Баррингтон Бейли. Великое Колесо
Перевод с англ. - А. Сумин, О. Колесников

ГЛАВА ПЕРВАЯ

В игре не обошлось без некоторых тонкостей.

Чейн Скарн, тасуя колоду карт перед раздачей, украдкой наблюдал за игроком напротив. Человек, сидевший по ту сторону обтянутого зеленым сукном стола, был явно чуть старше тридцати пяти. В глаза прежде всего бросались бледное лицо, тонкий нос - все это придавало молодому картежнику ледяную самоуверенность. Ранее он представился, назвавшись Скодом Лодером с одной из дальних планет. Скод якобы прилетел на Ио впервые и относился явно к новой породе игроков, предпочитающих не задерживаться на одном месте надолго.

Скарн уже причислил Лодера к карточным шулерам, хотя не определил, каким приемом тот предпочитал пользоваться. Впрочем, теперь, взяв колоду в руки, Чейн догадался и о методах "работы" игрока.

Края нескольких козырных карт были искусно стесаны, так что шулер - теперь его секрет был ведом и Скарну - мог вынимать из колоды и раздавать их в любом желаемом порядке. Поработали с картами мастерски: едва заметные углубления в картах были почти неощутимы. Но Скарн уже освоился в обращении с колодой, уловил различия при надавливании на карты, так что теперь уловки партнера были ему не страшны.

От внимания Чейна не ускользнуло изящное золотое кольцо на среднем пальце левой руки Лодера. Конечно, то было не простое украшение: в кольце скрывалось вибролезвие.

Все оказалось слишком очевидно. И даже само лезло в глаза - оружие точно кричало о своем предназначении. Скарн знал, что шулера почти все вооружены искусно замаскированными лезвиями; обычно это оружие приращивали к фаланге пальца, где оно и таилось до поры до времени, скрытое плотью.

А Лодер, сардонически улыбаясь, тоже отвечал Чейну пронзительным взглядом. Перед Скарном появилась настоящая дилемма: за прошедший час он лишился едва ли не всех денег - и все из-за чертового шулерского приема. Теперь можно было раскрыть другим игрокам обман и вернуть деньги. Но Чейн не торопился - во многих отношениях спешить не следовало.

Острие вклинилось в игру между профессионалами. На сей раз роль жертвы предназначалась Чейну Скарну, который мало того, что считался опытным игроком, но и являлся профессором рандоматики - науки о случайностях. Говоря иными словами, Скарн был одним из самых крепких орешков во всей солнечной системе. К тому же ситуацию усложняли прочие условия. Во-первых, само место - то была не какая-нибудь хибарка, где играли без лицензии, а заведение сети "Колесо" - возможность оказаться пойманным на мошенничестве была чревата лишением допуска во все игровые заведения данной сети, расположенные в радиусе сотни световых лет. Во-вторых, сама игра: играли в "опус" - игру для профессионалов; опус был одной из двух карточных игр, в которых применяли все семьдесят восемь карт древней колоды "таро" (вторая игра называлась "каббала" - причем игра имела настолько сложные для понимания правила, что играли в нее лишь очень немногие).

Кто решится сорвать такой фокус? Никто - разве что круглый дурак. А Скод Лодер был слишком опытен, чтобы допускать глупости.

Добродушно заговорил еще один игрок: "Эй, Чейн, только не бросай всякую мелочь. Ну же, раздай своей счастливой рукой!"

А Скарн продолжал себе перетасовывать колоду, снова и снова обдумывая положение. А затем снова взглянул на Лодера. Он почти наверняка знал, что сосед напротив знал все - и потешался над ним.

Наконец Чейн принял решение. Выровняв колоду, он положил ее в центре стола, после чего толкнул оставшиеся фишки в специально очерченный круг, куда складывались ставки. К фишкам Скарн добавил свою банковскую карточку.

- Мне пора уходить, - объявил он. - Но для начала, Лодер, сыграем на оставшееся.

Лодер наклонил голову, дабы считать напечатанную на банковской карточке сумму. На мгновение он застыл. После чего передернул плечами.

- Почему бы нет?

Остальные посмотрели с интересом в их сторону, воздержавшись от комментариев - а Лодер принял вызов Скарна. Он выровнял карты в колоде и выбрал одну, на которую смотрел некоторое время, прежде чем перевернуть.

В свою очередь, карту взял и Скарн. Взял и показал Лодеру. То была дама треф.

Лодер улыбнулся и открыл свою карту. Ему пришла так называемая универсальная карта: козырь, один из старшей арканы, замысловатый символ-картинка, придуманный в далеком прошлом для отображения вселенских тайн. Картинка изображала обнаженную женщину, танцующую в овальном венке с зажженными палочками в руках.

Скарн подумал, что козырная карта наверняка была жульнически стесана. Кстати, шулерский маневр только придавал ситуации дополнительную пикантность - жулик-универсал обманом завладел универсальной картой.

Оставалась соблюдаемая во все времена прерогатива проигравшего определить свои дальнейшие действия. Потянувшись, Чейн взял со стола мелкую фишку: "Можно?"

Лодер кивнул. Скарн поднялся.

- Потом, возможно, еще сыграем.

Когда Чейн вышел из игорного зала, облаченный в черную куртку сенешаль проводил его поклоном.

У Скарна была своя причина не отвечать на возмутительное поведение Лодера. Всему было одно приводящее в трепет, но логичное объяснение.

Уже в течение некоторого времени Чейн пытался проникнуть в разветвленную, но чрезвычайно законспирированную организацию под названием "Великое Колесо", которая управляла возможностью и вероятностью - в игорном смысле - во всем освоенном людьми космосе. Скарн знал, что на раннем этапе своего существования, когда "Великое Колесо" действовало еще не столь изощренно, члены общества были не столь осмотрительны в вербовке себе новых коллег. Скандал свел бы на "нет" дальнейшие перспективы, оставил бы его банкротом, грозил бы заключением в тюрьму или телесными повреждениями; таким образом Чейна заставили бы ощутить власть всемогущей организации даже при возможности заручиться ее поддержкой, он мог оказаться в совершенно безвыходной ситуации.

В те дни "Великому Колесу" не было необходимости принимать подобные меры. Но что поделаешь: традиции - штука живучая. Скарн считал Лодера человеком "Колеса", действовавшим по выбранной в незапамятные времена схеме. Действуй Скарн напролом - разоблачи он Лодера, продемонстрировав всего-навсего упрощенное понимание хода событий - то возможность проникнуть в "Великое Колесо" оказалась бы безвозвратно упущена; его сочли бы негибким. Другое дело, если игрок позволил бы себе дать какой-нибудь знак, что уловил нечестный прием в игре - подобное поведение позволило бы приблизиться к заветной цели.

Конечно, не исключалось, что Лодер каким-то образом разгадал намерения Чейна и теперь вел, что называется, двойной обман.

Оставалось лишь ждать и наблюдать.

Отделанный в синих и золотых тонах коридор вывел проигравшего на балкон, выходивший на главный игорный зал. Столы и огромные машины оказались заняты - "Колесо" как обычно зарабатывало свои проценты. На стене висело громадное электронное табло, на котором время от времени высвечивались разноцветные комбинации цифр. Над выходом поблескивала эмблема "Великого Колеса" - медленно вращавшееся золотое колесо со спицами.

В уши Скарну настойчиво лез многоголосый гомон - создававшая нужный звуковой фон музыка смешивалась с возгласами делавших ставки игроков. Спустившись по лестнице, Чейн побрел меж рядов игральных автоматов. А затем лениво остановился у стола, поверхность которого была покрыта разноцветными квадратами. И положил взятую у Лодера фишку на облюбованный бледно-зеленый квадрат. Столешница тотчас засветилась и приняла ставку - фишка погрузилась в чрево игрального автомата.

- Здорово, Чейн! Наверху играют во что-нибудь стоящее?

Скарн обернулся, заслышав голос знакомого - того звали Ги Миллман. И, бросив короткое "нет", проследовал дальше.

Столетия назад, размышлял Чейн, подобное заведение было бы оборудовано более простыми по конструкции механическими устройствами. Причем, как подозревал игрок, прототипом всех таких устройств послужило рулеточное колесо.

Но с появлением рандоматики - современной науки о вероятности и числе - все эти устройства разом устарели. Теперь они считались примитивными, почти что доисторическими. Скарн мог бы зайти в любое работавшее по старинке казино и, вооруженный рандоматическими уравнениями, сорвал бы выигрыш в любом случае; причем выигрывал бы хоть и умеренно, но с завидным постоянством примерно каждый час - два.

Рандоматика основывалась на определенных неожиданных открытиях в области тайны чисел. Исследователи обнаружили, что перестановка элементов любого взятого числа (любого меньшего некоторого очень большого числа) не давала строгого непредсказуемого сочетания. Желаемые подструктуры возникали "случайно" каждый раз - предсказать их стало возможно. Лишь когда комплекс независимых элементов доходил до миллиардов - то есть возникала так называемая "миллиардная комбинация" - предсказуемость пропадала. Такова была область "шанса второго разряда", отличная от области шанса первого разряда тем, что шанс здесь рассматривался в традиционном смысле: как чистая вероятность, неподвластная вычислениям и перестановкам.

Таким образом мифическая система, которую раньше пытались построить лишь люди эксцентричные и с причудами, стала научным фактом. Дабы игорный бизнес соответствовал новым реалиям, была сконструирована принципиально новая машина - фермат - способная оперировать с числами, превышавшими миллиардные комбинации. Ранние модели фермата были довольно примитивны - принцип их работы строился на вероятном повторении пути отдельной молекулы в нагретом газе, либо на подсчете числа выделявшихся при взрыве атомов. Но эти модели устарели, поскольку рандоматические формулы также усложнились и могли теперь действовать далее миллиардных комбинаций. Теперь все ферматы работали на податомном уровне; действие хитроумных автоматов основывалось уже на управлении слабыми ядерными реакциями, перехвате нейтрино, выработке редких искусственных частиц и даже на обнаружении источника истинной случайности ниже квантового уровня. Внутреннее настроение некоторых из них являлось секретом "Великого Колеса".

На пути к выходу Скарн задержался в вестибюле, где выстроились в ряд "грабители" - так в народе величали малые модели ферматов. Скарн питал особую слабость к "грабителям". "Грабителей" было многие миллиарды; эти автоматы были сведены математиками "Великого Колеса" в единую разветвленную систему, покрывшую собою сотню звездных систем. Неплохо сработано, рассуждал Скарн, - в особенности, если учитывать, что эти хитроумные устройства произошли от действительно простейших, допотопных "фруктовых автоматов" и "одноруких бандитов".

Нащупав в кармане монету, Чейн опустил одну в чрево "бандита". После чего потянул рычажок спуска; на разграфленном экране тотчас возникла тучка разноцветных точек. Зрелище напоминало ускорение в лишенной структуре протогалактике. "Вот оно, число". - Мелькнуло в голове у Чейна. Все вертелось вокруг числа. Поистине все. Зависело от числа, вырванного из-за какого-то неподвластного сознанию подуниверсального источника.

Наконец искорки разместились по графам. Скарн начал проверять выпавшее на его долю число размеченных граф.

Золото. Золото. Золото. Золотом высветилась вся строка.

Скарн ошеломленно разглядывал золотистые точки. Игрок все еще не мог оторвать от табло зачарованного взгляда, когда из базы данных электронного "грабителя" послышался заговорщический голос.

- Джекпот. Вы выиграли джекпот.

Скарн огляделся по сторонам. Правительство Законности объявило рулеточные джекпоты вне закона, хотя ходили слухи, будто джекпоты продолжали нелегально разыгрываться - слухи, которые, принимая во внимание обстановку, было трудно подтвердить. Поговаривали, будто джекпот подразумевал баснословную денежную сумму. Другие утверждали, что на самом деле джекпот означал выполнение сокровенного желания.

А мягкий голос донесся снова - на сей раз поучая, как вести себя: "Схватитесь за серебристые рукояти, что под рычагом выдачи выигрыша. После этого вы получите джекпот".

Скарна прошиб пот, и он принялся высматривать указанные рычаги - если бы автомат не подсказал, то Скарн так всегда и считал бы, будто серебристые рукояти - всего-навсего часть многоцветного оформления фермата. Дрожащие пальцы счастливчика сошлись на серебристых рукоятях; голова гудела, отказываясь даже думать, из какой суммы шансов выпал один-единственный счастливый. Один джекпот, может быть, из миллиардов, триллионов комбинаций? Нет, невозможно... Но так ли невозможно? Нет, тотчас поправился Чейн, в мире случайных чисел нет ничего невозможного. Только невероятное.

И вдруг посыпался выигрыш - ничего подобного Чейн не мог ожидать, не мог предугадывать. Игорный дом как-то выскользнул за пределы его сознания. Скарн оказался вдруг на краю пропасти. А внизу плескалось и грохотало штормовое море. И вдруг земля поплыла из-под ног. Чейн понял, что падает. Вниз, вниз, вниз.

Он тонул, его бросало туда-сюда, швыряло по обширным просторам вспененной воды; из пучины то и дело возникали и тотчас беспорядочно растворялись разные абстракции. Чейн не сразу сообразил, что выпал из мира твердой реальности, о существовании которой смутно и теоретически догадался всего лишь несколько секунд назад. Оказался в пучине чистой случайности, которая лежала в основе всего сущего. Великая Стихия: море отсутствия причинности, на поверхности которого подобно пене и водоворотам кружились всеобщность и последствия, структуры, порядки, мир и материальность.

Число.

Вселенная состояла из числа. Первым сей факт осознали древние греки. Современная наука при помощи и подстрекательстве рандоматики подтвердила этот тезис. Подтверждение было как раз налицо: тот самый источник, из которого проистекало бесконечным, в корне нерациональным потоком число. Сначала был атом, была элементарная частица, была величина "аш" - сумма действий, - было число.

Скарн разбирался теперь в рандоматических уровнях так, как не разбирался никогда. Но теперь даже эти уравнения оказались бесполезны - рассыпались. В пенившемся море исчезло все. То был поистине универсальный растворитель, о котором алхимики не могли и мечтать - способный уничтожить вещество, идею, даже саму сущность. Даже собственное сознание Скарна растворялось, в упоении и ужасе, превращаясь в бесконечный поток...

А затем все исчезло - но вещественность вернулась. Потными ладонями Скарн снова ощутил серебристые рукояти. Ферматы сверкали и вспыхивали огоньками, подмигивали серебристыми и красными глазками.

Безбрежность.

Ощущения вконец расстроили в Чейне чувство ориентации. В особенности сильным было все не кончавшееся ощущение безбрежности, которое к тому же сопрягалось с привычными предметами. Так, Скарну казалось, будто синяя стена слева превратилась в расстояние, отделявшее Землю от Луны. Стоявший рядом фермат чудился колоссальной конструкцией, парившей в воздухе за тысячи миль от поверхности земли. А наверху, под крышей... Под крышей... Скарн поднял голову, но тотчас поспешно отвел глаза, ибо вверху ему привиделось исполинское движущееся сооружение, состоявшее из складок и красок. Сооружение это находилось почему-то рядом с одним из ферматов. Приглядевшись, игрок разглядел женщину в тунике бронзового цвета, которая то и дело попеременно вертела в пальцах монету и нажимала рычаг пуска. Эти нехитрые действия многократно повторялись...

Но безбрежная панорама - еще не все, что видел Скарн. Казалось, будто все окружавшие предметы перетекли из конкретной плоскости в абстрактную, как если бы всякий остаток разумного смысла был утрачен миром. Сознание превратилось в чувство, и обострилось до предела. Неузнаваемыми сделались звуки, явно ниоткуда не исходившие и витавшие в воздухе. Даже недавно еще услаждавшая слух музыка, лившаяся из динамиков, утратила мелодичность; теперь в уши лез пронзительный писк, звуки были нестройны и скрипучи.

Сквозь обширную пустоту до слуха Скарна донесся громовой голос.

"ЧЕЙНИ-И-И-И-И, У ТЕБЯ ВСЕ В ПОРЯДКЕ?"

Уловив знакомые нотки, игрок попытался сосредоточиться. Ибо узнал Ги Миллмана - лицо товарища расплылось до таких размеров, что невозможно было определить характер исказившей его гримасы.

"ТЫ-Ы-Ы-Ы-Ы ВЕС-С-С-СЬ ПОБЛЕДНЕЛ".

Скарн разлепил непослушные губы: "НЕТ-Т-Т-Т-Т, С-С-С-СО МНОЙ ВСЕ В ПОРЯДКЕ". Каждый звук казался Чейну подобным удару в барабан. Повернувшись спиною к Миллману, игрок направился на улицу, понуждая себя преодолеть страх перед возможным падением - почему-то казалось, будто он вот-вот споткнется, и тогда придется лететь многие тысячи миль до дома.

Путь к выходу показался Чейну перелетом в космос с одной планеты на другую. Каждый шаг - путешествием с континента на континент. Но в конце концов он все-таки вышел на улицу, где попытался вернуть в нормальное состояние чувства размера и расстояния. После прошедшего дождя улица влажно поблескивала. Мысленно Чейн попытался приглушить шум уличного движения, после чего поднял голову - над планетой Ио распласталось темное небо. Контуры городских башен резко выделялись на фоне мягкого оттенка соседнего Юпитера. Нет, это уж слишком, подумал игрок, с болью зажмуриваясь.

- Дружище, можно тебя на минуточку?

Скарн снова открыл глаза. И увидел точно плававшее в воздухе за тысячу миль лицо. Тонкий нос, бледная кожа, изысканные контуры бровей - все распласталось от горизонта до горизонта.

И вдруг, подобно внезапно настроившемуся телескопу, зрение у Скарна прояснилось. Лицо вновь обрело прежние, человеческие размеры. "Скод Лодер, - пробормотал Чейн. - Что тебе нужно?"

- Вообще-то я его близнец. Скод все еще наверху. - Собеседник взмахнул рукой, и в пальцах у него откуда ни возьмись появилась карточка, которую тот подал Скарну. То была визитная карточка - такие использовались для установления формальных знакомств.

Медленно вращалось колесо со спицами - двигающееся благодаря электролитической молекулярной печати, какой была исполнена визитная карточка. А Лодер-второй полюбопытствовал: "Завтра в десять вы будете дома?"

- Полагаю, что да.

- Тогда будьте дома. - Интонация собеседника, визитная карточка с эмблемой "Великого Колеса" - все свидетельствовало о том, что на Скарна "положили глаз". А Лодер уже круто развернулся и вошел обратно в игорное заведение.

А Скарн отправился дальше по улице - все еще изумленный и потому неспособный ощущать конкретные эмоции. Иллюзия гигантизма исчезла - если ее вообще можно назвать иллюзией, ибо размер нес лишь относительную смысловую нагрузку - но джекпот, ведение окончательных вероятностей были все еще свежи в сознании игрока. Чейн ясно понимал, что где-то за поблескивавшей после дождя улицей, за сновавшими туда-сюда автомобилями и украшавшими здания неоновыми вывесками таилась почти мистическая стихия беспричинности, неподвластная чувствам, невидимая для беспомощного ума, где мир парил прямо в воздухе без видимой поддержки. Отрешенно ступая по тротуару, Чейн дошел до угла, где стоял автомат по продаже газет. Над окошком, откуда выскакивали купленные газеты, на небольшом электронном табло высвечивалась последняя новость: "КРУПНЫЙ РАЗГРОМ В СОЗВЕЗДИИ ХОПУЛА. ВОЙСКА ЗАКОННОГО ПРАВИТЕЛЬСТВА ОТСТУПАЮТ ПОД НАТИСКОМ СИЛ ХАНДРАНОВ". Но даже столь оглушительная новость с линии фронта не сумела привлечь внимания Скарна, и он рассеянно прошел мимо, точно сквозь мир призраков.

ГЛАВА ВТОРАЯ

Проснулся Скарн шесть часов спустя, когда уже занимался рассвет. На вершине самой высокой в городе башни полыхало искусственное солнце, заливая улицы дневным светом. Свет этот сочился теперь и в окна жилой комнаты квартиры Чейна.

Пошатываясь, игрок поднялся, все еще лишенный способности уверенно ориентироваться в пространстве. Более того - нервы начинали пошаливать, причем Скарн понял - будет только хуже, если не дать себе встряску, которая была сейчас как никогда необходима.

Отворив стенной шкафчик, Чейн извлек флакончик, внешне напоминавший обычный дезодорант. Распылитель зашипел, вспрыскивая порцию наркотика сквозь кожу в яремную вену игроку.

Нервы тотчас успокоились. В свое время Скарн попытался побороть пристрастие к наркотику, нарочно подвергнув себя "ломке". Закончился опыт ощущениями, испытать которые он уже не желал.

И вдруг Чейн вспомнил о своем связнике Магдане. Вот к кому нужно обратиться! Игрок резко сдвинул в сторону висевшую в стенном шкафу одежду и поставил в освободившееся пространство маленький стульчик. После чего влез в шкаф, сел на стул и закрыл за собой дверцу, одновременно тронув переключатель, с помощью которого можно было попасть в потайное убежище.

Тотчас мрак стенного шкафа пропал. А Чейн оказался уже на обычном стуле в темной комнате без окон. Стены были украшены голубой с золотом лепниной: то была самая обычная комната. Напротив стоял еще стул - правда пустой.

Скарн принялся терпеливо ждать - но ждать пришлось недолго: уже через минуту на соседнем стуле появился Магдан, контролер Чейна от Законности. Магдан был одет в атласный халат и сонно протирал глаза - судя по всему, Скарн вытащил того из постели.

- Черт, нашел же время, - пробурчал с ухмылкой голограммный образ контролера. - Наверное, на то у тебя есть весомая причина.

- Именно, - заверил Чейн. После чего вкратце пересказал события минувшей ночи, сделав особый упор на игру с участием Скода Лодера и последовавший за нею контакт. И подытожил: "Такой подход традиционен. Отсюда вывод: кажется, я сделал первый шаг".

Но ожидаемого восторга не последовало.

- Пора бы уж, - бросил Магдан. - Я уже собирался списывать тебя. Сколько этот механик выудил у тебя?

- Все. Около двухсот тысяч.

Сообщение привело Магдана в бешенство.

- Слушай, ведь ты спустил казенные деньги? - взорвался он. - Мне приходится отчитываться за все твои траты.

- Вообще было забавно, - признался Чейн. - Хотя, откровенно говоря, я не считаю, что нахожусь в долгу перед кем-то. И потом, мне казалось, будто я все уже объяснил: "Колесо" пошло бы на контакт лишь когда я остался бы без гроша. Они свято чтят традиции. - Помолчав, игрок добавил: - Кстати, ты в курсе, что "Колесо" по-прежнему использует джекпоты в игральных автоматах?

- И что здесь нового? - промычал Магдан, на мгновение погружаясь в раздумья.

- А то, что вчера ночью я выудил один. После игры.

Магдан проявил интерес: "Ну так! То было не случайное совпадение, не так ли?"

- Не знаю... - задумчиво протянул Скарн. - Вообще-то "Колесо" не настраивает свои автоматы - на сей счет я уверен.

- Ах, конечно. Подобно как и твои карты таро не были краплеными.

- Карты ни при чем, - возразил Скарн. - Игорное заведение с картами не ловчило. Это работа кого-то из пришлых игроков - нанятого или подосланного "Колесом" с другого уровня. Словом, поработал парень, о котором в заведении ничего не известно. И потом, в этом джекпоте тоже было нечто странное. - Чейн задумался, подыскивая более емкие для выражения пережитого слова. - Мне было видение. Видение случайности - чистой случайности, причем ниже досягаемого для математики уровня. - Игрок умолк: не так-то просто было втолковать суть абстрактных идей дюжему сотруднику секретной службы.

- И к чему ты клонишь? - медленно поинтересовался Магдан.

- Возможно, "Колесо" пользуется новыми уравнениями. Уравнениями везения.

- И они подсунули тебе джекпот благодаря чистому везению?

- Да. Им не было необходимости настраивать его предварительно.

- Вообще-то это мысль, - согласился Магдан, снова погружаясь в раздумья. - Когда все закончится, мы поработаем с тобою по поводу джекпота. Вообще-то все эти штуковины в состоянии приносить психологический вред - это одна из причин, почему джекпоты поставили вне закона. - Сотрудник секретной службы уронил голову на грудь и, нахмурясь, крепко задумался. - И тем не менее я по-прежнему склонен считать, что с машиной поработала чья-то опытная рука. И не разделяю твоей уверенности в привередливости "Колеса". Когда, говоришь, они наведаются?

- В десять.

- Тогда я на время оборву контакт. Не хватало только, чтобы его засекли. Если появится что-нибудь для нас, позвони по одному из запомненных номеров.

- Еще противоядие, - напомнил Скарн.

- Как ты сказал?

- Если оставляете меня без личного контролера, то снабдите противоядием. Я говорю серьезно. В конце концов, я поработал достаточно, дабы заслужить его.

Лицо Магдана тотчас исказилось в неприятной гримасе - всем своим видом офицер выражал пренебрежение:

- Даже забудь. Противоядие получишь, когда раздобудешь уравнения везения, и ни минутой раньше.

И поднялся. Скарна начало охватывать отчаяние.

- Не оставляйте меня без связного! - взмолился он. - Ведь "Колесо" в состоянии затащить меня действительно куда угодно. А если мне придется пополнять запасы?

- Позвони по одному из номеров.

- Но мне, может, даже не удастся позвонить! Да и ваш агент может не суметь связаться со мной, - чуть не плача, заговорил Чейн. - Дайте мне противоядие. Можете смело рассчитывать на меня - я на вашей стороне.

Магдан закатил глаза.

- Ну конечно. Послушай, Скарн, ситуация тебе ясна - по крайней мере, должна быть ясна сейчас. Сами знаете - вы не единственная наша приманка. Работайте, добивайтесь результатов - и все будет в порядке. В конце концов, люди наподобие вас ничего не делают, не имея побудительного стимула, верно?

Когда Магдан повернулся, дабы уйти, Скарн вскочил, испытав прилив внезапной ярости: "Проклятый ублюдок!" И бросился на ненавистного офицера. Силуэты сцепились в драке; сканеры начали соединять борющихся воедино, так что оба начали реагировать друг на друга подобно физическим объектам. И вообще, вся установленная в комнате система была не чем иным, как обычной системой связи.

И вдруг Магдан исчез, за ним исчезло и связующее помещение. А Скарн снова оказался в платяном шкафу, в темноте и духоте.

Чейн снова попробовал привести в действие переключатель установки связи - но реакции не последовало. Магдан уничтожил тайную голографическую связь - как и обещал. Дрожа от гнева и негодования, Скарн вылез из шкафа. И тотчас распаленно, хоть и бессильно пообещал, что когда-нибудь сполна рассчитается с Магданом. Чейн отлично понимал, что в реальности не отважился бы бросить вызов контролеру.

Если же выбирать между системами, размышлял секретный агент, направляясь в ванную, то выбор невелик: либо Законность, либо - "Великое Колесо". Магдан выбрал чертовски неудачный способ заручиться его лояльностью. Наркотик, к которому приучили Скарна подручные Мандана, был особый - один-единственный, специально созданный в лабораториях исключительно для него. Столь же специфично было противоядие. Ни противоядие, ни сам наркотик нельзя было раздобыть нигде, кроме как у хозяев, то бишь у секретной службы правительства Законности.

Зайдя в ванную, игрок внимательно обозрел в зеркало свое лицо. Морщины продолжали углубляться, а вступление в средний возраст подстегивало пагубное пристрастие.

Чейн осторожно поплескался под душем, оделся и позавтракал - синтетическими взбитыми яйцами и кофе. До встречи с представителями "Колеса" еще оставалось время. Скарн попытался расслабиться, для чего использовал любимую забаву: пару белых кубиков, на боках которых чернели точки - от одной до шести на каждом. Кубики были весьма преклонного возраста - и как антиквариат имели солидную цену. Повинуясь крохотному подвижному внутреннему весу, да еще вкупе с минимальным опытом - все зависело от ловкости рук - кубики могли при выпадении выдать желаемый результат. Затем снова при правильной предварительной встряске, они могли ровно распределить свой вес, и несведущему уже нельзя было обнаружить подвох.

Раскрыв кулак, игрок бросил кости - и набрал семь очков. Бросив еще четырежды по семь, Скарн начал тренироваться набирать по одиннадцать очков.

В цивилизации, развитие которой бок о бок шло с азартными играми, кости со смещаемым центром тяжести служили всего-навсего одной из стадий, которые прошла длинная и яркая история шулерских примеров и устройств. Мошенничество в картах, к примеру, представляло собою отдельную науку; здесь крылась своя традиция изобретательности, что делало нечистоплотность в карточных играх едва ли не почетным ремеслом - в глазах отдельных людей. Локаторы, просвечиватели, крапленые бесчисленными способами карты, выпуклые и вогнутые заметки на самих картах, карты-обманки, масть и старшинство которых при необходимости менялись на нужные - всего невозможно перечислить, не говоря уже о ловкости рук, в которой некоторые практики достигли поистине заоблачных высот.

Пирамиду шулерских устройств венчал, возможно, раздаточный робот, получивший имя от старинной (но все еще использовавшейся) раздаточной машины - устройства, прикрепляемого к руке, которое давало в руку либо подборку карт, либо всю колоду. Раздаточный робот представлял собою почти что всамделишного игрока - внешне его нельзя было отличить от человека. Робот играл наравне со всеми, но подчинялся командам владельца, который глядел машине в глаза и тем самым управлял ею. Раздаточный робот был поистине совершенным устройством, ибо обладал собственным мозгом и настолько высокой чувствительностью, что не имел нужды использовать подтасовки при сдаче карт и прочие подобные трюки. Роботу достаточно было взять в руки колоду, как чувствительность помогала ему сосчитать карты одним лишь прикосновением к корешкам. Соответственно, и карты брались из колоды с расчетом - те, которые сулили верный выигрыш. Раздаточный робот запоминал ходы, карточные комбинации и потому знал, у кого какие карты на руках.

Хотя недавно раздаточные роботы все-таки вышли из моды. Просто их стало легче распознавать. Скарн слышал, что последнего робота разнесли вдребезги прямо в игорном зале.

Писк зумера оповестил, что настало десять. Скарн, изрядно нервничавший последние полчаса, взглянул за дверной монитор. Снаружи стояли двое - одетые, между прочим, щегольски. Один, дюжий детина, напоминал с трудом укрощенного гориллу. Второй, поменьше ростом, смахивал на чиновника.

Чейн впустил гостей. Здоровяк холодным оценивающим взглядом окинул квартиру. "Квартира заложена?" - полюбопытствовал он.

- Да.

- Вот и правильно. Нам нет необходимости беспокоиться лишний раз.

Заговорил и второй - негромко, но уверенно: "Профессор Скарн, мы явились свести вас кое-с кем. Не думайте, что вернетесь очень скоро. Предлагаю отправиться прямо сейчас - если у вас нет обоснованных возражений".

Скарн откашлялся и полюбопытствовал:

- Куда пойдем?

- Полетим. На Землю. Межпланетный лайнер отправляется через полчаса.

- А вы можете сказать, для чего конкретно я понадобился? - спросил Чейн, спотыкаясь на каждом слове. Представитель "Колеса" не дал прямого ответа, но весьма красноречиво посмотрел на профессора. "Неужели не понимаете, какая удача вам привалила?" - вопрошал взгляд. И далее: "Великое Колесо" принимает вас на службу. Как и я, будете работать в "Колесе". Станете членом величайшего во всем человечестве братства".

Скарн подхватил собранный заранее саквояж с самыми необходимыми вещами. И бросил: "Я готов".

Внизу, на улице уже ждал автомобиль. Скарн уселся на заднее сиденье, зажатый с обеих сторон спутниками. А автомобиль уже мчался по городу.

- Как вас зовут? - расхрабрившись, поинтересовался Чейн. Невысокий спутник указал сначала на громилу, а потом и на себя: "Кейман. Хервольд".

- Говорите, полетим на Землю? Хотя бы сказали бы, в какое именно место.

- Просто на Землю, - криво улыбнулся Хервольд. - Мы лишь делаем свое дело, вот и все.

- Конечно. - Скарн выглянул из окна, за которым быстро проносились здания.

Космический челнок устремился ввысь, и миниатюрный пейзаж Ио внизу начал таять. Точно металлические бакенбарды, топорщились башни Мэйнтауна. Атмосферный завод на окраине города казался сверху стадионом, какие принято строить на Земле. Поддерживающие жизнь газы круглые сутки подымались из труб завода в небо.

Менее чем через минуту космический корабль преодолел тонкие слои атмосферы и оказался во мраке. Затем челнок затолкал пассажирский отсек в чрево межпланетного лайнера; то и дело слышалось позвякивание, а потом вдруг все пришло в движение. Еще мгновение - и заработали мягко и неслышно инерционные двигатели. Межпланетный лайнер взял курс к Земле.

Лайнер был заполнен примерно наполовину. Скарн и его попутчики разместились в большом комфортабельном салоне. Чейн напряг память: если он вспомнил все правильно, то в это время года до Земли можно добраться где-то за час.

И вынул из кармана запечатанную колоду карт: "Нет желания сыграть?"

- Нет, спасибо, - поблагодарил Хервольд. В салон вошла электронная стюардесса и засновала между зигзагообразными рядами кресел, предлагая напитки и сигареты. Хервольд поманил машину, и Скарн тотчас заметил болтавшуюся на запястье сопровождающего драгоценную безделушку - крошечное колесико со спицами. Украшение было сработано из чистого золота.

- Готов поспорить, что у вас есть основания носить это, - отважился на шутку профессор.

Перехватив взгляд подопечного, Хервольд осклабился: "Угадали".

Скарн только теперь понял, насколько неформальную тему он затронул: сторонники "Колеса" особенно бережно относились к эмблеме своей организации.

Второй спутник уставился на шею Чейна. И заметил:

- Я смотрю, вы тоже не путешествуете в одиночку. Выходит, верите в Госпожу. Это интересно.

Скарн сжал пальцами кулон в виде Госпожи - богини удачи - что висел у него на шее:

- Дело вовсе не в вере. Не могу сказать что я верю в Госпожу в традиционном смысле. Для меня она скорее обезличенная сила или принцип.

- По-моему, так думаете не только вы, - саркастически отозвался Хервольд. И тотчас, повернувшись к электронной стюардессе, купил на всех троих жамбок - зеленоватый напиток.

Сотрудники "Колеса" явно не горели желанием продолжать беседу.

Скарн сидел, потягивая жамбок. А потом погрузился в размышления.

В полудреме Чейну чудилось, будто перед ним вращалось стилизованное кольцо, посылая во все стороны вероятность. Колесо - древнейший из человеческих символов, знак удачи, образ вечности. В колоде карт таро имелась даже такая карта - Колесо Фортуны. Где-то еще его знали как Колесо Жизни. Рандоматические уравнения также были облечены в цикличную форму, как и использовавшиеся в большей части ферматов уравнения.

Возможно, "Великое Колесо", первоначально выбрало себе подобный символ случайно - еще в старину, когда "Колесо" представляло собою полупреступный игорный синдикат. И до того, как превратилось в политическую и идеологическую силу, способную отражать натиск своего главного врага - правительства Законности. Вероятно, когда-то эмблема олицетворяла всего-навсего рулеточное колесо или нечто наподобие. Но теперь символ "Великого Колеса" исполнился нового значения. Даже удивительно, решил Скарн, с какой готовностью "Великое Колесо" погрузилось в собственный символизм, точно попав под гипноз своей же мистики, проводя изыскания, например, в аркане таро. Впрочем, по большей части приверженцы "Колеса" впадали в мистический символизм, между которым и законами случая можно было с удивительной легкостью провести параллель.

Интересно, подумал профессор, неужели мир всегда был таким? Неужели всегда существовали энергичные мошенники и раздаточные роботы, наркотики мгновенного привыкания, изготовлявшиеся в правительственных учреждениях, извечное противоборство между законом и риском? Неужто цивилизации всегда была присуща дихотомия, двойственность? И изначально ли суждено Законности и "Великому Колесу" держать друг друга за горло, добиваясь победы? Наверное, все-таки нет, подумал Скарн. "Колесо" с презрением относилось, а не только ненавидело, к одолевавшей правительство мании предсказуемости и контроля, желанию уничтожить саму возможность риска, азарта. "Великое Колесо" не ставило целью подменить собою правительство, но претендовало на свою роль в удовлетворении человеческой страсти к азартным играм. Той самой страсти, к которой правительство относилось с отвращением. Со своей стороны, Законность никогда не стала бы вести переговоры с "Великим Колесом" - уж слишком глубоко ушли ее щупальца. Но выходило, что правительство все равно не могло обойтись без "Великого Колеса". Уже сейчас плодившиеся, точно грибы после дождя, игорные дома, числовые лотереи в межзвездном масштабе, рандоматические тотализаторы были всего-навсего верхушкой айсберга, какой представляла собой деятельность "Великого Колеса"; к примеру, только "Колесо" обладало способностью поддерживать нормальное развитие вселенской экономики, используя на фондовых и сырьевых биржах те же принципы случайности, которые управляли работой машин-ферматов.

Вздрогнув, Скарн очнулся, сообразив, что успел задремать. Оказалось, межпланетный лайнер достиг стояночной орбиты, и пассажиры делились на две большие группы - одна продолжала путь к Земле, вторая же должна отправиться на Луну. Немного заспанный профессор направился за Хервольдом и Кейманом на борт земного челнока - оставался последний рывок. Заняв свое место, Чейн обратил внимание, что на челнок прибыли пассажиры и с другого межзвездного лайнера. Здесь преобладали военные - подобно Скарну, они выглядели недовольными и невыспавшимися.

Откинувшись на спинку сиденья, Скарн наблюдал, как салон заполнялся людьми в форме. Сидевший сбоку Кейман дернулся: застывшая у него на лице гримаса презрения становилась все более откровенной.

Наконец - впервые после отлета с Ио - Кейман заговорил: "Вы только посмотрите на эту мразь! Видели когда-нибудь такую свору доходяг?" Вынув что-то из нагрудного кармана, Кейман протянул вещицу Скварну: "Вот, полюбуйтесь. Правда, смотреть тошно?"

Чейн встряхнул сложенную в крохотный квадратик газету, доведя ее до удобного для чтения размера, и принялся просматривать заголовки. Газета оказалась с Ио. В ней подробно говорилось о катастрофе на Хопуле, об отступлении сил Законности на сотни световых лет, о человечестве, которого изгоняли с тех территорий, что оно привыкло считать своими.

- Чертовы хандары приближаются с каждым днем, - резко бросил здоровяк. - Генералам пора бы серьезно взяться за дело. Иначе через несколько дней хандры окажутся в Солнечной системе.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Пустыня была окрашена в цвет пожелтевшей кости. На юге можно было видеть куда более желтое - точно сера - солнце; светило зависло примерно в трети пути между горизонтом и зенитом, недобрым оком глядя на распластавшиеся внизу временные сооружения.

Узколицый паренек лет пятнадцати-шестнадцати с ужасом посмотрел на солнце. И, внезапно содрогнувшись, резко отвел взгляд. "Мне холодно! - трескучим голосом завопил он. - Ну-ка, принесите что-нибудь накинуть!"

Дородный астронавт, к которому и был обращен призыв, одарил молодого человека пренебрежительным взглядом: "Скажи, сынок, ты когда-нибудь брился?"

Парнишка побагровел и напустился на Хакандру.

- Я удваиваю цену! - заклекотал он. - Я не потерплю оскорблений.

Хакандра сделал примирительный жест:

- Шейн, брось. То было всего-навсего глупое затмение.

- Тем не менее оно подняло мою цену вдвойне. Или, может, вы думаете, что сможете обойтись без меня? Как хотите - можете попытаться. С этого момента я отказываюсь от всех обязательств. Возможно, солнце взорвется завтра, или через час, или через минуту. Может, оно уже начинает раскалываться - но я ничего не скажу.

- Ты что же - и сам не против сгореть? - полюбопытствовал астронавт. И отошел. Хакандра состроил гримасу удалявшейся спине, после чего дал себе слово сделать соответствующую отметку в дисциплинарный журнал. И, сорвав накидку с себя, закутал дрожавшего подростка. Хотя температуру воздуха никак нельзя было назвать низкой. Как обычно, у мальчика пошаливали нервы.

- Идемте обратно на корабль, - предложил он. - Болтаться здесь не имеет смысла.

Все начали подыматься на холм, на вершине которого замер космический корабль.

- Ну что - есть какие-нибудь шумы? - тихо спросил Хакандра.

- Нет, все тихо.

Юноша некоторое время шагал молча, а затем опять принялся ныть:

- И долго еще мы будем околачиваться в этой Богом забытой дыре? Не нравится мне здесь... Сколько еще терпеть?

- Нет, Шейн, мы пока не улетаем. У нас еще полно работы. И больше не напоминай о необходимости повысить твое жалованье. Оно было оговорено еще на Солнце.

- Вы хотите, чтобы моя сила иссякла, не так ли? Вы прилагаете все усилия, чтобы я испустил дух. Но ведь вы не можете не знать, что проку в этом нет. Чего вы этим добиваетесь? Что с вами будет?

- Возможно, ничего, - спокойно отозвался Хакандра. - Впрочем, Шейн, с тобой ничего не случится - ты не настолько глуп. Сам знаешь, насколько все серьезно. - Астронавт умолк и всмотрелся в солнце цвета охры и багровое небо. - Именно там будет решаться исход войны. Одно из двух: победа или поражение.

Они вошли на борт космического корабля - эскалатор повез астронавтов через этажи наверх. Хакандра отправил Шейна к себе - отдохнуть. А сам направился в компьютерную рубку.

Ежедневно примерно в это время Хакандра в течение нескольких минут беседовал с другими рабочими командами, рассеянными по Впадине. Когда астронавт переступил порог компьютерной, техники как раз получали доклады отовсюду и держали связь с радистами групп. Усевшись перед голоэкраном, Хакандра занялся одним из каналов. На экране возникло худощавое лицо. Голову поисковика украшала остроконечная пилотка с кокардой, указывавшей на принадлежность к правительству Законности. На связи был старший команды Д-I.

Лицо старшего группы было нечетким и постоянно колебалось - из-за огромного расстояния связь не отличалась устойчивостью. "На дальней стороне образовалась новая звезда, - доложил старший группы. - Там побывала команда К-5 - без сверхчувствителя".

- Выходит, все погибли? - с упавшим сердцем уточнил Хакандра секунду спустя.

- Не было времени предпринять что-нибудь. Все случилось слишком внезапно. - Голос старшего команды звучал затравленно. - Ужас, до чего быстро происходят такие вещи. Звезда ровно горит миллиарды лет, а потом за какие-нибудь минуты... - Астронавт умолк и вздохнул. - Возможно, они погибли не напрасно. Автоматические станции продолжали передавать информацию вплоть до момента, когда попросту превратились в пар. Не исключено, мы узнаем что-нибудь.

Хакандра кивнул. Знание процессов, благодаря которым звезды во Впадине становились "новыми", могло бы представлять важность для участников надвигавшегося столкновения. Он уже сказал Шейну, где именно развернется новый этап войны.

- Есть новости с фронта? - спросил Хакандра.

- Наблюдаются целые потоки сообщений между здешними властями и верховным командованием. Назревает крупный скандал. Военные на фронте делают все возможное, чтобы прикрыть эвакуацию, но на Солнце больше озабочены, как бы увести космические корабли нетронутыми - до гражданского населения им просто нет дела.

- Да, нелегкое решение, - согласился Хакандра, зная, как катастрофически не хватало резервов.

После обмена несколькими ничего не значившими репликами астронавт прекратил связь с группой Д-1 и переключился на другие, также работавшие во Впадине. До сих пор исследователям удавалось обнаружить несколько сотен пригодных для использования планет; правительству Законности вскорости предстояло принять решение, какие планеты благоустраивать, а какие - уничтожить.

В конце концов Хакандра отключил монитор и застыл, погрузившись в раздумья. Несмотря на все усилия, астронавт так и не смог преодолеть шок, в который его ввергло сообщение о гибели команды К-5.

И подумалось: хорошее местечко они подыскали для стоянки - будто лучше не было! Да еще не где-нибудь, а во Впадине, которая для каждого воспитанного на философии Законности являлась скопищем ужасов, бастионом врагов - случайности и непредсказуемости.

Впадина Каспар получила свое название не из-за пустоты, а благодаря малому количеству звезд, что и делало ее относительно пустой. Впадина имела форму изогнутого ромба, причем к его длинным сторонам примыкали спиралевидные скопления, а короткие окончания упирались в звездные образования, которые и соединяли спиралевидные скопления. Сейчас это было почти все, что отделяло людей от хадранов; почти все территории на дальней стороне Впадины уже были захвачены, включая и особо ценное звездное скопление Хопула, а оставшаяся незанятой тонкая полоска звезд поспешно эвакуировалась под прикрытием созданной оборонительной линии.

Для нападения на основные центры человеческой цивилизации пришельцам необходимо было преодолеть это безбрежное пространство, где не хватало пригодных для укрытия мест и планет. Медленно, со скрипом, но оборонительная стратегия все-таки разрабатывалась, и свежие силы вскоре должны занять позиции. Но когда речь заходила о деятельности любого рода во Впадине, сразу приходилось разрешать один трудный вопрос: все звезды отличались нестабильностью и в любой момент готовы были взорваться без предупреждения.

