Фред Саберхаген. Маскарад при красном смещении
Перевод с англ. - О. Колесников, 2002

Освободившись от дел, Филипп Ногара выбрался, чтобы потратить свободную минуту на созерцании машины, которая принесла его сюда с самого края галактики. Из роскоши своих апартаментов он вступил в смотровой купол. Здесь, во вздутом прозрачном пузыре, казалось, что он стоит снаружи корпуса своего флагмана "Нирвана".

Под этим корпусом - "под" в смысле направления искусственной силы тяжести "Нирваны" - наклонился яркий диск галактики, в одном звездном рукаве содержащий все звездные системы, открытые вырвавшимся с Земли человеком. Но в той стороне, куда смотрел Ногара, были яркие смазанные пятна света. Другие галактики, разбегающиеся прочь на скоростях в десятки тысяч миль в секунду, стремясь уйти за пределы зрительно обозреваемой вселенной.

Тем не менее, Ногара пришел сюда не для того, чтобы обозревать галактики, он пришел взглянуть на что-то новое, на феномен, который люди никогда не видели в таком приближении.

Это казалось щепоткой собранных вместе галактик с ниспадающими на него облаками, потоками пыли. Звезда, образовывавшая центр феномена, из-за силы своей гравитации пряталась за пределами визуального восприятия. Ее масса, возможно, в миллиард раз больше массы Солнца, так искажала возле себя пространство-время, что ни один фотона света не мог убежать от нее в видимом диапазоне.

Пылевые дебри глубокого космоса образовывали вихрь и утоньшались, опускаясь в сжатие гипермассы. Каждая падающая пылинка вспыхивала молнией, пересекая границу гравитационного барьера, но все эти молнии, спускаясь со склона высокого гравитационного холма, перемещались далеко в красный диапазон. Возможно, даже нейтрино не могло убежать от этого солнца. И не существует корабля, который смог бы приблизиться к нему ближе, чем это сделала "Нирвана".

Ногара стал регулярно бывать здесь после того, как открыл явление, которое вскоре могло представить угрозу для населенных планет; обычные звезды падали в глубину невидимого колодца, как щепки из дерева в водоворот, если гипермасса встречала их на пути. Но пройдут еще тысячи лет, прежде чем реально может потребоваться эвакуировать какую-либо планету, и до того времени гипермасса может поглотить достаточное количество пыти, чтобы ядро ее взорвалось, после чего лишь небольшая часть ее субстанции перейдет в еще более необычную, но менее опасную форму.

Как бы там ни было, лишь в следующее тысячелетие оно может составить для кого-то серьезную проблему. Однако людям уже теперь объявили, что, спасаясь от гипермассы, Ногара бежал в другую галактику.

Заработал передатчик, призывая его, удовлетворенного созерцанием галактики, обратно в роскошь апартаментов.

Он прикоснулся к клавишам крепкой волосатой рукой.

- Милорд, прибыл курьерский корабль. Из системы Фламланда... Они привезли...

- Говори внятнее. Они доставили тело моего брата?

- Да, милорд. Курьерский корабль с гробом уже приближается к "Нирване".

- Я встречу капитана курьера один, в Большом Зале. Не нужно церемонии. Пусть роботы проверят шлюз, эскорт и гроб на предмет инфекции.

- Да, милорд.

Упоминание о болезни было частью ложной версии. На самом деле не фламландская чума уничтожила единоутробного брата Ногары Йохана Карлсена и уложила его в ящик, несмотря на официальную информацию. Врачи предложили заморозить героя Каменной, как последний шанс предотвратить его неизбежную смерть.

Официальная ложь была необходимой, потому что даже верховный лорд Ногара не мог спокойно устранить человека, который отличился в Каменной туманности. В этой битве семь лет назад были разбиты машины-берсеркеры; если бы этого не произошло, разумная жизнь могла бы навсегда исчезнуть, полностью истребленная, во всей освоенной части галактики. Берсеркерами назывались огромные автоматические военные корабли, построенные при каком-то конфликте между давно исчезнувшими расами и ставшие теперь врагами всего живого. Борьба с ними была все еще жестокой, но после Каменной начало казаться, что жизнь в галактике будет сохранена.

Большим Залом было место, где Ногара устраивал праздники и развлечения с теми сорока или пятьюдесятью людьми, которые были с ним на "Нирване" в качестве помощников, членов экипажа и гостей. Но когда он теперь вступил в зал, то остро почувствовал его пустоту, сберегаемую лишь для одного человека, который, весь во внимании, стоял за гробом. Тело Йохана Карлсена, все еще сохранявшее в какой-то мере его жизнь, было запечатано под стеклянной крышкой тяжелого контейнера, имеющего свои собственные системы охлаждения и жизнеобеспечения, управляемые волоконно-оптическим ключом, теоретически неподдельным. И этот ключ Ногара жестом потребовал у капитана курьерского корабля.

Ключ висел у капитана на шее, и понадобилось всего лишь мгновение, чтобы снять золотую цепочку и передать ее Ногаре. Еще одно мгновение ушло на поклон. Он был космонавтом, а не курьером. Ногара не обращал внимания на его недостаточную учтивость. Его губернаторы и адмиралы были посвящены во все тонкости этикета. Сам он лишь в малой мере беспокоился, соответствуют ли протоколу его жесты и осанка. Лишь настолько, насколько это соответствовало разумному.

