Пол Кристофер: другие произведения.

Меч тамплиеров

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс "Мир боевых искусств. Wuxia" Переводы на Amazon!
Конкурсы романов на Author.Today
Конкурс Наследница на ПродаМан

Устали от серых будней?
[Создай аудиокнигу за 15 минут]
Диктор озвучит книги за 42 рубля
Peклaмa
Оценка: 4.66*4  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    В руки отставного подполковника армии США Джона Холлидея и его кузины, Пэгги Блексток, попадает часть наследства их дедушки - меч, который в Средние века принадлежал рыцарю Ордена Храма. Но вскоре меч попытались похитить. Зачем? Джон и Пэгги начинают собственное расследование...

    Несколько первых глав. Выход книги полностью ожидается в издательстве "Домино-М".

МЕЧ ТАМПЛИЕРОВ
Пол Кристофер

Мерайе, Ноа, Челси и Габи с огромной любовью посвящается.


Хочу поблагодарить Брента Говарда и Клэр Зион
из Национальной сельскохозяйственной библиотеки за подаренную идею.
Обворожительную Леору, лучшую в мире сиделку, и ее жениха,
Раффи Вануну, позволившего позаимствовать его имя. Счастья вам!



Где твоя могила, сэр Артур О"Келлин?
Где твоя могила, славный рыцарь мой?
Где весна и ветер, на горе Хелвеллин,
Под главой березы молодой!
Дуб, что рос когда-то, шелестел листвой,
Бури свист и грохот выносил зимой,
Пал, не удержал он кряжистого тела,
И над ним береза вырасти успела.
Кости рыцаря - прах,
Меч истлевший в руках.
Но душа, верю я, в небесах.

Сэмюэл Тэйлор Кольридж, "Могила рыцаря"


Hie jacet Arthurus Rex quandam Rexque futurus.

Сэр Томас Мэллори, "Смерть Артура"