Причина данного феномена оставалась неразгаданной - возможно, она крылась в необычных уровнях нуклеонного резонирования, присущих строению звезд во Впадине. Проблема была идентична проблемам радиоактивного распада: представлялось возможным подсчитать, сколько атомов выделится при взрыве определенного числа в определенный момент. Правда, невозможно было определить, какие именно атомы выделяются. Тем не менее существовал прогноз, согласно которому за сто тысяч лет, а то и меньше, должны были взорваться все звезды Впадины.

Хакандра кисло подумал, что люди из "Великого Колеса" наверняка почувствовали бы себя здесь куда уютнее.

Но правительство нашло-таки ответ - сей ответ заключался в людях наподобие Шейна-сверхчувствителя. Хакандра подозревал, что слово "сверхчувствитель" было частью придуманного психологами жаргона, причем придуманного в основном для сокрытия собственной невежественности; но это означало также, что астронавт способен был на восприятие, не всегда проходившее через его физические ощущения. Если говорить конкретнее, то он обладал способностью предсказывать случайные события: какова будет комбинация брошенных игорных костей, какой номер выпадет обязательно - даже при однократном броске.

Шейн представлял собою яркий пример одаренного человека, каких когда-то звали "каллидетиками". На протяжении ряда лет правительство принимало на службу таких людей в рамках своей извечной борьбы с "Великим Колесом". А все сверхчувствители использовались сейчас во Впадине: каким-то образом они ухитрялись предсказывать момент взрыва звезды, хотя даже научное наблюдение не выявляло никаких аномалий в ее развитии. Сверхчувствители даже давали предсказания заблаговременно, так что люди успевали покинуть обреченные звезды. Но и сверхчувствители не отличались исключительной надежностью, так что на их защиту не стоило полагаться всецело; более того - они отличались безнадежно неустойчивой психикой - массированные вспрыскивания стимуляторов в щитовидную железу были составной частью процедур, повышавших талант сверхчувствителей. Однако Хакандра все равно был доволен, что у него под началом имелся свой сверхчувствитель.

Посидев немного в компьютерной, астронавт вышел и принялся за отчеты. После чего поднялся в лабораторию слежения, где немного перекусил. И затем просто сел и принялся разглядывать сквозь стеклянные стенки купола пустынный пейзаж. Солнце садилось, край его поблескивал и бурлил на горизонте - всякий раз, когда Хакандра наблюдал вечером закат, ему становилось не по себе от этого зрелища, хотя то был всего-навсего производимый атмосферой оптический обман. А затем солнце село совсем - осталось лишь багровое небо с белой дымкой Млечного Пути и огромные темные провалы.

Неожиданно сзади раздался странный звук. В комнате появился Шейн - пробравшись сквозь полумрак, паренек облокотился прямо о стеклянную стену и всмотрелся в небо.

- По ту сторону возникла новая звезда, - после продолжительного молчания сообщил Хакандра.

Шейн спокойно кивнул:

- Не удивлюсь. У меня было... предчувствие. Я полагал, что где-нибудь наверняка шарахнет...

Хакандра пристально посмотрел на молодого человека. От недавнего прилива дурного настроения не осталось и следа. Это перевоплощение Хакандре уже довелось наблюдать: в таких случаях Шейн почти утрачивал психопатические особенности своего характера и становился собранным парнем с ангельским терпением. Но теперь ходячий психосенсор казался одновременно подавленным и обреченно настроенным.

- Впадина - ужасное место, - пробормотал юноша. - Поистине проклятое.

- Только без суеверий, - хмыкнул Хакандра.

- А я говорю, что Впадина проклята. Госпожа прокляла ее. С чего такая уверенность? Вы ведь не улавливаете подобные вещи, а я способен определить... Это проклятая дыра, и богиня удрала отсюда. Даже звезды, и те взрываются. Все разрушается.

Хакандра обеспокоенно слушал бормотание юноши - тот что-то ударился в религию, и рассуждения его отдавали мистикой, воспринятой "Великим Колесом".

- Нет никакой богини, - отрезал астронавт. - Выброси этот хлам из головы.

Небо продолжало темнеть, но на юге обозначилось слабое сияние. Сияние наблюдалось в районе руин, где успел побывать Хакандра. Руины состояли из светоудерживающего камня и потому посвечивали по ночам подобно фосфоресцирующим костям. Народ, выстроивший разрушенные теперь сооружения, вымер столетия назад, когда на планете высохла влага.

Эта печальная история была применима ко всей Впадине, которая изобиловала оставшимися от древних цивилизаций руинами, как будто вырабатывавшей жизнь силы было недостаточно, дабы помочь живым организмам пережить трудности существования. Насколько было известно, во Впадине не осталось ни единого очага разумной жизни.

Потому-то астронавт едва не уверовал в истинность пессимистического мистицизма Шейна. Однако он упрямо встряхнул головой, дабы не позволить хандре овладеть собою. Для офицера армии правительства Законности подобные умонастроения непозволительны.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ.

На расправленные крылья челнока лились потоки солнечного света. Как только корабль вошел в слои земной атмосферы, стало возможно разглядеть из иллюминаторов расположившиеся в шахматном порядке облака, участки суши и моря - типичный пейзаж земных областей, климат которых контролировался человеком.

По мере снижения ассоциации с шахматной доской крепчали: теперь казалось, будто на некоторых клеточках стояли фигуры. Фигуры и в самом деле сояли - башни городов, увенчанные коронами и бугристыми выступами. Теперь уже напрашивалась ассоциация с королями и ферзями, конями и ладьями.

Челнок начинал снижаться, закружив над широким посадочным полем. Автоматического въездного контроля здесь не оказалось. А на Марсе, к примеру, без него не обошлось бы - как и на всякой планете, куда распространялась власть правительства Законности. Сойдя с космического челнока, прилетевшие оказались на транспортной платформе. Вскоре спутники Скарна раздобыли транспортное средство, которое, управляемое невидимой инерционной линией, быстро понеслось по воздуху к месту назначения.

Местность не блистала разнообразием - в основном леса да равнины. Все эти прелести были распределены неравномерно, а кое-где встречались и дачки. Население предпочитало жить в многоцветных городах.

О двойственном, дихотомичном характере человеческой цивилизации достаточно было сказать, что Земля - столичная планета - считалось вотчиной Колеса. Здесь влияние "Великого Колеса" было исключительно сильно, ибо довлеющее влияние Законности отсутствовало. Земляне уважали азартные игры; растлевающее влияние игр родилось именно здесь, как родилось здесь и само Колесо. Здесь люди на протяжении всей жизни пробовали поймать удачу, меняя одну азартную игру на другую.

Впереди замаячило нечто огромное и вертикальное, вмиг закрывшее весь горизонт; инерционная машина неслась к огромной колонне со скоростью десять тысяч километров в час, всего за несколько секунд сбросив скорость до шестидесяти при въезде в город-башню. Не теряя времени, путешественники понеслись по освещенным тоннелям, время от времени поворачивая то в одну, то в другую сторону.

Когда под воздействием инерционного луча машина остановилась, то попутчики, оглядевшись, решили, что оказались в некоем обширном официальном помещении - возможно, в кабинете. Письменный стол был беспорядочно завален бумагами, кассетами и папками с делами. Вокруг стояли стулья. Здесь же расположился шкафчик. На стенах виднелось несколько картин - от посредственных до относительно неплохих. Хервольд откинул передок машины. Приехавшие тотчас вышли и принялись озираться по сторонам.

- Где Сома? - недовольно бросил Кейман.

- Его здесь нет. - Подойдя к столу, Хервольд взглянул на раскрытый блокнот. - В любом случае, мы доставили пассажира.

После чего повернулся к Скарну:

- Скоро он подойдет. Располагайтесь.

И кивнул Кейману. Оба снова сели в инерционную машину. Машина улетела обратно в тоннель; тотчас опустилась облицовочная панель, и стена снова стала выглядеть монолитной. Через несколько часов приверженцы "Великого Колеса" будут, возможно, уже на Ио.

Неожиданно оставшись в одиночестве, Скарн положил саквояж. И подошел к письменному столу. Но на столе не оказалось ничего, что могло бы подсказать о сути событий.

Сзади отворилась дверь. Обернувшись, Чейн увидел светлоглазую женщину лет тридцати пяти - та растерянно остановилась на пороге.

Но незнакомка быстро пришла в себя.

- Кто вы такой? - спросила она. - Не человек ли с Ио? - И, покопавшись в памяти, присовокупила: Профессор Скарн.

- Да, Чейн Скарн. - Гость протянул руку. Женщина вяло пожала ее. Она все еще сохранила привлекательность, подумал Чейн, хотя и выглядела слегка поблекшей - точно прожившая часть жизни слишком быстро. В лице ее было нечто притягательное, почти трогательное.

- Добро пожаловать в Клуб Существования, - заявила женщина. - Меня зовут Кэденс Меллорс, нам лучше познакомиться. Вас давно синхронизируют?

- Синхронизируют?

Госпожа Меллорс нахмурилась.

- Как давно вы получили право на ношение вот этого? - И подняла руку, на запястье которой болталось рубчатое колесико - в точности как у Хервольда.

Только теперь профессор понял, что имела в виду собеседница. Возможно, в среде приверженцев "Колеса" использовалась масса жаргонных слов. И осторожно сообщил:

- Вообще-то только со вчерашнего дня.

- Ага. - Дама снова нахмурилась, точно разочаровавшись в новом знакомом.

- Кто такой Сома? - спросил Скарн.

- Джерри Сома? Он будет нашим начальником. А это - его кабинет. Он управляет клубом. - Кэденс подошла к бару, от которого вернулась с двумя стаканами - один подала гостю. - Освежитесь. Перед тем, как пригубить, женщина чокнулась с новым знакомым. - Ваше здоровье, - пожелала она. Скарн мелкими глоточками попивал свое виски, в то время как госпожа Меллорс залпом опрокинула содержимое стакана. И, поймав на себе взгляд Чейна, бодро заметила: - В полдень никогда не упускаю возможности пропустить стаканчик.

Дверь распахнулась снова - на сей раз на пороге показался высокий худощавый мужчина, при ходьбе немного сутулившийся и смотревший себе под ноги. Не обращая внимания на присутствовавших, незнакомец устремился к столу. Усевшись, уставился в экран принялся чего-то выстукивать на клавиатуре.

- Джерри, познакомься с профессором Скарном, - выдохнула Кэденс.

Сома не поднял головы до тех пор, пока не закончил работу. И лишь тогда глаза его заметались от Скарна к Кэденс и обратно; взгляд у Джерри был недоверчивый - как будто он питал какие-то подозрения на счет совместного пребывания Кэденс и Чейна.

- Скарн. Стало быть, вы прилетели. - Рука Сома метнулась к какому-то настольному устройству и нажала кнопку. После чего новоприбывший принялся считывать с табло:

- Так, посмотрим... Родился в Миннесоте, на Земле. Наземный город.

- Не всем по нраву жить в городе-башне, - оборвал его Скарн.

Сома, казалось, не расслышал. И продолжал:

- Ваши родители по профессии - служащие в сфере кибернетики. Похоже, они пытались дать сыну старт в жизни. Вы учились в университете Океании, специализация - рандоматика. Получили диплом с отличием. Потом вас потянуло ближе к источнику науки, как и многих рандоматиков: вы стали профессиональным игроком. Законным родителям такое не понравилось, верно? И все же, это профессиональный азарт... Наука вероятности произошла от игр наудачу, не так ли?

- Не понимаю, при чем здесь мои родители, - насупился Скарн. И было отчего: родителей он не видел уже более десяти лет.

- Поинтересуйтесь у любого психиатра. Родители - первые карты, которыми приходится играть. Они есть в таро, верно? Император, императрица... Впрочем, талант не пошел вам на пользу. Путешествовали по Солнечной системе... Без намеченного плана и действия. Пытались усидеть на двух стульях: науке и азартных играх. Несколько раз попадали в неприятные ситуации, когда влезали в долги.

- Я всегда выходил чистеньким, - возразил Скарн. Однако чувствовал себя он неуютно - да и кому приятно, когда ему перемывают косточки в присутствии дамы?

- Но это все, на что вы оказались способны. - Внезапно Сома гневно взмахнул рукой. - Черт, а ведь если бы вы использовали свои дарования как полагается, то могли бы иметь в жизни все. Сколько угодно денег. Доступ в "Колесо". В "Колесе" всегда рады таким, как вы - разве не знаете? Но только если человек в состоянии сам найти себе верный путь. А вы все эти годы предпочитали топтаться у роковой черты, не решаясь переступить ее. Ни разу вы не вступили в игру не по правилам.

Скарн не понял, в какую сторону его понесло:

- Остается лишь удивляться, отчего я вдруг понадобился вам теперь - раз уж я настолько безнадежен.

Сома улыбнулся - презрительно, кисло - и бросил:

- Вы неудачник, но не безнадежный человек. Людей безнадежных мы просто не в состоянии использовать.

- Джерри, ты с ним помягче, - вкрадчиво посоветовала Кэденс. - Чего доброго, он и вовсе утратит уверенность.

- Ему бы не стоило проявлять такую мягкотелость. Ладно, Скарн, теперь вы работаете у нас. Пока вы приписаны к Клубу Существования - а мы посмотрим, на что вы способны. Имейте в виду: у нас клуб особого рода. Здесь играют в особые игры, о которых вы наверняка даже не слышали. В новые игры, да еще и клиентура особая - допуск по членскому списку, причем сюда вхожи даже некоторые высокопоставленные правительственные чиновники. Будете учиться играть против них. - На мгновение Джерри умолк. - Мне велено задать вам один-единственный вопрос: вы умеете играть в "каббалу"?

Скарн замялся:

- Полагаю, что мог бы. Я изучал правила игры, но возможности сыграть в "каббалу" у меня не было.

- В характеристике на вас говорится то же самое, - сообщил Сома, делая соответствующую отметку в блокноте.

- Мне придется играть в "каббалу"?

- Не здесь. Хотя как знать: не исключено, что Дом пожелает проверить ваше умение.

Скарн пришел в трепет, услыхав знакомое имя. Еще бы: Маргарита Дом председательствовала в "Великом Колесе"! Мысль, что в ближайшем будущем возможно приблизиться к заветной цели, вконец взволновала профессора. Откашлявшись, Чейн заговорил нарочито наивным тоном:

- Выходит, я нужен вам исключительно в качестве игрока? Я уж было вообразил, будто стану заниматься и организационными вопросами. В конце концов, я ведь высококвалифицированный рандоматик.

- Выходит, вы нужны нам исключительно в качестве игрока? - с неприятной ехидцей передразнил Сома. И подался вперед, обратив лисье лицо к собеседнику. - Мы давно уже прошли фокус из трех карт. Здесь, на Земле живут люди, вся жизнь которых протекает в игре наудачу, что организуется "Колесом". Есть люди, играющие лишь ради одной возможности поучаствовать в более крупных играх. Здесь изучается сама жизнь. Есть и такие, кто просто не знает толком, во что именно они играют. Встречаются люди, играющие в игры длиной в целую жизнь - игры составляются даже до того, как игроки появляются на свет. - Откинувшись назад, Джерри прошипел: - Так что не стоит втолковывать мне, будто принадлежность в корпорации игроков "Колеса" умаляет достоинство личности.

- А я и не собираюсь, - отозвался Скарн, мысленно причислив собеседника к типичным оперативникам "Великого Колеса". Сома сочетал в себе тот самый странный набор качеств, который и делал подпольную организацию столь устрашающей: ум, сметку, даже вкупе с некоторым числом научных знаний, но с примесью хулиганства и жуткого влияния истории "Колеса".

Возможно, математические кадры, рандоматики с академическими степенями типа самого Скарна окажутся здесь совсем другими, мысленно сказал себе профессор.

Но все же решился задать вопрос:

- Вчера ночью, еще на Ио, я сыграл на грабителе и сорвал джекпот. Хотелось бы знать, как все получилось.

- То есть вы хотите сказать, будто машины оснащены предварительной настройкой? - резко спросил Сома. - Если так, то лучше забудьте. Все наши ферматы действуют исключительно по принципу чистой случайности.

- Не в том дело, - пробормотал Чейн, стараясь поскорее замять небезопасную тему. - Просто само видение... Вот бы узнать, за счет чего достигается такой эффект...

- Какое видение?

- Видение вероятностей.

На мгновение Сома выглядел растерянным. После чего взглянул на Кэденс и властно взмахнул рукой:

- Я намерен переговорить с профессором наедине.

Госпожа Меллорс тотчас вышла. А Джерри уселся в кресло и, наклонив голову набок, посмотрел Скарну прямо в глаза:

- Расскажите об этом видении.

С запинкой, но по возможности более обстоятельно, Скарн изложил, что случилось с ним после того, как он схватился за рукоятки игрального автомата. Сома внимательно слушал, задавая вопросы лишь тогда, когда рассказ становился не совсем понятен.

Закончив, Чейн погрузился в недолгое молчание. А Джерри признался:

- Откровенно говоря, я сам в растерянности. По идее, вы должны были получить мысленный заряд, несколько секунд чистого удовольствия - вот и все. То, о чем вы говорите, мне неизвестно.

- Чистое удовольствие? Это стандартный элемент джекпота? - полюбопытствовал Чейн.

- Иногда в качестве приза выпадает огромный денежный выигрыш, иногда - какой-нибудь вид мысленного заряда. Возможно, в разговоре награда такого рода не покажется достаточно солидной; на самом же деле чистое счастье - эмоция, неподвластная при нормальных условиях обычному человеку. Так что мгновения чистого удовольствия он запоминает на всю жизнь. Что же касается вашего рассказа, то это нечто новое - я обязательно все проверю. - Сома поднялся. - Кэденс покажет вам жилище. Хотите выспаться?

- Нет, я не устал.

- И все же отдохните пару часиков. Сегодня предстоит одна работенка, - сообщил Джерри, доверительно, почти по-приятельски положив руку на плечо Скарну, провожая его за дверь. В соседнем кабинете коротала время Кэденс. Женщина нервно улыбнулась, когда Сома препоручил профессора ее заботам. Замешательство длилось недолго - госпожа Меллорс препроводила новоприбывшего в ездовую ячейку.

Ездовая ячейка служила в городах-башнях стандартным средством передвижения. Скользя по широко разветвленной сети тоннелей вверх, вниз, вбок и по наклонной, ездовая ячейка доставляла пассажиров в любой уголок города-башни. Впрочем на сей раз путь оказался недолгим - до окрестностей Клуба Существования. Скарн находился в ездовой ячейке в компании молчаливой дамы всего несколько секунд. Еще мгновение - и Кэденс толкнула дверцу вбок, и та скрылась в полости стены. Выйдя из ездовой ячейки, прибывшие оказались в уютной опрятной комнате с ванной по соседству.

- Вам сюда. Надеюсь, здесь вам понравится, - лаконично обронила госпожа Меллорс. Пройдясь по комнате, она зажгла боковой свет. - Здесь найдете почти все, что нужно для нормальной жизни.

- А вот голокомнаты здесь нет, - подметил Скарн, озираясь.

Спутница указала на стоявший сбоку неброский столик с каким-то прибором:

- Вот видеофон. Но, боюсь, он подключен только к сети клуба. - И виновато пояснила: - Просто Джерри не хочет, чтобы вы звонили куда-нибудь еще. Все внимание вы должны сосредоточить на работе.

Чейн швырнул на кровать саквояж, после чего сел:

- Я не могу делать в точности все, что говорит Сома. Он упоминал какие-то игры не по правилам - что это такое?

- Выходит, вы не особенно осведомлены? - спросила Кэденс, широко распахивая глаза.

- Возможно, не особенно, - раздраженно подтвердил новоприбывший. - Потому и спрашиваю.

- "Колесо" теперь действует, как какое-нибудь древнее тайное общество, - пояснила дама. - Только в более широких масштабах. Не просто зарабатывает деньги - ту ступень оно прошло века назад. Но сейчас "Колесо" дает людям множество возможностей преуспеть в жизни. Добиться результата можно лишь выигрышем, комбинацией возможности и умения. Кое-кто даже не догадывается, что за возможности упускает. Вот вы, к примеру.

- Ладно, ладно, - раздраженно бросил Скарн, не желая слушать очередную проповедь. - Так что такое игра не по правилам?

- Игра, в которой "Колесо" гарантирует себе менее пятидесяти процентов вероятности выигрыша. Это всего лишь способ показать, что вы добиваетесь успеха. Что "Колесо" видит в вас личность, а не частицу серой массы. "Колесо" тоже любит пощекотать нервы.

- Выходит, речь заходит не только о деньгах?

- Не всегда. Кроме денег, есть и другие соображения. К примеру, жизненная практика - "Колесо" способно обеспечить ее. Кое-кто желает вовсе изменить свою жизнь, стать другим, не таким, какой есть. И это "Колесу" под силу. Есть особые технологии, позволяющие изменить индивидуальный характер, придать личности новые способности и открыть перед нею новые двери. Если человек способен сделать ставку, сыграть и одержать победу, то он получает право выбрать сторону, в какую можно изменить его жизнь. И как изменится он сам. Вам не доводилось знать кого-нибудь, исчезнувшего бесследно в один прекрасный день? Возможно, они исчезли не без помощи "Колеса".

- Какова же должна быть ставка в этом случае? - слащаво осведомился Скарн.

Собеседница пожала плечами:

- Иногда речь заходит и о власти. Возможно получить власть и в структуре "Колеса", добиться высокого положения.

- Выходит, можно снискать влияние в самом "Колесе"? В игре наудачу? - удивился Чейн.

- Все как в тайном обществе, - повторила госпожа Меллорс. - На уровнях повыше есть свои ранги и степени; получить их можно, одерживая все более трудные победы. Именно так присуждается очередной ранг. Черт, а ведь вы можете сделать неплохую карьеру, коль умеете играть в "каббалу". Впрочем, не сразу. Полагаю, ваша работа будет носить несколько иной характер.

- А для игры в такие игры необходимо числиться в структуре "Колеса"? Либо можно быть совершенно посторонним? - допытывался профессор.

- Теоретически чужак может стать членом внутреннего совета, просто участвуя в игре, - улыбнулась Кэденс. - Хотя я не представляю, как такое может случиться на практике. Но люди все-таки пытаются выиграть право попасть на нижние ступени в нашей иерархии. Таким образом мы получаем контроль над небольшим числом правительственных служащих. Просто в данном случае необходимо уметь делать ставки - сами понимаете. Для этого требуется обладать какой-то властью за пределами общества. Если человек проигрывает, то "Колесо" получает право располагать его властью. Но если счастливчик выигрывает, то в любом случае переходит к нам - так что независимо от исхода событий мы просто не можем проиграть.

- А "Великое Колесо" разрастается и разрастается, - добавил Скарн. Затем уныло осведомился: - Предположим, что "Колесу" представится возможность поставить в игре все добытое. Как по-вашему - они отважатся на такое?

- Не знаю. Как такое вообще возможно?

- Понятия не имею, - признался Чейн. И в самом деле: такая идея пришла ему на ум совершенно случайно. Но вопрос нельзя было назвать совсем уж бессмысленным. Столетия назад промышляющая азартными играми организация не состояла бы из игроков - она скорее жила бы за их счет. Сегодня, догадывался интуитивно профессор, все кардинально изменилось. А все потому, что приводящие в трепет шанс и азарт превратили в настоящую религию.

- Вы ведь давно состоите в "Колесе", не так ли? - внезапно спросил Скарн, глядя на собеседницу в упор. - Всю сознательную жизнь.

- С семнадцати лет, - отозвалась та, выуживая из коробки на туалетном столике и раскуривая сигару. Усевшись на кровать рядом со Скарном, женщина выпустила к потолку струю ароматного дыма. - Я жила с человеком, что служил оперативником. Он-то и привел меня в клуб. Тут уж я притерлась...

- Как по-вашему: вы мудро поступили? - спросил Чейн, глядя на женщину с любопытством.

- Конечно. - Кэденс ответила таким же прямолинейным взглядом. - В жизни случаются трудности. Сомневаюсь, что где-то еще я смогла бы, что называется, противостоять всем ветрам. Не поняла бы всего, что понимаю здесь. "Колесо" учит, что все происходит волею случая. Все случайно - и хорошее, и плохое. Так что на самом деле винить себя не в чем - потому что поделать просто ничего нельзя. И когда это понимаешь, то жить становится проще.

- Слушая вас, начинаешь думать, будто жизнь - страшно тяжелая штука, - осторожно отозвался Чейн.

- Мне нравится притча о двух людях, встретившихся на мосту. Допустим, на свете живут двое, чьи судьбы в корне изменятся, если они встретятся. И вот однажды они сойдутся на мосту - каждый будет желать пройти в свою сторону. Допустим, что они будут проходить мост в одно время. Здесь-то и случится что-нибудь, что сведет их друг с другом. В таких случаях принято говорить, будто люди созданы друг для друга. Но на самом деле такие утверждения - полная чепуха. Они могут разминуться на часы, минуты и секунды - а могут и просто пройти, даже не обменявшись взглядами. Из миллионов потенциально волшебных встреч только одна-две оказываются действительно волшебными. Таков уж закон средних величин. - Женщина снова пожала плечами, на сей раз немного уныло. - Остальным только приходится жалеть, что случай так и не представился.

- А вот те двое на чью долю выпадает куда больше якобы заслуженных чистых совпадений, - вставил Скарн. - Они всегда встречаются на мостах.

И замер.

- Вы верите в удачу?

- В удачу? Нет. Ее не существует. Есть только шанс. Люди, верящие в удачу, не понимают законов вероятности. Шанс вовсе не означает, будто все получат одно и то же. Каждый получает нечто свое. Именно потому становятся возможны игры - потому и жизнь игра, не так ли? - Госпожа Меллорс одарила профессора холодным взглядом. - Чистая вероятность гарантирует наличие некоторого числа счастливчиков, на долю которых выпадают удачные случаи. И также наличие определенного количества людей невезучих, которым достаются неудачные совпадения. Из этого следует, что оставшиеся - то есть мы - находимся в посредственной середке. Кстати, вы себя к какой когорте причисляете?

Скарн рассмеялся:

- Иначе это называется кривой в форме колокола.

- Вот и Джерри постоянно твердит мне об этом, - бросила Кэденс.

- Но все игроки верят в удачу. - Профессор пощупал цепочку у себя на шее. - Госпожа. Кто угодно может подтвердить, что удача приходит временами. Просто нужно знать с уверенностью, когда к тебе приваливает везение, а когда ты рискуешь остаться без гроша в кармане. Люди все еще ориентируются на того, кто, по их мнению, является любимцем судьбы - дабы сорвать и себе листик с гирлянды их благосостояния.

- Но тогда речь снова заходит о вероятности, разве не так? Люди просто учатся предсказывать вероятность. - Кэденс толкнула собеседника в бок. - Профессор, не мне говорить вам об этом. Ведь рандоматик у нас - вы!

- Вот именно, - вздохнул мужчина. - Специалисту-рандоматику не удается решить, существует ли на самом деле удача.

Госпожа Меллорс затронула непростой вопрос. Удача - если она и являлась отдельной универсальной сущностью - не противоречила вероятности; она действовала через вероятность. Никто даже не пытался развести их математически - насколько знал Скарн. При этом не принимая в расчет слухи.

Кроме того, было сложно отыскать практические свидетельства существования удачи. Чейн думал о действительно великих игроках, о тех, кто, казалось, знал, что на самом деле представляли собою карты, умели интуитивно угадывать их, чувствовать их без лишних усилий. Было ли это свидетельством? Нет, решил Чейн; скорее всего, он имел дело с неким видом психического восприятия, с недоразвитой новой способностью. Удача не приходила изнутри. Она подваливала снаружи: ослепительные взгляды Госпожи осчастливливали только немногих.

Оставалось только гадать, какая фантастическая сила требовалась, дабы обрести способность управлять удачей. Способность достигать всего одним лишь желанием. Нечего было удивляться, что Правительство Законности так жаждало обладать такой способностью.

Но если Кэденс и знала что-нибудь насчет нового открытия, то предпочитала не афишировать свои знания. Презрительные отрицания, какие то и дело произносила женщина, не вызывали у Скарна сомнений. Вера в Госпожу в целом не была присуща членам "Великого Колеса". Как ни странно, правительственные чиновники были более склонны разделять эту веру. Госпожа внушала надежду на определенность, - на то самое состояние, о котором все мечтали.

Неприятно было сознавать, насколько мало он знал о "Колесе", в тени которого прожил очень долго. Многое из рассказанного Кэденс оказалось для Чейна в новинку.

- "Колесо" никогда особенно не интересовалось мною, - сказал профессор. - Наверное, не подхожу я им. Возможно, я больше рандоматик, чем игрок. Но почему вдруг я понадобился им так внезапно?

- Не только вы. Они собирают много народу - с талантами наподобие вашего. - Женщина говорила негромко и настороженно. - По-моему, это как-то связано с войной.

- С войной? С чего вдруг "Колесо" заинтересовалось войной? - удивился гость.

И вдруг вспомнил горечь, с какой разговаривал Кейман. Вспомнил, с каким презрением тот смотрел на военных на борту отправлявшегося на Землю челнока. Но Кэденс поскупилась на подробности, так что Скарну оставалось только теряться в догадках. Возможно, решил профессор, ситуация все-таки развивалась иначе, чем он предполагал.

ГЛАВА ПЯТАЯ

На каждой карте, что держал в руке Скарн, было по два символа: цифра и геометрическая фигура - треугольник, квадрат, пятиугольник или шестиконечная звезда. Но ценность карты заключалась именно в комбинации символов - точнее, каждая карта обладала как бы тремя ценностями одновременно, в зависимости от ситуации, в какой оказывался игрок. Масти вовсе отсутствовали - сгруппировать карты по цифрам или старшинству возможным не представлялось. А потому сопоставление карт относительно друг друга оставалось проводить мгновенным мысленным подсчетом.

Скарну уже доводилось сиживать за похожим столом, но игра была совершенно новая и исключительно замысловатая. Ее можно было охарактеризовать как игру в игре - игру, правила которой в то же время зависели от хода игры. Любому игроку было под силу - при наличии соответствующей комбинации карт - изменить правила игры, значение своих карт, значение карт партнеров. Любая определенность отсутствовала здесь напрочь. Правила можно было выстроить в соответствующий иерархический порядок, где каждое подчинялось комплексу вышестоящих. Отсюда брала начало и изощренная стратегия игроков.

Скарна прошиб пот, а его способность к математическим выкладкам использовалась напряженно до невозможности. Ценность розданных ему карт только что стала совсем иной в результате одного-единственного трюка - тонкости метода подсчета. Так что собранные за час результаты напряженных размышлений и рассчитанных ходов прошли прахом.

Как назло, надвигались и еще бóльшие напасти. Ценность карт менялась буквально на глазах - причем все время в невыгодную Скарну сторону. Чейн взял из колоды еще карту - и тотчас заметил, как разом изменились выражения лиц остальных игроков.

Партнеры выложили карты на стол - лицом вверх - и, поднявшись, вышли из-за стола. И вдруг Скарн обратил внимание, что и его рука, застывшая над колодой, стала какой-то другой, да еще приняла темно-коричневый оттенок. Выходит, и сам он, не понимая, стал каким-то другим.

В тот момент крохотная комнатка стала куда-то исчезать. Очнувшись, Скарн увидел, что сидит в одноместном сиденье в Клубе Существования, сжимая в ладонях по серебристому стержню. Кэденс сняла с его головы шлем индуктор. И откатила игровую машину.

- Я проиграл, - хрипло выдохнул Чейн.

Сидевший сзади в углу Сома хмыкнул:

- Не стоит беспокоиться - выигрывать постоянно все равно невозможно.

- С кем, черт побери, я играл?

- Ни с кем. С компьютером. Для первого раза у вас получилось очень неплохо.

Скарн вынул носовой платок и принялся вытирать лоб. "В эту игру на самом деле играют в клубе? - вопрошал он. - И действительно так умело играют?"

- Начнем с того, что мы обращаемся с вами слишком сурово. - Джерри Сома поднялся и потянулся; его худощавая фигура двинулась по комнате. - Чейн, нам ведь нужно определить, на что вы способны. Нужно понять, как далеко простираются способности вашего ума. - И подал знак Кэденс. Та откинула другую панель на стене и выкатила новую идентификационную машину.

Машины оказались для Скарна в новинку. Сома пояснил, что они использовались для игр, составляющие которых выходили за рамки физической реальности - Чейн сам только что играл в одну из таких игр. Иначе говоря, они затуманивали физическое восприятие мира и подменяли восприятие выдуманными, искусственными средами, создаваемыми в мозгу электродами. Принцип был схож с тем, по которому действовал уже известный джекпот в игральных автоматах. Но Сома повел себя чрезвычайно сдержанно, стоило Чейну полюбопытствовать, в каком объеме использовались в клубе машины.

- Возможно, эта машина самая подходящая для использования применительно к вашему опыту с джекпотом, - сообщил Джерри. - Во всяком случае, самая подходящая по моим сведениям. - И тотчас насупился. - Старайтесь не терять голову, иначе вообще утратите собственное мироощущение.

- Кем же я тогда стану? - понимающе осведомился Чейн.

- Никем. Точнее сказать - ничем.

Скарн так и не успел открыть рот, дабы выдать следующую реплику - Кэденс нахлобучила ему на макушку новый шлем, после чего заученными движениями положила его руки на серебристые рукояти, замкнув тем самым цепь.

На мгновение Скарн потерял сознание. А когда очнулся, то едва-едва помнил о своем предыдущем существовании.

Он стал числом. Номером.

Номером 1413721. В качестве номера Чейн оказался сопоставим с амебой, будучи способным перестраивать себя по любому шаблону, на которое только было способно число - согласно правилам перестановки и прочим факторам. Когда цифры выстраивались в колонки, то становились похожи на части тела - Скарн получал возможность двигать ими и перемещать в иные положения. Осознание себя как числа 1413721 было единственным осознанием, которое осталось при испытуемом. Чейн также знал, что обладал определенной степенью редкости: он оказался одним из немногих чисел, образованных путем возведения как в квадрат, так и в куб. Но при этом ученый обладал способностью ощущать - в своего рода пустоте и ничтожности, распластавшихся вокруг - другие бесконечные числа. Причем многие числа были куда сильнее его, да и обладали необычными качествами.

Числа соперничали друг с другом за достойную позицию.

Игра вот-вот должна была начаться.

Но пока номер 1413721 ждал возможности раскрыть природу планируемой игры, Скарн вдруг ощутил мощное присутствие, опутавшее их подобно исполинской змее - и отпрянул назад. То было присутствие существа, связанного с шансом второго порядка; например, то было бесконечно превосходящее число по отношению к просто рациональным числам, что собирались до начала игры. Оно способно было поглотить их всех, и спастись от него возможным не представлялось.

Этим громадным змеем, этим неисчислимым драконом оказалось "пи" - трансцендентальное число, представлявшее собою при выражении в десятичном виде бесконечную систему случайных чисел. Когда осознание этого трансцендентального единства перевесила его собственное осознание, 1413721 испытал ужас. Число начало распадаться, как распадается неустойчивая частица.

Трясясь крупной дрожью, Скарн почувствовал, как с его головы сорвали пресловутый шлем. Руки оказались неспособны отцепиться от серебристых держаков; пальцы изо всех сил обхватили рукояти, точно пораженные электрическим током.

Кэденс помогла испытуемому разжать пальцы. Скарн резко повернулся в своем кресле. Сома - тоже с операторской шапочкой на голове - ошарашенно взглянул на него.

Сорвав операторскую шапочку, приверженец "Колеса" поднялся и навис над Чейном. В голосе его зазвенел металл:

- Скарн, что, по-вашему, вы делали? Ради Госпожи скажите - что происходило с вами там?

- Не знаю. Я перепугался.

- Перепугались? Чего вы испугались? - Сома был разгневан и раздираем любопытством одновременно.

- Испугался "пи". "Пи" проглотило меня. - Скарн пытался унять дрожь. - Я превратился в число. Стал простым небольшим рациональным числом. И затем встретился с "пи".

Сома успокоился и погрузился в раздумья. После чего принялся расхаживать по комнате взад-вперед.

- Вам когда-нибудь доводилось испытывать нечто подобное?

- То есть почувствовать себя числом?

- Да.

Скарн замялся:

- Вообще-то как математик я привык оперировать математическими категориями наподобие чисел. Пытался, к примеру, постичь сущность какого-нибудь определенного числа. Полагаю, именно такие функции выполняет у вас числоидентификационная машина.

- Машина идентифицирует ваше внимание к определенному числу - причем к любому - но одновременно подавляет вашу собственную идентичность, - согласился Джерри. - Так что вы остаетесь наедине с числом. - Сома на мгновение умолк. - "Пи"... Ферматы используют его, не так ли? В качестве основы случайности.

- Большинство действительно используют. На самом деле многие ферматы постоянно вычисляют неограниченное "пи". - Растерянность, застывшая на лице Сома, заставила Скарна насторожиться. - Что случилось? Или я не должен был столкнуться с "пи"?

- Нет.

- А сама-то машина использует это число?

- Полагаю, что "пи" играет какую-то роль в механизме. Но только не в отношении игр - к этой части имеет доступ человеческий ум.

- Не исключено, что в машине кроется какой-то изъян, - заметил рандоматик.

- Куда логичнее предположить, что ваше воображение превзошло себя, - пожал плечами собеседник. - Но я все равно все проверю. А пока закончим на этом. Вы выглядите усталым.

Выходя из комнаты, Сома на мгновение оглянулся:

- Кэденс, проследи, чтобы он отдохнул немного.

Все еще дрожа, Скарн поднялся с кресла и проследовал за госпожой Меллорс в ездовую ячейку, которая доставила их обратно в квартиру. Перед тем, как погасить свет, женщина сочувствующе посмотрела на своего подопечного.

- Вас, кажется, и в самом деле здорово помотало.

- День оказался напряженнее, чем я ожидал, - признался профессор. - И потом, я что-то не очень хорошо спал.

- Тогда вам лучше немедленно ложиться. И не изводите себя беспокойствами: вы делали все как полагается.

- Спасибо.

- Вы действительно поработали на славу. - Кэденс улыбалась, озирая подопечного с головы до ног, а затем отвела взгляд в сторону. После чего вышла.

Вконец обессиленный, Скарн кое-как разделся и рухнул на кровать. И тотчас уснул мертвым сном.

Через несколько часов профессор проснулся - даже сквозь сон он расслышал, будто кто-то расхаживает рядом. Открыв глаза, Скарн увидел, как чьи-то руки откинули одеяло, после чего в кровать скользнуло обнаженное женское тело.

- Как мы себя чувствуем? - мягко полюбопытствовал голос Кэденс.

- Лучше, - сонно пробормотал он. - А вы что здесь делаете?

- Моя комната по соседству. Разве я не говорила? Мне велено не давать вам падать духом. Вот я и стараюсь.

- А я решил, будто ты - подруга Сомы.

- Джерри? Нет. - Госпожа Меллорс прыснула со смеху, хотя в ее смешке Чейн явственно уловил горечь. - У него есть другие девушки - не такие, как я.

И погладила Скарну грудь.

- Вот что, - бросил рандоматик, поворачиваясь к услужливой дамочке. - Тебя никто не заставляет. Не хочешь - не надо.

- А если я все-таки не против? - лукаво полюбопытствовала та, отпуская руку еще ниже. - И никогда не говори, будто я не умею отделять сердечные дела от работы.

Вытянув руку, Чейн скользнул пальцами по телу Кэденс. И решил, что женщина в самом деле неплохая - пусть ее тело и было чуточку дряблым.

Они заключили друг друга в объятия.

В течение нескольких последующих дней Скарн продолжал тренироваться в Клубе Существования. Сома больше не подпускал профессора к числовой машине, но Чейн получил доступ к другим идентификационным автоматам. И результаты были налицо - с каждым разом у него получалось все лучше и лучше.

Иногда рандоматика охватывали приливы неуверенности: он гадал, действительно ли занимался чистыми тренировками, либо его успели вовлечь в настоящие игры и с игроками извне. Хотя время от времени Сома все-таки задействовал новоиспеченного члена "Великого Колеса" для участия в клубных делах - при держании банка в игре либо в качестве дополнительного игрока. Скарн постепенно постигал изнутри принципы функционирования "Великого Колеса".

Тем не менее ни одно из разворачивавшихся в клубе дел, казалось, не имело отношения к процессу, через который Сома "проталкивал" подопечного. Положение Скарна в тот период можно было обозначить, как если бы его испытывали на каком-нибудь более совершенном стандарте.

Сам Сома редко высказывал свое мнение - но когда высказывал, то из реплик следовало, будто он был вполне доволен прогрессом профессора. Как-то Джерри обмолвился: "Вы больше техник, чем игрок в привычном понимании".

- Разве это плохо? - уточнил Чейн.

- Вовсе нет. Просто я дал понять, что мы, возможно, найдем вам применение. Существуют два типа игрока - техник и игрок по наитию, парень, не боящийся рисковать, имеющий чутье. Взять, к примеру, командную игру - типа бриджа. Техник ничего не выдаст, но и привнести он тоже ничего не сможет. В нем - основная защита. Но его приходится дополнять игроками, предпочитающими придерживаться тактики наступательной - игроками настоящими, любящими перехватывать инициативу. Они не могут обходиться друг без друга.

- Но почему тогда вы считаете, будто можете задействовать меня? Для чего я нужен?

И тотчас Скарн подумал: судя по репликам Сомы, его единомышленники пытаются влезть во что-то. Но что еще они могут затевать? Ведь "Колесо" и без того проникло всюду.

Однако нечто похожее на ответ Скарн получил только через несколько дней, когда Джерри вызвал его к себе в кабинет.

- Я упомянул в отчете случившееся с вами во время выигрыша джекпота, - сообщил Сома. - А также инцидент с числовой машиной. Вы отправляетесь на Луну. Там находятся люди, которые поговорят с вами кое о чем.

- Вы имеете в виду математиков?

- Кажется, да. - Сома умолк, после чего взглянул на собеседника горящими черными глазами. - Знаю только, что должен направить вас в распоряжение Маргариты Дом. Вас требуют к себе самые что ни на есть верхи.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Луна была давно обжитой и освоенной планетой, где любили обосновываться богатые и удачливые люди. Все, во что ни упирался здесь взгляд, насчитывало сотни лет. Приобретшие от постоянного солнечного света бронзовый оттенок города и городишки имели престижно солидный возраст; здешние селения, в стиле рококо, были выстроены лет пятьсот назад, а иссушенная, мертвая поверхность планеты изобиловала старомодными транспортными артериями - здешние средства сообщения все еще передвигались на гусеничном ходу.

Как и в первый раз, Скарн путешествовал в компании двух провожатых. Не в меру болтливое местное правительство постоянно упорно отказывалось от строительства атмосферного завода, так что челноку пришлось опускаться на Луну через слой вакуума, и лишь затем было приземление на космодроме в Тихо - старейшем и крупнейшем из лунных городов.

Тем не менее конечным пунктом путешествия троицы был не Тихо; выгрузившись из челнока, Скарн и его спутники миновали залы вокзала и вышли, наконец, к расположенной по соседству с космодромом станции. Причем профессор нашел время полюбоваться величественным вокзалом, выстроенным в стиле "барокко". Интерьеры вокзала и в самом деле поражали воображение, да еще и блистали в сказочном лунном свете, падавшем через остекленные высокие своды. Посещения Луны всегда поднимали рандоматику настроение.

Сопровождавшие со знанием дела провели Чейна через бурлившую народом главную платформу куда-то вбок, где на отдельной ветке их дожидался отдельный же вагончик, спрятанный под скатом доходившей едва ли не до земли крыши. Скарна поразила богатая отделка вагончика - достаточно сказать, что сиденья в нем были крыты алым бархатом. Как только приехавшие расселись по местам, вагончик тронулся в путь. Мгновение - и вагончик загрохотал по неосвещенному тоннелю, прорубленному через кратер Тихо. Но кромешная тьма продолжалась недолго - через несколько минут вагон вырвался на открытое пространство. Куда ни кинь взгляд, всюду - безжизненная местность, иссушенная безжалостным солнечным светом.

Лунный пейзаж мелькал за окнами вагончика примерно полчаса. После чего дорога пошла в гору. Еще мгновение - и луноход пополз вниз, на равнину. Здесь-то и показался внушительный особняк Маргариты Дом - Председателя "Великого Колеса". По мере приближения Скарн внимательно разглядывал апартаменты могущественной Маргариты Дом. А посмотреть здесь было на что - резиденция госпожи Дом изобиловала фронтонами, куполами и бельведерами. То было настоящее архитектурное безумство. Скарн нашел нелогичным пристрастие бездушной Маргариты к столь нефункциональному жилищу.

Луноход начал сбрасывать скорость, после чего скользнул под нависавшую черепичную крышу. Теперь оставалось только миновать воздушный замóк. Остановился вагончик в просторном помещении, напоминавшем вестибюль для приемов. Дверцы щелкнули и откинулись - пассажиры вышли наружу.

