Яров Эдуард: другие произведения.

Кладоискатель поневоле

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Новинки на КНИГОМАН!


Peклaмa:


 Ваша оценка:


   Классическое фэнтези. Без эльфов. Становление героя. Магия. Приключения.
  

Кладоискатель поневоле

  
  
  -- Содержание
   Глава 1. Охота
   Глава 2. Всё с ног на голову
   Глава 3. Тринадцатый компаньон
   Глава 4. Проводник
   Глава 5. Зачарованный Лес
  
  -- Глава 1. Охота (27 054)
  
   (Всегда самая свежая версия здесь: http://samlib.ru/j/jarow_e/treasurehunter.shtml)
  
   Несмотря на столь ранний час, Бажин Луг был полон народу. Утреннее солнце уже начинало припекать, обещая погожий летний день. Самое время для хорошей лесной прогулки. Бажин Луг располагался недалеко от поместья графа Андри Голдрента, одного из самых богатых дворян в округе Эдмонд Тилтон, подъезжая верхом к месту всеобщего сбора, условленному ещё вчера, не смог сдержать удивления. Да он, оказывается, чуть не опоздал!
   Подготовка шла уже полным ходом, на лугу царил невообразимый шум и гвалт. Всюду сновали слуги, трава почти везде была примята. Присутствовал здесь и личный чародей графа Голдрента мастер Финнольт. Граф вообще был единственным помещиком во всей округе, кто мог держать личного чародея. Мастер Финнольт, обычно степенный и преисполненный достоинства, сегодня необычайно суетился у какого-то большого сундука и постоянно понукал своих помощников. Он явно к чему-то готовился, но наверняка не к охоте. Охотиться с помощью чародея считалось в обществе дурным тоном. Неужели граф Голдрент затеял сделать волшебное огненное представление, как в день какого-нибудь большого празднества?!
   Покачав головой от изумления, Тилтон двинулся дальше, где стояли псари. Заездные еле сдерживали своры борзых, чующих дело и рвущихся вон со двора, а доезжачих даже и не было: вероятно, уже ушли на место напуска. Граф Голдрент затеял самую подлинную охоту! Не хватало только настоящей добычи -- зверя.
   Тилтон невольно залюбовался великолепными борзыми графа. Сам Тилтон не обладал достаточным состоянием, чтобы содержать даже малую охоту, но всегда с удовольствием принимал приглашения от своих соседей поучаствовать в подобной забаве.
   Тилтон скользнул взглядом по собравшимся. Похоже, вся местная знать посчитала своим долгом поучаствовать в сегодняшней охоте. Иные приехали в коляске, запряжённой двойкой, чтобы просто понаблюдать за интересным зрелищем. Так всегда поступал дородный граф Мичаил Корнель, страстный охотник, с возрастом ставший слишком тучен, чтобы сесть на коня. Другие выехали верхом с явным намерением внести свою весомую лепту в охоту. Прибыл даже суетливый маркиз Антун Смоллик, обычно всегда под тем или иным предлогом пропускавший подобные зрелища. Раскланиваясь с каждым в знак приветствия, Тилтон проехал дальше, где должен был находиться сам владелец охоты.
   В центре луга, на самом высоком месте нетерпеливо гарцевал на своём породистом скакуне граф Голдрент, одетый в новый охотничий дублет, и отдавал короткие распоряжения своим многочисленным слугам. За ним держались несколько дам, элегантно восседавших верхом на дамских сёдлах. Особенно выделялась сестра графа графиня Элеонора Голдрент в новом прекрасном зелёном платье. Как всегда, возле неё крутился этот заносчивый барон Сержей Балтон.
   Прикоснувшись к полям своей шляпы, Тилтон поклонился в знак приветствия. Граф Голдрент лишь холодно кивнул ему в ответ, дамы вообще сделали вид, что не заметили его. А графиня Элеонора Голдрент даже опустила глаза, когда барон что-то зашептал ей на ушко. Это за то, что я припозднился! -- догадался Тилтон.
   -- Как идёт подготовка, господа? -- нарочито громко поинтересовался он. -- Уже нашли логово зверя?
   Граф на полуслове прервал очередное своё распоряжение.
   -- Зверя?! -- переспросил он и хохотнул.
   -- Зверя?! -- переспросила графиня Элеонора Голдрент.
   И тоже засмеялась, одарив Тилтона благодарным взглядом. Он был прощён! Ради её белоснежной улыбки можно было стерпеть всё. Барон лишь скривил лицо, пытаясь изобразить ухмылку, но ничего не сказал.
   Тотчас же все подхватили остроумную шутку Тилтона, и теперь только и говорили, что о предстоящей охоте на зверя. Лишь граф Элья Сильтрент, приехавший в полной охотничьей экипировке и со своим стремянным, недовольно проворчал себе в усы, что он предпочитает настоящую охоту на настоящего зверя, а не эту декорацию. Но на старого брюзгу, как водится, никто не обратил внимания.
   На низкорослой чалой лошади к владельцу охоты подъехал ловчий и что-то сообщил. Граф Голдрент сразу же подстегнул своего скакуна и поднял его на дыбы.
   -- Трогаемся! -- отрывисто скомандовал он. -- Пора начинать гон, господа!
   Стремянной, стоявший позади графа и ловящий каждый его жест, тотчас же затрубил в рожок. Охота началась!
   -- Трогаемся! Трогаемся! -- пронеслось по толпе собравшихся. -- Пора начинать!
   Все пришли в движение, и шум усилился. Все всадники во главе с графом Андри Голдрентом лёгкой рысью устремились вниз, к Тёмной Дубраве, откуда и должен был выйти зверь. Заездные на меринах с завязанными хвостами последовали за ними, осмотрительно держа своры с левой стороны. Коляски тоже пришли в движение, пытаясь занять освободившееся центральное место Бажина Луга, откуда было всё видать вокруг. Произошла даже небольшая заминка, как увидел Тилтон, оглянувшись, чтобы посмотреть на Элеонору Голдрент. Дамы, бывшие верхом, также остались на лугу.
   Доскакав до опушки Тёмной Дубравы, охотники по обыкновению разделились на две группы. Дворяне победнее и менее знатные по молчаливому всеобщему согласию составили одну группу. Дворяне более состоятельные и более знатные составляли другую группу, во главе которой, конечно же, стал сам граф Голдрент. Тилтон, несмотря на то, что не отличался особой состоятельностью, состоял в этой же группе, как ближайший сосед и друг графа Голдрента.
   -- Мне кажется, господин Тилтон, -- с усмешкой заметил вдруг барон Балтон, -- что вы занимаете не совсем то место, которое вам подобает. Поправьте меня, если я не прав.
   Это был несомненный намёк на бедность рода Тилтонов. Барон явно решил кольнуть Тилтона в отместку за его утренний успех перед Элеонорой Голдрент. От неожиданности не зная, что ответить, Тилтон лишь прикусил губу.
   -- Я могу вас поправить, сударь, если вам будет угодно, -- резко сказал граф Голдрент.
   -- Прошу меня простить, господин граф, -- тут же склонился в поклоне барон Балтон.
   Но граф Голдрент продолжал сурово смотреть на барона. Тот густо покраснел, поскольку понял, что от него требуют.
   -- Прошу прощения, господин Тилтон, -- процедил барон сквозь зубы.
   Поспешно отъехав, он стал позади всех охотников. Тилтон бросил благодарный взгляд на графа. Тот ответил лёгким кивком.
   Ловчий повёл первую группу вместе с половиной свор на склон всхолмья. Там он принялся расставлять охотников вдоль опушки через каждые полтысячи шагов. Вторую группу охотников вместе со второй половиной борзых расставлял по местам сам граф Голдрент, но уже вдоль зарослей в самой низине. Эта сторона была выбрана графом не зря: зверь обычно выходил именно сюда.
   Все стремились стать как можно ближе к долине, но Тилтона эта охота не очень прельщала и поэтому, не желая никого обидеть, он занял место с краю, у самого всхолмья. Мимо проскакал вниз ловчий, закончивший расставлять охотников наверху. Значит, скоро будет сигнал. Тилтон не ошибся. Вскоре до него долетел звук рожка, призывающий доезжачим бросать гончих.
   Началось ожидание. Тилтон сначала высматривал своих соседей справа и слева, но те через некоторое время исчезли. Наверняка от нетерпения углубились в заросли. Да и сам Тилтон, устав ждать, стал постепенно забираться в лес.
   Уже слышался лай гончих, шум трещоток и улюлюканье заездных. Наконец, издалека донёсся долгожданный сигнал рожка. Тилтон усмехнулся. Выжлятники трубили "Голос по волку". Однако, с какой стороны раздаётся сигнал, здесь, среди деревьев, куда заехал Тилтон, разобрать было трудно. Ладно, подумал Тилтон, всё равно зверь побежит в долину. Почти сразу же раздался протяжный крик "Ату его!", будто травили зайца, но, кажется, с какого-то совсем другого бока.
   Тилтон постоял некоторое время, прислушиваясь к гону. Он уже хотел было повернуть коня, чтобы двинуться в сторону низины, как внезапно раздался шум и из ближайших зарослей падуба выскочил человек.
   Тилтон сразу узнал его. Это был тот самый рудокоп-разбойник, ради которого и затеялась вся эта охота. Он являл собой жалкое зрелище: грязный, тощий, даже тщедушный, с длинной всклокоченной бородой и в сплошь изорванной одежде. Рудокоп испуганно уставился на Тилтона своими большими глазами. Тилтон, совершенно забыв о своих обязанностях охотника, с рожком в руке растерянно смотрел на беднягу. Тот никоим образом не смахивал на ужасного разбойника, которым его описывали, а больше походил на какого-нибудь нищенствующего оборванца.
   Вспомнилось, что говорили про этого рудокопа, забредшего в местные края. На базаре стащил пирожок с капустой, напугал старушек, идущих из храма, и пытался ограбить местного старосту. В округе поднялся шум, что если немедленно не поймать это чудовище, тот со временем начнёт похищать малых детей, грабить и убивать неповинных людей. Конечно, Тилтон слышал множество историй про злодейства рудокопов, но ещё ни разу ему не доводилось видеть хотя бы одного из них наяву.
   Однако этот рудокоп не вызывал к себе ничего, кроме жалости. Если он и стащил пирожок, то только потому, что умирал от голода. Если и напугал старушек, то только своим оборванным видом. А в то, что этот тщедушный коротышка мог угрожать высокому полнотелому Жосифу Тральку, вообще верилось с величайшим трудом!
   Некоторое время Тилтон и рудокоп молча смотрели друг на друга. Послышались чьи-то голоса, и рудокоп, тут же сорвавшись с места, скрылся обратно в зарослях. Из-за деревьев показались двое всадников и подскакали к Тилтону. Тилтон натянул поводья и развернулся. Лишь бы не заметили, что он смешался, увидев разбойника. В одном из подъехавших охотников Тилтон с неприязнью узнал своего соперника, барона Балтона.
   -- Господин Тилтон, вы не видели зверя? -- спросил второй всадник, Джакоб Гультвейн.
   -- Кажется... -- Тилтон чуть замялся. -- Кажется, я слышал шум в той стороне, господа.
   Гультвейн, благодарно кивнув, поскакал в указанную сторону. Барон, не удостоив Тилтона даже взглядом, вытащил свой рог и поскакал туда же. Едва он скрылся за деревьями, как послышался его сигнал "Голос по волку". Тилтон выругался про себя. Похоже, Гультвейн и Балтон всё-таки успели заметить, как он растерялся, столкнувшись с разбойником. И барон непременно в самое ближайшее время разболтает всей округе об этом эпизоде, весьма вероятно, выставив Тилтона несомненным трусом. Рука невольно легла на эфес шпаги. Если это произойдёт, то дуэли не миновать. Барон, конечно, серьёзный соперник, но у Тилтона не было страха перед ним.
   Снова послышался сигнал рожка "Голос по волку". Тилтон некоторое время постоял в раздумье, затем развернулся и медленно поехал вон из дубравы. Продолжать охоту ему совершенно расхотелось, но покидать её совсем было бы проявлением невежливости. Едва выехав из зарослей, Тилтон с сожалением понял, что попал на самую травлю. Бородатый рудокоп из последних сил испуганно метался по лугу. Его со всех сторон с улюлюканьем травили собаками, особенно неистовствовал барон Балтон, первым заметивший зверя среди охотников. Однако бродягу пока щадили, поскольку для ловли ждали появления владельца охоты, графа Голдрента.
   Тилтон отъехал от опушки и встал позади всадников, равнодушно наблюдавших за происходящим. Солнце было уже в зените и вовсю припекало, особенно здесь, на лугу. Тилтон расстегнул дублет. Вскоре со стороны долины показался граф Голдрент. Все участники охоты сразу оживились. У графа было очень раздосадованное лицо. Судя по разбитой губе ловчего, скакавшего следом, тот уже попал под горячую руку графа.
   Догадаться о причине недовольства владельца охоты не составляло труда. Он явно сердился на то, что разбойник вышел из леса не на него, а совершенно даже в другом месте. Тилтона вдруг осенило. Человек, хоть и разбойник, всё же умнее зверя, и против него не всегда могут действовать обычные правила охоты. Наверняка бродяга осмысленно удирал не в низину, где его ждали, а вверх по склону...
   Тилтон подстегнул своего коня и двинулся наперерез графу.
   -- Господин Голдрент, -- с лёгким поклоном сказал Тилтон, приблизившись, -- очень прошу вас пощадить беднягу.
   Граф чуть заметно кивнул, сжав тонкие губы и не удостоив даже взглядом, и проскакал дальше.
   -- Зверь в полном вашем распоряжении, господин Голдрент! -- громогласно заявил барон Балтон, кланяясь. -- Я бы предложил приструнить его...
   Прочие охотники восторженно поддержали затею барона. Граф Голдрент соскочил с коня с красным от непрошедшей ещё досады и волнения лицом. Стремянной и ловчий кинулись помогать графу. Тилтон отвернулся, чтобы не видеть дальнейшего. Вскоре по возгласам окружающих стало ясно, что всё кончено.
   Тилтон поднял голову. На лошадь стремянного поперёк седла водружали пойманного и связанного разбойника. Тилтон даже разглядел у того на лице струнку, в глазах у него стояли слёзы. Охота благополучно завершилась.
   Ловчий протрубил в рожок сигнал для доезжачего: выходить из леса и выводить гончих. Все охотники во главе с графом Голдрентом неспешно двинулись в центр Бажина Луга, где их с нетерпением ожидали остальные. Сразу за графом шёл стремянной и вёл свою лошадь с добычей под уздцы. Сзади шли заездные со сворами борзых.
   Охотники вернулись к прежнему месту, откуда был дан сигнал к началу охоты. Здесь был поставлен большой навес, под сводами которого уже накрыли длинный стол. Господа, не принимавшие участия в охоте, вполне себе обосновались и лакомились лёгкими закусками. Слышался басовитый утробный хохот развеселившегося графа Корнеля, сидевшего с кубком в руках. Личный чародей графа уже принял свой всегдашний важный вид и восседал за столом вместе с остальными. Его сундук стоял за навесом под охраной помощников.
   В нескольких местах позади навеса горели костры, вокруг которых вовсю хлопотали слуги-наварщики. Как успел разглядеть Тилтон, на самом большом костре жарился бык, на двух или трёх кострах поменьше -- молодые барашки. Хотя охота продолжалась не очень долго, Тилтон почувствовал, что уже успел нагулять аппетит.
   Как только охотники подъехали, им навстречу из-под навеса вышла Элеонора. Увидев её прелестную улыбку, Тилтон сразу же забыл обо всех своих переживаниях.
   -- Ну как, Андри? -- весело поинтересовалась Элеонора у брата. -- Удалось ли вам изловить зверя?
   Граф Голдрент уже вполне отошёл от своей досады, и к нему вернулось хорошее расположение духа. Он спешился и бросил поводья подбежавшему слуге. Следом принялись спешиваться и остальные охотники. Многочисленные слуги принимали лошадей и уводили в сторону, к коновязи.
   Граф Голдрент подошёл к Элеоноре и поцеловал грациозно протянутую руку.
   -- Конечно, сестрица, -- мягко ответил он.
   Граф приглашающе махнул рукой назад, и стремянной тут же вывел вперёд свою лошадь со связанным разбойником.
   -- Извольте взглянуть, господа! -- воскликнул граф, обращаясь уже ко всем присутствующим.
   Все потянулись поближе, а сидевшие за столом повскакивали с мест, чтобы лучше рассмотреть пойманного рудокопа. Даже граф Корнель, всегда избегавший лишних движений, и тот вышел из-за стола. Иные просто покачали головами, а другие, особенно дамы, жеманно заахали. А маркиз Антун Смоллик и вовсе брезгливо поморщился, прижав к лицу свой батистовый платок.
   -- Какая мерзкая борода, -- сказал он. -- Как можно отрастить такое на лице!
   Тилтон невольно провёл рукой по своему гладко выбритому лицу. Никто не знал почему, но рудокопы всегда печально славились своей бородой. Всякого рудокопа можно было отличить от обычного человека по бороде и малому росту.
   -- Граф Голдрент собственноручно пленил его, господа! -- громогласно заявил барон Балтон.
   Граф одарил барона покровительственным взглядом, давая понять, что утренняя выходка того прощена и забыта. Тилтон невольно стиснул зубы. Хоть барон и недалёкого ума, но обладает удивительным даром, проявлять прыть в самый необходимый момент.
   -- Браво, Андри! -- радостно воскликнула Элеонора.
   Обернувшись к собравшимся, она торжественно провозгласила:
   -- Разбойник пойман моим братом, и теперь нашей округе ничего более не угрожает!
   Собравшиеся принялись рукоплескать графу. Раздались крики вразнобой:
   -- Да здравствует граф Голдрент!
   Граф слегка поклонился в ответ на эти восклицания.
   -- Просто изумительно, господа! -- воскликнул своим пискливым голоском маркиз Смоллик. -- Разбойника приструнили по всем правилам охотничьего искусства!
   Раздалось ещё несколько рукоплесканий, которые, впрочем, быстро оборвались, поскольку даже сам граф Голдрент не обратил внимания на грубую лесть маркиза. Однако тот, нисколько не смутившись, продолжать стоять рядом, прижимая платок к лицу.
   -- Сударь, а кто же взял разбойника? -- поинтересовался граф Корнель.
   Тилтон взглянул на графа Голдрента, к которому был обращён вопрос. По лицу графа промелькнула тень, поскольку он, конечно же, не мог этого видеть. Но гости во главе с Корнелем отвлеклись на свору борзых, и замешательство графа осталось незамеченным.
   -- Кажется, это были Быстрый и Хват, -- тут же пришёл на помощь барон Балтон. -- Я не ошибаюсь, граф Голдрент?
   -- Так и есть, барон, -- с облегчением подтвердил граф.
   -- Я нисколько в этом не сомневался! -- воскликнул граф Корнель. -- Ах, какие красавцы! Если бы я ещё мог охотиться, я бы выложил за Быстрого и Хвата какую угодно сумму!
   Если Корнель и преувеличивал, то самую малость. Борзые графа Голдрента безусловно стоили целого состояния. Тилтон и сам не уставал восхищаться ими.
   -- Я бы их всё равно вам не продал, -- заявил граф Голдрент.
   -- Браво, граф Голдрент! -- хохотнул Корнель. -- Это лучший ответ, какой только может дать настоящий охотник!
   Довольно улыбнувшись, граф Голдрент потрепал своих любимцев, которыми он чрезвычайно гордился.
   -- Иногда мне даже кажется, -- с мягкой улыбкой посетовала Элеонора, -- что своих собак Андри любит даже больше, чем меня, свою сестру.
   Тилтон тоже улыбнулся. Никто не умел шутить так изящно и мило, как это делала Элеонора. Граф повернулся к сестре и ещё раз поцеловал грациозно протянутую руку сестры.
   -- Моя дорогая сестрица намекает, -- с улыбкой ответил граф, -- что я, увлёкшись своими борзыми, забыл не только о ней, но и о своих гостях.
   -- Именно, милый братец!
   Граф повернулся к гостям и объявил:
   -- Прошу всех к столу, господа!
   Он взял сестру под руку и направился с ней под навес. Остальные последовали за ними. Граф с графиней заняли, как и полагается владельцам охоты, центральное место за длинным столом. Тилтону, как хорошему другу графа, досталось место также недалеко от хозяев. Барон Балтон, считая себя снова в фаворе, уверенно уселся рядом с Элеонорой. Тилтон старался не смотреть на него, чтобы не испортить своё прекрасное расположение духа. Он не без удовольствия отметил тень, пробежавшую по лицу Элеоноры, когда рядом с ней сел барон и наклонился, чтобы что-то прошептать на ушко.
   Не успели охотники как следует расположиться за столом, как забегали виночерпии, разливая вино в кубки. Небольшую заминку, как обычно создал маркиз Смоллик, который сначала никак не мог найти себе места, а потом -- расположиться таким образом, чтобы не побеспокоить соседей.
   К навесу неспешно подъехал запоздавший старый граф Элья Сильтрент со своим стремянным.
   -- Господа! -- сказала Элеонора, понизив голос. -- К нам приближается граф Сильтрент. Сейчас он обязательно скажет что-нибудь эдакое в своём духе!
   Граф Голдрент улыбнулся и, подмигнув сестре, поднялся с места, чтобы обратиться к спешившемуся старому графу.
   -- Господин Сильтрент, не желаете ли взглянуть на наш трофей.
   -- Трофей?! -- встрепенулся граф Сильтрент. -- Какой ещё трофей?
   Он осмотрелся, будто ожидал увидеть невесть какой трофей. Однако, увидав, что граф Голдрент указывает ему на связанного разбойника, весь передёрнулся и недовольно нахмурился.
   -- Разве это трофей?! -- воскликнул он. -- Смех один! Вот у меня -- настоящий охотничий трофей!
   С этими словами граф Сильтрент махнул рукой своему стремянному. Тот отцепил от своего седла притороченную тушку зайца и поднял её, чтобы показать всем. Тилтон не смог сдержать улыбки. Так вот кто кричал "Ату его!" во время охоты! Пока все ловили разбойника, старый граф, как ни в чём не бывало, вёл обычную охоту.
   Собравшиеся со смехом зааплодировали графу Сильтренту.
   -- Милый граф, -- заметила Элеонора, -- вы, как всегда, оригинальны!
   -- Вот настоящий трофей! -- ещё раз повторил граф Сильтрент. -- Господин Голдрент, клянусь своими усами, скоро вам надоест смотреть на эту нечисть, и тогда вы с удовольствием отведаете настоящего жаркого из зайца.
   Слова старого графа вызвали новую волну смеха.
   -- Нисколько не сомневаюсь в ваших словах, граф Сильтрент! -- рассмеявшись, ответил граф Голдрент.
   Не обращая никакого внимания на смех, граф Сильтрент вернул добычу слуге и жестом отослал его к костру, где суетились наварщики. Граф Голдрент также жестом велел своему стремянному убрать пойманного разбойника-рудокопа. Владелец охоты подождал, пока старик пройдёт к столу, и, подняв свой кубок, громко провозгласил:
   -- Господа! За успешное окончание нашей охоты!
   Все дружно поддержали Голдрента и осушили свои кубки. Лишь граф Сильтрент снова что-то проворчал себе в усы. Тилтон со своего места не расслышал старого графа, но догадаться, на какую тему тот высказался, было совершенно нетрудно. Однако присоединиться к тосту старый граф всё же не отказался.
   Только вынесли холодные закуски, как издалека донёсся рожок ловчего, что гончие все собрались. Вскоре послышался лай собак, и показались доезжачие, ведущие смычки гончих.
   -- А вот и выжлецы! -- громогласно заявил граф Корнель. -- Не будь я столь тучен, клянусь честью, я бы вышел из-за стола посмотреть и гончих!
   -- Дорогой граф, -- ответила ему со смехом Элеонора, -- полагаю, собак на сегодня вполне достаточно.
   -- Как скажете, сударыня! -- не стал возражать Корнель и крикнул, обращаясь к виночерпиям: -- Тогда налейте мне ещё вина, проклятые лентяи! Я хочу выпить за замечательных собак графа Голдрента!
   Сразу двое слуг с кувшинами бросились с двух сторон к графу и чуть не столкнулись лбами.
   -- Скажите мне, господин Тилтон, -- обратилась вдруг графиня Элеонора, -- ходят слухи, -- хотя я в них не верю, -- что вы сильно растерялись, когда увидели разбойника. Неужели это правда, сударь?
   Если бы это сказал кто-нибудь другой, Тилтон немедленно бы вспыхнул и вызвал обидчика на дуэль. Однако из уст прекрасной Элеоноры даже эта ужасная фраза прозвучала почти как комплимент. Тилтон через силу улыбнулся. Хотя его взор был устремлён на графиню, краем глаза он всё же заметил, как самодовольно смотрит на него барон Балтон.
   -- Представьте, милая графиня, я действительно растерялся! -- сказал Тилтон.
   Он выждал паузу и, когда брови Элеоноры удивлённо вскинулись вверх, продолжил. По ряду гостей даже поднялся удивлённый шёпот.
   -- Я растерялся, -- повторил Тилтон, -- но вовсе не из-за того, что увидел этого разбойника. Я просто вообразил себе, как этот жалкий оборванец, у которого не осталось сил обидеть даже ребёнка, попытался ограбить самого Жосифа Тралька, именуемого в простонародье Великаном.
   Гости рассмеялись, но Тилтону был милее всего заразительный смех Элеоноры. Во всё время, пока Тилтон говорил, она бросала короткие взгляды на барона Балтона, сидящего рядом. Из-за этого у Тилтона создалось впечатление, что графиня смеётся не над его остротой, а над бароном. Кажется, барон это тоже понял, потому что вдруг нахмурился и сухо произнёс:
   -- Разбойник есть разбойник, что бы он собой не представлял.
   Но на слова барона уже никто не обратил внимания, потому что началось пиршество. День был в самом разгаре. Ветер, дувший с утра, совсем стих, и под сводами шатра стало душно и жарко. Тилтон до конца расстегнул свой дублет.
   -- Мастер Финнольт, -- обратился к чародею граф Голдрент, -- будьте любезны, поднимите для нас лёгкий ветерок.
   -- Сию минуту, ваше сиятельство, -- поклонился мастер Финнольт.
   Он поднялся из-за стола и, поправив свою чародейскую шапочку, степенно прошёл за навес, к своему сундуку. Открыв сундук большим ключом, висящим на шее, чародей некоторое время копался внутри, отыскивая необходимые элементы для волшбы.
   Наконец мастер Финнольт запер свой сундук и начал колдовать. За столом смолкли разговоры. Все с большим любопытством наблюдали за чародеем и за таинством, им творимым. В особой чаше чародей из пучка сушёных трав разжёг огонь синего цвета, затем громким поставленным голосом произнёс заклинание и бросил в огонь щепотку какого-то порошка. Пламя в чаше вспыхнуло и тотчас же погасло, окутав волшебника клубами ярко-голубого дыма.
   В наступившей тишине стало слышно, как прожужжал шмель. Не прошло и минуты, как задул лёгкий ветерок и унёс в сторону весь дым, открывая взору чародея, склонившегося в поклоне. Тилтону уже многажды приходилось видеть волшебство, совершаемое прямо у него на глазах, но каждый раз захватывало дух.
   -- Браво, мастер Финнольт! -- зарукоплескали восторженные гости.
   Чародей ещё раз поклонился и чинно прошёл на своё место за столом. С поднявшимся ветром сразу стало легче, и веселье возобновилось с новой силой.
   Откуда-то вдруг появились бродячие артисты, которые тут же устроили целое представление про сегодняшнюю охоту на рудокопа. Сначала Тилтон удивился их неожиданному появлению, но потом догадался, что наверняка они были приглашены заранее. Гости чрезвычайно развеселились, а громче всех хохотал граф Корнель, который по обыкновению снова и снова требовал подливать себе вина.
   После представления циркачей проводили бурными аплодисментами. Не успели артисты собрать брошенные им монеты, как подали жаркое из баранины. Граф Сильтрент преподнёс графу Голдренту обещанное жаркое из зайца, вызвав новую волну рукоплесканий в свой адрес.
   Граф Корнель до того раззадорился, что стал громогласно требовать, чтобы рудокопа-разбойника вывели обратно и поставили перед столом, чтобы пирующие могли кидаться в него костями. Однако за рудокопа неожиданно вступилась графиня Элеонора.
   -- Граф Корнель! -- сказала она. -- Будьте же милосердны к этому несчастному! Ему сегодня и так пришлось пережить слишком многое.
   -- И у него такая мерзкая борода! -- заметила госпожа Анна Велтон.
   -- Да уж! -- сказал граф Корнель. -- То ещё удовольствие, когда тебя за ногу ухватит одна из превосходных борзых графа Голдрента!
   Острота графа имела оглушительный успех. И громче всех хохотал своей шутке сам граф Корнель.
   -- Плесните мне ещё вина! -- потребовал он. -- Я хочу ещё раз поднять свой кубок за великолепнейших собак графа Голдрента!
   -- Граф Корнель! -- недовольно сказала графиня Элеонора. -- Опять вы про собак! Мне не по душе ваш тост. Барон Балтон, будьте любезны, скажите более возвышенную и красивую речь, подходящую случаю.
   Барон поднялся с места и, бросив взгляд на графа Голдрента, поднял свой кубок.
   -- За сегодняшнюю великолепную охоту!
   Гости уже потянулись было за своими кубками, включая самого хозяина охоты, но Элеонора вновь недовольно прервала всех.
   -- И вы туда же, барон! -- надула губки Элеонора. -- Господин Тилтон, возможно, вы порадуете нас хорошей заздравной речью.
   Застигнутый врасплох Тилтон медленно поднялся с места, выкраивая себе время на обдумывание. Он окинул взглядом собравшихся, и его осенило.
   -- Я хотел бы поднять свой кубок за наше дружное общество, в едином порыве добрососедства объединившееся перед лицом опасности, и за нашего предводителя -- графа Голдрента!
   -- Браво, господин Тилтон! -- захлопав в ладоши, воскликнула Элеонора. -- Я в вас не ошиблась!
   Ещё несколько человек, не удержавшись, тоже выкрикнули "Браво!".
   -- Не будь я столь тучен, -- не преминул воскликнуть граф Корнель, -- клянусь честью, я бы подошёл к господину Тилтону, чтобы облобызать его!
   Все встали и дружно осушили свои кубки. Глядя в сияющие глаза Элеоноры, Тилтон подумал, что, пожалуй, стоит усилить свои ухаживания за графиней. Пусть он не так состоятелен, как барон Балтон, но знатностью рода не уступит никому из присутствующих.
  