1.
- В "Коде Да Винчи" Дэн Браун изображал рыцарей-тамплиеров как истинных хранителей тайны потомков Иисуса Христа. В "Индиане Джонсе и последнем крестовом походе" они выведены как бессмертные опекуны Священного Грааля. В кинофильме "Сокровище нации" Николас Кейдж находит несметные богатства, спрятанные ими под церковью Троицы в самом сердце Манхеттена. Религиозные учения говорят, что после победного завершения Первого крестового похода они владели Храмом Соломона в Иерусалиме и защищали паломников, держащих путь в Святую землю. Противоречиво, не находите? Правда же заключается в том, что это божье воинство на самом деле представляло собой шайку головорезов и вымогателей - первый в мире достоверный пример организованной преступной группировки, с секретными ритуалами и законами, которые мало чем отличались от нынешних законов сицилийской мафии, более известной, как Коза Ностра...
Подполковник Джон Док Холлидей, черноволосый мужчина средних лет в обмундировании армейского рейнджера, остановился посреди классной комнаты и обвел глазами студентов. Точнее, одним глазом - правым, поскольку левую глазницу закрывала черная повязка. Он рассчитывал на внимание аудитории, или хотя бы на самый ничтожный интерес. И что же он увидел? Восемнадцать старательных четверокурсников, одетых в голубые форменные блузы, белые тенниски и серые брюки с тонким кантом. Все коротко подстриженные. Остекленевшие взгляды, какие бывают только на последнем занятии долгого учебного дня, начавшегося рано утром. Невероятно, но эти парни - сливки Вест-Пойнта. Выпускной курс, готовый пополнить молодыми напористыми офицерами пехоту, артиллерию, танковые войска. Но ни один из них не интересовался историей вообще и историей ордена Храма в частности. Будущие американские служаки! Хуа!
Холлидей продолжал:
- С главными трудностями участники Первого крестового похода столкнулись не во время, а по окончании войны. Боевые действия начались в одна тысяча девяносто пятом году, а в девяносто девятом крестоносцы захватили Иерусалим. И остались армией без врага... Больше не было безбожников-сарацинов. С кем сражаться? Рыцари к тому времени стали профессиональными солдатами, если можно так сказать. Богатейшие дворы Европы - Франция, Германия, Италия - пользовались их услугами. Их называли chevaliers, всадниками. Это позже романисты изобразили их пай-мальчиками, спасающими девиц и устанавливающими справедливость в мире. Но тогда они были убийцами. Вот так - коротко и доступно.
- Они были воинами, сэр, - заметил Белёк Тайванен, угрюмый финн из Небраски, получивший прозвище за неестественно бледную кожу и светлые, словно выцветшие волосы. Он собирался идти в пехоту и в подтверждение выбора носил на блузе значок в виде идиотских перекрещивающихся палок. А еще он утверждал, лишний раз доказывая свою непритязательность и глупость, что отправится служить в Форт-Польк в Алабаме, от которого остальные курсанты бежали, как черт от ладана.
- Нет, кадет, не были! А вот наемниками были. Они служили ради денег, а не каких-то там призрачных чести, долга, родной страны. А еще ради маленьких развлечений, вроде грабежей и насилия. В конце концов, убийство нехристей в одиннадцатом веке не воспринималось как грех. Напротив! Богоугодное дело. Им обещали, что в Святой земле их ждут богатство и слава. Слава пришла, а вот сокровищ, отобранных у безбожников, на всех не хватило. Тысячи рыцарей остались без средств к существованию, можно сказать, гроша за душой не имели. Многие вернулись домой, но обнаружили, что их земли, замки и прочее имущество присвоено хитрыми родичами, а то и продано за долги.
Холлидей перевел дух.
- А чем заняться солдату, который только и умеет, что сражаться и убивать? Куда приложить силы, если враги-безбожники перебиты, уничтожены? - Подполковник пожал плечами. - Он поступает так же, как и множество людей до него, еще со времен Александра Македонского. Он становится преступником.
- Как Робин Гуд? - подал голос Зитц Митчелл, тощий, прыщавый, начинающий лысеть очкарик. Наблюдая за ним на протяжении четырех лет, Холлидей не уставал поражаться стойкости этого тщедушного человечка. Он ожидал, что Митчелл сломается еще в "Казармах зверя", но прыщавый выдержал и не потерял стойкости духа.
- Робина Гуда придумали романтически настроенные поэты спустя несколько сотен лет. Люди, о которых я говорю, routiers, наемники, гораздо более походят на Тони Монтано из "Лица со шрамом". Марьелито, высадившиеся на побережье Ки-Уэст, не имели большого выбора - если хочешь обрести новый дом и кусок хлеба, присоединяйся к торговцам кокаином. Обнищавшие рыцари из центральной Франции с радостью присоединились к шайке, найдя в лице бывших солдат единомышленников, и принялись направо и налево грабить крестьян или предлагать городам и селам "защиту" по сходной цене. Одним из этих людей был Гуго де Пейн, французский рыцарь, вассал Шампанского герцога. Герцог отличался изрядной жадностью и сэр Гуго в поисках добычи и воинской славы присоединился к армии Годфрида Бульонского, отбивающей у сарацинов Иерусалим. Когда же Годфрида короновали как короля Иерусалимского, нужда в услугах сэра Гуго отпала и он, с полудюжиной других солдат, подал прошение его величеству. Они обещали охранять паломников, устремившихся из Европы в освобожденную Святую землю, от мстительных мусульман и от обычных разбойников. Свою штаб-квартиру они организовали в старинном Храме Соломона. В те годы поток желающих побывать в Палестине не иссякал, и доходы от пилигримов оказались существенным вливанием в экономику недавно основанного Иерусалимского королевства. Поэтому Годфрид согласился с радостью. Сэр Гуго пошел дальше, представив папе Урбану Второму устав вновь созданного Ордена. И не забыл выбить себе освобождение от любых налогов, за исключением тех, что причитаются римскому папе непосредственно.
- Он сделал им предложение, от которого нельзя отказаться, - ухмыльнулся Зитц Митчелл. - Узнаю стиль крестного отца.
- Да, что-то типа того, - кивнул Холлидей. - Сэр Гуго и его сподвижники собрали немалую воинскую силу. А Годфрид, который принял королевский титул как подачку от более сильных монархов, малой ценой купил защиту для своего крохотного королевства.
- И что случилось потом? - внезапно заинтересовался Белёк Тайванен.
- Ходили слухи о некоем сокровище, спрятанном в Храме Соломона. Возможно, Ковчег Завета. Сосуд, содержащий, по распространенному мнению, второй список десяти заповедей, принесенных Моисеем с горы Синай.
- Второй список? - удивился Тайванен.
- Первые таблички Моисей разбил, - пояснил Грейнджер, лучший футболист курса по прозвищу Пуля, которое получил, по всей видимости, из-за необычной формы головы. Он был ревностным христианином. Могучий защитник хмурился с тех пор, как услышал от Холлидея о Дэне Брауне. Что поделать, многих верующих "Код Да Винчи" зацепил за живое, хоть подполковник и не мог понять почему - в конце концов, это ведь выдумка, роман, беллетристика, а не научное изыскание или проповедь. Грейнджер смущенно откашлялся, будто бы стесняясь показывать знания перед преподавателем. - Тогда Господь дал ему вторые скрижали и Моисей поместил их в Ковчег. Так сказано в Библии.
- В Коране тоже, - мягко добавил Холлидей. - Это событие имеет большое значение как для христиан, так и для мусульман.
Грейнджер нахмурился и втянул голову в плечи, словно большая морская черепаха.
- И эти парни, тамплиеры, нашли Ковчег? - спросил Тайванен.
