы благополучно окажемся на берегу, вы сможете вернуться на свой корабль.
   -- Я надеюсь на ваше слово, -- только и произнёс Виллет.
   Он, всё ещё бледный, спустился по трапу в шлюпку и уселся на носовой банке. Следом за ним спустился сам Нирт, а после -- и остальные кладоискатели. Рерт веслом оттолкнулся от борта корабля, и рудокопы, развернув шлюпку, загребли к берегу. Сам Рерт сел за руль. Тилтон держал в руках весло в первый раз в жизни, и вначале он то промахивался по воде, то загребал слишком глубоко. К счастью, рядом с ним на банке сидел Карст, у которого получалось не лучше, а потому они уравновешивали действия друг друга.
   -- Господа, -- сказал вдруг Нирт, -- похоже, я всё-таки недооценил господина Бловера.
   Мастер Стражи только начал говорить, а Тилтон уже по голосу сразу определил, что произошло нечто чрезвычайное. Тилтон поднял глаза на корабль, благо сидел к нему лицом. Шлюпка отплыла от "Надежды" всего лишь на кабельтов, и ошибиться с такого малого расстояния было невозможно. На палубе стоял квартирмейстер собственной персоной.
   Тилтон не мог видеть Нирта, поскольку сидел к нему спиной, но явственно услышал, как щёлкнул взведённый курок: Нирт вытащил свой пистолет.
   -- Господа, -- сказал Нирт, -- прошу вас изо всех сил налечь на вёсла. Разбудить команду, конечно же, господин Бловер не сумеет, однако неизвестно, какую пакость он способен сотворить в одиночку...
   Рудокопы принялись усиленно грести. Тилтон тоже старался как мог, лишь изредка поднимая глаза на корабль. Вскоре квартирмейстер исчез с верхней палубы, а потом с ближнего борта вдруг распахнулось одно из оружейных портов. Тилтон оцепенел и перестал грести. Остановились и некоторые из рудокопов.
   -- В нас собираются палить из пушки! -- в ужасе воскликнул Карст.
   -- Прошу вас, господин Карст, без паники, -- осадил его Нирт. -- Господин Виллет, пожалуйста, поднимитесь и помашите рукой, чтобы привлечь к себе внимание. Возможно, господин Бловер не заметил, что вы находитесь в шлюпке.
   Улучив момент между гребками, Тилтон обернулся. Шкипер, встав в полный рост на банку, помахал руками. Потом он сложил руки рупором и закричал:
   -- Господин Бловер! Не стреляйте! Господин Бловер, это я, шкипер Люка Виллет!
   Квартирмейстер, выглянув из оружейного порта, некоторое время всматривался в отплывающую шлюпку и затем снова скрылся обратно. Все облегчённо вздохнули и стали грести тише, но, как оказалось, совершенно преждевременно. Из порта неожиданно высунулось пушечное жерло, ярко блестевшее на солнце. Карст, не сдержавшись, чуть слышно ахнул.
   -- Должен признаться, -- хладнокровно сказал Нирт, -- что я очень сильно недооценил господина Бловера. Похоже, господин Виллет, ваш квартирмейстер решил одним ударом убить сразу двух зайцев: избавиться от нас и занять ваше место.
   -- Негодяй! -- просипел Виллет.
   Тилтон, даже не оглядываясь, знал, что сейчас лицо шкипера стало белее снега.
   -- Господа, -- продолжал Нирт, обращаясь ко всем, -- наша единственная надежда спастись -- как можно скорее добраться до берега и скрыться там в зарослях.
   Кладоискатели с удвоенным рвением налегли на вёсла. Тилтон, изредка посматривая на корабль, работал изо всех сил. Пот, лившийся градом, застилал глаза, но вытереть лицо было некогда. Но всё же Тилтон сумел углядеть, как Бловер споро и умело зарядил пушку, а потом скрылся внутри корабля, чтобы как следует навести орудие.
   -- Он же сейчас разнесёт нас как рыбью требуху! -- раздался вдруг истошный вопль Виллета.
   Шлюпка внезапно качнулась, и сзади послышалась какая-то возня. Тилтон мельком обернулся и увидел, что Виллет это попытался броситься в воду, но бдительный Нирт успел схватить его и, некоторое время они боролись. Но праздно смотреть, чем кончится дело, было некогда. У Тилтона уже болели руки, но он мужественно терпел и продолжал грести вместе со всеми.
   -- Господин Виллет! -- вскричал Нирт. -- Если вы не перестанете раскачивать лодку, то клянусь бородой Хортора-Рудокопа, я собственноручно размозжу вам голову!
   После этих слов возня на носу шлюпки тотчас прекратилась. Тилтон подспудно готовился к выстрелу, но всё равно вздрогнул от неожиданности, когда пушка бабахнула. Борт корабля окутали клубы белого дыма. Раздался пронзительный свист летевшего ядра, и справа от шлюпки, совсем близко, взметнулся вверх столб воды. Кладоискателей окатили брызги воды, однако они ни на минуту не переставали грести.
   Шлюпка приближалась к берегу, но, к сожалению, недостаточно быстро. Бловер старательно забивал в пушку новый заряд. Тилтон при малейшей возможности оборачивался назад. Бловер наверняка успеет сделать ещё несколько выстрелов, прежде чем кладоискатели достигнут земли. Виллета, насколько успел заметить Тилтон, Нирт почти затолкал под банку и держал под прицелом. Хотя теперь всякая надобность в шкипере уже отпала...
   Бловер скрылся внутри орудийного порта, и пушка вновь высунулась наружу. В душе все замерли, ожидая выстрела. Нирт попросил Рерта понемногу лавировать, чтобы в шлюпку сложнее было целиться. Кладоискатели продолжали грести, а нового выстрела всё не было. Так прошла минута, затем другая... Тилтону казалось, что они ждут выстрела уже целую вечность, но пушка продолжала безмолвствовать.
   -- Суши вёсла, господа! -- скомандовал Нирт. -- Все на берег!
   Наконец-то! Тилтон даже обернулся, не веря тому, что они всё-таки счастливо доплыли. Кладоискатели бросили вёсла, и шлюпка мягко уткнулась в прибрежный песок. Несмотря на усталость, все тотчас же вскочили с мест и начали выбираться из шлюпки. Нирт первым соскочил на берег и, убирая пистолет за пояс, устремил взгляд на корабль.