Оба служителя "Колеса" держались напряженно. "Наверное, здесь для них - нечто вроде Мекки", - мысленно прокомментировал Скарн.

Распахнулась автоматическая стеклянная дверь, и в вестибюль вошел рослый негр. Зубы его ослепительно блеснули в учтивой улыбке.

- Господин Скарн?

- Он здесь, - отозвался один из сопровождавших. - Доставлен в соответствии с графиком.

Указав на дверь в дальнем конце вестибюля, негр сказал ему:

- Идите туда - там вы можете немного подкрепиться. Об остальном вас известят. - После чего повернулся к Скарну: - Будьте любезны пройти вон туда.

Скарн прошел за темнокожим распорядителем в стеклянную дверь. Оба остановились, и пол у них под ногами тотчас начал опускаться. Когда пол прекратил проседать, то Скарн увидел, что он и его спутник стоят на круглом мозаичном полотне, напоминавшем центр трехмерной паутины. Повсюду, насколько хватало глаз, виднелись галереи, решетчатые беседки, уходившие вниз и вверх кривые лестницы. Налицо было настоящее буйство архитектурной фантазии, сущее безумство.

Негр снова повернулся к новоприбывшему:

- Мы готовы принять вас немедленно. Но путешествие возможно, утомило вас. Предпочитаете отдохнуть, набраться сил?

Крепясь, Чейн отозвался:

- Нет, я предпочел бы побеседовать сейчас.

Негр повел гостя по коридору - во все сгущавшуюся тишину замысловато выстроенного дома. После долгих блужданий темнокожий провожатый отворил деревянную дверцу и вошел в облицованную деревянными же панелями комнату, взглядом призывая Скарна последовать за ним.

Пять человек, представлявшие собою причудливое смешение рас и возрастов - включая одного юношу, почти мальчика - сидели за подковообразным столом. Шестое место пустовало, хотя один стул - предназначенный, похоже, для Скарна, - стоял как раз в выемке своеобразной подковы.

И Чейн понял: наконец ему представилась возможность увидеть математический "мозг" "Великого Колеса". Гость тотчас почувствовал себя неловко. Ибо понял: здесь собрались непростые люди; они, возможно, были гениями, собранными со всех уголков обитаемого космоса. Скарн беззвучно опустился на свободный стул, понимая, что собравшиеся изучали его до мельчайших деталей. Рослый негр - подтянутый и самоуверенный - обошел стол и занял пустовавшее шестое место. Скарн отчего-то удивился обстоятельству, что и негр также входил в математический "мозг".

- Ну а теперь, - обронил негр звучным, хорошо поставленным голосом, - расскажите нам об этом джекпоте.

Медленно, застенчиво Скарн начал пересказывать все, что уже сообщил Джерри Соме. Однако слушатели остановили его уже на третьем предложении.

Новые собеседники резко отличались от менеджера клуба. Чисто словесные описания их напрочь не устраивали. Слушатели требовали математики, языка чистой мысли. Допрос принял необычный, почти что причудливый характер, когда Скарна заставили описать заново и как можно более конкретно каждую составляющую испытанного; каждое его замечание подвергалось детальному анализу и разбору. А Чейн погружался все глубже в память, вспоминая, что происходило, когда его пальцы сжимали рукояти "грабителя". Вспомнить пришлось и то, что было уже позднее - при эксперименте с идентификационной машиной.

Когда отчет подошел к концу, Скарна подвергли новому допросу. Со всех сторон его забрасывали трудными уравнениями, причем решить их требовалось мысленно и в течение нескольких секунд. Математики испытывали пределы способностей рандоматика.

Конец напряженнейшей работы наступил через час, когда Чейн уже лишь смутно сознавал суть происходящего. Его попросили обождать в соседней комнате.

Профессор беспрекословно вышел и тотчас оказался в длинной узкой пристройке, заставленной стеллажами. Сильно пахло пылью. Помещение здорово смахивало на склеп благодаря углублениям в стенах, которые перемежались со стеллажами. В углублениях не было ничего кроме все тех же стеллажей, забитых папками и бумагами. Чейн решил, что попал в какую-то справочную библиотеку, у которой не было настоящего хозяина.

Прислоня ухо к только что прикрытой двери, рандоматик уловил неясный хор голосов. Подойдя к одному из стеллажей, Чейн наугад вытащил папку, раскрыл и бегло посмотрел ее содержимое. В папке оказалось изложение содержания диссертации по одному из самых трудных для понимания вопросов рандоматики.

Поставив папку на место, Скарн извлек другую, затем - еще одну. И понял, что оказался в хранилище научных работ по рандоматике. Возможно, здесь хранились воплощения достижений (ставшие ненужными) людей, которые теперь сидели в соседней комнате и обсуждали услышанное.

Сердце ученого учащенно забилось. Он не находил себе места, метался туда-сюда и взволнованно смотрел на стеллажи. Однако, судя по всему, материалы были расставлены в хаотичном беспорядке, и потому возможности отыскать ключ к пресловутым уравнениям шансов не было.

Скарн успокоился. Сомнительно, будто хотя бы что-то, имеющее отношение к этим уравнениям - если таковые вообще существовали - могло находиться здесь, решил он. Просматривая содержимое папок, Чейн в конце концов наткнулся на материал, содержание которого при беглом знакомстве поразило даже его. То был первичный пример очищенного логического рассуждения, пояснительный текст к которому напрочь отсутствовал. Возможно, решил Чейн, обычный математик поломал бы голову, попади к нему такое. Вынув из нагрудного кармана авторучку с вмонтированным видеомагнитофоном, рандоматик сфотографировал несколько заинтересовавших его страниц.

Он еще занимался папкой, когда отворилась дверь и вошел высокий негр. Скарн спокойно поставил папку на место и повернулся лицом к вошедшему.

Штатный рандоматик не подал и виду, что углядел в поведении гостя нечто предосудительное.

- Мы обсудили ваш рассказ, господин Скарн, - сообщил темнокожий математик. - И нашли его заслуживающим интереса.

- Нельзя ли поточнее?

- Конечно, ваши ощущения могли носить исключительно субъективный характер. Мы полагаем, что вы обладаете исключительно способным к восприятию математических отношений интуитивным рассудком. Упомянутый джекпот мог каким-то образом вступить во взаимодействие с вашей способностью, вызвав галлюцинацию. Такое возможно. А инцидент с идентификационной машиной можно истолковать как результат испытанных эмоций. Во многом вы обладаете удачной комбинацией талантов. Из вас выйдет отменный игрок.

Негр замялся, погрузившись в раздумья. И с тем же задумчивым видом добавил:

- На самом деле у вас есть то, чего не хватает нам, чистым теоретикам.

- Неужели? А я всегда считал себя больше математиком, чем игроком, - с сомнением признался Скарн.

На губах негра заиграла едва уловимая улыбка:

- Из оценки Джерри Сома следует, что в вас заложен внушительный талант. Вы, возможно, тот человек, которого нам не хватало. Но, между прочим, вот что относится к теперешнему моменту. - Темнокожий математик встрепенулся, снова напустив на себя официозный вид: - Председателю было бы приятно позавтракать вместе с вами - завтрак вот-вот начнется.

Приглашение прозвучало настолько неожиданно, что поначалу Скарн испытал нечто вроде шока. А когда опомнился, то выдавил:

- Да, конечно... Я с благодарностью принимаю приглашение...

Звуки струнного квартета, наигрывавшего какую-то меланхоличную мелодию, были первым впечатлением Скарна, когда провожатый распахнул перед ним двери в столовую. Сам спутник остался за порогом; Чейн услышал, как двери мягко закрылись у него за спиною. Гость остался наедине с одним из самых могущественных людей - кое-кто и вовсе считал Маргариту Дом самым могущественным в обитаемом космосе человеком.

Завидев гостя, глава "Колеса" поднялся поприветствовать того. Председатель "Великого Колеса" сидел на стуле кованого железа - второй такой же стул стоял как раз напротив. На Маргарите был длинный мягкий жакет зеленого бархата, в руке подрагивал длиннющий мундштук. "Господин Скарн, очень приятно познакомиться с вами, - услыхал гость. - Хорошо долетели? Искренне надеюсь, что мои люди проявили максимум такта". Повинуясь взмаху руки, оркестр умолк; вторым взмахом вошедшему указали на свободное место: "Может, присядем?"

Скарн не заставил себя уговаривать и уселся напротив великого человека.

Природа наградила Маргариту Дом особой статью и высоким ростом. Редкие темные волосы, зачесанные назад, даже не могли прикрыть череп равномерно. Маргарита Дом родился - именно родился - в эпоху, когда было модно давать детям имена, больше присущие противоположному полу - хотя обычно в сочетании со странными по звучанию фамилиями. Соответственно, в Солнечной системе было теперь полным полно средних лет мужчин по имени Маргарита, Памела и Элла. Ничуть не меньше было и дам с такими колоритными именами, как Артур, Юрий или, скажем, Дуайт. Так уж получилось, что родители сочли фамилию "Дом" и имя "Маргарита" очень подходящими. Маргарита Дом представлял собою своеобразное зрелище: исключительно мужественный внешний вид сочетался с почти женственными движениями. Стоило главе "Великого Колеса" заговорить, как на губах у него начинала играть подкупающая и обманчиво беззащитная улыбка; да и интонация его голоса звучала несколько более капризно, чем у людей того же возраста, отчего у собеседника возникало желание отнести Маргариту Дом к числу страдавших от неврозов.

И хотя Маргарита Дом совсем не походил на крутых нравом, солидных типов, создавших столетия назад структуру "Великого Колеса", Скарну потребовалось взглянуть сотрапезнику в лицо всего несколько раз, дабы понять, что между ним и легендарными учредителями всесильного синдиката было лишь одно кардинальное различие. Как правило, те люди не испытывали почти что наркотической зависимости от деятельности, которая привела их к богатству. А изборожденное бесчисленными резкими морщинами лицо Дома, глубокие пристальные глаза безошибочно подсказывали Скарну, что Маргарита принадлежал к исключительно своеобразному типу людей - то есть являлся заядлым игроком. У Дома было волевое лицо: в нем не угадывалось ни тени слабости, отсутствовала боязнь проиграть, как у многих. Но читалось только одно качество - стремление победить.

Откуда ни возьмись появился дворецкий и начал подавать кушанья - яйца, отбивную и кофе.

- Я слышал, вы обладаете необычными склонностями, - как бы между делом обронил Дом. - Способны заглядывать в окончательную реальность и тому подобное. - Губы председателя "Великого Колеса" искривились в напряженной улыбке - то ли нервной, то ли саркастической.

- Ваши сотрудники уверяют меня, будто виною всему галлюцинации, - отозвался Чейн.

- Ах, они постоянно сводят вас к иллюзиям. Но мы-то знаем, что все не настолько просто, не так ли? В конце концов, все виденное вами доказано научно. Мы знаем, что это явление состоит из волн, и что сами волны являются волнами вероятности. Нам также известно, что ниже того квантового уровня лежит другой уровень - уровень чистой случайности, где физические законы не действуют. Материальный мир плавает на нем, так сказать. Но в этом случае все можно отыскать в таро, не правда ли? - Дом сделал неуловимый жест, и в пальцах у него появилась игральная карта, которую он тотчас передал Скарну.

- Несколько беглый символизм, неподходящий, - молвил Дом. - Если выражаться кратко, то карта напоминает содержание вашего первого видения, верно?

У Скарна слегка закружилась голова. Председатель "Великого Колеса" говорил правду. Изображение на карте казалось обычным и не вызывало обычных эмоций - но только до момента, когда стоило только подумать над его смыслом. Колесо олицетворяло шанс, каким тот проявлялся в физической вселенной - в человеческой жизни, к примеру. Но колесо скользило по водам еще большей неопределенности - той самой, какую Скарн чувствовал во время затемнения сознания еще в игорном доме.

- Сразу несколько древних мифов ставят в соответствие воду с мирозданием, - продолжал Дом. - Поскольку она жидкая и не имеет формы - древние считали, будто это - самый подходящий символ неопределенности. Согласно древнеиндийской мифологии, мир держится на животных, стоящих на спинах друг у друга. В свою очередь, нижний ярус стоит на черепахе, будто бы плывущей по безбрежному морю. Иногда черепаху заменяла рыба, но опять же плывущая по морю хаоса. Очаровательно, не правда ли?

- Но не особенно научно. - Скарн отложил карту и сделал попытку приняться за кушанья, хотя и был совсем не голоден.

- Но что вообще изучает наука? - рассмеялся Дом. - Не позволяйте нашим математикам сбить вас с толку. Боги обладают большим, нежели наука, величием. Но чисто научного склада уму не дано это понять, верно? Такой ум в состоянии разве что заниматься вычислениями.

- Стало быть вы верите в существование богов?

- Конечно, не как в личности. И не как в реально существующие образования.

То был типичный для образованного человека ответ - зачастую прикрывавший куда более примитивное восприятие системы ценностей заурядного игрока.

- Рад слышать, что вы не суеверны, - отозвался гость.

Дом снова взмахнул рукой, и в пальцах у него откуда ни возьмись появилась еще карта с цифрой "нуль": Дурак.

- Полагаете, я смахиваю на нечто подобное?

- Нет.

Скарну стало не по себе. Рандоматик понимал, что собеседник пристально наблюдал за ним, и что за обворожительностью и гостеприимством Маргариты крылась холодная расчетливость и смекалка.

- У меня сложилось впечатление, будто я задействован в каком-то особом проекте, - расхрабрившись, выпалил Скарн.

- В игре, - уточнил Дом, отводя глаза. - Мы организуем новую, чрезвычайно важную игру.

- Кто играет?

Дом рассмеялся.

Доев кушанье, Скарн отодвинул тарелку:

- Председатель, возможно, вы поможете мне разгадать головоломку. В ту самую ночь, когда представители "Колеса" связались со мною, я попробовал себя на "грабителе" и сорвал джекпот. Так вот, я сделал кое-какие подсчеты. Шансы не в пользу выигрыша джекпота достаточно высоки, но эти же шансы не совпадение с каким-нибудь еще столь же важным событием... Понимаете, к чему я клоню? Такой исход просто невозможно представить себе. Боги могут быть, как вы говорите, выше науки, но с какой стати богам проявлять интерес ко мне? И потому я вынужден прийти к выводу, что игральный автомат был предварительно настроен вашими людьми.

- Ни в коем случае. Что бы там ни произошло, выигрыш пришел к вам волею случая.

- Но такого просто не может быть.

Дом снова рассмеялся:

- В таком случае будем считать, будто мы научились умилостивлять Госпожу! Вам определенно здорово везет. Да и мы все-таки привлекаем на службу самых лучших математиков.

Маргарита продолжал посмеиваться, а Скарн предпочел хранить молчание. Рандоматик осмеливался только на слабые попытки разговорить сотрапезника, не более. Конечно, председатель "Великого Колеса" мог давать только замысловатые и завуалированные ответы - он и понятия не имел, что Скарн слышал когда-нибудь об уравнениях везения.

Однако ответ Дома оказался для Чейна окончательным подтверждением везения как достоверного научного принципа, универсального количества, и что "Колесо" составляло уравнения, до которых оставалось только добраться.

Скарн мог только гадать, кто оказался способен на столь грандиозный подвиг. Уж не те ли люди, которые только что его допрашивали? И как такое вообще оказалось возможно? Попытаться представить себе заряд удачи высокого напряжения, направленный на конкретного человека, дабы тот получил возможность выиграть один из многих миллиардов шанс, оказалось ему просто не под силу.

Пока дворецкий уносил столовые приборы и посуду, Дом достал новую колоду карт таро. И осведомился:

- Как насчет игры? Полагаю, вам ни разу не доводилось играть в "каббалу"...

Поговаривали, будто если играть в "каббалу" как положено, сознание игроков изменяется. Скарн, чей разум и без того оказался истощен недавним допросом, нашел карточное состязание с Домом столь же напряженным испытанием. "Каббала" требовала уникального сочетания арифметических способностей и интуиции, и потому рандоматику пришлось размышлять настолько быстро, распространять полет мысли настолько далеко, что время от времени ему казалось, будто он под воздействием какого-то наркотика взлетел в воображаемую высь. Однако затянувшееся напряжение выражалось только в своего рода мысленном возбуждении.

Возможно, награда в виде изменившегося сознания доставалась только победителю. Поскольку Дом, разумеется, победил в игре. Два часа спустя властелин "Великого Колеса" откинулся на спинку кресла и, глядя перед собою остекленевшими глазами, начал посасывать мундштук, время от времени выпуская кольца дыма.

- Скарн, хорошо играете, - наконец молвил Маргарита. - Когда-нибудь, возможно, сумеете победить и меня.

Скарн понял, что выдержал последнее испытание. Что бы ни задумывали приверженцы "Великого Колеса", решил рандоматик, он все равно оправдал их надежды.

- И как вам понравилось? - пробормотал Дом. - Это ваша первая игра?

- Утомительно - но неплохо. Очень неплохо. Откровенно говоря, я всегда испытывал неуверенность, смогу ли вообще играть в "каббалу", - бросил Скарн, чувствуя себя выжатым лимоном.

Маргарита едва заметно кивнул:

- Игра отличает мужчин от юнцов как ничто другое. Если вы умеете играть в "каббалу", считайте, что умеете играть во все - это уже общепризнанный факт. Потому-то нам нужны такие, как вы.

Дом поднялся и, отодвинув стул, навис над рандоматиком, точно скала. И сказал:

- Хочу показать вам кое-что. Идемте.

Предвкушая увидеть нечто необычайное, Чейн последовал за главой тайного общества. Путь лежал в еще более глубинные помещения резиденции Дома. Вниз они отправились на лифте (Скарн испытал своеобразное смущение пополам с гордостью от возможности ездить в одной ячейке со столь выдающейся личностью), после чего спустились по винтовой лестнице в бетонированный подвал.

Однако развязка оказалась вовсе не такой, какую ожидал Скарн. В подвале стояла у стены стеклянная емкость, наполненная то ли жидкостью, то ли тяжелым газом (чем именно, понять оказалось невозможно). От емкости тянулись многочисленные трубки и шланги, здесь же стояли внушительного вида чуть гудевшие приборы. Во всяком случае, Скарн был точно уверен, что в емкости содержалось нечто буровато-лилового цвета, в котором копошился некий силуэт, напоминавший очертаниями морское создание.

Дом подошел почти вплотную к сосуду и всмотрелся - на лице у него застыло ироничное выражение. После чего сообщил Скарну:

- Череда событий, приведшая к вашему появлению здесь, началась с прибытия в Солнечную систему этого вот создания. Мы назвали его "пендрагон" - это просто имя, не связанное каким-то скрытым значением. Что до происхождения пендрагона, то оно не имеет значения - пендрагон вездесущ. Хотя на самом деле он перемещается всюду - подобно энергичному человеку. - Маргарита хохотнул, точно это была какая-то известная только ему шутка.

Скарн внимательнее всмотрелся в неведомое создание. Существо, не напоминавшее рандоматику ни одного из представителей внеземных цивилизаций, поднялось со дна емкости и принялось метаться из стороны в сторону, точно почувствовав присутствие чужаков.

- Это кто - гость или заключенный?

- Он предпочел бы убраться отсюда. Но он слишком полезен нам - более того, мы весьма благодарны ему. Позвольте ввести вас в курс дела. Как я уже упомянул, пендрагон - существо энергичное. Перед вами - типичный представитель путешествующего с планеты на планету племени игроков, живущего за счет иных, не столь умелых в играх рас. Пендрагон прибыл в Солнечную систему в надежде поживиться за счет невежественных туземцев - но просчитался. - Дом кивнул с видимым удовольствием. - Он недооценил "Великое Колесо", а потому получил то, что обычно и выпадает на долю выскочек: его просто не принимают в расчет.

Подплыв к краю емкости, пендрагон схватил ребристой ластой нечто напоминавшее микрофон - плоть конечности инопланетянина точно поглотила звукоусиливающее устройство. И тотчас из динамика послышался звучно-шипящий возглас:

- Теперь со мною обязаны считаться! Я сделал все, что вы требовали. Выпустите меня!

Апломб невольника напомнил Скарну его собственные упреки в адрес Магдана. Да и ответ Дома оказался весьма уместен в данной ситуации:

- Вот что, пендрагон. Мы освободим тебя лишь когда все будет сделано. И никак не раньше.

Пендрагон выпустил микрофон из ласты и обиженно удалился в глубину емкости.

- Что вы затеяли? - полюбопытствовал Чейн. - Или мне не следует спрашивать?

Вместо ответа Дом подошел к подобию постамента, после чего принялся возиться с миниатюрным пультом управления. И вдруг произошло неожиданное: стена за пьедесталом исчезла, и вместо нее возникла огромная - от пола до потолка - голограмма.

- Вы вправе интересоваться, - обронил Маргарита, - ибо рано или поздно вы все равно узнаете - при условии, что уясните прямую зависимость своей жизни от степени оправдания моего к вам доверия.

Голограмма представляла собою картину галактики, включая и такие удаленные "островки", как Магеллановы Облака. К карте имелось приложение - чуть меньший по размеру план галактики Андромеды. На мгновение звездные карты привлекли внимание Скарна. Особо была выделена небольшая часть космоса, контролируемая человеческой цивилизацией. Отчетливо были очерчены границы зоны расселения хадранов - их захватнические устремления символизировали расходившиеся в разные стороны стрелы. На картах содержалась и иная информация: разноцветные волнистые линии, а также прочие опознавательные знаки, значение коих указывались внизу голограммы.

- Мало что из этой информации конкретно, - молвил Дом. - И ту пришлось по крохам выуживать из пендрагона. Пендрагон указывает на существование в неизведанных уголках галактики каких-то цивилизаций, а также на наличие некоторых точек соприкосновения.

Точек соприкосновения?

Председатель "Великого Колеса" мельком взглянул на карту.

- Вселенная, кажется, обширнее, чем до сих пор считалось, - пробормотал он. - Существуют, уважаемый Скарн, колеса внутри колес. Колеса внутри колес, миры внутри миров.

Маргарита повернулся к карте спиной, и тотчас оживился:

- Кроме того, ясно, что склонность к азартным играм - черта, свойственная не только человечеству. Самые высокоорганизованные существа питают слабость к азартным играм - вот вам и еще одно свидетельство, надо полагать, что именно случайность и азарт, а не столько формальные законы, лежат в основе всего сущего. Конечно, не все столь просто, но азартная игра в очень большом масштабе ведется - в куда более обширном масштабе, чем тот, которым располагает наша цивилизация.

И взглянул на Чейна.

- Принимая во внимание все эти обстоятельства, вам нетрудно будет догадаться, что существует некая аналогичная нашей организация, только действующая в галактическом, более внушительном масштабе: целый синдикат, деятельность которого охватывает тысячи, если не миллионы особей.

Эта грандиозная, исключительно новая догадка была сказана настолько будничным тоном, что Скарн просто не поверил своим ушам. Тем не менее Дому просто не было резона говорить неправду. Рандоматик снова посмотрел на существо в стеклянной емкости... И уверовал в доказательство.

- Как ни странно, сей сверхсиндикат также величает себя "Колесом", - продолжал Дом. - Возможно, по той же самой причине - не исключено, что язык символов везде одинаков. Наводит на размышления, не правда ли? А может, здесь содержится намек на колесо галактики. Тем не менее мы не уверены, ограничены они пределами одной галактики - нашей - либо прибыли откуда-то извне. Именно поэтому мы пытались заставить пендрагона поведать что-нибудь об Андромеде. Увы - его знания в данной области поверхностны.

- В таком случае, - тихо заметил Чейн, - вам придется сыграть с ними.

- Да! - Глаза у Дома сверкнули. - Игра с Галактическим Колесом - вот о чем речь. С помощью пендрагона нам удалось в конечном итоге наладить контакт. Теперь мы находимся на подходе к созданию чего-то особенного.

- Имеют ли отношение к происходящему хадраны? Насколько я слышал, тренировочная программа связана каким-то образом с войной.

- Нас они не интересуют, - покачал головой председатель "Великого Колеса". - Мы мыслим куда более обширными категориями. По своей природе мы не мелочные, и крохи нас не устраивают, да и все, что творится во вселенной, нам неведомо. Если Галактическое Колесо на самом деле существует, мы хотим заполучить от него кусочек. Полагаю, средства для достижения цели такого рода у нас имеются.

- С чего такая уверенность, будто вы способны одной игрой проложить себе путь к упомянутой галактической штуковине? - поинтересовался Скарн. - Вполне возможно, что столкнетесь с такими же, как вы, искушенными игроками. Насколько они умны? Насколько обширным опытом они располагают? Вы знаете хотя бы что-нибудь об этом?

Дом неопределенно повел плечами:

- Вполне может оказаться, что им миллионы лет. Но и мы копили опыт целую тысячу лет. Полагаю, из детсадовского возраста мы давно выросли. Если уж на то пошло, сам пендрагон сделал ошибку, недооценив нас.

Подойдя поближе и наклонясь, глава тайного общества доверительно сообщил:

- Знаете, я обучил его игре в "кабалу". Пообещал, что если он меня обыграет, то получит свободу. Но игрок из него неважный - играет не ахти.

Неожиданно в стеклянной емкости возникло какое-то движение. Жидкость всколыхнулась и тревожно заплескалась о стеклянные стенки. Ласта обезумевшего от заточения пендрагона швырнула в мучителей стопку продолговатых пластиковых карточек; не долетев до цели, снаряд ударился о стенку емкости и тотчас рассыпался на части, которые замелькали разноцветьем красок. Оказалось, что пендрагон не пожалел своей колоды таро...

- А если игра все-таки состоится, - допытывался Скарн, - то каковы будут ставки?

Лицо у Дома стало непроницаемым, только в уголках губ таился едва уловимый намек на улыбку.

- А вот это, - обронил всемогущий Маргарита, - самый интересный вопрос.

После отлета Скарна на Землю Маргариту Дом посетил - ненадолго - один редкий гость.

В историческом плане беседа была уникальна, хотя поскольку проводилась она с глазу на глаз, то запротоколирована не была. Никогда прежде председателю "Великого Колеса" и премьеру Правительства Законности встречаться не доводилось. Даже теперь сама мысль о такой встрече показалась бы невероятной, ибо сначала желание встречи было выказано со стороны главы правительства. Более того - премьер-министр даже согласился приехать во владения Маргариты Дом.

В ожидании гостя председатель "Великого Колеса" уединился в главном салоне, не позволяя себе терзаться ни ощущением триумфа, ни любопытством. Когда в салон вошел премьер Мхеерт, Дом нашел его весьма похожим на уже виденное на фотографии досье лицо; господин Мхеерт был примерно ровесником Дома, имел седую шевелюру, пронзительные голубые глаза, мощный нос и вообще - черты лица вошедшего неопровержимо свидетельствовали о волевом и решительном характере.

На бессмысленные любезности не было истрачено ни минуты. Мхеерт, сдержано обмолвившись, какой обременительной для него является необходимость совершить сей визит, поведал хозяину дома, насколько трагичная ситуация сложилась на фронте. В такой обстановке необходимо собрать все усилия, дабы сдержать напор хадранов. Да и военное производство нужно расширять. А для этого необходима перестройка промышленности. В противном случае не миновать военного поражения.

К сожалению, правительство Законности не обладало достаточной силой для достижения искомого перевода промышленности на военные рельсы. Слишком большое коммерческое влияние - солидные запасы на фондовых и сырьевых биржах, банки, торговые дома - сосредоточилось в руках "Великого Колеса". Дабы предотвратить катастрофу, правительство сочло необходимым пойти поистине на беспрецедентный шаг - наладить взаимодействие с "Великим Колесом".

Дом холодно выслушал доводы высокопоставленного гостя, а когда тот исчерпал запас красноречия, глава тайного общества вставил в мундштук очередную багровую сигарету и выпустил кольцо ароматного дыма. "Великое Колесо" - не правительство, указал Маргарита, и потому обязанности правительства на него не распространяются. И потому ведение войны - дело, касающееся сугубо правительства.

Отказ шокировал Мхеерта, и премьер-министр вознегодовал.

- Неужели вы не понимаете будущих последствий? - вопрошал он. - Мы загнаны в угол. Все, подчеркиваю, все!

Тогда Дом сделал свое предложение:

- Вы просите нас о помощи потому, что не в состоянии разрешить проблему собственными силами. Фактически вы обратились с просьбой спасти человечество нашими силами. Для вас. Ладно, мы не против сотрудничества в экономической области - если только наша цена устроит вас. Взамен мы не можем не попросить нечто соизмеримое планируемым усилиям.

- И что же? - с подозрением осведомился гость.

- Законность станем поддерживать мы.

Мхеерт сначала разинул рот, а потом фыркнул:

- Ишь чего! Захотели владеть всем человечеством!

- Вот именно. - Глаза Дома блеснули. - Если мы спасем человечество от неминуемой гибели, оно просто обязано принадлежать нам. Заметьте, премьер, мы вовсе не рвемся к вам на службу. Я всего лишь предлагаю вам сделку - как и вы предложили мне сделку. Если действительно хотите остановить хадранов, соглашайтесь.

- Но это невозможно, вы не можете поставить под контроль правительство. Ведь повсюду воцарится хаос.

Лицо Маргариты утратило частичку своей настороженности.

- Мы вовсе не лезем в правительство, - пояснил он. - Пусть министры и далее выполняют свою работу. С той лишь разницей, что вы станете нашими подчиненными. Будет заключен секретный договор. В ближайшем будущем - а, возможно, и вообще никогда - о договоре никто не узнает. Видите, я даже не оговариваю, что договор вообще стоит применять на практике. Мы сделаем это лишь в случае необходимости.

- Дабы разрушить все, чего мы достигли - швырнуть человечество в пучину беспорядков, суеверий, непредсказуемой деятельности! - Мхеерт затрясся от гнева. И неспроста - ведь именно премьер-министр был в числе тех, кто всю жизнь пытался создать цивилизацию со сносными условиями жизни, способную к саморегулированию и неподвластную разного рода случайностям. Испокон веков борьба велась против естественной тенденции к беспорядку, случайности и непредсказуемости. Мхеерт рассматривал человечество как силу, ведущую постоянную войну против самых разрушительных естественных сил - а в "Великом Колесе" усматривал продолжение этих сил, ибо тайное общество сдавалось на милость разрушительных сил именно по причине своей философии зла и угрозы надежде на будущее.

- Мы выдвигаем приемлемые условия, - самоуверенно продолжал Дом. - Ваша идеология строится на основе того, что якобы возможно создать цивилизацию, способную успешно противостоять потрясениям, порождаемым случайными событиями. Уж больно строгая концепция; и в любом случае она не реальна. В долгосрочном плане вы не сможете тягаться с природой, как и королю Кануту не удалось остановить приливы и отливы. Все мы живем по закону случая. Игрок учится жить по этому закону, а правительство воображает, будто способно выстроить общество, живущее в условиях осажденной крепости, жестко контролируемая защитная оболочка которого надежно сохранит от любого потрясения. - Маргарита уныло покачал головой. Отчасти он уважал чиновников - за упрямство; но был уверен, что "Великому Колесу" суждено пережить правительство - точно так же, как и возникло оно еще до образования власти.

- Закон случая! - пробормотал Мхеерт. - Позвольте сказать, что символизирует закон случая. Он означает, что под угрозой окажется каждый план, каждое действие. Годы подготовки увенчаются жизненно важным усилием, а тут вдруг случается нечто непредвиденное, сводя на "нет" все результаты. Но дальнейшее существование гарантировано человечеству лишь в случае искоренения разного рода случайностей. Другими словами говоря, нечто подобное... - Гость расстегнул рубашку и обнажил плечо, демонстрируя хирургические шрамы, оставшиеся после пересадки руки. - Председатель Дом, вы знаете, что означают эти рубцы. Лекарственный препарат в сочетании с особенностями местной воды - полагали, что это безопасно. А потом оказалось, что все поколение произвело на свет потомство без конечностей. И только спустя годы удалось устранить причину уродства.

Шрамы в самом деле оказались Маргарите знакомыми. Подобные же красовались на плечах и бедрах и у него. Как и у всех его ровесников.

- В этом случае наука восторжествовала, - продолжал Мхеерт. - Благодаря правительству планирование научило человечество выращивать донорские конечности из клеток организма каждого несчастного. Конечности потом приживлялись к телу. И случай был побежден. А вот в следующий раз...

- Планирование здесь ни при чем, - кисло рассмеялся Дом. - То была просто удача. А если бы все случилось столетьями раньше, когда не умели переключать вепрессорные гены в клетках отдельно взятого организма? Тогда не было бы и возможности выращивать донорские конечности. Вот и жило бы безрукое и безногое поколение.

- Мы все равно справились бы - при помощи протезирования. Но, допустим, напасть оказалось бы трагичнее. По закону усредненности беда такого рода подстерегает человечество в туманном будущем - если только мы не научимся выбивать почву из-под ног любой случайности. Война с хадранами есть сама по себе случайность, расстройство наших планов. Давайте посмотрим, как вы сможете выпутаться из подобной ситуации при помощи вашей любви к непредсказуемости.

По лицу Маргариты по-прежнему блуждала кислая улыбка.

- Тогда давайте посмотрим, как из сложившейся ситуации выйдете вы - со своим планированием, - изрек он.

Мало-помалу разговор продолжался дальше. Люди, придерживающиеся диаметрально противоположных взглядов, не могут препираться слишком долго. Когда премьер-министр Мхеерт убыл восвояси, Дом еще сидел в кресле, размышляя. И в конце концов пришел к выводу, что сам он, как и оппонент, поклонялся все тому же идолу - власти. Неограниченной, широкой и абсолютной власти.

Глава тайного общества ни на секунду не тешил себя надеждой, будто Мхеерт в конце концов согласится на его условия. Особенно принимая во внимание, что предлагаемый договор - уже по своей сути - был попросту невыполним.

Но попытка, как известно, не пытка.

Через несколько дней Дому пришлось отправиться в путешествие за несколько тысяч миль от своих владений - в частично покинутый город Вориднов. Прибыв на место, Маргарита тотчас направился к одному из зданий - просторному и настолько обветшавшему, что при взгляде на него просто не верилось, как вообще оно сохраняло воздухонепроницаемость.

Оказавшись внутри, председатель "Великого Колеса" остановился перед металлической лестницей, дабы отдышаться. Подъем предстоял долгий, но традицию следовало уважать: входившие в помещение, куда вела лестница, должны были подняться по ней самостоятельно, ибо лифт здесь не полагался.

Стоявшие у стальной двери бдительные стражи тотчас взяли под козырек. Взмахом руки Дом отдал честь.

- Все в сборе?

- Да, председатель. Все здесь.

Маргарита сделал шаг. Дверь будучи настроенной на параметры его организма, тяжело скользнула в сторону. Миновав пустую переднюю, Дом шагнул в святая святых - палату совета.

Едва глава тайного общества вошел, как головы одиннадцати сидевших за большим круглым столом повернулись в его сторону. Дом оказался двенадцатым. Маргарита занял свое место, удивленно подняв брови. Двенадцать совершенно разных по характеру людей, подумал Дом, образовали единое братство. Не случалось ли подобное в иные решающие моменты истории? Нет, если бы он, Маргарита Дом, рассматривал себя в качестве лидера, вождя, то их было бы и вовсе тринадцать человек. И потом, Маргарита просто не представлял себя в роли Христа.

Усевшись, председатель "Великого Колеса" испачкал о стул одежду. И немудрено: кругом была сплошная грязь. Палату совета никогда не убирали; доступ сюда был закрыт всякому, за исключением членов совета. Совет собирался в этом здании веками. Город Вориднов был расположен в бедной и непрестижной части Луны (между прочим, Дом, как и многие завзятые "лунатики", любил упоминать, что жил здесь уже давно).

Для созыва заседания совета достаточно было желание четверых членов. В данном случае созыва потребовало аж шестеро, что свидетельствовало о значительном недовольстве политикой Дома. Впрочем, Маргарита полностью доверял остальным пятерым - своим сторонникам.

Глаза председателя "Великого Колеса" поблескивали, когда он озирал собравшихся. "Итак, господа, - начал он, - вы собрали заседание. Это ваше право - по крайней мере, право некоторых из вас. Выкладывайте, что у вас".

Первым заговорил Холт - высокий, ладный и миловидный человек: "Причина созыва заседания уже известна вам, председатель. Кое-кто из нас сомневается в целесообразности намеченного проекта".

- Ясно. А почему?

- Подумайте, что мы ставим на карту!

- И до чего только дошло "Колесо"? - сдержанно вопрошал Маргарита. - Мне трудно воспринять вашу позицию всерьез. Неужели вам стало страшно перед лицом небольшого риска? Я считаю, что обстановка развивается в нашу пользу.

- Не все так просто в этом деле, - вмешался Поэрс - плотно сбитый мужчина с тяжелым, жестоким взглядом. - А вдруг эта тварь... Как ее - пендрагон, что ли? Вдруг он умнее, чем кажется? Как бы не получилось, что нам морочат головы. Если потеряем бдительность, то позволим втянуть себя в игру, где нас обставят в два счета.

Дом мигом смекнул, к чему клонит оппонент. Но, как прирожденный прагматик, он мог дать только один ответ. Который и дал:

- А уж это нам придется выяснять по ходу дела. При малейшем подозрении мы всегда можем отказаться от задуманного. До сих пор я не обнаружил ни намека на опасность - не думаю, чтобы нас дурачили. Конечно, без подстраховки не обойтись - подстраховка уже организуется. Полагаю, наши соперники заинтересованы в испытании нас на прочность в той же мере, в какой мы заинтересованы в пробе их силы.

- Но почему бы тогда нам не сделать малую ставку - для начала? - резко бросил Поэрс.

- Потому что они не намерены размениваться на мелочи, - кротко пояснил Дом. - Ну же, господа! Жизнь превратилась в игру еще с момента, когда первая амеба выползла из слизи. Кроме того, если вы потребуете более веской причины для отказа от вашей настороженности, подумайте вот над чем: ставки, которые мы делаем в игре, могут просто оказаться бесценными. В том смысле, что я недавно получил информацию из правительственного источника. Вероятность полного поражения в войне с хадранами весьма велика. Призываю подумать над моими словами, если вам не достает решимости рискнуть тем, что мы имеем.

Но даже когда дискуссия прекратилась, каждый остался при своем мнении. А все потому, что еще до заседания все выбрали себе позиции по вкусу. Наступил, наконец, момент голосования. Результат оказался весьма красноречив: шесть на шесть.

Неожиданно Дом испытал прилив неприязни по отношению к оппонентам. "Так катитесь к правительству, трусливые черепахи! - подумал он. - Отгородитесь от мира защитной стеной". Поднявшись, председатель "Великого Колеса" подошел к стене и опустил ладонь на запыленный корпус стоявшего там механизма.

- Задуманное должно осуществляться и далее по плану, - бросил он каменным голосом.

Собравшиеся зачарованно уставились на аппарат. "Стало быть, рулетка Великоскса? - еле слышно просипел Поэрс. Но ведь ею не пользовались пятьдесят лет".

- И что с того? Машина пока в рабочем состоянии, и повод тоже есть. Ежели только кто-нибудь не решит изменить свое мнение.

Все сидели, точно пораженные током. Нервно улыбаясь, Дом поднял металлический кожух и щелкнул выключателем. Возвращаясь на свое кресло кованного железа, к которому были присоединены провода управления машиной (как и к остальным креслам), председатель "Великого Колеса" продолжал сохранять спокойствие. И вот Маргарита величественно опустился в кресло...

Включившись, рулетка Великоскса деловито загудела. Луч света полоснул по краю стола, на мгновение задержавшись на каждом из собравшихся. Напрягшиеся до предела советники непроизвольно хватались за край стола. Только Дом успел расслабиться - с напускной непроницательностью он ждал, в каком направлении станут развиваться события.

А сияние металось все быстрее и быстрее. И вдруг исчезло совсем. А кресло, на котором луч задержался в последнюю очередь, оказалось пустым. Сидевший на нем просто пропал, затянутый в пучину чистой неопределенности, которая подпирала вселенную.

Насколько Маргарита помнил, машину Великоскса применили для разрешения расхождения во мнении между членами совета "Великого Колеса" всего-навсего в пятый раз. Вплоть до последнего времени никто даже отдаленно не знал принципа ее работы - сам Великоскс оказался не в состоянии вразумительно объяснить, как действовала его рулетка. Даже теперь в совете сомневались, что окажутся способны отремонтировать чудо-механизм, случись ему сломаться. И тогда традиции просто пришлось бы умереть.

А в пустом кресле еще недавно восседал Поэрс.

- Полагаю, теперь соотношение голосов будет составлять шесть к пяти, господа, - негромко подытожил Дом. - Нужно ли проводить формальную процедуру, либо вы предпочтете оставить все как есть?

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Завершая спуск с орбиты, где стоял корабль-тягач, посадочный модуль - длинная гондола, на концах которой было установлено по двигателю - опустилась на крошившуюся платформу, подняв целые тучи пыли. Когда волнение в воздухе прекратилось, дверь отворилась. Хакандра в сопровождении своего постоянного спутника - сверхчувствителя Шейна - вышел наружу.

Оглядываясь, Хакандра решил, что планета чем-то похожа на ту, с которой они только что прилетели. Такая же иссушенная и выбеленная ярким светом солнца. Небо было бледно-голубое, точно чья-то рука заботливо выскоблила лишнюю голубизну. Удивительно, но несмотря на разнообразие планет, недавнее их развитие шло по единому образцу: сначала освоение людьми, развитие цивилизации. А потом наступало обезвоживание, и жизнь прекращалась. Так было повсюду во Впадине.

В данном же случае островки жизни ухитрились кое-где сохраниться. Здесь и там по пустыне змеились прочнейшие волокнистые побеги в ярд толщиной, напоминавшие гигантских белых червей. Кое-где с ними соседствовали растения наподобие кактусов. Разумная жизнь исчезла вовсе. Хотя встречавшиеся в этой части пустыни платформы слишком правильной формы все же выдавали свое искусственное происхождение. С легким грохотом землеройные машины Кермана вгрызались в эти террасы, отсасывая щебень, который затем просеивался в вибросистеме. Поиски были не напрасны - равнину покрывали груды обнаруженных при раскопках скелетов и разных предметов.

Археологические раскопки здесь вела команда Е-7 - возможно, не особенно бережно, но зато основательно.

Навстречу прилетевшим устремился сам Керман - дюжий мужчина, который, несмотря на габариты, двигался легко и энергично. Сейчас Керман был облачен в рабочий костюм, оставив где-то накидку, какие носили старшие команд.

- Рад, что вы решили заглянуть к нам, - добродушно бросил он. - Как насчет перекусить?

- Нет, спасибо, - деловито отказался Хакандра. - Я предпочел бы сразу перейти к делу.

- Хорошо. Идемте. - Хозяин направился к стоявшему поблизости строению. И на ходу обернулся к Шейну:

- Ну, как вам наше местечко?

Взглянув на желтое солнце, юноша пожал плечами:

- Все в порядке. Некоторое время можно чувствовать себя здесь в безопасности. Все вроде бы спокойно.

- Приятно слышать. Я сейчас же обрадую своих - не слишком приятно наблюдать, как они без конца поглядывают на солнце.

- Как давно погибла здешняя цивилизация? - поинтересовался Хакандра.

- Не очень давно. По моим подсчетам, жизнь в этом городе кипела не более пятидесяти тысяч лет назад, а может, и того меньше.

- А причина?

Помрачневший Керман развел руками:

- Ничего особенного. Я склонен объяснить все одной единственной причиной: преждевременным старением экологии.

- Интересная концепция.

- Единственная, с которой я научился соглашаться с начала работы во Впадине. Как и в других районах, здесь погибла и флора, и фауна, хотя кое-что еще можно обнаружить - в основном кактусы. Разумные существа протянули дольше остальных, что весьма необычно. У нас имеются причины полагать, что они планировали выжить и знали о ситуации с образованием новых звезд во Впадине.

Вводя гостей в смахивавшее на шатер здание, археолог бросил: "Ну все, будьте как дома".

Изнутри строение смахивало на музей или выставку, посвященную жизни погибшей цивилизации. По стенам были развешаны рисованные изображения вымерших туземцев - печальных на вид созданий с головами, точно у ящеров, и костистыми, покрытыми чешуей конечностями.

Однако команду Е-7 интересовала не столько внешность невезучих представителей погибшей цивилизации, сколько их технологии. Керман подвел Хакандру к находке, из-за которой тот даже поломал график и прибыл на эту планету.

Созданный туземцами аппарат все еще нес на себе следы долгого пребывания в местной почве. Металлический корпус, несмотря на стойкость к окислению, изрядно проржавел. Машина смахивала на огромный барабан, чья верхняя поверхность состояла из плоской кристаллической линзы, которая хоть и искрилась, но была покрыта дымчатым налетом.

- Неужели эта штуковина и вправду еще действует?

- Известно только, что она реагирует на приток энергии. Однако определить ее состояние мы сможем лишь после того, как рассчитаем энергетический уровень и форму волны, которая здесь использовалась.

- Но для чего применялся аппарат?

Керман указал на худощавого, нервного с виду коллегу, который как раз вошел в павильон и завязал разговор с техниками, возившимися с преобразователем:

- Уишом расскажет вам поподробнее. Техническими изысканиями занимается он.