Только теперь, держа в руке ключ, Ногара опустил взгляд на своего единоутробного брата. Участвовавшие в заговоре врачи остригли короткую бородку Йохана и его волосы. Губы его были мраморно-белыми, а невидящие открытые глаза - ледяными. И все же лицо, под складками драпировочной ткани и замерзшей простыней, несомненно было лицом Йохана. В нем оставалось что-то, чего нельзя было заморозить.

- Можете идти, - сказал Ногара. Он повернулся лицом к другому концу Большого Зала и ждал, глядя через широкое смотровое окно, как гипермасса размазывает пространство, словно снимок, сделанный через плохой объектив.

Услышав щелчок двери, закрывшейся за капитаном курьерского корабля, он обернулся и обнаружил, что стоит лицом к лицу с короткой фигурой Оливера Микала, человека, которого он выбрал, чтобы заменить Йохана на посту губернатора Фламланда. Должно быть, Микал вошел, когда вышел космонавт. Фамильярно оперевшись руками на крышку гроба, Микал в глубоком изумлении поднял брови. Его довольно одутловатое лицо судорожно исказилось в сверхвежливой улыбке.

- Продолжать линию Браунинга? - размышлял Микал, опустив взгляд на Карлсена. - Выполнять однообразную не очень приятную королевскую работу... и теперь такое вот вознаграждение за добродетели...

- Оставь меня, - сказал Ногара.

Микал был одним из важнейших участников заговора, наряду с фламландскими врачами.

- Я думал, будет лучше появиться, чтобы разделить вашу скорбь, - сказал он. Затем глянул на Ногару и не стал продолжать. Сделал поклон, немного небрежный, позволяемый только без свидетелей, и быстро вышел за дверь. Она закрылась.

"Вот как все получилось, Йохан. Устроил бы ты против меня заговор, я бы просто убил тебя. Но ты никогда не был заговорщиком; все дело в том, что ты служил мне слишком хорошо, мои друзья и враги слишком полюбили тебя. Поэтому ты здесь - моя замороженная совесть, последняя совесть, которую я когда-либо буду иметь. Рано или поздно ты возгордился бы, поэтому необходимо было сделать это - иначе пришлось бы убить тебя.

Теперь я спрячу тебя в безопасном месте, и, возможно, однажды у тебя появится еще один шанс для жизни. Это трудно представить, но когда-нибудь ты замрешь в размышлениях над моим гробом, так же, как я сейчас стою над твоим. Без сомнения, ты будешь молиться за то, что, по твоему мнению, является моей душой... Я не могу сделать этого для тебя, но желаю тебе сладких снов. Спи в своих бельверских небесах, а не в аду".

Ногара представил мозг при абсолютном нуле. Нейроны сверхпроводимы, прокручивают один сон за другим, еще и еще. Но в этом не было смысла.

- Я не могу рисковать своей властью, Йохан. - На этот раз он прошептал слова вслух. - Это необходимо, в противном случае мне придется убить тебя.

Он снова повернулся к большому смотровому окну.

- Полагаю, тридцать третий уже доставил тело Ногаре, - сказал второй офицер эстильского курьера номер тридцать четыре, глядя на хронометр. - Должно быть приятно стать императором или чем-то вроде этого и иметь под рукой людей, которые бросаются через всю галактику сделать для тебя что угодно.

- Не бывает приятно, когда кто бы то ни было доставляет тебе труп твоего брата, - сказал капитан Турман Хольт, изучая астронавигационную сферу. Сверхсветовик уже довольно долго удалялся от системы Фламланда. Хотя Хольт и был не в восторге от своей миссии, он был рад оказаться подальше от Фламланда, где за работу принялась политическая полиция Микала.

- Ага, любопытно, - сказал второй и хихикнул.

- Что любопытно?

Второй оглянулся назад через левое, а затем правое плечо.

- Слышали это? - спросил он. - Ногара - бог, но половина его команды - атеисты.

Хольт улыбнулся, но лишь слегка.

- Он не обезумевший тиран, ты знаешь. У Эстила не худшее правительство в галактике. И хорошие парни не опускаются до мятежа.

- Карлсен делал все как надо.

- Да, он все делал верно.

Второй скривился.

- О, конечно, Ногара мог быть и хуже, если вы серьезно об этом. Он - политик. Но я не могу поручиться за экипаж, который он набрал за последние годы. У нас самих на борту есть тому пример. Вот чем они занимаются. Если хотите знать правду, то после смерти Карлсена я в страхе.

- Ладно, скоро увидим их, - вдохнул Хольт и напрягся. - Пойду посмотрю на пленников. Капитанский мостик теперь ваш, второй.

- Я сменяю вас. Хорошо относиться к человеку и убить его?

Минутой позже, глядя через потайной глазок внутрь маленькой камеры для заключенных на курьерском корабле, Хольт с искренним состраданием пожалел, что его пленник жив.

Звали его Джанда. Он был вожаком бунтовщиков, и захват его был последним успехом Карлсена на службе во Фламланде, который положил конец мятежу. Джанда был крепким мужчиной, храбрым и свирепым бандитом. Он нападал на владения эстелийской империи Ногары, когда же шансов у него не осталось, сдался Карлсену.

"Моя честь требует победить моего врага", - написал однажды Карлсен в личном письме. - "Честь не позволяет мне уничтожать или ненавидеть моего врага".

Но политическая полиция Микала придерживалась другого мнения.

