Аннотация: О цене жизни. Дейзи Чейн, наша известная сиротка, написала на этот рассказ чудную пародию. Людям, серьезно относящимся к обсуждаемому вопросу, не читать!
Мария Гинзбург
ГЕНЕТИЧЕСКИЙ МАТЕРИАЛ N 7129/8
Олаф протянул Йоргу световое перо. Я смотрела на человека, сидевшего в маленькой комнатке со светло-голубыми стенами, через прозрачную стену. Генетический материал N 7129/8, как указано в постовом журнале. Очередной кусок мяса пополам с дерьмом. Последний тиран и фанатик. Он был похож на того себя, которого все видели в старых хрониках, только моложе, худее, и испуганнее. И без усов. Сейчас на нем был мундир германской имперской армии и какие-то бинты, потерявшие стерильность примерно тогда, когда я - девственность. Умники в нашем центре - большие гуманисты. После того, как они произведут над этим мужчиной все интересующие их опыты ("исследования", как говорил генерал Струваров), ему сотрут память и отправят обратно в его время. Те следы, которые, возможно, останутся на его теле после исследований, сойдут за шрамы от ранения, которое у него уже есть.
- Не бойтесь, - сказал Олаф и ухмыльнулся. - Он смирный.
Меня это не удивляет. У Олафа, по-моему, сам Цербер за двадцать минут превратится в описавшегося щенка. Однажды во время дежурства мне случилось пролистать одну книгу про собаку, ее написал соотечественник нашего генерала. Про то, как ученый сделал из собаки человека. Я думаю, что это любимая книга Струварова, вместо Библии. Так вот, ученый в той книге говорил, что насилием ничего нельзя добиться от живой твари, только лаской; но Олаф полностью опровергает эту гуманистическую мечту. Прямой потомок Водана, наверняка.
Именно поэтому его и сняли с дежурства - чтобы не спелся с подопытным. То есть, с исследуемым. И Олаф, судя по всему, очень рад, что освободится сегодня пораньше.
А вот Йорг, судя по мрачной физиономии - только что с бабы снятый - очень недоволен.
Йорг расписался, что принял пост. Мы прошли в комнату.
Мужчина на стуле напрягся, когда мы вошли. Они все после Олафа немного нервные. Но Йорг плюхнулся на стул и включил видекс. Пощелкал немного и остановился на спортивном канале. Там как раз показывали заключительный этап гонки космических яхт на приз Большого Кольца. Я достала книжку. На этот раз коротать со мной дежурство отправились Андре Линож и Майк Андерсон. Мне нравятся старые книги, тех авторов, кто родился еще до открытия Спирали. Их мир был честным, милым, наивным.
Хотя и не менее жестоким, чем наш.
Сегодняшний исследуемый - лучшее тому подтверждение. Некоторое время я размышляю, чем он бы занялся на Спирали, попади он туда...
Кажется, жестокость - это единственная человеческая черта, которая остается неизменной всегда и везде. И это ободряет - меня всегда ободряла стабильность, нечто постоянное, за что можно ухватиться на безумной жизненной карусели.
Подопытный успокоился и стал внимательно следить за событиями на экране. Насколько я знаю, в его время еще не было космических яхт, но в обществе уже жило их предчувствие.
- Вот зачем он им, - сказал Йорг негромко.
Я давно уже не задаюсь такими вопросами.
- Да какая разница, - ответила я. - Может, хотят проверить, что те обугленные челюсти, что выкопали в саду рейхсканцелярии, действительно его. А может, хотят вырастить карманного диктатора и продать его тиверианцам. А то у них наблюдается застой во внутренней политике.
- Ты думаешь, это определяют гены?
- Я ничего не думаю, и тебе не советую.
Но Йорг все никак не может уняться:
- Ты представляешь, - не глядя ни на меня, ни на экран, ни на пленника, чтобы не привлекать внимания, сказал он. - Сколько людей осталось бы в живых, если бы мать задавила его грудью, во сне?
- Или если бы ему удалось стать художником, - добавила я. - Брось, Йорг. Хочешь рассуждать о природе времени - иди в колледж Спирали.
Мы оба здесь, потому что нам не хватает на это мозгов, и мы оба знаем об этом.
На экране пилот неловко производит маневр, и его яхта, вильнув увесистой задницей подобно шлюхе, задевает соседа. По космосу разлетаются обломки, отражатель-рассекатор плавно вращается, и оператор переводит камеру на него, а ведущий успевает включить какой-то старый вальс. Комментатор разражается потоком эмоций. Пленник улыбается - чуть-чуть, застывшей улыбкой слишком много пережившего за последние пятнадцать минут человека.
Учитывая задержку с передачей, экипажи обеих яхт мертвы уже с полминуты.
Некоторые вещи остаются неизменными, и это дает нам силы жить.
- Но ведь еще не поздно все изменить, - говорит Йорг.
Я вздохнула и закрыла книжку. Сегодня мне точно не удастся узнать, зачем Линож пришел на крохотный остров у побережья штата Мэн.
- Ты хочешь убить его?
- Ты это сказала, не я, - шепотом отвечает Йорг.
Подопытный коротко косится на него, и снова его внимание возвращается к яркому, мелькающему экрану.
- Подумай, Лёке - всего лишь один выстрел, и...
- Трибунал и урановые рудники на Луне.
- Да, - Йорг досадливо дернул щекой. - Это неизбежно. Но люди будут жить. Не будет войны.
- Ты, что ли, еврей?
Йорг посмотрел на меня, как на идиотку.