Уишом присоединился к ним; поприветствовав Хакандру кивком, он принялся сосредоточенно выслушивать вопросы.

- Мы выяснили, что эти люди интересовались феноменом случайности, - академическим тоном начал он. - Кажется, они изучали проблему рождения новых звезд во Впадине. Лично я считаю, что они пытались сделать этот процесс управляемым, дабы выжить самим.

- Выходит, они планировали прекратить рождение новых звезд?

- Именно так я считаю.

Шейн громко расхохотался:

- Нечего было и напрягаться - все равно ведь они вымерли! У них не было ни единого шанса. С Каспаром лучше не тягаться.

Керман нахмурился - внезапно наступила тишина.

- Вот именно, - отчеканил археолог. - Им действительно не стоило напрягаться.

- Но они все же предпринимали усилия - вплоть до момента, когда осознали, что звезды все равно будут рождаться, а сами они вымрут как биологический вид. - Уишом похлопал по корпусу древнего аппарата. - Эту штуковину обнаружили в загерметизированной камере - судя по всему, на нее возлагались большие надежды. В ее сердцевине находится шар из твердого черного материала, непрозрачного для всего, что мы только на него направляли. Со значительной определенностью можно сказать, что перед нами нечто наподобие "машины вероятности". Только разбирать ее мы не очень хотим - из опасения, что затем не сумеем смонтировать обратно. Вместо этого мы решили подвергнуть аппарат исследованию в черном ящике - будем посылать разные импульсы. Возможно, какой-нибудь результат, да будет.

- Возможно, это всего-навсего фермат, - предположил Хакандра.

- Кое-чем аппарат действительно напоминает фермат, хотя устроен явно сложнее.

На мгновение Хакандра задумался.

- Я прибыл, дабы принять решение, стоит ли проводить расследование дальше, - бодро сообщил он Уишому. - Принять положительное решение я могу только в случае, если появится неопровержимое свидетельство в пользу возможности применения аппарата в военных целях.

- Вы имеете в виду управление процессом рождения звезд? - Уишом подмигнул.

- Вот именно.

- Все не настолько просто, - с сомнением обронил Уишом. - И тем не менее я не готов с уверенностью заявить, будто туземцы были близки к цели, или будто хотя бы знали то, чего не знаем мы. - Взгляд ученого затуманился. - Как скоро вы планируете принять решение?

- Немедленно.

Уишом фыркнул. В этот момент возившиеся с преобразователем техники подали какой-то знак.

- Вам лучше отойти, - предупредил ученый гостя. - Мы начинаем эксперимент.

Преобразователь загудел, посылая в проржавевший "барабан" силовую фигурную волну, которую, по расчетам Уишома, машина могла бы воспринять. Плоская хрустальная поверхность неожиданно заискрилась и засияла, отбрасывая во все стороны пучки света.

Уишом и его подручные, казалось, даже не обратили внимания на получившийся эффект. Уишом снова подошел к преобразователю и занялся записывающими устройствами. "Интересно", - пробормотал он, указывая на что-то помощникам.

Неожиданно Шейн разразился испуганным воплем. Метнувшись от искрившегося аппарата прочь, он заметался по павильону с побелевшим от ужаса лицом и перекошенным ртом.

- Прекратите! - заорал он. - Прекратите!

Хакандра тотчас кинулся к молодому человеку.

- Шейн, в чем дело? - рявкнул он.

- Неуправляемо... - промямлил юноша.

И понес какую-то бессмыслицу.

По знаку Кермана техники отключили преобразователь. Жужжание уступило место напряженной тишине. Хакандра схватил Шейна и обеспокоенно всмотрелся тому в лицо.

- Теперь все в порядке? - спросил он.

Шейн слабо кивнул.

- Напряжение, - пробормотал он. - Напряжение в воздухе, в звездах - но неуправляемое. Неуправляемое. - И умолк.

Хакандра выпрямился, пристально глядя на Шейна, а затем переводя взгляд на злополучную машину. И обдумывая услышанное.

- Господа, - наконец объявил он. - Проект продолжать.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Озирая переполненную народом силовую платформу, Чейн Скарн решил, что наступила пора действовать. И повернулся к одному из сопровождавших.

- Мне нужно отойти по нужде, - сказал он.

- Ладно, мы подождем здесь. - Сопровождающие явно расслабились. Недоверие к Скарну исчезло.

Туалетная комната оказалась в самом конце платформы, рядом с главным вокзальным вестибюлем. Едва закрыв за собою дверь, Чейн устремился к обычному, не видео, телефону, что был укреплен на стене, и быстренько выстукал номер, которым снабдил его Магдан.

- Да? - раздался женский голос.

Делая вид, будто поглаживает щеку, Скарн поднес к губам сложенную ковшиком ладонь, дабы приглушить слова. "Говорит профессор Скарн, - еле слышно начал он. - Я нахожусь на санфранской силовой станции. У меня есть то, что нужно вам. Вы заберете меня?"

В трубке тотчас послышался щелчок, затем - треск, сменившийся жужжанием. И снова раздался голос, по интонации которого Чейн смекнул, что на сей раз в беседу вступил компьютер: "Опишите, где точно вы находитесь".

- В туалетной комнате на шестнадцатой платформе.

- Вы один?

Перед тем, как ответить, рандоматик промолчал - мимо проскользнул и вышел незнакомец:

- Со мною - два молодчика из "Колеса". В данный момент ждут на платформе.

- Запритесь в ячейке номер девять и ждите, когда выйдут на связь с вами.

В трубке наступила тишина. Скарн тотчас выполнил полученные указания. Запершись в кабинке, беглец опустился на унитаз, ощущая одновременно волнение и усталость.

Минут через пять кто-то снаружи резко дернул дверь на себя. Скарн открыл, и в кабину быстро протиснулся, захлопнув за собою дверь, стройный и строго одетый молодой человек.

Туалетная кабинка не рассчитана была на двоих, так что Скарну снова пришлось сесть на унитаз; правительственный чиновник возвышался над ним, точно башня. Агент раскрыл принесенный с собою чемоданчик-"атташе" и негромко заговорил.

- Снимите верхнюю одежду.

Скарн подчинился и неуклюже принялся скидывать куртку. Агент попался нетерпеливый.

- Скорее, - бормотал он, - а то ваши друзья начнут беспокоиться по поводу вас.

И достал из чемоданчика заготовленную одежду: коричневый костюм в полоску и маленькую плоскую шляпу - которую, кстати, Чейн в обычных обстоятельствах ни за что не надел бы.

Когда профессор переоделся, переложив в карманы свои пожитки, молодой человек затолкал старую одежду в чемоданчик.

- Теперь позаботимся о лице, - еле слышно сообщил он.

Скарну снова пришлось сесть и терпеливо ждать, пока агент натягивал ему на лицо нечто мягкое, похожее на резиновую маску, концы которой вдавил ему в шею. Штуковина точно слилась воедино с кожей беглеца и напоминала о себе легким жжением.

Открыв глаза, Чейн обнаружил, что его внимательно осматривали. Молодой человек осторожно наклонил голову Скарна набок:

- Неплохо. Даже лучше, чем должно быть. Ладно, в путь. В главный вестибюль войдете через другую дверь, дабы мордовороты из "Колеса" не увидели вас, ясно? Я пойду следом за вами.

Скарн кивнул. Выбравшись из кабинки, он задержался в умывальной комнате, дабы обозреть себя в зеркало. Его привычного лица как не бывало - в зеркало смотрело совсем другое лицо, иной формы и с другими чертами. Но выглядела маскировка очень убедительно. Волосы теперь также выглядели иначе. Скарн решил, что выглядел, как если бы его снабдили новой головой.

Направляясь к главному вестибюлю вокзала, рандоматик не мог не пройти мимо шестнадцатой платформы и уж тем более не мог удержаться от короткого взгляда в нужную сторону. Сопровождавшие из "Колеса", явно смекнув, что подопечный слишком надолго застрял в туалете, уже направлялись на поиски.

- Идите же, - донесся сзади грубый отклик. - Шагайте к ездовым ячейкам - быстро, но непринужденно. Эти головорезы вот-вот обнаружат, что их обставили. От них можно ожидать чего угодно.

Скарн не заставил себя уговаривать и прибавил шагу. Наконец он и агент оказались в ездовой ячейке. Сопровождающий набрал на пульте управления название пункта назначения, а когда крохотная машинка рванулась в путь, с дружелюбной улыбкой повернулся к Чейну.

- Кажется, все оказалось не слишком сложно, верно? Можете сдирать эту физиономию. Постойте, я помогу!

Положив руку Скарну на шею, молодой человек потянул. Маска сползла с легким треском. Пальцами беглец коснулся щек - их слегка жгло.

- Куда мы едем? - полюбопытствовал он.

- Не беспокойтесь - обо всем позаботятся.

В углу кабинки имелся прибор связи. Указав на него, ученый попросил:

- Соедините меня, пожалуйста, с Магданом.

- Кто такой Магдан?

- Мой контролер - до недавнего времени. Магдан - это единственное, что мне о нем известно. - Чейн говорил с удивительным терпением. - Соедините меня с ним.

Несясь на огромной скорости по сафранской дороге, ездовая ячейка дергалась и дрожала. Агент вытаращил глаза:

- Вы с ума сошли или как? Положено было знать, что такое невозможно.

Скарн отвел глаза, избегая взгляда спасителя. Возможно, агент прав, подумал рандоматик. Основная игра начнется, когда придет время допроса.

Попутчики умолкли, а ездовая ячейка вскоре начала притормаживать. На регистраторе адреса агент тотчас набрал нужный код, благодаря чему ездовая кабинка доставила пассажиров через секретные подъездные ворота. И, снова замедлив скорость, остановилась.

Покинув ездовую ячейку, Скарн оказался в длинном коридоре. И тотчас решил, будто уже бывал здесь. Да, именно здесь его допрашивали, здесь ему вводили в организм наркотики, создавая устойчивую зависимость. Даже стены выглядели знакомо - те самые зеленоватые стены. По какой-то галерее Чейна провели в боковую комнату, где, решил беглец, ему тоже доводилось бывать. Мебель и прочие детали интерьера выглядели знакомо.

За столом восседал какой-то верзила - бледный, точно смерть. Он тотчас поднял голову и направил свет лампы Скарну прямо в лицо.

- Садитесь, - распорядился здоровяк.

Чейн послушно сел. И попросил:

- Нельзя ли выключить свет? Лампа мешает сосредоточиться.

Сияние чуточку уменьшилось, так что теперь Чейн мог даже разглядывать контуры огромной головы чиновника.

- Побывали на Луне, так ведь? - В голосе незнакомца звучали почти что игривые интонации. - Узнали что-нибудь?

- Я посетил владения Маргариты Дом. И встретился там с главными математиками "Колеса".

- И они снабдили вас уравнениями? И всего-то? - Игривость в голосе верзилы незаметно перетекла в угрозу, в презрение.

- На самом деле все оказалось не слишком трудно. - Скарн облизал пересохшие губы. - Я видел кое-какие секретные документы. Мне даже кое-что доверили - они считают, будто у меня есть талант. Я снискал их доверие. - Ученый повысил голос. - Но я не стал ничего копировать. Я все держу в голове. Перед тем, как все рассказать, я хотел бы, чтобы вы выполнили часть договоренности: мне нужно противоядие.

Чиновник издал странный звук - полурычание, полусмешок:

- Скарн, чего вы добиваетесь? Я распоряжусь доставить сюда рандоматика, с ним и побеседуете. А уж потом и посмотрим.

- Нет. Говорить я не стану. Мне нужно противоядие.

- Идиот, неужели непонятно, что мы способны вытянуть из вас все, что пожелаем?

- Легче просто снабдить меня противоядием. - Беглец подался вперед. - Если не ошибаюсь, мне приходилось бывать в этом здании. Где-то здесь у вас имеется лаборатория. Отведите меня туда и выдайте противоядие. Тогда я начну говорить. - В голосе Скарна звучали плаксивые нотки. - У меня три дня не было дозы! Я не стал брать на Луну свой запас.

Позади распахнулась дверь, и на пороге возникла высокая стройная фигура, очертания которой в ослепленных глазах Чейна оказались несколько расплывчаты. Фигура тотчас встала за проводившим допрос офицером.

- Неужели настолько легко запомнить эти уравнения? - последовал вопрос. - Невозможно поверить.

- Нет, запомнить их нелегко. Не запиши я их, они просто изгладились бы из моей памяти в течение нескольких часов - во всяком случае, большинство уравнений. Да и собрал я не все - но достаточно, дабы прояснить дело.

Вошедший вздохнул и обернулся к сидевшему в кресле офицеру:

- Однако, с ним невозможно общаться. Ладно, давайте его материал - нечего терять время.

Скарн энергично тряхнул головой, понимая, что чаша весов начинает клониться в его сторону:

- Не пойдет. Ведь вы можете подсунуть что угодно - даже обыкновенную воду. - Затем слова и вовсе понеслись со скоростью выпущенных пуль: - Я лучше сам пойду туда, сам спущусь в лабораторию - ведь именно там меня приохотили к этой гадости. Я своими глазами хочу увидеть флакон с противоядием, хочу видеть, как противоядие набирают в шприц. И лишь тогда я буду уверен, что все обстоит как надо.

- А как же вы определите, что вас не обманывают?

- Определю.

Высокий чиновник подался вперед и отключил подсветку:

- Господин Скарн, вы просто невыносимы. Играете с нами в какие-то игры. Ладно, идемте.

Как только глаза Чейна освоились с обычным освещением комнаты, он разглядел гладкое, круглое лицо второго офицера, его длинную, нескладную шею. Блестящие глаза правительственного чиновника напоминали отполированную гальку. Но заблуждаться на счет чиновника не стоило: Скарн приметил и деловитые, уверенные движения, когда тот направился к двери в коридор.

Беглец покорно двинулся следом.

Фармацевтическая лаборатория располагалась несколькими этажами ниже, и Скарн еще больше уверился в предположении, что попал в главный центр секретной службы, откуда руководили всеми операциями на Земле. Едва Чейн переступил порог лаборатории, как в памяти тотчас воскресли воспоминания - длинные скамьи уставленные лабораторной посудой стеллажами. Кругом чистота и порядок. У профессора тотчас возникла ассоциация с повторяющимся многократно кошмаром.

А навстречу уже шагнул луноликий биохимик в белом халате.

- Очередной клиент? - с улыбкой осведомился он, озирая Скарна с головы до ног. - Могу заверить, что в состоянии подобрать подходящее средство. - И хохотнул.

Но спутник Чейна, сделав отрицательный жест, пояснил, что прибывшего необходимо "нормализовать". Рандоматик с жадностью ловил каждое слово, каждый жест - как и положено человеку, знавшему, что для подлога достаточно всего-навсего одной секунды. Как только принесли флакон с нужным препаратом, ученый тотчас схватил его и взглянул на указанный на стенке номер: Аш-Джей-30795/Эн. Все совпадало: этот номер красовался на сосуде, зависимость к содержимому которого ему когда-то привили. Только вот откуда появилась еще и "Эн"?

- Эн - для нормализации, - успокоил биохимик. Улыбка точно приклеенная, ни на секунду не сходила с его лица.

Скарна взяло сомнение: уж слишком легко, слишком складно все выходило. И тотчас он попытался успокоить себя: дескать, им не терпится заполучить уравнения. "И пока что я отсюда не выбрался, - размышлял рандоматик. - Мне все еще предстоит убедить этих людей, будто у них действительно кое-что на руках. И возвращаться в "Великое Колесо". Только им под силу защитить меня теперь".

Подкожный впрыскиватель с шипением впился пациенту в руку.

- Как долго будет продолжаться процедура? - полюбопытствовал беглец.

- Всего несколько минут. Материал представляет собой родственное соединение, образующее бинарное поле с каждой молекулой вещества, зависимость от которого выработалась в организме. Таким образом, получается новое вещество, но уже более сложное. Оно успокаивает, подобно привычному наркотику, но ликвидирует зависимость, предотвращает рецидивы. День-два вы будете ощущать слабость, возможно легкое головокружение, а потом почувствуете, будто заново родились.

- Теперь-то вы довольны, господин Скарн? - негодующе бросил следователь, окидывая подопечного взглядом глаз камушков. - Теперь прошу проследовать вот сюда. - И указал на боковую дверь. За дверью оказалась крохотная комнатка для допросов. Усевшись, офицер положил на стол звукозаписывающее устройство.

- Вообще-то я тоже рандоматик, хоть и не столь высокого класса, как вы, - сообщил он Скарну. - Теперь вы соблаговолите ли поделиться с нами соответствующей информацией?

Чейн достал ручку:

- Должен признаться, все это время я морочил вам голову. Боялся, что вы не дадите мне противоядие. Всю информацию я перефотографировал этой вот штуковиной. Просто времени у меня было в обрез - не более двух минут. Но товар настоящий, без обмана.

Высокий нахмурился, принимая ручку.

- Понятно, - бросил он. - Надеюсь, что это - не очередной трюк. Подождите, пожалуйста - обработка не займет много времени.

Офицер вышел, а через несколько минут появился луноликий биохимик.

- Как самочувствие? - осведомился вошедший.

- Что-то поташнивает, - пожаловался пациент, проводя пальцами по лбу.

- Так и должно быть, - хохотнул биохимик. - Пожалуй сделаю вам несколько очистительных уколов, иначе вам будет совсем худо.

- Каких еще "очистительных"? О чем вы? Ведь только что вы дали мне противоядие.

- Верно, противоядие - но только не ваше.

Скарн попытался подняться, но не сумел, ибо совсем ослаб:

- Я же видел номер...

Луноликий, подойдя, сообщил:

- У нас общая, а не специальная система классификации. Один номер означает целую группу соединений. Тот, что ввели вам в кровеносную систему, в состоянии подавить некоторые молекулы наркотика, но в остальном вы только ослабнете.

- Вы обманули меня, - выдохнул Чейн.

- Вам следовало довериться нам. Мы не любим недоверчивых. - Врач наклонился, всматриваясь рандоматику в лицо:

- Слушайте, вы неважно выглядите. Идемте, сделаю уколы!

И Скарн пошел.

Пошел, хотя не понимал, зачем и куда. Все будто окуталось грохотавшей и шипевшей серой мглой, причем шумы фиксировались скорее разумом, нежели органами чувств. Серая мгла оказалась агрессивной и грозила растворить Скарна.

Смутно игрок сознавал, что оказался в знакомой стихии: во всеобщей неопределенности, которая служит основой существования. В конечном итоге именно из такой неопределенности проистекают число, структура и все остальное.

Неопределенность потенциально - все, но на самом деле - ничто. Море беспричинности представляет собою бесформенность...

Скарн знал, что все равно не смог оказаться там, ибо туда попасть просто невозможно. То была просто галлюцинация, как сказал математик из "Колеса"; галлюцинация, возникшая в его воспаленном воображении на основе особых математических познаний. Точно подтверждая догадку, серость заколебалась наподобие тумана, принимая квази-формы, распыляясь в миллиарды частичек, беспорядочно носившихся здесь и там, не признавая пространственных измерений.

Потом вдруг появились какие-то полупрозрачные силуэты - появились и заметались на грани видения. Один даже приблизился к Скарну, выйдя из неправдоподобной пелены; то был плотно сбитый мужчина. Подходя все ближе, незнакомец внимательно разглядывал Чейна жестокими бледными глазами, посаженными на широком плоском лице.

- Вы тоже прошли сквозь машину? - хрипло прошептал он. - Дом добрался и до вас?

- Кто вы? - запинаясь, спросил Чейн.

- Меня зовут Поэрс. Если Дом проверял вас на машине, вы должны были запомнить меня. Не могу утверждать, будто помню вас. Хотя, кажется, вы из Солнечной системы? Видно по одежде. Вот так, в общем. - Он озирался в беспорядочном тумане, указуя массивной рукой. - Лимб. Здесь никогда ничего не происходит. На самом деле нас даже нет здесь. Мы с вами - всего-навсего призраки.

И снова повернулся к Скарну:

- Позвольте поведать вам кое-что о Маргарите Дом. Он - сущий маньяк, но при этом вынужден играть в азартные игры. Когда начинают делать ставки, Маргарита не считается ни с чем - он готов принести в жертву что угодно и кого угодно, хоть само Солнце. Сыграет даже на родную мать...

Силуэт Поэрса начал растворяться, став еще менее плотным - прозрачнее и с дырами. В течение нескольких секунд призрак превратился в случайное скопище частичек, которые затем слились с туманом.

Грохот и шипение усилилось, но стихли, когда Скарна затянуло в черный тоннель наподобие водоворота. Откуда ни возьмись появилось круглое лицо с глазками-камушками - то снова был следователь.

- Скарн, вы здорово ухудшили свое положение, - сообщил офицер. - Подумать только, чем пытались одурачить нас! Теперь вам предстоит снова внедриться в "Колесо". Уже своими усилиями. И если в скором времени не раздобудете что-нибудь стоящее...

- Но они же там! - застонал Скарн. - Клянусь богами, что уравнения нужно искать на Луне...

Кошмарное видение рассыпалось в скопище неясных впечатлений, тревожных бормотаний и пустот, сопровождаемых обыкновенной тошнотой.

Очнувшись, рандоматик понял, что лежит на скамье. Сверху нависали своды Сафранского вокзала; Скарн некоторое время тупо разглядывал эти своды, не находя сил пошевелиться. В конце концов - ценою невероятных усилий - ему удалось сесть. Голова гудела...

Сверясь со временем, ученый заметил, что снова облачен в свою одежду. Оказалось, что с момента, когда он вошел в умывальную комнату на шестнадцатой платформе, прошел всего-навсего час с небольшим. С трудом волоча будто свинцом налитое тело, рандоматик добрался до голобудки и, отыскав в справочнике нужный номер, позвонил в Клуб Существования.

На звонок ответила Кэденс, скользнув на стул, что стоял по другую сторону стола в крохотной голобудке.

Глаза у Кэденс расширились при виде Скарна:

- Чейн, что стряслось? Куда вы запропастились? Джерри просто в ярости...

- У меня случилось помутнение рассудка, - перебил игрок. - Сам не знаю, что произошло. Когда пришел в себя, то понял, что лежу на скамейке, на вокзале.

- Ага. Теперь все в порядке?

- Кажется, да, - кивнул Чейн.

- А нам уже позвонили и сообщили, будто вы исчезли. Вас повсюду разыскивают. Мы можем, что называется, просто списать вас самостоятельно?

- Постойте, как же они не смогли найти вас на вокзале? - госпожа Меллорс нахмурилась. - Или вы забрели куда-то еще?

- Понятия не имею.

- В таком случае вам действительно лучше выехать к нам. Мало ли что. Я пока передам все Джерри. Только поторопитесь.

- О чем вы?.. - начал было Скарн, но Кэденс уже отключилась. Голокомната тотчас пропала, и беглец снова оказался в обычной пластиковой будке, тупо глядя на сканирующее табло.

Выходя из будки, Чейн сказал себе мысленно, что чиновники переиграли сами себя. В конце концов, можно было продать им другую информацию - о пендрагоне, о галактических связях Дома. Впрочем, об этом теперь нечего было думать. Теперь ему ни за что не поверят.

И вдруг вспомнилось: а наркотик? Все чувственные ощущения произошли по вине наркотика - возможно, слившись с импульсом, полученным из-за мозгового заряда при джекпоте. Пожалуй, это стоит учесть на будущее.

Скарн поплелся на шестнадцатую платформу.

- Вы кто - умственно неполноценный калека? - напустился на Скарна Сома, едва беглец переступил порог его кабинета. - Может, вам нянька нужна?

Скарну стало очень неловко.

- Прошу прощения, - пробормотал он.

Сома то ли не мог, то ли не желал уделить ему более нескольких минут внимания. Джерри оказался страшно загружен работой и просматривал пленки и бумаги, стопки которых громоздились у него на рабочем столе. Просмотренные материалы ждало либо сожжение в специальном уничтожителе документов, либо перекладывание в другую стопку. Сортируя материалы, Сома умудрялся еще отдавать отрывистые команды то и дело заглядывавшим в кабинет подчиненным.

- Ладно, разобрать можно и потом, - наконец объявил Джерри. - А пока уходим. Только что поступило сообщение: власти организовали нападение на резиденцию Дома. Клянусь Госпожой - за этот трюк ублюдки заплатят сполна! Впрочем, мы уходим вовсе не потому - просто у нас свои планы. Дом и его свита убывают в Провал. В том числе я и вы.

- Провал, - задумчиво повторил Скарн. - Добираться туда прилично.

- "Фараоны" там до нас не доберутся, - пояснил Сома. - И потом, все равно нам пришлось бы отправляться в Провал - там планировалось организовать встречу. Просто пришлось немного поторопить уже намеченные события, вот и все.

- А что - неужели отправляемся только мы с вами? Как насчет остальных? - деликатно встрял Чейн.

Сома вскинул голову. И хищно улыбнулся:

- Что, соскучились по подружке? Не стоит беспокоиться - Кэденс тоже в списке хотя бы по необходимости поддерживать в вас хорошее настроение. Вам следует гордиться. Как-никак вы - один из облеченных особым доверием Дома.

Скарн неожиданно забеспокоился по поводу экипировки, которой снабдили его в секретной службе:

- У меня есть время собрать вещи?

- Не больше пяти минут.

Выйдя, рандоматик столкнулся с Кэденс - та нервно улыбнулась. Вихрем ворвавшись к себе в квартиру, Чейн поспешно собрал самое необходимое. Несколько минут спустя ученый присоединился к Кэденс, Соме и трем другим работникам Клуба Существования. Все трое быстро погрузились в подъемник, который и домчал их к вершине города-башни.

Выйдя из кабины подъемника, Чейн огляделся. Высота здесь оказалась такой, что пейзаж внизу просто терялся в туманной дымке. Собственно город закрывала платформа крыши; можно было видеть лишь некоторые корпуса и выступы - строения будто парили в воздухе прямо под ногами беглецов.

Сбоку подошла Кэденс и указала в небо: "А вот и он - точно по расписанию".

Чейн проследил за взглядом спутницы. К башне приближался корабль-челнок. Как видно, воздушным судном управляла опытная рука - челнок завис всего в нескольких футах над крышей, а приверженцы "Великого Колеса" поспешно погружались в салон.

По окончании посадки кораблик рванулся обратно в пустоту. Через десять минут Земля превратилась в небольшой диск, разглядеть который пока еще можно было в пассажирские иллюминаторы. В этот самый момент с Луны взлетел средних размеров корабль - уже межзвездного класса - встретить не только их, но и пассажиров примерно дюжины других челноков, одновременно поднявшихся с материнской планеты. Корабль также принадлежал "Великому Колесу".

Как только пассажиры челноков перешли на борт межпланетного судна, а сами челноки умчались обратно, корабль "Колеса" понесся к цели, что лежала на расстоянии пятидесяти световых лет.

Межпланетный корабль летел в черной пустоте, а где-то в его чреве Маргарита Дом пристально наблюдал за приемо-передатчиком. На голоэкране было отчетливо видно, как судно секретной службы подбиралось к его теперь опустевшему поместью, раздувая на ходу тучи лунной пыли. На лице Маргариты не дрогнул ни один мускул, когда глава тайного общества наблюдал, как с корабля выпрыгивали и исчезали в дверях его дома десантники из секретной службы. Вдоволь насладившись зрелищем, Дом отключил аппарат, откинулся на спинку кресла и вздохнул.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Провал являлся планетой "Великого Колеса" - правительство не имело здесь даже намека на власть. Впрочем, правительство Законности явно не слишком переживало на сей счет, ибо на планете имелся всего-навсего один город - тоже носивший название Провал - и пользовавшейся той же славой, какой пользовался когда-то Лас-Вегас: город считался центром всевозможных азартных игр и прочих увеселений.

Наркоманы и искатели удовольствий слетались сюда со всех уголков обитаемого космоса. В кричаще ярко раскрашенные пещеры Провала иные пребывали с единственным грошом в кармане, а улетали богачами. И, напротив, только здесь играли в карты так, как не встретить нигде более: игры, где безумные выигрыши соседствовали с серьезным риском для жизни - с болезнями, наркоманией, многолетним рабством.

Здесь правило "Колесо", здесь не было никаких законов, кроме закона выигрыша и проигрыша.

Уже одно название - Провал - способно поведать многое. Город был врезан в стены огромной, образовавшейся естественным путем пропасти, которая являлась единственным убежищем от беспрерывных ветров, обдувавших безжизненную каменистую поверхность планеты со скоростью сотни миль в час. Именно с таким ветром боролся теперь корабль, направляясь к пропасти.

Но за краем обрыва царило удивительное спокойствие. Судно опустилось в пещеру на первом ярусе. Выбравшись наружу, Скарн заметил, как корабль покидали остальные пассажиры и грузы: несколько десятков высших функционеров "Великого Колеса", огромные ящики со снаряжением (в одном, возможно, сидел и пендрагон). Дома нигде не было видно, - если только властелин тайной организации не прятался на закрытых плавающих носилках, что с жужжанием пронеслись в сторону подъемных шахт, где и исчезли.

Джерри Сома присоединился к нему с Кэденс уже на буксире, где им пришлось пробираться через разбросанные беспорядочно коробки и багажные тележки.

- Были когда-нибудь в Провале? - поинтересовался он.

Скарн покачал головой:

- Я никогда не покидал пределы Солнечной системы.

- Идемте, покажу вам город.

Попутчики вышли из пещеры на широкую каменную террасу. Противоположная стена Провала виднелась в полумиле впереди. Подняв голову, Скарн застыл: с одного берега каньона на другой точно текла, не падая вниз, река. Впрочем, то была не вода, а гонимая ветром пыль, на лету сливавшаяся в затейливо перепутанные ручейки и потоки.

От пропасти террасу отделяла балюстрада - всего-навсего доходившая до пояса. Бездна уходила круто вниз, пересекаемая сложной системой мостов. Стены же сияли разноцветными огнями.

- Неплохое зрелище, верно? - рассмеялся Сома.

Скарн невольно отшатнулся:

- И какая здесь глубина?

- Пять миль. Но сам город уходит вниз всего на полторы мили. Дальше воздух становится слишком густой. Давайте спустимся пониже!

И пошел к лифтовой станции. Подъемник на безумной скорости ринулся вниз - совсем как в городе-башне - и остановился в некоем подобии отделанного кафелем тоннеля. Миновав сводчатые ворота, путешественники оказались на довольно оживленной улице. По одну сторону по-прежнему виднелась бездна, зато по другую сияли затейливыми рекламными вывесками и утопали в огнях бесчисленные входы.

Кэденс буквально приклеилась к Скарну, когда тот принялся глазеть по сторонам. Повисшее далеко вверху небо казалось узкой полоской, трещинкой. Отсюда испещренные бесчисленными ярусами стены Провала уже не выглядели столь пустынными. Террасы вились не только вдоль стен, но и ощетинивались элегантными, выдававшимися балкончиками, соединялись мостами и переходами - словом, составляли целый опутывавший Провал лабиринт, который со стороны казался довольно хлипким.

Провал заполнялся многоголосым шумом и музыкой, раздававшейся одновременно с верхних и нижних ярусов. Провал вполне оправдывал свою репутацию - ничего столь фантастического не было нигде больше.

Скарн издал вдруг вопль ужаса: "Смотрите!"

Оказалось, что внимание ученого привлек некто, сорвавшийся с одного из ярусов. Несчастный, кувыркаясь, летел вниз, размахивая руками и ногами - в какой-то момент он едва не задел ажурный мостик. Скарну удалось даже заглянуть сорвавшемуся в лицо - то оказался мужчина - когда тот пролетел всего в нескольких ярдах от них. Глаза упавшего были выпучены, рот разинут в немом вопле. Через мгновение незнакомец исчез внизу.

- Ничего, - рассмеялся Сома, - скоро привыкнете. Такое здесь не редкость. Если говорить точнее, то падают каждые несколько минут.

- Но почему? - Чейн ошарашенно уставился на спутника.

- Такова обычная статистика несчастных случаев. Да возьмите себя в руки, Чейн - здешние трагедии происходят не чаще, чем автомобильные катастрофы на Марсе или где-нибудь еще. Просто здешние трагедии резче бросаются в глаза, вот и все. Сами посудите: в Провале в среднем живет не менее трехсот тысяч человек. Время от времени кто-нибудь, да срывается с моста. И это не считая самоубийц. Так уж получается, что свести счеты с жизнью здесь есть лишь один способ - а на миру, как говорится, и смерть красна.

- Но почему бы не натянуть сети-уловители?

- Но ведь это же Провал, - назидательно изрек Сома. - Ладно, пойдемте к себе. Нужно еще многое успеть.

Новоприбывшие зашагали дальше. Скарн успел заметить, что и здесь, как на верхнем ярусе, защитная балюстрада доходила пешеходам всего-навсего до пояса.

Кажется, в конце концов Кэденс обратила внимание на его недоуменные взгляды. И красноречиво стиснула ему локоть.

- Все обстоит так, как он говорит, - пояснила госпожа Меллорс. - Действительно, такова обычная статистика несчастных случаев. Скоро привыкните.

"А ты сама?" - мысленно полюбопытствовал рандоматик. И тотчас подумал, что все, прибывавшие сюда, заранее настраивались на риск местной жизни. Они надеялись на выигрыш - кое-кто допускал, что проиграет. Но к чужим проигрышам в Провале относились равнодушно.

Компания вошла в фойе гостиницы. Скарн напоследок оглянулся на пропасть. Далеко вверху снова виднелись жертвы - на сей раз две. Одна определенно женщина, вторая, поменьше, наверняка ребенок. Все еще держась за руки, упавшие кувыркались в воздухе, направляясь в свой последний путь.

Ресторан "Внезапное изобилие" был выстроен на выдававшейся над бездной платформе, откуда открывался потрясающий вид на пещерный город. Здесь, вкушая пищу или коротая время над крепкими или прохладительными напитками, клиент мог любоваться вечно бурлившей игорной метрополией. Посетителям не приходилось опасаться валившихся сверху предметов и тел - ресторан был надежно защищен прозрачной покатой крышей. Так что клиенту оставалось только спокойно потягивать свой напиток среди огненного неистовства - казалось, Провал сошел с картины, изображавшей адское пекло.

Скарн устроился у полукруглого выступа и попивал кофе с ромом. Ученый был крайне обеспокоен.

И хотя его мучила не одна проблема, самая животрепещущая пока все-таки наличествовала в единственном числе: содержимого последнего из баллончиков с наркотиком (которыми снабдили его в секретной службе) могло хватить не более чем на несколько дней. Здесь, в Провале, выданные ему голономера оказались бесполезны, а потому на пополнение запаса нечего было и надеяться.

Но надежда теплилась в душе рандоматика. Наверняка, рассуждал он, в Провале работают правительственные агенты. И если они узнают, что Дом затащил его сюда, то обязательно постараются наладить контакты.

Так уж получилось, что в полете шефство над Чейном взял сам Маргарита. Работенка оказалась не из легких, а потому трудился Скарн по графику: трое суток работа - сутки отдых. В выходные ученый пренебрегал обществом Кэденс и намерено проводил время так, чтобы правительственным агентам было по возможности легче установить связь с ним: часами разгуливал по городу, заглядывал в одно-два больших казино, на выставки, а час-другой - причем в одно и то же время - обязательно проводил во "Внезапном изобилии".

Рядом скользнула тень.

- Не возражаете, если я устроюсь по соседству? - раздался незнакомый голос.

Скарн сделал неопределенный жест: "разумеется, нет".

Сердце у рандоматика гулко забилось, когда он всмотрелся новоявленному сотрапезнику в лицо. Увы, этого человека он не помнил.

Незнакомец указал в пропасть:

- Жутковато, не правда ли? Кое-кто может выразиться иначе - страшно.

- Да, по сравнению с Землей и Тихо большие отличия, - согласился Чейн.

- Вы в Провале впервые?

- Да. - Собеседник внезапно подался вперед и выстукал один из номеров голобудки, которыми снабдили Скарна: - Передвигаетесь энергично, правда? Что происходит?

Скарн в ответ пожал плечами и оглянулся, в тысячный раз гадая, не нацепили ли на него приверженцы "Колеса" подслушивающие устройства:

- Сюда меня привез Маргарита Дом. Инициатором рейда на Луну был вовсе не я. То была действительно топорная работа, верно?

- Проделанная в соответствии с представленной вами информацией, - отозвался агент с горечью, причем в голосе его звенел и металл. - Но ничего не нашли.

- Ну, разумеется. Уж вам-то следовало знать, что собственная служба безопасности достаточно оперативно работает, чтобы спасти Дома от подобного развития событий. У него повсюду свои люди - не исключено, что он информирован даже получше вашего.

Правительственный порученец воспринял упрек, не моргнув глазом. И деловито осведомился:

- Дом привез все хозяйство с собой?

- Не знаю.

- Мы полагаем, что привез. Он решил обосноваться здесь на все время. И команда математиков тоже здесь.

- Вот это я не знал, - признался Скарн. На корабле "Колеса" прилетело много народу, но рандоматик видел лишь немногих.

- Судя по всему, вас здесь привечают - как-никак, сумели пробраться едва ли не в самый центр.

- Я пока только постигаю азы науки. И ничем определенным похвастать не могу.

- Постигаете азы науки - какой именно?

- В некотором роде обучаюсь игре. - Чейн заколебался. - В одном из закрытых клубов или чем-то в этом роде, насколько я понимаю.

Скарн не мог позволить себе слишком многого. Не мог поведать правительственным кураторам истинную суть игры - во всяком случае, при ужасных подозрениях, которые одолевали его с некоторых пор. Ибо рандоматику не составляло труда просчитать реакцию правительства после подтверждения полученной информации. В самом деле, выбор у них был невелик, и потому действовать им придется отчаянно и не взирая на последствия. Провал окажется первой планетой, на долю которой выпадет "счастье" стать первой мишенью звездоразрушительной бомбы. Печальная участь будет уготована и прочим планетам, где преобладает влияние "Колеса", рассудил Скарн, причем правительство станет действовать быстро. Кроме того, рандоматик прекрасно понимал, что "Великое Колесо" также постарается отомстить за понесенный ущерб. Остальную работу довершат хадраны - просто растоптав уцелевшее.

- Послушайте, - приглушенно начал Чейн, - я ждал, когда вы свяжетесь со мной. Вы доставили мне запас?

- Запас?

- Причитающийся мне запас! Аэрозоли! - Неожиданно в душе ученого взыграли нетерпение и раздражение.

Агент насмешливо прыснул:

- Пока с вами ничего не случится. Условия вам известны. - После чего наклонил голову, глядя на собеседника из-под насупленных бровей: - А теперь слушайте. Все основные "шишки" "Колеса" слетелись в Провал. Обычный сбор - мы полагаем, будто принято решение сделать Провал столицей "Великого Колеса". Мы уверены, что информация находится здесь, как и оборудование по введению ее в действие - если такое вообще существует. Отыщите его!

- Вы наводнили Провал своими людьми, - отпарировал Скарн. - Вот сами и поищите.

Представитель Законности развел руками:

- От вас даже не требуется завладеть добром самому. Только выведете нас на него.

Скарн сострил гримасу:

- С чего такая уверенность, что... Что здесь находится нужная вам информация?

- Вам это известно не хуже, чем нам. На данном этапе всякие сомнения отпадают. - Агент предостерегающе побарабанил по столешнице. - Вам отведена роль ищейки - вот и действуйте. Такой приказ я получил сверху, и адресован он именно вам. Ваше время истекает, верно, Скарн? Мне сказали, будто в вашем распоряжении всего две недели. И вам лучше узнать всю правду - и больше ничего не ждите. Вас либо освободят, либо вы останетесь ни с чем.

- Вижу, эта информация понадобилась вам просто позарез, - осенило Скарна.

- Это уже вас не касается - как и меня, - жестко отрубил агент, взмахивая рукой. - Просто выполняйте то, что от вас требуется.

Скарн кивнул:

- Так и есть - данные действительно нужны вам, точно воздух. С чего бы, хотелось знать? Уж не война ли здесь замешана? Все понятно - если правительство в ближайшее время не выложит какой-нибудь козырь, война будет нами проиграна. - Собеседник напрягся. И с отвращением уставился на рандоматика.

- Не говорите чепухи, - посоветовал он. - Правительство войн не проигрывает. Никогда.

Вернувшись к себе в отель, расположенный на пятом ярусе, Скарн отыскал в одном из залов отдыха Кэденс - та беседовала с Сомой и прочими, прилетевшими в Провал. Едва Чейн плюхнулся рядом, госпожа Меллорс испытывающе оглядела его.

- Что, неудачный день? Выглядишь измотанным.

- Этот город действует на меня угнетающе, - пожаловался ученый. - Жду не дождусь, когда мы уберемся отсюда.

После чего обратился к Соме:

- Слушай, Джерри, когда мы улетим из этой помойной ямы? Где же играют по-крупному?

В ответ Соми предостерегающе поднял указательный палец - жест нежелания говорить на данную тему: "Нет информации".

- Так говорят всю дорогу.

Ханк Марем - еще один приближенный к Дому игрок, крепко сбитый, обманчиво медлительный и угрюмый человек - ответил Скарну так: - Что до меня, то мне чертовски не хочется улетать. Чертовски... - И примолк, глядя в стакан. После чего докончил: - Я готовился бы еще лет этак миллион.

В глубине зала отворилась дверь. Собравшиеся точно по команде притихли, завидев важно вошедшего Маргариту Дом. Казалось, будто взгляд председателя "Великого Колеса" скользнул по каждому из присутствовавших, не упустив ни единой детали.

Едва Дом сел за столик, как к нему услужливо двинулся официант, с ходу предложив отведать коктейль. Маргарита пригубил напиток и, поставив стакан на столик, повернулся к Скарну.

- Отдыхаете, Чейн? Готовы к завтрашнему дню - как-никак, вам предстоит участвовать в нескольких сеансах?!

Невозможно было понять, к чему клонит Дом, ибо глава тайного общества всегда говорил одним и тем же тоном - сочным, характерным и слегка насмешливым тоном.

- Вполне, сударь, - отозвался рандоматик, ощущая неловкость и ловя направленные на него со всех сторон взгляды. Присутствие Дома он уже научился постигать интуитивно. Ибо улавливал присутствие Маргариты едва ли не физически - почти как запах, напоминавший легкую вонь разложения.

- Вот и замечательно, - одобрил Дом. - Знаете, не хотелось бы перенапрягать вас. Как самочувствие?

- Отлично.

- Замечательно. - Глава "Великого Колеса" залпом допил коктейль. - Завтра увидимся.

Поднявшись, Маргарита уверенно, с ощущением собственной значимости направился в фойе гостиницы.

Как только всемогущий Дом ушел, Скарн внутренне перевел дух, хотя сам не понимал, отчего испытал такое облегчение. В последнее время у него появилась возможность изучать поведение Маргариты вблизи; как лицо, приближенное к главе тайного общества, Скарн играл с ним в разные игры, между ними сложились своеобразные отношения, сравнимые разве что с супружескими. С каждым днем Скарну становилось все труднее противостоять довлевшей ауре Дома; причудливое соединение шарма и откровенного цинизма, присущее председателю "Колеса", восхищало и одновременно устрашало рандоматика.

Скарн понимал, насколько далеко зашел. Он почти преодолел долгий процесс отбора, во время которого проверялись члены и новички, поступившие в "Великое Колесо" - хотя процесс проверки еще продолжался. Скарн пророчил, что очень скоро от услуг Марема откажутся. Между тем его способности проверялись еще более энергичными тестами. Тем не менее Чейн был почти уверен, что его уже включили в команду, которой предстоит заниматься Галактическим Колесом.

Не в его пользу говорила лишь единственная подозрительная деталь - недавнее "помутнение рассудка". По дороге в Провал Скарн прошел полное врачебное освидетельствование и был признан здоровым - судя по всему, присутствие в его крови наркотика ускользнуло от внимания докторов "Великого Колеса". Однако Дом уже предупредил: случись "помутнение" еще раз, и Скарну придется подыскать себе другое место. Председатель "Великого Колеса" не проявлял интереса к людям эмоционально неустойчивым, способным подвести его в дальнейшем.

Скарну довелось провести массу времени с Маргаритой за игрой в "каббалу" и родственные ей игры. Наловчившись, рандоматик мог теперь и побеждать - в одном случае из трех. Но все же не сумел искоренить зароненные Домом ему в душу ростки извращенной преданности; но наряду с этим, все более постигая сущность сверхэгоизма Дома, понимая, к чему рано или поздно приведут подобные игры, профессор чувствовал, что в нем закипает еще более отчаянная ненависть.

Скарн пребывал в состоянии душевного волнения, когда Кэденс повела его к себе в номер. Широко распахнув светлые глаза, госпожа Меллорс наблюдала, как мимолетный друг расхаживал по комнате с искаженным, точно от боли, лицом.

- Чейн, что стряслось? Переутомился? Все из-за игр? Я подумала... - На мгновение на ее лице мелькнуло разочарование.

- Нет, не в этом дело, - раздраженно отрубил рандоматик. И приложил ладонь ко лбу. После чего пробормотал: "Не могу сделать это в одиночку".