Бунтовщик должно быть был очень высоким, но Хольт никогда не видел его стоящим прямо. Наручники все еще сковывали его кисти и лодыжки. Они были из пластика и предположительно не натирали человеческую кожу, но в даном случае не увеличивали надежности заключения, и Хольт снял бы их, если бы имел право.

Незнакомку, по имени Люсинда, по виду можно было принять за его дочь, но это его сестра, младше всего лишь на пять лет. Она была редкой красоты и, возможно, полиция Микала имела мотивы далекие от сострадания, посылая ее ко двору Ногары не заклейменной и без психологической обработки. Было достаточно хорошо известно, что требуется для определенных развлечений придворных и какое лакомство любят высшие чины.

Но Хольт был далек от того, чтобы верить подобным рассказам. Он открыл камеру - она была заперта из предосторожности, он боялся, что Джанда заблудится и попадет в детские неприятности - и вошел.

Когда Люсинда впервые взошла на борт его корабля, глаза ее выдавали бессильную ненависть к каждому эстилийцу. Хольт был вежлив и предупредителен, насколько это было только возможно. И теперь, когда он вошел, на ее лице не было неприязни. Была надежда, которую, казалось, она хотела разделить с кем-то.

Пленница сказала:

- По-моему, несколько минут назад он называл мое имя.

- А? - Хольт перевел взгляд на Джанду, но перемен не заметил. Глаза пленного остекленело вглядывались в пустоту, в правом из них выступила слеза, которая, казалось, не имела отношения к каким-либо эмоция. Руки Джанды были по-прежнему безвольны, и все его тело неуклюже сгорблено.

- Может быть... - Хольт не закончил.

- Что? - спросила она с едва заметной страстью.

Боги космоса, он не может позволить себе путаться с этой девушкой. Он почти желал снова увидеть ненависть в ее глазах.

- Может быть, - мягко сказал он, - для вашего брата будет лучше, чтобы он не выжил сейчас. Вы знаете, куда его везут.

Надежда Люсинда, какой бы она ни была, развеялась после его слов. Она молчала, вглядываясь в своего брата, будто увидела что-то новое.

Прозвучал наручный телефон Хольта.

- Сэр, нас засек какой-то корабль и вызывает. Через пару часов они сблизятся с нами. Корабль маленький, обычный.

Последние три слова были привычными заверениями, что увиденный корабль не был гигантским корпусом берсеркера. Берсеркеры были похожи друг на друга, а то, что у фламландских мятежников не было кораблей в глубоком космосе, Хольт знал наверняка.

Он пошел назад на мостик и поглядел на маленький силуэт на сканирующем экране. Такого корабля он никогда не видел. Но это и неудивительно, когда столько судостроительных верфей есть на многих планетах. Почему корабль приближается к ним с сигналами бедствия?

Чума?

- Нет, не чума, - ответил по радио голос, наконец прорезавшийся после полной тишины, когда он обращался с вопросами к незнакомцам. Видеосигнал с другого корабля был скачущим, затруднявшим возможность разглядеть лицо говорившего. - Схватили кусок пыли при последнем прыжке и расшатались защитные поля. Возьмете ли несколько пассажиров на борт?

- Конечно.

Корабль на краю сверхсветового прыжка сталкивается гравитационным полем со сколь-нибудь заметным скоплением пыли довольно редко, но это не было из ряда вон выходящим событием и вполне объясняло шумы в коммуникационных системах. Ничего тревожного для Хольта не было.

Незнакомец выбросил катер, который пришвартовался к входному люку курьерского корабля. С приветливой улыбкой, предназначенной пассажирам, Хольт открыл люк. В следующее мгновение он и полдюжины его людей, составлявшие экипаж, были захвачены врасплох внезапным нападением человекоподобных машин - абордажной группы берсеркера, холодных и древних, безжалостных как кошмар.

Машины захватили курьерский корабль так быстро и эффектно, что никто не успел оказать реального сопротивления. Но при этом они не убили никого из людей. Они вывели из строя двигатели одной из спасательных шлюпок и согнали всех, включая и пленных, в шлюпку.

- На экране не было берсеркера, не было, - повторял второй помощник Хольту. Люди сидели рядом, вжимаясь друг в друга в тесном пространстве. Машины оставили им воздух, воду и пищу, и забирали по одному для допроса.

- Я знаю, что подобного еще не было, - ответил Хольт. - Берсеркеры, вероятно, сейчас оформляют себя в новое тело, оснащая новым оружием. После Каменной это логично. Случайным является лишь то, что никто этого не предвидел.

Клацнула, открываясь, дверь, и пара грубых человекоподобных машин вошла в шлюпку, протискиваясь при движении между девятью людьми, пока не достигли того, кто им был нужен.

- Нет, он не способен говорить! - вскрикнула Люсинда. - Не троньте его!

Но машины ее не слушали, либо не желали слушать. Они подняли Джанду на ноги и, чеканя шаг, выволокли его вон. Девушка, пытаясь что-то объяснить, старалась остановить роботов, хватала их за руки, но автоматы волокли за собой и ее... Хольт без всякой пользы заметался в тесном пространстве, опасаясь, что роботы обернутся и убьют Люсинду. Те, однако, попросту не позволили ей выйти за ними из спасательной шлюпки, оттолкнув от люка своими металлическими лапами. Дверь за ними захлопнулась. Люсинда осталась стоять, тупо глядя на стальную перегородку. Она не шевельнулась даже тогда, когда рука Хольта обняла ее.