   -- Можно не спешить, господа, -- сказал Нирт. -- Выстрелов более не последует, поскольку господин Бловер убрал фальконет.
   Тилтон взглянул на корабль. Орудийный порт, из которого недавно торчало жерло пушки, был закрыт.
   -- Похоже, господин Бловер всё-таки признал вас, господин Виллет, -- добавил Нирт.
   -- Вы так полагаете, сударь?
   Шкипер, весь всклокоченный и всё ещё бледный после попытки броситься в воду, стоял на носу шлюпки и с явным сомнением смотрел в сторону своего корабля.
   -- Несомненно, господин Виллет, иначе мы с вами уже кормили бы рыб на морском дне. А поскольку мы благополучно оказались на берегу, то вы, согласно моему слову, можете быть свободны.
   Шкипер и Нирт любезно раскланялись. Несколько человек толкнули шлюпку обратно в воду, и Виллет, сев за вёсла, поплыл обратно к кораблю.
   После почти трёх недель постоянной качки ступать снова по земной тверди было непривычно. Насколько Тилтон помнил, вся поклажа кладоискателей, перевезённые на берег первым рейсом, были выгружены прямо на песчаный берег, и высились здесь аккуратной кучкой. Сейчас же берег был совершенно пуст. Оказалось, что рудокопы, оставшиеся на берегу, не теряли времени даром и перетащили все вещи в лес, едва с корабля открыли пальбу. Там, в зарослях, откуда их нельзя было увидеть с корабля, кладоискатели собрались вместе.
   Клинт окинул общество строгим взором.
   -- Все ли здесь, господа? -- спросил он.
   -- Все до одного, господин Предводитель, -- отвечал Нирт.
   Клинт удовлетворённо кивнул.
   -- Поздравляю вас, господа, с благополучным прибытием в Гальбург. Мы стали гораздо ближе к цели нашего предприятия, однако до успешного завершения ещё довольно далеко.
   Коротко посовещавшись и наскоро перекусив, кладоискатели договорились, что делать дальше. Брант и Тилтон налегке отправились в Гальбург, чтобы приобрести там полдюжины мулов для перевозки поклажи. Остальная Компания двинулась к Тракту Рудокопов, ведущему к Трезубой Горе. Поскольку дело уже близилось к вечеру, встречу назначили на завтрашний день у Скалистых Холмов.
   Выступив в указанном им направлении, Брант и Тилтон вскоре вышли на проторённую дорогу, по которой они двинулись дальше. По пути им попадались обветшавшие дома, некоторые даже заброшенные. Везде в пригороде царило запустение. Встречая редких местных жителей, Брант спрашивал у них про дорогу в город и интересовался, не продаёт ли кто мулов. Им отвечали, что эта самая дорога, по которой они идут, и ведёт в город, а мулов никто не продаёт.
   К Гальбургу Брант и Тилтон подошли уже затемно. Ещё не дойдя до крепостных стен, они наткнулись по дороге на постоялый двор, название которого невозможно было разобрать то ли из-за темноты, то ли из-за ветхости вывески. Недолго думая, товарищи решили остановиться здесь на ночлег.
   Хозяин постоялого двора принял их весьма радушно и, раскладывая ужин на столе в почти пустой общей зале, весело поинтересовался:
   -- Мои господа, вы вроде не местные, наверное, с сегодняшним кораблём прибыли?
   Наверняка появление корабля в здешних водах не осталось незамеченным в таком маленьком провинциальном городке, подумал Тилтон.
   -- Так и есть, любезнейший, -- кивнул Брант.
   Друзья сразу же жадно накинулись на простые, но очень вкусные яства. Хотя после корабельной солонины любая еда им теперь показалась бы деликатесом. Хозяин не торопился отходить от стола, ему явно хотелось перекинуться словечком-другим с приезжими господами.
   -- Уж не сокровища ли Древних Рудокопов вы сюда приехали искать, мои господа? -- улыбаясь, спросил хозяин.
   Брант и Тилтон, одновременно оторвавшись от еды, вытаращили глаза и переглянулись. Как мог первый же встречный человек догадаться о цели их предприятия? -- мелькнуло в голове Тилтона. Но хозяин, кажется, не заметил растерянности посетителей и лишь задорно рассмеялся.
   -- Я завсегда со всеми приезжими так шучу, мои господа, -- сказал он. -- А иначе к нам, вроде как, и приезжать незачем, если не за сокровищами.
   -- У нас в ваших краях кое-какие дела, любезнейший, -- уклончиво ответил Тилтон.
   И тут же спохватился, что если хозяин продолжит свои расспросы, то нечего будет ему ответить, поскольку он ещё не успел придумать, какие такие дела привели их сюда. Но, к счастью, хозяин понял Тилтона по-своему.
   -- Понимаю, мои господа, -- с многозначительным видом кивнул хозяин постоялого двора. -- Ежели что -- могу посоветовать, кому выгоднее всего сбыть товар в нашем городе.
   Наверняка он решил, что его посетители -- контрабандисты. Тилтон вспомнил, что Виллета кто-то представлял ему как раз свободным торговцем.
   -- Наш товар уже продан, -- отрезал Брант, чтобы избавиться от дальнейших вопросов назойливого хозяина.
   После этих слов хозяин наконец-то удалился, хотя по нему было видно, что ему очень хотелось остаться и продолжить разговор. На следующий день рано утром кладоискатели наскоро позавтракали и отправились на местный рынок. Сам Гальбург пребывал в таком же большом запустении, как и пригород. Крепостная стена была полуразрушена и уже вряд ли могла при необходимости защитить город.
   Товарищам удалось купить лишь пять мулов. Ближе к полудню торговцы уже начали расходиться, и Брант, немного подумав, в качестве шестого вьючного животного приобрёл осла. И вовремя -- вскорости рынок опустел вовсе. Привязав вереницей мулов и осла, кладоискатели двинулись к Восточным Воротам. Мулы послушно шли туда, куда их вели, а осёл артачился, и его постоянно приходилось понукать.
   -- Теперь я понимаю, почему этого осла отдали по такой низкой цене, -- намучившись, в сердцах воскликнул Брант.