- Скорее нет, чем да. Несомненно, Орден владел каким-то древним знанием. Или реликвией. Кое-кто думает, что это копи царя Соломона. Другие - Ковчег Завета. Третьи - тайна исчезнувшей Атлантиды. Но как бы там ни было, в деньгах тамплиеры не нуждались. У них хватало средств и на охрану дорог, по которым шли паломники, и на сопровождение больших караванов пилигримов из Европы, и на строительство замков. Они продавали свою силу любому, кто был в состоянии ее оплатить. Путь из Европы в Святую землю неблизкий, и не всякий путешественник рисковал брать с собой много золота. Тогда рыцари Ордена Храма позаимствовали у своих врагов сарацинов интереснейшую идею - депозит. Любой человек мог внести в отделение Ордена скажем, во Франции, желаемую сумму, получить вексель, а потом обналичить его в Иерусалиме. И это задолго до возникновения современной банковской системы! Они ссужали деньги под проценты, что, в общем-то, запрещается Библией. Давали займы под залог недвижимости: замков и наследных земель. Они финансировали войны между феодалами. Выкупали у обнищавшего рыцарства ленные владения. Их богатство и власть возрастали с каждым годом.
Подполковник обвел взглядом аудиторию и продолжал:
- Больше сотни лет тамплиеры пополняли капитал Ордена как только могли. Занимались ростовщичеством, вымогательством, рэкетом, контрабандой... Хотя эти названия придумали только сейчас. К концу двенадцатого века Орден Храма представлял собой транснациональный концерн, большая часть прибыли которого поступала из не вполне законных источников. Они создали отделения - комтурства - во всех крупных и значимых городах Старого Света. В Риме и Париже, в Лондоне и Праге, в Иерусалиме и Франкфурте... Ни один политик в Европе не мог шагу сделать, прежде не согласовав свои действия с Орденом. Тамплиеры возводили на трон и свергали королей, имели в распоряжении флотилии морских судов, огромную армию, а к началу четырнадцатого столетия создали непревзойденную сеть разведки, опутавшую паутиной половину доступного людям мира. К тому времени Палестина не раз и не два становилась полем сражения для христианских и мусульманских армий. Несмотря на второй, третий и последующие крестовые походы, Иерусалим захватили безбожники, но, по большому счету, магистрам Ордена Храма на это было наплевать.
- И что же было дальше, сэр? - поднял руку Зитц Митчелл.
- Они перехитрили сами себя, - пояснил Холлидей. - Король Франции, Филипп Четвертый, прозванный Красивым, только что закончил тяжелейшую войну с Англией и Фландрией. Несмотря на то, что французское королевство вышло победителем и укрепило свои позиции на континенте, золота в казне почти не осталось. Король был вынужден брать в долг у Ордена Храма. А чем отдавать, когда казна пуста? Филипп мог лишиться всего, в том числе и страны, если бы решился отдавать земли под залог. Да и Папа Римский слегка нервничал, я думаю. Храмовники приобрели слишком большое влияние во всех церковных вопросах, опять же, благодаря власти золота и военной силе. Могло так статься, что следующего папу назначал бы уже великий магистр Ордена бедных рыцарей из храма Соломона. Нужно было что-то срочно решать. Папа Климент и король Филипп замыслили дерзкий план, поставив перед собой цель - подкосить могущество тамплиеров. Было состряпано обвинение - частью правдивое, а частью надуманное. Общеизвестно, что смесь правды и лжи дает самый лучший результат. В пятницу, тринадцатого октября одна тысяча триста седьмого года вся верхушка Ордена, собравшаяся к тому времени в Париже, была арестована. Их обвинили в ереси, пытали и сожгли. Папа Римский обязал каждого короля-католика в Европе преследовать рыцарей Храма и везде, где только можно, отбирать их богатства. Ослушникам он грозил отлучением от церкви, но, должен вам признаться, далеко не каждый монарх следовал предписанию Ватикана. Так или иначе, к одна тысяча триста двенадцатому году Орден бедных рыцарей из храма Соломона перестал существовать. Филиппу и Клименту досталась лишь малая толика сокровищ, на подобную смехотворную выгоду они никак не рассчитывали. Есть мнение ученых-историков, что часть золота тамплиеры переправили в Шотландию. Другие возражают, приводя в качестве доказательства записи о выходе целого каравана судов из порта Ла-Рошель за несколько недель до роковой пятницы. Хотя Америка к тому времени не была открыта, есть свидетельства, подтверждающие гипотезу о переправке значительной части сокровищ в Новый Свет.
- Я не понимаю, - изрек Белёк Тайванен, - зачем нужны все эти исследования? Какая нам польза от знаний истории Ордена Храма? Зачем вы рассказываете нам о них, сэр?
- На самом деле, не так уж и мало пользы, - усмехнулся Холлидей. Сколько раз ему приходилось слышать подобные аргументы? Тысячу или больше? Желторотые мальки, вроде Тайванена, во все времена изрекают их с небывалой глубокомысленностью. - Знакомо ли вам изречение: "Те, кто не помнит своей истории, обречены повторять её"?
Только пустые взгляды в ответ.
Холлидей кивнул. Он давно перестал удивляться.
- Так я и думал. Эта цитата принадлежит Джорджу Сантаяне, американскому философу испанского происхождения начала двадцатого века. Напомню вам, что Адольф Гитлер, забыв уроки истории, попробовал вторгнуться в Россию зимой. А если бы он помнил неудачную попытку Наполеона, то, возможно, сконцентрировал бы усилия на Западном фронте и выиграл бы для начала войну в Европе. Если бы мы обратились к урокам истории и не забыли более чем десятилетнюю бесплодную и бесперспективную войну французов во Вьетнаме, то не повторяли бы их ошибок, чем сохранили бы тысячи жизней наших американских парней и не уронили бы репутацию нашей великой страны перед мировым сообществом.
- Это понятно, сэр! - подал голос Зитц Митчелл. - А какое отношение парни-храмовники имеют к нашей истории?
- Они стали слишком могучими и позабыли, кто их друзья, а кто враги, - ответил Холлидей. - Нечто подобное переживают сейчас Соединенные Штаты Америки. Мы вышли из Второй мировой войны с относительными потерями, если пересчитать на душу населения, меньшими, чем Канада. Нас не затронули катастрофические разрушения, которые перенесла Великобритания и континентальная Европа. Зато мы вложили огромную кучу денег в военную промышленность, в самые передовые научные исследования и разработки. Благодаря этому мы выдвинулись в лидеры мировой экономики. Мы властвуем над миром подобно тамплиерам. Люди нам завидуют. Люди озлобились...
- Одиннадцатое сентября, - угрюмо проговорил Тайванен.
- И оно в том числе, - жестко припечатал Холлидей. - А в довершение всего мы смешали религию и политику. Довод, известный еще со времен крестовых походов - наш Бог лучше, чем ваш Бог. Помните, что гравировали нацисты на пряжках? "С нами Бог". Священные войны против женщин и детей. Католики, убивающие протестантов в Белфасте. Мы ввели войска в Ирак по надуманному поводу. Сколько людей убиты именем Бога, за так называемые "принципы веры"? Гораздо больше, чем по любым другим причинам. Вы можете обвинять людей в чем угодно, но когда к вашим спорам примешивается религия... Нужно отделять церковь от государства. Не так ли записано в нашей конституции? Но, к сожалению, мы все чаще забываем об этом. И чтобы найти корни наших проблем на Ближнем Востоке, приходится обращаться к Моисею.
- Вы не верите в Бога? - спросил Пуля Грейнджер.
- Моя вера здесь совершенно ни при чем, - спокойно заметил Холлидей. - Здесь важно обнаружить причины наших бед.
- Но вы же отмахиваетесь от христианства и Библии. От Моисея и так далее... - объяснил свою мысль кадет.
- Моисей был, прежде всего, евреем, - вздохнул Холлидей. - Кстати, Иисус Христос тоже.
- Да, это так... - вынужденно согласился футболист.
Прозвенел спасительный звонок.