После ожидания, показавшегося вечностью, люди увидели, как крышка люка снова отворилась. Роботы вернулись, но без Джанды. На этот раз они пришли за Хольтом.

По корпусу курьерского корабля время от времени пробегала дрожь: похоже, автоматы переделывали его. Хольта привели для допроса в маленькую камеру, которую от остальной части судна отделила новая переборка и где электронный мозг берсеркера разместил свои глаза, уши и коммуникатор.

Используя свою коллекцию записей человеческих голосов, берсеркер долго расспрашивал капитана. Едва ли не каждый вопрос касался Йохана Карлсена. Берсеркеры считали Карлсена своим главным врагом, но этот, похоже, был одержим этим человеком и не желал верить, что Карлсен действительно мертв.

- Я захватил ваши карты и астронавигационные комплекты, - напомнил берсеркер Хольту. - Я знаю ваш курс к "Нирване", где предположительно находится нефункционирующий Карлсен. Опишите этот корабль "Нирвана", используемый жизненной единицей Ногарой.

Пока его спрашивали о мертвеце, Хольт давал берсеркеру прямые ответы, не желая быть пойманным на лжи. Но флагман был иным делом, и теперь он колебался. Кроме того, он мало чего мог добавить о корабле, даже если бы и хотел. Ни он, ни его партнеры по заключению не имели шанса каким-либо способом обмануть берсеркера. Все, о чем они говорили в шлюпке, могли слышать машины.

- Я никогда не видел "Нирвану", - искренне ответил он. - Но логика подсказывает мне, что это должен быть мощный корабль, если величайшие вожди человечества путешествуют на нем.

В сказанном не было никакого вреда.

Внезапно дверь открылась, и Хольт с удивлением вгляделся в странного человека, вступившего в помещение для допроса. Затем он определил, что это не человек, а какое-то создание берсеркера. Возможно, его плоть была пластиковой, может быть каким-то продуктом косметической природы.

- Эй, вы капитан Хольт? - спросила фигура. Тон был не грубым, как у устройства, замаскированного с величайшим искусством, каким только можно замаскировать механизм.

Поскольку Хольт молчал, фигура спросила:

- Что-то не так?

Его речь подтвердила догадку Хольта, то, что мог определить лишь сведущий человек, который внимательно присматривается.

- Вы не человек, - сказал Хольт.

Фигура стала прохаживаться, затем присела. Берсеркер объяснил:

- Как вы видите, я не могу имитировать жизненную единицу, выдерживающую тщательное рассмотрение. Поэтому требую, чтобы вы, реальная жизненная единица, помогли мне убедиться в смерти Карлсена.

Хольт ничего не сказал.

- Я - особое устройство, - продолжал берсеркер, - построенное берсеркерами с одной главной целью: увериться в смерти Карлсена. Если вы поможете мне удостовериться в его смерти, то я освобожу вас и другие захваченные жизненные единицы. Если вы откажетесь помочь, все вы получите не очень приятные стимулы для того, чтобы изменить свое решение.

Хольт не поверил, что после всего им предоставят свободу. Но он ничего не терял от переговоров и мог, по крайней мере, избавить себя и других от неприятного "стимулирования". Берсеркеры в целом были умелыми убийцами, а не садистами, хотя в течение долгой войны они стали сведущими в человеческой нервной системе.

- Какую помощь вы хотите получить от меня? - спросил Хольт.

- Как только я закончу перестраивать себя в этот курьерский корабль, мы направимся к "Нирване", и там вам будут переданы ваши пленники. Я прочитал приказы. После того, как с ними переговорят вожди людей на "Нирване", заключенных доставят на Эстил для тюремного заключения. Так?

- Так.

Дверь вновь отворилась, и втиснулся Джанда, согнутый и ошеломленный.

- Сможете ли вы уберечь этого человека от любых расспросов? - спросил берсеркер Хольта. - Он вам все равно бесполезен.

В ответ было только молчание. Хольт напряженно ждал. Лишь вглядевшись в Джанду, он понял, что в изгое переменилось. Слезы перестали течь из его правого глаза.

Когда Хольт заметил это, он почувствовал ужас, который не мог объяснить, словно его подсознание уже знало, что сейчас скажет берсеркер.

- То, что в этой жизненной единице было костью, стало металлом, - сказал берсеркер. - Там, где текла кровь, теперь циркулируют консерванты. Внутри черепа я поместил компьютер, и в его глазах размещены камеры для того, чтобы собирать достоверные факты, которые я должен получить о Карлсене. Подобрать манеру поведения для имитации человека - вполне в моей власти...

- Я не испытываю к тебе ненависти, - сказала Люсинда берсеркеру, когда тот вызвал ее на допрос. - Ты по сути такое же бедствие, как землетрясение, как частичка пыли, пробивающая корабль на сверхсветовых скоростях. Ногара и его люди - вот кого я ненавижу. Если бы его брат не был мертв, я убила бы его собственными руками и принесла бы тебе его тело...

- Капитан курьерского корабля? Это губернатор Микал, по поручению верховного лорда Ногары. Доставьте двух ваших пленников на "Нирвану" сейчас же.

- Слушаюсь, сэр.