  -- Глава 2. Всё с ног на голову (21 982)
  
   (Всегда самая свежая версия здесь: http://samlib.ru/j/jarow_e/treasurehunter.shtml)
  
   Дело уже близилось к вечеру, и к столу подали жареную говядину под соусом, приготовленным с заморскими пряностями. Все сразу же отдали должное замечательному соусу повара, нарочно выписанного из самой столицы графом Голдрентом. Тилтон не смог сдержать улыбки. Его старый слуга Джан, прислуживавший ещё его отцу, порой ворчал, что с заморскими пряностями даже из куриного помёта можно приготовить подлинно королевское кушанье. Недаром пряности причисляли к волшебным травам. Однако пряности были слишком дорогим удовольствием, и дворянин средней руки не мог их себе позволить.
   Мастер Финнольт вместе с помощниками делал какие-то приготовления у своего сундука за навесом. Все ждали волшебного огненного представления и с любопытством поглядывали в сторону чародея. Слуги принялись окуривать вокруг навеса пахучие травы, отгоняющие мошек и комаров, появившихся к вечеру.
   Внезапно кто-то схватил Тилтон под локоть. Обернувшись, Тилтон с неприятным удивлением увидел возле себя господина Павла Колекса. Господин этот был из обедневших дворян и подвизался в округе тем, что состоял на Королевской службе по сбору податей. Его присутствие здесь было довольно неожиданным и даже странным.
   -- Господин Тилтон! -- заговорщицки зашептал Колекс в самое ухо. -- Господин Тилтон! Я исключительно к вам! Как только до меня дошла эта бумага, я немедленно отправился к вам.
   -- Сударь, сейчас определённо неурочное время...
   Тилтон попытался высвободить свой локоть, но Колекс вцепился в него мёртвой хваткой и никак не желал разжимать рук.
   -- Господин Тилтон! -- снова с надрывом зашептал он, закатив глаза. -- Я исключительно к вам! Исключительно по делу! Как только до меня дошли эти сведения...
   Колекс особенно выделил последнее слово. Тилтон раздражённо нахмурился. Ясно, что от Колекса, вцепившегося в него как репейник, просто так не отделаться. Тилтон хотел было спросить, о каких таких сведениях говорит Колекс, но подумал, что, пожалуй, не стоит привлекать всеобщего внимания к этому странной беседе. Он бросил взгляд в сторону графини Элеоноры и заметил на её лице любопытство. Она всё-таки успела заметить его разговор с проклятым Колексом!
   -- Сударь, -- тихо процедил сквозь зубы Тилтон, обращаясь к Колексу, -- давайте отойдём подальше от посторонних глаз.
   Тилтон ожидал, что теперь Колекс отпустит его локоть, однако тот нисколько не ослабил своей хватки. Так он и держался всё время за руку Тилтона, пока тот поднимался из-за стола и отходил в сторону из-под навеса.
   -- Весьма предусмотрительно, господин Тилтон! -- не переставая, шептал Колекс. -- Это весьма предусмотрительно! Было бы очень неприятно, если бы эти сведения, -- Колекс вновь выделил это слово, -- вдруг стали всеобщим достоянием!
   Отойдя от навеса в сторону коновязи на достаточное расстояние, чтобы их не могли слышать гости за столом, Тилтон решительно вырвал свой локоть из хватки Колекса и положил руку на эфес шпаги.
   -- Извольте объясниться, сударь!
   Колекс, всегда носивший только коротенькую шпагу, служившую, скорее, украшением, чем оружием, заметно побледнел. Он шагнул назад, но быстро взял себя в руки и снова заговорил шёпотом:
   -- Господин Тилтон! Я действую исключительно в ваших интересах! Эти сведения чрезвычайной важности и чрезвычайной же секретности, уверяю вас!
   -- О каких сведениях вы мне твердите уже целых пять минут?
   С самым таинственным видом оглядевшись вокруг, Колекс вытащил из-за пазухи своего потрёпанного дублета какую-то старинную гербовую бумагу и бережно протянул её Тилтону.
   -- Вот этот документ, господин Тилтон. Вы сами можете убедиться, что дело весьма серьёзное и не терпящее отлагательств...
   Колекс говорил что-то ещё, но Тилтон уже не слушал его и углубился в чтение. Ему пришлось перечитать документ два раза, настолько неожиданным оказалось его содержание. Бумага представляла собой расписку, по которой его дед, Андри Тилтон, задолжал королевской казне четыре тысячи дублонов.
   -- Откуда у вас этот документ, господин Колекс?
   -- Только сегодня прислали курьером из Королевского Архива, господин Тилтон. Как видите, я тотчас же выехал к вам, чтобы оповестить, но вас не было дома, и мне пришлось...
   -- Но почему расписка предъявлена только сейчас, по прошествии стольких лет?
   -- Это мне неведомо, господин Тилтон. Вы же знаете этих крючкотворов из Королевского Архива, в своё время задевали документ куда-нибудь, а намедни вдруг и обнаружили.
   Тилтон призадумался. Теперь долг должен был выплатить он, как прямой наследник, поскольку его дед погиб в сражении, а отец был убит на дуэли. Четыре тысячи дублонов, конечно, не столь маленькая сумма, но её можно достать. Наверняка тот же граф Голдрент, как добрый друг и сосед, согласится ссудить ему недостающую сумму.
   -- Господин Колекс, полагаю, Королевская Казна желает, чтобы я погасил этот старый долг?
   Тилтон вернул бумагу Колексу, и тот самым тщательным образом убрал её за пазуху.
   -- Вы удивительно прозорливы, господин Тилтон!
   -- Думаю, на следующей седмице я смогу в полной мере расплатиться по долгам своего деда.
   -- Не торопитесь, господин Тилтон! -- осклабился Колекс. -- Вы забываете об одной немаловажной тонкости.
   Тилтон нахмурился. Ему совсем не понравилась хитрая улыбка Колекса. Не переставая улыбаться, Колекс снова полез к себе за пазуху и вытащил ещё одну бумагу.
   -- Видите ли, господин Тилтон, с тех пор прошло пятьдесят лет, и теперь сумма долга немного выросла. Вместе с процентами долг теперь составляет тридцать тысяч дублонов.
   Тридцать тысяч дублонов?! Тилтон, прикусив губу, замер с бумагой в руках, которую протянул ему Колекс. В самом деле, как он мог упустить, что за столько лет накопились проценты! Тилтон был поражён до глубины души. Целая пропасть разверзлась перед ним. Всё его состояние, включая родовое поместье, оценивалось в полтора раза меньшую сумму.
   Тилтон уткнулся в бумагу, но не сразу сумел сосредоточиться на чтении. Лишь с третьей или четвёртой попытки ему удалось приступить к чтению. Второй документ представлял собой уведомление, в котором как раз говорилось о сумме долга в тридцать тысяч, но на его выплату давалась отсрочка в полгода. Если по истечении этого срока долг не погашался, то самого Тилтона ожидала долговая тюрьма, а его поместье забиралось в пользу казны. Некоторое время Тилтон стоял, совершенно не зная, что ему делать, и нерешительно комкая в руках документ. Затем он протянул бумагу Колексу, но тот замахал руками, отказываясь.
   -- Этот документ вы должны оставить у себя, господин Тилтон.
   Тилтон запоздало кивнул. Он чувствовал себя полностью раздавленным. Тридцать тысяч дублонов были слишком неподъёмной суммой. Давала надежду отсрочка на полгода, однако...
   -- У меня к вам будет небольшая просьба, господин Колекс.
   -- Я весь внимание, господин Тилтон!
   -- Я прошу вас, сударь, пока хранить в тайне моё долговое обязательство.
   -- Господин Тилтон! -- шёпотом воскликнул Колекс так, как это умел только он. -- Могли бы этого и не говорить. Отныне я буду нем как могила! Клянусь Лабаром! Я поэтому сюда и прибыл, чтобы рассказать только вам и никому другому...
   -- Благодарю вас, господин Колекс. Я надеюсь на ваше молчание.
   -- Можете на меня положиться, господин Тилтон!
   Тилтон, словно облитый холодной водой, отошёл в сторону. Он опасался, что теперь Павл Колекс будет везде неотрывно ходить за ним по пятам, но тот неожиданно исчез, оставив его одного. Тилтон прошёлся среди привязанных коней, чтобы хоть немного прийти в себя. Подумать только! Тридцать тысяч дублонов!
   Тилтон нашёл своего скакуна и потрепал ему холку. Постепенно Тилтон успокоился, и у него в голове сложился замысел, что ему предпринять. Некоторую часть суммы он, конечно же, сможет собрать сам, но это будет только две или три тысячи. Обязательно нужно будет посоветоваться с графом Голдрентом, но только не сегодня, чтобы не портить ему празднества. А вот встретиться с ним завтра, пожалуй, будет в самый раз.
   Тилтон отошёл от коновязи и огляделся. Уже смеркалось, и гости уже шумной толпой выходили из-под навеса в предвкушении огненного представления. Слуги уже расставляли скамьи для наблюдения на площадке перед навесом. Вокруг же установили факелы на держателях в человеческий рост для освещения. Тилтон подошёл и смешался с гостями. Кажется, его отсутствие осталось незамеченным.
   Сундук чародея уже стоял перед скамьями, но на некотором отдалении от них. Сам мастер Финнольт с помощниками уже стоял рядом наизготовку. Ждали только полной темноты.
   Тилтон садиться не стал, а встал, как и некоторые другие гости, за последней скамьёй. К нему подошёл граф Сильтрент и выразил восхищение произнесённым им тостом о добрососедстве. Услышать из уст старого ворчуна похвалу было дело почти немыслимое, и Тилтон немного воспрянул духом. Он несколько раз оглядывался, но так и не смог отыскать среди прочих Павла Колекса. Неужели он отправился восвояси? Но внутреннее чутьё подсказывало Тилтону, что служитель Королевской службы по сбору податей ещё здесь.
   Наконец окончательно стемнело, и на небе высыпали звёзды. Граф Годрент, сидевший впереди, дал команду, что можно начинать. Чародей поклонился и начал колдовать. Он снова из пучка сушёных трав разжёг в своей чаше огонь, на этот раз ярко-красного цвета. Затем добавил туда ещё другой пучок травы, и некоторые язычки пламени окрасились золотистым. Чародей произнёс заклинание и бросил в чашу щепотку порошка. Огонь вспыхнул и густо поваливший дым скрыл от глаз зрителей и самого чародея, и его сундук. Моргнув, внезапно потухли факелы, освещавшую площадку со зрителями. Дамы испуганно вскрикнули. Да и сам Тилтон вздрогнул от неожиданности.
   Через мгновенье ночное небо с громким хлопком расцветилось огненным всполохом всех цветов радуги. На небе, как на холсте, распустились гигантские и самые фантастические цветы, какие только можно себе представить. С каждым заклинанием и хлопком распускались всё новые цветы, пока не заполнили всё небо. Стало светло как днём. Тилтон опустил взгляд на передние скамьи в поисках Элеоноры, и увидел Павла Колекса, склонившегося над самым ухом графа Голдрента. Колекс стоял спиной, но Тилтон сразу узнал его неуклюжую фигуру. У Тилтона в душе шевельнулось нехорошее подозрение, но он отогнал его. Колекс, конечно, малоприятный субъект, но считать его бесчестным безосновательно.
   Тем временем на небе появились ярко раскрашенные огромные бабочки, которые начали перелетать с одного цветка на другой, махая крыльями. Зрелище вызвало искреннее восхищение у всех без исключения зрителей, а некоторые дамы даже не сумели сдержать восторженных восклицаний. Ещё раз опустив глаза на передние скамьи, Тилтон увидел, что возле графа уже никого нет.
   Постепенно огненные цветы и бабочки в вышине стали по одному исчезать, и под конец представления по небу промчалась целая свора огромных собак.
   -- Клянусь честью, это борзые графа Голдрента! -- проревел своим громоподобным голосом граф Корнель. -- Хвата я бы узнал даже из тысячи собак!
   Хлопки стихли, и собаки исчезли. Всё погрузилось во мрак, который после огненного представления казался ещё более беспроглядным. Но тьма царствовала лишь несколько мгновений. Также внезапно, как ещё только недавно погасли, факелы вспыхнули вновь и осветили площадку.
   Дым рассеялся, открыв взору зрителей чародея, всё также стоявшего возле своей чаши. Волшебный огонь в ней уже потух. Чародей склонился в поклоне, и гости, вскочив с мест, зааплодировали ему. Таких оваций Тилтону ещё не приходилось видеть. Собаки в ночном небе тронули даже чёрствые сердца самых заядлых охотников, обычно равнодушных к ночному огненному представлению. Гости подошли к чародею и обступили его со всех сторон. Тилтон тоже подобрался поближе.
   -- Браво! Браво, мастер Финнольт! -- снова и снова раздавались восторженные крики.
   И -- кто бы мог подумать! -- громче всех кричал граф Корнель. Он даже прослезился от избытка чувств и обилия выпитого вина. Лишь граф Сильтрент проворчал, что цветов могло быть и меньше, а собак -- больше.
   Чародей беспрестанно кланялся, хотя по нему было видно, что он очень утомлён.
   -- Милый Андри! -- сказала Элеонора. -- Я полагаю, нам нужно дать отдохнуть мастеру Финнольту, а то он совсем выбился из сил, творя свои чудесные заклинания.
   -- Это приятная усталость, ваше светлость! -- вновь поклонился чародей. -- Высшее наслаждение -- творить волшебство для такого прекрасного общества.
   -- Это было великолепное представление, мастер Финнольт, -- сказала Элеонора, протягивая чародею руку для поцелуя.
   Граф Голдрент пригласил всех снова к столу, где уже подали заморские фрукты. Некоторые плоды Тилтону уже доводилось пробовать в гостях у того же Голдрента, но сегодня подали много незнакомых плодов и ягод. Прочие гости были также удивлены подобным изобилием, и даже не знали с чего начинать.
   Вероятно, Элеонора предусмотрела замешательство гостей. Она взяла в руки какой-то плод синего цвета, сказала его название и рассказала, как его следует кушать. Гости старались повторять за ней, но всегда получалось. Началось веселье. Незнакомые заморские плоды норовили то выскользнуть из рук, то наоборот прилипнуть, а то и вовсе брызнуть соком или развалиться.
   После фруктов гости стали собираться и по одному прощаться с хозяевами. Графа Голдрента тотчас же обступили, как догадался Тилтон по обрывкам разговора, чтобы обсудить, когда будет следующая, уже настоящая охота. Тилтон же подошёл к Элеоноре, чтобы проститься и поцеловать руку.
   -- Господин Тилтон, -- ласково сказала Элеонора, -- было очень приятно вас видеть.
   -- Мне было во сто крат приятнее, сударыня!
   -- Надеюсь, скоро увидеть вас вновь.
   -- Намереваюсь завтра же посетить вас.
   -- Буду ждать вас, господин Тилтон.
   Тилтон поклонился и отошёл. Заметив, что к Элеоноре направляется барон Балтон, Тилтон нарочно немного сбавил шаг, чтобы послушать любезности своего соперника.
   -- Господин барон, вы были сегодня просто блистательны, -- сказала Элеонора, подавая руку барону.
   Тилтон ощутил невольный укол ревности.
   -- Рядом с вами начинают блистать абсолютно все, графиня! -- отвечал барон.
   Он говорил что-то ещё, но Тилтон уже не мог слышать его, поскольку уже отошёл на порядочное расстояние. Тилтон вздохнул и направился к коновязи.
   Порой Тилтону казалось, что графиня Элеонора предпочитает всем только его, и тогда он был готов броситься перед ней на колени и признаться в любви. Порой же ему казалось, что она относится к нему не лучше, чем к другим, и тогда Тилтон просто не находил себе места от горя. Единственное, что удерживало Тилтона от более смелых изъявлений своих чувств, было его малое состояние. А тут ещё и эта проклятая долговая расписка! Всю дорогу домой Тилтон был занят только этими невесёлыми размышлениями. Всё его упование было на завтрашнее посещение графа Голдрента.
   На другой день Тилтон попросил своего старого слугу Джана побрить его особенно тщательно. После вчерашнего вида бородатого рудокопа его коробила даже лёгкая щетина на своём лице.
   Джан проворчал, что он всегда делал это со всем тщанием, однако орудовал бритвой дольше обычного. Около полудня Тилтон подъехал к родовому поместью Голдрентов. По обыкновению в прихожей его встретили привратник и лакей.
   -- Скажи, милейший, графиня у себя?
   -- Госпожа пребывает в оранжерее, -- ответил лакей.
   -- А граф?
   -- Господин работает у себя в кабинете. Прикажете доложить?
   Тилтон кивнул. Привратник принял у него шляпу и перчатки, а лакей побежал докладывать. Не дожидаясь, пока его возвращения, Тилтон на правах постоянного посетителя сразу направился в кабинет к графу Голдренту.
   Подойдя к двери кабинета, Тилтон постучался и, получив ответ, вошёл. Кабинет графа представлял собой обширное помещение с книжными шкафами до самого потолка. В центре комнаты стоял большой секретер, в углу, у камина, стоял столик с двумя креслами.
   Сам же граф явно пребывал в не совсем добром расположении духа. Увидев Тилтона, он сердито махнул головой лакею, и тот с вытаращенными глазами поспешил убраться вон.
   -- Здравствуйте, граф. Надеюсь, я вас не сильно побеспокоил?
   -- Ну что вы, Эдмонд! -- лицо графа немного разгладилось. -- Мы же с вами добрые соседи, какие между нами могут быть церемонии. Садитесь, прошу вас.
   Тилтон сел на указанное кресло, граф уселся на кресло напротив. Несколько секунд Тилтон пребывал в замешательстве, не зная с чего начать, но потом собрался с мыслями.
   -- Я пришёл к вам, граф, за советом по одному очень щекотливому вопросу...
   На протяжении всего рассказа граф Голдрент сидел с рассеянным видом и ни разу не перебил Тилтона. Не проронив ни слова, он ознакомился с документом, вчера переданным Колексом. После того, как Тилтон закончил, граф помолчал некоторое время. Тилтон терпеливо ждал: дело было весьма непростое.
   Наконец, граф кашлянул и сказал:
   -- Эдмонд, ваше положение, в самом деле, очень щекотливое. Признаться, я обескуражен и совершенно не знаю, что вам можно посоветовать.
   Тилтон совсем упал духом.
   -- Кроме вас, граф, мне больше не у кого просить совета и помощи! -- почти взмолился он.
   Граф помолчал ещё несколько секунд.
   -- Вы должны понимать, что мне понадобится время, чтобы всё обдумать.
   -- Да, конечно, граф!
   -- Зайдите как-нибудь на днях. Хотя нет, лучше я сам к вам заеду.
   Голдрент поднялся с места, давая понять, что встреча окончена.
   -- Буду с нетерпением ждать вашего визита, граф, -- поклонился Тилтон.
   Граф позвонил в колокольчик, и в кабинет вошёл недавний лакей.
   -- Марк, проводи, господина Тилтона до ворот.
   Простившись, Тилтон в сопровождении лакея вышел из кабинета. Он чувствовал некоторое разочарование, поскольку ожидал большего от разговора с Голдрентом. Весь погружённый в свои мысли, Тилтон машинально взял у привратника шляпу с перчатками и вышел вон. Только спустившись по лестнице, он вдруг вспомнил о своём обещании зайти ещё и к графине. Тилтон остановился и обратился к сопровождавшему его лакею.
   -- Милейший, проводи меня к графине Элеоноре.
   -- Никак нельзя, -- неожиданно сурово произнёс лакей. -- Вас велено проводить до самых ворот.
   Тилтон от удивления даже не нашёлся, что сказать.
   -- Что? -- переспросил он, чувствуя, что имеет довольно глупый вид.
   -- Граф велел проводить вас до самых ворот, господин Тилтон, -- настойчиво повторил лакей.
   Только теперь Тилтон осознал, что обычно граф распоряжался проводить его до дверей, но никак не до ворот. Но отчего Голдрент так неожиданно поступил? Возможно, здесь какое-то досадное недоразумение...
   -- Мне нужно переговорить с графом ещё раз.
   Тилтон повернул было назад, к дому, но лакей перегородил ему дорогу.
   -- Вас велено более не пускать. А ежели будете противиться, на вас велено спустить собак.
   -- Каких собак? -- переспросил поражённый до глубины души Тилтон.
   -- Известно каких, графских.
   Лакей указал в сторону псарни, где за высоким забором бегали раздельно борзые и гончие. Вчера этими собаками травили рудокопа-разбойника, а сегодня их уже грозили спустить на него, дворянина из знатного рода. Как только Голдрент обещал зайти к нему сам, Тилтон сразу должен был заподозрить неладное. За всё время их знакомства, Голдрент ещё ни разу не посещал поместья Тилтонов. Тилтон вне себя от бешенства вскочил на коня и, дав шпор, поскакал прочь.
   Только отъехав на приличное расстояние, он сумел привести свои мысли в порядок. Граф Голдрент не имел возможности дать распоряжения лакеям после их встречи, а стало быть, граф уже до его прихода знал о произошедшем. А узнать он мог только от одного человека. Проклятый Павл Колекс всё-таки не сдержал своего слова! Рука Тилтона невольно легла на эфес шпаги. Сегодня же Колекс поплатиться за это.
   Только Тилтон въехал во двор своего имения, как навстречу ему выбежал старый слуга Джан.
   -- Беда, мой господин! -- запричитал он, ломая руки. -- Просто беда!
   -- Что случилось, Джан? -- нахмурился Тилтон.
   -- Ходил сегодня к шорнику, так тот сразу потребовал уплатить деньги вперёд. Все в округе только и твердят, мой господин, что мы банкроты, и требуют оплатить все счета. Прямо даже и не знаю...
   Тилтон не стал слушать дальше и, зло подстегнув коня, выехал вон со двора. Он скакал в город, где располагалось здание Королевской службы по сбору податей, чтобы под тем или иным предлогом вызвать на дуэль Колекса. Однако негодяя там не оказалось: он выехал по делу к графу Корнелю. Тилтон отправился к графу Корнелю, но и там Колекса не было. Граф Тилтона не принял, сославшись на болезнь, но Тилтон сильно подозревал, что Корнель на самом деле отказал ему от дома по той же причине, что и Голдрент. Зато слуги Корнеля доложили, что Колекс от них уже уехал и вроде бы собирался направиться к маркизу Смоллику...
   Тилтон до самого вечера рыскал по всей округе в поисках Колекса, пока, наконец, не осознал, что это совершенно бесполезно. Колекс явно избегал встречи с ним, а все местные дворяне попросту скрывались от него как от чумного.
   Тилтон вернулся домой, полностью разбитым. Не найдя в себе сил, чтобы даже поужинать, он отправился в свои покои, а ночью у него началась лихорадка. Тилтон провёл в постели, не вставая, несколько дней, а когда выздоровел, то будто оказался в совершенно другом мире.
   Вся местная знать отказала ему от дома. Теперь даже самый обедневший дворянин, случайно встретившись на улице, гордо отворачивался от него. Ни шорники, ни кондитеры, ни бондари, ни иные цеховщики не желали давать товара в кредит и требовали уплаты вперёд. Эдмонд Тилтон стал изгоем в своём же родном краю.
   Неожиданную поддержку Тилтон получил со стороны графа Сильтрента. Граф в один из дней собственной персоной заехал к Тилтону, чтобы узнать о состоянии дел, чем весьма удивил. И он же, не дожидаясь просьбы, сам одолжил тысячу дублонов. После этого Тилтон воспрянул духом и принялся за дела, хотя и раньше понимал, что нельзя сидеть сложа руки.
   Вернуть себе честное имя можно было, только расплатившись с долгами. Ещё три тысячи дублонов ему удалось набрать из собственных средств. Затем Тилтон перебрал всех своих немногочисленных родственников, но все они были ещё менее состоятельные, чем он сам, и вряд ли могли вспомоществовать. Оставался ещё барон де Ренев -- дальний родственник по материнской линии, владеющий крупным поместьем в Восточных Провинциях. Родственные узы были настолько дальними, что Тилтон даже не имел чести быть знакомым с бароном. Конечно, было слишком самонадеянно ожидать от такого родственника сколь-нибудь значительной помощи, но другого выхода Тилтон не видел.
   Тщательно собравшись, Тилтон отправился в долгий путь в Восточные Провинции. Дорога только в одну сторону заняла целую седмицу.
  