2.
Подполковник Джон Холлидей вышел из Барлет-Холла и остановился, наслаждаясь теплыми сумерками. Солнце ласкало нежными лучами серые громады здания Военной академии Соединенных Штатов в Вест-Пойнте. А впереди раскинулся широкий, вымощенный камнем плац, который помнил чеканный шаг отделений кадетов, марширующих по нему вот уже двести лет. Здесь приходилось бывать великим людям. Джордж Армстронг Кастер и Дуайт Эйзенхауэр... Холлидей оглядел прочие строения, возвышающиеся по левую руку подобно защитным бастионам древних крепостей. Справа, позади раскинувшегося ромбом бейсбольного поля Даблдей серебрилась лента реки Гудзон, плавно несущей свои воды к морю и Нью-Йорку.
Здесь все напоминало о былых сражениях, подвигах храбрецов, большинство из которых уже переселились в лучший мир. Поступки здешних выпускников стирались из человеческой памяти, оставаясь жить лишь на пожелтевших страницах учебников по истории. Тех книг, которые Холлидей так любил. Это всеобщее забвение навевало нерадостные мысли. Будто бы все славные победы прошлого потеряли смысл. Взять хотя бы битву при Антиетаме... Самый кровавый междоусобный конфликт за всю историю Соединенных Штатов, стоивший жизни двадцати трем тысячам простых американских парней, ныне превратился в скучный барельеф на стене старого корпуса, годный лишь на то, чтобы занимать увешанных фотоаппаратами туристов, вздумавших интересно провести выходные.
Холлидей вел свою собственную войну. На самом деле, даже не одну, а несколько. Вьетнам, Афганистан, Ирак, а в промежутках с полдюжины совсем мелких. Принесла ли его борьба пользу или люди, сражавшиеся с ним плечом к плечу в том кровавом аду, умерли напрасно? Однозначного ответа подполковник не знал. Все так же рос мак в Афганистане, текла нефть в Ираке, зеленел рис на заливных полях вокруг Дананга, умирали от голода младенцы в Могадишо.
И конца не видел никто. Солдаты просто не задумывались о нем. Иногда путь к цели важнее, чем сама цель. А такие учебные заведения, как академия в Вест-Пойнте, исправно поставляли новые поколения офицеров - решительных, храбрых, беспрекословно выполняющих приказы начальства. Поэтому, если остановишься, начнешь слишком много думать, сомневаться или задавать каверзные вопросы, другой такой же простой парень всадит пулю тебе в голову.
Улыбнувшись своим мыслям, Холлидей сбежал по ступенькам. Во всех войнах, опасных операциях и кровавых сражениях он получил всего лишь одну единственную рану - острый осколок гранита, вылетевший из-под колеса его "Хамви" на проселочной дороге неподалеку от Кабула, выбил ему глаз. Вот по какой причине подполковник уволился из действующей армии и, в конечном итоге, оказался в академии. Превратности войны.
Он пересек Тайер-роад и наискось по пешеходной дорожке пошел через плац. Парочка кадетов, спешивших по своим делам, вытянулись во фрунт, приветствуя старшего по званию. Третьекурсники, если судить по количеству нашивок на рукавах. Еще год - и они отправятся вместе с армией США нести свет демократии отсталым народам. "Давным-давно, в одной далекой галактике"... Холлидей покачал головой. Интересно, задавался ли когда-либо Джордж Лукас вопросом: скольких кадетов Вест-Пойнта вдохновил созданный им образ Люка Скайуокера?
Порыв прохладного ветра пролетел над плацем. Зашелестели листья на деревьях. Мурашки, словно от нехорошего предчувствия, пробежали у подполковника между лопатками. Помнится, когда-то давно матушка называла их гусиной кожей.
Миновав плац и памятник Тайеру, Холлидей перешел Джефферсон-роад, слегка замедлил шаг около белого кирпичного дома дирекции, парадное которого охраняли две навеки застывшие пушки позапрошлого века. Дальнейший его путь лежал вдоль опрятных зданий в викторианском стиле, составлявших Профессорскую улицу, и заканчивался у небольшого коттеджа, построенного в двадцатые годы двадцатого же века, - пожалуй, самого маленького дома на улице.
Открыв двери, подполковник словно совершил прыжок во времени. Панели из мореного дуба, витражи и встроенные шкафы. Около выложенного изразцами камина - стул фирмы "Моррис и К" и старинная оттоманка. Картины на стенах гостиной и дорогой фарфор в кухне. Из большей спальни Холлидей сделал рабочий кабинет, разместив вдоль стен этажерки с книгами, а в меньшей оставил кровать, комод и туалетный столик, на котором держал единственную фотографию: Эми в день их свадьбы, с цветами в волосах. Она улыбалась, а за ее спиной виднелся гавайский пляж. Тогда она была молода, глаза лучились счастьем, пока, словно недавний порыв холодного ветра, не налетел рак. Болезнь вцепилась в нее в начале весны и свела в могилу уже к концу лета. Десять лет прошло, но подполковник все еще грустил, и, с тоской глядя на простую фотографию в непритязательной рамке, вспоминал ее улыбку. К сожалению, супруги решили не торопиться с детьми, а потому с уходом Эми он остался совсем один.
В спальне Холлидей переоделся в удобные джинсы и тонкий свитер - часть униформы академии. Потом вернулся в гостиную, плеснул на два пальца в стакан "Грантс Эйл Каск" и прошел с напитком в кабинет. Сунул в стерео диск Бена Харпера в сопровождении "Блинд Бойс оф Алабама" и уселся за старый, поцарапанный стол. Включив компьютер и дождавшись загрузки операционной системы, подполковник первым делом проверил электронную почту, а затем открыл файл с давнишней работой: наполовину серьезное академическое исследование, а наполовину - попросту хобби. Эту историю оружия и брони от эпохи римлян и греков до наших дней он шутливо называл "Рыцарь, одетый как следует".
Книга начиналась как докторская диссертация в Джоржтаунском университете, когда десять лет назад Холлидей работал в Пентагоне, но со временем превратилась в почти бесконечный труд, объемистый и скрупулезный, который нужен был, прежде всего, чтобы занять долгие вечера и скучные выходные. Написав девятьсот страниц, он только подобрался к Джону Эрикссону и строительству "Монитора" - первого броненосного корабля военно-морских сил США, сошедшему со стапелей Нью-Йоркской судоверфи и сражавшемуся в гражданскую войну на стороне северян. В общем, работы еще непочатый край...
Холлидей заинтересовался доспехами и броней еще в те годы, когда играл антикварными оловянными солдатиками дядюшки Генри в большом викторианском доме во Фредонии, в штате Нью-Йорк. Генри много лет преподавал в государственном университете, а задолго перед этим, во время "холодной войны", занимался чем-то непонятным, зловещим и строго засекреченным. Именно дядя Генри заинтересовал будущего рейнджера историей, всеми правдами и неправдами добился рекомендации Конгресса, вытащил его из интеллектуальной дыры Освего в Нью-Йорк и определил учиться в Вест-Пойнт. И тем самым избавил юношу от полной отчаянья жизни с отцом, железнодорожным инженером линии Эри - Лакаванна, беспросветно запившим после смерти матери.
Закончив академию Вест-Пойнта, Холлидей прямиком направился в Индокитай, а когда весной тысяча девятьсот семьдесят пятого года отец умер от цирроза печени, двадцатичетырехлетний капитан 75-го рейнджерского полка помогал загружать беженцами последние вертолеты в Сайгоне, оставленном американскими войсками.
Джон проработал до десяти вечера. Потом заварил чашку чая и, вернувшись за клавиатуру, отредактировал написанный текст. Наконец он удовлетворенно потянулся, выключил питание компьютера и откинулся на спинку кресла.
Теперь можно немного почитать последнюю книгу Бернарда Корнуелла, и на боковую...
Зазвонил телефон. Резко, настойчиво.
Холлидей почувствовал холодок плохого предчувствия. К горлу подступил комок.
Никто не звонит с хорошими новостями в двенадцатом часу.
Телефон продолжал трезвонить.
Что ж, чему быть, тому не миновать. Подполковник поднял трубку.
- Слушаю.
- Док? Это Пэгги! Дедушка Генри в больнице Брукс-Мемориал в Дюнкерке. Поторопитесь, пожалуйста. Кажется, он умирает.
Холлидей нахмурился. До Фредонии триста пятьдесят миль. Семь часов, если по прямой. Раньше, чем к рассвету, не поспеть.
- Я выезжаю немедленно!
- Поторопитесь, док, - в голосе Пэгги слышалось с трудом сдерживаемое рыдание. - Вы очень нужны здесь.