   Выбравшись из Гальбурга через Восточные ворота, кладоискатели двинулись дальше на восток. День перевалил за полдень, и солнце нещадно пекло. Гальбург располагался южнее тех мест, где жил Тилтон, и это очень чувствовалось. На улице почти никого не было -- все попрятались от палящего зноя. Но больше жары докучали частые остановки, которые кладоискатели вынуждены были делать, чтобы заставлять шагать упрямого осла.
   Дорога привела путников на небольшой холм, с которого открывался прекрасный вид на близлежащие окрестности. Здесь осёл опять заартачился. Тилтон обтёр платком лицо от пота и осмотрелся. В глаза сразу же бросился корабль на водной глади бухты Гальбурга. Тилтон тронул за рукав Бранта, чтобы привлечь его внимание.
   -- Взгляните, сударь, -- он указал в сторону моря. -- Уж не "Надежда" ли это?
   Корабль стоял, чуть поворотившись к кладоискателям кормой, однако с такого расстояния его название невозможно было разглядеть. Возможно, какой-нибудь бывалый моряк по одним только обводам и рангоуту сумел бы узнать судно, на котором он плавал, однако ни Брант, ни Тилтон к таковым не относились. Товарищи некоторое время всматривались в корабль. На палубе вовсю сновали матросы, и от корабля готовилась отвалить шлюпка.
   -- Жаль, что у нас нет подзорной трубы! -- воскликнул Тилтон.
   -- Это не может быть "Надежда", -- убеждённо сказал Брант, -- ведь Мастер Чародейства Вигр усыпил всех тамошних матросов волшебным сном, а эти бегают, как будто ни в чём не бывало.
   -- Но какой ещё корабль мог оказаться в этих водах? -- с сомнением спросил Тилтон.
   Брант с минуту молчал, продолжая рассматривать корабль.
   -- Возможно, сударь, это пираты, -- сказал он.
   Это смахивало на правду. Пираты вполне могли нагрянуть сюда либо в поисках скрывшейся от них добычи, либо для той же свободной торговли, которой не чурался ни один шкипер.
   Но надо было двигаться дальше, и кладоискатели вернулись к своим животным. Осёл в этот раз наотрез отказался продолжить путь, и не помогали никакие ухищрения. Когда Брант устало опустил руки и предложил попросту бросить упрямое животное, Тилтона внезапно осенило. Попросив товарища подождать, Тилтон прошёлся по близлежащим дворам и купил моркови в одном из них. Тилтону требовалась лишь одна морковка, но даже за полушку ему отсыпали почти полмешка. Тилтон запасливо приторочил мешок к одному из мулов и, вытащив одну морковку, поманил ею осла. Тот словно по волшебству сразу же сдвинулся с места.
   -- Браво, сударь! -- воскликнул Брант.
   -- Знание старинных сказок порой бывает весьма полезным, -- сказал Тилтон, отвешивая полушутливый поклон.
   Оказалось, что Брант такой притчи не знал, а потому его изумление было подлинным. Подумав, Тилтон сообразил, что, наверное, у народа рудокопов свои сказки и легенды, более соответствующие им. Он коротко пересказал сказку своему товарищу.
   Затем Тилтон привязал морковку к упряжи последнего мула, за которым шёл осёл, и процессия без всяких проволочек зашагала дальше. Вскоре осёл начал перегонять мулов, чтобы добраться до лакомства, и путать стройную вереницу. Тогда осла поставили самым первым, и дальнейшее путешествие пошло без всяких задержек. Тилтон сидел верхом на осле и, держа в руках палку с привязанной морковкой, управлял направлением движения. Брант сидел на одном из мулов и изредка, при надобности, подстёгивал кнутом некоторых животных.
   Всё чаще вдоль дороги стали попадаться заброшенные дома и невозделанные поля, заросшие бурьяном. Несмотря на то, что всё вокруг находилось в запустении, сама дорога, вымощенная камнем, пребывала в прекрасном состоянии. Даже спустя столетия булыжники так плотно примыкали друг к другу, что между ними невозможно было бы просунуть даже человеческий волос.
   Вскоре пригород кончился, и путники остановились на короткое время у большого каменного столба, на старинной вязи извещающего, что эта дорога вымощена рудокопами более четырёх столетий назад и ведёт к Трезубой Горе. Под воздействием многовековых ветров, дождей и снега некоторые буквы истёрлись, но всё равно указатель своим видом внушал благоговейное почтение перед древними строителями.
   -- Мои предки умели строить, -- вздохнул Брант, и товарищи двинулись дальше.
   -- С уходом рудокопов Гальбург и в самом деле пришёл в большой упадок, -- заметил Тилтон.
   -- Не только из-за этого, сударь, -- сказал Брант. -- В последнее время на город и его окрестности стали совершать набеги варварские племена скиллов, которые обитают за Трезубой Горой. От нашествия варваров Гальбург спасает только то, что пока у скиллов нет ружей и пушек. Однако контрабандисты и пираты не чураются никакой грязной торговли и вовсю продают скиллам огнестрельное оружие в обмен на золото. Поэтому, сударь, мы вполне можем оказаться между скиллами и моряками, как между молотом и наковальней.
   Начавшийся было лес стал вдруг редеть, и спасительная тень вновь уступила место палящему солнцу. Вскоре исчезли не только деревья и кусты, но почти и всякая растительность, и дорога вывела путников на каменистое всхолмье.
   -- Кажется, сударь, мы добрались до места встречи, -- сказал Тилтон.
   Он остановил осла, подняв палку с морковкой вверх, и огляделся, но не увидел вокруг ни единой живой души.
   -- Думаю, надо проехать чуть дальше, -- сказал Брант. -- Вряд ли компаньоны стали бы дожидаться нас на таком солнцепёке.
   Тилтон опустил палку вниз, и осёл, снова увидав перед своим носом морковку, зашагал дальше. С самой высокой точки холма Тилтон увидел в далёкой дымке горы. Три снежные вершины, почти задевавшие облака, не оставляли никаких сомнений, что это и есть та самая вожделенная Трезубая Гора. Дорога повела вниз, под холм, и вскоре гора скрылась за деревьями ближнего леса.