После выхода из сверхсветового путешествия в пределы видимости "Нирваны", машина-убийца выпустила Хольта и Люсинду из спасательной шлюпки; затем она позволила шлюпке с экипажем Хольта дрейфовать между двумя кораблями, словно бы экипаж использует ее для проверки поля курьерского корабля. Экипаж курьера оставался заложником берсеркера и был легко доступен поражению из его оружия, на случай разоблачения. Но с другой стороны, расположив их отдельно от корабля, машина сделала более очевидной перспективу окончательного освобождения.

Хольт не знал, как сообщить Люсинде о судьбе ее брата, но, наконец, решился. Она расплакалась на минуту, но затем стала очень спокойной.

Берсеркер заключил Хольта и Люсинду в хрустальную сферу, которая предназначалась для доставки на "Нирвану". Машина, бывшая братом Люсинды, уже находилась на борту, ожидала, сутулившаяся и разбитая, словно человек в последние дни своей жизни.

Взглянув на эту фигуру, Люсинда остановилась, затем ясным голосом сказала:

- Машина, я хотела бы поблагодарить тебя. Ты сделала моего брата разновидностью нелюдя. Благодарю, что ты убила его раньше, чем его смогли замучить враги.

Шлюз "Нирваны" был защищен и оснащен системами автоматической защиты, отталкивающей любые абордажные машины, в то время как лучи и ракеты были способны отразить любое нападение тяжелым оружием со стороны курьерского корабля или даже дюжины курьерских кораблей. Все это берсеркер заранее знал.

На борту Хольта приветствовал офицер.

- Сюда, капитан. Мы все ждем.

- Все?

У офицера была опрятная лощенная внешность, результат безопасной и необременительной службы. Глаза его изучали Люсинду.

- В Большом Зале отмечают годовщину. Прибытие ваших пленников было приурочено специально к этому.

В Большом Зале пульсировала музыка, и танцоры корчились в костюмах более бесстыдных, чем нагота. Стол протягивался почти на всю длину Зала, обслуживающие механизмы убирали остатки банкета. В троноподобном кресле в центре стола сидел верховный лорд Ногара. Богатый плащ свисал с его плеч, перед ним стоял хрустальный кубок со светлым вином. Около полусотни пирующих находились вместе с ним за столом: мужчины и женщины, и несколько, чей пол Хольт не мог опознать с полной уверенностью. Все пили и смеялись, на некоторых были маски и костюмы, приготовленные для дальнейших увеселений.

Головы повернулись к вошедшему Хольту, и мгновенно в помещении повисла тишина. Глаза и лица обратились к пленникам, Хольт не видел в них ни тени жалости.

- Добро пожаловать, капитан, - сказал Ногара приятным баритоном, когда Хольт вспомнил, что следует поклониться. - Новости с Фламланда?

- Ничего особо важного, сэр.

Одетый в официальный костюм мужчина, сидящий справа от Ногары, наклонился вперед над столом.

- Без сомнения великий траур о последнем губернаторе?

- Конечно, сэр. - Хольт узнал Микала. - И сильное предвкушение нового.

Микал откинулся назад, цинично улыбаясь.

- Уверен, мятежное население с нетерпением ожидает моего прибытия. Девушка, ты жаждала встретить меня? Подойди, милашка, к столу, сюда. - Когда Люсинда медленно повиновалась, Микал жестом подал знак обслуживающим устройствам. - Роботы, поставьте стул для человека... там, в центре. Капитан, вы можете возвращаться на свой корабль.

Филипп Ногара с уважением относился к закованному в кандалы своему старому врагу Джанде, и трудно было сказать, что у него на уме. Но, казалось, он доволен распоряжениями, которые отдавал Микал.

- Сэр, - сказал Хольт Микалу. - Я бы хотел видеть останки Йохана Карлсена.

Это привлекло внимание Ногары, который кивнул. Обслуживающая машина оттащила назад траурные драпировки, открывая альков в одном конце Зала. В огромном алькове находился гроб.

Хольт не особенно удивлялся. На многих планетах было привычкой пировать в присутствии мертвого. После поклона Ногаре он повернулся и отдал честь, подойдя к алькову. За своей спиной он услышал лязганье и шум от движения закованного Джанды и его дыхание. Шепот пронесся вдоль стола, а затем внезапно стих, даже пульсирующая музыка прекратилась. Вероятно, Ногара жестом разрешил идти Джанде, желая посмотреть, что тот будет делать.

Хольт достиг гроба и застыл над ним. Он с трудом смог заставить себя смотреть в сторону замерзшего лица внутри гроба и пятна гипермассы в большом смотровом окне, едва слышал шепот и бормотание собравшихся. В его голове была только картина экипажа, в беспокойстве томящегося в смертельной хватке берсеркера.

Машина, замаскированная в плоти Джанды, подошла сзади, и ее рецепторы вглядывались вниз, в лед. Фотоизображение образца сетчатки глаз позволило берсеркеру сравнить результат со старыми записями, чтобы решить, был ли этот человек Карлсеном.

Слабый вскрик заставил Хольта оглянуться к столу, где он увидел Люсинду, вырывающуюся из рук Микала. Микал и его друзья смеялись.

- Нет, капитан, я не Карлсен, - бросил ему Микал, заметив выражение лица Хольта. - Но, думаете, я жалею об этом? Перспективы Йохана были блеклыми. Он был заключен в скорлупу ореха и не долго мог считать себя королем необъятного пространства.

- Шекспир! - подобострастно воскликнул кто-то из подчиненных, высказывая восхищение литературной эрудицией Микала.

- Сэр. - Хольт сделал шаг вперед. - Могу я теперь забрать пленников обратно на корабль?