  -- Глава 3. Тринадцатый компаньон (28 653)
  
   (Всегда самая свежая версия здесь: http://samlib.ru/j/jarow_e/treasurehunter.shtml)
  
   Домой Тилтон вернулся уже на исходе второй седмицы. Уже совсем стемнело, когда он медленно въехал во двор своего имения. Он спешился и, перепоручив коня выбежавшему навстречу конюху, устало зашагал в сторону усадьбы. В дверях его уже поджидал старый слуга с фонарём в руках.
   -- Хвала Георгенту-Страннику, вы наконец вернулись, мой господин, -- сказал он, впуская путника.
   -- Здравствуй, Джан, -- утомлённо отозвался Тилтон.
   -- А то я совсем уже забеспокоился, как-никак целых две седмицы пропадали, -- продолжал причитать старый слуга, принимая из рук господина шляпу и плащ, замызганный дорожной грязью. -- На востоке дороги опасны и всегда полны разбойников. Уж и не знаю, как восточные дворяне терпят у себя всё это безобразие. Собрались бы да и вычистили свои дороги от всех негодяев...
   После длительного отсутствия охи-ахи старика звучали приятной музыкой. Тилтон окинул грустным взглядом прихожую родного дома. Исчерпаны последние бесплодные попытки спасти положение. Тилтон с тихим вздохом отцепил портупею со шпагой и протянул слуге.
   -- Как съездили, мой господин? -- спросил тот. -- Удалось ли раздобыть необходимую сумму?
   -- Только две тысячи дублонов, Джан, -- вздохнул Тилтон. -- Всего лишь две тысячи...
   -- И то дело! И то не зря съездили, мой господин.
   Тилтон горько усмехнулся и покачал головой. Две тысячи, конечно, тоже деньги, но они никак не спасут положение. Тилтон в который раз уже прикинул в уме. Всего он смог набрать лишь шестую часть необходимой суммы.
   До смерти хотелось стянуть сапоги с уставших ног, но сил уже не осталось, и Тилтон прямо в сапогах прошёл в гостиную. Всегда строгий Джан не сказал ни слова на это вопиющее нарушение обычного распорядка. Хотя наверняка за спиной хозяина всё-таки укоризненно покачал головой. Тилтон с наслаждением повалился на любимое кресло возле камина и попросил принести воды: очень хотелось пить.
   Дорога в Восточные Провинции Королевства и обратно и в самом деле была трудной, хотя и не такой опасной, как её представлял старый слуга. Барон Ренев оказался добрейшей души человеком уже в летах, однако сам был небогат и имел дочь на выданье. К тому же барон прекрасно понимал, что вряд ли Тилтон сможет вернуть ему долг не только в ближайшее время, но и вообще... Невесёлые мысли Тилтона прервал слуга, принесший на подносе стакан воды.
   -- Ужин будет подан через четверть часа.
   Тилтон кивнул и на одном дыхании осушил стакан. А теперь всё-таки нужно собраться с силами и стянуть с себя эти проклятые сапоги...
   Джан принял стакан, но удаляться не спешил. Наверняка какое-нибудь дело, внутренне скривился Тилтон. Так оно и оказалось.
   -- Мой господин, -- сказал Джан, -- вот уже целую седмицу вас разыскивает некий господин О'Брант. По какому-то очень важному делу.
   -- А ну его к Лабару со всеми его важными делами, -- отмахнулся Тилтон.
   В этот раз старый слуга не смог удержаться от наставления.
   -- Не упоминайте имя Морского Владыки всуе, мой господин, -- строго заметил он.
   -- Я устал, ужасно проголодался и вообще...
   Тилтон положил ногу на ногу и схватился за правый сапог с явным намерением снять его. Любые остальные дела, кроме, конечно, ужина, можно отложить до завтра. Однако, ни его жалкая отговорка, ни показное хватание за сапог, никоим образом не подействовала на старого слугу.
   -- Этот господин в течение целой седмицы приходил сюда каждый день и осведомлялся о вас. А сегодня он спрашивал вас даже два раза.
   Тут Джан сделал паузу, чтобы Тилтон смог прочувствовать всю важность сказанного. Сапог пришлось отпустить.
   -- И господин О'Брант оставил для вас записку.
   Тилтон хотел нахмуриться, но прикинул, что пока готовиться стол, всё равно придётся чем-нибудь себя занять.
   -- Так и быть, неси свою записку, -- разрешил он, рассматривая свой сапог.
   Однако слуга даже не шелохнулся, оставшись стоять с подносом в руке. И только тогда Тилтон заметил, что на подносе рядом со стаканом лежит небольшой запечатанный конверт. Тилтон вскинул брови. Обычно визитки не запечатывали.
   Тилтон взял конверт и сначала рассмотрел печать. Герб, изображённый на печати, встречать ещё не доводилось. Две перекрещённые кирки на щите. Герб какого-то дворянского рода из западных провинций? Пожав плечами, Тилтон разломал печать и вскрыл конверт. Он нехотя пробежал записку глазами, но затем приподнялся и прочёл её ещё раз, более внимательно. Содержание её было довольно необычно, а главное -- неожиданно.
   Записка гласила:
  
   "Уважаемый господин Тилтон!
   Судьбе было угодно, чтобы мы с Вами в одно и то же время попали в весьма трудное и щекотливое положение. И в этом я вижу не столько несчастливую участь, сколько волю судьбы, указывающей нам путь для объединения наших усилий для преодоления всех трудностей.
   Если Вы ответите согласием на моё предложение, то, вероятно, мы сможем помочь друг другу. Доверить бумаге больше подробностей, к сожалению, не представляется возможным.
   Буду ожидать Вас каждый день в постоялом дворе "Старый приятель", что у Королевского Тракта.
   С уважением, г-н о'Брант."
  
   Ниже стояла приписка, добавленная, судя по всему, уже при сегодняшнем посещении странного незнакомца:
  
   "P.S. Сегодня последний день моего пребывания в "Старом приятеле". Завтра рано утром я покидаю эти края, поскольку задерживаться более никак не могу."
  