   С этой стороны каменистого склона одиноко возвышался дуб, широко раскинувший свои ветви. Под его сенью бил родник, к которому Тилтон сразу же и направил своего осла. Едва путники подъехали ближе, как из-за дерева к ним вышел Мастер Охоты Блюр. Компаньоны поприветствовали друг друга. Увидев осла, Блюр укоризненно покачал головой, но ничего не сказал. Кладоискатели напоили животных и двинулись дальше по дороге. Как и предполагал Брант, Компания ожидала их за холмом, где снова начинался лес.
   Увидев осла, Нирт удивлённо вскинул брови.
   -- Но зачем вы купили осла, господа?
   -- К сожалению, мулов на продажу больше не было, -- развёл руками Брант.
   -- Неужели на всём базаре не набралось и полдюжины мулов?
   -- Увы, сударь.
   -- Подозреваю, намучаемся мы с этим ослом, -- покачал головой Нирт.
   -- Господин Нирт, -- сказал Тилтон, -- у нас более значимая новость: в бухте Гальбурга мы заметили корабль, стоявший на якоре.
   -- Что это был за корабль? -- тотчас насторожился Нирт.
   -- К сожалению, сударь, нам не удалось рассмотреть издалека, что это было за судно, но мы с господином Брантом, решили, что это, наверное, пираты.
   -- Отчего же вы так решили, господа?
   -- Наверняка команда "Надежды" ещё спит волшебным сном, -- ответил Брант. -- Не мог же господин Бловер пригнать корабль в одиночку.
   -- Вы забываете про корабельного чародея, господа, -- вмешался Вигр, -- он вполне мог разбудить команду.
   Тилтон переглянулся с Брантом. Об этом они не подумали.
   -- Полагаю, что в таком случае за нами уже началась погоня, -- сказал Нирт. -- А потому не будем более терять времени даром.
   Кладоискатели быстро навьючили животных, но, прежде чем тронуться в путь, Предводитель серьёзно оглядел всех и произнёс полагающееся напутствие:
   -- Да оберегает нас всю дорогу Георгент-Странник.
   И только тогда вся процессия двинулась по тракту на восток. В первые минуты возникли трудности с ослом, но умудрённый опытом Тилтон уже знал, что нужно делать. Всегда осторожный Нирт отправил вперёд авангард их двух человек. Лес постепенно густел, и заросли вскоре вплотную подобрались к самой дороге, а кроны деревьев сомкнулись над головами путников, закрыв их от палящего солнца. По всему было видно, что этот тракт уже давно заброшен, и мало кто по нему ходит.
   Проехав некоторое расстояние, Нирт велел Блюру и Фирту остаться у дороги в секрете, чтобы узнать, насколько отстают преследователи. В том, что погоня есть, никто не сомневался, даже Тилтон. Кладоискатели шли до самого вечера, иногда останавливаясь для отдыха лишь на самое короткое время.
   На ночлег путники расположились чуть в стороне от тракта, в чаще леса, предварительно выставив дозорных. Блюр и Фирт так и не появились, хотя все с нетерпением ждали их возвращения. Однако Нирт выглядел вполне спокойным и не проявлял никакого беспокойства. По его расчётам, Блюр и Фирт должны были появиться никак не ранее завтрашнего дня.
   Кладоискатели развели небольшой костёр в нарочно вырытой яме, чтобы огонь был незаметен со стороны дороги. Вигр возжёг какие-то травы, отгоняющие комаров и всяческую мошкару. Карст, несмотря на то, что всего за день пути успел натоптать себе мозоли, принялся готовить ужин. Каждый раз, поднимаясь на ноги, он столь мученически охал, что невольно вызывал у Тилтона чувство сострадания.
   Не удержавшись, Тилтон наклонил голову к сидевшему рядом Бранту и сказал:
   -- Мне больно смотреть на мытарства господина Карста. Порой мне кажется, что он совершенно напрасно пустился в столь трудное и далёкое путешествие.
   -- О! Не беспокойтесь, сударь! -- улыбнулся в ответ Брант. -- Вот увидите, его время ещё придёт. В Компании не бывает случайных людей.
   Похлёбка из подстреленной по дороге дичи оказалась выше всяких похвал, и кладоискатели с большим аппетитом воздали должное искусству Мастера Кухни. Сразу после ужина уставший, но сытый Тилтон улёгся спать. Точно также поступили и многие другие кладоискатели. Засыпая, Тилтон заметил, как у костра шёпотом остались совещаться Предводитель Компании, Мастер Стражи и Мастер Чародейства...
   Утром, наскоро подкрепившись остатками ужина, кладоискатели снова пустились в путь, и, точно так же, как и вчера, шли весь день. Предводитель сжалился над несчастным Карстом и разрешил тому ехать верхом. Карст счёл мула слишком высоким и опасным для человека своей комплекции и решил сесть на осла. Осла освободили от поклажи, и толстяк, кряхтя, взгромоздился на него. Карст быстро научился с помощью палки с привязанной морковкой обращаться со строптивым животным, и вскоре искусно направлял того в нужную сторону или при надобности останавливал.
   К вечеру начало моросить, но кладоискатели продолжали идти почти до самой темноты. Для ночлега они вновь укрылись в зарослях леса, где наскоро соорудили под деревьями навес из веток и парусины. Карст вновь приготовил отменный ужин из подстреленной дичи. На похвалу своего мастерства, толстяк скромно ответствовал, что из таких припасов любой сумел бы приготовить нисколько не хуже, чем он сам.
   Дождь шёл всю ночь, а к утру полил ещё сильнее. Если раньше листва деревьев спасала от дождя, то теперь сырость проникла даже под навес. Обычный плащ уже мог служить достаточной защитой, и Тилтон достал из своей сумки старый волшебный плащ, который носил ещё его дед и который предназначался как раз для подобной погоды. Прочие кладоискатели тоже повытаскивали свои волшебные плащи от дождя, прежде чем тронуться в путь. Карст большую часть ехал верхом, лишь иногда спешиваясь, чтобы немного размяться самому и дать отдохнуть ослу.
   Дождь лил весь день, не переставая ни на минуту. Тилтон давно бы уже промок, если бы не его магический плащ. Для ночлега выбрали место на небольшом возвышении, чтобы не очутиться потом в какой-нибудь луже. Чтобы разжечь костёр из напрочь отсыревшего валежника, пришлось прибегнуть к волшебству. Навес почти не помогал от дождя, но больше прятаться было негде.