3.
- Вы племянник покойного мистера Грейнджера?
- Да, - кивнул Холлидей. - Он был старшим братом моей матери.
- А вам он приходился дедушкой? - адвокат повернулся к Пэгги Блексток, привлекательной брюнетке, сидящей рядом с подполковником за роскошным полированным столом.
- Совершенно верно. Со стороны матери.
- Таким образом, полковник Холлидей - фактически ваш троюродный брат, а не дядя.
Адвокат говорил сдержанно, но поглядывал подозрительно, словно предполагал нечто не вполне пристойное в их отношениях. Симпатичная тридцати с "хвостиком" лет якобы племянница с плутоватым то ли дядей, то ли еще кем-то, который вполне годился ей в отцы. Законник выглядел типичным провинциальным ханжой, эдакая чернильная душонка. Еще несколько лет, и будет выдвигаться в мэры городка. Таких людей Холлидей ненавидел всю жизнь, сколько себя помнил.
- Вполне возможно, - девушка пожала плечами. - Я всегда называла его дядей Джоном или просто Доком. Это имеет значение?
- Да никакого, - легко согласился адвокат. - К сожалению, информация о мистере Грейнджере, собранная моим отцом, весьма ограничена. И я попросту хотел прояснить некоторые подробности.
Худое лицо стряпчего смотрелось нелепо в сравнении с телом, полноту которого не мог замаскировать даже костюм в полоску. Волосы он зачесывал назад, обильно смазывая каким-то гелем, наподобие бриолина, а щеки и подбородок, выбритые часов пять тому назад, уже покрыла сизая тень. На стене в рамочке висел диплом доктора юриспруденции, выданный Йельским университетом. Адвокат представлял фирму "Бродбент, Бродбент, Хаммерсмит и Хоу", занимавшуюся делами дяди Генри. Точнее, был Бродбентом-младшим, как сам и объяснил. Поскольку отец вынужден был оставить практику из-за обострившейся болезни Альцгеймера, сын заменил его в конторе. Правда, относился к работе скорее как к отбыванию священной обязанности.
- Если допрос окончен, не могли бы мы перейти к более насущным проблемам? - холодно заметил Холлидей.
- Да, конечно... - Бродбент слегка смутился, откашлялся и наманикюренным ногтем открыл лежащую на столе папку. - Состояние мистера Грейнджера достаточно велико для университетского профессора.
Подполковнику очень хотелось посоветовать маленькому сальному адвокатишке засунуть свое мнение о достатке дяди Генри куда подальше, но он сдержался. Лишь бы поскорее все закончилось.
- Продолжайте, пожалуйста.
- Да, конечно... Пенсионный фонд составляет что-то немногим больше трех четвертей миллиона долларов. Различные вклады и акции дают примерно столько же. И страховой полис, полностью оплаченный, на полмиллиона долларов. Не считая недвижимости - особняк на улице Харт-стрит и прилегающая земля.
Холлидей прекрасно помнил этот дом. Массивное, приземистое здание с фронтоном в стиле королевы Анны, стоящее в тупиковом переулке недалеко от центра города. Дом дяди Генри окружал старый, запущенный сад, а задний двор выходил прямиком к Канадскому ручью, где Джон мальчишкой учился ловить форель на муху.
Бродбент вновь откашлялся.
- Согласно последней воле покойного, все его наследство делится поровну между вами, мистер Холлидей, и вами, мисс Блексток.
- Кто душеприказчик? - спросил подполковник, вознося в сердце короткую, но горячую молитву, чтобы им не оказался адвокат.
- Вы и мисс Блексток, - чопорно ответил Бродбент. - В равной мере. С равными правами.
Он ухмыльнулся.
- Вот и хорошо, - прищурился Холлидей. - Значит, в ваших услугах мы больше не нуждаемся. У вас есть ключи от дома?
- Да, но...
- Отдайте их, пожалуйста.
- Но...
Бродбент растерянно посмотрел на Пэгги, будто бы искал поддержки. Но она только очаровательно улыбнулась.
- Ключи, - повторил Холлидей.
Стряпчий открыл ящик стола, порылся в нем и выудил тяжелую связку ключей с бумажной этикеткой. Он звякнул ключами перед подполковником и откинулся на спинку кресла.
Холлидей подхватил связку и встал.
- Если нужно подписать какие-то бумаги, пришлите их на Харт-стрит. Мы там остановимся ненадолго.
- Это ваше общее решение? - Бродбент официальным тоном обратился к Пэгги.
Она поднялась, взяла подполковника под руку, прижалась щекой к его плечу и, хлопая ресницами, томно протянула:
- Все, что говорит вам Док, согласовано со мной и мною одобрено.
На полпути к двери их остановил голос адвоката:
- Полковник Холлидей...
- Да? - обернулся Джон.
- В записках отца упомянут некий предмет, которым, возможно, владел ваш дядюшка. Экспонат из его коллекции.
- Мой дядя был разносторонним человеком. И у него обширная коллекция. Что именно вас интересует?
- Этот предмет... - Бродбент поморщился. - Этот предмет имеет большое значение для моего отца. - Вы знаете, они были знакомы. Давно. С самого начала войны. Служили в одной части.
- Правда? Я этого не знал.
- Но это так.
- И что же это за предмет? - нахмурился Холлидей. - И почему он имеет такое значение?
- Они нашли его вместе, - пояснил адвокат. - В Баварии. Это в Германии.
- Я знаю, где расположена Бавария, мистер Бродбент.
- Они нашли его в Оберзальцберге. В Берхтесгадене.
- В самом деле? - удивился подполковник.
В Берхтесгадене располагалась загородная резиденция Адольфа Гитлера. Дядя Генри никогда не упоминал, что побывал там. По крайней мере, при Холлидее. Если он не ошибался, Берхтесгаден захватила третья пехотная дивизия.
- Что это за предмет, который вместе нашли ваш отец и мой дядя Генри?
- Меч, полковник Холлидей. Меч.
- Меч?
- Понятия не имею, - пожал плечами Бродбент. - Я только знаю, что для моего отца этот меч очень важен.
- Важен или ценен?
- Важен.
- Хорошо. Когда я найду его, тотчас же поставлю вас в известность.
- Я буду счастлив купить его за ту сумму, которую вы назначите, полковник.
- Вряд ли я буду счастлив продать его вам, - жестко ответил Холлидей, покидая контору.
Они вышли на улицу. Летнее солнце светило с почти безоблачного неба.
- Сурово вы с ним! - рассмеялась Пэгги. Впервые со дня похорон дяди Генри.
Холлидей накрыл ее ладонь своей. Мисс Блексток работала фотожурналисткой, моталась вокруг земного шара и даже удостоилась премии Пулитцера. Последний раз они виделись больше года тому назад, и подполковник искренне жалел, что нынешняя встреча совершилась не по самому радостному поводу.
- Он это заслужил.
- А к чему все эти разговоры о мече? - озадаченно спросила Пэгги.
- Понятия не имею. Зато я точно знаю, что дядя Генри никогда не служил в третьей пехотной дивизии - а ведь именно эти парни брали Берхтесгаден в сорок пятом.
- И куда же мы теперь?
- Пообедаем для начала. Как насчет отеля Уайт-Инн?
- Предпочитаю чизбургеры и картофель фри в закусочных Гэри.
- Это даже лучше, - согласился Холлидей.