- Хочешь, позову Джерри или кого-нибудь еще?

- Нет!

Раздражение ослабло, когда игрок, взглянув на Кэденс, увидел ее беспокойство. Ему оставалось лишь гадать, насколько сильным в ее все возраставшем интересе к нему было профессиональное начало, и насколько искренне она к нему привязалась. И как вообще можно было обозначить отношение к нему женщины, вся жизнь которой оказалась заключена в своеобразном круге - то есть в "Колесе". Конечно, она была представительницей "Великого Колеса" - плоть от плоти. В конце концов Чейн решил, что не вправе разбивать преданность женщины на аспекты.

Но кроме Кэденс, рядом никого больше не было. Кроме того, глядя в ее потрепанное жизнью, невинное личико, Скарн понял, что игра все же стоит свеч. Ибо Кэденс была прирожденной неудачницей. Рандоматик был почти уверен, что его временная супруга обязательно пойдет наперкор собственным интересам.

Госпожа Меллорс все еще сидела, когда Скарн подошел и опустился на колени рядом, взял ее руку и одарил умоляющим взглядом.

- Об этом местечке тебе известно куда больше, чем мне, - молвил он. - Что, математики тоже улетели с Луны?

И тотчас подумал, что математики наверняка прибыли в Провал, ибо Дом просто не мог обойтись без них.

Кэденс кивнула.

- Со всеми своими материалами?

- Что ты имеешь в виду?

- Кэденс, мне нужно взглянуть на некоторые секретные материалы. И в тайне от всех. И потому прошу тебя о помощи.

Женщина еще больше нахмурилась.

- Для чего же? - медленно, с расстановкой полюбопытствовала она. И вдруг ее брови удивленно взметнулись вверх: - Так ты - шпион?

Скарн в отчаянии сдавил ей руку. "Эту игру, - пробормотал он, - нужно прекратить".

Кэденс резко вырвала руку, глядя на собеседника теперь с откровенно недовольным недоумением.

- Прекратить? К чему ты клонишь? Ведь все идет к тому, что это будет грандиознейшая игра из всех, в какие играли на протяжении миллионов лет. - С тех пор, как Кэденс посвятили в тайны "Великого Колеса", осознание своей причастности к руководящему ядру служило для женщины источником постоянной подпитки ее личного тщеславия.

- Кэденс, неужели ты не видишь, что творится? - Чейн поднялся, нависнув над собеседницей. - Неужели не догадываешься, что затевает Дом? Он же маньяк, безжалостный сумасшедший. Все его помыслы сосредоточены лишь на какой-то совершенной игре, с помощью которой он надеется утолить профессиональную страсть. И собирается сыграть по крупному - причем место в центре стола уготовано всему человечеству. На кон поставлены мы - каждый мужчина, каждая женщина и каждый ребенок.

- Он сам так тебе сказал?

- Не так чтобы подробно. - Скарн выхватил из кармана носовой платок и вытер вспотевший лоб. - Но все идет именно к этому. Дом очень уверен в себе - уверен, что сумеет выиграть. Ему плевать, какие ставки делать - главное остаться в игре. Он сам сказал. Одно из двух: либо делаешь ставку, какую требует галактика, либо выходи из игры.

Кэденс с преувеличенным вниманием разглядывала собственные колени:

- Но раз он считает, что выиграет...

- Он просто дурак, - коротко бросил Чейн. - Не в состоянии держать себя в руках, кинулся очертя голову, даже не зная, как вести себя в галактике.

- Но такое решение принимал не один только Дом, - как бы в оправдание заявила госпожа Меллорс. - Поступить так счел нужным весь совет.

- Ах да, совет! - горько рассмеялся Чейн. - Насколько я слышал, недавно в рядах совета провели чистку. Не стоит сомневаться, что решение приняли единогласно. Как и все тираны, Дом хорошо знает методы управления советами.

Пройдя вглубь комнаты, рандоматик достал из коробки сигару. Закурив сигару, он сел и, уронив голову в руки, принялся пускать кольца фиолетового дыма.

Через два часа Кэденс одеревенелым тоном бросила:

- Эта гостиница стала центром многих других действий. Чего здесь только не хранится. Я сама видела, как некоторый штатный персонал время от времени входит и выходит оттуда.

- А мы могли бы проникнуть туда?

- Не знаю. Возможно, - пожала плечами женщина. - Один раз я там была - вместе с Джерри. В общем, она не охраняется. Главное, миновать гостиничный вестибюль. Остальное - дело техники.

"Можно просто навести правительственных ищеек на гостиницу и представить остальное им, - подумал Скарн. - Но что если там ничего нет? И тогда мне перестанут доверять".

- А если мы с тобой пройдемся туда вместе? - полюбопытствовал профессор. - Возможно, если нас увидят вдвоем, то даже не станут задавать лишних вопросов.

И тотчас, завидев ее испуганное лицо, добавил:

- Хотя бы покажи, как туда дойти.

Женщина поднялась и, безвольно понурив плечи, сказала:

- Ладно. Пошли.

Скарн испытал тихое, но приятное ощущение триумфа. Кэденс миновала стадию эмоционального кризиса и снова почувствовала уверенность - как он и предполагал.

И все-таки у него не оставалось иного выхода, как довериться Кэденс. Она была готова к измене по зову совести. Сейчас таких людей мало...

А может, рассказ о замыслах Дома напугал госпожу Меллорс в той же степени, в какой напугал и самого Скарна. Однако в данном случае Чейну пришлось солгать: он признался, что вознамерился передать нужную информацию правительству, хотя яростно отрицал, что был этим самым правительством подослан. Рандоматик утверждал, будто желал знать лишь место, где состоится роковая игра. И тогда властям удастся помешать ее проведению, даже если Дом, сам Скарн, Кэденс и остальные, к ней причастные, должны будут погибнуть...

"Если все действительно окажется настолько просто", - с раздражением подумал ученый.

Пока они шли по устланным коврами гостиничным коридорам, то не встретили ни одного знакомого. Коридоры выглядели пустынно - большинство постояльцев отошло ко сну пораньше, дабы к утру набраться сил.

Вскоре жилые помещения остались позади; Скарн и Кэденс направились мимо череды вспомогательных помещений, высеченных в материковой скале. Лишь раз или два Кэденс останавливалась на пересечениях коридоров, дабы сориентироваться. И вот, наконец, подвела спутника к ничем не выделявшейся железной двери, расположенной в конце короткого тоннеля.

Женщина остановилась и одарила рандоматика холодным взглядом.

- Сама не знаю, почему я это делаю, - молвила она тише обычного. - Но хочу, чтобы ты знал одну вещь.

- Какую же?

- Надеюсь, ты мне не солгал. Я ведь состою в рядах "Колеса". Если Дом действительно рехнулся, мы должны защититься от него. Но если нет...

Кэденс не договорила - сунув руку в карман, она извлекла набор ключей, несколько из которых поочередно приложила к дверному запору. Но дверь даже не шелохнулась.

- Заперто. - Госпожа Меллорс искоса посмотрела на спутника. - Видишь, войти не получается.

- А ну, дай я попробую! - рандоматик прижал к запору зажигалку и несколько раз чиркнул. Как и положено, показалось пламя - и одновременно из замка донеслось жужжание: то сработало хитроумное электронное устройство.

Чейн потянул ручку: дверь распахнулась.

Кэденс восхищенно уставилась на него. И с подозрением осведомилась:

- Откуда такие познания?

- Ах, это? - Скарн улыбнулся, демонстрируя зажигалку. - Неужели впервые видишь? Если хочешь, могу подарить. Мало какие электронные замки не поддаются подобному приему.

За дверью высеченный в скале коридор шел дальше. В глубине оказалась еще дверь - на сей раз не запертая. Скарн осторожно отворил ее.

Заговорщики вошли в прямоугольное помещение, заставленное ящиками. Каждый ящик был обит железом, причем на всех боках ящиков имелось по конусовидному отверстию. Комната была слабо освещена лампионами, однако было недостаточно темно, чтобы требовалась помощь фонарика Скарна.

- Как по-твоему - куда теперь? - негромко поинтересовался он.

Женщина указала в сторону:

- Когда я была здесь в прошлый раз с Джерри, мы пошли вон туда - за игровой машиной. - Кэденс огляделась: - Один из математиков ходил вон туда - под ту арку.

Не раздумывая, Скарн шагнул вперед. А госпожу Меллорс начали одолевать сомнения:

- Почему ты спросил? Я подумала, ты хотел знать только местоположение игры.

- На самом деле она облечена в форму особого кода, - пояснил рандоматик. - А кодом владеют математики.

Чейн смекнул, что объяснения звучали не особенно убедительно - да и Кэденс начала понимать это. И еще он знал, что пошел на громадный риск - точно прыгун, сиганувший с трамплина, не ведая, есть ли в бассейне вода. Но теперь это было неважно. Одно из двух, размышлял ученый: либо он излечится, либо погибнет.

За сводчатым проходом обнаружилось еще одно помещение, за ним - точно такое же. Здешние катакомбы представляли собой настоящий лабиринт одинаковых комнат. Скарн продолжал продвигаться все дальше, минуя штабеля ящиков и таинственных сундуков, среди которых время от времени попадались и распакованные механизмы. С самого начала игрок был преисполнен решимости проложить себе путь во что бы то ни стало. На самом деле мешать ему никто не собирался - вокруг не оказалось ни души.

Кое-где встречались запертые двери, и чем глубже продвигался Чейн, тем чаще попадались всевозможные вывески и указатели. На мгновение Скарн остановился перед дверью, на которой отсутствовала соответствующая табличка, но зато виднелось изображение странного существа - наподобие морского. Дверь тоже была заперта, но электронная отмычка справилась с замком в два счета; рандоматик шагнул внутрь, Кэденс - следом.

Помещение оказалось не таким просторным, как подвал во владении Дома на Луне, но их содержимое совпадало. Здесь располагался темный стеклянный контейнер. В контейнере помещался многострадальный пендрагон. Сама стеклянная емкость была заставлена со всех сторон всевозможным оборудованием для поддержания благоприятных пендрагону жизненных условий. Заслышав звуки шагов, внеземное создание встрепенулось и двинулось к микрофону, которое утопило в бесформенном ласте.

- Кто вы?

- Друг, - успокоил Скарн, приближаясь вплотную к объемистому аквариуму. - Мы уже встречались.

- У меня нет здесь друзей, - отозвался пендрагон. - И все же ты действительно что-то рассказывал о себе. Все шатаешься рядом...

Кэденс остановилась за спиною у спутника, повиснув у него на плече и во все глаза разглядывая инопланетянина.

- Прости, если мое поведение показалось тебе фамильярным, - попросил рандоматик. - А теперь скажи, что тебе известно об удаче?

- Ах, об удаче! - зашипел пендрагон. - Это то, чего мне как раз не хватает.

- Так поведай же о ней, - канючил Скарн. - Как пользуются ею там, откуда ты появился?

Пендрагон взмахнул ластами - жест явно демонстрировал нетерпение:

- Ты начинаешь рассуждать, точно Маргарита Дом. Он задает те же самые вопросы. От них меня уже тошнит. - Помолчав, пленник добавил: - Хотя, в сущности, есть создание, обладающее везением. Везения ему просто не занимать.

- Он утверждает, будто знает, как умилостивить Госпожу.

- Госпожу?

- Ну, богиню удачи.

Пендрагон опять замялся:

- Не верю я ни в каких богов и в богинь. Вам лучше убираться отсюда. Сдается мне, вы пожаловали без разрешения.

Инопланетянин выпустил из ласта микрофон и убрался в глубь аквариума. Кэденс, которой ранее доводилось только слышать, а не наблюдать существо, нервно толкнула Чейна в бок локтем.

- Ну же, продолжай спрашивать! - хрипло прошипела женщина. - Он должен знать!

Но ученый уже решил, что теряет понапрасну время. Отвернувшись от аквариума, он взял спутницу за руку и отвел в сторону.

Откуда-то издали доносилось жужжание механизма. Вскоре они добрались до угла, на котором было укреплено несколько табличек, причем смысл каждой остался для них загадкой: "Хранилище метки-П", "Составляющие меченой клетки", "идентификационные данные". Скарна интересовал последний указатель; ученый наверняка последовал бы в рекомендованном направлении, не привлеки его внимание другая вывеска, на которой значились исключительно рандоматические символы. Стрелка указывала как раз в ту сторону, откуда доносилось жужжание механизма.

Игрок обернулся к Кэденс:

- Послушай, можешь вернуться к себе, если хочешь. Тогда ты будешь вне подозрений. Теперь я сам справлюсь.

- Ну уж нет, - отозвалась побледневшая женщина. - Нам нужно держаться вместе.

- Договорились, - согласился профессор, с трудом сдерживаясь от соблазна сбежать. И пошел дальше.

Гудение становилось все громче, а потом вдруг отчасти стихло. Еще ничего не видя, Скарн решил, будто нашел искомое. Внезапно заговорщики оказались на пороге помещения, отличавшихся от всех уже пройденных. В самом центре стоял большой стол, за которым сидели несколько человек. Перед каждым виднелось счетное устройство. Одного Скарн узнал точно - то был высокий негр, входивший в математический "мозговой центр" "Колеса". Лица остальных из-за расстояния различить оказалось невозможно. Стол был завален какими-то бумагами.

Вся задняя стена представляла собою огромную приборную панель. Особенно бросался в глаза массивный пульт управления, окруженный со всех сторон механизмами непонятного назначения. От них то исходил привлекший внимание Чейна гул.

Мгновенно оценив обстановку, Скарн юркнул за колонну, увлекая за собою и спутницу. Ученый мог только гадать, заметил ли его хоть один из ассистентов, что стояли у приборной панели.

Улучив момент, рандоматик осторожно выглянул. Негр поднялся и, подойдя к машине, что-то сказал ассистенту. Тот принялся нажимать какие-то кнопки.

Скарн почти не сомневался, что именно здесь кипела работа над уравнениями удачи. "Пора сматывать удочки", - мысленно сказал себе он. Было ясно, что в данный момент он при всем желании не сумеет собрать необходимую информацию. Но зато мог подсказать властям, на что надо устроить нападение - пусть сами принимают меры. Вопрос заключался лишь в том, мог ли он усыпить подозрения Кэденс относительно своего поведения?

Рандоматик уже изготовился убраться подобру-поздорову, когда компьютерный равнодушный голос рявкнул (Скарну показалось, будто прямо ему в ухо):

- Вы находитесь в запретной зоне. У вас есть право доступа?

- Да, - пробормотал Скарн.

- Подтвердите его.

Скарн лихорадочно принялся обдумывать, что сказать умной машине.

- Вы подходите под описание не обладающего правом доступа лица, - подытожил компьютер. - Пожалуйста, оставайтесь на месте.

Чейн увидел, как кто-то вышел из-за угла. Присмотревшись, рандоматик увидел темнокожего математика. В течение нескольких секунд оба внимательно разглядывали друг друга.

Скарн повернулся к Кэденс:

- Оставайся здесь. Я сам поговорю с этим человеком.

И шагнул вперед. Но сделать удалось всего один шаг: бессознательное состояние, точно плотная пелена, окутала Чейна Скарна.

Насмешливый хохот:

- Ну вот очухался. Ну не клоун ли!

Скарн в третий раз пришел в себя. Дом вел допрос стремительно и почти безболезненно (хотя и приятным назвать такой метод никак было нельзя), однако разум ученого "отключался" каждые несколько минут.

Руки и ноги игрока были прикреплены ремнями к низкому столику. На голове красовалась шапочка, от которой к контрольному пункту змеились провода. Все это с живостью напомнило Чейну проверку на идентификационной машине. Стоило Дому задать вопрос, как машина сообщала его мозгу соответствующий заряд, не дававший возможности солгать или уклониться от ответа. Было ощущение, точно его мозг высасывали через соломинку.

Кроме Дома и двух ассистентов в белых халатах, при допросе присутствовала Кэденс. Но, насколько понял Скарн, госпожу Меллорс не допрашивали. Она стояла с пепельно-серым лицом, прижавшись к стене.

- Видишь, дорогая, насколько легко тебя одурачить? - молвил Дом, после чего повернулся к Чейну. И обиженно бросил: - Должен признать, что я разочаровался в вас. Я было начал воспринимать вас как ценного партнера. А вы, выходит, всего-навсего шпион и жулик. Чейн, и как только вы осмелились на такое?

Скарн уже успел сознаться, что состоял на правительственной службе и получил задание прояснить, действительно ли "Великое Колесо" научилось управлять удачей. В первой части его признания не содержалось ничего нового; еще в первой половине дня его разговор - в ресторане на балконе - был записан на пленку: любые тайны очень скоро становились в Провале достоянием гласности.

Рандоматик рванул путы и застонал - отчасти от осознания собственной беспомощности, отчасти из-за унижения, какому его подвергли на глазах у Кэденс.

- У меня не оставалось иного выхода, - слабо пробормотал он. - Они сделали меня наркоманом. Я уже не принадлежу себе.

Дом наклонился ниже:

- Сегодня вы говорили что-то насчет аэрозолей...

Скарн кивнул, после чего уронил покрытую потом голову обратно на столешницу:

- Мой запас. Наркотик, без которого мне не обойтись. Замаскированный под дезодорант.

- Фу ты, как мерзко! - ахнул Маргарита. - А я велел распечатать баллончики. Впрочем, что бы там ни находилось, все равно уже изменило свои свойства.

- Да, - пролепетал ученый, закрывая глаза. И подумал: позволят ли ему свести счеты с жизнью? Они просто обязаны разрешить ему покончить с собой. Иначе...

- Это - специальный прием, - пояснил он. - Просто аэрозольная упаковка представляет собою особую среду, в которой смесь в состоянии сохранять свои свойства. Если наркотик соприкасается с воздухом, если баллон разрушается, то смесь мгновенно разлагается - если только не попадает в иную среду, благоприятствующую консервации, в среду, где смесь способна существовать - в данном случае, в мою кровеносную систему.

На сей раз Маргарита не стал посылать заряд в мозг допрашиваемого - сочтя, по-видимому, это не обязательным.

- Они просто связали меня по рукам и ногам, - подытожил рандоматик. - Смесь ведь особенная, синтезированная исключительно для меня.

Дом отпрянул, удивленно всплеснув руками. На лице у него мелькнуло выражение сочувствия:

- Неужели, Чейн, вас гнетет именно это? Что ж вы раньше ничего не сказали?

- Как я мог сказать? Я ведь влип по самые уши!

- Но ведь я мог вылечить вас!

Наивность главы "Великого Колеса" поразила Скарна.

- Отрава слишком надежна, чтобы неспециалист мог возиться с нею, - допрашиваемый покачал головой. - Невозможно даже вычислить ее химический состав.

- Тоже мне! Это вам так сказали - на подобные уловки они мастера. У меня работают отличные биохимики. Им уже доводилось иметь дело с подобными штуковинами. Уверяю, что они выработают противоядие менее чем через двадцать четыре часа.

В душе у Скарна поднялась волна невероятной надежды. Он захлопал глазами и почти не заметил резкости, с которой заговорил, повернувшись к Кэденс, Маргарита.

- Все, можешь убираться отсюда.

Женщина, представлявшая собою в тот момент поистине олицетворение деморализованности, поспешила покинуть комнату.

- Не очень-то с ней, - попросил Скарн. - Это ведь я втянул ее - она не хотела...

И тотчас замер, едва Дом повернулся к нему. Глаза у председателя "Великого Колеса" холодно поблескивали.

- И что со мной будет? - поинтересовался Чейн.

- Что будет? - Дом шире раскрыл глаза. - Ну, Чейн, поскольку вы вели себя скверно, вас следует наказать. - И тотчас поднял руку. Отворилась еще одна дверь; Скарн не успел ничего сказать, как его уже несли по длинному вырубленному в скале коридору.

Скарн превратился в предмет, в тряпичную куклу, в сгусток неясных ощущений, ибо оказался вынужден проводить долгие часы в бреду и страхе. Врачи, осматривавшие его при свете мощных ламп, так и не снизошли до разговора. В эскулапы забирали разогретые сосуды у него кровь на анализ. Время от времени кто-нибудь из докторов давал ему лекарство, от которого бросало то в холод, то в тошноту, то повергало в смертную дрожь.

Рандоматик знал, что с ним экспериментировали, дабы синтезировать нужное соединение. Несмотря на плачевность положения, это знание внушало испытуемому надежду. Постепенно умиротворение стало охватывать его все сильнее. Через несколько дней он, все еще слабый и больной, сумел предстать перед очами Маргариты Дом.

Ученого привели в небольшую, но со вкусом обставленную комнату - повсюду виднелись всевозможные произведения искусства. Сам глава тайного общества покуривал, устроясь в кресле. Оценив интерьер, Скарн решил, что в свое время комната наверняка служила гостиной какому-нибудь стесненному в средствах ценителю искусства, и что бывший хозяин собирал свои сокровища всю жизнь. Впрочем, не исключалось, что уникальное собрание было составлено всего за несколько часов.

Едва Чейн переступил порог, как Маргарита устремил на него взгляд, полный кротости и свирепости одновременно.

- Присаживайтесь, Чейн. Как самочувствие, гм-м-м-м?

Выходя на освещенную светом лампы середину комнаты, Скарн хотел было присесть на единственный свободный стул, но вдруг замешкался, устрашившись несоответствия: столь могущественный человек - да в такой тесной клетушке! В конце концов Чейн все же сел, тотчас будто окунувшись в тщательно созданную атмосферу неестественной доверительности.

- Прогноз благоприятный, позвольте обрадовать, - вкрадчиво поздравил Дом. - Скажите, каковы ощущения, испытываемые при лечении?

- Без инъекции я превратился бы теперь в полубезумца, - признался профессор. - Просто не верится, что ваши ребята, судя по всему, избавили меня от этой дряни.

Дом, кивнув, пробормотал:

- Как по-вашему - теперь на меня можно положиться?

Наклонив голову, Скарн пробурчал:

- Похоже, что можно.

- И впредь всегда посвящайте меня в свои проблемы, какими бы они ни были, - продолжил Дом. - Теперь вы избавлены от рабской зависимости, свободны от властей, и потому ваше пребывание у нас можно начать с чистого листа. Вопрос лишь в том, могу ли я вам доверять? Я человек не мстительный, но тем не менее за вами теперь - серьезный грешок.

Чейн промолчал. Маргарита продолжал затягиваться сигарой. И нарушил молчание первым:

- Понимаю, что вы никогда не относились к числу ретивых правительственных ищеек - так или иначе, вы не стали оповещать своего куратора об истинном характере нашего проекта. Хотя благодаря вашей информации этим данным не суждено было покинуть пределы Провала. Тем не менее я ценю вашу сдержанность на сей счет.

- Я не считаю, что кому-то обязан, - признался рандоматик. - Ни правительству, ни "Колесу", ни кому бы то ни было.

Дом рассмеялся.

- А Земле? - допытывался он. - Цивилизации? Человечеству, наконец?

- Все, что мне надлежит принимать во внимание, - продолжал глава "Великого Колеса", - сводится к одному: вы будете играть, пока у вас достанет духу - и будете играть до победы. Уж на сей счет я полностью уверен.

- Выходит, вы меня прощаете?

Дом промолчал - он продолжал попыхивать сигарой с загадочным и самоуверенным видом.

- А как насчет Кэденс Меллорс? - спохватился вдруг рандоматик.

- Глупая молодая женщина. Проект давал ей единственную возможность действительно по-настоящему проявить себя. Но она упустила свой шанс. Чейн, в качестве наказания за ваше вероломство по отношению ко мне я лишаю вас общества милой подружки.

- Что вы с ней сделали?

- Отправил в рабоче-лагерный клуб на дальнюю планету. Должен признать, условия там не из благоприятных. До конца жизни милой Кэденс придется поработать при клубе проституткой. Точнее, до старости. А потом переквалифицируется в уборщицы.

Дом еле слышно фыркнул, внезапно напустив на себя надменно пренебрежительный вид. Скарн стиснул пальцы в кулаки. В нем бушевал целый набор противоречивых чувств. В какой-то момент он испытал прилив жгучей ярости по отношению к Дому за то, что тот сотворил с Кэденс. Но в то же время отчетливо ощущалось и облегчение - и изумление - что сам отделался настолько дешево.

И вдруг ученого точно ударило током: неужели, подумал он, Дому неведомы обычные эмоции? Он не захотел воздать по заслугам Скарну, не вознегодовал по поводу отведенной тому роли. Дом все рассматривал как большую игру, за которой следил с легким удивлением. В этой игре не было места ни преданности, ни встречным обвинениям.

- Девушка ни в чем не виновата, - с болью заметил игрок. - Я сам заманил ее - вам бы следовало быть с нею поснисходительнее.

Дом снова фыркнул:

- Все это можете записать в счет собственной слабости, Чейн. Сами посудите: как можно печься о судьбе какой-то клубной девки, когда речь идет о судьбах целых планет? Когда вы стоите на грани чего-то настолько великого, что даже не в состоянии представить себе это величие. И дело не только в этом. Представьте момент, как если бы вы нашли то, что искали очень долго. - Глаза главы тайного общества блеснули: - Да, Чейн. Чисто математический подход к удаче. И он у нас есть. Нужно только применить практическую технику, и дело пойдет на лад!

- Получается, что джекпот в грабителе...

- Является на самом деле одним из наших практических приемов.

Скарн испустил глубокий вздох и задумался.

- Я в состоянии осчастливить любого, устроив для него джекпот с первой же попытки, - продолжал Дом. - И наоборот: сделать любого несчастным настолько, что у него опустятся руки.

- Вас послушать, так вы вообще волшебник.

- Управляемое везение в большей или меньшей степени можно рассматривать как волшебство.

- Предлагаете воспользоваться им при встрече с Галактическим Колесом? Уж не эта ли мысль придает вам уверенности?

Дом умолк.

- На так чтобы, - пробормотал он. - Технические приемы продолжают разрабатываться. Возможно, мы применим их позже. Главное состоит в том, что галактики - по нашим сведениям - не располагают подобной методикой. Возможно, в нашем распоряжении появится нечто действительно уникальное.

- А если они вдруг поймают вас за руку, то наверняка обвинят в жульничестве?

- Да какое же это жульничество! - рассмеялся Маргарита. - Ни разу не слыхал, как кто-нибудь из игроков считал везение жульничеством. Существуют же всевозможные заговоры, талисманы и заклинания, якобы приносящие удачу - и никому не приходит в голову возражать против их использования. В данном случае речь идет об аналогичном приеме, только основанном на научном подходе.

Не найдя, что сказать, Скарн нахмурился.

- Вы, разумеется, порицаете наши действия, верно? - вкрадчиво поинтересовался Дом.

- Я считаю, что вы идете на неоправданный риск.

- Господи! Мне нравится ваша позиция - ибо она означает, что вы приложите максимум усилий для победы. - Председатель "Великого Колеса" подался вперед, пожирая собеседника пронзительным взглядом. - Да, я понял, к чему вы клоните. Вы станете играть, причем станете играть как никогда доселе.

Скарн опустил голову и взглянул на свои стиснутые в кулаки пальцы. В этой крохотной, раззолоченной комнатушке он ощущал себя пленником. Дом говорил чистую правду - Чейн действительно оказался у него в кулаке и, несмотря на внутренние убеждения, не мог не использовать свой талант во благо "Великого Колеса" И готов был играть до победы, ибо только так мог спасти человечество от безумной игры лидера тайного общества.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

Шейн хмыкнул, уронив голову на уже влажный от его слез стол. Хакандра уныло наблюдал, понимая, что вера паренька в собственные способности оказалась сильно подорвана.

- Тебе не стоит казниться, - неловко пробормотал Хакандра. - Ты же попал в новую обстановку.

Шейн покачал головой. Хакандра опустил руку на вздрагивавшее плечо юноши, после чего осторожно похлопал по плечу.

Астронавт выглянул в окно шатра, в котором они поселились вдвоем, и устремил взгляд в небо. Не составляло труда разглядеть звезду, что сияла ровным холодным светом в сумерках угасавшего вечера. Через тридцать лет, как полагали здесь, звезде суждено было вспыхнуть и стать "новой".

В сущности, это событие уже произошло. Тридцать лет по местным понятиям - срок немалый, но если мыслить космическими категориями, то это - ничто. "Новой" стала звезда, расположенная на расстоянии всего в тридцать световых лет, а Шейн проморгал событие: это был явный, неопровержимый факт. Шейн не предсказал, даже не почувствовал взрыв, хотя утверждал, будто несколько часов спустя его внезапно охватила резкая судорога - возможно, решил Хакандра, причиною судороги стала истеричность юнца, ибо в тот момент соответствующая новость уже поступила по каналу связи.

Поддаваясь самовнушению или противостоя ему, Шейн реагировал на свои ощущения - и даже сильнее на неудачу - с характерным отсутствием сдержанности. Хакандра по-прежнему наблюдал за юношей, в поведении которого наметились перемены: под влиянием принятого успокоительного тот прекратил скулить и теперь лишь сонно всхлипывал. Скоро Шейн погрузился в дрему.

В палатку вошел Уишом. И взглянул на Шейна.

- С ним все в порядке?

- Пока что. Помоги перетащить его на постель.

Астронавты подхватили совершенно обмякшего молодого человека и потащили к стоявшей у стены палатки койке. Шейн пробормотал что-то еще, но тотчас уснул еще крепче.

Ученый выпрямился и вздохнул. "Кажется, сомневаться особенно не приходится, - спокойно проговорил он, тем не менее все-таки выдав нарочно подавленное волнение. - Не обошлось без машины".

Хакандра заходил взад-вперед. Перед тем, как ответить, астронавт выглянул в окно:

- Делая такие выводы, заходишь слишком далеко. Принцип причины и последствия неприменим, если речь заходит об эффектах случайности. Пришлось бы давать описание, используя синхронические термины.

- Пожалуйста, избавь меня от мудрствований. - Хакандра махнул рукой. - Мне нужны пригодные к использованию концепции.

- Хорошо. Определенно можно заявить, что здесь не обошлось без машины. Образование новой звезды совпало с импульсом, который мы послали. Мы считаем, будто машина сработала таким образом, что возможность образования новой звезды в данном районе возросла.

- Боже мой! - Хакандра так и сел, ощутив внезапную слабость в ногах. - Мы играем с огнем. Не может быть, чтобы речь шла именно об этом солнце. Да и Шейн... - Не закончив, ученый умолк.

- Именно потому я и считаю, что причина кроется в машине, - напирал Уишом. - В противном случае Шейн предугадал бы взрыв. Я не утверждаю, будто воздействие машины подавляет талант Шейна - вовсе нет. Но машина порождает синхронно действующие силы, слишком необузданные, от которого тот мучается.

Ощущение вины просто не давало астронавту покоя. Хакандра понимал, что они оскорбляли Шейна. Они уже не отводили юноше роль защитного механизма, способного предсказать образование новых звезд, но сделали его своеобразным исследовательским инструментом. Ибо сверхчувствительные способности Шейна улавливали проистекавшие из машины искажения вероятности. Наблюдая за поведением молодого человека, ученые узнали, в какой момент наступала ожидаемая реакция.

Эффект, который оказывало на Шейна сверхъестественное поле вероятности, был ужасен. По сути эффект убивал паренька. Хакандра не был уверен, что Шейн вынесет испытание до конца, а обойтись без него было невозможно. Выбор между жалостью и необходимостью оказался постоянно кровоточившей раной в душе Хакандры. Потребность в осуществлении работы, хоть и срочной, тотчас блекла при мысли об ответственности за Шейна.

Но в конце концов верх все равно одерживали правительственные установки.

- Способность вызвать образование новой звезды - не совсем то, что нам нужно, - заметил Хакандра. - Мы хотим получить возможность предотвращать взрывы, сделать Впадину безопасной для работы.

Уишом разинул рот. Критики он не ожидал.

- Управляемое образование новых звезд само по себе может найти применение в военной области, - молвил он. Ведь вражеский флот можно заманить в район, где флот можно уничтожить взрывом солнца. Да и новую звезду можно использовать как защиту.

Хакандра одобряюще улыбнулся: ученый имел крайне смутные познания в военном деле.

- Твои предложения наивны, - сказал он Уишому. - Никакой командир - хадран или любой другой - не станет сосредотачивать свои силы в космосе. И потом, корабли хадранов ни за что не приблизятся ни к одному из Каспаровых солнц, если такая возможность вообще им представится. Такой вариант оправдает себя лишь в случае, если они начнут строить базы на планетах, как это делаем мы.

Видя уныние, в которое погрузился Уишом, астронавт улыбнулся опять:

- Прости. Не хотел расхолаживать тебя. Знаю, что тебе уже удавались чудеса. И знаю также, что твои открытия имеют значение, выходящее далеко за пределы рамок, в которые поставлены мы на Каспаре... Скажи, как далеко ты можешь зайти?

- Все зависит от времени.

- Времени...

Хакандра собрал все силы, дабы не показать свое мрачное настроение.

И хотя Верховное Командование полностью прикомандировало Хакандру к проекту, он считал, будто сумеет принести куда большую пользу, занимаясь прежней работой - помогая создавать оборону, способную помешать хадранам пересечь Впадину. Теперь астронавт знал, что шансы использования древней машины действительно во благо оказались поистине мизерными. Последние результаты, хоть и впечатляющие, только продемонстрировали, насколько слабо они разбирались в машине; настойчивость же, с какой Верховное Командование требовало продолжать работу на месте, вместо того чтобы перевести аппарат глубже в тыл, оказалась своего рода рефлексом, которым власти зажимали любую инициативу.

Несмотря на изоляцию от центра событий, Хакандра все же получал - по каналу связи - информацию обо всем, что происходило во Впадине. Главной новостью было отсутствие времени. Попытка эвакуации дальней стороны Впадины провалились после крушения хрупкой оборонительной системы. Об учиненной хадранами резне ходили жуткие слухи. А хадраны все стягивали силы, готовясь к прыжку на Каспар.

- Все сложилось бы иначе, - обронил Хакандра, - будь у нас больше времени.

А распростертый на койке Шейн что-то пробормотал и всхлипнул.

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

- Идет, - сказал Джерри Сома.

Сома и Скарн уединились в тесном салоне для коктейлей на борту принадлежавшего "Великому Колесу" транспортного судна "Диск Хайка". Громадный корабль входил во Впадину Каспара; во время полета судно на мгновение пересекло канал связи, что тянулся с одной из расположенных поблизости военных баз. В переговорной рубке теперь корпели над расшифровкой сообщений.

Сома нагнулся над портативным переговорным устройством, вслушиваясь в поток разрозненных сообщений. Преобладала автоматическая речь - компьютеры беседовали друг с другом. Но в эфир выходили и астронавты - они в основном рассказывали разного рода байки.

- Черт побери, - возмутился Джерри, - только послушай. Мешанина какая-то.

- Интересно знать, как люди вообще воспринимают подобное в солнечной системе? - вставил Чейн.

- Закрывают глаза - вот как воспринимают, - обронил Сома. - Живут, точно во сне. Истинное положение вещей их не волнует - опомнятся лишь при начале осады.

После чего отключил переговорное устройство:

- Только что поймал нечто интересное. Говорили будто об инопланетной машине вероятности. Возможно, нас это заинтересует.

- Неужели ты действительно полагаешь, будто хадраны переправятся через Впадину?

- Запросто. И тогда война начнется по-настоящему.

- "Колесу" следовало бы помочь, - с трудом выдавил рандоматик, - вместо того, чтобы...

И умолк. "Вместо того, чтобы усугублять положение", - собирался сказать профессор.

Ибо опасность грозила цивилизации сразу с двух сторон. Если человечеству все же не было суждено попасть в рабство к хадранам, то Маргарита Дом как пить дать подмял бы цивилизацию под себя.

"Возможно, общение с властями все-таки повлияло на его позицию", - подумал Скарн. Теперь ему казалось, будто все вокруг сошли с ума: миром фактически правили азартные игроки, которым ничего не стоило поставить на кон всю цивилизацию.

Ранее Чейн уже обговорил проблему с Сомой. Несмотря на презрение по отношению к недавно вскрывшейся подоплеке появления рандоматика в "Колесе", Джерри по-прежнему относился к нему сердечно и не отказывал в помощи. Когда речь заходила о Доме, Сома выражался вполне определенно.

- Дом не может без настоящего азарта, - обмолвился как-то Джерри. - Азарт проникает в самые дальние уголки его души. И творит с ним поистине мистические вещи. Азарт для него - едва ли не религия.

Да. Чейн помнил, что сказал сам Маргарита. По его словам, в основе всего сущего лежали не формальные законы, а азарт и случайность. И потому настоящей жизнью являлась только жизнь бок о бок со случайностью.

С точки зрения правительства Законности подобная позиция, разумеется, казалась сущим безумием. Власти руководствовались лишь формальными законами. И тем не менее Дом получил по заслугам: ибо теперь "Великому Колесу" пришлось столкнуться с себе подобными - с такими же игроками, которым, возможно, была подконтрольна цивилизация покрупнее и помощнее человеческой.

Сома обратил внимание на задумчивость собеседника.

- Что-то случилось с Кэденс, да? Вам придется доказать свою полезность, и лишь после этого председатель осчастливит вас другой женщиной.

Вдруг прикрепленный к лацкану куртки Скарна медальон зазвенел, сигнализируя, что Дом требует рандоматика к себе. Допив коктейль, Чейн поднялся и, не проронив более ни слова, удалился.

Минуя просторный холл, Скарн взглянул на настенную роспись, изображавшую Госпожу, Джонни-Игрока в кости, Даму Кубков и прочих святых своеобразного игорного пантеона. И вдруг ученому подумалось: сколько времени должно пройти, дабы подобные мифические знания выкристаллизовались в официальную религию? Еще столетие, или два? Чейн был уверен, что Маргарита Дом верил - и вполне искренне - в существование этих сверхъестественных персонажей.

С какими ощущениями воспринимал Дом надвигавшееся состязание? Уж не в качестве ли религиозного обряда в честь Госпожи?

Скарн пошел дальше, направляясь к апартаментам Маргариты, наслаждаясь особой атмосферой, какой не было более нигде во владениях "Колеса", какие ему довелось посетить (включая и облетавшие окраинные планеты игорные корабли). Только здесь возможно было уловить дух некоей активности, насладиться особенной акустикой, когда каждый звук оставлял незабываемое ощущение эха и пространства. Космический корабль был огромен - настоящая планета. На борту собрались все, кого Дом пожелал взять на эту своеобразную "прогулку": математики, кое-кто из советников, некоторые техники. Ну и, разумеется, его личная команда тренированных игроков.

События неожиданно ускорились. Поступило сообщение, что игра назначена, и будто даже установлен срок. Место встречи (выбранное в силу принадлежавшего ему права устроителем игры) не могло не удивить: не какое-нибудь местечко за пределами обитаемого космоса, где-нибудь поближе к сердцу галактики и, возможно, обитатель Галактического Колеса - а Впадина Каспара, где в настоящий момент скопилось полным-полно правительственных войск. Выбранное место внушало Скарну беспокойство; никто не знал, почему игру решили проводить именно во Впадине Каспара.

Войдя в отсек, считавшийся личными апартаментами Маргариты, рандоматик заставил себя успокоится. Каждый раз, стоило получить вызов к Дому, Скарну становилось все труднее привести к общему знаменателю разнообразные чувства, которые он питал к этому человеку: восхищение, даже до некоторой степени преданность боролись с отвращением и убежденностью, будто только ему, Чейну, под силу бросить вызов потенциальной катастрофе.

Дверь в покои председателя "Великого Колеса" закрылась за Чейном. Ученый тотчас окунулся в причудливо-иллюзорную атмосферу, какая была только в покоях Маргариты: все, на что ни падал бы здесь взгляд, на поверку оказывалось совсем не тем, чем казалось поначалу. Скарн нарочно потупил глаза, дабы не отвлекаться на разного рода оптические уловки, не заглядывать в коридоры, на самом деле являвшиеся глухими стенами, не пугаться воображаемых атак цветастых чудищ, на которые так смахивали выполненные с потрясающим реализмом изображения.

Как и все владения Дома, апартаменты на борту "Диска Хайка" были тщательно устроены с учетом вкуса хозяина. Скарн шагал через конструкцию, смахивавшую на так называемые китайские коробочки: за комнатой оказывалась другая, меньшая по размеру, следом - еще более меньшая и так далее. Так что в конце концов анфилада закончилась помещением совсем уж во вкусе Маргариты: то была крохотная клетушка, где не было ни пяди пустоты и где было место не более чем на двоих.

В данном случае комнатка была выкрашена в слепяще-желтый цвет и отделана в стиле, известном как "упадочное барокко". Дом при виде гостя растянул губы в приветливой улыбке.

- А, Чейн, присаживайтесь. Я вот собрался совершить первый шаг - как раз обдумываю, как лучше поступить. Наденьте шапочку, будьте добры!

Скарн давно догадался, что ему предстояла очередная тренировка. В углу стояла идентификационная машина. Усевшись напротив главы тайного общества и избегая его взгляда, Скарн водрузил на голову шлем и схватился за серебряные держаки, дабы замкнуть цепь.

К этому моменту Чейн превратился в излюбленного напарника Дома; не подлежало сомнению, что в любой игре против Галактики они должны были играть в одной команде. Как только индентификационная машина заработала, партнеры погрузились в умственную игру, считавшуюся теоретиками "Колеса" идеалом тренировочного пособия.

Вдвоем они столкнулись с ситуацией, доступной только абстрактному мышлению. То была обычная игра, только очищенная от нагромождений, состоявшая из основных символов, способных к перевоплощению в тысячу других игр. Дом был уверен, что при игре с Галактикой им придется столкнуться с чем-то подобным.

Наконец игра завершилась. Дом снял шапочку и погрузился в размышления. Они выиграли, но лишь благодаря благоприятному распределению элементов в самом начале сеанса.

- Сыграем еще раз, - предложил председатель. - Я что-то не уверен.

Скарн завершил второй тур, ощущая усталость. Несколько минут они обсуждали новый гамбит. Наконец Скарн выразительно вздохнул.

- Вы слышали, что за сообщение получено по каналу связи из глубины Впадины? - поинтересовался он.

- Да, - протянул Маргарита. - Все довольно предсказуемо. Хотя и обнаружился один интригующий момент...

- Для вас сообщение что-нибудь означает? - запальчиво спросил Скарн. - Что может случиться, если хадраны все же прорвутся?

Брови Дома взметнулись кверху:

- В самом деле, Чейн, я полагал, что к настоящему моменту вы во всем разобрались. Именно потому мы вынуждены вступить в игру с Галактикой так скоропалительно. Возможно, нам придется куда-нибудь удалиться.

Скарн тотчас принялся размышлять над услышанным - и в мозгу у него появилась ясность. Проиграй правительство войну хадранам, поражение будет означать и конец теперешнему положению "Великого Колеса" - возможно, и конец человечества в его нынешнем виде. Твердолобые лидеры тайного общества не особенно пеклись о благе человечества - а лишь о себе, да еще о продолжении деятельности "Колеса". Контакт с галактикой сулит новые возможности для процветания - не исключались выгодные предприятия в среде неведомых пока цивилизаций, или что-то еще, что можно было выторговать у мощного галактического синдиката.

Крысы торопились обеспечить будущее, которое ждало их после бегства с тонущего корабля.

И снова Скарн ощутил окружавший Дома отвратительный холод. Определяющая чувства собственной принадлежности - преданность своему роду - напрочь отсутствовала в душе у Маргариты. Возможно, эту черту подменила преданность тому же "Великому Колесу".

- Вы в самом деле полагаете, будто правительство проиграет войну? - спросил он.

- На сей счет у меня нет ни малейшего сомнения.

- А я-то считал вас безрассудным, - проворчал Скарн. - Выходит, вы только осторожнее делаете ставки - ставите на обеих лошадей сразу.

- Ах, но мы могли бы и проиграть, а правительство - выигрывать. Ведь жизнь - это игра.

Ему следовало понять истинную суть тактики. Но откровенное неверие оказалось наихудшим из препятствий, сдерживавших Скарна. Ведь правительство всегда казалось сплоченным и контролировавшим обстановку.

Оглядевшись, Скарн обнаружил, что интерьер желтой комнаты ему знаком. Рандоматик взглянул на старинные золоченной бронзы часы - те показывали без трех десять. Профессор уже знал, что антикварная безделушка отбивала каждый час мелодичным боем.

Между тем сформировавшийся в душе у Чейна еще несколько дней назад план был теперь принят окончательно. Игрок поднялся и, не обращая внимания на удивленный взгляд Маргариты, подошел к секретеру, что занимал почти все пространство у одной из стен тесной комнаты.

Дом выказал потрясающую рассудительность и присутствие духа. Глава тайного общества даже не шелохнулся, пока Скарн, чья спина лишь отчасти прикрывала его действия, выдвинул ящик и извлек два однозарядных дуэльных пистолета ручной работы. Хозяин сам показал ему пистолеты, когда демонстрировал хранившиеся в комнате сокровища. Как и часы, пистолеты тоже были антикварными - изготовленными лет триста назад копиями оружия, сделанного и вовсе за тысячу лет до всех этих событий.