   Когда вся Компания за исключением дозорных, уселась за ужином возле костра, шипящего от падающих капель и мокрых дров, объявились, наконец, уставшие и промокшие Блюр и Фирт. Кладоискатели тотчас же потеснились и посадили разведчиков поближе к костру. Карст выдал им по порции похлёбки и по кружке горячей травяного чая. Фирт первым делом глотнул чаю, а Блюр, обхватив ладонями кружку, чтобы согреть руки, приготовился рассказывать.
   -- Погоня отстаёт от нас на два дневных перехода, господа, -- сообщил он.
   -- Мы так и предполагали, -- кивнул Нирт.
   Блюр и Фирт переглянулись. Кажется, случилось что-то непредвиденное, мелькнула догадка в голове Тилтона.
   -- Среди преследователей не было ни единого матроса, -- сказал Блюр и глотнул немного горячего чая.
   -- Что вы хотите этим сказать? -- спросил Клинт.
   -- Нас преследуют солдаты из гарнизонной стражи во главе с самим губернатором Гальбурга и... господином Виллетом.
   -- Сколько же человек за нами гонится?
   -- Чуть больше трёх десятков.
   -- Среди преследователей есть господин Бловер?
   -- Нет, сударь.
   -- А господин Цинвельт?
   -- Тоже нет.
   Теперь переглянулись Нирт и Предводитель Компании. Новость была совершенно невероятная и не поддающаяся объяснению.
   -- Не поймите меня превратно, господин Блюр, -- осторожно спросил Клинт, -- но вы уверены в этом?
   -- Совершенно уверен, господин Клинт, -- твёрдо отвечал Мастер Охоты. -- Мы подкрались к солдатам настолько близко, насколько это было возможно, чтобы остаться незамеченными, и сумели подслушать их разговор. Так мы и узнали, что отряд наших преследователей ведёт сам губернатор Гальбурга. Но мы ничего не смогли выяснить о том, как господин шкипер оказался среди солдат, и куда подевался господин Бловер.
   -- Появление среди наших преследователей солдат и отсутствие господина Бловера, самого ярого, по моему мнению, охотника за кладом, довольно неожиданно. Господин Нирт, -- Клинт повернулся к Мастеру Стражи, -- похоже, эту загадку в силах разрешить только вы.
   Нирт наклонил голову в знак признательности, и из складок его капюшона потекла скопившаяся вода. Он с минуту молчал, собираясь с мыслями. Тилтон попытался сам найти какое-нибудь объяснение за это время, но не смог придумать ничего вразумительного.
   -- Я полагаю, -- медленно начал Нирт, -- что господин Бловер, захватив единожды власть на судне, решил не возвращать её законному владельцу. Одним словом, он не позволил господину шкиперу подняться на борт. Возможно, господин Бловер даже пытался убить господина Виллета, но тому удалось бежать.
   -- Но тогда как вы объясните то, что господин Бловер вдруг перестал палить из своей пушки? -- спросил Клинт. -- Ведь для него это была прекрасная возможность избавиться и от шкипера, и от доброй половины нашей Компании, которую он вполне мог считать своим обидчиком.
   -- Господин Бловер не мог знать доподлинно о том, кто из нас владеет сведениями о сокровищах, а потому попросту опасался вместе с нами утопить свои надежды о богатстве.
   -- Тогда, сударь, возникает другой вопрос, -- спросил Клинт, -- почему господин Бловер вообще начал стрелять?
   Сказав это, Клинт лукаво улыбнулся. Однако Тилтон не сомневался, что Предводитель знает, что у Нирта есть ответ и на этот каверзный вопрос.
   -- Господин Бловер, как мы сами могли убедиться, не отличается особенной живостью ума, но, впрочем, свой недостаток он с успехом возмещает грубой силой и расторопностью. Я думаю, что стрельбу он открыл по собственному почину именно по тем причинам, о которых вы только что сами упомянули, господин Предводитель. А прекратить стрельбу господина Бловера уже наверняка надоумил господин Цинвельт. Хотя корабельный маг и большой пьяница, но в сметливости ему отказать нельзя.
   Нирт сделал паузу, чтобы дать всем время для обдумывания услышанного.
   -- Продолжайте, сударь, -- кивнул Клинт.
   -- Тогда господин Виллет, чтобы защитить свои интересы, был вынужден обратиться к губернатору Гальбурга и раскрыть тому тайну о сокровищах. Я полагаю, что губернатор с помощью своих солдат захватил корабль и арестовал господина Бловера. А затем снарядил отряд и немедленно пустился с господином Виллетом в погоню за нами.
   -- Весьма правдоподобно, господин Нирт, благодарю вас, -- сказал Клинт. -- Что думаете, господа? -- обратился он к остальным.
   -- Думаю, что, обладая столь скупыми сведениями, лучшего объяснения вряд ли можно придумать, -- сказал Вигр.
   Остальные кладоискатели, не исключая и Тилтона, также согласились с выводом Мастера Чародейства.
   -- В любом случае, мы ожидали, что у нас будут соперники, -- коротко подытожил Клинт.
   Тилтон прекрасно понимал, что губернатор с отрядом солдат гораздо более грозный соперник, чем шкипер Виллет со своими матросами. Не могли не догадываться об этом и другие кладоискатели, но Клинт наверняка счёл, что не стоит портить и без того плохое настроение своих компаньонов пустыми рассуждениями. Покончив с ужином, кладоискатели улеглись спать.
   Дождь лил всю ночь. К утру Тилтон, несмотря на свой волшебный плащ, весь промок и продрог. Карст, заметив утром столь безрадостное состояние Тилтона, одолжил тому свой запасной волшебный плащ. Плащ толстяка, конечно, был великоват, но зато был не такой старый и обветшавший.
   Хлюпая по лужам, которые теперь были повсюду, кладоискатели в довольно сумрачном расположении духа двинулись в путь.
  
  -- Глава 13. Посвящение ()
  
   (Всегда самая свежая версия здесь: http://samlib.ru/j/jarow_e/treasurehunter.shtml)
  
   Ближе к полудню -- более точное время невозможно было определить из-за низких свинцовых туч, затянувших всё небо, -- вернулись назад Гринт и Уерт, шедшие в авангарде. Нирт сразу же вышел к ним навстречу.
