Аннотация: "..Как те мужики на полу их гостиной, - очень милые, приятные, мягкие люди. Он даже сначала принял их за розовые пуфики..."
Она сказала, что ему очень идет, когда он гладко выбрит. И он побрился - специально для нее. Кожа у него на лице просто сверкала вечером, когда они встретились, такая была гладкая, и приятно пахла афтершейвом. И они смотрели кино и пили кофе, а потом он отвез ее домой. Это было всего лишь второе свидание, так что он ничего такого не предлагал. Например, подняться к ней в квартиру. А она, перед тем, как вышла из машины, поцеловала его в щеку - коротеньким таким, нежным поцелуем, - и он покраснел. Так смутился, что даже не поцеловал ее в ответ.
Она была из тех, ради кого стоило подождать.
День, еще день - в конце концов оно случится. Кино, кафе, еще одно кино и еще одно кафе. Пару раз - боулинг. Рано или поздно она будет его.
Ей нравилось, когда он гладко брился. У нее нежная кожа, она колючки терпеть не может. И сейчас, когда они вместе - чего же еще ему касаться своим лицом, кроме как ее кожи? Он и представить себе не мог какую-то лучшую альтернативу. И каждый день он усердно брился, а иногда -даже по два раза. Безжалостно срезал волоски еще до того, как начнут расти, и раздраженная кожа слегка зудела. Зубы он тоже теперь чистил два, три, четыре раза в день. И тщательно полоскал рот, чтоб не дай бог не осталось пасты, и после этого чувствовал себя гораздо лучше, эстетичнее, и раз в неделю пользовался зубной ниткой. Он целовал бы ее и так, ей это нравится, но он ни за что не допустил бы, чтобы она касалась своим язычком чего-то грязного и дурно пахнущего.
Она сказала, что брови тоже мешают - щекотно губам, когда она целует его в глаза. Бритва она та же бритва, какая разница, все равно он каждый день бреется. По два или по три раза. И ниткой пользуется уже чаще, купил себе целую катушку, маленькую такую, не больше сигаретной пачки, - там ее семнадцать метров. Эти нитки мотают очень туго, - как спальные мешки, что скатывают до размера булки. По случаю прикупил себе еще афтершейва, литровую бутылку, потому что старый уже кончился.
Время идет. Уже два месяца, как они живут вместе - все, что от него требуется, это следить за гигиеной. Она заботится обо всем остальном. Даже стакан сполоснуть ни разу его не попросила. Насчет груди и всего, что ниже, ей даже говорить ему не пришлось - по глазам все понял. Все равно он бреется. Так можно заодно уже и все тело... Ресницы тоже повыдергивал - зачем они? Она любит его чистеньким, гладеньким. Без острых углов. Как те мужики на полу их гостиной, - очень милые, приятные, мягкие люди. Он даже сначала принял их за розовые пуфики, потому что много раз видел, как она с удовольствием садится то на один, то на другой. Он тоже присел - и так было чудесно, так мягко и гладко, что он спросил - как вы это сделали? И где? Они и рассказали. Углы - это от костей. И есть один тип в Рош-Пине, он этим как раз занимается. Вытащит все за пять минут, и череп, и позвоночник, словом - все до одной. Совсем не больно. И ей было приятнее, а это, в сущности, и есть главное. Одна ее улыбка, когда она садится на него, - одна эта улыбка того стоила.