Чейн выудил один-единственный патрон из коробочки с боеприпасами. Сейчас он мог запросто пристрелить Дома - но знал, что никогда не пойдет на подобный шаг. Тем не менее ничто не мешало ему пойти другим путем, а то и двумя путями одновременно.

Скарн зарядил один пистолет, после чего убрал оба обратно в выложенную бархатом коробочку, напоследок повернув ее несколько раз. И лишь затем вернулся на место.

Водрузив коробочку на стол, профессор снял крышку и снова повернул коробочку с пистолетами несколько раз. Теперь Чейн и сам не знал, который из пистолетов заряжен.

- Чейн, вы что надумали? - спокойно осведомился глава тайного общества.

- Хочу сыграть в другую игру, - коротко пояснил Скарн. - Называется она "пятьдесят на пятьдесят". Уж это действительно игра, где приемы рандоматики бесполезны. Здесь наши шансы равны. - Ученый сглотнул слюну. - Заряжен только один пистолет. Я сам не знаю, какой именно. Выберите себе один. Когда пробьют часы, мы оба выстрелим.

Дом слегка усмехнулся.

- Ага, понимаю. Пытаетесь помешать мне добраться до пункта назначения, только сделать это вы решили с честью.

Помолчав, Маргарита добавил:

- В свое время существовала похожая игра под названием "русская рулетка". Об этой версии мне также доводилось слышать. Насколько я понимаю, она - своего рода форма проведения дуэли на ограниченных пространствах.

Не колеблясь, председатель "Великого Колеса" взял один пистолет за изогнутую лакированную рукоять, взвел и упер Скарну в грудь напротив сердца.

Напрягшись, Скарн несколько неуклюже последовал примеру собеседника. Дуэлянтов отделяла друг от друга каких-нибудь два фута. Быстро взглянув на циферблат часов, Чейн тяжелым взглядом уставился в грудь сопернику. Часы показывали без одной минуты десять.

Рандоматик вспомнил вдруг, что, хоть и исключил из поединка элемент навыка, фактор удачи никуда от этого не исчез. Тем не менее Скарн полагал, будто в последнее время Дом с удачей не экспериментировал.

Дом улыбался - лицо его исказилось странной ухмылкой, в которой можно было бы угадать и напряжение или простое веселье - или, более вероятно, волнение. Сам Скарн ощущал, как с лица у него отливала краска, пока антикварные часы отмеряли последние секунды. Но державшая пистолет рука не дрогнула. Наступила пугающая тишина...

Тишина оборвалась неожиданно - часы отбили первый из положенных десяти ударов. Скарн мгновенно нажал курок.

Раздался странный звук наподобие сухого треска. После чего воцарилась еще более мертвенная тишина.

Дом так и не выстрелил.

И вдруг председатель "Великого Колеса"... рассмеялся. Переломив пистолет надвое, Маргарита извлек патрон. После чего вырвал оружие из едва державших его пальцев рандоматика и убрал оба пистолета в коробку.

И вот теперь-то Дом позволил себе посмеяться от души. "Как интересно! - хохотал он. - Судя по всему, уважаемый, вы обязаны мне жизнью. Возможно, мне даже представится возможным напомнить вам об этом. Долг, как известно, платежом красен".

Председатель "Великого Колеса" небрежно убрал коробку с пистолетами обратно в ящик секретера.

- Вот вам и стимулирующий эпизод, - заключил он. - А теперь, Чейн, я предложил бы разыграть гамбит еще разок...

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

Маргарита Дом коротал время в одиночестве у себя в желтой комнате, когда с мостика поступило тревожное сообщение. Дом тотчас включил комнатную голобудку, и уже через несколько секунд его параллаксный образ перенесся в корабельную рубку, где он мог свободно перемещаться.

Корабль все глубже входил во Впадину Каспара - теперь здесь ожидали сообщения о точном месте встречи. До сих пор получаемые инструкции грешили долей неопределенности.

Как только голографический образ Дома появился на мостике, капитан повернулся к нему. И доложил:

- Сударь, сенсоры показывают, что в нашу сторону на большой скорости движется некое устройство. Мы считаем: что это - оружие.

Маргарита шагнул вперед и остановился у специальных отметок на полу, что напоминали о границах его желтой комнаты. После чего, отступив, принялся шарить в воздухе, пока рука его не нащупала рукоять управления. Образ Дома снова скользнул вперед, пересек мостик и замер рядом с капитаном - отсюда хорошо просматривалась приборная панель, с которой и осуществлялось управление кораблем.

Приближавшийся объект, хорошо заметный на телескопическом экране, все увеличивался в размерах. Объект представлял собою длинную узкую трубку, что неслась по космосу наподобие пущенного копья.

- Вряд ли это дело рук правительства, - заметил Маргарита.

Капитан перенес внимание на засветившийся информационный терминал.

- Сударь, предмет только что определен как имеющий хадранское происхождение, - доложил он, выпрямившись. - Самоуправляемый снаряд без экипажа.

- Здесь, в глуши?

- Не подлежит сомнению, что хадраны разместили здесь батареи таких ракет просто на всякий случай.

Капитан и Дом наблюдали, как "Диск Хайка" приводил в боеготовность автоматическую бортовую систему защиты. Запущенная хадранами "труба" с легкостью уклонилась от первого залпа ракет, выпущенных с корабля. Как только ракеты пролетели, снаряд хадранов снова лег на прежний курс - его электронная память была запрограммирована на корабль "Колеса". "Диск Хайка" оказался вынужден маневрировать. Второй залп ракет все-таки уничтожил вражеский летящий снаряд.

Дом вздохнул, когда все завершилось. В какой-то момент находившимся на борту космического судна показалось, будто исход поединка мог оказаться двояким. Не составило труда догадаться, что судьба "Диска Хайка" могла оказаться плачевной, задержись он во Впадине подольше.

- Мы здесь слишком уязвимы, - рассудил Маргарита. - Подумать только: ракеты хадранов, правительственные флотилии - и в любую минуту может разгореться грандиозное сражение. - Председатель "Великого Колеса" обиженно поджал губы. - Нам бы укрыться на какой-нибудь уединенной планете - от греха подальше. - Сударь, вы в курсе, что за особенность присуща звездам во Впадине? - спросил капитан корабля.

Дом кивнул:

- В самом деле, я начинаю подозревать, будто все это каким-то образом связано с выбором места встречи. Но я сказал бы, что риск быть задетым взрывом новой звезды не столь велик, и тем более невелик по сравнению с опасностями, которым мы подвергаемся здесь, в открытом космосе. - И повернулся к штурману: - Как далеко находится археологическая экспедиция?

- Довольно близко, сударь. Десять часов назад они направили по каналу связи еще один узкий луч.

Дому хотелось по возможности хоть краем глаза взглянуть на обнаруженную археологами машину вероятности, о существовании которой он узнал из перехваченного первого короткого луча. Глава тайного общества интересовался всеми научными методами, так или иначе связанными с явлением вероятности - в особенности если метод имел внеземное происхождение. Но первое сообщение являлось всего-навсего частью комплекса информации, переданной из "штаба Впадины". С этого момента на "Диске Хайка" перехватывали все узколучевые сообщения с намерением установить планету, где находилась чудо-машина. Увы, сделать это оказалось трудно.

- Место археологических раскопок навряд ли сильно охраняется, - решил Маргарита. - Капитан, давайте слетаем туда и посмотрим сами. Если сделаем все по-тихому, возможно, нам удастся выиграть немного времени.

Капитан взял под козырек, и параллаксный образ Дома растворился.

Когда ударная группа высадилась на безжизненную, иссушенную поверхность, то в воздухе тотчас взвились тучи потревоженной пыли. "Великое Колесе" не держало вооруженные формирования на постоянной основе, но пользовалось своей силой умело. Над лагерем правительственных войск загодя раскинули сеть напряжения пространства, дабы не допустить проникновения коротколучевых сигналов о помощи. С этого момента, можно сказать, место археологических раскопок оказалось в руках у "Великого Колеса".

Сидевший в первом полутраке Маргарита Дом наблюдал, как из палаток выскакивали удивленные люди и замирали при виде ударной группы. Разумеется, пока они не догадывались о подоплеке случившегося. Впрочем, неведение только усугубляло плачевность их положения. Позади возвышался посреди пустыни двадцатитрехпалубный "Диск Хайка", смахивавший чем-то на многоярусный речной пароход девятнадцатого века. Большинство из находившихся на борту даже не подозревали о приземлении и наверняка не почувствовали бы взлета - а все потому, что обитатели "Диска Хайка" жили своей замкнутой жизнью. Причем жизнью самодостаточной.

Так уж случилось, что археологи оказались почти безоружны. Даже когда они разглядели опознавательные знаки "Колеса", их заградительный огонь был неплотным. Люди Дома забегали от палатки к палатке, молниеносно осматривая каждую и сгоняя археологов в тесные группы. Ученым оставалось лишь полунегодующе, полуозадаченно взирать на происходящее.

Уже через час Дом переступил порог палатки, в которой хранилась инопланетная машина. Но поначалу внимание его привлек не злополучный аппарат, а юноша лет шестнадцати, покачивавшийся в кресле. В глаза бросилось вялое, измученное лицо юнца.

Председатель "Великого Колеса" остановился и оглядел паренька с головы до ног.

- Кто это?

Ответил Хасканд - ученый из "Колеса", назначенный для изучения машины:

- Сударь, его зовут Шейн. Он тоже принимает участие в исследовательском проекте.

- Такой молодой? Кто же он по профессии?

- Какую работу выполняет паренек? - обратился Хасканд к стоявшему здесь же худому мужчине в белом халате. Уишом не ответил, но второй ученый - с резким взглядом пронзительных глаз и в форменной накидке - сделал шаг и остановился за креслом Шейна, покровительственно положив юнцу на плечо руку.

- Я опекун Шейна, - сообщил Хакандра. - Никто кроме меня не отвечает за него.

- Что с ним случилось?

- Ему нехорошо, - замялся Хакандра.

Взгляд Дома переместился на предмет, ради которого и была предпринята экспедиция - на инопланетный аппарат. Палатка оказалась просто завалена модемами, трансформаторами и прочим мудреным оборудованием; все это добро соединялось проводами с поблескивавшим барабаном.

- Требую разъяснить, что делает во Впадине Каспара "Великое Колесо", - бросил Хакандра. Глаза его тревожно расширились. - Неужели путч?

- Будьте уверены: ничего подобного не было и в помине, - улыбнулся Дом. - Я прибыл по личному делу. - И указал на барабан. - Я хочу знать все об этой штуковине.

- В таком случае налицо измена. Нападение на правительственный объект, саботирование мероприятий военного времени...

- А вам известно, кто я? - нарочито безмятежно осведомился Дом.

- Нет.

- Я - Маргарита Дом, председатель "Великого Колеса".

Правительственные служащие обомлели: имя главы тайного общества говорило о многом даже им.

Маргарита подошел к инопланетному "барабану" и всмотрелся в поблескивавшую матовую поверхность.

- Насколько мне известно, у вас имеется некая машина вероятности, - заметил он. - У вас нет никаких оснований для безрассудных поступков. Возможно, я даже помогу вам в исследованиях - разве это плохо? Кроме того, вы здесь полностью изолированы и неспособны направить сигналы о помощи. Будете упрямиться - применю дюжину весьма эффективных устройств для допроса. Но в этом случае дух сотрудничества между нами будет утрачен.

- Когда-то на этой планете существовала цивилизация, - пояснил Уишом. - Обнаруженный нами механизм представляет собою некое подобие фермата.

- Только фермат?

Шейн издал сдавленный смешок.

- Вруны! - воскликнул он хрипло, но громко.

- Успокойся, Шейн, - пробормотал Хакандра.

Но Дом уже отошел от инопланетной машины. Приблизясь к Шейну, глава тайного общества пощупал тому лоб.

- У него температура, - подытожил Маргарита. - Его нужно перенести в госпитальную палатку.

Дом торжественно, точно на воплощение великой красоты, снова посмотрел на юношу.

- Какое интересное лицо - весьма необычное, очень бросается в глаза. Молодой человек, что же в вас такого необычного?

Неожиданно резким жестом Хакандра отбросил руку Дома.

- Отвяжись от парня! - рявкнул он. И, положив ладони Шейну на плечи, надавил посильнее. На мгновение противники нависли над юношей. Взгляды их встретились.

Шейн уставился на Дома и забормотал:

- Что вы здесь делаете? Нечего было приходить сюда. Во Впадине вообще нечего делать. Вы проиграете - проиграете - проиграете...

Заслышав, как в палатку вошел кто-то еще, Дом повернулся на звук. Оказалось, пожаловал Чейн Скарн. Дом вопросительно повел бровью.

- Я воспользовался лифтом на одном из полутраков, - пояснил рандоматик. - Хотелось увидеть все самому.

- В высшей степени похвально.

Скарн уставился на табло. И махнул в сторону Шейна.

- О чем он толкует?

- Сейчас узнаем. - Дом повернулся к Хасканду - Хочу посмотреть, как действует аппарат. Судя по всему, что мы видим, от машины пытаются добиться каких-то результатов. Позаботьтесь на сей счет, ладно?

- А может, лучше подождать - я как раз изучу результаты их опытов...

- С какой стати? Уж лучше сразу. Если перед нами действительно фермат, он, возможно, тотчас вознаградит наши усилия.

Хасканд повернулся к Уишому.

- Вы настроены на сотрудничество? Я сполна оценил бы вашу готовность.

Уишом замялся. И вопросительно глянул на Хакандру. После короткого промедления тот кивнул.

- Вообще-то мне не до конца понятно, каков ваш интерес во всем этом, председатель, - молвил он. - Но вы явно имеете преимущество перед нами, а мне не хочется впутываться в неприятности. Позвольте сначала отвести в палатку Шейна.

Однако Дом заподозрил неладное и распорядился:

- Нет. Пусть парень побудет с нами до окончания эксперимента.

И шагнул к двери, с удовольствием отмечая, как настороженное лицо Хакандры исказилось от ярости.

- Если что понадобится - выходи на меня. - На прощание сказал Маргарита Хасканду и, пройдя между двумя вооруженными охранниками, поманил за собою Скарна.

Оба направились через лагерь археологов. Сразу за пределами стана виднелись холмы свежевзрыхленной почвы и груды странного вида предметов. Хотя, судя по тому, как выглядели землеройные и просеивательные машины, ими не пользовались в течение какого-то времени. Уж слишком красноречив был слой покрывавшей их пыли. Все, догадался Скарн, приостановилось здесь из-за изучения машины вероятности.

- Они что-то затевают, - злорадно заметил Дом. - И мальчишке явно отведена в этом какая-то роль. Они пытаются это скрыть. Уж поверьте - на такие проделки у меня особый нюх. Вот увидите, что я окажусь прав.

Какой-то человек из ударной группы спустился из припаркованного поблизости полутрака и негромко заговорил с Домом, указав на стоявшую неподалеку маленькую желтую палатку. Дом сразу же направился к палатке.

- Здесь живет их главный техник, - пояснил Маргарита Скарну. - В палатке хранится вся информация. Ничего, сейчас выясним, что они делали с этой штуковиной на самом деле.

В палатке уже работал один из людей Дома - наклонившись, он возился со считывающей машиной, к которой был подсоединен трансляционный модем. Вокруг были разбросаны пленки, бумаги и мотки провода.

Заслышав звуки шагов, техник поднял голову.

- Служаки явно возлагают какие-то надежды на найденный аппарат, - доложил он. - Они работали с ним всю дорогу.

- Ну и?

- Они полагают, будто машинка способна каким-то образом воздействовать на вероятность - увеличивать или уменьшать ее. Но управлять прибором они не умеют - это точно.

Дом посерьезнел.

- Почему они считают, что машина обладает таким свойством?

- Примерно в тридцати световых годах отсюда образовалась новая звезда. Они считают, будто машина сама спровоцировала этот процесс.

- Вот так да! - От удивления Маргарита даже присел.

- Насколько я понял, они вознамерились научиться управлять процессом образования новых звезд здесь, во Впадине. Сами понимаете - мысль о том, что под тобою, возможно, скоро рванет, и возникнет новая звезда, доводит служак до безумия.

Дом издал короткий язвительный смешок.

Ученый указал на груду пленок.

- Сейчас они не знают, каким образом и за счет чего механизм работает. И потом, непросто подтвердить, будто взрыв новой звезды оказался спровоцирован именно машиной. Все эти записи относятся к нерасшифрованной реакции, которую машина выказывала на разные характерные импульсы. Интереснее и наверняка куда важнее, что именно они используют для соответствующей реакции.

Исследователь умолк.

- Продолжайте же, - попросил председатель "Великого Колеса".

- Правительство разрабатывает нечто особенное, что до сих пор ему удавалось скрыть от нас...

Договорить ученый не успел - со стороны лабораторной палатки послышался тонкий протяжный вой.

Все, не сговариваясь, посмотрели друг на друга.

- Что такое? - недоуменно бросил Скарн.

- По-моему, мальчишка, - отозвался Маргарита.

Чейн вскочил и со всех ног бросился на звук. На бегу рандоматик слышал тяжелую поступь Дома - тот тоже кинулся к лабораторной палатке. Когда они оказались на месте, вой прекратился. Вломившись в палатку, Скарн стал свидетелем жутковатой сцены. Инопланетный "барабан" весь сиял и переливался, отбрасывая в стороны ослепительный свет. Шейн, распростершись с посеревшим лицом в кресле, бубнил что-то в микрофон, который Хакандра держал у его рта.

Над юношей склонился и Уишом - срывающимся голосом он задавал Шейну вопросы.

- Прямо как в прошлый раз, - слабым голосом пожаловался сверхчувствитель. - Мне показалось, будто вот-вот, через минуту разразится ужасная трагедия, предотвратить которую невозможно. И с презрением бросил: - Трагедийная машина - вот что это такое! Просто пока вы не научились управлять ею.

- Что, - вмешался Дом, - происходит?

Хаскан робко приблизился к шефу.

- Машина оказывает на парня какой-то необычный эффект. С ним творилось нечто невообразимое. Должен признаться, я здорово перепугался.

- Я так и знал, что дело нечисто! - негромко воскликнул Маргарита.

И подошел к Шейну, оглядев того с беспокойством.

- Бедный мальчик, - пробормотал Дом.

После чего вызывающе уставился на Хакандру.

- А вам придется давать пространные объяснения.

Хакандра рывком захлопнул самописец.

- Давать объяснения - "Великому Колесу"?! Да ни за что. Как бы не пришлось давать объяснения вам, когда суматоха уляжется.

- Насколько я понимаю, вы имеете в виду ситуацию, которая сложится по прибытии сюда армейских подразделений? Сомневаюсь, что они появятся в ближайшее время - во всяком случае, пока мы будем здесь. Мы уж как-нибудь постараемся не возбудить подозрений - станем, например, отправлять успокоительные сообщения от вашего имени.

В палатку вошел исследователь, возившейся с заметками Уишома. Одарив Шейна тяжелым взглядом, ученый повернулся к Дому.

- Сударь, я как раз собирался сказать вам об этом. Молодой человек обладает очень тонкой психической чувствительностью. Он в состоянии чувствовать вероятность силой разума. Стоит машине заработать, как образуется энергетическое поле, которое парень и улавливает. Он для них - как инструмент.

- Так он в состоянии чувствовать вероятность? - эхом откликнулся Маргарита.

- Да, сударь.

- То есть вы хотите сказать, что он - рандоматик?

- Считаю, что более чем просто рандоматик.

- Для чего тебя привезли во Впадину? - обратился Дом к Шейну - Уж не для изучения ли машины?

Хакандра подал пареньку сигнал - дескать, молчи. Но тот все равно заговорил:

- Я знаю, в какой момент взорвется та или иная звезда. Во всяком случае, обычно. И предупреждаю о взрыве. - Помолчав, юнец с перекошенным ртом добавил: - По меньшей мере я занимался этим.

- Но процесс образования новых звезд здесь непредсказуем. Даже рандоматики затрудняются сделать прогноз относительно конкретной звезды.

Шейн пожал плечами.

- Скажи, а другие - такие, как ты - есть еще? - после короткого раздумья спросил Дом.

- Мало.

"Он нужен мне", - подумал председатель "Великого Колеса". В "Колесе" давно уже подозревали, что человеческой природе присуще некое неизученное свойство. Любители азартных игр иногда и сами ощущали его - то было ощущение, что следующая карта будет именно той, о которой им подумалось. Но определенность эта ощущалась настолько редко, что все неизменно полагали, будто им привиделось. И если правительству действительно удалось выделить и развить это свойство, то оно, выходит, получило весьма грозное оружие для борьбы с "Колесом".

Соответственно, тайное общество могло пополнить свой арсенал столь беспроигрышным методом - не исключено, что не менее действенным, чем уравнение удачи.

- А почему ты кричал?

Лицо у Шейна исказилось.

- Больно. Очень больно. Ведь мой дар - это нежный цветок. А машина уродует, ломает его. Больно.

- Налицо и талант к поэзии, - пробормотал Маргарита.

И снова глянул на Хакандру.

- Ясно, что вы дурно обращались с несчастным юношей. Я беру его под свое покровительство - ради его же блага.

- Нет! - Хакандра стиснул юношу, и лицо его побагровело от отчаяния. - Он - моя собственность, собственность правительства!

- Вы не умеете обращаться с чувствительным ребенком. Чего доброго, причините ущерб его здоровью. - Дом поманил двух охранников, что стояли у двери. Верзилы тотчас вырвали Шейна из рук Хакандры.

- Но вы совершаете вульгарное похищение, увод силой! - взревел правительственный чиновник. - Председатель, вы еще пожалеете! Подобное поведение власти просто не потерпят.

Между тем испускаемое машиной вероятности сияние совсем померкло. Перед уходом Маргарита в последний раз глянул на Хакандру.

- Старательно изучайте механизмы. И ежедневно отчитывайтесь передо мною.

Стиснув кулаки, Хакандра наблюдал, как Дом увел Шейна прочь.

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

- Ну, а теперь, Шейн, - вкрадчиво сказал Дом, - давай проверим, в состоянии ли ты угадывать карты.

Председатель "Великого Колеса" медленно, одну за одной принялся выкладывать на стол карты - рубашкой кверху - то и дело испытующе посматривая на нового подручного.

Резким движением юнец схватил стакан фруктового сока, что принес ему лично Маргарита, залпом отпил, после чего отпихнул стакан.

- Не знаю я, - негодующе бросил он. И вдруг просветлел. - Что угадывать-то? Сдавайте карты, и я скажу, которая из них - крестовый туз.

- Договорились. - Дом начал осторожно перекладывать карты из колоды, что держал в левой руке, в постоянно возраставшую стопку в справа. Через минуту Шейн поднял руку.

- Вот она.

Дом открыл указанную карту. Так и есть - действительно крестовый туз.

- Ах, - вырвалось у Маргариты.

И одарил Шейна восторженной улыбкой.

- Молодой человек, а вы можете сколотить себе состояние.

Юноша хмыкнул.

- Неплохая возможность. Я ведь с самого рождения находился под опекой правительства.

- Да, но ведь я избавил тебя от нее, - примиряюще заметил глава тайного общества. - Шейн, чинуши ведь эксплуатировали тебя исключительно ради собственного блага. А я могу научить тебя пользоваться своим даром исключительно для себя.

Разговор происходил уже на борту "Диска Хайка". Вторую половину дня Дом провел наедине с Шейном; за ужином к ним присоединился Скарн. Устроясь по другую сторону стола, рандоматик наблюдал, как Маргарита пытался очаровать молодого человека своим красноречием.

Но, судя по виду Шейна, тот не был готов с сотрудничеству и не выглядел впечатлительным. Скарн просто не сумел составить насчет паренька определенного мнения. И не мудрено: иной раз Шейн казался безвольным и восприимчивым, но через некоторое время перевоплощался, поражая нервностью и капризностью. В юноше определенно было нечто необычное.

Возможно, странность натуры Шейна объяснялась его продолжительным пребыванием под правительственной опекой. От природы молодой человек был, судя по всему, бунтарем, но со временем ему пришлось научиться покорности. От внимания рандоматика не укрылось, что встреча с Шейном взволновала Дома даже больше, чем завладение чудо-машиной.

Шейн потянулся и широко зевнул.

- Я устал.

- Да, конечно, - не стал спорить Маргарита. И нажал кнопку звонка. Тотчас вошел слуга; отворив дверь в примыкавшую к салону спальню, слуга увел Шейна и помог подготовиться ко сну.

Что до Дома, то он спал в более роскошной спальне по другую сторону салона. После ухода Шейна глава "Великого Колеса" еще некоторое время задумчиво тасовал карты, погрузившись в глубокие раздумья. И заговорил со Скарном далеко не сразу.

- По крайней мере, теперь хоть ясно, отчего галактика выбрала для игры именно Впадину Каспара.

- Да? И почему же? - не понял Чейн.

- Шейн все объяснил. Парнишка утверждает, будто с удачей во впадине туговато. Все подвержено здесь невезению. Потому-то не только цивилизации, но все живое здесь погибает. И потому звезды взрываются.

- Неужели такое возможно?

Дом кивнул.

- Удача - категория космическая. Упорядоченная. Нет оснований не считать, будто удача не сконцентрирована в отдельных районах плотнее, нежели в других. Я попросил техников провести ряд проверок, и теперь у меня не осталось сомнений, что присутствие удачи здесь невероятно низко - Госпожа покинула сей район, как формулирует свою мысль Шейн. Судя по всему, наши партнеры предпочитают играть именно на таком поле.

- А может, они намерены предотвратить любое математическое манипулирование удачей.

- Это ничего не меняет - я уже справился на сей счет. Наши уравнения действенны здесь не хуже, чем в других местах.

Скарн ухватился за поданную идею. Но рандоматика одолевало ощущение, будто Дом заблуждается - что галактика на самом деле не была настолько невежественна в смысле удачи, как полагал председатель "Великого Колеса".

- Откуда у вас такая уверенность, будто уравнения везения - уникальное открытие? - отважился Чейн. - А как насчет обнаруженной властями машины - разве ее нельзя считать машиной удачи?

- Нет. - Маргарита прекратил тасовать карты и бросил колоду в прорезь уничтожителя; индикатор на мгновение мигнул, сигнализируя о сожжении карт. - Удача соотносится только с сознанием живых организмов. Что касается материальных объектов, будь то звезда или атом, то, в данном случае, речь идет уже о чистой вероятности. Звезды взрываются, поскольку сей процесс и делает здешний район неудачным для существования жизненных форм, которые пытаются обосноваться здесь, понимаете? Впадина просто усеяна следами погибших биосфер. Но машина обрабатывает только вероятности. - Повернувшись, Маргарита насмешливо оглядел собеседника. - Кажется, вам все еще трудно согласиться с этой посылкой, верно? Трудно допустить соотношение между шансом и удачей. Не беспокойтесь. Ведь оно на протяжении столетий сбивало с толку лучшие умы Солнечной системы.

- Но в таком случае как вам удалось отыскать ответ?

- Первый ключик, - медленно проговорил председатель "Великого Колеса", - поступил от человека по имени Великоск. Возможно, вы о нем даже не слыхали. Уж больно давно все это было. Впрочем, весь разговор ни к чему не обязывает, ибо мы пока не планировали пользоваться уравнениями удачи - во всяком случае, до момента, когда возникнет необходимость. Скажите, что вы думаете о Шейне?

- Странный мальчуган.

- Когда выдвинемся в галактическую цепь, я заберу его с собой. Чувствую, что он обладает исключительными способностями... Действительно уникальная личность. - Во взгляде Дома светилось нечто печально-мечтательное.

- Власти не позволят вам увезти паренька. Будут держаться за него обеими руками. Обязательно попытаются вернуть его.

- Они смогут считать себя счастливчиками, если вырвут хоть что-нибудь из разгрома, который начнется во Впадине. Вот увидите: здесь они потеряют все.

- В то время как вы все приобретете?

- Давайте не будем подходить к проблеме предвзято.

И вдруг Скарна осенило. Перед ним сидел человек, ожидавший события, в результате которого на человечество могли обрушиться неисчислимые беды. Но Маргарита видел ситуацию совсем в ином свете. Когда речь заходила о Доме, то событие имело немаловажное значение для него лично: то была сверхигра, к которой он подсознательно готовился всю жизнь. Чейн подумал вдруг, что, возможно, он даже заблуждался насчет преданности Маргариты "Великому Колесу". Не исключено, подумал рандоматик, Дом был готов продать "Великое Колесо" или хотя бы поставить его на кон - как и все остальное.

Столь безмерный эгоизм не мог не поражать. На фоне его Скарн ощущал себя просто никем.

Профессор предполагал, будто скоро, возможно, Дом исключит его из числа фаворитов. Ибо повелитель "Великого Колеса" нашел себе нового любимца в лице Шейна. Куда более привлекательного и талантливого ученика.

Рано поутру Чейна разбудил пронзительный звон будильника. Взглянув на часы ученый обнаружил, что до момента привычного пробуждения оставался еще целый час. Причина раннего звонка прояснилась тотчас же, стоило Скарну посмотреть на пейджинговый индикатор: оказывается, его вызывали. Кое-как одевшись, рандоматик устремился в свою секцию в тренировочном отсеке. Где и повстречался с Джерри Сомой.

- Подготовьтесь к высадке, - кратко распорядился Сома.

- Мы убываем?

- Ночью пришло сообщение от галактики. Они велели "Диску Хайка" уйти. Нам придется выгрузить все необходимое для игры и ждать. Требование распространяется и на вас, не правда ли?

- Как же галактика вступает в контакт с нами? - не удержался Скарн.

- По узкому лучу.

- Но как им удалось определить наше местоположение?

- Многие из нас хотели бы это знать.

Скарн направился к высадочным лифтам. Вокруг царила деловитая суета. Взглянув за борт огромного транспорта, рандоматик увидел, как далеко внизу мастеровые уже разбирали лагерь. На мгновение игрок задержал взгляд, наблюдая, как установленные шатровые каркасы обрызгивали аэрозолями - жидкость тотчас застывала, придавая палаткам необходимую твердость.

Лифты работали вовсю, увозя вниз упакованное в ящики оборудование. Судя по основательности приготовлений, стоянка планировалась долгая, да и лагерь рассчитывался не только для одних игроков. От внимания Скарна не укрылись группы вооруженных бойцов - по всей видимости, они должны были обеспечить должный порядок в правительственном лагере.

Вдруг кто-то подтолкнул Чейна вбок; опомнясь, профессор ступил на подъемник, который и доставил его к земле. Оказавшись в лагере, Скарн обнаружил, что для него уже приготовили небольшую палатку - между прочим, неподалеку от павильона, в котором обосновался сам Маргарита Дом. Что до Шейна, то ему и вовсе отвели место в самом павильоне - в одной из комнат.

Два часа спустя рандоматик наблюдал, как "Диск Хайка" взлетел над пустыней, взвихрив пылевые облака, и, набрав нужную высоту, унесся прочь.

Отлет корабля оказался наивысшей точкой накала страстей.

Первый день был пронизан напряженным ожиданием. Ни Дом, ни Шейн даже не вышли из павильона. Но так как новости от Галактического Колеса отсутствовали, напряжение стало спадать. Дом распорядился поставить снаружи павильона стол, за которым и вкушал пищу в компании членов игровой команды. Время от времени председатель "Великого Колеса" навещал стан археологов, где обсуждал инопланетную машину с Хаскандом и Уишомом (который, несмотря на принадлежность к правительственной армии, выказывал готовность к работе совместно с коллегой, хотя тот и смотрел на жизнь несколько иначе).

Скарн ревниво наблюдал, как Дом обхаживал Шейна, балуя того, заказывая для него всевозможные гастрономические изыски, осыпая прочими милостями - все с дальним прицелом. Шейн воспринял свой новый статус как должное. Возможно, решил Скарн, юнец просто привык быть в центре внимания, хотя внимание властей было в его глазах сопряжено с дополнительными трудностями. Дом же оказался способен обеспечить молодому человеку поистине роскошную жизнь.

Все произошло неожиданно на исходе четвертого дня.

Скарн сидел у себя в палатке, когда его вызвали в павильон. Войдя, ученый обнаружил, что здесь собрались уже все десять членов игровой команды. А вот Шейна нигде не было видно.

- Только что поступило последнее сообщение, - негромко объявил Маргарита. - За нами движется галактический корабль. Он примет нас на борт.

Дрожь прокатилась по телам присутствующих.

- А долго ли... - начал кто-то.

- Почти сразу, - с ходу угадал Дом смысл вопроса. В течение нескольких секунд у главы тайного общества был неуверенный вид. - Вообще-то я планировал все иначе. Предпочтительнее было бы прибыть на место игры своим ходом, а не пользоваться чужим транспортом. Но, с другой стороны, мы сами действуем похожим образом, когда организуем игру.

Слова Маргариты вызвали легкую панику.

- Верно, когда возникает проблема обеспечения безопасности, - заметил кто-то, - то приходится. Выходит, по галактическим законам игра запрещена?

- На сей счет информации нет, - уклончиво отозвался Дом. - Вероятность проведения игры, возможность расплатиться по результатам - вот что важно.

Солнце только заходило за горизонт, когда они вышли из павильона и направились вслед за Маргаритой через лагерь. Пустынная мгла уже окутывала ландшафт. Без "Диска Хайка" лагерь выглядел заброшенным и жалким, а Скарн, глядя в спину шагавшего впереди Дома, впервые увидел в нем обычного беззащитного человека. Внушительность "Великого Колеса" - грандиозная межпланетная сеть игорных домов, клубов, личных связей и экономического контроля - теперь у него пропала. Осталась лишь группка людей, вынужденная уповать исключительно на свои мозги, на свои способности.

До сих пор Скарн считал Дома слишком хитрым и полагал, будто тот ни за что не позволит инопланетянам с их фокусами одурачить себя. Теперь же рандоматик не был однозначно уверен, будто Дом не оказался невинной жертвой собственных заблуждений. Уж больно великой таинственностью были окутаны все приготовления. По сути дела, команда шагала в неизвестность, не имея никаких гарантий на будущее.

На мгновение Дом обернулся.

- Идем на закат. Там нас встретят.

Цепочка унылых размышлений Скарна внезапно оказалась прервана дикими криками и ружейной пальбой. Казалось, весь лагерь пришел в движение. Скарн озирался по сторонам, пытаясь постичь суть происходящего. Из полумрака вынырнули полутраки "Колеса" - транспортные средства приближались с противоположных сторон. Скарн насчитал две машины. Когда полутраки приблизились к освещенному лагерю, Чейн понял, что стрельба велась в основном именно из полутраков. Машины были забиты мужчинами и женщинами в униформе правительственных войск; все были вооружены и вели беспорядочный огонь.

Полутраки врезались в ряды палаток и остановились прямо у павильона. Скарн узрел внушительную фигуру Кермана - начальника археологической экспедиции. Тот стрелял по людям из "Колеса" из гамма-винтовки. Оценив ситуацию, Чейн кинулся на землю и поднимал голову лишь для того, чтобы понаблюдать за ходом боя. Удивлению игрока не было предела.

С тем же удивлением профессор смотрел, как Дом (с пылавшим лицом) кинулся обратно к лагерю. Должно быть, подумал Скарн, правительственным бойцам удалось обезоружить охрану в лагере археологов и захватить полутраки. Скорее всего, те загодя припасли оружие и только выжидали благоприятной возможности.

Но истинная причина нападения прояснилась очень скоро. Маневрируя между объятыми пламенем палатками, прибежал Шейн - паренек был охвачен ужасом. Дом прыгнул навстречу - юноша почти не глядя кинулся в объятия покровителю.

Следом бежал Хакандра - приставленный правительством опекун. Увидев Шейна с Домом, Хакандра перешел на шаг, но намерения его были очевидны: в руке тот держал лучевой пистолет.

- Дом, немедленно верни парня! Он мой, а не твой!

Ужас Шейна был настолько велик, что паренек принялся вырываться из объятий Маргариты, хотя и спасался от Хакандры. Но глава "Великого Колеса" держал его крепко, обхватив грудь юноши.

- Отвяжись от мальчика, чудовище! - закричал Дом несвойственным для него властным голосом. - Неужели не видишь, что он ненавидит тебя? Ведь он удирал от тебя!

Хакандра остановился в нескольких ярдах от парочки. На мгновение он пребывал в замешательстве, но почти сразу нашелся.

- Нет, Шейн удирал не от меня, а от стрельбы. Отпусти его - он сам вернется ко мне.

Хакандра убрал пистолет в кобуру, и лицо его исказилось болью, отчаянием.

- Ну же, Шейн, - взмолился он, - вернись домой.

Ни Шейн, ни Дом не ответили - последний разве что еще крепче стиснул паренька. А Хакандра устал ждать.

- Верни его мне! - завопил он и очертя голову ринулся на парочку. Вконец ошарашенный Скарн стал свидетелем драки, которую вели двое мужчин за обладание мальчишкой. А Шейн и вовсе плакал навзрыд, точно малый ребенок.

Кто одержал бы в схватке верх и чего желал сам Шейн, узнать Скарну так и не удалось, поскольку почти сразу к месту событий подоспели Керман и какой-то правительственный солдат. Оба тотчас стали помогать Хакандре. При таком соотношении сил Дом никак не мог удержать юношу при себе. Глава "Великого Колеса" остался лежать на земле, пока Шейна бегом потащили к одному из полутраков. И вдруг внимание Чейна привлекло нечто необычное.

Маргарита! - крикнул он, впервые произнося имя председателя тайного общества. - Вон там! Посмотрите!

Взгляд Дома скользнул в указанном направлении. И уперся в зависший над пустыней не то прозрачный купол, не то пузырь.

- Галактический корабль! - крикнул Скарн.

Дом поднялся и принялся затравленно озираться по сторонам. Хакандра уже заталкивал Шейна в полутрак. Взревев мотором, вездеход рванул с места - но не к археологическому стану, а куда-то в другую сторону, в пустынную тьму.

Тяжело дыша, глава "Великого Колеса" подскочил к Скарну.

- Они украли Шейна! - прохрипел он в бессильной ярости. - Но мы не можем не полететь. Шейна придется вернуть потом. Все, нельзя терять больше время!

Прочь понесся и второй полутрак. Вслед ему зазвучала стрельба, когда разбежавшаяся команда опомнилась и снова собралась вокруг Маргариты. Даже без помощи "Диска Хайка" людям Дома ничего не стоило подавить восстание - если только археологи не вызвали бы на подмогу правительственные войска; но сеть для напряжения пространства еще продолжала действовать. Даже при таких обстоятельствах, как полагал Скарн, заградительная сеть выполнила свое предназначение.

Посланный галактикой транспорт напоминал стеклянный шар диаметром в пятьдесят футов. Громадный шар примерно на четверть успел погрузиться в землю. Оказавшись вблизи от невиданного корабля, представители "Колеса" присмирели и сосредоточенно уставились на сверкавшую поверхность шара.

- И что теперь? - спросил кто-то.

В конце концов один из игроков по фамилии Мюллер не выдержал и, приблизившись к шару, коснулся его поверхности пальцами.

Рука игрока прошла сквозь стенку корабля, точно сквозь водную гладь.

- Кажется, оно уже происходит, - бросил Мюллер, после чего смело прошел сквозь стенку и уставился на попутчиков уже изнутри.

Как будто все еще пытаясь отыскать увезенного неизвестно куда Шейна, Дом продолжал озираться по сторонам, но видел повсюду только мрак; в конце концов председатель "Великого Колеса" тоже вошел внутрь хрупкого на вид шара. За ним молча последовали остальные - как ни странно, все с легкостью уместились в шаре, и его форма даже не нарушилась.

Путешественникам казалось, будто они прошли сквозь оболочку мыльного пузыря - разве только пузырь не лопнул. Некоторое время игроки стояли тесной группой, глядя на сверкающий свод у себя над головами, на темное небо и невидимый горизонт.

И вдруг - хотя не возникло ни намека на движение - все поняли, что шар тронулся с места. Пузырь отделился от поверхности планеты, прихватив с собою участок земли, на который опустился, так что снизу осталась круглая вдавлина. Пустыня таяла внизу. Шар поднялся в небо, и команда снова увидела солнце. А еще через несколько секунд они оказались вне пределов атмосферы.

Очень скоро Скарн потерял сознание. Очнувшись, рандоматик увидел, что по-прежнему стоит - как и попутчики - на пыльном круге грунта, вырванном шаром из тела планеты. Несмотря на отсутствие видимых изменений, Чейн был уверен, что пребывал без сознания весьма продолжительное время.

- Я только очнулся, - негромко объявил Дом. - Кто-нибудь еще почувствовал нечто подобное?

Ответом была череда кивков.

А солнце уже куда-то пропало; шар плыл по безбрежной пустоте межзвездного пространства. Однако вскоре в темноте что-то забрезжило. Пузырь приближался к цели.

Поначалу Скарну подумалось, будто это была планета, перемещавшаяся по космосу, где не было своего солнца. Но при ближайшем рассмотрении это оказался астероид - малая планета всего в несколько сот миль диаметром. И хотя солнечный свет отсутствовал, кромешной тьмы не было. Поверхность планеты покрывала серая светлая дымка, сквозь которую угадывались какие-то очертания, хотя путешественники и затруднялись точно сказать, что именно они видели. Просматривались какие-то темные и светлые пятна, возможно, некие конструкции; а может, небольшие городишки?

Скарн вдруг подумал, что большинство астероидов, даже крупных, не имели настолько правильной формы. И потому рандоматик пришел к выводу, что над небесным телом поработали некие разумные существа.

Медленно, величественно прозрачная сфера заскользила вниз, где должна была состояться встреча.

Полутрак на полной скорости несся по окутанной кромешной тьмой пустыне. Причем с погашенными фарами - Хакандра вел вездеход, ориентируясь по гирокомпасу. Полутрак скользил все дальше оставляя за собою тучи потревоженной пыли.

Вторым и единственным пассажиром был Шейн. С момента спасения юноша был скуп на слова, но возобновил прежнюю тактику "недовольного повиновения". В данный момент сверхчувствитель сидел на заднем сиденье открытого вездехода и наслаждался обдувавшим ему лицо ветром.

- В последнее время ты что-то почти не пользовался машиной, - в какой-то момент уронил он.

- Только для проведения незначительных испытаний, - подтвердил Хакандра.

- А я мало что почувствовал. Конечно, тогда я был не очень близко к ней...

Хакандра не ответил. Все внимание ученый перенес на приборную панель, заодно гадая, пустились ли враги в погоню. В данный момент нужно было во что бы то ни стало скрыться, дабы избежать повторного пленения.

Спустя час молчаливой езды Хакандра принялся беспокойно смотреть по сторонам. Наконец его взгляд упал на освещенный слабым светом звезд небольшой бугорок, выделявшийся на фоне идеально ровной местности. Приблизясь к пригорку, археолог остановил полутрак и, прихватив лопату, выпрыгнул наружу. Споткнувшись о выпиравший из земли твердый ком, археолог подошел к холмику футов в десять высотой и принялся отбрасывать лопатой пыль. Наконец астронавт наклонился и потянул за железное кольцо.

Крышка люка тотчас поднялась, открывая лаз в пещерку - достаточно широкий, чтобы в него мог проехать полутрак. Хакандра бросился бегом к вездеходу и загнал его в пещеру.

Только после того, как он тщательно запер люк, археолог включил ручной фонарик, и уже при его свете - внутреннее освещение. Беглецы оказались в пещере либо пробитой в материковом камне, либо сделанной из бетона. В дальнем конце укрытия виднелись какие-то штольни.

- Это выстроили туземцы, - пояснил археолог, когда Шейн вылез из полутрака. - Собственно, это археологический памятник - мы законсервировали его несколько месяцев назад, дабы спасти от пыли.

Астронавт направился по одной из галерей, которая вывела к небольшой комнатке, где стояли кровати, стол и стулья. На стеллаже хранились съестные припасы.

- Здесь мы будем в безопасности, - с жаром продолжал Хакандра. - Нас ни за что не найдут. Да и нам нет смысла выходить - можно запросто переждать опасность.

Усадив подопечного, Хакандра осмотрел его, вытер запыленное лицо юноши куском влажной ткани. И осведомился:

- Все хорошо? Как Дом обращался с тобою?

- Лучше, чем ты обычно. - Шейн повел плечами.

Гримаса обиды исказила лицо археолога.

- Ты побывал в лапах у злых людей, - назидательно сообщил он. - Неужели не понятно? Правительство прилагает все усилия, дабы ликвидировать хаос, дабы сделать жизнь безопасной и подконтрольной людям. Повсюду беды и опасности. "Великое Колесо" - одна из ужасных напастей. - Археолог пожирал паренька горящим взглядом: - От тебя требуется выдержка. Ты ведь и сам понимаешь, верно? Мы должны выполнить свой долг.

Шейн отвел взгляд и протяжно вздохнул.

- Да, кажется, понимаю, - сказал он. - Наверное, ты прав. На какое-то мгновение мне показалось, будто жизнь при "Великом Колесе" будет сплошным праздником, вот и все.

Хакандра сел, внезапно ощутив страшную усталость. И потер глаза.

- Да, Шейн, - выдавил он. - Полагаю, тебе действительно так показалось.