   -- Что случилось, господа? -- спросил он.
   -- Дальше дороги нет, -- сообщил Гринт.
   Тилтон взглянул вперёд, но тщетно -- он ничего не сумел рассмотреть сквозь густую пелену дождя.
   -- Объяснитесь, прошу вас.
   Из-за капюшона Тилтон не мог видеть лица Нирта, но уже по одному только голосу понял, что тот нахмурился.
   -- Камни все выворочены, а сама дорога напрочь заросла.
   Нирт переглянулся с Блюром.
   -- Самое подходящее место для засады, -- заметил Мастер Стражи.
   Поскольку от насквозь промокших пистолетов не было бы никакого толку, кладоискатели обнажили шпаги и, заняв оборонительную позицию, отвели караван под прикрытие придорожных кустов. Затем часть кладоискателей, среди которых был и Тилтон, прокралась вперёд вдоль тракта, тщательно скрываясь в зарослях.
   Через сотню шагов они наткнулись на преградившую путь беспорядочную груду камней, явно выкорчеванных с каменного тракта. Дорога с этого места обрывалась, переходя в густой непролазный кустарник.
   Тилтон переглянулся с Брантом, стоявшим рядом.
   -- Куда же нам теперь держать путь? -- спросил он.
   Брант молча пожал плечами, но Тилтон и не ждал от него ответа.
   -- Весьма смахивает на то, что отсюда попросту вывозили камни, используя тракт вместо каменоломни, -- заметил Клинт.
   -- Оно и к лучшему, господа, -- сказал Нирт. -- Рано или поздно нам всё равно пришлось бы сойти с дороги, чтобы постараться уйти от погони. Что скажете, господин Блюр?
   -- Самое время, сударь, -- согласился Мастер Охоты. -- Такой ливень смоет все наши следы.
   Нирт удовлетворённо кивнул.
   -- Тракт Рудокопов ведёт прямиком к большим Двойным Воротам, -- продолжал он, -- и наверняка именно туда и направятся наши преследователи. Мы же двинемся чуть в сторону -- к менее известным Южным Воротам. Вперёд, господа!
   Кладоискатели свернули с дороги в густой лес, но даже здесь не нашли спасения от дождя. Сначала путники шли вдоль разрушенного тракта, а потом постепенно начали забирать южнее. Чтобы оставлять меньше следов, шли гуськом и старались не ломать веток. Тилтон, как и все остальные, шагал молча, погружённый в собственные мысли, поскольку погода совсем не располагала к какой-либо беседе.
   Среди деревьев всё чаще стали попадаться могучие дубы, и постепенно они сменили все прочие деревья. Чем дальше кладоискатели углублялись в лес, тем больше и выше становились дубы. Каждое дерево могли обхватить не меньше десяти человек. Совсем исчез подлесок, и продвигаться стало гораздо легче. Теперь дубрава всё больше напоминала Тилтону Зачарованный Лес.
   К вечеру ливень стал стихать. Тилтон сначала подумал, что наконец-то меняется погода, но, прислушавшись, понял, что шум дождя нисколько не уменьшился. Огромные кроны деревьев начали-таки понемногу служить укрытием от водного потока, низвергающегося с небес. В лесу царил сумрак, и Тилтон по собственному опыту уже знал, что дальше будет становиться только темнее и темнее.
   Но на ночлег всё равно пришлось устраиваться во всепроникающей сырости. Дождь лил и весь следующий день, однако, к счастью, под сенью громадных деревьев он ощущался уже гораздо меньше. Лишь отдельные капли долетали до путников, и можно было наконец снять неудобные волшебные плащи. Тилтон сердечно поблагодарил Карста за одолженный плащ. Теперь только шум дождя да мокрые стволы огромных дубов, по которым стекала дождевая вода, напоминали, что ливень всё ещё продолжается. Все в приподнятом расположении духа дружно двигались вперёд, а иные даже разговорились.
   Стало уже совсем темно, и кладоискателям пришлось зажечь магические факелы. Тилтон, оглядываясь, сказал, что, пожалуй, деревья в Большом Восточном Лесу ещё огромнее, чем даже в известном Зачарованном Лесу. Брант кивнул, заметив, что, пожалуй, так оно и есть. Во время короткого привала кладоискатели почистили и перезарядили свои пистолеты.
   К вечеру мулы начали вдруг выказывать непонятное беспокойство. Тилтону сразу же вспомнились волки. Блюр предостерегающе поднял руку, и караван остановился. Кладоискатели взяли оружие наизготовку и некоторое время стояли, прислушиваясь, но тишину леса нарушал лишь мерный шум дождя.
   Не убирая оружия, путники осторожно двинулись дальше, стараясь не обращать внимания на тревожное поведение мулов. Однако животные и не собирались униматься, а потом и вовсе начали кидаться из стороны в сторону. Тогда Блюр, сам озадаченный не меньше остальных, как можно было судить по его напряжённому лицу, переглянулся с Ниртом и, взяв один из факелов, направился в сторону авангарда, который в этот раз составляли Рерт и Фирт.
   Блюр скрылся за деревьями, но почти тотчас же показался снова. Он со всех ног мчался обратно и махал факелом. Он что-то кричал на бегу, но его голос заглушил внезапно раздавшийся ужасный треск. В ту же секунду под ногами Тилтона страшно затряслась земля.
   Тилтон, не зная, что и думать, замер от растерянности на месте. Мулы поднялись на дыбы и вырвались из рук кладоискателей, также оторопевших от неожиданности. Животные бросились в разные стороны.
   В тот же самый миг огромный дубовый ствол с неестественной быстротой обрушился на землю, на глазах у Тилтона раздавив одного из мулов в лепёшку. Казалось, сама земля подпрыгнула под ногами, и Тилтон повалился навзничь. Он хотел подняться, но продолжал лежать, поражённый только что увиденным зрелищем.