4.
Давно знакомый обеденный зал на углу Игл-стрит, как обычно, заполняли толпы студентов Нью-Йоркского государственного университета, но Пэгги и Холлидей все-таки нашли столик у окна. Обедали, делясь воспоминаниями о прежних временах. Как выяснилось, известие о тяжелой болезни дяди Генри застало Пэгги на встрече "большой восьмерки", которая происходила на Ниагарском водопаде. За два часа она добралась до Фредонии. По крайней мере, старик не умер в одиночестве. Можно сказать, им повезло, поскольку журналистка только что прибыла из Непала, а перед этим провела неделю в районе боевых действий на севере Ботсваны, набирая материал для документального репортажа об очередном режиме геноцида.
- А как сердечные дела? - Холлидей сменил тему разговора. Он знал, что Пэгги время от времени встречается с мужчинами, начиная с третьего курса университета - то влюбляется, то ссорится. Яркая личность и привлекательная внешность притягивает молодых людей, будто магнит.
Она рассеяно пожала плечами, ковыряя вилкой мясо по-французски.
- В последний раз я завела легкую интрижку в Руанде, с парнем по имени Оливер. Так... Ничего серьезного.
- Может быть, вам сходить куда-нибудь с нашим другом-адвокатом? Видный мужчина и, кажется, заинтересовался вами.
- У-ииии! - произнесла Пэгги, великолепно подражая голосу Лизы Симпсон, и брезгливо сморщила носик. - Презерватив в тонкую полоску... - Она обмакнула в кетчуп очередной кусочек мяса и отправила его в рот. - Убейте меня вначале.
- Может, вам пора остепениться?
- Зачем? Меня вполне устраивает моя жизнь.
Они поговорили о работе мисс Блексток, о книге, посвященной современной фотожурналистике, потом перекинулись на бесконечный трактат Холлидея, побеседовали об оружии и доспехах, о прошлом и о будущем. Наконец, добрались и до дяди Генри с его неожиданным наследством.
- Что вы думаете о доме? - задумчиво спросила Пэгги.
День клонился к вечеру. Студенты расходились. Официантка убрала грязные тарелки и принесла кофе. Над серой гладью озера Эри неслись облака.
- Я пытаюсь о нем не думать, - ответил Холлидей, мучительно борясь с желанием закурить. Он порвал с никотином, когда умерла Эми. - Иногда мне кажется, что в доме дяди Генри я провел лучшие дни своего детства.
- Мне тоже... - кивнула Пэгги. На ресницах у нее заблестели слезы. Голос звучал сдавленно. - Вы знаете, Док, ведь это он подарил мне первую фотокамеру. - Она смахнула слезинку. - "Кодак Бэби Брауни". Выпущенный еще в сороковых. Думаю, он привез его из Англии. Обычно я снимала жуков и мошкару над ручьем, а потом сильно переживала, что на пленке не вижу того же, что и в видоискателе. Дедушка Генри учил меня правильно фотографировать. Пожалуй, я была единственным ребенком, кто в третьем классе знал, что такое параллакс.
- И меня он тоже учил. Ловить форель и всяким индейским уловкам. - Холлидей улыбнулся. - А рыба никак не ловилась. Даже в видоискателе не появлялась. - Он опечаленно покачал головой. - В моей жизни было время, когда я думал, что дядя Генри знает все на свете. А иногда мне приходит в голову, что в этом я не ошибался.
- Я буду скучать по нему, - прошептала Пэгги.
- Я тоже, - согласился подполковник. - Но это не решает вопрос о доме, не так ли?
- Не решает.
- Возможно, со временем все образуется само собой?
- Очень может быть.
Дом двадцать шесть по Харт-стрит словно выпрыгнул из мультфильма компании Уолта Диснея: башенка, будто населенная привидениями, прогулочная терраса, крытая рифленым железом, крутые скаты мансарды. Участок окружала невысокая кирпичная стена, за которой виднелись корявые узловатые стволы древних вязов, берез и грецкого ореха. Их подагрически скрюченные ветви нависали над давно не стриженными лужайками.
Посыпанная щебнем дорожка вела мимо крыльца к заросшему плакучими ивами берегу ручья. Приближаясь к дому, этому чуду эпохи королевы Анны, Джон Холлидей всегда чувствовал себя персонажем Клайва С. Льюиса - будто открыв дверь, можно попасть в другой мир, волшебный и загадочный, как Нарния, шагнуть навстречу приключениям и опасности.
Подполковник и Пэгги Блексток поднялись по пяти деревянным ступеням на крыльцо. Холлидей вытащил из кармана связку ключей, которую адвокат так не хотел отдавать, и перепробовал их один за другим. Наконец старый йельский замок щелкнул. Двери отворились. Джон шагнул внутрь. Пэгги старалась держаться рядом, почти вплотную.
Почуяв знакомый аромат, Холлидей тихонько произнес:
- Он далеко пойдет...
- Ведь у него есть П.А.П.А., - улыбнувшись, подхватила Пэгги.
- "Пайп Ардор" и "Принц Альберт", - закончили они вместе фразу из старой рекламы.
Дядя Генри вспоминал ее всякий раз, когда вытаскивал из жакетного кармана любимую трубку, вырезанную из корня вереска, неторопливо протирал чашку об атласный жилет, набивал ее табаком, раскуривал и выпускал дым в усы, седые, но пожелтевшие от никотина.
Посреди просторного холла возвышалась широкая лестница, ведущая на второй этаж. Налево открывались двери в библиотеку, направо - в роскошно обставленную гостиную. За лестницей можно было пройти в столовую с камином в полстены, а оттуда - в кладовую и кухню. С тыльной стороны к особняку примыкала застекленная оранжерея, где дядя Генри много лет выращивал розы.
Полы во всех комнатах покрывал паркет из темной лакированной сосны, а поверх него лежали персидские ковры и дорожки самых разных размеров и происхождения. Побелка стен, выше ореховых панелей, пожелтела от времени и стала бежевой. Мебель дядюшка предпочитал массивную, поздневикторианскую, задрапированную бордовым бархатом. Прихожую украшали маленькие пейзажи в золоченых рамочках. У входа стояла вешалка для пальто из слоновьей ноги и подставка для зонтов и тростей, а напротив - высокие старинные часы с маятником - медь, дуб, красное дерево. Их размеренное тиканье гулко раздавалось в пустом доме.
- У меня такая пустота в душе... - грустно прошептала Пэгги.
- Да, - кивнул Холлидей. - У меня тоже.
Они быстро обошли дом. Везде, где только попадалась ровная поверхность, дядя Генри расставил сувениры: всякие безделушки и более ценные предметы, коллекционированию которых он посвящал последние годы жизни. Старинные бутылки, стопки древних журналов, образцы минералов и горных пород, окаменелые останки доисторических животных. На каминной полке стояли бутылки с моделями парусников внутри, такие старые, что стекло помутнело и казалось, что корабли плывут сквозь туман.
На втором этаже располагались четыре спальни, ванная комната и лестница, ведущая на террасу и в башенку. Везде царил беспорядок. На туалетном столике возвышалась груда журналов "Лайф", судя по обложкам, изданных в тридцатые годы. Когда-то в башенке любили играть дети, но сейчас она превратилась в склад сломанной и ожидающей ремонта мебели, старых коробок и бесполезных вещей, которые обычно хранят на чердаке или в гараже.
Комнаты выглядели так, будто в них не прибирались десятилетиями, и только самая маленькая спальня, с камином, была похожа на обитаемое жилище. Сажа из камина и дым от неизменной трубки дяди Генри сделали почти непрозрачными стекла окон, выходящих на задний двор и ручей.
- Никаких домоправительниц, никогда и ни за что... - прокомментировала Пэгги.
Она поправила подушку и разгладила светло-голубое синелевое покрывало на кровати под балдахином - ее пальцы печально пробежали по складкам старой ткани.
- Похоже на то, - пробормотал Холлидей.
Спустившись на первый этаж, они прошли на кухню. Здесь красовался сосновый стол в стиле ранней колонизации в окружении четырех мягких стульев. На стенах лазоревая дельфтская плитка, на полу - зеленовато-серый линолеум. В стареньком холодильнике "Кельвинатор" засыхали остатки еды: бифштекс, небрежно завернутый в вощеную бумагу, кусок ярко-желтого сыра, недоеденный суп быстрого приготовления кэмпбелловской фабрики, пучок увядшего сельдерея и большая банка плавленого сыра "Чиз Уиз".
- Тайная страсть дяди Генри, - улыбнулся Холлидей. - "Чиз Уиз" на поджаренном хлебе.
- Дедушка Генри однажды написал статью для Смитсоновского сборника об Эдвине Трейсмене, - сказала Пэгги. - Я делала для него фотографии.
- О ком, о ком?
- Об Эдвине Трейсмене. Латыш из Висконсина. Это он придумал "Чиз Уиз".
- Наверное, в Висконсине им гордятся.
- Думаю, да. А еще он придумал, как жарить картофель фри для Мак-Дональдса. - Пэгги не заметила иронии. - Он умер на девяносто первом году жизни, от сердечного приступа.
- Наверное, потому, что всю жизнь держался подальше от собственных изобретений, - проворчал подполковник, увлекая племянницу в столовую.
Всю стену - от пола до потолка - занимали застекленные стеллажи. На них теснились чучела птиц и зверей. Крошечный воробей и огромный филин. Бурундук с глазами-бусинками, вечно забирающийся на спиленную ветку, и оскалившаяся рыжая рысь, сжавшаяся для прыжка на валуне из папье-маше. Посреди комнаты стоял длинный полированный стол и восемь стульев с высокими спинками, обитых марокканской кожей. Блюдо с восковыми муляжами фруктов, установленное по центру стола, покрывал такой же толстый слой пыли, как и прочие предметы мебели.
- Эти стеклянные глаза за спиной, - Пэгги кивнула на чучела, - всегда меня напрягали, когда доводилось здесь обедать. Они будто наблюдают за тобой...
- Дядя купил их в одном маленьком провинциальном городке, где закрыли музей естествознания. Он никогда не увлекался живой природой, а тут не смог удержаться - экспонаты уходили с аукциона за бесценок.
- Чем он занимался? - спросила Пэгги. - Последние годы мы виделись слишком редко - все работа, работа...
- Я тоже не часто заезжал к дяде в гости, - вздохнул Холлидей. - Последний раз, когда мы виделись, он недавно вернулся из Оксфорда. Говорил, что совмещал обычное путешествие, чтобы развеяться, с научными исследованиями. Но я думаю, он просто решил повидать своих старых, довоенных друзей. Это было, наверное, год назад. Но толком я не знаю, чем он занимался. У дяди всегда имелись какие-то идеи, замыслы и тому подобное.