   Тилтон повертел записку с конвертом в руках и задумался. Письмо было загадочное и непонятное, но от него определённо веяло надеждой. Писалось оно, скорее всего, в трактире второпях и плохо очинённым пером. Но в строчках всё равно угадывался твёрдый и ровный почерк. Лишь начальная буква "О" в имени стояла прописная.
   Тилтон бросил взгляд на часы. Было без четверти десять.
   -- Джан, а как выглядит этот господин О'Брант?
   -- Благородный господин невысокого роста...
   -- Да я не про это! -- нетерпеливо прервал Тилтон.
   Джан кивнул, показывая, что он понял, чего хочет хозяин.
   -- Господин приятного вида и обхождения, с хорошими манерами.
   -- Он не смахивает... -- Тилтон замялся, подбирая подходящее слово. -- Он не смахивает на какого-нибудь ростовщика?
   -- Нисколько, мой господин! Скажете тоже. Ростовщика уж ни с кем нельзя спутать.
   Тилтон посмотрел на письмо, а потом снова взглянул на часы. Он очень устал с дороги, однако сегодня последний день, когда возможна встреча. А завтра, кто его знает, во сколько уезжает этот незнакомец... Эх, была не была! Вдруг ему предложат что-то дельное!
   -- Джан! Вели седлать и подай мне плащ и шпагу!
   -- Но вы же только что вернулись, мой господин!
   Тилтон засунул записку за обшлаг рукава и поднялся с кресла. Ноги тут же протестующе заныли, но Тилтон, превозмогая усталость, направился в прихожую.
   Несмотря на свои причитания, слуга тотчас же исполнил требуемое. Тилтон утомлённо прицепил шпагу, застегнул плащ и надел шляпу. Идти куда бы то ни было совсем не хотелось.
   -- Куда же вы, мой господин? 
   -- В постоялый двор "Старый приятель", -- сказал Тилтон.
   Выйдя вон, он зашагал в сторону конюшни.
   -- А как же ужин?! -- крикнул вслед Джан.
   -- Подашь, как только вернусь! -- бросил через плечо Тилтон.
   Он, правда, не был уверен, что его слова долетели до туговатого на ухо старика, но в том, что тот и сам догадается сделать всё, как надо, он не сомневался.
   Конюх оседлал ему свежую лошадь, и Тилтон во весь опор поскакал в сторону Королевского Тракта, где на развилке располагался известный во всей округе постоялый двор "Старый приятель", в котором можно было найти кров и стол на любой кошелёк. Это место находилось всего в двух милях от поместья, но никогда ещё дорога не казалась Тилтону такой долгой.
   Что же это за тайна, которую нельзя доверить бумаге? Кто такой этот О'Брант, и чем он собирается помочь ему? Всю дорогу Тилтон терзался этими мыслями, но даже ни на йоту не смог приблизиться к разгадке. На вопросы не было ни единого ответа, даже самого завалящего!
   Наконец, впереди показались огни постоялого двора, и вскоре Тилтон въехал в ворота "Старого приятеля". Только соскочив с лошади, он с удивлением отметил, что, оказывается, совсем забыл про свою усталость.
   Бросив поводья мгновенно откуда-то возникшему мальчонке, Тилтон поднялся на крыльцо и распахнул дверь. Ступив внутрь, он оказался в общей зале постоялого двора с низким закопчённым потолком. Помещение освещалось множеством чадящих свечей, но здесь всё равно царил полумрак из-за постоянно клубившегося под самым потолком густого табачного дыма. Углы вообще скрывались где-то в темноте, скрадывая истинные размеры залы.
   Хоть Тилтон и жил довольно близко от постоялого двора, ему ещё ни разу не доводилось заходить внутрь. Несмотря на столь позднее время, почти все столы были заняты посетителями самого разного пошиба, причём, с правой стороны от двери сидели дворяне, купцы, священники, офицеры Королевской Гвардии, а с левой стороны -- ремесленники, крестьяне, мелкие чиновники и даже какой-то сброд самого сомнительного вида. Кто-то пил вино в шумной компании, а кто-то просто ужинал в одиночестве.
   Тилтон, не зная, что делать, немного растерялся и встал на пороге. К нему тотчас же подбежал человек с красным лицом, и, отвесив короткий, но выучено-подобострастный поклон, поинтересовался, не угодно ли господину комнату. Тилтон сначала решил, что это обычный половой, но, оценив дородность подбежавшего, понял, что это хозяин постоялого двора собственной персоной.
   -- Видите ли, любезнейший, меня ожидает один ваш постоялец... господин э-э...
   Тилтон замялся. Хозяин с выжидательным видом замер. Имя автора письма напрочь вылетело из головы. Пришлось быстро вытаскивать записку из-за обшлага рукава.
   -- Его имя господин О'Брант.
   -- О, господин О'Брант уже давно ожидает некоего посетителя, мой господин, -- хозяин снова коротко поклонился. -- Как прикажете о вас доложить, мой господин?
   -- Эдмонд Тилтон.
   Хозяин постоялого двора на мгновенье замешкался, и что-то неуловимое мелькнуло у него в глазах. Однако он быстро овладел собой и снова поклонился.
   -- Прошу вас, следуйте за мной, мой господин.
   И хозяин постоялого двора зашагал в глубь залы. Причём, как с облегчением отметил про себя Тилтон, двинулся в правую сторону. Несмотря на свою полнотелость, он по пути удивительным образом ловко и быстро обходил столы, посетителей и снующих везде половых. Тилтон, конечно же, не мог поспевать за хозяином, но тот несколько раз нарочно приостанавливался, чтобы посетитель его нагнал. Даже во время этих коротких остановок хозяин не терял времени даром. Он успел перекинуться парой слов с толстым добродушным священнослужителем, потом выслушать какого-то господина, имеющего недовольный и чахоточный вид, и ещё отдать несколько указаний своим работникам.
   Он подвёл Тилтона к небольшому столу почти в самом углу залы, за которым в полутьме одиноко сидел спиной к стене господин в шляпе, надвинутой по самые глаза. Сперва Тилтон посчитал, что господин задремал из-за долгого ожидания, однако оказалось, что тот внимательно наблюдал за происходящим вокруг. Едва Тилтон подошёл к столу, как незнакомец тотчас же поднялся, чтобы поприветствовать его. Это оказался довольно приятный молодой человек с благородным открытым лицом, ростом на две головы ниже Тилтона, но шире в плечах. Даже моложе меня, подумал Тилтон, заметив еле пробивающиеся усики над верхней губой. Поневоле даже закралось сомнение: чем же он сможет помочь?
   -- Господин О'Брант, к вам посетитель, господин Тилтон, -- с поклоном заявил хозяин постоялого двора. -- Господин Тилтон, вот господин О'Брант, которого вы спрашивали.
   -- К вашим услугам, господин О'Брант, -- Тилтон поклонился в знак приветствия.
   -- К вашим услугам и к услугам ваших родственников, господин Тилтон, -- учтиво ответил с поклоном О'Брант.
   Небрежным жестом он показал, что услуги хозяина постоялого двора более не нужны, и тот, поклонившись, удалился.
   -- Прошу вас, -- сказал О'Брант, приглашая Тилтона присесть.
   Тилтон кивком поблагодарил нового знакомого и уселся напротив. На столе стояли лишь оловянный стакан и бутылка вина, початая, но почти нетронутая. Откуда-то подскочил половой и, с поклоном поставив на стол второй стакан, исчез так же внезапно, как и возник.
   -- Вы явились почти в самый последний момент, -- сказал О'Брант, наливая в стаканы вино.
   -- Прошу меня простить великодушно, прошло не более получаса, как я вернулся из Северных Провинций...
   -- Не стоит извинений! -- прервал О'Брант, поднимая стакан. -- Судьбе было угодно, чтобы мы всё же встретились.
   Тилтон в ответ тоже поднял свой стакан и, пригубив вино, отдал должное вкусу О'Бранта. Вино оказалось отменным. Тилтон сделал ещё один глоток и, видя, что его собеседник определённо не знает с чего начать разговор, решил начать сам.
   -- В вашем письме вы тоже часто упоминаете судьбу, -- сказал он.
   -- Видите ли, в нашем деле судьба и удача играют довольно большую роль, с которой нельзя не считаться.
   О'Брант внезапно замолк и покраснел, будто ляпнул что-то не то. Честно говоря, Тилтон не понял, отчего вдруг так растерялся О'Брант.
   -- Наверное, судьба играет немаловажную роль в любом деле, -- осторожно заметил Тилтон и сделал ещё один глоток.
   -- Да, вы, конечно же, правы, -- кивнул О'Брант, очевидно собираясь с мыслями. -- Простите, я начал совсем не с того, с чего собирался...
   От вина на голодный желудок зашумело в голове. Эдак никакого серьёзного разговора не получится. Тилтон повернулся в ту сторону, где сновала прислуга, и поднял руку. Его заметили, и тотчас же один из половых подбежал к столу.
   -- Чего изволите, мой господин?
   -- Подай-ка мне, любезнейший, самый быстрый ужин, какой только можно приготовить в этом заведении.
   -- Яичница с четырьмя глазками и ветчиной, мой господин.
   -- Хорошо.
   Но половой не кинулся исполнять требуемое, как того ожидал Тилтон, а замялся с самым смущённым видом.
   -- Мой господин... Э-э... Я приношу свои извинения, мой господин, но хозяин требует, чтобы вы заплатили вперёд...
   -- Что?!
   Тилтон было рассердился, но внезапно сник. Только теперь до него дошло, почему так смешался хозяин постоялого двора, когда услыхал его имя. Тилтон совсем забыл, что в родных краях он уже перестал считаться добропорядочным и платёжеспособным дворянином.
   -- Да как ты смеешь?! -- нахмурился О'Брант, поднимаясь с места.
   -- Я приношу свои извинения, -- залепетал половой, -- но хозяин требует...
   -- Не горячитесь, господин О'Брант, прошу вас, -- остановил Тилтон своего нового знакомого. -- Я заплачу вперёд.
   -- Но это неслыханная дерзость, господин Тилтон!
   -- Я приношу свои извинения... -- всё лепетал половой.
   -- Увы, -- грустно улыбнувшись, пожал плечами Тилтон, -- видимо, такова судьба всех несостоятельных должников. Я стал изгоем в своём же родном краю.
   Укоризненно качая головой, О'Брант сел на своё место. Тилтон порылся в кошельке и протянул половому медную монетку.
   -- Покорнейше благодарю, мой господин! -- поклонившись, облегчённо проговорил половой и убежал.
   -- Неслыханная дерзость, -- пробормотал О'Брант.
   -- Как видите, господин О'Брант, я нахожусь в очень трудном положении, из которого я, признаться, не вижу никакого выхода. Но, судя по вашей записке, вы сможете каким-то образом мне помочь.
   О'Брант бросил несколько взглядов по сторонам и наклонился вперёд через стол, к Тилтону, будто хотел сообщить некий преважный секрет. Тилтон непроизвольно наклонился навстречу своему собеседнику.
   -- Прежде обещайте, что сохраните втайне предмет нашего разговора, -- тихо произнёс О'Брант.
   -- Надеюсь, вы не замышляете ничего преступного?
   -- Что? -- удивился О'Брант. -- О, нет, уверяю вас!
   Столь искреннее изумление убедило Тилтона в честности намерений О'Бранта.
   -- В таком случае, я даю вам такое обещание.
   О'Брант удовлетворённо кивнул и также тихо продолжил:
   -- Я являюсь одним из двенадцати компаньонов компании "Клинт и Ко", которая под предводительством господина Клинта занимается поиском кладов...
   Тилтон вытаращил глаза и не сдержался от восклицания:
   -- Кладов?!
   Он ожидал всего, даже самого необычного, но слова О'Бранта всё равно поразили его.
   -- Не так громко, прошу вас, -- предостерегающе поднял руку О'Брант, бросая по сторонам настороженные взгляды.
   Но Тилтон и сам уже понял, что его непроизвольный возглас получился чересчур громким. Он огляделся, но, кажется, никто из посетителей не заинтересовался ими. Тилтон не знал, что и думать. Неужели О'Брант хочет предложить ему заняться поиском кладов?
   -- Наша беседа может привлечь чьё-нибудь внимание, что совершенно излишне.
   -- Я понимаю, господин О'Брант, и прошу меня простить. Моё изумление было слишком велико... Но я перебил вас. Прошу, продолжайте!
   -- Нашей компании спешно требуется ещё один компаньон, а вы остро нуждаетесь в некоторой сумме. Мы совершенно случайно услыхали о постигшем вас несчастье, когда оказались в ваших краях. Вы благородный господин, и мы искренне надеемся, что вы согласитесь стать нашим компаньоном.
   Так и есть! О'Брант замолчал и, глотнув вина, пристально посмотрел на Тилтона. Он явно был взволнован. Хотя Тилтон и предполагал, что собеседник предложит ему нечто подобное, он оказался не готов сразу дать ответ. К счастью, в этот момент подоспел половой с заказанным ужином. О'Брант сразу же откинулся назад, еле заметным жестом призвав к молчанию.
   Пока половой раскладывал на столе блюда, у Тилтона появилось немного времени, чтобы поразмыслить. Тилтону, конечно же, приходилось слышать много различных историй, связанных с кладами, как счастливых, так и весьма драматичных. Но во все эти истории не очень-то верилось. Несколько раз в год по округе обязательно проходил слух, что какой-то бедствующий или даже умирающий старый моряк продаёт карту, на которой доподлинно указано, где спрятал свои сокровища знаменитый пират Роджер Кант. И ведь находился какой-нибудь простак, который за пару золотых дублонов покупал этот клочок бумаги!
   Тилтон украдкой оглядел своего собеседника. Невольно закралась мысль, а не обычный ли мошенник перед ним, желающий воспользоваться чужим бедственным положением?
   На столе к тому времени разместились тарелка с дымящейся яичницей с ветчиной, щедро сдобренной петрушкой, укропом и базиликом, корзинка с двумя большими ломтями пшеничного хлеба, соусница с ароматным соусом, чашечка с горчицей, серебряная ложка с ножом и салфетка.
   -- Благодарствуйте, мой господин, -- половой с поклоном удалился.
   Тилтон, расправив салфетку, засунул один её край себе за галстук и решил возобновить прерванный разговор сразу с волнующего его вопроса.
   -- Господин О'Брант, -- спросил Тилтон, намазывая горчицу на кусок хлеба, отломанный от одного из больших ломтей, -- от меня наверное потребуется вступительный взнос, чтобы вступить в Компанию?
   -- Вообще говоря, да. Однако, учитывая не совсем обычные обстоятельства вашего вступления в Компанию, вы, господин Тилтон, имеете полное право выплатить вступительный взнос уже после получения искомого дохода.
   У Тилтона отлегло от сердца. Последнее условие не только возвращало доверие к О'Бранту, но и было весьма кстати при его бедственном положении. Но почему Клинту и Ко так нужен тринадцатый компаньон?
   -- Вы сказали, -- продолжал Тилтон, поливая соусом яичницу, -- что вам нужен тринадцатый компаньон?
   -- Именно так, -- кивнул О'Брант.
   -- Но разве вы не опасаетесь проклятия числа тринадцать? Ведь это число приносит исключительно несчастья!
   Надеясь на продолжительное объяснение, Тилтон принялся за ужин. Только отправив в рот первый кусок, он понял, насколько сильно проголодался.
   -- Поиск кладов -- дело довольно тонкое и щепетильное, у которого есть свои определённые правила. У кладоискателей даже есть свой Устав. Мы ни за что не отправились бы за кладом втринадцатером, -- О'Брант сделал ударение на этом слове, -- если бы на то не было весьма веской причины.
   Тилтон кивнул, чтобы показать, что он внимательно слушает, поскольку с набитым ртом не мог ничего сказать.
   -- Согласно древним преданиям,-- О'Брант снова понизил голос, -- этот клад запечатали с таким условием, что его можно отыскать только втринадцатером.
   О'Брант многозначительно замолчал. Тилтон утёр губы салфеткой и сделал добрый глоток вина, чтобы запить.
   -- Получается, я необходим исключительно для нужного числа? -- улыбнулся он. -- Что-то вроде тринадцатого гостя, только наоборот?
   -- Именно так, -- серьёзно, без улыбки, подтвердил О'Брант.
   -- А можно ли узнать, что это за клад? -- спросил Тилтон
   Он отломил кусок хлеба от большого ломтя и вновь принялся за яичницу.
   -- Простите, господин Тилтон, но вы ещё не являетесь нашим компаньоном, и я никак не могу вам этого сказать. Так гласит Устав кладоискателей. Могу лишь заверить, что клад прямых наследников не имеет и спрятан на земле, которая никому не принадлежит.
   -- А сколько времени займёт... ээ... -- Тилтон замялся, крутя ложкой в воздухе и подыскивая подходящее слово.
   -- Кампания? -- подсказал О'Брант.
   Тилтон кивнул.
   -- Предположительно, с месяц, -- пожал плечами О'Брант. -- Нельзя сказать заранее что-либо определённо на этот счёт, ведь никогда не угадаешь, сколько времени продлятся поиски клада.
   -- А где же остальные участники компании?
   Задав этот вопрос, Тилтон поймал себя на мысли, что сам непроизвольно оттягивает момент собственного выбора. Конечно, соглашаться на авантюру с поиском какого-то клада с совершенно незнакомыми людьми было весьма рискованно. Тилтон на мгновенье представил, что откажется от предложения О'Бранта, и вдруг понял, что в таком случае просто лишает себя последней надежды...
   -- К сожалению, дела Компании уже не терпят отлагательств, и все спешно тронулись в путь. Остался лишь я один, чтобы дожидаться вашего возвращения. Но и мне, как вы уже поняли по записке, завтра нужно немедленно отправляться.
   Тилтон дожевал кусок ветчины и потянулся за стаканом.
   -- То есть, завтра уже в дорогу? -- переспросил он.
   -- Да, господин Тилтон.
   Тилтон глотнул вина.
   -- Хорошо, я согласен.
   -- Вы даже не спросите, -- улыбнулся О'Брант, -- какова будет ваша доля в предприятии?
   -- Да, конечно же, простите, господин О'Брант. И какова же будет моя доля?
   -- Ваша доля, наравне со всеми, составит двадцатую часть сокровищ, -- О'Брант вытащил из-за пазухи бумагу, свёрнутую в свиток, и протянул Тилтону. -- Предводитель Компании получает сверх того ещё три доли, Мастер Вскрытия и Мастер Оружия -- по полторы доли сверху. Оставшаяся доля будет потрачена на дорожные и прочие издержки.
   Тилтон вытер руки салфеткой и взял протянутый документ.
   -- Вот уж не думал, -- несколько удивлённо заметил Тилтон, разворачивая свиток, -- что человек, принятый в компанию единственно для нужного числа, имеет равные со всеми доли.
   -- Всё согласно Устава кладоискателей,-- ответил О'Брант. -- В Компании не бывает случайных или тем паче ненужных людей.
   -- А во сколько оценивается клад, господин О'Брант?
   -- По самым скромным подсчётам, -- О'Брант нагнулся вперёд, -- около миллиона золотых дублонов.
   -- Около... -- поражённый Тилтон осёкся на полуслове.
   Он никак не ожидал услышать настолько внушительную сумму. Тогда его доля составит 50 тысяч! Этого с лихвой хватит для оплаты долга. Боясь поверить, он понизил голос до самого тихого шёпота и переспросил:
   -- Вы сказали, около миллиона?!
   -- Да,-- скромно подтвердил О'Брант, -- золотом, серебром, драгоценными камнями, украшениями и всякой утварью. Таким образом, доля каждого компаньона составит около пятидесяти тысяч дублонов.
   Но Тилтон уже не слушал собеседника и весь углубился в чтение. Несколько странная буквенная вязь с завитушками на гербовой бумаге гласила:
  