   Поднялось большое облако пыли, затмившее и без того слабый свет факелов, однако даже оно не смогло скрыть того, как только что рухнувшее дерево взмыло обратно вверх! Тилтон поднял взгляд и не поверил собственным глазам. Держа в руках дубовый ствол как палицу, рядом с соседним деревом возвышался великан. Он был то ли весь покрыт шерстью, то ли одет в какие-то шкуры. Голова его терялась в вышине, и в темноте блестели лишь его глаза. Злобный рык не предвещал ничего хорошего. Как они могли не заметить такого исполина?!
   -- Поднимайтесь же, сударь!
   Эти слова вывели наконец Тилтона из оцепенения. Только сейчас Тилтон заметил, что рядом с ним стоит Брант и безуспешно тянет его за руку. Тилтону стало немного совестно за своё малодушие, но, бросив беглый взгляд по сторонам, он увидел, что остальные кладоискатели растеряны не меньше него.
   -- Убегайте! Прячьтесь! -- надсадно кричал Нирт. -- Сейчас будет ещё удар!
   Казалось, Мастер Стражи был единственным, кто сохранил самообладание в эту страшную минуту.
   Тилтон вскочил на ноги и с удивлением понял, что, оказывается, при падении придавил собой лежавшего на земле Карста. Наверняка Мастер Кухни не смог удержать своего осла, и тот, сбросив седока, удрал прочь, как и остальные вьючные животные.
   Сконфуженный Тилтон кинулся поднимать Карста, но тот оказался слишком тяжёл. Да и сам Карст нисколько не пытался встать, а просто лежал, зажмурившись и вцепившись мёртвой хваткой в свой мешок. Вдвоём Тилтон и Брант еле сумели поднять толстяка на ноги.
   -- Прячьтесь скорее! -- неожиданно подскочил к ним Блюр.
   Вокруг них и в самом деле уже никого не было -- все остальные успели спрятаться. Лишь неподалёку валялся кем-то обронённый факел, только благодаря которому всё вокруг можно было рассмотреть. Треск сучьев, раздавшийся сверху, возвестил, что гигантская дубинка вновь со страшной силой устремилась к земле.
   -- За мной! -- скомандовал Блюр.
   Подхватив Карста под руки, товарищи бросились за Мастером Охоты. И вовремя. Едва они юркнули в кромешную тьму под раскидистые корни ближайшего дерева, как страшный удар потряс всё вокруг. Тилтон, Брант и Карст все втроём повалились на землю. Обернувшись, Тилтон увидел, что дубинка угодила как раз в то самое место, где они стояли всего несколько мгновений назад. Снаружи снова заволокло поднявшейся пылью.
   -- Кто это такой, раздери меня Лабар? -- не сдержавшись, воскликнул Тилтон.
   Вопрос, конечно же, был обращён главным образом к Мастеру Охоты, хотя Тилтон и не мог разглядеть его во тьме норы, в которой они оказались.
   -- Тише, прошу вас, господин Тилтон! -- прошептал в ответ Блюр. -- У этих великанов плохое зрение, но невероятно острый слух.
   -- Простите, сударь, -- спохватившись, перешёл на шёпот Тилтон. -- Но всё произошло настолько неожиданно...
   -- Не стоит извинений, -- прервал его Блюр.
   Он подошёл к краю укрытия, и в темноте стал виден его силуэт.
   -- Вы знаете, кто это такой, господин Блюр? -- кашлянув от пыли, повторил свой вопрос Тилтон.
   -- Это горный великан.
   Тилтон приходилось слышать о таких великанах, их ещё называли снежными, однако, насколько он помнил, они обитали высоко в горах, но никак не в лесах. Тилтон вопросительно оглянулся на Бранта, но в кромешной тьме не смог его даже разглядеть. Тилтон поднялся на ноги и помог встать тихо охающему Карсту.
   -- Вы ранены, сударь? -- поинтересовался Тилтон, отряхивая своё платье.
   Он беспокоился, что ненароком придавил Мастера Кухни, упав на него ещё после первого удара.
   -- Не извольте беспокоиться, -- еле слышно прошептал Карст, однако охать не перестал.
   Тем временем гигантская дубинка вновь взмыла вверх, и Блюр, высунувшись из-под корней, осторожно выглянул наружу.
   -- Откуда здесь взялся этот горный великан? -- спросил Брант.
   -- Боюсь, господа, -- покачал головой Блюр, -- на этот вопрос я не смогу дать вам ответа, поскольку сам озадачен не меньше вашего.
   Земля содрогнулась, но не так сильно, как от удара, через некоторое время содрогнулась ещё раз, затем через такое же время -- в третий раз. Теперь Тилтон уже знал, что это тяжёлая поступь великана.
   -- Как только Рерт и Фирт умудрились не заметить такого исполина! -- укоризненно заметил Брант.
   Он ни к кому определённо не обращался, однако Блюр счёл своим долгом ответить.
   -- Никто из нас не ожидал встретить здесь великана, -- сказал он, возвращаясь обратно вглубь норы. -- Думаю, великан мирно дремал, сидя под деревом, и его ноги легко можно было спутать с замшелыми брёвнами. Но более всего странно, почему великан накинулся на нас с такой внезапностью и свирепостью.
   Вдалеке раздалось испуганное ржание, и очередной страшный удар потряс землю. Тилтон вздрогнул от неожиданности.
   -- Надеюсь, наши компаньоны все успели спрятаться, -- заметил он.
   -- Я могу ручаться за всех кроме Рерта и Фирта, -- ответил Блюр.
   -- Они погибли?! -- голос Бранта дрогнул.
   -- Я не видел, как они погибли, -- строго сказал Блюр. -- Но я также не видел, удалось ли им спрятаться, поэтому не могу доподлинно сказать, спаслись они или нет.
   Земля содрогнулась от ещё одного сильного удара.
   -- Я полагаю, -- сказал Блюр, -- сейчас великан пытается изловить наших мулов.
   Раздалось несколько тяжёлых шагов, а потом воцарилась тишина. Кладоискатели, замерев, ждали. Тилтон хотел спросить, что они будут делать, но промолчал, поскольку этот очевидный вопрос, казалось, и так витал в воздухе.
   Блюр вновь прокрался к краю укрытия и осторожно высунулся из-под корней дуба. Тилтон и Брант, не утерпев, последовали за Мастером Охоты. Лишь Карст остался стоять один в глубине норы. Благодаря факелу, валявшемуся неподалёку, снаружи всё хорошо просматривалось.