- Нет, - говорит он. - Это неважно. Неужели ты не можешь понять, что можно действовать исходя не только из личных интересов?
- Могу. Но что ты предлагаешь? Наши пистолеты заряжены капсулами со снотворным, да и тех по три штуки всего. А задушить - так следы останутся.
- Так если ему капсул пять ввести, он уже и не проснется никогда, - ответил Йорг. - Ты нужна мне, Лёке. Ты нужна всему человечеству.
Кто бы сомневался. Ну, я с мужчинами не спорю. Никогда. Тем более, о судьбах человечества.
- А, и точно, - ответила я тогда. - Ну, давай.
Йорг встал и двинулся к исследуемому. Я последовала за ним.
Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, зачем к тебе с мрачными лицами и пистолетами наголо твои охранники подходят. Пленник задергался так, и, не знаю, не застонал, а почти что зарычал - от ярости, я так думаю. Йорг, перед тем как встать, включил силовой контур, приковавший подопытного к стулу. Мой напарник поднял пистолет - он хотел выстрелить в плечо герру Адольфу.
Ну, а я выстрелила в ягодицу Йоргу.
Он упал.
Мы с пленным некоторое время смотрели друг на друга. Смотреть ему в глаза мне почему-то не хотелось. В них, наверное, было что-то адское, как у Андре Линожа. А может, и нет. Не знаю. Проверить это мне так и не хватило мужества. Я смотрела подопытному строго на переносицу. По переносице у него стекала капля пота. От нервов весь мир стал черно-белым. Как если бы мы попали внутрь тех самых старых хроник.
И вот, лоб был совершенно белый, и такая серая капля пота течет по нему, и путается в складках на переносице.
Я на нее полюбовалась некоторое время, а потом опутала Йорга силовым контуром из карманного модулятора прямо тут же - оттащить его в сторону было выше моих сил, он был парень здоровый. Если он не был таким чистоплюем, мог бы нашему генетическому материалу шею и голыми руками свернуть, и уж тут я бы ничего не смогла бы поделать.
Но здесь это было немодно.
Упаковав спящего Йорга, я обратилась к пленному.
- Я тебя боюсь еще больше, чем его, - сказала я и для наглядности пнула связанное тело. - Ты мужчина ловкий, сильный. Не ровен час, напряжение упадет - у нас сейчас подстанцию чинят, силовой контур тогда на твоем стуле отключится. Короче, ты сейчас поспишь немного.
Я показала, как будто кладу ладошки под голову.
- А потом проснешься, скорее всего, уже дома, нах хауз цурюк, понял?
Пленный смотрел на меня без всякого энтузиазма. Глаза у него оказались совершенно обычные, серые. Было заметно, что он мне не верит ни грош, особенно насчет нах хауз.
- Офицерен, - сказал он. - Шпрахе мит офицерен.
Мысль была здравая, между прочим.
Я тронула кнопочку микрорации на лацкане мундира. Вместо голоса дежурного офицера я услышала:
- Первый пост, генерал Струваров.
- Не могли бы вы кого-нибудь прислать, господин генерал, - сказала я вежливо. - А то у меня тут ситуация начинает выходить из-под контроля.
Генерал издал какой-то странный звук, средний между плачем и кровохарканьем - или это были помехи связи.
- Мы все видели, Лёке. У вас там камеры внутреннего наблюдения стоят.
Все время забываю про эти их технические штучки. Мне очень захотелось посмотреть под потолок, но я поняла, что буду выглядеть по-дурацки, если начну вертеться. Я не стала шевелиться.
- Опергруппа уже бежит к вам, - продолжал Струваров. - Сейчас мы думаем, как тебя поощрить. В ваших пистолетах было не снотворное, а яд. Мы вам так сказали, что не было психологического барьера при выстреле...
Он опять захрипел - видимо, вспоминал только что просмотренные кадры. Мне стало немного обидно. Значит, можно было и не возиться, связывая Йорга.
- Я уволиться хочу, вы же знаете, - сказала я. Не стоило давать генералу забыть о поощрении. - Тошно уже. То Гитлер, то вон на прошлой неделе китаец этот... Отпустите душу на покаяние, нет моих сил больше дамских...
- Хорошо, - сказал генерал. - Можете писать рапорт.
Я торопливо отключилась, чтобы он не успел передумать.
- Данке, - произнес пленник.
- Не стоит, дружок, - ответила я. - Мне за это платят. Точнее, уже нет.
- Ду бист ейне фюрхтлос фройляйн.
- Не без этого, - согласилась я. - Ну, видишь ли, бояться мне уже поздно. Чего бояться, когда собственноручно разгрохаешь свой мир к чертям собачьим? Когда тебя подберут на Спирали чужаки, слабаки, у которых ты покупал их Искры по дешевке? И поставят охранным демоном в свой научный центр - должность, которую ты себе не мог представить даже в кошмарном сне? Остается только помнить, что окончательна и бесповоротна одна смерть, и надеяться на случай, вроде того, что сегодня. Впрочем, ты кое-что знаешь об этом, правда? Те челюсти были все же не твои...
Я улыбнулась подопытному. Он улыбнулся тоже. Теперь, когда мир снова стал цветным, кожа генетического материала N 7129/8 хоть и не радовала румянцем, но и цвета пепла тоже лишилась.
Распахнулась дверь, и грохоча каблуками, ворвалась опергруппа. Двое были в штатском, один в мундире лейтенанта на голое тело и спортивных штанах, и еще один - в белом халате, надетом в один рукав. Он летел за своим обладателем, подобно шлейфу.