   "С подписанием сего документа Вы становитесь участником Компании по поиску кладов "Клинт и Ко" под предводительством Странга Клинта, сроком на одну кампанию с правом на получение двадцатой доли от совокупного дохода.
   Вы имеете право внести вступительный взнос после получения искомого дохода.
   В случае несчастья все похоронные издержки ложатся на Компанию. Если несчастье произойдёт после получения искомого дохода, доля покойного будет наследована его родственникам.
   Вы обязуетесь держать в строжайшей тайне всю деятельность Компании во избежание известных неприятностей.
   Странг Клинт и Ко"
  
   Документ заканчивался большой витиеватой подписью предводителя Компании. Тилтон несколько раз старательно перечитал документ, совсем забыв о своём ужине.
   -- Я должен подписать этот договор?
   -- Да...
   О'Брант хотел сказать что-то ещё, но Тилтон уже успел крикнуть половому, чтобы тот принёс перо и чернил.
   -- Договор необязательно подписывать прямо сейчас, -- вдруг покраснев, сказал О'Брант. -- Будет лучше, если вы ещё сами познакомитесь с предводителем Компании господином Клинтом. Осталось ещё несколько тонкостей...
   Принесли перо и чернила, и О'Брант, замявшись, прервал свою речь.
   -- Я уже принял решение, господин О'Брант, -- покачал головой Тилтон, когда половой удалился.
   Тилтон вытащил перо из чернильницы и смахнул с острия прилипшую муху. Как он и предполагал, перо было плохо очинено. Тилтон обмакнул перо в чернила и, не разворачивая полностью свиток, коротко и решительно поставил подпись внизу бумаги.
   -- Господин Тилтон, -- пробормотал О'Брант, -- вы должны понимать, что может случиться всякое и что кампания не принесёт вообще никакого дохода.
   -- Я понимаю.
   Тилтон протянул документ О'Бранту и вернулся у ужину. О'Брант осторожно принял свиток из рук Тилтона и, словно до конца ещё не веря, взглянул на подпись. Он помахал бумагой в воздухе, чтобы чернила быстрее подсохли, и спрятал договор за пазухой. Затем он вскочил с места и с торжественным видом протянул руку Тилтону. Тому опять пришлось прервать трапезу и тоже встать, чтобы пожать руку.
   -- Добро пожаловать в нашу компанию! -- с чувством заявил О'Брант. -- Клянусь честью, вы не пожалеете, что согласились!
   Сев, он разлил ещё вина и высоко поднял свой стакан, приглашая Тилтона присоединиться к нему. Тилтон опустился на свою скамью и тоже поднял свой стакан.
   -- Итак, -- сказал Тилтон полувопросительно-полуутвердительно, вновь беря в руку ложку, -- теперь я имею право знать всё?
   -- Да, конечно. -- О'Брант наклонился и произнёс, наверное, самым тихим шёпотом, каким только возможно: -- Мы отправляемся искать сокровища Древних Рудокопов.
   У удивлённого Тилтона ложка с куском яичницы застыла на полпути. Об этом кладе, спрятанном в далёкой провинции, конечно же, слышали все в Королевстве, от мала до велика.
   -- Но этот клад никто не может отыскать вот уже триста лет! -- шёпотом воскликнул Тилтон и закинул, наконец, яичницу себе в рот.
   Он уже вполне приноровился к такой таинственной манере разговаривать.
   -- Никто и не мог отыскать, -- нисколько не смутился кладоискатель, бережно убирая договор за пазуху, -- поскольку сокровища были зачарованы. Но у каждого даже самого сильного охранительного заклятья есть срок, по истечении которого чары теряют свою силу. Кроме того, нам удалось раздобыть подробнейшую карту тех мест, где спрятаны сокровища.
   -- А вы уверены в достоверности этой карты?
   Похоже, слова Тилтона немного задели О'Бранта.
   -- Конечно, -- сухо сказал О'Брант. -- Мы очень тщательно подготовились к кампании и...
   -- Простите, если мои слова задели вас, -- поспешил прервать собеседника Тилтон, держа в руках стакан, -- но мои сомнения вполне понятны. Сейчас чуть ли не в каждом трактире вам предложат купить подобную карту. Правда, на ней отмечен не клад Древних Рудокопов, а награбленные сокровища Роджера Канта, но зато всё подписано-де собственной рукой знаменитого пирата.
   -- Карту Древних Рудокопов не так легко подделать, уверяю вас. Это особый пергамент и особенные чернила, а также... -- О'Брант осёкся и закончил: -- Одним словом, в достоверности нашей карты можете не сомневаться, господин Тилтон.
   -- Простите за любопытство, но можно ли взглянуть на эту карту?
   -- К сожалению, я не могу вам её показать. Предводитель Компании господин Клинт хранит карту у себя из-за её исключительной ценности.
   Тилтон проглотил последний кусок яичницы и почувствовал, что ещё не насытился, а лишь утолил первый голод. Он почти с сожалением отодвинул от себя опустевшую тарелку.
   -- Как я понимаю, господин О'Брант, трогаемся в путь уже завтра?
   -- Как я уже упоминал, Компания уже в пути, и нам придётся очень поторопиться, чтобы нагнать остальных у Зачарованного Леса.
   -- У Зачарованного Леса?
   Тилтон слышал много страшных историй об этом месте, полном опасностей. Зачарованный Лес осмеливались перейти только караванами, набрав достаточное количество людей.
   -- Да. Воссоединившись там с остальными, мы перейдём через Зачарованный Лес, чтобы затем добраться до Трелтона. Выезжаем завтра же на рассвете.
   -- На рассвете? Так рано?
   -- Иначе мы никак не успеем, господин Тилтон.
   Тилтон не сумел сдержать разочарованного вздоха. Хотелось отдохнуть хотя бы денёк после длительного путешествия... Но после секундного раздумья, он утвердительно кивнул. Будет даже лучше, если никто не заметит его отъезда.
   -- Хорошо, завтра на рассвете я буду здесь, у постоялого двора.
   -- В таком случае, поскольку мы обо всём уже договорились, предлагаю отправиться отдохнуть перед дорогой.
   В знак прощания О'Брант призывно поднял свой стакан.
   -- Выпьем за успех нашей Компании, -- сказал Тилтон, поднимая свой стакан в ответ.
   О'Брант сделал предостерегающий жест свободной рукой.
   -- Успех не следует праздновать заранее, иначе можно отворотить удачу.
   -- В таком случае, выпьем за моё вступление в ряды Компании.
   -- За это можно, -- согласился О'Брант, поднимая свой стакан.
   Вернувшись домой, Тилтон об ужине и не помышлял. Он коротко рассказал Джану, что завтра отправляется искать сокровища, наказал разбудить его на рассвете и отправился спать. Джан удивлённо покачал головой, но ничего не сказал.
  
  -- Глава 4. Проводник (31 813)
  
   (Всегда самая свежая версия здесь: http://samlib.ru/j/jarow_e/treasurehunter.shtml)
  