   Тилтон пытался разглядеть, где же притаился великан, но не сумел отыскать его среди деревьев, сколько ни всматривался. Зато под корнями соседнего дуба он вдруг увидел Нирта, что-то показывающего знаками. Он оглянулся на Блюра, но тот уже сам заметил Нирта и вовсю с ним переговаривался с помощью жестов. Тилтон ничего не понял из этого разговора, но заметил, что Мастер Стражи несколько раз указывал на факел, валяющийся на земле.
   -- Что сказал господин Нирт? -- шёпотом поинтересовался Тилтон у Бранта. -- Надо убрать факел?
   -- Как раз совсем наоборот, -- ответил Брант. -- Нирт говорит, что нужно оставить факел там, где он лежит.
   -- Но при свете великан всех нас переловит, едва мы покинем свои убежища!
   -- Я тоже так полагаю, -- шепнул в ответ Брант.
   Он собирался сказать что-то ещё, но не успел, поскольку в этот момент его перебил Блюр, как раз закончивший переговариваться с Ниртом
   -- Великан именно на это и рассчитывает, -- повернувшись, возразил Блюр. -- Он сейчас как раз караулит нас возле факела. Но мы используем факел как приманку наоборот, чтобы осторожно ускользнуть у великана из-под носа.
   -- А где сейчас прячется великан? -- спросил Тилтон.
   Несмотря на невероятный шум, который создавал при каждом своём шаге великан, оказалось, что весьма трудно определить, где именно тот остановился.
   Блюр махнул рукой вглубь норы.
   -- Великан притаился с той стороны, -- сказал он. -- Следовательно, сейчас мы двинемся туда. -- Блюр указал в противоположную сторону. -- Таким образом, дуб, под которым мы сейчас прячемся, будет располагаться строго между великаном и нами.
   -- И будет нас прикрывать, -- не сдержавшись, заметил Тилтон.
   -- Именно так, сударь, -- кивнул Блюр.
   -- А господин Нирт и остальные? -- спросил Брант.
   -- Господин Нирт с остальными направится в ту же сторону, но отдельным отрядом. Мы воссоединимся с ними, как только отойдём на некоторое расстояние от великана.
   -- Сударь, вы спрашивали у господина Нирта про Рерт и Фирта? -- осведомился Брант. -- Возможно, они успели спрятаться под тем деревом.
   -- Нет, -- помотал головой Блюр. -- Господин Нирт сам спрашивал о Рерте и Фирте, полагая, что им удалось укрыться вместе с нами.
   Мастер Охоты снова выглянул наружу и некоторое время всматривался под корни дерева, где прятались остальные кладоискатели. Тилтону по его примеру устремил свой взор туда же. Ему даже показалось, что он там заметил какое-то движение, хотя в такой темноте нельзя было ручаться доподлинно.
   -- Я пойду первым, -- вновь заговорил Блюр. -- А вы, господа, следуйте за мной и присматривайте за господином Карстом.
   Тилтон и Брант, не сговариваясь, тут же подхватили Карста под руки с двух сторон. Блюр, обернувшись, удовлетворённо кивнул, а затем вновь повернулся к выходу. Прошло несколько секунд, показавшиеся Тилтону удивительно томительными.
   -- Пора, -- скомандовал наконец Блюр.
   Он первым выбрался из-под корней и, ещё раз оглядевшись, осторожно двинулся в заранее условленном направлении. Тилтон и Брант опасливо последовали за ним, поддерживая еле живого от страха Мастера Кухни. В лесу стояла такая мёртвая тишина, что даже пыхтенье толстого Карста казалось слишком громким.
   Улучив момент, Тилтон обернулся. Из-под корней соседнего дуба вылезали тёмные силуэты. Это были остальные кладоискатели. Тилтон пытался их сосчитать, но вскоре сбился, поскольку нужно было ещё и смотреть под ноги. Чем дальше они удалялись от лежавшего факела, тем сильнее становилась темень.
   Внезапно со стороны второго отряда кладоискателей послышался грохот. Шум был негромкий, кажется, уронили что-то тяжёлое, но в царившей тишине он прозвучал, как гром среди ясного неба. Тилтон с замиранием сердца обернулся. Может, великан не услышит или хотя бы не обратит внимания?
   Но в тот же миг раздался злобный рык великана. Их заметили!
   -- Прячьтесь! -- коротко бросил Блюр.
   А как же вы? -- хотел спросить Тилтон, но не успел. Ещё продолжали звучать раскаты великанского рыка, как Блюр истошно закричал во всё горло и кинулся куда-то в сторону. Чтобы отвлечь внимание и запутать великана! -- догадался Тилтон. И совершенно неожиданно для себя с диким воплем побежал в другую сторону.
   Земля под ногами заходила ходуном, и Тилтон упал. Он тут же поднялся и с криком побежал дальше. Он падал несколько раз, но каждый раз вставал и продолжал бежать. Только через некоторое время Тилтон осознал, что кричать уже нет никакой пользы. Вокруг стоял ужасный треск и грохот. Великан совсем разбушевался и крушил всё подряд на своём пути.
  
   Продолжение следует
  

Оценка: 5.01*15  Ваша оценка:

РЕКЛАМА: популярное на LitNet.com  
  А.Васильев "Акула пера в мире Файролла-11 Снисхождение. Том 3" (Киберпанк) | | Д.Хант "Русалка и дракон" (Любовное фэнтези) | | Е.Рей "Избранница стихий" (Любовное фэнтези) | | В.Соколов "Мажор 4: Спецназ навсегда" (Боевик) | | Т.Осипова "Дыхание будущего Сборник фантастических рассказов" (Киберпанк) | | Э.Тарс "Мрачность +1" (ЛитРПГ) | | А.Каменистый "Восемнадцать с плюсом" (ЛитРПГ) | | А.Дмитриев "Отражение 077 - За Горизонтом" (ЛитРПГ) | | В.Фарг "Излом 2.0" (ЛитРПГ) | | В.Екатерина "Истинная чаровница " (Любовное фэнтези) | |
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
П.Керлис "Антилия.Охота за неприятностями" С.Лыжина "Время дракона" А.Вильгоцкий "Пастырь мертвецов" И.Шевченко "Демоны ее прошлого" Н.Капитонов "Шлак"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"