Беседуя, они прошли в библиотеку. Здесь вдоль стен тянулись этажерки из светлой, отполированной яблони, а между ними висели картины, изображающие средневековые сражения, кистей давно забытых художников. Железная, под старину, люстра, потолок из мореного дуба. Пол устилал огромный персидский ковер в розовых и блекло-синих тонах.
В углу на журнальном столике стоял телефон, рядом - пара мягких кресел, обитых бархатом, когда-то красным, но с течением лет выцветшим и потемневшим. Тут же находилось любимое кресло дяди Генри - огромный зеленый кожаный монстр, словно в каком-нибудь английском джентльменском клубе девятнадцатого столетия. По правую руку от него замер торшер с небольшой полочкой - на нее можно было положить книгу, и еще оставалось немного места для рюмки шерри или стакана молта.
Над простым, без лишней отделки и роскоши, камином висела апокалиптическая картина британского художника Джона Мартина, изображающая смертельные подробности разрушения величественного Вавилона - божественные молнии били с клокочущего бурей неба в маленьких ассирийских священников, пытающихся спастись на ступенях языческого храма. На бронзовой табличке, прикрепленной к раме, была выгравирована надпись на итальянском языке, девиз дяди Генри:
"Ognuno sta solo sul cuor della terra traffito da un raggio di sole: ed e" subito sera".
- Что это значит? - спросила Пэгги.
- Каждый из нас одинок на земле, пронзаемый солнца лучами: и вечер внезапный, - перевел Холлидей.
- Вы раньше знали, - язвительно заметила девушка.
- Это стихотворение, называется "Вечер внезапный". Написал его Квазимодо Сальваторе.
- Горбун?
- Нет, итальянский поэт. Если память мне не изменяет, он получил Нобелевскую премию. Генри встречался с ним в Риме вскоре после войны.
- Грустные стихи, - Пэгги еще раз пробежала взглядом по строкам над камином.
- Дядя Генри так не думал. Он считал это предостережением. Срок, отведенный нам на земле, очень короткий. И смерть приходит в конце пути. Однажды. Как дар небес.
- Вот и к дедушке она не замедлила прийти. - Пэгги не села, а скорее упала в зеленое кресло.
Холлидей обошел двухтумбовый, украшенный резными барельефами пичуг и мелких зверушек, стол и присел на старомодный табурет-вертушку. На столе стояла лампа с зеленым абажуром и лежал кожаный бювар. Старое, изъеденное жуками дерево блестело, отшлифованное временем и рукавами десятков людей, работавших за этим столом.
"Похоже на пятнадцатый век... Возможно, произведение испанских мастеров, - размышлял подполковник. - Как эта штуковина могла очутиться в маленьком городке на берегах Эри?"
Но в доме дяди Генри всегда хватало подобных вещей, каждая с непростой историей. Чтобы изучить их происхождение, не хватило бы никакого времени...
По три ящика в тумбах и один - между ними. Холлидей тщательно обыскал их. В ящиках слева лежали папки с бумагами, касающимися личных дел дяди Генри. Банковские счета, старые налоговые декларации, квитанции, и так далее. В пухлых папках из правой тумбы - профессиональная корреспонденция и материалы по работе в университете. В одной из них - картонной, раскрашенной под мрамор - рейнджер обнаружил заметки, написанные, самое меньшее, на трех языках. Может быть, и больше... Причем некоторые на иврите. Там же хранились несколько карт, в том числе Ла-Рошели - французского города-порта на побережье Бискайского залива, прославившегося как оплот протестантских сил во время религиозных войн шестнадцатого и семнадцатого веков.
Очень похоже, что листок с картой, маленький, пожелтевший и хрупкий от времени, вырвали из путеводителя Мишлена. Холлидей разглядел едва заметные слова, написанные карандашом: "Гугеноты? Ирландия? Какая скала?"
Подполковник отложил карту в сторону.
В центральном ящике оказалась только пачка печатной бумаги и старый, притупленный кинжал с рукояткой из черного дерева, предназначенный, по всей видимости, для вскрытия конвертов. Раньше Холлидей никогда его не видел, но сразу определил происхождение оружия. Чтобы убедиться, он перевернул клинок и на потемневшей от времени стали прочитал: "Meine Ehre heisst Treue". Ваффен СС. Кинжал нацистов.
- И откуда же он взялся? - громко и озадаченно произнес Холлидей.
- Что? - удивилась Пэгги.
Подполковник объяснил.
- Может быть, это подарок, - он показал лезвие журналистке.
- Он был в Германии во время войны? - Пэгги нахмурилась. - Я всегда считала, что дедушка Генри работал в разведке, как Ян Флеминг и все те парни, что сидят на одном месте, курят трубки, а потом обводят вокруг пальца Гестапо. Но я не думала, что он что-то делал сам... Я имею в виду, что-то опасное.
- Я тоже так думал.
- Может быть, это подделка? Хорошая имитация?
- Это вряд ли... - задумчиво протянул Холлидей, взвешивая кинжал на ладони.
В холодной тяжести клинка ощущалась злая сила - его когда-то использовали для недобрых дел. Наверняка, у него есть своя история. Можно с уверенностью сказать, кинжал проливал кровь. И не раз. Или дело в излишней подозрительности? Нужно меньше читать детективов и шпионских романов... Впрочем, рунические письмена и свастика могут натолкнуть еще и не на такие мысли. Подполковник решительно вернул оружие в ящик.
- Не о нем ли говорил Бродбент? - Пэгги медленно пошла вдоль книжных полок.
- Знаете, можно совершенно не разбираться в холодном оружии, не знать ничего из истории, но спутать меч и кинжал? Сомневаюсь.
- Интересно, а почему тот меч настолько важен для его отца? - произнесла девушка, и вдруг ее лицо озарилось улыбкой умиления. - Ой! Посмотрите! Любимые книги моего детства! И все они здесь! - Она наклонила голову и принялась читать тиснение на корешках. - "Хроники Нарнии" - все книги! "Пять детей и волшебство" и "Ласточки и амазонки", "Искатели сокровищ" Эдит Несбит, "Великолепная пятерка"! Вот они стоят! Вместе, на одной полке!
Холлидей присоединился к ней. И вскоре нашел - вот она, та самая книга. Тяжелый том в твердом переплете и суперобложке, зеленой с кремовым. Первое издание эпопеи Теренса Хенбери Уайта "Король былого и грядущего".
Дядя Генри прочитал ее вслух - все четыре части - будущему рейнджеру, а тогда еще маленькому мальчику. А позже Холлидей не единожды перечитывал книгу. С тех пор история прочно завладела мыслями паренька из глухой дыры штата Нью-Йорк.
Подполковник улыбнулся нахлынувшим воспоминаниям. Такую книгу не отказался бы держать в руках сам Гарри Поттер, и ценил бы ее на вес золота. Раскрыв пухлый том наугад, Холлидей увидел выскользнувший из желтоватых страниц обрывок бумаги, слетевший, будто осенний лист, на ковер. Что бы это могло быть?
Рейнджер вернул книгу на место и, присев на корточки, поднял листок. Каллиграфический почерк дяди Генри. Написано давно - чернила выцвели до светло-коричневого цвета.
"Hie jacet Arthurus Rex quandam Rexque futurus. Черпайте знания из прошлых годов, спускаясь глубже и глубже: что для вас может показаться скукой смертной, для меня - бесценный опыт".
- Что это значит? - удивилась Пэгги.
- Первая часть, которая на латыни, - предполагаемая надпись на могиле короля Артура в Авалоне. Вторая - цитата из книги Теренса Х. Уайта.
- Зачем дедушка Генри это написал?
- Думаю, это загадка.
- Для кого?
- Для меня, по всей видимости, - задумчиво проговорил Холлидей. - "Король былого и грядущего" - моя любимая книга. Он знал, что я сюда вернусь. - Помолчал и добавил. - После его смерти.
- И у вас есть какие-то идеи?
- То есть?
- По поводу того, что это означает.
Джон зашептал под нос, повторяя загадку снова и снова. Потом шагнул назад, окинул взглядом книжные полки, уставленные собранием детских романов и повестей.
- Прошлые годы... Возможно, все эти книги? Ваше детство и мое.
- Спускаясь глубже и глубже? - с сомнением произнесла Пэгги.
- Может быть, ниже? Но там ничего нет. Только книги.
- А еще ниже? Под половицами.
- Я никогда в жизни не видел дядю Генри с молотком и гвоздем в руках. А уж представить его срывающим половицы... Не его стиль.
Холлидей внимательно рассматривал шкафы. Очевидно, их установили одновременно со строительством дома, то есть за десятки лет до появления здесь дяди Генри. Краснодеревщик проявил немалое мастерство, выполнив их в виде готических арок. Этот поздневикторианский стиль почему-то пользовался всеобщей любовью во Фредонии. Тут полно таких зданий и похожей мебели... В каждом шкафу - восемь полок от потолка до пола. Пустое пространство только вверху, где арки сужались, и внизу, между гнутыми ножками.
- Что для вас может показаться скукой смертной, для меня - бесценный опыт... - повторила Пэгги.
Она присела и принялась прощупывать дюйм за дюймом резное основание шкафа, надавливая на выступы барельефа.
- Что вы делаете?
- Пытаюсь получить бесценный опыт, - усмехнулась она. - Мне кажется, тут должна быть кнопка.
И словно в ответ на ее слова внутри шкафа что-то щелкнуло, отзываясь на острожное нажатие. Доска выдвинулась вперед.
- Потайной ящик, - сказал Холлидей.
- Заначка дедушки Генри? - рассмеялась Пэгги.
- Давайте откроем?
Ящик легко вышел по направляющим. Он оказался в глубину таким же, как и остальные полки - что-то около восьми дюймов, внутри обитый старым, потертым, изъеденным молью атласом. Лет сто назад ткань была фиолетовой, теперь же поблекла и напоминала цветом пожухлый баклажан. В тайнике лежала одна-единственная вещь. Сверток. Черно-желто-красно-белый шелк подполковник узнал сразу. Как и тупой кинжал в столе.
- Черт побери! Что это? - испуганно спросила Пэгги.
- Это - Standarte des Fuhrers und Obersten Befehlshabers der Wehrmacht, - переходя на немецкий, ответил Холлидей. - Личный штандарт фюрера и верховного главнокомандующего Адольфа Гитлера. Его боевое знамя. - Он вздохнул. - Давайте посмотрим, что за сокровище он скрывает.
Пэгги осторожно развернула шелковую упаковку.
- Невероятно... - прошептала она.
- Меч, - проговорил Холлидей, рассматривая находку. - Меч крестоносца.