   Предутренняя майская дымка ещё вовсю стелилась по низинам, когда Тилтон выехал верхом из своего поместья. Он не выспался и чувствовал себя совершенно неготовым к путешествию. Старый слуга проводил его до ворот и напутствовал полагающейся в таких случаях фразой:
   -- Да оберегает вас всю дорогу Георгент-Странник.
   Старик не сдержался и прослезился. Наскоро простившись с ним, Тилтон поскакал к постоялому двору "Старый приятель". Там его уже в нетерпении ожидал О'Брант, готовый отправиться в путь. Обменявшись короткими приветствиями, компаньоны вышли на большак и двинулись по Северному Королевскому Тракту на юг, в сторону Трелтона. Восходящее солнце быстро разогнало остатки тумана, и безлюдная с утра дорога быстро наполнилась повозками, каретами, всадниками и просто пешими.
   У невысокого широкоплечего О'Бранта и лошадь была ему под стать: такая же низкорослая и крепко сбитая и, по всему видать, очень выносливая. Компаньоны ехали довольно споро -- переменным аллюром, обходя всех. Их обгоняли только скачущие во весь опор курьеры.
   Почти до полудня Тилтон пребывал в полусонном состоянии, и только потом заметил, что иногда О'Брант сходил с дороги около верстовых каменных столбов, стоявших здесь с незапамятных времён, и, спешившись, что-то высматривал возле них на земле. После третьей или четвёртой подобной остановки, Тилтон не выдержал и поинтересовался:
   -- Позвольте спросить, сударь, что вы всё время ищите?
   О'Брант замялся в нерешительности.
   -- Или это секрет, который пока ещё нельзя раскрывать предо мной? -- с улыбкой добавил Тилтон.
   -- Прошу меня извинить, господин Тилтон! -- смутившись, ответил О'Брант. -- Я ещё не вполне успел свыкнуться с мыслью, что вы теперь полноправный участник нашей компании. Это, безусловно, секрет, но вы, конечно же, имеете полное право знать.
   О'Брант жестом пригласил подойти к нему, и Тилтон тоже подъехал ближе к верстовому столбу.
   -- Мы условились, что нам будут оставлять послания на тайном языке кладоискателей возле каждого десятого верстового камня.
   Тилтон смотрел во все глаза, но не заметил ничего похожего на буквы или хотя бы на какие-нибудь тайные знаки ни на самом камне, ни вокруг него.
   -- Сударь, но я ничего здесь не вижу!
   -- Приглядитесь сюда.
   О'Брант указал, куда нужно смотреть, и Тилтон наконец рассмотрел в траве какой-то странную фигуру, выложенную из мелких камешков. Наткнувшись случайно на такую груду гальки, Тилтон ни за что бы не подумал, что это какой-то тайный знак!
   -- И что же здесь зашифровано?
   -- В этот раз ничего особенного, -- улыбнулся О'Брант. -- Некая компания проезжала здесь четыре дня назад. А стало быть, нам нужно поторопиться, сударь, чтобы нагнать остальных.
   О'Брант носком сапога смёл фигуру из камешков и, вскочив в седло, выехал на дорогу. Тилтон взглянул ещё раз на горстку камней, теперь уже не содержащей никакого тайного смысла, и, подстегнув коня, последовал за своим спутником.
   Чем дальше на юг пробирались компаньоны, тем меньше им встречалось народу, а сам тракт становился всё более узким и скверным. Перестали попадаться верстовые столбы, и теперь О'Брант уже не мог сказать, насколько они отстают от Компании.
   Если в первую ночь путники устроились в достаточно сносном постоялом дворе под названием "У тракта", то во вторую ночь им пришлось довольствоваться безымянным заведением, которое и постоялым двором-то трудно было считать. Вместо тюфяков там была обычная солома, а от местной еды путники вообще отказались и скромно поужинали своими припасами.
   Королевский Тракт вился всё дальше и дальше на юг. Эта была самая прямая дорога в портовый город Трелтон, но вела она через Зачарованный Лес. Лес можно было обойти с восточной стороны, два большой крюк, но тогда дорога затянулась бы на целый месяц.
   На третий день пути далеко впереди показались горы. Вернее, сначала Тилтон подумал, что путь им преграждает горный хребет, раскинувшийся из стороны в сторону насколько хватало глаз. Только потом он догадался, что это и есть тот самый Зачарованный Лес.
   К вечеру Северный Королевский Тракт, уже выродившийся в обычную сельскую дорогу, привёл путников к постоялому двору, сложенному из огромных брёвен и окружённому высоким крепким частоколом. В сумерках Тилтон разглядел витиеватую вывеску над гостеприимно открытыми воротами, гласившую "Последний приют По Эту Сторону". Именно здесь их должны были дожидаться Странг Клинт и Компания.
   Путники въехали во двор и спешились. Они отдали коней на попечение подошедшему щуплому конюшему и, немного размяв ноги после столь длительной поездки верхом, вошли внутрь постоялого двора. Как и всегда в заведениях подобного рода, здесь царил полумрак и стоял устойчивый запах жаркого и табачного дыма. Общая зала была почти пуста, только несколько посетителей сомнительного вида скучающе бросали игральные кости за одним из столов. Но никакой компании, состоявшей почти из дюжины человек, не было.
   -- А где же Странг Клинт и все остальные? -- тихо поинтересовался Тилтон.
   О'Брант лишь пожал плечами и зашагал к стойке. Он заметно помрачнел и выглядел озадаченным не меньше Тилтона. За стойкой дремала весьма тучная женщина среднего возраста с настолько суровым выражением на лице, что её легко можно было бы принять за мужчину. Но засаленное платье и куча безобразных ожерелий доказывали, что перед компаньонами всё-таки женщина. То, что именно она является хозяйкой заведения, не вызывало ни малейшего сомнения. Путники подошли поближе, и О'Брант кашлянул, чтобы привлечь её внимание. Хозяйка чуть приоткрыла глаза.
   -- Любезнейшая, -- сказал О'Брант, -- мы хотели бы устроиться на постой.
   Хозяйка несколько мгновений молча взирала на новых посетителей, затем вдруг резко крикнула, обнаружив громкий и пронзительный голос. Она обращалась куда-то в сторону, но при этом даже не повернула головы. Хотя, возможно, при такой тучности, она просто не могла вертеть шеей, утопающей в бесчисленных подбородках.
   -- Жосиф! -- позвала хозяйка постоялого двора, а затем обратилась к новым посетителям неожиданно ласковым голосом. -- Добро пожаловать, мои господа!
   -- Что-то маловато сегодня постояльцев, -- стараясь быть небрежным, заметил О'Брант.
   -- А что вы хотите, мои господа? -- проговорила хозяйка. -- Караван ушёл только позавчера.
   Тилтона кольнуло недоброе предчувствие.
   -- Караван? -- переспросил О'Брант. -- Какой караван?
   -- Ясно, какой караван -- караван на ту сторону.
   -- И все постояльцы ушли с этим караваном?
   -- Разумеется, мои господа. Отсюда только одна дорога -- на юг через Зачарованный Лес.
   Неужели Компания, не дождавшись, решила отправиться дальше без них?! А как же обязательное условие поиска клада втринадцатером? Тилтон во все глаза смотрел на О'Бранта, но тот опустил глаза и растерянно замолчал. Похоже, для него произошедшее тоже оказалось полнейшей неожиданностью.
   -- Жосиф! -- вновь заорала хозяйка постоялого двора своим пронзительным голосом, -- Где тебя носит, раздери тебя Лабар!
   -- Скажи, любезнейшая, -- спросил Тилтон, -- когда ожидается следующий караван?
   Хозяйка постоялого двора окинула взглядом залу, будто именно там скрывался ответ. Тилтон, не удержавшись, обернулся, но не увидел никого кроме тех же прежних посетителей.
   -- Обыкновенно, мои господа, как только наберётся достаточно народу.
   -- И когда же наберётся достаточно народу?
   -- По-разному бывает, мои господа, -- пожала плечами хозяйка. -- Когда за седмицу набирается, а когда только за две седмицы. Этого ведь никогда заранее не угадаешь.
   Позади стойки в дверях показался недавний щуплый мужичонка, принявший у путников коней. Ростом он был немногим выше О'Бранта, но зато гораздо тоще.
   -- Что случилось, Марго? -- недовольно поинтересовался он.
   -- Ничего не случилось! -- продолжала хозяйка постоялого двора, не оборачиваясь. -- А что может случиться? Нужно приготовить комнату для двух уважаемых господ.
   -- Сейчас приготовлю. Стоило из-за такого пустяка поднимать столько шуму!
   Жосиф гордо прошествовал мимо стойки и, поднявшись по лестнице, скрылся на втором этаже. Хозяйка Марго не удостоила даже взглядом мужа, проходившего рядом, и вновь ласково обратилась к путникам:
   -- Мои господа, прикажете подать вам ужин сию же минуту здесь? Или же прикажете подать ужин попозже вам в комнату?
   Тилтон взглянул на О'Бранта, но тот, полностью уйдя в себя, похоже даже не расслышал вопроса и лишь кивнул. Решив, что тут двух мнений быть не может, поскольку после долгой поездки у обоих разыгрался зверский аппетит, Тилтон ответил:
   -- Будет лучше подать сюда, любезнейшая.
   -- Сию минуту, мои господа! Пока устраивайтесь, где вам угодно, места сегодня вдоволь.
   Хозяйка Марго постоялого двора поднялась с места, оказавшись не только дородной, но ещё и на целую голову выше Тилтона, и скрылась через заднюю дверь. Несмотря на свою тучность, женщина двигалась удивительно мягко и плавно, будто плыла.
   -- Что-то случилось, -- тихо сказал О'Брант.
   Тилтон вопросительно посмотрел на товарища.
   -- Компания не могла просто взять и уехать с условленного места встречи, -- продолжал тот. -- И где-то здесь обязательно должны были оставить послание для нас.
   -- Сейчас уже стемнело, сударь, предлагаю заняться поисками завтра.
   О'Брант с несчастным видом кивнул. Тилтон осмотрелся и предложил товарищу устроиться за свободный стол в углу, противоположному тому, где сидела группа посетителей. О'Брант не возражал, и путники направились в угол. Однако, проходя мимо самого большого из столов в зале, О'Брант внезапно остановился возле него как вкопанный.
   -- Что такое, сударь? -- удивлённо спросил Тилтон.
   -- Сядем лучше здесь, -- сказал О'Брант и, не дожидаясь согласия, сел.
   Тилтону не оставалось ничего иного, как сесть за тот же стол напротив своего товарища. Тилтон ждал от О'Бранта продолжения разговора, то тот, опустив голову, молчал.
   -- Как вы полагаете, сударь, что же могло произойти? -- не выдержав, первым заговорил Тилтон.
   О'Брант что-то хотел сказать, но не успел. Своей плавной походкой подплыла хозяйка постоялого двора с подносом, наполненной снедью. Еда была самая простая, но зато её было предостаточно. Было бы слишком самонадеянно ожидать каких-нибудь изысканных блюд в таком захолустном краю. Хозяйка Марго поставила на стол две глиняные тарелки, каждую с холодной жареной уткой, посыпанной петрушкой и зелёным луком, корзинку с большими ломтями хлеба и бутылку вина с двумя кривоватыми кружками. Пожелав приятного аппетита, хозяйка удалилась с лёгким кивком головы, вероятно, заменяющим ей поклон, и заняла своё место за стойкой.
   О'Брант вытащил свой нож и принялся разделять свою утку на части. Тилтон же занялся откупориванием бутылки.
   -- Я нашёл послание! -- шёпотом сообщил О'Брант как бы между прочим.
   Тилтон чуть не выронил из рук бутылку.
   -- Где?!
   О'Брант еле заметным жестом призвал к спокойствию, и вовремя -- Тилтон уже готов был вскочить со своего места и кинуться к товарищу. О'Брант с видимым спокойствием продолжал резать утку, лишь по чуть дрожащим пальцам можно было определить, что он очень взволнован. Тилтон же от охватившего возбуждения никак не мог разобраться с пробкой.
   -- Не стоит привлекать к себе излишнего внимания, -- сказал О'Брант и кинул короткий взгляд куда-то за спину Тилтона.
   Тилтон не мог видеть, что творится сзади него. Он хотел сказать О'Бранту, что тот излишне подозрителен, но, оглянувшись, переменил своё мнение. Оказалось, что некогда скучающие посетители бросили свою игру и теперь о чём-то оживлённо разговаривали. И мимолётный взгляд одного из господ очень не понравился Тилтону.
   -- Мне кажется, -- сказал О'Брант, -- что эти господа проявляют к нам определённый интерес.
   -- Что ж, будем начеку, -- ответил Тилтон.
   -- Сообщение здесь, на скамье, -- кивнул О'Брант на скамью, на которой сидел.
   -- На скамье?
   -- Выцарапано ножом.
   -- И что там написано?
   О'Брант, не переставая разделывать утку, украдкой бросил взгляд на скамью.
   -- Написано, что компания в спешке уехала, и что нам нужно догонять остальных.
   Тилтон несколько мгновений обдумывал услышанное.
   -- И это всё? -- разочарованно поинтересовался он.
   -- Да.
   О'Брант закончил резать своё жаркое, а Тилтон наконец-то сумел откупорить бутылку и налил вино в кружки. Проголодавшиеся путники с жадностью накинулись на еду и питьё. Тилтон не стал возиться с ножом и разделил свою утку просто руками. Вино отдавало кислятиной, и отсутствовали салфетки, но никто не стал привередничать, поскольку жаркое оказалось превосходным, а хлеб свежеиспечённым.
   Утолив первый голод, Тилтон заговорил вновь.
   -- Неужели в этом сообщении нет ни единого слова о том, почему Компании пришлось срочно уехать?
   -- Сударь, это же тайнопись! -- укоризненно сказал О'Брант.
   -- Разве на тайнописи нельзя написать ничего подобного?
   -- Можно, но не нужно. Сообщения на тайнописи должны содержать только самые необходимые сведения, понятные лишь тому, кому оно адресовано. Знание того, почему Компании пришлось в спешке уехать, всего лишь удовлетворило бы наше любопытство, но никак не помогло бы делу. Об этом мы узнаем в своё время.
   О'Брант отпил из своей кружки и, поморщившись от кислого вина, продолжил. Обнаружив послание, он снова воспрянул духом и говорил очень вдохновенно.
   -- Поэтому здесь нацарапано всего лишь два тайных знака. Первый из них гласит, что Компания уехала в большой спешке, второй гласит, что отставшие должны догонять остальных как можно скорее. Значит, о нас не забыли!
   -- Но как же мы сможем догнать Компанию, сударь? Следующий караван придётся ждать целую седмицу, если не две!
   -- Мы не можем ждать ни единого дня, -- помотал головой О'Брант. -- Предлагаю не дожидаться каравана, а нанять проводника и отправиться в путь самим.
   Тилтон не ожидал такой решимости от своего товарища и не сразу нашёлся, что ответить. Про опасности, подстерегающие в Зачарованном Лесу, он не решился спросить, чтобы ненароком не сойти за труса, поскольку ещё не настолько хорошо знал своего нового компаньона.
   -- Вы полагаете, сударь, такое возможно? -- осторожно осведомился Тилтон.
   -- Сейчас всё разузнаем.
   О'Брант за отсутствием салфеток вытер руки собственным платком и вскинул голову, чтобы позвать хозяйку постоялого двора. Но та, заметив движение посетителей, опередила их и тотчас же сама устремилась к ним. О двух жареных утках напоминали лишь две горстки обглоданных косточек на тарелках, и наверняка хозяйка уже ждала, что её вот-вот позовут.
   Она подплыла к путникам и ласково спросила:
   -- Желаете что-нибудь ещё, мои господа?
   -- Милейшая, возможно ли отправиться на ту сторону без каравана?
   Он говорил нарочито тихо, чтобы его не могли расслышать на другом конце залы. Хозяйка Марго, очевидно, поняла это и нагнулась немного вперёд, нависнув над самым столом.
   -- Мои господа! -- понизив голос, сказала она. -- Зачарованный Лес полон опасностей, и обычно все ждут, когда наберётся достаточно народу для каравана.
   -- Мы хотели бы нанять проводника, чтобы перебраться через Зачарованный Лес, -- сказал О'Брант.
   -- Неужели вы хотите отправиться на ту сторону только вдвоём?
   -- Да, -- твёрдо ответил О'Брант.
   Хозяйка Марго закатила глаза, вероятно, выражая этим своё искреннее изумление.
   -- Неужели никто до нас не пытался пересечь этот лес без каравана?
   -- Почему же не пытался? Иногда находятся смельчаки вроде вас, мои господа.
   -- А что за опасности подстерегают путников в Зачарованном Лесу? -- спросил Тилтон, по примеру своего товарища вытирая руки собственным платком.
   -- Известно какие! -- Хозяйка Марго округлила глаза, изображая ужас. -- Дикие звери, чудища всякие да разбойники. Раньше сказывали, правда, ещё про волшебный родник с мёртвой водой, из которого попьёшь и сразу свалишься замертво. Но проводники говорят, что он уже давно пересох.
   Тилтон почти с облегчением выслушал список опасностей. Честно говоря, наслушавшись всяких историй про Зачарованный Лес, он искренне тревожился, что впереди их ожидают невесть какие ужасы.
   -- Ну-у! -- воскликнул О'Брант. -- Я полагаю, дикими зверями да разбойниками нас не напугаешь. Верно я говорю, господин Тилтон?
   -- Совершенно точно, сударь!
   -- Вам легко говорить, мои господа, а я всю эту нечисть страсть как боюсь!
   В этот момент резко распахнулась входная дверь, и хозяйка от неожиданности вздрогнула. В общую залу постоялого двора решительным шагом шумно ввалился новый посетитель, привлекая к себе всеобщее внимание.