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

Светящийся шар, судя по всему, перенес их на порядочное число световых лет. Поглядывая на усеянную звездами галактику, Скарн без труда мог видеть еще более яркую светящуюся точку - по всей видимости, то была родившаяся недавно звезда. Между прочим, с места отлета звезду невозможно было рассмотреть.

Оторвав взгляд от небосклона, рандоматик уставился вниз - тем более, что сфера продолжала снижаться. Зрелище настолько захватывало дух, что игроки, будучи прекрасно осведомленными о надежности пузыря, инстинктивно вытянули руки, дабы не упасть.

Между тем шар коснулся поверхности, но, - к удивлению Скарна - продолжал опускаться, так что участок земли, на котором стояли прилетевшие, в конце концов слился с местным, более светлым грунтом. Чейну оставалось лишь гадать, куда делась земля, место которой занял принесенный пятачок инопланетной почвы.

Мюллер опять оказался первым, кто рискнул покинуть космический пузырь. Увидев, что с Мюллером не случилось ничего страшного, остальные последовали его примеру. Не было ни единого намека на существование здесь растительности, но воздух был чист и свеж, да и гравитация оказалась сопоставима с земной - что еще сильнее свидетельствовало в пользу искусственного обустройства астероида. А вот линия горизонта пролегла на расстоянии не более мили. В одном месте четкая, ровная линия горизонта прерывалась контурами каких-то сооружений, что виднелись прямо за нею.

Также было неясно, благодаря чему на астероиде поддерживалось освещение. Прибывшие заметили, что тела их не отбрасывали теней. Казалось, будто светился сам воздух - не особенно ярко, но холодным стерильным светом, который с легкостью можно было принять за лунный, будь здесь своя луна.

Дом указал на видневшиеся вдали строения.

- По-моему, нам туда. Идемте.

Игроки молча шли по напоминавшей золу почве. Вскоре они могли уже лучше разглядеть цель - с виду то был небольшой городок, поселок или нечто в этом духе. Скарн решил, будто строения представляли собою игорный комплекс. В сущности, весь астероид мог показаться инопланетным аналогом игорных кораблей, какие "Великое Колесо" пускало по окраинам освоенного людьми космоса.

Прибывшие шагали мимо металлически поблескивавших неброских строений средних размеров. Чуть дальше Скарн увидел некое подобие открытого павильона, уставленного кабинками.

Сооружение выглядело пустынно. Об обитаемости астероида известил лишь световой сигнал - над крышей увенчанного куполом здания попросторнее вспыхивала и тотчас гасла яркая вывеска: "ПОЖАЛУЙСТА, ВОЙДИТЕ СЮДА".

- Надо же - еще и на нашем языке, - сухо заметил Дом. И первым прошел сквозь сводчатую дверь в помещение наподобие фойе.

Второй сводчатый проход привел новоприбывших в просторное круглое помещение - как раз под куполом. Там, усевшись на высоком стуле за полукруглым обширным столом, прилетевших ожидал один из хозяев. В глаза бросалась высота стула - столешница находилась как раз на уровне ступней сидевшего.

Существо оказалось гуманоидом - человекоподобным созданием, хотя было значительно крупнее человека. Стоя гуманоид был никак не ниже восьми футов. Хозяин щеголял необычным нарядом - судя по всему, одежда была скроена портным, но отличалась весьма своеобразным свойством: при каждом движении хозяина ткань меняла оттенок.

Всматриваясь в неестественно широкое лицо человекоподобного создания, Скарн удивился одному факту: судя по форме и чертам, то было нечеловеческое лицо, и тем не менее что-то в нем напоминало лицо Маргариты Дома. Как и у Маргариты, лицо у гуманоида было морщинистым, излучало знакомый перезрелый магнетизм, навевало ассоциации с упадочничеством и древней стойкостью. Опять же поражали глаза - точь-в-точь такие, какие отметил про себя Скарн, впервые взглянув повелителю "Великого Колеса" в лицо. По странному совпадению, глаза у гуманоида и у Дома оказались одного цвета - светло-карими.

Итак, Маргарита встретился с родственной душой.

- Пожалуйста, рассаживайтесь, - пригласил галактический игрок, указывая на расставленные вокруг стола стулья, специально подобранные под комплекцию гостей. Все отметили удивительно звучный, сочный голос инопланетянина - в голосе угадывалось несколько разных скрытых интонаций одновременно.

Гости не стали спорить и сели, причем Дом выбрал стул посредине. Усевшись, Скарн обнаружил, что стол имел форму вовсе не полумесяца, а замкнутого круга - как ни странно, стоя рандоматик этого не заметил. А может, то была всего лишь иллюзия? Складывалось ощущение, будто прилетевших от второй половины стола отделяла некая полупрозрачная пелена. За пеленой угадывались сидевшие за столом силуэты - их оппоненты из галактической команды. Однако невозможно было судить с уверенностью, являлась ли пелена осязаемой физической преградой, либо представляла собою нечто вроде проекционного экрана.

Как только гости устроились, гуманоид-гигант заговорил снова.

- У нас принято, - сообщил он, - перед началом новой партии с участием нового игрока предварять игру коротким состязанием в виде проверки общего уровня познаний. Не возражаете?

Перед тем как ответить, Дом неуверенно посмотрел на Скарна.

- Какова цель такого обычая? - осведомился он.

- Вывести противника из равновесия.

Поколебавшись, Маргарита сообщил:

- Согласен, но только при условии, что исход не будет обусловлен разного рода ставками.

- Выигравшему предоставляется инициатива в соответствующей игре, либо право первого хода - в зависимости от характера игры, который еще необходимо согласовать. Просто изучение рандоматики обнаруживает наличие преимущества у стороны, которой предоставляется инициатива.

- Очень хорошо, мы согласны.

- В таком случае, начнем.

За пеленой возникло какое-то движение. И раздался грубый, но отчетливый голос: "В миллиардах световых лет к галактическому западу лежит галактика, в составе которой имеется звезда, зарегистрированная астрономами соседней галактики под каталожным номером 6847398472. На северном континенте четвертой планеты этой звезды выстроились в прямую линию три горы, причем каждая достигает в высоту ста тысяч футов. Вопрос: как обитатели этого континента называют самую северную из трех гор?"

Воцарилось продолжительное молчание.

- Мы не в состоянии ответить на этот вопрос, - наконец бросил Дом. - Ибо в нем затрагивается недоступная для нашего познания информация.

- А вот нам известно, - возразил голос, - что гора называется Кззозз.

- Теперь ваша очередь задавать вопрос, - распорядился великан в центре стола.

На мгновение задумавшись, Маргарита улыбнулся.

- На острове Британия, что на планете Земля, в глубине лежит территория, обозначавшаяся на старинных картах как графство Шропшир. Так вот, неподалеку от древнего города Телфорда расположена небольшая возвышенность, увенчанная каменным монументом. Как называется возвышенность на местном наречии?

- Возвышенность именуется, - раздался из-за пелены второй, еще более пронзительный голос, - холмом Лиллесхолла, а ранее она носила название "холм Луллы" - в честь вождя саксов.

И снова послышался грубый голос:

- Какое событие послужило причиной войны между водной и серной планетами в галактике Андромеды миллион лет назад?

- Но откуда нам знать такие подробности! - запротестовал глава "Великого Колеса". - И не нужно дурачить нас!

- Никто вас не дурачит, все честно, - возразил инопланетянин в центре стола. - Вы имели возможность убедиться на сей счет еще до появления здесь.

- В таком случае у наших оппонентов имеются умственные способности, какими не в состоянии похвастать мы. А ведь было условленно, что ни одна сторона не станет пользоваться своими преимуществами в отношении другой стороны.

Гигант на мгновение растерялся, но потом сказал:

- Упущение с нашей стороны допустимо только в техническом плане. Дело в том, что в нашу команду включен игрок, обладающий незаурядной психической способностью озвучивать самые разнообразные, хоть и бесполезные, сведения. А поскольку эта способность не дает преимуществ в игре, в которую мы собираемся играть, присутствие этого игрока все же допустимо.

- Но в отношении предварительного состязания все равно имеется несправедливость, - упорствовал Дом. - И потому мы прекращаем состязание.

Великан пожал плечами.

- Хорошо. Поскольку мы ответили на один вопрос, а вам не удалось дать ни одного ответа, право начать игру получаем мы. И перейдем к главному.

Скарна не покидало ощущение, будто здесь забавлялись. Возможно, инопланетяне вздумали подшутить над Домом.

Гигант выпрямился, содрогнувшись всем телом.

- Существуют разные виды игры, - сообщил он. - В зависимости от степени навыка, от большей или меньшей вероятности удачи. Есть игры по правилам, а есть и такие, что состоят из подборок независимых абстрактных символов. Подобные игры задают свои собственные измерения, если можно так выразиться. Что предпочитаете вы?

- Последнее, - изрек Маргарита.

Когда инопланетянин произносил речь, молниеносные образы один за другим бомбардировали его рассудок; перед мысленным взором рандоматика проносились иллюзии игорных полей, столиков, карточных колод и прочего. Явно работал некий телепатический аппарат. Судя по всему, приверженец Галактического Колеса не полагался исключительно на словесную речь в попытке правильно донести смысл задуманного до понимания оппонентов.

- Одна из простейших игр, - продолжал верзила, - хотя одновременно и одна из самых трудных, предполагает использование всего двух символов и вероятность, таким образом, распространяется на выпадение как первого, так и второго. В обоих случаях делаются ставки. Заход можно определить, к примеру, подбрасыванием монетки. Процесс повторяется много тысяч раз, пока игроки состязаются в рандоматическом умении предсказывать ходы.

- В такое мы уже игрывали, - твердо сказал Дом. - Но здесь играть не планируем. - Выхватив колоду карт, председатель "Великого Колеса" ловким движением сорвал обертку и раскинул карты на столе перед инопланетянином. - Мы играем в карточные игры. Я предпочитаю играть в "каббалу".

Гигант наклонил голову, разглядывая богато разрисованные карты.

- Да мы изучали такое, - изрек он. - У нас есть похожая игра. А потому предлагаю сыграть в игру подобного типа.

Инопланетянин указал на стоявший у стены прибор.

- На переговорах было решено, что в состязании не будут использоваться излюбленные той или иной стороной игры, к которым можно отнести вашу "каббалу" и наш ее аналог, который именуется "конструкциями". А потому машина-синтезатор изобретет совершенно новую игру, однотипную "каббале" и "конструкциям". Машина познакомит нас с правилами новой игры посредством мысленного внушения. Кстати, нам представится возможность сполна использовать накопленный опыт соответствующей игры.

Гигант хлопнул в ладоши и выжидательно уставился на машину-синтезатор. Где-то с минуту ничего не происходило, а затем вдруг из машины ударил холодный яркий свет - луч его скользнул в глаза, а затем и на голову Скарну.

Сияние ослепило рандоматика: ученому показалось, будто на нем вздумали испытать прожектор. Чейну показалось, будто он мог даже чувствовать нечто - холодное, живое и определенно разумное.

Скарн и глазом моргнуть не успел, как в голове у него уже возникло знание новой игры. Играть следовало колодой в сто пятьдесят листов, причем игра весьма напоминала пресловутую "каббалу", являлась столь же непростой для понимания и такой же трудной, если даже не труднее.

Чейну казалось, будто он играл в эту игру всю жизнь. Ученый задался вдруг вопросом, как Дом пришел к мысли, будто галактические игроки обойдутся без подтасовок. Ибо давно стало ясно, что в их распоряжении находился солидный запас всевозможных трюков.

- Вы готовы к игре? - осведомился ведущий-инопланетянин.

Выходцы с Солнечной системы - "солнечники", как они себя называли - кивнули.

- В команде может быть не более четырех игроков, причем по ходу игры численность участников может сохраниться, - продолжал ведущий. - И потому пусть для начала поиграют четыре на четыре. Вы имеете право заменять игроков от раунда к раунду. Вон там находится отведенная вам комната - остальные могут отдыхать в ней. Кстати, тем самым играющие будут застрахованы от непозволительных подсказок.

- Понятно, - бросил Дом. - Первую четверку я уже подобрал.

Инопланетянин сделал странный жест, и вдруг на столе перед Маргаритой появилась груда небольших продолговатых предметов, раскрашенных во все цвета радуги. Судя по всему, вещицы были сделаны из какого-то материала наподобие резины.

- Предварительно было договорено, что ставки будут делаться такими вот жетонами, - пояснил гигант. - Куча перед вами состоит из одного миллиона единиц разного достоинства.

Дом кивнул.

Скарн зачарованно наблюдал, как Дом подбирал исходную команду, одновременно гадая над значением искрившейся на столе груды. Рандоматик так и не понял, каким образом рассудку Маргариты удалось ориентироваться в событии такого масштаба. Но тем не менее результат оказался налицо.

Когда ушли не попавшие в первую команду игроки, председатель "Великого Колеса" (справа от которого сел Скарн) вопросительно уставился на инопланетянина. Гигант опять заговорил, причем на сей раз куда дружелюбнее.

- Игра рассчитана на двадцать часов, либо пока у вас хватит фишек. Завершить игру раньше положенного не получится - число фишек рассчитано. Мне остается предупредить только об одном моменте. Способность угадывать состояние оппонента по выражению лица и телодвижениям считается некоторыми игроками частью игры. Но в данном случае игра пойдет между представителями разных биологических видов, незнакомыми с природой друг друга, а потому подобная тактика вряд ли себя оправдает. Данную трудность нам удалось преодолеть с помощью визуального перевода. То есть ваши оппоненты будут казаться вам людьми, и наоборот.

- Пожалуй, приступим.

Громадный инопланетянин мгновенно исчез - вместе со своим стулом. Стол мгновенно преобразился, сжавшись, как бы усохнув. Пропала и таинственная пелена. Четверо игроков сидели теперь за столом поменьше - тоже круглым, размеры которого позволяли разместиться как раз восьми игрокам.

Напротив расселась команда инопланетян, возраст которых варьировался между двадцатью и шестьюдесятью годами. Скарн поочередно всмотрелся оппонентам в лица. И не увидел в них ничего необычного. Собственно, их нельзя было назвать людьми в строгом смысле слова - но зато они выглядели заправскими картежниками. Подобных людей Скарн наблюдал всю жизнь, и лица их непременно ассоциировались с крытыми зеленым сукном столами игровых заведений.

Сцена выглядела обманчиво знакомой. Даже антураж не притягивал внимания, ибо увенчанное куполом помещение было спроектировано без особых архитектурных изысков. Подобное строение можно было обнаружить где угодно. И не верилось, насколько важными были события, готовые развернуться между восьмеркой игроков в последующие несколько часов.

На столе покоилась колода карт, изготовленная машиной-синтезатором всего в течение нескольких минут. Один из инопланетян взял колоду и отправил в другой аппарат - для перетасовки. Когда основательно перемешанные карты вновь оказались на столе, банкомет принялся раздавать их. Оставшуюся неразданной часть колоды отправили в раздаточный механизм - подобное устройство применялось и в "Великом Колесе". Скарн принял разданные ему десять карт. То были непростые карты. На некоторых имелись сложные символьные композиции - на манер старшей арканы в таро. Некоторые цифровые карты несли разноцветные обозначения, поддававшиеся управлению мыслями. При желании можно было, напрягшись, изменить значения карт.

Такие "смещающиеся" карты являлись усовершенствованной версией "джокера" и считались неотъемлемой частью игры. В некоторых случаях возможность изменить карты в руке игрока представлялась даже его оппоненту.

Дом напрягся, ощущая знакомое возбуждение, какое возникает перед начало игры.

И игра началась.

Одна тяжелая ситуация за другой.

Уже стало ясно, что Дом заранее предугадывал, в какого рода игру им предложат сразиться. Карты-переменки, меняющиеся правила - таковы были черты одной из игр, которые Скарн постиг в Клубе Существования под воздействием идентификационной машины.

Но здесь не было возможности прибегнуть к помощи машины; полагаться оставалось исключительно на силу разума. Правила игры представляли собою как бы иерархический порядок; игра точно конструировала себя сама, извиваясь по головокружительной спирали стратегии, отчего каждый раунд являлся логическим продолжением предыдущего.

Целью игры было создание символической структуры, для чего требовалось подобрать карты, да еще в соответствии с определенными правилами. Таких структур насчитывалось некоторое количество, причем каждая состояла из такого числа карт, что исключалась возможность собирания похожей структуры из оставшихся в колоде карт. Для окончательного выигрыша команде требовалось собрать все конкретно определенные карты и никакие другие, причем не больше и не меньше - более того, по правилам старший команды обязан был объявить результаты даже не заглядывая в карты напарников.

В обязанности старшего команды входило и совершение ставок, представляющее собою тесную комбинацию притворных и истинных намерений. В начале раунда редко кому удавалось точно определить систему целей; контуры возможной структуры начинали вырисовываться лишь позднее. Поначалу ставки делались скромные, и росли по ходу игры в зависимости от разного рода случайностей, а также от воли участников. Карты "выкупались" не глядя за огромные деньги; противники дурачили друг друга двойным, тройным и даже учетверенным блефом.

Требовалось полное сосредоточение на игре; только игрок, обладавший ясностью ума и всеобъемлющим контролем над своими способностями, мог без опаски садиться за игру такой степени сложности. С течением часов Скарн уже забыл о существовании соседей, всецело погрузившись в комбинации символов, будто составляющих единственную реальность, новую вселенную, в которой он оказался вкупе с партнерами и в которой точно должны были завершиться их жизни.

Поговаривали, будто "каббала" обладала способностью повышать сознание игроков. Играя в такую игру, нельзя было не сдерживать данные обещания. Скарн точно переместился на новый мыслительный уровень, где мозг работал с невиданной прежде скоростью. Рандоматику казалось, будто он вторично появился на свет.

После семи часов беспрерывной игры Дом объявил перерыв. Скарну с большим трудом удалось вернуться к реальности; ученому казалось, будто он был погружен в транс.

Тело Чейна покрылось испариной. И не у него одного - Скарн заметил, что вспотел и Дом.

Маргарита поднялся, одеревенело поклонившись сидевшим по другую сторону стола.

- Если для вас не принципиально, то с данного момента я предпочел бы игру двое на двое.

Игроки-инопланетяне переглянулись. Между прочим, почувствовав, у кого какие карты на руках, обе стороны уже и без того фактически играли трое на трое. Предводитель галактической команды, выглядевший в результате визуального перевода молодым и учтивым человеком, кивнул.

- Мы согласны.

"Солнечники" потянулись в отведенные для них покои - подкрепиться. Инопланетяне удалились к себе по этой же причине. Дома и его партнеров тотчас обступили запасные игроки, некоторые из них даже пытались следить за ходом игры. Тем не менее Маргарита, залпом опрокинув порцию виски, заговорил только с напарниками.

- Чейн, - напряженно обронил он, - пойдете со мной. Чувствую, попали мы в переделку.

Скарну ничего не оставалось, как согласиться. И хотя они выиграли больше раундов, чем инопланетяне - выстроили больше метафизических систем - игра оказалась настолько запутанной, что представители галактики намного обошли их. Запас имевшихся в распоряжении Дома фишек опустел наполовину.

- Обратить внимание надлежит на два момента, - сказал Чейну председатель "Великого Колеса". - Во-первых, сосредоточить внимание как на цели следует не на системном строении, а на выигрыше промежуточных ставок. Они могут оказаться важнее окончательного исхода - это оппоненты поняли раньше нас. Опять же на второй аспект они налегали энергичнее нас. Карточные символы в этой колоде очень мощные и обладают куда большим, чем в таро, потенциалом. Игра представляет возможность изменить ментальность противника и тем самым поставить ее под свой контроль. Превратить команду оппонентов в сборище неудачников, способных потерять все. Полагаю, они уже начали создавать аналогичную структуру. И кое-кто из нас уже попался на удочку. Даже вы, Чейн.

Скарн задумался, отслеживая происшедшее в его разуме изменения. И кисло улыбнулся.

- Не исключено, что вы правы.

- Необходимо отыграть все назад, и не останавливаться на достигнутом. Вы готовы? Идемте.

Скарн допил виски и проглотил остатки хлебного рулета. После чего "солнечники" вернулись за стол, где их уже ожидали оппоненты. Каждая пара партнеров сидела теперь друг против друга, и перед началом игры Чейн на мгновение взглянул в глаза Дому. Однако не сумел угадать, какие эмоции испытывал председатель "Великого Колеса". Отчаяние? Самозабвение? Или только наслаждение от игры - пока еще?

Между тем настала очередь Скарна сдавать карты. Раздав карты - по десять на игрока - рандоматик взял свои и внимательно их разглядел, пытаясь запомнить все: числа, неподвижные картинки, внутренние и внешние комбинации.

И вдруг в сознании у Скарна будто что-то шевельнулось - наподобие пропущенного удара сердца - что означало чью-то попытку изменить силою мысли значение одной из карт. Рандоматик с удивлением обнаружил, что одна из его карт изменилась. Однако в долгу не остался, воспользовавшись энергетикой собственного рассудка, дабы помешать карте трансформироваться. И задумался над целью маневра. Игра не началась; оппоненты просто не могли знать, что за карты ему достались.

Ответ пришел тотчас. Да, представители галактики не имели понятия о его картах, но могли ощущать его сопротивление, и теперь знали, что именно эту карту он хотел сохранить в неизменном виде.

И снова инопланетяне получили небольшое преимущество - приемом, воспользоваться коим можно было лишь единожды.

Заход сделал Дом, выбрав карту с картинкой из внешней комбинации, карту, что называлась "совершенным лучом"; в кружок для ставок председатель "Великого Колеса" толкнул сразу сотню фишек. То был смелый ход, прямой вызов. Следующий игрок попытался "откупить" карту, но Маргарита не позволил. В ответ на вызов легла другая карта-картинка, и Скарн, угадав намерение Дома, добавил еще более ценную карту. Карта за картой, ход за ходом по задумке Маргариты начался процесс, остановить который было уже нельзя. На столе теперь лежала целая комбинация, естественным образом сформировавшая сердцевину сложной цели - без которой невозможно было собрать нужную систему. Не подлежало также сомнению, что очень скоро за столь лакомый кусочек должна была начаться грандиозная схватка.

Как обычно, Скарн наладил едва ли не телепатическое взаимопонимание с Маргаритой. Рандоматик прекрасно понимал, что лежавшие в центре стола карты составляли задуманную Домом комбинацию - ловушку, выстроенную, пока напарник пытался отыграть подобные позиции. Разум Скарна заработал быстрее, мысли мелькали со скоростью молнии, переключаясь со стратегии на контрстратегию и обратно. Возможности казались бесконечными. Колода карт была способна породить целую вселенную промежуточных взаимоотношений, перекликавшихся и образовавших бесчисленное число комбинаций.

Скорость подсчета произошла буквально на одном дыхании - так космический корабль переходит допустимый предел. И вдруг с испугом рандоматик осознал, что уже не в силах разглядеть ни Дома, ни игорный зал, ни даже карты в своей руке.

Белая дымка со всех сторон окутала Чейна. Поначалу чудилось будто дымка состоит из одного лишь морозного света; постепенно игрок смекнул, что в пелене все-таки угадывался чей-то образ - образ, который, неопределенно воспроизведенный, и образовывал пелену и был вездесущ, подобно образу голографическому.

Образ казался более чем странным, ибо напоминал очертаниями сложную машину - из которой во все стороны торчали рукояти и спирали, причем некоторые были увенчаны сверкающими лампочками и утолщениями. Карта с таким изображением называлась "аппарат", и значение ее было не совсем ясно Скарну. Как только взгляд игрока упал на карту, картинка пришла в движение, разваливаясь на части и пытаясь перевоплотиться во множество различных конфигураций сразу. Прямо на глазах у Чейна карта раскрылась, завертевшись подобно сорвавшемуся переключателю, после чего игрок увидел уже причудливый, неестественный пейзаж.

Виденную рандоматиком местность нельзя было даже описать привычными словами. Здесь не было расстояния в пространственном смысле, и ориентироваться оставалось только по контурам все того же Аппарата. Всюду, куда ни кинь взор, - дымка белесо-морозного цвета. И только из непонятного назначения пустот виднелись странные предметы, состоявшие из уже знакомых металлических прутьев (только поменьше размером), спиралей и лениво сочившихся капель жидкости.

Вдали Скарн мог различить двух галактических партнеров по игре - те восседали на стульях с высокими прямыми спинками и пытливо взирали на него. Рандоматик интуитивно понял, что должен обязательно выбраться из путаницы, должен снова усесться за карточный стол. Но как? Мысленно игрок попытался повторить маршрут, каким шли его размышления до попадания в подозрительную пелену, попытался прогнать навязчивое наваждение. Увы, желаемого результата не последовало.

- Чейн!

Голос принадлежал Дому, хотя Скарн затруднялся определить, слышал ли оклик наяву, или ему только почудилось.

- Чейн, слышите меня? - спросили снова.

- Да.

- Чейн, слушайте внимательно. Символы в колоде обладают исключительной силой. И даже сильнее, чем в таро. Игра разомкнула нам рассудки. И парни из галактики пользуются этим, дабы создать переменные реальности.

- Выходит, все это - иллюзия?

- Да. Результирующий уровень, которые они опять же осознали раньше нас. Карты как осязаемые предметы становятся излишними. Игра идет уже от ума к уму.

- Так это - часть игры?

- Не исключено. А может, лишь отчасти. Было бы глупым впадать в догматизм.

На мгновение Скарну почудилось, будто из тумана на него глянуло лицо Дома - точно Маргарите удалось ненадолго разогнать коварную пелену.

- Как же мне выбраться отсюда? - немедленно поинтересовался профессор.

- Не получится - во всяком случае вот так запросто. Придется играть...

Слова Дома затихли, а потом опять начали доноситься до слуха Чейна:

- Кажется, они не знают, что мы тоже знакомы с подобными трюками. Вот вам и руководство к действию. Сделайте заход - противопоставьте их реальностям наши.

Скарн отметил, что представители галактики вместе со своими стульями как бы стали ближе. И тотчас ощутил опасность.

- Сомневаюсь, что у меня получится - с такими-то картами.

- Тогда воспользуйтесь таро. Соотношение достаточно близко - задумка должна сработать. Если не получится, мы проиграли. Нам просто не выдержать их мысленную бомбардировку. Придется изменяться. И тогда - верный проигрыш.

Наступила тишина, и Скарн сообразил, что связь с Домом прекратилась. Теперь оставалось рассчитывать лишь на себя.

Чейн разбирался в так называемой дверной технике - той самой, которой Маргарита и предложил воспользоваться, упомянув о "руководстве к действию", - с тех пор, как подвергшийся воздействию идентификационной машины его ум стал гибче, податливее. По сути дела, воздействие представляло собою особый метод, которым пользовались составители "кабаллы" еще в древности. Смысл метода заключался в том, что испытуемый как бы вживался в каждую карту поочередно, мысленно перемещаясь в новую реальность - как если бы в новую реальность он попадал из привычной через отворившуюся дверь. Перевоплотившись в карты старшей арканы, игрок получал возможность испытать на себе разные аспекты каббалистики; оказавшись в фигурных картах, любознательный человек оказывался в одном из четырех миров этой системы: прототипном, креативном, формативном или физическом. А если искатель приключений чересчур сильно сосредоточивался на числовых картах старшей арканы, то получал доступ в один из миров, где преобладала одна из четырех известных с древних времен стихий - огонь, вода, воздух и земля.

Возможно, представители галактики воспользовались одним из таких методов - только вот разница в том и заключалась, что хитрость сия оказалась известна и второй стороне. Взглянув на свою руку, Скарн через несколько секунд сумел-таки разглядеть доставшиеся ему карты. Между прочим, некоторые карты оказались для рандоматика в новинку и происходили из специально изготовленной для столь ответственной игры колоды. В таро не было ничего подобного. Другие карты, наоборот, можно было опознать - или, в худшем случае, припомнить сходные с ними. Скарн тотчас напрягся, и облюбованные им карты мгновенно трансформировались в свои аналоги из таро.

Профессор выбрал одну - туз жезлов, Корень Сил Огня. И поднес карту к глазам, мобилизуя - как учил Дом - все внимание, концентрируя мысли на незатейливом изображении поднятого жезла, вокруг которого обвились две змеи.

И тотчас Скарн мысленно ощутил странное напряжение. Сцена, возникшая по вине пресловутого Аппарата, рассеялась, да еще вместе с галактическими игроками - благодаря которым, собственно, и появилась.

Но, избавясь от одной напасти, ученый навлек на себя другую. Теперь он очутился в глубине знойной пустыни. Всюду, насколько хватало глаз, виднелись безжизненные пески. Стоило сделать вдох, как глотку обжигал раскаленный воздух. Зависшее высоко в небе солнце посылало вниз одну беспощадную волну жара за другой, отчего песок стал напоминать нагретый противень.

Чейн повернул голову. На выбеленном солнцем камне сидело крохотное создание наподобие саламандры и глядело на человека блестящими глазками. Стоило Скарну сделать резкое движение, как существо испуганно метнулось и скрылось в песке.

Пораскинув мозгами, рандоматик решил, что если виденное все же было иллюзией, то иллюзией весьма правдоподобной. И стал гадать, сколько времени понадобится гостю из галактики, дабы ответить на его ход. Ведь следующим должен был заходить Дом.

Профессор от нечего делать шагнул вперед, затем еще и еще. И почувствовал, как иссякают в нем силы. Ибо Скарн попал в мир, где главенствовала стихия огня. Это был почти безжизненный мир. Не составляло труда догадаться, что если в течение ближайшего времени все останется без изменений, то возникнет необходимость предпринимать шаги, дабы перенестись в более благоприятные условия.

И вдруг прямо посреди пустыни откинулась доселе ничем не выделявшаяся из рельефа местности плита - фактически тот же участок обычного песка. Откинувшись на невидимых петлях, плита отшвырнула в сторону целые каскады внезапно заискрившихся на солнце песчинок. Откуда-то из мрака показалось необычное создание - в человеческий рост, но покрытое чешуей. Замерев на задних лапках, существо принялось разглядывать Чейна, не выказывая даже намека на страх.

Голова туземца напоминала голову ящерицы, что придавало существу выражение напряженного, но продиктованного усталостью отчаяния. Однако разумность существа сомнению не подлежала. Скарн мгновенно понял, что за чудо одарило его своим вниманием: изображения ящероголовых созданий ему доводилось видеть в стане археологов.

Скарн вдруг сообразил: он углубился в прошлое, да еще добрался до той самой планеты, на которой обнаружили машину вероятности. "Одно из двух, - пронеслось в голове у игрока, - либо климату суждено было стать мягче, либо я подобрался к экватору". В любом случае, Скарн оказался в далеком прошлом - до момента, когда разумная жизнь на планете прекратилась.

Ничем не прикрытая шкура ящероподобного создания искрилась, точно металл, отражая изливавшееся с раскаленного неба сияние. Постояв, туземец поманил Скарна и снова спустился в выемку, которую обычно закрывала плита. После минутной заминки Чейн все же последовал за инопланетянином. Спустившись вниз, рандоматик оказался в пробитом в скале тоннеле, укрепленном железными подпорками.

Тоннель кончился уже через несколько ярдов, влившись в подземную комнату, которая оказалась немногим просторнее самого тоннеля. И здесь Чейна подстерегал сюрприз - рандоматик с удивлением заметил ту самую машину, которую в последний раз видел в палатке археолога по имени Уишом. Теперь, правда, машина пребывала в первозданном состоянии. Поблескивал металлический корпус, сверкала шлифованная хрустальная поверхность - причем даже ярче, чем в прошлый раз.

У аппарата столпились три ящероподобных созданий - включая и новоявленного знакомого Чейна. В полумраке подземелья виднелось еще какое-то оборудование, какого здесь оказалось более, чем достаточно. Однако то было не простое нагромождение, ибо каждый прибор - в том числе и сама машина вероятности - был замкнут в сложную цепь. В пробитые в стенах отверстия уходили толстенные кабели - судя по всему, под землей разместился целый лабиринт галерей и помещений.

"Почему же ящероподобные создания не проявили ко мне особого интереса?" - удивился рандоматик. И, осмелев, подошел к массивному "барабану", всматриваясь в мерцающую поверхность. Правда, сложно было определить, где же именно начиналась поверхность - и начиналась ли вообще. Все вокруг поплыло перед глазами у Чейна, и он поспешно отпрянул от машины вероятности.

Туземец, пригласивший его в подземелье, неожиданно заговорил; голос ящероголового существа хоть и звучал хрипло, да еще сопровождался раздражающими щелчками, оказался тем не менее вполне внятным.

- Надежды, которые ваши люди возлагают на нашу машину, не оправдаются.

Скарн вскинул голову, одновременно понимая, что туземец говорит на Сол-Амальгам - деловом наречии обитаемого космоса. И в этом не было ничего удивительного: за последнюю тысячу лет Сол-Амальгам не претерпел существенных изменений.

- Разве с ее помощью нельзя управлять вероятностью? - уточнил он.

- Только в негативном смысле. Подобно вам, мы пытались предотвращать образование новых звезд. Но машина способна только усиливать разрушительные последствия. Она не предотвращает образование новых звезд, а, наоборот, способствует ему. Идемте, покажу, как все происходит...

Он подтолкнул Скарна вперед. Когда оба нагнулись над испускавшей сияние машиной, рандоматик уловил ядреный, напоминавший аромат сыромятной кожи, запах инопланетянина. И вдруг чувства изменили ученому; Чейн почувствовал, как неудержимо падает среди ослепительных частиц. И тотчас понял, что уже покинул опустевшую планету, вырвался из власти огня.

Между тем происходили события, свидетелем которых Скарн не сумел стать. Его беспрерывно качало и швыряло из стороны в сторону. Рандоматика несло через неведомые области, разглядеть которые он оказался не в состоянии.

Мимо проплыл округлый силуэт богатейшей планеты; точно исполинские драгоценные камни, искрились города ее обитателей. То были города - выстроенные исключительно для любителей пощекотать себе нервишки. Население таких городов сплошь состояло из людей, давно утративших интерес к стабильной жизни.

Наконец планета растаяла во тьме позади. Скарн завис над необъятной равниной протяженностью во многие световые годы. Равнина изобиловала гигантскими опознавательными знаками и ориентирами непонятного назначения.

А потом исчезли и они. Чейн снова услыхал голос Маргариты Дома. Председатель "Великого Колеса" говорил невнятно, точно пытаясь преодолеть некую разделявшую их преграду.

Постепенно Скарн снова начал различать контуры увенчанного куполом помещения.

- Ради Госпожи скажите наконец, где вы витали! - упрекнул Маргарита. - Возьмите же себя в руки! Играйте или выходите из игры! Играйте или уступите место другим.

Скарн потянулся к раздатчику карт и вытянул одну, которую тотчас крепко прижал к груди.

Ему выпало Колесо. Колесо Фортуны.

Не было никакого сомнения в том, что изображение колеса несло в галактической игре "конструкции" определенную смысловую нагрузку - как и в таро. Правда, данная версия отличалась реализмом - возможно, то была даже фотография. Так или иначе, но на картинке была изображена галактика в форме идеального колеса - возможно, столь уродливое природное образование действительно где-нибудь существовало. Обод колеса обличался идеальной округлостью, а восемь лишь чуточку изогнутых спиц сходились в посвечивавшей ступице. Галактику окружали волнообразные символы, означавшие бесформенность космического пространства. Причем в данном случае стилизованные волны означали то же самое, что означает в колоде таро символ воды.

Стоило рандоматику взглянуть на карту, как очертания комнаты опять стали расплываться; на сей раз наметившаяся склонность Скарна "врастать" в карту оказалась машинальной и непреодолимой. Пережитые ощущения и виденные сценки - уже после исчезновения опустевшей планеты, догадался рандоматик - явились следствием ходов, сделанных другими игроками. Но теперь, разыграв туза жезлов, профессор ощутил, что снова выходит за рамки игры уже благодаря присущей его характеру особенности.

Впрочем, было бы некорректным объяснить случившееся лишь особенностями натуры самого Чейна. До состояния, когда Скарн не мог управлять собою и своими ощущениями, его довела сама игра. Галактическое Колесо крутилось, искрилось, сверкало, посылая во все стороны все новые вероятности. А потом вдруг исчезло, оставив вместо себя всеобъемлющий фон.

Но одновременно рассудок у Скарна прояснился. Теперь профессор осознал, что на самом деле в игре не было ничего лишнего, и что сама игра представляла собою математическую конструкцию наивысшего порядка. Причем то была игра, где сами игроки, подобно картам, являлись всего-навсего деталями общей схемы.

Чейн точно парил над карточным столом, взирая на четверых игроков, двое из которых были обычными людьми, а двое других лишь казались людьми благодаря визуальной трансляции. Однако все четверо напряженно застыли, сосредоточившись на игре.

Однако сценка, несмотря на миниатюрность, оставалась неподвижной всего-навсего секунду. Ибо игра была объемнее. Объемнее самой комнаты и даже объемнее комфортабельного астероида. Объемнее "Великого Колеса" и объемнее его более могучего двойника - "Галактического Колеса".

И объемнее сделанных ставок, ради которых, собственно, игра и началась.

Скарн все еще пребывал в карте, которую игроки именовали просто "колесом". В тот момент рандоматик обрел способность видеть бесконечно далеко, так что во мраке перед ним плавали миллиарды раскаленных солнц, миллиарды вращавшихся планет. Рандоматик видел доисторические планеты, новообразовавшиеся из газов и пыли, планеты, переживавшие разные геологические эпохи, изрыгавшие столбы вулканического пламени, серы и метана, где бушевали грозы и блистали молнии.

Игра оказалась вовсе не абстрактная. Каким-то образом - неведомым даже такому опытному рандоматику, как Скарн - игра влекла за собою откуда-то издалека более чем ощутимые последствия. По ходу игры, в точной зависимости от производящихся ходов и контрходов на далекой планете развивалась жизнь!

Чейн понял также, что жизнь почти всегда развивалась именно так. Не будь процесса игры, вселенная оказалась бы биологически стерильной - а разнообразие путей, какими могла развиваться природа, сообщала необходимые химические соединения, увязанные с императивно низкой вероятностью. Почти в каждом случае шла настоящая математическая игра, которую вели противоборствовавшие носители разума. Они-то и обеспечивали недостававший ключик - не только в виде первоначального толчка, но и в виде влияния, благодаря которому жизнь формировалась в том или ином виде.

И хотя то было действительно грандиозное открытие, оно занимало Скарна всего-навсего миг, после чего показалось уже несущественным. Ибо карта "колесо" заключала в себе куда больше знаний. Зрелище становилось все более грандиозным. Рандоматик понял, что во вселенной существуют игроки куда более искусные, чем игроки из "Галактического Колеса", которые, в свою очередь, могли дать фору "Великому Колесу". Игра, в которой Чейн принял участие, способна была создать целую биологическую цепочку; хотя кроме нее имелись и другие, более захватывающие игры. Существовали игры, исходом которых оказывалось формирование целых скоплений галактик. И, наконец, на фундаментальном уровне имелись игры, формировавшие само сущее, формировавшие вселенную из области чистой вероятности.

И конца таким играм не было. На каждом уровне располагались в иерархическом порядке силы, сливавшиеся в непостижимых уму комбинациях в море беспричинности. Дом оказался прав - боги на самом деле существовали. Боги являлись разумными силами, игравшими на более глубоких рандоматических уровнях. Скарну оставалось лишь гадать, не специально ли демонстрировали ему все это: была ли данная часть игры разрешена правилами. Вжившись в карту, он сумел сполна разыграть ее; но при этом ученого не покидало ощущение, будто что-то пошло "не так", что его восприятие зашло слишком далеко.

И вдруг Чейн почувствовал, будто падает. Вокруг поднялся страшный грохот.

Скарн очнулся. И понял, что выпал из структурированного существования - вновь вернувшись в море хаоса. Море хаоса бушевало, создавая цифровые комбинации, которые тотчас размывало.

Однако вытерпеть такое Чейн оказался способен всего в течение нескольких секунд, ибо к тому времени напряжение стало совсем уж невозможным, и силы изменили рандоматику.

Когда Скарн потерял сознание, появился инопланетянин-исполин, организовавший игру. Обойдя вокруг стола, представитель галактики взглянул на бесчувственного Чейна, который сначала осел на столешницу, а затем и вовсе соскользнул на пол, растеряв свои карты.

- Кто-то вмешался в организм вашего друга, - сообщил инопланетянин Дому. - Чувствую, что в его кровь проникли инородные соединения.

Поднявшись, Маргарита хмуро уставился на бесчувственное тело.

- Враги выработали в его организме наркотическую зависимость, - решился на объяснение председатель "Великого Колеса". - Но мои биохимики сумели излечить его.

- Судя по всему, лечение не совсем удалось. По ходу игры вновь возникли некоторые аспекты зависимости. Впрочем, я полагаю, что они имеют временный характер.

- Будучи в таком состоянии, с его стороны просто неразумно ходить с крупной карты, - заметил другой галактический игрок, глядя на "колесо" - карта лежала на столе лицом кверху.

Именно эти последние слова и услыхал очнувшийся Скарн. При помощи Дома рандоматик поднялся и встал, пошатываясь.

Первые впечатления поразительно напоминали ощущения, испытанные после джекпота на планете Ио. Все выглядело неестественно объемным. Увенчанное куполом помещение казалось обширным, точно Солнечная система. Уже не преображенные лица инопланетян, склонившиеся с высоты своего положения, казались невероятно чужими и громадными.

Но на сей раз иллюзия длилась очень недолго. Скарн доковылял до своего стула и плюхнулся на него, подперев голову рукой.

- Прошу прощения, - пробормотал он.

- В любом случае исход игры нулевой, - уронил инопланетянин. И, повернувшись к Маргарите, заметил: - Карты ведь открылись. А поскольку вашему другу дальнейшее участие в игре противопоказано, вы, может, подберете другого напарника? Конечно, вы вправе настоять на прекращении игры - но учтите, что половина ваших ресурсов перейдет в наше распоряжение.

- Нет уж - будем играть до конца! - запальчиво возразил председатель "Великого Колеса". - Только в другую игру.

Дом посмотрел на беспорядочно разбросанные по столу карты, после чего опять уставился на гиганта-инопланетянина.

- Я намерен поставить все, что у меня осталось - уже в следующей игре. В противном случае лучше прекратить играть. Если выиграю, продолжим. Если проиграю... - И пожал плечами.

Представитель галактики сосредоточился.

- А вот что за игра...

- Что-нибудь полегче, не для профессионалов, - напирал Маргарита. И сглотнув слюну: - Давайте действительно сыграем во что-нибудь азартное. С максимальными ставками. Подойдет любая игра с шансами "пятьдесят на пятьдесят". Можно, к примеру, подбросить монетку...

Повернувшись на стуле, Скарн с ужасом взглянул на Дома.

Нет, хотелось выкрикнуть рандоматику, давайте продолжим игру! По крайней мере, у нас хотя бы будет шанс. Но Скарн тотчас успокоился, ибо понял, что Дом все-таки прав: именно игра по принципу "пятьдесят на пятьдесят" была для них единственным шансом выйти из сложившейся ситуации. Ибо галактяне начинали их обыгрывать.

Инопланетяне застыли, когда их предводитель принялся обдумывать предложение.

- Ну что - согласны? - настаивал Маргарита.

- Не в нашем обычае отказываться от вызова, - пробормотал представитель галактики. - Хотя тогда мы лишимся приобретенного преимущества.

- Ставки чем-нибудь ограничены? - деловито осведомился председатель "Великого Колеса".

- Ничем.

- Прекрасно. - Дом успокоился, и плечи его поникли. Скарн понял, насколько устал напарник. - Хотелось бы покончить со всем как можно скорее и вернуться к себе в лагерь. Подкрепиться, подкрепить удачу. Если, конечно, вы не возражаете.

- Ах, удачу, - выдавил инопланетянин, будто развеселившись. - Просто диву даешься, как много игроков почитают бога удачи.

- Вообще-то в нашей мифологии удачу олицетворяет богиня, госпожа, - поправил Дом. - Богиня, не бог.

- Все потому, что вы помешаны на матриархате. Мы же полагаем, что боги куда беспристрастнее. Вы вернетесь один?

- Я привел бы с собой друга. Для компании.

- Вы - наш гость, - учтиво отозвался галактянин. И повертел головой, точно запоминая напоследок детали. - В таком случае пока - до свидания. Послушайте, почему бы перед уходом вам не побывать на нашей улице Удачи? Там столько разных малых игр - вы немного развеетесь. - И вытянул руку, изящным жестом показывая выход.

Команда "Великого Колеса" робко сбилась в тесную группку и, выйдя из увенчанного куполом зала, тотчас оказалась на пыльной улице. Шагавший рядом с Домом Чейн на мгновение остановился. С одной стороны виднелся знакомый шар для межзвездных перелетов - в тот момент сфера зависла прямо над близким горизонтом. Замеченное ранее открытое пространство - которое, судя по всему, и являлось упомянутой галактянами улицей - находилось в нескольких ярдах далее.

Дом тоже взглянул на улицу, после чего повернулся к спутнику:

- Ну, Скарн, что скажете?

- Возможно, это интересно, - все еще неровным голосом отозвался профессор.

