И остыли долины,
И глубокая ночь
Черной тенью низины заполнит.
Лишь мерцанье огней на вершинах холмов
Нам о праздненстве тёмном напомнит.

Здесь есть смерть в облаках
И в ночи ужас ждёт,
Мёртвым в тесных гробах
Снится солнечный ход,
Хороводы в лесу под безумный напев
У того алтаря, что истёрт весь и бел.

Здесь земные ветра,
Не качают несмело,
Лес, чьи ветви сплела,
Обезумев, омела.
Её силы питали, Тьма - имя тех сил,
Что ползут из друидов забытых могил.

К ним ты можешь придти,
Их священником быть,
Петь о жажде крови
Каждый дьявольский пир.
Ну а тот, кто поверить не нашел в себе сил,
Метку Зверя на всём этом пусть различит.

---------------------------------------------

And the valleys are cold,
And a midnight profound
Blackly squats o'er the wold;
But a light on the hilltops half‑seen hints of
feastings unhallowed and old.

There is death in the clouds,
There is fear in the night,
For the dead in their shrouds
Hail the sun's turning flight.
And chant wild in the woods as they dance
round a Yule‑altar fungous and white.

To no gale of Earth's kind
Sways the forest of oak,
Where the thick boughs entwined
By mad mistletoes choke,
For these pow'rs are the pow'rs of the dark,
from the graves of the lost Druid‑folk.

And mayst thou to such deeds
Be an abbot and priest,
Singing cannibal greeds
At each devil‑wrought feast,
And to all the incredulous world
shewing dimly the sign of the beast.