   -- Хозяйка Марго! -- с порога закричал он. -- Будь любезна подать мне самый скорый ужин, какой только возможно в этой проклятой дыре!
   -- Опять этот смутьян пожаловал! -- еле слышно пробормотала хозяйка.
   Шумный господин прошёл внутрь залы и уверенно уселся за стол, ближе всего находившийся к стойке. Он бросил на стол шляпу и принялся стаскивать перчатки. По его замызганным сапогам и плащу было ясно, что он путешествует уже несколько дней подряд.
   -- Прошу покорнейше извинить меня, мои господа! -- взволнованно сказала хозяйка постоялого двора. -- Если я сию же минуту не дам этому господину то, что он требует, боюсь, не избежать какого-нибудь большого скандала! Умоляю вас, мои господа, подождите самую только малость!
   И хозяйка Марго в чрезвычайном беспокойстве засеменила к стойке, выказывая невиданную до этого проворность.
   -- Сию минуту, господин Минтелл! -- крикнула она на ходу и скрылась в задней двери.
   Минтелл был средних лет и носил длинные усы, которые имел привычку беспрестанно поправлять тыльной стороной указательного пальца. Не успел Тилтон обмолвиться и словом со своим компаньоном о новом странном посетителе, как хозяйка Марго уже появилась обратно с подносом в руках. Несмотря на быстроту, Минтелл получил в точности такой же ужин, как и компаньоны: утку и бутылку вина. Видимо, здесь это было обычное меню. Минтелл, явно часто здесь бывавший, своим восклицанием подтвердил подозрение Тилтона.
   -- Опять эта утка! А, впрочем, сойдёт!
   Отвесив Минтеллу лёгкий поклон в своём неподражаемом стиле, хозяйка поспешила вернуться к прежним посетителям.
   -- Ещё раз прошу меня извинить, мои господа! -- проворковала она.
   О'Брант положил на стол сначала одну медную монету, а потом -- другую. Первая монета предназначалась для уплаты ужина, а вторая -- для оказания услуги.
   -- Милейшая, мы хотели нанять хорошего проводника, -- тихо сказал О'Брант.
   Хозяйка постоялого двора с понимающим видом слегка наклонила голову и одним ловким движением смахнула со стола обе монеты. Тилтон даже не успел заметить, куда она спрятала деньги. Казалось, они просто исчезли в складках пространного платья женщины.
   -- Должна предупредить вас, мои господа, что проводник вам обойдётся в кругленькую сумму, -- тоже тихо сказала хозяйка Марго. -- С вас двоих потребуется такая же сумма, как и с целого большого каравана.
   -- Мы готовы на дополнительные расходы, -- сказал О'Брант.
   Хозяйка Марго снова слегка наклонила голову в знак того, что всё поняла.
   -- Тогда можете на меня положиться, мои господа! -- с самым доверенным видом заявила она. -- Выбор, конечно, не ахти какой богатый, потому что караван ушёл только позавчера. Однако кое-кто у меня на примете всё же имеется.
   С этими словами забрав со стола тарелки с утиными косточками, хозяйка Марго уплыла и скрылась в задней двери.
   О'Брант хотел плеснуть ещё вина, однако вдруг поставил бутылку на место.
   -- Сударь! -- сказал он. -- Кажется, сейчас у нас будут гости.
   Тилтон сразу понял, о чём говорит О'Брант, и, не оборачиваясь, насторожился. Сзади и в самом деле послышались чьи-то приближающиеся шаги.
   -- Сколько их? -- тихо спросил Тилтон.
   -- К нам идёт только один.
   Когда незнакомец подошёл совсем близко, Тилтон встал и, положив руку на эфес шпаги, повернулся и вышел из-за скамьи, чтобы встретить опасность лицом к лицу. Одновременно с ним поднялся с места и О'Брант. Незнакомец не заметил, или же сделал вид, что не заметил их движений, и учтиво поклонился в знак приветствия. Тилтон отвесил лёгкий ответный поклон, не убирая, впрочем, руку с эфеса.
   Подошедший, господин лет сорока с хитрым лицом, был одет в длинную хламиду серого цвета, доходившую ему почти до пят. Голова его была покрыта капюшоном. Будь у него шпага, она было бы заметна даже под таким длинным плащом. Хотя ещё неизвестно, подумал Тилтон, какое оружие он может прятать у себя за пазухой. Незнакомец откинул капюшон, показав надетую на голову видавшую виды шапочку чародея.
   -- Прошу прощения за беспокойство, господа, -- почтительно начал незнакомец, -- но я бы ни за что не осмелился подойти к вам, если бы на то не было веской причины.
   Незнакомец говорил очень тихо, почти шёпотом, будто собирался поведать о некой тайне.
   -- Весьма веской, сударь, -- холодно поправил Тилтон, поскольку незнакомец ему сразу не понравился.
   -- О! Не извольте сомневаться, господа! Я постоянный посетитель этого заведения, и с хозяйкой Марго у меня завязались самые приятельские отношения. У нас с ней даже условлен некий тайный язык жестов...
   -- Вы слишком длинно изъясняетесь, сударь, -- заметил О'Брант.
   Похоже, незнакомец ему тоже не очень-то глянулся.
   -- Я уже подхожу к самой сути, господа! Именно на этом тайном языке жестов минуту назад хозяйка Марго показала мне, что вам требуется проводник.
   -- Какое отношение это имеет к вам, сударь?
   -- Самое прямое, господа! Позвольте представиться -- мастер Мичаил Понтос, -- чародей вновь учтиво поклонился. -- Могу без ложной скромности утверждать, что я являюсь одним из лучших проводников в этих краях. Я знаю дорогу через Зачарованный Лес как свои пять пальцев.
   Компаньоны представились в свою очередь, и стороны вновь обменялись поклонами.
   -- Мы и в самом деле нуждаемся в проводнике, господин Понтос, -- сказал О'Брант. -- И хозяйка Марго действительно обещала нам в этом посодействовать.
   Понтос снова склонился в поклоне, выражая свою признательность за подтверждение его слов. Воспользовавшись тем, что чародей не мог их видеть в течение нескольких мгновений, О'Брант бросил короткий взгляд на Тилтона. Похоже, его терзали некоторые сомнения.
   -- Присаживайтесь, господин Понтос, прошу вас, -- решившись, О'Брант сделал приглашающий жест рукой.
   -- Благодарю вас, господа!Я и мои друзья к вашим услугам.
   Понтос сел на скамью, на которой недавно сидел Тилтон, поэтому Тилтон обошёл стол и занял место рядом со своим компаньоном. Не успел никто из них промолвить и слова, как к столу подплыла хозяйка Марго.
   -- Я рада, мои господа, что вы уже успели сговориться! -- проворковала она, ставя на стол третью кружку. -- Надеюсь, господин Понтос, вы не обдерёте моих добрых постояльцев как липку и назначите за свои услуги приемлемую цену?
   -- О, не изволь беспокоиться, уважаемая хозяйка Марго!
   -- В таком случае, мои господа, не буду более мешать вашему разговору.
   И хозяйка постоялого двора с видом выполненного долга удалилась. О'Брант налил вина чародею и чуть помедлил, держа бутылку на весу. Но всё же он не стал подливать себе и Тилтону, а поставил бутылку на стол. Слишком уж кислым было местное вино. Понтос, не дожидаясь приглашения, одним глотком осушил свою кружку и даже не поморщился. Если у Тилтона до этого и были какие-нибудь сомнения, что чародей преувеличивает своё завсегдатайство, то теперь они отпали сами собой.
   -- Сколько же будут стоить ваши услуги, господин Понтос? -- спросил О'Брант.
   -- Два серебренника. Поверьте мне, господа, это хорошая цена!
   -- А когда вы можете отправиться в путь, господин Понтос?
   -- В любое время, когда вам угодно, господа!
   -- Завтра с самого утра.
   Понтос схватился было за свою кружку, но, вспомнив, что она уже пуста, поспешно отдёрнул руку.
   -- Значит, мы договорились, господа?
   -- Да, господин Понтос.
   -- Отлично, господа! -- засиял чародей. -- Можете не сомневаться, со мной вы будете как за пазухой у самого Георгента-Странника! Могу ли я получить половину суммы вперёд, господа?
   -- Всё завтра, господин Понтос, -- отрезал О'Брант.
   Лицо чародея перекосилось, однако он быстро овладел собой и, улыбнувшись, поднялся.
   -- В таком случае, до завтрашнего утра, господа! -- поклонился он. -- Я и мои друзья к вашим услугам.
   О'Брант и Тилтон встали и поклонились в ответ. Когда чародей удалился к своим друзьям, Тилтон тихо заметил:
   -- Что-то не нравится мне этот тип, сударь.
   -- Мне тоже, -- ответил О'Брант. -- Но, боюсь, мы сегодня уже слишком утомились, чтобы искать другого проводника. Тем более, сударь, выбор у нас небогатый. В конце концов, от проводника требуется всего лишь провести нас через Зачарованный Лес.
   Тилтон покачал головой, но ничего говорить не стал, потому что возразить было нечего. Они и в самом деле слишком устали сегодня, а завтра с утра опять в дорогу. Помедлив с мгновенье, Тилтон плеснул немного вина себе и своему товарищу. Кроме кислого вина пить было нечего.
   К путникам вновь подплыла хозяйка Марго и ласково поинтересовалась:
   -- Желаете что-нибудь ещё, мои господа?
   -- Нет, благодарю, хозяйка Марго, -- ответил О'Брант.
   -- Хочу только сказать, что ваша комната уже готова, мои господа. Как только вам будет угодно, пройдите на второй этаж, где вас встретит мой муж Жосиф и покажет вашу комнату.
   С этими словами хозяйка Марго отвесила лёгкий поклон и удалилась к себе за стойку.
   Тилтон и О'Брант молча посидели некоторое время в задумчивости, давясь кислым вином. Тилтону в голову никакие мысли уже не лезли, потому что хотелось быстрее добраться до кровати и лечь спать. Да и О'Брант тоже выглядел не лучшим образом.
   -- Хозяйка Марго! -- вновь требовательно закричал на всю залу Минтелл.
   -- Слушаю вас, господин Минтелл!
   И хозяйка Марго подбежала к крикливому посетителю. К счастью, дальнейший их разговор повёлся уже не так громко, потому что слушать его не было никакого желания. Сделав очередной глоток, Тилтон привычно уже поморщился, поставил кружку на стол и поднялся с места.
   -- Идёмте, сударь, -- сказал он. -- Нам нужно как следует отдохнуть перед завтрашней дорогой.
   О'Брант кивнул и тоже поднялся. Тилтон зашагал к лестнице, ведущей на второй этаж. Следом за ним двинулся его компаньон. Проходя мимо стола с Минтеллом, им пришлось невольно сбавить шаг, чтобы обойти хозяйку постоялого двора, стоявшую к ним спиной.
   -- ... я смотрю, Марго, ты всё также бессовестно заманиваешь невинных путешественников в лапы разбойников?
   Произнесено это было негромко, но Тилтон в этот момент как раз проходил мимо и непроизвольно услышал конец фразы, сказанной Минтеллом. Тилтон от неожиданности остановился. Всякая сонливость с него мигом слетела. Он обернулся на О'Бранта. Судя по его лицу, он тоже услышал слова Минтелла.
   Только сейчас хозяйка Марго и Минтелл заметили, что рядом посторонние, и развернулись в их сторону. Хозяйка явно была застигнута врасплох, и лицо её выражало крайнее смятение. Минтелл же, напротив, нисколько не смутился тем, что его слова были услышаны чужими ушами. Увидев, что и хозяйка, и посетители совершенно растерялись, Минтелл разразился громким смехом. Следом засмеялась и хозяйка, но, как показалось Тилтону, весьма наигранно.
   -- Всегда вы, господин Минтелл, так пошутите, что становится неудобно, -- сквозь смех заметила она. -- Мои господа, прошу вас, не обращайте внимания на господина Минтелла.
   Тилтон прошёл дальше и начал подниматься по лестнице, где его нагнал О'Брант. Они лишь переглянулись, но ничего говорить пока не стали. На втором этаже их в самом деле встретил муж хозяйки и препроводил в приготовленную для них комнату. Комната представляла собой небольшую каморку с низком потолком и небольшим окошком. Всё её нехитрое убранство состояло из небольшого столика под окном, стула и двух кроватей.
   Жосиф зажёг от своей свечки масляную лампаду, стоявшую на столе, и с поклоном удалился. Как только путники остались одни, Тилтон повернулся к компаньону и тотчас же спросил:
   -- Что теперь будем делать, сударь?
   Но О'Брант не стал спешить с ответом. Он зачем-то подошёл к двери и, осторожно приоткрыв её, выглянул наружу. Только когда он тщательно запер дверь, Тилтон запоздало сообразил, что О'Брант проверял, что разговор никто не собирается подслушивать.
   -- Не знаю даже, что и сказать, сударь, -- сказал О'Брант.
   -- Похоже, наш проводник Понтос оказался обычным разбойником.
   О'Брант, ничего не сказав, уселся на одну из кроватей и задумчиво уставился на чадящую лампаду.
   -- Возможно, нам стоит обратиться за помощью к этому Минтеллу, -- предложил Тилтон. -- Отсюда только одна дорога, и наверняка этот господин тоже направляется на ту сторону Зачарованного Леса.
   О'Брант с сомнением покачал головой.
   -- Если мы не доверяем одному проводнику, то с какой стати можем доверять другому? -- сказал он. -- Возможно, что Понтос на самом деле честный проводник, а его пытается оклеветать Минтелл, сам будучи разбойником.
   Тут призадумался Тилтон.
   -- А может статься, -- сказал он, -- что Минтелл и Понтос оба лжепроводники. И один очерняет другого единственно ради того, чтобы присвоить себе долю соперника.
   -- Вполне возможно, -- кивнул О'Брант.
   -- Что же нам делать, сударь?
   -- Бежать из этого разбойничьего притона тайно и немедля.
   Тилтон удивлённо воззрился на своего товарища.
   -- Бежать?! Но тогда мы точно не сможем нагнать Клинта и Компанию!
   -- Я не предлагаю отправиться обратно, -- мотнув головой, О'Брант поднялся с места. -- Мы тронемся вперёд и сами пройдём через Зачарованный Лес.
   Тилтон несколько мгновений смотрел на О'Бранта со всё возрастающим изумлением, а затем шагнул к нему и крепко пожал ему руку.
   -- Я поражён вашей смелостью, сударь! -- воскликнул он. -- То, что вы предлагаете, -- полнейшая авантюра, но можете на меня полностью рассчитывать!
   -- Предположу, что не такая это и авантюра, ведь караваны регулярно пересекают Зачарованный Лес туда и обратно. Теперь я вообще начинаю подозревать, что единственная настоящая опасность, подстерегающая путников на пути через лес, -- это обыкновенная шайка разбойников.
   Тилтон нашёл, что доводы его товарища не лишены оснований.
   -- Когда тронемся в путь, сударь? -- спросил он.
   -- Сразу после полуночи. А пока предлагаю немного отдохнуть. Заодно усыпим всеобщую бдительность.
   О'Брант, подавая пример, первым улёгся на одну из кроватей. Тилтон предварительно стянул сапоги и с наслаждением растянулся на другой кровати. Надо будет сказать О'Бранту, что теперь он в полной мере понимает, что поиск кладов, оказывается, очень непростое дело, -- решил Тилтон и прикрыл глаза...
   И тотчас же почувствовал, что его кто-то начал тормошить.
   -- Проснитесь же, сударь! -- твердил чей-то голос. -- Проснитесь же!
   Тилтон не сразу узнал шёпот своего компаньона. Он открыл глаза, но в комнате было темно словно в закупоренной бочке. Когда только О'Брант успел погасить лампаду?
   -- Что случилось? -- спросил Тилтон.
   -- Поднимайтесь, сударь. Нам пора уходить.
   Похоже, условленный час уже прошёл, хотя Тилтону показалось, что разбудил его сразу, как только он прилёг. Тилтон встал, на ощупь нашёл свои сапоги и принялся обуваться. Сначала он хотел зажечь лампаду, чтобы не собираться в темноте, но потом догадался, что свет может привлечь ненужное внимание.
   Когда глаза привыкли к темноте, Тилтон разглядел, что через окно в комнату сочится слабый свет ясного ночного неба, а возле окна уже стоит О'Брант.
   -- Сударь, я готов! -- сказал Тилтон.
   О'Брант открыл окно, и в лицо сразу ударил прохладный ночной ветерок, разгоняя остатки сна. Тилтон с наслаждением вдохнул свежий воздух, особенно сладкий после душной комнаты, наполненной дымом сгоревшего масла.
   О'Брант сначала выглянул из окна, а потом первым выбрался наружу. За ним последовал Тилтон. Схватившись за подоконник, он свесился на руках и спрыгнул вниз. Высота, несмотря на то что комната располагалась на втором этаже, оказалась небольшой. Всё вокруг было погружено в темноту, светилось лишь одно окно в углу постоялого двора.
   Пока Тилтон соображал, в какую сторону им идти дальше, О'Брант уже потащил его к конюшне. К счастью, пока никто не заметил беглецов.
   -- Сударь, -- тихо заметил Тилтон, -- как бы не услышали в ночной тишине цокот копыт, когда мы будут выводить со двора коней.
   Вероятно, О'Брант думал о том же, потому что сразу ответил:
   -- Копыта лошадей мы обмотаем соломой.
   Внутри конюшни было темно, но Тилтон по тихому ржанью быстро определил, где стоит его конь. О'Брант также скоро нашёл свою лошадку. Путники оседлали своих скакунов и старательно примотали к копытам пучки соломы. Когда все приготовления были кончены, путники осторожно вывели скакунов из конюшни.
   Ворота, как, впрочем, и ожидалось, были заперты. О'Брант без всякого труда отодвинул запор чуть в сторону и приоткрыл одну из створок. Этого вполне хватило, чтобы протиснуться наружу. Отойдя от постоялого двора шагов на сто, беглецы сели верхом и двинулись в сторону Зачарованного Леса.
   Света молодого месяца было достаточно, чтобы разглядеть дорогу, и путники споро продвигались вперёд. Вскоре они ступили под сень Зачарованного Леса.
  