Микал неверно истолковал беспокойство Хольта.

- Ого-го! Я вижу, ты ценишь некоторые вещи в жизни, капитан. Но, как знаешь, каждый ранг имеет свои привилегии. Девушка остается здесь.

Он ожидал этого. Для нее было лучше остаться здесь, чем возвратиться к берсеркеру.

- Сэр, тогда... можно увести мужчину? В тюремном госпитале на Эстиле он сможет поправиться...

- Капитан, - голос Ногары не был громким, но он навел тишину за столом, - не препирайтесь здесь.

- Да, сэр.

Микал покачал головой.

- В мыслях я еще не простил своих врагов, капитан. Ведь они могут вновь заняться тем же... - Он снова добрался до руки Люсинды. - Знаешь ли ты, капитан, что ненависть - истинная пряность любви?

Хольт беспомощно посмотрел на Ногару. Холодный взгляд лорда говорил: еще одно слово, курьер, и ты очутишься в застенках. Дважды я не предупреждаю.

Если бы Хольт крикнул теперь берсеркеру, устройство в оболочке Джанды могло бы убить всех в зале раньше, чем его смогли бы остановить. Он знал, что оно слушает его, следит за каждым движением.

- Я... я возвращаюсь на корабль, - пробормотал он. Ногара глядел в сторону, и никто не обращал на Хольта внимания. - Я... вернусь... через несколько часов. Чтобы отправиться на Эстил.

Голос Хольта оборвался, когда он увидел, что группка гуляк окружила Джанду. Они сдвинули наручники с омертвевших членов пленника и, возложив рогатый шлем на голову, дали ему щит, копье и одежду из меха, экипировав как древнего скандинавского воина Земли - как того, от кого происходит ужасное имя "берсеркер".

- Гляди, капитан, - смеялся Микал. - На нашем маскараде мы не боимся судьбы принца Просперо. Мы доставили подобие ужаса снаружи внутрь корабля!

- По! - закричал в хмельном угаре все тот же лизоблюд.

Имена Просперо и По ничего не значили для Хольта, и Микал выглядел разочарованным.

- Оставьте нас, капитан, - сказал Ногара, указав жестом на дверь.

- Идите, капитан Хольт, - спокойным мягким голосом сказала Люсинда. - Все мы знаем, что вы хотели бы помочь всем, кто здесь находится в опасности. Лорд Ногара, будет ли капитан Хольт обвинен в том, что здесь произойдет, когда он уйдет?

Удивление вспыхнуло в глазах Ногары. Он в подтверждение отрицательно качнул головой.

И Хольту оставалось только вернуться назад к берсеркеру с доказательствами и присоединиться к своему экипажу. У него все еще впереди, если только сойдет с рук шутка пирующих с механизмом, который, по их мнению, был Джандой.

Хольт вышел. Ему даже в голову не пришло, что Карлсен всего лишь заморожен.

Рука Микала была на ее бедре, она стояла возле его кресла, и его голос сверлил ее:

- Зачем так дрожать, красотка... правда, это возбуждает меня, что такая хорошенькая девушка дрожит от моих прикосновений. Да, это делает все еще более трогательным. Ведь теперь мы не враги, да? Если же враги, то я буду суров с твоим братом.

Она дала Хольту время покинуть "Нирвану" и стала вырываться изо всех сил. От удара голова Микала дернулась, вздыбились аккуратно причесанные седые волосы.

В Большом Зале нависла тишина, а затем взрыв смеха, когда ее схватили за руки и стали держать. Она расслабилась, пока не почувствовала, что хватка ослабела, а затем вырвалась и схватила столовый нож. Новый взрыв смеха, и Микал по-утиному отскочил от нее, а кто-то сзади снова схватил Люсинду. Другой пришел ему на помощь. Вдвоем, с улыбками, они отобрали нож и силой заставили ее сесть в кресло возле Микала.

Губернатор сказал тихо, подрагивающим голосом, хотя и старался казаться спокойным.

- Приведите сюда мужчину, - приказал он. - Пусть сядет там, за столом перед нами.

Пока выполняли распоряжение, Микал обратился к Люсинде с сочувствием в голосе.

- Конечно же, я собирался лечить твоего брата, чтобы он поправился.

- Лживый комок грязи, - прошептала она, улыбаясь.

Микал улыбнулся в ответ.

- Ну что ж, придется испытать искусство моих специалистов по умственному контролю, - сказал он. - Держу пари, не будет нужды в оковах для удержания твоего брата после того, как они сделают это.

Он сделал насмешливый жест над столом в сторону стеклянных глаз на лице Джанды.

- Именно так. Но он будет все знать, каждым нервом ощущать все, что случится с ним. Можешь быть в этом уверен.

Она рассчитывала на это и планировала, что подобное случится, но теперь почувствовала, будто выдохнула дьявольский воздух. Она опасалась обморока, и в то же время желала, чтобы он случился.

- Наш гость в своем костюме доставлен. - Микал бросил взгляды по сторонам стола. - Кто первым его развеселит?

С близлежащих кресел раздались рукоплескания.

- Джеми известен своей изобретательностью, - приятным тоном сказал Микал. - Я настаиваю, чтобы ты смотрела на это. Выше нос!

Филипп Ногара, по другую сторону от Микала, потерял свое безразличие. Словно он был вынужден наблюдать поневоле. Но в нем было заметно возрастающее ожидание, переборовшее отвращение.