- В самом деле - мы только посмотрим, - согласился председатель "Великого Колеса".

Направляясь вместе с остальными к началу улицы, Скарн обнаружил, что его разум по-прежнему был занял картой-"колесом". И тотчас задался вопросом, отражали ли виденные образы реальные факты. А может, размышлял игрок, то были всего-навсего плоды его воображения, работавшего под влиянием редчайшей комбинации - наркотической зависимости, продвинутого изучения рандоматики, чересчур воздействовавших на память карточных символов? Вспомнилось вдруг, что за несколько минут до джекпота на Ио он перебирал карты таро.

Возможно, правда никогда не всплывает...

- Теория игр, - рассеянно пробормотал рандоматик вслух.

- Что вы сказали, Чейн? - Дом глянул на него удивленно.

- Та самая проблема, над которой продолжают биться биохимики. Каким образом из неодушевленной субстанции возникает жизнь. И хотя с точки зрения химика ничего подобного просто быть не может, тем не менее на практике оно случается сплошь и рядом. Пожалуй, биохимикам стоит начать изучать теорию игр.

- Выходит, именно это вы и осознали, уйдя в себя?

- Да.

- Чейн, если у вас на руках была та карта, и вы с нее не зашли, то... А ведь мы могли бы выступить куда удачнее - даже несмотря на то, что вы начали терять контроль над собой. Хотя винить вас не в чем.

- Верно.

Улица Удачи показалась игрокам поначалу отделанным с дешевым мишурным блеском местечком. По обе стороны улицы сгрудились сооружения, явно изготовленные наспех из материала наподобие холста будки и кабинки. Гости осторожно пошли по улице, но остановились у первого же шатра: их заинтересовало странное существо - возможно, животное - выскочившее из-за полога и тотчас направившееся в их сторону.

Подойдя почти вплотную, животное присело на задние лапы, позволяя разглядеть себя. Зверь достигал фута четыре в высоту и напоминал гибрид обезьяны с непокрытой шерстью собакой с длинной заостренной мордой и узкими блестящими глазами.

- Добрый день, господа, - сказало вдруг существо мягким, чуть хрипловатым голосом. - Прошу - попытайте удачи в моей игре. Если повезет, выиграете приз поистине неисчислимой цены.

Скарн попытался рассмотреть, что скрывалось за закрывавшим вход пологом, но из-за мрака ничего не увидел. Дом обвел окрестности рукой и осведомился:

- Для чего же все это? Неужели для нас?

- Ни в коем случае, сударь. Мы возим свой небольшой аттракцион аж по трем галактикам, заглядывая даже в самые захолустные места. Ну же - кто-нибудь! Заходите и попытайте удачу!

- А что за приз? - заинтересовался Чейн.

Животное облизало клыки розовым остреньким язычком.

- Жизнь в этой галактике основана на принципе краткости - то есть продолжительность жизни любого создания очень коротка. Я же предлагаю исключение из правила: покрутите мою машину, и, возможно, выиграете бессмертие!

- А если мы проиграем?

- В таком случае ваши жизненные силы перейдут к нам. Мы воспользуемся ими по своему усмотрению.

- А какова вероятность того или иного исхода? - вмешался Мюллер.

- Тысяча против одного, - бойко отозвалось существо. - Имейте в виду, что шансы изначально благоприятствуют игроку, а не машине. Сами посудите - ну, потеряете вы несколько десятилетий... Зато выигрыш может измеряться миллионами лет!

- Идемте отсюда, - коротко распорядился Дом. - Пошли обратно к шару.

- Минуточку! - взмолился Мюллер, явно раздираемый противоречивыми мыслями. - Знаете, я все же рискну. - И повернулся к Дому, не обращая внимания на яростные возражения шефа. - Председатель, все равно наше дело дрянь. Может, хоть так добьемся чего-нибудь! По-моему, мы ничем не рискуем.

Мюллер с обреченным видом шагнул к балагану. Инопланетянину того и нужно было: он услужливо отдернул перед игроком полог шатра, после чего вошел следом. Перед тем, как полог снова закрыл вход, Скарн сумел разглядеть в глубине балагана низкий стол, на котором возвышался какой-то аппарат.

Меньше чем через минуту существо появилось снова и уселось на задние лапы.

- Кто еще готов предстать перед богами и обеспечить себе вечную жизнь? - осведомился инопланетянин.

Скарн понял: перед ними сидел обычный зазывала, искавший наивных дураков.

- Где Мюллер? - не выдержал Дом, прикрывая глаза.

- Вашему другу не повезло - он проиграл свою небольшую ставку. Ну же, оставьте сомнения. Огромный выигрыш по-прежнему ждет хозяина.

Маргарита изумленно дернул шеей.

- И еще считается, будто я чему-то научил его! Впрочем, какой теперь от него прок?

- А может, он все же прав? - рассудил другой игрок, явно тоже подавленный. - Давайте посмотрим, что за развлечения они предлагают дальше.

- Нет! - взревел председатель "Великого Колеса". - Довольно с нас. Немедленно возвращаемся в лагерь. Неужели забыли, что мы во Впадине Каспара? Здесь же почти нет удачи. - И выразительно покрутил пальцем. - Конечно, они-то могут надеяться на удачу - они просто делают подтасовки в свою пользу.

- Надеюсь, сударь, вам все же удастся добиться удачи, - осмелился предположить кто-то.

Маргарита улыбнулся, но промолчал. И повел своих спутников обратно к прозрачному шару.

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

По возвращении в лагерь игроки обнаружили, что в их отсутствие там навели порядок. Остатки сгоревших палаток были сдвинуты дальше в пустыню бульдозерами, а еще пригодные для жилья - расставлены по-новому. Заодно контроль установили и над вторым лагерем - правительственным, что находился двумя милями дальше.

Правда, радоваться оказалось особенно нечему: сразу же по прибытии Маргарите доложили о бесследном исчезновении Хакандры и Шейна.

Однако на мгновение Дом выбросил проблему из головы и направился к отдельно стоявшей палатке, интерьер которой снаружи разглядеть было нельзя, ибо вход был защищен длинным вестибюлем.

Председателя "Великого Колеса" встретил Хасканд.

- Ну что - готов? - с порога спросил Маргарита. Можно приступать?

- Вроде готовы.

- Тогда не будем терять больше времени.

Кроме Хаканда, в шатре собралось еще несколько человек: кое-кто из математического совета и двое особо доверенных техников. Причина их присутствия крылась в трех блоках управления, занимавших весь центр шатра: Маргарита полагал, что ничего подобного не было не только в галактике, но и во всей вселенной.

Добыть уравнения удачи оказалось непросто. Составить их удалось лишь за столетия напряженной работы, причем исходным материалом послужили труды своенравного, как и все гении, Георгиуса Великоска. К сожалению, Великоск не позаботился сохранить для человечества основной багаж своих знаний (узнав о намерении "Великого Колеса" завладеть его открытиями, ученый просто свел счеты с жизнью), а потому даже теперь техники из "Колеса" не совсем понимали принципы действия созданного Великоском аппарата, именуемого также "рулеткой Великоска". Тем не менее машина, на которую теперь смотрел председатель "Великого Колеса", была сконструирована на основе именно рулетки Великоска, ибо никакая другая механика просто не справилась бы с обработкой уравнений удачи.

Усевшись на стул с высокой спинкой, Дом взял в руки направляющие пленок, оказавшись тем самым частью цепи.

И кивком дал команду начинать, после чего расслабился. Глава тайного общества понимал, что пошел на некоторый риск, ибо машина Великоска вполне могла не выполнить поставленной перед нею задачи - как-никак, создана она была для других целей. Маргарита рисковал быть навсегда затянутым в область чистой вероятности, утратив ощущение собственного "я".

В наступившей тишине все услышали, как включился аппарат. Сидевшего на стуле Дома тотчас окружил полупрозрачный нимб - точь-в-точь такой, как тот, что передавался от человека к человеку во время последнего заседания совета "Колеса" на Луне. Собравшимся показалось, будто шатер наполнился некоей благоговейной силой, так что даже самым истовым ученым оставалось истолковать явление однозначно: все решили, что в шатер пожаловала сама Госпожа.

Сияние рассеялось, едва аппарат отключился. Из пальцев Дома извлекли ведущие рукояти. Председатель "Великого Колеса" поднялся. Маргарита не ощутил необычной эмоции, но присутствие неведомой энергии под сомнение не ставил. Дома вполне удовлетворило, что в него вошла Госпожа.

- Надеюсь, сударь, вы отдаете себе отчет, - почтительно заговорил Хасканд, - что заряды такой силы не производились никогда доселе? Он не идет ни в какое сравнение с нашими практическими инъекциями.

Дом взглянул на подручного - высокомерно, с легким юмором. Так любимцы богов взирают на простых смертных.

- Все ясно, - бросил Маргарита.

Скарну никогда не рассказывали, что хранилось в тщательно охраняемой палатке, но, побывав у себя в шатре, рандоматик принялся с любопытством ждать, когда же выйдет Дом. В конце концов глава тайного общества все же вышел - и прямиком направился к Чейну.

- Хочу, чтобы вы сопровождали меня на обратном пути к астероиду, - заявил Маргарита. - Вам лучше присутствовать при заключительном акте. Но для начала давайте совершим короткую прогулку.

Между тем кто-то вышел из палатки, где хранилась захваченное у археологов узколучевое оборудование. И тотчас поспешил к Дому.

- Сударь, за последний час поступили кое-какие новости, - доложил человек. - Хадраны концентрируются в дальнем конце Впадины. Судя по всему, они планируют грандиозное наступление.

Брови у Маргариты взметнулись кверху.

- Выходит, скоро здесь будет небезопасно, - как бы между прочим обронил он. - Впрочем, мы в любом случае будем далеко, что бы ни стряслось.

После чего указал на границу лагеря, куда и увлек Скарна. За расставленными в ряд палатками были припаркованы автомобили. Усадив рандоматика, Дом переключил пару рычагов, поднял автомобиль над землей на несколько ярдов и направился вглубь пустыни.

Вскоре лагерь скрылся из виду. Повинуясь воле водителя, автомобиль мчался все дальше. Через полчаса председатель "Великого Колеса" посадил машину и заглушил двигатель. Некоторое время попутчики озирались по сторонам, вслушиваясь в непривычную тишину. Наконец Маргарита повернулся и посмотрел Скарну в глаза.

- Ну, Чейн, что же вы медлите?

- Простите? - не понял рандоматик, полурастерянно, полуиспуганно глядя на Дома.

- Да перестаньте! Я знаю - по крайней мере, почти уверен, что вы снова решили убить меня, причем на сей раз даже без предоставления мне почетного шанса сыграть последнюю партию. Разве я не прав, когда говорю, будто вам лично присуще некое грозное оружие?

Воцарилось долгое молчание - Скарн не сразу нашелся, чем ответить.

- Да, - наконец неловко обронил он. - По крайней мере, у меня остается половина...

- Ну же, тогда за дело! - подначивал Дом. - Попытайтесь прикончить меня.

"А почему бы и нет?" - пронеслось в голове профессора.

Скарн рассеянно вытащил припасенный заранее пистолет. То был мелкокалиберный лучевик "Борхес" - идеальное оружие для стрельбы в упор. Обычно им пользовались женщины.

- Понятно, что у вас была причина вернуться в лагерь, и лишь затем продолжить игру, - пробормотал Скарн, неуверенно наводя оружие. - Что вы делали в палатке?

Дом не ответил; тогда Чейн поднял лучевик и нажал на курок. Но оружие не сработало.

Перевернув пистолет, рандоматик откинул затворную крышку.

- Заряд попался бракованный, - объявил игрок, рассматривая оружие. - Он просто выгорел.

- И что теперь, Чейн? Полагаю, можете попытаться задушить меня. Только смотрите - как бы не упали сами! Чего доброго, свернете себе шею!

Так подтвердились подозрения Скарна.

- Удача, - вымолвил ученый. - Вы искусственно зарядили себя удачей.

- Вы спросили, чего ради мы вернулись. Ведь вы уже все знали - если только вы не круглый дурак.

- Но вы, кажется, сказали, будто техника еще недостаточно надежно разработана?

- Просто мы достигли этапа, на котором можно позволить себе рискнуть - раз обстановка вынуждает. Хотя, конечно, - дружелюбно добавил Дом, - при ином стечении обстоятельств мы могли бы пойти другим путем.

Некоторое время Чейн размышлял, а потом заметил:

- Насколько я понимаю, единожды вы уже здорово просчитались. Галактическая команда оказалась подготовлена куда лучше, чем вы полагали. Теперь вы вознамерились прибегнуть к уравнениям удачи. А если здесь подстерегает просчет?

- Возможный исход просто необходимо оценивать. Получается интересная головоломка. Можно ли быть облеченным удачей и оказаться достаточно невезучим, если ее потерять?

Скарн вздохнул.

- Да, решимости вам точно не занимать. Выходит, вы привезли меня в такую глушь только с целью разыграть небольшой спектакль?

- Нет. - Взгляд председателя "Великого Колеса" обшаривал горизонт. - Я вот разыскиваю Шейна... Он наверняка где-то рядом. Не исключено, что под землей.

- И вы способны отыскать его так, куда нет ходу другим?

- Мне сопутствует успех.

Снова запустив двигатель, Дом нажал педаль - автомобиль тронулся и покатил по пустыне. Так они проехали с милю - причем явно в выбранном наугад направлении. Наконец Маргарита остановил машину и указал на небольшое возвышение на земле.

- Видите, вон там - холмик? Под ним наверняка что-то скрыто.

- По-моему, таких холмиков здесь много.

- И все же я пришлю кого-нибудь облететь это место и отследить теплоотдачу, - задумчиво возразил Дом.

Вид у главы тайного общества был довольный. Маргарита развернул автомобиль и снова поднял его в воздух, после чего направил обратно к лагерю.

- Надеюсь, скоро он снова будет со мною, - обрадовано бормотал Дом. - Милый мальчик.

- Для чего? - выпалил Скарн, поддавшись внезапному приливу эмоций. - Сделать его таким же злобным пройдохой, как вы? Почему бы не оставить паренька в покое, не дать ему возможность жить честно?

- В чем дело, дорогуша? - с наигранным удивлением полюбопытствовал Маргарита. - Уж не ревность ли в вас заговорила?

- Ревность? Ну что вы - нет...

- Да нет - я чувствую жгучую ненависть, жгучее отвращение. И все зиждется на заблуждении! Все потому, будто я вознамерился прокутить солнечную цивилизацию. Вы вбили себе в голову, будто я поставил на кон все человечество.

- А что - разве я не прав? - озадаченно осведомился рандоматик.

- Да с какой стати? Разумеется, нет! - от души хохотал Маргарита. - Позвольте, Чейн, рассеять ваши иллюзии. Должен признать, что до сих пор я даже не пытался поколебать вашу уверенность - в конце концов, мне понадобилось дать вам импульс, вызвать у вас заинтересованность в игре. Но разве я хоть однажды сказал прямо о намерении проиграть цивилизацию? Откровенно говоря, на такой шаг я пошел бы с легкостью - чем выше ставки, тем сильнее было бы наше желание выиграть. Но галактяне не согласились бы играть на то, что на самом деле нам не принадлежит. Для игры на цивилизацию нам нужно было иметь контроль над правительством - чего нам не видать, как своих ушей. Данный вариант сравним с всучиванием подложного чека. А галактяне такое не простят.

- Но что же тогда мы можем поставить? - немедленно осведомился Чейн.

- "Великое Колесо". Все наши осязаемые активы, все наше влияние. Уж здесь комар носа не подточит - галактяне знают, что именно подконтрольно нам. Если проиграем, все перейдет к ним.

- И тогда они станут управлять "Великим Колесом"?

- Да. Или сделают то, что им заблагорассудится.

Воцарилась тишина - только слышно было, как свистел за бортом воздух.

- И все-таки вы действительно настолько плохи, как я сказал, - наконец вымолвил Скарн. - Будь у вас возможность, вы воспользовались бы ею не задумываясь.

- А вы смотрите фактам в лицо. Нам светит выигрыш. Чейн, мне же сопутствует удача! Меня озаряют лучи богини. Вместо того, чтобы обвинять меня во всех смертных грехах, лучше бы порадовались, что ваши подозрения оказались беспочвенны.

Однако Скарн настолько растерялся, что ему было не до радости. Теперь рандоматик просто не знал, верить или не верить всему, что говорил Дом.

Между тем Маргарита направился не обратно в лагерь, а к прозрачному шару для космических перелетов, что по-прежнему ожидал пассажиров. Чейн замялся, когда спутник выбрался из автомобиля и направился к шару.

- Для чего я вам?

Маргарита дружелюбно положил руку на плечо профессору.

- Считайте, что вы стали любимцем. Ведь мы сообща преодолели столько трудностей! Мне нужна ваша моральная поддержка.

После чего убрал руку и вздохнул.

- Впрочем, если хотите, можете остаться.

- Нет, - решил Скарн. - Я с вами.

И боязливо направился к загадочно поблескивавшей сфере...

- Не кажется ли вам, что астероид какой-то странный? - осведомился рандоматик, когда шар начал спускаться к холодно поблескивавшей поверхности. - По-моему, мы здесь не самые важные посетители.

- Верно, подобные сделки они проворачивают постоянно, - согласился Дом. - Что поделаешь - размах у них большой.

- И потому вы ощущаете себя незначительным?

- Нет. Просто нам лучше пойти именно этим путем, вот и все. Первая ступень лестницы. Только бы проникнуть внутрь - и нас ждут бессмертие, власть, знания. Впрочем вы, Чейн, кажется уже в курсе знаний, верно? - Маргарита одарил спутника интригующим взглядом. - Возможно, мне тоже имеет смысл сделать себе инъекцию наподобие ваших.

Пугающе покачиваясь - отчего спутники схватились друг за друга, хотя в этом не было особой необходимости - шар опустился на землю. На сей раз приземление произошло не возле игорной деревни. Куда ни глянь - везде пусто. Только у горизонта виднелась небольшая хижина. Прибывшие направились в сторону хибарки, под их подошвами поскрипывала напоминавшая золу почва. Минут через пять спутники были уже у цели.

Оглядев хижину, Скарн и Дом поняли, что оказались возле явно временного сооружения. Домик был сооружен из пластиковых реек, стилизованных под дерево. Окон не было. Осмотрев хибарку, Дом постучал в дверь.

Дверь мгновенно распахнулась. Внутри хижина оказалась чуточку комфортабельнее, но до роскоши все равно было очень далеко. Стоял стол, возле него - два стула, причем один больше другого и необычный на вид. То было явно место не для обычного человека.

И вдруг нечто поманило гостей к себе - нечто, сидевшее по другую сторону стола. Назвать существо человекоподобным можно было лишь с огромной долей условности. Тело создания наклонно держалось на двух ногах, причем отчасти нагрузка ложилась на толстый хвост - совсем как у древнего динозавра. Как ни странно, нос напрочь отсутствовал. Голова напоминала обтянутый сероватой кожей череп. На игроков пристально смотрели глубоко посаженные глаза чудища...

Войдя в хижину, Скарн прикрыл за собою дверь. Воздух в лачуге оказался спертый и пахло чем-то наподобие псины - Чейн нашел запах неприятным. Между тем поднявшийся поприветствовать их инопланетянин устроился на большом стуле, взмахнув хвостом, после чего на удивление длинной и тонкой рукой подал знак Дому последовать его примеру. Поскольку еще стула в хижине не оказалось, Скарн остался на ногах.

Повернув голову, незнакомец уставился на рандоматика.

- Прошу прощения, - молвил инопланетянин четким, хорошо поставленным человеческим голосом (Чейн решил, что голос доносился из искусственной голосовой камеры). - Вам ведь тоже хотелось бы присесть.

И взмахнул длинной рукой, состоявшей из множества отдельных секций. Мгновенно сработал какой-то механизм - часть стены отъехала в сторону и превратилась в удобный стул, который сам подскочил к профессору.

- Спасибо, - поблагодарил рандоматик, присаживаясь.

Галактянин снова перенес внимание на Дома. И выложил на стол колоду карт.

- Наше предложение заключается в следующем. Данная колода карт принадлежит к типу, который использовался в предыдущих играх. По старшинству все карты различаются, как вы понимаете. Будем тянуть карты, причем раздача произойдет трижды. Две выигравшие карты из трех определят победителя.

- Самая старшая карта бьет остальные?

- Совершенно верно. Нет необходимости добавлять, что эти карты особым образом защищены от подтасовки. Впрочем, подтасовка исключена, ибо сдавать карты будет машина. Если не обойдется без прочих игр, можно прийти к джентльменскому соглашению.

- Как насчет карт-переменок?

- На сей раз карты меняться не будут, - несколько удивленно, точно отсутствие карт-переменок было фактом разумевшимся уже по своей сути, заверил инопланетянин.

Маргарита степенно кивнул. И Скарн опять удивился доверчивости напарника - ведь галактянам ничего не стоило совершить подлог. Но ответ неожиданно пришел сам собой. Ибо Дом управлял "Великим Колесом" в течение нескольких десятилетий, и потому назубок знал неписаные правила и принципы, какими руководствовались подобного рода организации. "Галактическое Колесо" не могло позволить себе жульничать в отношении Дома - так он, по крайней мере, полагал. Впрочем мысленно Скарн сказал себе, что подобная уверенность вполне могла оказаться очередным заблуждением.

С момента отказа лучевого пистолета Скарн почувствовал себя нехорошо. Голова теперь просто раскалывалась; рандоматику казалось, будто он задыхался в духоте тесной хижины.

Духота? Но как же так - Чейн был уверен, что не ощутил духоты, когда вошел в хижину еще несколько минут назад. Профессор пощупал свой лоб. Так и есть - жар!

А инопланетянин с черепом вместо головы уже извлек колоду из тасовочной машины, положил ее на стол и предложил Дому подснять карты.

Едва Маргарита протянул руку к колоде, как острая боль пронзила Скарну грудь. Ученому показалось, будто он начал задыхаться. Схватившись за грудь в области сердца, несчастный скатился со стула, и тотчас потерял сознание.

Судя по всему, Чейн пребывал в беспамятстве всего несколько секунд, ибо очнулся уже в момент, когда игроки помогали ему подняться на стул. Лишь теперь Скарн сообразил, что пережил легкий сердечный приступ. Он сидел, тяжело дыша - боль стала постепенно спадать.

А игроки расселись по местам. Дом уже вытянул козырную карту: "колесо" - одну из самых мощных карт в колоде. Протянув щупальце, взял карту и инопланетянин - ему досталась шестерка планет.

Взирая на Маргариту Дома затуманенным взглядом, в первые секунды триумфа землянина, Скарн вспомнил вдруг первую встречу с председателем "Великого Колеса". Налицо была та же безмятежность, тот же шарм, то же обезоруживавшее присутствие духа, та же привередливость в одежде. Но все это было лишь внешней оболочкой, под которой скрывалась, невидимая простому глазу, змеиная холодность. На самом деле Дом был хищником большого масштаба, утонченный, но великий интеллектуал, напрочь лишенный ощущений стыда и вины.

Галактянин проворно отправил колоду обратно в раздаточную машину. Скарн почти физически ощутил напряжение, сковавшее мышцы по всему телу представителя галактики. Но и сам рандоматик не мог похвастаться отменным самочувствием: в области шеи у него возникла новая боль. Пощупав горло, Скарн наткнулся на громадную опухоль.

Так внезапно у него на теле образовалась раковая опухоль.

Игрок задыхался от недостатка воздуха. И понял, что умирает - быстро и непостижимо трагически. Больших трудов Чейну стоило встать.

- Простите, - просипел он. - Мне нуж-но не... немного свежего воздуха.

- На вашем месте я не выходил бы за порог. - Маргарита на мгновение взглянул на спутника. - Во Впадине полным-полно осколков звезд.

- Что... вы хотите этим сказать?

В ответ глава тайного общества только пожал плечами. А Скарн поплелся к выходу, толчком распахнул дверь и вышел наружу.

Мучаясь от дикого головокружения, рандоматик удалился от хижины на несколько шагов. И всмотрелся вдаль. Впрочем, особой дали здесь не было - горизонт виднелся настолько близко, что планета казалась игрушечной. Чейн поднял голову и посмотрел на небо. Причем взглянул весьма своевременно - замешкайся он хотя бы на секунду, и тогда он никогда уже не увидел бы неба.

Собственно, впоследствии Скарн затруднялся вспомнить, поднимал ли он голову вообще. Ибо увидел только сияние, слабую вспышку - то через слабый слой мини-планеты пролетел метеор.

Шансов было многие миллиарды к одному. Метеор вывалился откуда-то из космических глубин и пролетел совсем рядом, оторвав Скарну левую руку.

Рандоматик стоял, тупо глядя на истекавший кровью обрубок. Чувствуя, как подгибаются колени, несчастный повернул к двери и буквально ввалился в хижину. Инопланетянин тихо поднялся и направился в сторону Чейна; вытянув длинные щупальца, игрок помог раненому сесть на стул. И занялся раной - Скарн почувствовал, как инопланетянин привязывал что-то к обрубку руки.

- Кровотечение прекратилось, - объявил представитель галактики. После чего задумчиво добавил: - Что-то не везет вам.

- Да, - с болью выдавил Чейн.

Несмотря на болевой шок, в голове у рандоматика рождались разумные мысли. Очень скоро Скарн догадался, каким образом - и почему - использовал его Дом.

Удача не являлась вероятностью, но действовала через вероятность. И представляла собою, так сказать, сумму вероятностей, количественную величину как часть вселенной. И подобно иной фиксированной величине, она могла быть сконцентрирована или увеличена за счет уменьшения чего-либо еще.

То есть если кому-то сопутствовал успех, обязательно находился кто-то еще, преследуемый сплошными бедами. Вот и Маргарита, ловя удачу, использовал напарника в качестве отрицательно заряженного "полюса".

"Вот и умру здесь обреченный, как агнец на заклание", - подумал рандоматик. А Дом - обаятельный, амбициозный Дом - одержит победу.

Между тем шел уже второй раунд игры - на сей раз карту снимал галактянин. Ему выпало "Звездное сияние" - довольно неплохая карта, одна из когорты "относительного старшинства".

Карту потянул Дом. И нахмурился, обнаружив, что достал "нейтронное кольцо" - карту из той же когорты, но поменьше. Председатель "Великого Колеса" явно оказался застигнут врасплох.

Зато Скарну неожиданно полегчало. Рандоматик взглянул на обрубок руки. Кровь свертывалась с поразительной быстротой, заживляя рану. Профессор сообразил, что очень скоро сможет и вовсе снять наложенный инопланетянином жгут.

- Играем еще раз, - объявил председатель галактики пребывавшему в замешательстве Маргарите.

Галактянин отправил колоду в раздаточную машину для перемешивания. Скарн заметил, что и развившийся у него в организме рак стал как будто сдавать: и опухоли начали рассасываться. Умиротворение вкупе с прекрасным самочувствием волна за волной прокатывались по телу бедняги. Взглянув на Дома, Чейн обратил внимание на его неестественную бледность.

Взгляд председателя "Великого Колеса" затравленно метался по хижине, и на мгновение остановился на Скарне. Игрок поспешно вытянул из колоды карту, в которую даже не удосужился заглянуть и которую не показал оппоненту, но зато нетерпеливо махнул инопланетянину, призывая делать ход.

Что тот и сделал - и тотчас, хотя и не выказывая эмоций, продемонстрировал свою карту. Гостю из галактики выпал Поглотитель - карта, поверхность которой была покрыта множеством мелких отметин, причем в зависимости от угла, под которым держали карту, на поверхности образовывались самые разные картинки. К тому же то была самая старшая карта в колоде.

Дом окаменел, едва увидев роковую карту. После чего посмотрел на свою, которую и выронил из обмякших пальцев. Еще бы: главе тайного общества досталась так называемая Тривия - карта с изображением поникшего цветка. Карта не имела старшинства, не принадлежала к определенной масти - она вообще не обладала ценностью и потому считалась самой младшей в колоде.

А с Домом творилось нечто ужасное. Глава тайного общества пытался подняться, но не смог; судя по всему, в животе у него все кипело и клокотало. Здесь и там вспучивалась кожа - то раковые новообразования со страшной скоростью пожирали плоть. Затем кожа и вовсе начала отслаиваться. Прямо на глазах у инопланетянина и Скарна Маргарита Дом начал разваливаться на части.

Поднявшись, Чейн глянул на председателя "Великого Колеса", испытывая одновременно жалость и негодование.

- Вы обманывали меня, - бросил он умирающему. - Хотели принести меня в жертву ради своих целей.

Скрючившийся на полу Маргарита взглянул на спутника.

- Чейн, но ведь ваша жизнь принадлежит мне, - простонал он. - Своей жизнью вы обязаны мне, разве забыли? Ведь вы ее проиграли. Я же предупредил, что рано или поздно напомню вам о долге.

Скарн непроизвольно отступил, вспомнив давний поединок. И попытался понять, действительно ли Дом только цинично оправдывал свое вероломство или все же искренне исповедовал такую мораль.

Но душевному смятению Чейна не суждено было продлиться слишком долго. Скатившийся со стула Маргарита громко застонал. Ни Скарн, ни инопланетянин не торопились на помощь злодею; а тот прямо у них на глазах начал распадаться, причем отвалившиеся от тела части постепенно исчезали, растворялись в воздухе.

Несколько секунд - и все пропало.

- Его затянуло в область чистой вероятности, - пояснил галактянин. - Иногда такая участь постигает тех, кто решается использовать известную тактику.

- Выходит, вы все знали?

Галактический игрок поднялся, отложил карты и сдвинул стол.

- Все стало ясно слишком быстро, - признался он. - Будь мы настроены великодушнее, то предупредили бы его об опасных последствиях искусственного привлечения к себе удачи. Если везением манипулируют, то оно перестает быть везением в привычном понимании; оно превращается в физическую силу, которой присущи, как и другим физическим силам, действие и реакция. Маятник может качнуться в обратную сторону слишком быстро.

- Его везение перевоплотилось в невезение, причем в той же пропорции, - подметил человек.

- Потому-то сами мы никогда не манипулируем удачей, - пояснил инопланетянин, одновременно наводя порядок в хижине - явно готовясь убраться восвояси. - Везение, возможно, и есть самая мощная из всех сил, и потому - самая опасная. Фактически она - самая первая сила, основа основ, она связывает воедино отдельные образования, извлекает их из противоестественной неопределенности. А вероятность появилась позднее.

- И что теперь? - не удержался Скарн.

- Ваш хозяин проиграл, а потому все активы, так или иначе связанные с "Великим Колесом", переходят к нам. Разумеется, мы станем пользоваться ими по собственному усмотрению.

- На людях это отразиться?

- Не могу сказать.

Галактянин распахнул дверь и вышел. Следом вышел Скарн.

И вдруг подумалось: боль в руке должна быть куда сильнее, а уже почти не ощущалась. Но, увидев собственную отсеченную осколком метеорита конечность, Скарн остановился: ему стало дурно.

А галактический гость заговорил снова.

- Судя по всему, вы отделались сравнительно благополучно, - подметил он. - Когда процесс пошел в обратном направлении, то удача, которую Маргарита Дом сосредоточил на себе, перешла к вам. Удача - это волшебство; с ее помощью можно добиться чего угодно - стоит только пожелать.

Скарн обернулся и указал на хижину:

- Неужели меня ждет нечто подобное?

- Навряд ли. Ведь вы не причастны к событиям; заряд постепенно вытечет из вас. А теперь позвольте откланяться. Разумно пользуйтесь своей удачей!

Инопланетянин вразвалочку направился к горизонту. Скарн зажмурил глаза.

Стоит только пожелать?

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ

Прибыв на прозрачном шаре обратно в лагерь, Скарн обнаружил, что там произошли изменения. В сопровождении правительственного боевого корабля вернулся "Диск Хайка". Оба лагеря охранялись правительственными же солдатами; все сотрудники "Великого Колеса" были посажены под арест.

Едва приземлившись, Скарн тотчас привлек к себе внимание. Им занялся Хакандра - опекун Шейна, человек с суровым выражением лица.

- Что с рукой? - осведомился чиновник, взирая на обрубок, уже достаточно заживший, точно над ним поработал опытный врач. Скарн чувствовал только тупую боль - не более.

- Да вот, попал в переделку. Появится время - приживят новую, - отозвался рандоматик.

Хакандра кивнул.

- Я дам распоряжение на сей счет. Куда подевался Дом?

- Погиб. Судя по всему.

- Судя по всему? Что вы хотите сказать?

- Его больше нет, - решительно отрезал Чейн.

- Понятно... Что же, свидетельские показания по всей форме с вас снимут позднее. Нам уже известно, с какой целью "Колесо" пожаловало во Впадину. Незаконные контакты с представителями чуждой цивилизации. Вы тоже в них участвовали?

- Не совсем. Дом контролировал все лично. В любом случае, все уже закончилось. - Скарну захотелось по возможности избавиться от трудностей в будущем, дистанцироваться от галактической аферы. В противном случае, осознал профессор, от властей просто не отвяжешься.

Да и секретная служба наверняка потребует от него отчет. Значит, рассудил Скарн, нужно попытаться убедить их, что уравнения удачи на самом деле бесполезны. Возможно, гибель Дома окажется достаточно веским тому доказательством.

И снова заговорил Хакандра:

- Слышали последние новости? Нам придется убираться отсюда. В битве на том конце Впадины наши понесли сильные потери. Наши оборонительные линии не выдержат напора хадранов. Хадранам ничего не стоит прокатиться по Впадине и добраться до нашей звезды.

Вид у Хакандры стал унылый и растерянный. Ученый сочувственно взглянул на устроившегося в углу палатки Шейна - оба были по-прежнему неразлучны.

- Вся наша работа здесь ни к чему не привела, - обронил Хакандра.

- А как насчет машины вероятности?

- Заберем ее с собой. Но пока от нее нет никакого проку.

- И все-таки ее можно использовать. Попробуйте провести еще одну проверку.

Чиновник испытующе взглянул на Чейна.

- Что вам известно об аппарате?

- Кое-что мне действительно известно. Вы просто не додумались, как правильно настраивать машину, вот и все. Не научились управлять ею. - Рандоматик замялся. - Я видел людей, которые построили ее, когда я был... Там, куда мы летали.

- Не болтайте чепухи.

Скарн поджал плечами.

Хакандра повернулся к Шейну.

- Что они теперь делают с машиной?

- Не знаю.

Внезапно решившись, Хакандра направился к лабораторной палатке. Внутри царил беспорядок, какой всегда сопровождает неудавшийся, но пока не упраздненный официально проект. Скарн увидел, как ученый из "Великого Колеса" Хасканд беседовал о чем-то с Уишомом - коллегой, состоявшим на правительственной службе.

- Так что там насчет настройки? - обратился к Скарну Уишом, когда Хакандра передал ему суть разговора с рандоматиком.

Но Чейн не мог ответить на вопрос. Ибо не понимал устройства машины и имел смутное представление об оборудовании, которым пользовались исследователи.

Скарн подошел к пульту управления и поманил Шейна.

- Подключите питание, - велел он техникам. - Сейчас я ее отрегулирую.

- Осторожнее! - предупредил Хакандра.

- С какой стати? - махнул рукой Уишом. - Мы же все равно работаем на ощупь. Он рискует не больше нашего. Если совершит какую-нибудь глупость, я просто отключу питание. - И кивнул Скарну. - Считаю вас сумасшедшим, но... Хасканд, что скажете?

- Где председатель? - отрывисто бросил Хасканд Чейну.

Скарн одарил ученого тяжелым взглядом. И тихо молвил:

- У меня есть то, чем вы его снабдили.

Хасканд не сразу понял, что имелось в виду. А когда понял, то задумчиво кивнул:

- В какой-то степени, это его поле... Ну что же - посмотрим, что получится!

Скарн подтащил Шейна ближе.

- Мне нужна твоя помощь, - мягко сказал рандоматик. - Когда испытаешь нужное ощущение, дай знать. Надеюсь, ты понимаешь, о чем я.

- Нет, как раз не понимаю. Почему вы говорите так неопределенно? Будьте любезны пользоваться конкретными данными.

Скарн не обратил внимания на официозную риторику паренька. Как только зажужжал генератор, рандоматик представил в уме абстрактный образ и наобум переключил несколько рычагов: питания, волнообразования... И тотчас энергетическая ткань потекла в инопланетную машину.

Как ни странно, Шейн молчал - обошлось без стонов, криков и стенаний.

- Совсем иные ощущения, - удивленно сообщил юноша. - Как-то... гладко. Оно струится.

- Куда струится, Шейн?

- Струится в... Струится туда. - Паренек махнул рукой над головой, не находя подходящих слов.

Пальцы Скарна опять забегали по переключателям. Шейн нахмурился, и у него на лице появилась гримаса боли.

- Нет, неверно, так не пойдет, - пожаловался он.

- Хорошо, сейчас посмотрим... - Скарн снова переключил рычаги, одновременно лихорадочно размышляя, на какую цель настроиться теперь.

И вдруг осенило и его. Рандоматик осознал, что угодил в точку, что над ним витала сама Госпожа. Госпожа улыбалась и даже опустила ему на плечо руку.

Чейн закрыл глаза.

- Спасибо, Госпожа, - прошептал он.

- Получилось, - пробормотал Шейн. У юноши был отсутствующий взгляд - молодой сверхчувствитель вовсю сосредоточился на своих эмоциях: - Вот так. Прекрасно. Работает.

- Работает? - трескучим голосом выкрикнул Уишом, устремляясь к Шейну и Скарну. - Что работает? Что вообще происходит?

- Через несколько часов узнаете, - отозвался рандоматик. Ибо не видел смысла в объяснении: оно прозвучало бы настолько фантастично, что ему все равно не поверили бы.

Но даже Чейн с нетерпением ожидал донесений, дабы убедиться, что ему не привиделась картина, возникшая в мозгу сразу после того, как был найден резонирующий уровень в машине. Едва это случилось, как начали взрываться солнца - тысячи солнц.

Каждое солнце на дальнем конце Впадины взорвалось, обратившись в новую звезду. Если повезет, рассуждал Чейн, то испепеляющее пламя пожрет и основные силы хадранов, уже выдвинутые на передовые позиции. Но в любом случаи хадраны отныне считали бы Впадину слишком опасной и потому практически непроходимой.

Конечно, рано или поздно агрессивные пришельцы преодолеют страх, знал рандоматик. И потом, ничто не мешало хадранам поискать другой маршрут - обходной. Однако правительство Законности в любом случае получало передышку. Да и Скарн мог взорвать другие солнца - возможно, все солнца во Впадине.

При условии, конечно, что не истратился заряд удачи - как-никак, на приведение в действие машины потребовались титанические усилия. Скарн буквально купался в волнах воодушевления. И ощущал себя настоящим божеством. Но упоение длилось недолго - очень скоро ученый успокоился, вспомнив обстоятельства ниспровержения Маргариты Дома, председателя "Великого Колеса". Сама тайная организация, кстати, перешла в новые руки.

Госпожа дала человечеству новый шанс, решил Чейн. Оставалось только гадать, какие изменения ждало человечество - ведь игорный бизнес цивилизации стал теперь собственностью "Галактического Колеса".

И вдруг рандоматику подумалось: люди, знавшие о существовании божества удачи, представляли его не улыбающейся женщиной, а мужчиной - суровым и беспощадным. В этом, по-видимому, тоже крылась какая-то разница...

Скарн повернулся к Хакандре.

- В одной из палаток "Колеса" находится другая интересная машина, - сообщил он. - Сомневаюсь, что вы обратите на нее внимание, но на вашем месте я приказал бы ее уничтожить.

- Как? Да с какой стати?

- Уж слишком много везения связано с нею, - улыбнулся рандоматик.

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ

Оказалось, что Маргарите Дому не суждено было вечно пребывать в море хаотичной вероятности.

Подобно всему остальному, бывший председатель "Великого Колеса" всплывал на поверхность, менял очертания, таял и растворялся бесследно снова и снова, оказываясь то в небольших островках покоя, то ощущая себя попавшим в туман призраком, то паря крохотной частичкой в пенившемся море ничтожности, а то оказываясь в вовсе ничем, невозможным для словесного выражения.

Маргарита не понимал, как долго пробыл в хаотичной пучине и даже не почувствовал, как его зацепили за рукав и извлекли наружу. Так Дом очутился лицом к лицу с давним коллегой.

- Вообще-то на самом деле нас здесь как бы нет, - втолковывал Поэрс, искоса озираясь по сторонам. - Здесь никто не существует - только призраки наподобие нас.

- И давно вы здесь? - поинтересовался бывший глава тайного общества.

- Времени здесь тоже не существует. Возможно, где-то миллион лет. - Поэрс глянул на Маргариту, и на лице у него появилось гадливое выражение. - Приятно сознавать, что вы тоже оказались здесь. Так вам и надо!

Дом отпрянул в сторону, но Поэрс направился следом, после чего повис на его руке и доверительно наклонился ближе.

- Маргарита, посмотрите вон туда! Видите?

Дом всмотрелся, и через некоторое время разглядел нечто. Видение было едва различимо, а потому Маргарите оставалось лишь гадать, что же именно представилось его взору - то ли арка, то ли тусклая радуга.

- Что это?

- Там, в реальном мире, люди играют в игры. Собственно, даже не люди. Скорее существа - более разумные, чем мы. Иногда, во время их игр, возникают новые планеты и вселенные. Иной раз в них даже можно проникнуть. Я очень долго ждал, когда образуется вон та. Пока она еще не готова. Но лучше пойти сейчас - иначе она просто отделится. Маргарита, вы видите? Перед нами - новая планета, возможность начать все заново. Снова существовать!

- И на что это будет похоже? - отшатнулся Дом.

Поэрс состроил гримасу.

- Откуда мне знать? Сначала туда нужно добраться.

- Верно, откуда вам знать?

И изгнанники направились к неярко поблескивавшей арке.

ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ

То был всего-навсего небольшой игровой автомат в дешевом баре. Чейн Скарн отправлял в чрево машины все новые монеты. И каждый бросок неизменно оборачивался выигрышем.

Удача вытекала из рандоматика неделя за неделей, день за днем, час за часом, но пока еще Чейн веселился. Игрок криво улыбнулся, когда на справочном табло автомата заметались искры, после чего из раздаточного оконца со звоном посыпались жетоны.

К Скарну подошел невысокий, щегольски одетый мужчина. И осведомился:

- Послушайте, как же вам такое удается?

- Везение.

Скарн отошел от игрового автомата, не желая вступать в беседу и уселся за столик неподалеку от бара. Как ни странно, он ни разу не сорвал джекпот. А все оттого, что джекпоты не считались удачей - они действительно изменяли жизнь игроков, да вот только не всегда к лучшему.

Чейна забавляла мысль, что теперь его выигрыш оплачивало исключительно "Галактическое Колесо". Оплата производилась со счетов откуда-нибудь из центра галактики. Хотя галактяне до сих пор никак не заявили о своем контроле над "Великим Колесом". Увы, Скарну не удалось вытянуть интересовавшие его сведения из знакомых сотрудников "Колеса".

Что случится, задавался вопросом рандоматик, если хадраны все-таки прорвут сооруженную недавно правительством оборонительную линию? Позаботится ли "Галактическое Колесо" о предотвращении агрессии, дабы защитить новообретенную собственность? Скарн подозревал, что навряд ли. Ибо инопланетяне были куда рассудительнее, куда практичнее. Скорее всего они бы просто постарались обеспечить нерушимость доходности своей системы уже при новом порядке. А уж если смена власти сулила увеличением доходности, то галактяне даже начали бы подстрекать хадранов к агрессии.

Мысль о возможности подобного исхода навеяла на Чейна ощущение чего-то нереального. Время от времени рандоматика даже одолевало чувство, будто пережитое, начиная с момента работы на правительственные спецслужбы, явилось на самом деле результатом разыгранной где-то во вселенной игры. Впрочем, на эту тему Скарн старался думать как можно реже.

И еще он часто смотрел на дверь, поджидая, что к нему снова привалила удача.

А почему и нет? Рано или поздно обязательно придет, уверял себя игрок. Поначалу он ожидал, а теперь просто надеялся, что оставшегося в нем запаса везения хватит, чтобы Кэденс Меллорс все-таки сумела выбраться из трудового лагеря и вернуться к нему. Свято веривший в свою удачу Чейн полагал, что в один прекрасный день Кэденс войдет в какую-нибудь дверь. Собственно, потому он постоянно ходил по барам.

Отхлебнув из стакана, рандоматик снова вскинул взгляд. В бар как раз вошла какая-то девушка - на мгновение Чейн даже подумал, что вошла Кэденс. Во всяком случае, незнакомка здорово смахивала на Кэденс, и не только лицом. Как и госпожа Меллорс, красотка была не первой молодости - чуточку увядшая, что свидетельствовало о суровости пережитого. Но то была все равно не Кэденс.

Женщина улыбнулась. Улыбнулся и Чейн.

Рандоматик беззастенчиво разглядывал незнакомку, ощущая прилив забытых было эмоций.

Его удача была на исходе. Но пока еще работала на него. Разумеется, в некоторых пределах.

И пусть незнакомка - не Кэденс.

Но, решил Чейн Скарн, эта женщина вполне ему подходит.