  -- Глава 5. Зачарованный Лес
  
   (Всегда самая свежая версия здесь: http://samlib.ru/j/jarow_e/treasurehunter.shtml)
  
   Чем дальше путники углублялись в лес, тем выше и толще становились деревья.
  
   Продолжение следует
  

 Ваша оценка:

РЕКЛАМА: популярное на Lit-Era.com  
  М.Боталова "Академия Невест" (Любовное фэнтези) | | М.Атаманов "Искажающие реальность-2" (ЛитРПГ) | | Есения "Ядовитый привкус любви" (Современный любовный роман) | | Я.Славина "Акушерка Его Величества" (Любовное фэнтези) | | М.Рейки "Прозерпина в страсти" (Современный любовный роман) | | А.Емельянов "Карты судьбы 4. Слово лорда" (ЛитРПГ) | | Л.и "Адриана. Наказание любовью" (Приключенческое фэнтези) | | Д.Вознесенская "Игры Стихий. Перекресток миров." (Любовное фэнтези) | | М.Махов "Бескрайний Мир" (ЛитРПГ) | | Р.Свижакова "Если нет выбора или Герцог требует сатисфакции" (Любовное фэнтези) | |
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Арьяр "Академия Тьмы и Теней.Советница Его Темнейшества" С.Бакшеев "На линии огня" Г.Гончарова "Тайяна.Влюбиться в небо" Р.Шторм "Академия магических близнецов" В.Кучеренко "Синергия" Н.Нэльте "Слепая совесть" Т.Сотер "Факультет боевой магии.Сложные отношения"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"