Джеми подошел, хихикая, сжимая маленький, украшенный драгоценностями, нож.

- Не глаза, - предупредил Микал. - Я хотел бы, чтобы он кое-что увидел позднее.

- О, конечно, - подобострастно сказал Джеми. Он сдвинул рогатый шлем набекрень и стремительно ухватился за лицо Джанды пальцами. - Начнем со щеки. С кусочка кожи.

Прикосновение лезвием Джеми было достаточно мягким, но для мертвой плоти все же слишком сильным. От первого же прикосновения вся безжизненная маска опала красным и мокрым месивом, перед внимательными глазами присутствующих. И стальной череп берсеркера ухмыльнулся.

У Люсинды успела увидеть, как тело Джеми было отброшено через Зал стальной рукой, прежде чем люди, державшие ее, лишились своих жизней, а она нырнула под стол.

Наступил форменный бедлам, и в следующее мгновение стол разлетелся вдребезги от мощного удара берсеркера. Машина, обнаружив, что ее разоблачили, изменила свой начальный план просто уйти с доказательствами смерти Карлсена. Она вернулась к главной цели древнего берсеркера - обычному убийству. Двигаясь через Зал, приземистая и невероятно подвижная, она скашивала на своем пути руками, как косами, все подряд, сама Смерть, пожинающая кричащую толпу в кровавом успокоении.

У главного входа завывающие люди, обезумев, отталкивали друг друга у двери, а убийца работал среди них, методично калеча и убивая. Затем он снова вернулся в зал. Приблизившись к Люсинде, сидевшей под столом, машина заколебалась, узнав в ней партнера по своей основной функции, и к счастью девушки через мгновение нашла другую цель.

Это был Ногара. Его сломанная правая рука бессильно свисала. Он пришел с тяжелым ручным автоматом и открыл огонь с левой руки, когда машина оказалась напротив него. Разрывы расшвыряли тела друзей Ногары и мебель, но лишь слегка задели быстро перемещающегося противника.

Наконец, один заряд попал в цель. Машина рухнула, но в своем стремительном движении сшибла Ногару на пол.

На мгновение неестественная тишина повисла в Большом Зале, разгромленном, словно здесь разорвалась бомба. Люсинда встала. Повсюду слышались стоны, возгласы, но никто больше не поднялся.

В изумлении она прошла среди разгрома, устроенного машиной-убийцей, и ощутила только оцепенение, поглядев на ошметки одежды и плоти, которые все еще облепляли металлический остов. Теперь, мысленно, она видела лицо брата, каким оно было когда-то, - волевым и улыбающимся.

Сейчас здесь оставалось еще нечто больше, чем просто мертвец, если только можно было дать название этому. Конечно, космонавты, заложники берсеркера - вполне неплохие люди. Она могла дать за них в обмен тело Карлсена.

Обслуживающие машины выстроились вдоль стены с самым паническим видом, на какой только были способны. Они ненадолго задержали Люсинду, и она уже собиралась открыть тяжелый гроб, когда слабый голос из Зала остановил ее. Ногара сидел у разломанного стола.

Он снова прохрипел:

- ...живой.

- Что?

- Йохан живой. Здоровый. Видишь? Это - морозильник.

- Но все мы говорили берсеркеру, что он мертв.

Она вдруг остро ощутила собственную глупость, испытав одно потрясение сразу после другого. Впервые она взглянула в лицо Карлсену, и долгие секунды прошли, прежде чем она смогла остановить слезы.

- Там заложники. Им нужно его тело.

- Нет. - Ногара покачал головой. - Теперь я понимаю. Но нет. Живым я его берсеркерам не отдам.

Грубое могущество воли не покинуло его. Оружие он опустил, но его внутренняя сила держала Люсинду на месте. Теперь в ней не было ненависти.

Она выразила протест:

- Там осталось семь человек.

- Берсеркеры отличаются от людей еще и тем, - Ногара болезненно стиснул зубы, - что никогда не дают пленникам свободы. Здесь... ключ...

Он достал его из внутреннего кармана своего мундира.

Взгляд Люсинды вновь опустился на строгое лицо в гробу. Затем, импульсивно, она бросилась за ключом. Едва она взяла его, Ногара, похоже, потерял сознание.

Замок гроба имел несколько положений, и она повернула его в "УСКОРЕННОЕ ОЖИВЛЕНИЕ". Искорки зароились вокруг лежащей фигуры, послышалось гудение энергии.

Автоматические системы корабля наконец переключились на состояние опасности. Обслуживающие машины начали вытягивать служебные устройства. Первым унесли Ногару. Вероятно, где-то действовал робот-медик. Из-за троном Ногары прокричал громкий голос:

- Корабельная система защиты требует распоряжений! В чем причина состояния опасности?

- Не контактируйте с курьерским кораблем! - крикнула Люсинда. - Наблюдайте, чтобы он не напал. Но не заденьте спасательную шлюпку!

Люсинда подбежала к смотровому окну, едва не наступив на тело Микала.

Уставившись в окно, она увидела берсеркера-курьера, смутно видимого в клубящемся свете гипермассы. Спасательная шлюпка с заложниками - маленькая, смутная точка перед нею.

Сколько есть времени до того, как убьют заложников и берсеркер станет искать спасения в бегстве?

Обернувшись назад, она увидела, что гроб открыт и в нем сидит человек. Какое-то мгновение его глаза были как у ребенка, смотрели на нее беспомощно. Затем их заполнила энергия, сила воли, совершенно отличная от той, что была у его брата и, возможно, даже большая.

