Я прежде девушку любил
И до сих пор люблю.
Нет, никогда б я не забыл
Нел славную мою.

Красавиц много видел я,
Им не было числа,
Но только милая моя
Изящна и мила.

Красавицы мне нравятся,
Об этом знают все,
Но коль иным не славятся,
Что толку в их красе?

Нигде нет личика нежней,
Но истина видна,
Что репутация у ней
Не ведала пятна.

На платье простенький узор,
Опрятна и скромна,
Но что всегда ласкает взор,
Когда идет она?

Цветистый шелк и взгляд пустой
Заденут сердце вскользь,
Но скромность вместе с чистотой
Пробьют его насквозь.

Вот чем мне нравится она,
Вот что чарует в ней.
Она одна и лишь одна
Царит в душе моей.

O once I lov'd a bonnie lass.
An' aye I love her still,
An' whilst that virtue warms my breast
I'll love my handsome Nell.

As bonnie lasses I hae seen.
And mony full as braw, 
But for a modest gracefu' mein
The like I never saw.

A bonny lass I will confess,
Is pleasant to the e'e, 
But without some better qualities
She's no a lass for me.

But Nelly's looks are blythe and sweet,
And what is best of a', 
Her reputation is compleat,
And fair without a flaw;

She dresses ay sae clean and neat,
Both decent and genteel; 
And then there's something in her gait
Gars ony dress look weel.

A gaudy dress and gentle air
May slightly touch the heart,
But it's innocence and modesty 
That polishes the dart.

Tis this in Nelly pleases me,
'Tis this enchants my soul;
For absolutely in my breast 
She reigns without controul.

В стихах, посвященных Нелли Килпатрик (1760-1820), с которой пятнадцатилетний Роберт вместе вязал снопы во время уборки урожая, он попытался спеть на знакомый мотив песенку про свою подружку. Она была дочерью Алана Килпатрика, мельника из Парклевана. В последствии она вышла замуж за Вильяма Боуна, извозчика из Ньюарка. В своей "Записной книжке" Бернс писал:

"Существует определенная связь между Любовью, с одной стороны, и Музыкой и Поэзией, с другой. Любовь - это светлый дар Природы: Могу сказать про себя, что я никогда не думал о том, чтобы сделаться поэтом, пока не полюбил: Я был тогда наивным пареньком,не знакомым с вероломством и злом. Стихи эти сентиментальны и примитивны; но они мне дороги, как память тех счастливых дней, когда сердце мое было исполнено веры в добро и когда я говорил только то, что думал. Предметом моей любви была одна молоденькая девушка, которая воистину была вполне достойна тех похвал, на которые я не скупился в моих первых стихах: Среди ее прочих, возбуждающих любовь достоинств, было сладкое пение; и на ее любимый напев я попытался впервые выразить свои чувства в рифмах. Разумеется, я не был столь самонадеян, чтобы воображать, будто я могу писать стихи, какие печатают в книгах, сочиненные людьми, владеющими греческим и латынью. Но моя девушка пела песню, сочиненную, как говорят, сыном небогатого деревенского землевладельца, влюбленным в одноу из служанок своего отца. И, поэтому, не было никаких причин, почему бы и мне не рифмовать, как рифмует он, тем более, что он был не ученее меня: Так для меня началась Любовь и Поэзия".