Карлсен отвел взгляд от нее, осмотрел окружающее пространство, опустошенный Большой Зал и гроб.

- Филипп, - прошептал он, как бы мучаясь от боли, хотя его единоутробного брата здесь не было.

Люсинда подошла к нему и как можно короче пересказала всю историю, с того самого дня в тюрьме Фламланда, когда она услышала, что Карлсен умер от чумы. Один раз он прервал ее:

- Помоги мне выбраться отсюда и найти оружие.

Его пальцы оказались крепкими и сильными, когда она протянула ему руку для поддержки. Но очутившись возле нее, он оказался на удивление низким.

- Продолжайте, что потом?

Она спешно досказала ему историю, пока не пришли обслуживающие машины, чтобы вооружить его.

- Но почему вас заморозили? - закончила она, внезапно удивленная его силой и здоровьем.

Он игнорировал ее вопрос.

- Идем к пульту управления защитой. Нужно спасти тех людей.

Он со знанием дела прошел к нервному центру корабля и уселся в кресло офицера защиты. Хозяин этого кресла, очевидно, был мертв. Панель перед Карлсеном засветилась, и он приказал:

- Дай мне связь с курьерским кораблем.

Через нескольких мгновений с курьерского корабля рутинно ответил спокойно звучащий голос. Лицо, появившееся на экране, было плохо освещено. Любой, вглядывающийся без предубеждения, ни за что бы не сказал, что это нечеловек.

- Говорит главнокомандующий Карлсен с "Нирваны". - Он не назвал себя губернатором или лордом, только своим званием того великого дня у Каменной. - Я снова пришел. Я хочу поговорить с людьми курьерского корабля.

Расплывчатое лицо на экране двинулось.

- Да, сэр.

Карлсен отключился.

- Это сохранит их шансы. Теперь мне нужен скоростной катер. Вы, роботы, погрузите мой гроб на борт одного из них. Сейчас, из-за ускоренного пробуждения, я напичкан наркотиками и должен снова заморозиться.

- Но вы же не собираетесь этого делать по-настоящему?

Снова встав из кресла, он задумался.

- Я знаю берсеркеров. Если их основная задача - охота на меня, они не станут тратить время даже на пару залпов, чтобы уничтожить заложников, если я у них на виду.

- Вам не следует идти, вы слишком много значите для всех людей, - услышала Люсинда свой голос.

- Это не самоубийство, у меня в запасе есть несколько трюков, - голос внезапно Карлсена изменился. - Говоришь, Филипп выживет?

- Не сомневаюсь.

Глаза Карлсена прикрылись, а губы медленно и беззвучно двигались. Затем он взглянул на Люсинду и схватил бумагу и стило с панели офицера защиты.

- Передай это Филиппу, - написав, сказал он. - Он отпустит тебя и капитана на свободу, если я попрошу об этом. Вы не угрожаете его власти. Не настолько, как я...

Сидя на посту офицера защиты, Люсинда следила, как хрустальная сфера катера Карлсена оказалась снаружи, вблизи от курьерского корабля и на некотором расстоянии от спасательной шлюпки.

- Эй, на курьере, - услышала его Люсинда. - Можете ли вы записать мою передачу? Сумеете сфотографировать мою сетчатку на экране?

И катер метнулся в сторону на максимальной скорости, а удар оружия берсеркера пришелся на то место, где он только что находился. Карлсен был прав. Берсеркер не стал терять времени на шлюпку, а устремился за катером.

- Огонь по курьерскому кораблю! - выкрикнула команду Люсинда. - Уничтожить его!

Сноп ракет покинул "Нирвану" и устремился к курьеру, но цель начала стремительно двигаться. Возможно, залп не достиг своего назначения потому, что курьерский корабль был уже в бахроме окружения гипермассы, искривленного пространства.

Катер Карлсена не был поврежден, но и уйти не мог. Это была полупрозрачная точка, исчезнувшая с экрана в разрывах от орудий берсеркера, точка, канувшая в водоворот возле гипермассы.

- В погоню! - отдала словесный приказ Люсинда и на мгновение увидела звезды, окрасившиеся в голубой цвет. Но автопилот "Нирваны" тут же отменил приказ, обосновывая свое решение тем, что движение в указанном направлении будет фатальным для всего живого на борту.

Катер был теперь в искаженном пространстве, захваченный гравитацией, которая делала любые двигатели бесполезными. А корабль-берсеркер опрометчиво бросился за Карлсеном, ни о чем другом не беспокоясь.

Два пятнышка покраснели, и стали еще краснее, едва заметные на фоне громадного опадающего облака пыли и красноватой дымки, похожей на ту, что образуется на горизонте при заходе солнца. Затем красное смещение поля гравитации гипермассы перевело их свет в невидимую часть спекта, и для вселенной они пропали.

Вскоре после того, как роботы перенесли людей со спасательной шлюпки на борт "Нирваны", Хольт нашел Люсинду в Большом Зале, вглядывающуюся в смотровое окно.

- Он спас вас, - сказала она, - хотя прежде никогда вас не видел.

- Знаю, - сказал после паузы Хольт. - Я говорил с лордом Ногарой. Не знаю почему, но вы свободны, и меня не ждет наказание за проникновение чертова берсеркера на борт. Несмотря на то, что Ногара, похоже, ненавидит нас обоих...