5.
Длина меча, на глаз, составляла около трех футов. Простая рукоять с крестообразным эфесом, противовес в виде шара. Похоже, когда-то давно рукоять была обмотана лакированной кожей, но она почти вся сгнила, обнажая проволочную оплетку. Клинок примерно тридцати дюймов, плавно заостренный к концу, прямой с двухсторонней заточкой и неглубоким кровостоком.
- Меч крестоносца, вы говорите? - произнесла Пэгги. - А выглядит так себе... Обычный меч.
- Это и есть обычный меч. Его еще называли коротким мечом, - пояснил Холлидей. - Как на Диком Западе ни один ковбой не расставался с "шестизарядником", рыцари в крестовых походах носили с собой такие мечи. У полисмена пистолет, у крестоносца - меч. Наверное, именно о нем упоминал Бродбент.
- Я думала... Я думала, что рыцарские мечи делали с большей фантазией.
Подполковник наклонился и поднял меч вместе со штандартом Второй мировой войны. На флаге он разглядел маленькую отметку: "Kuhn & Hupnau - Munchen". Неторопливо и осторожно он уложил меч на стол дяди Генри. Оружие выглядело неприлично, вызывающе прекрасным в ужасном шелковом обрамлении. Блестящее орудие убийства. Почти тысяча лет прошла со дня его изготовления, а он по-прежнему смертельно опасен.
- Этот меч принадлежал богатому человеку, если я хоть что-то понимаю в оружии, - Холлидей внимательно рассматривал клинок в свете настольной лампы.
- С чего вы взяли?
- Это дамасская сталь.
- Правда? В самом деле?
- Почти никаких сомнений. Видите волнистую структуру металла на клинке? - Рейнджер провел пальцем по муаровому узору на плоскости лезвия. Рисунок отдаленно напоминал перламутр. - Дамасская сталь изготовлялась из особого железа, которое привозили из Индии, а позже из Персии. Далеко не все кузнецы умели ее делать - только величайшие мастера. Все они знали друг друга, свято хранили тайну. Можно сказать, тайное общество. Дамасский клинок перековывали по пятьдесят, а то и по сто раз. Как японскую катану. В итоге получалось лезвие прочное, а вместе с тем гибкое, отлично держащее заточку. Меч из дамасской стали разрубал кольчугу и пластинчатые доспехи. Умелый боец запросто мог разделать пополам человека. От плеча до пояса. Некоторые источники указывали, что такими клинками можно было разрубить скалу.
- Меч в камне?
- Возможно, легенда о короле Артуре основана на свойствах дорогих мечей, привозимых с востока.
- Дамаск - столица Сирии. Как крестоносец мог получить меч, изготовленный на вражеской территории?
- Не будьте столь наивны! - рассмеялся Холлидей. - Война войной, а торговля - торговлей. Как в древние времена, так и сейчас. Войны затеваются из-за денег и ради денег. И никто из промышленников и торговцев не откажется от прибыли ради идеи. "Стандард Ойл" из Нью-Джерси заправляла горючим подлодки нацистов вплоть до самого Пёрл-Харбора. - Он покачал головой. - Гораздо более насущный вопрос: откуда дядя Генри получил этот меч и почему скрывал его?
- Может стоит кого-нибудь спросить?
- Кого? - удивился Холлидей. - У него было не так много друзей, а тех, кто еще живы, по пальцам пересчитать можно.
- А в университете? - предположила Пэгги. - Может быть, там мы найдем кого-то, с кем можно поговорить?
- Он был почетным профессором. Лекций не читал давно. Ну, я не исключаю, что он консультировал нескольких аспирантов... Пожалуй, и все.
- Маловато... - вздохнула журналистка. - Но, мне кажется, стоит попытаться.
Холлидей посмотрел на часы. Пять вечера. Поздновато, чтобы посещать учебные заведения... Но загадка меча не давала ему покоя. Прекрасный экспонат, который мог бы украсить коллекцию любого музея, стать гордостью экспозиции, посвященной хоть кузнечному мастерству, хоть истории крестовых походов и Средневековья. Любой коллекционер с радостью завладел бы таким мечом. Опытный эксперт мог бы многое о нем рассказать, возможно, определить кузнеца - большинство мастеров в Европе и на Ближнем Востоке клеймили клинки своего изготовления или имели какой-то характерный признак, по которому их работу можно отличить от мечей других мастеров. Но почему дядя Генри сделал из старинного оружия тайну?
В конце концов, любопытство пересилило.
- Что ж... Можем, по крайней мере, попытаться.
Они вернули оружие в тайник и покинули дом, тщательно заперев двери.
- На вашей машине или моей? - поинтересовалась Пэгги.
Девушка взяла автомобиль на прокат в компании "Герц" у Ниагарского водопада, а Холлидей ездил на "Форде Кроун Виктория" из гаража "Мотор Пул" в Вест-Пойнте - никакого радио в салоне, никаких "прибамбасов", зато подвеска как у танка.
- На вашей, - решил подполковник.
Главный университетский городок Нью-Йоркского госуниверситета располагался менее чем в миле от Харт-Стрит. Серые, невыразительные строения, в которых безошибочно узнавалась работа американо-китайского архитектора И. М. Пея, напоминали россыпь гигантских пособий для изучения стереометрии, а не здания. Кто-то назвал в прессе этот стиль "крепостной архитектурой". По мнению Холлидея, университетский городок походил больше на детские постройки из кубиков. Унылое впечатление лишь немного смягчали деревья, оживлявшие урбанистический пейзаж.
Исторический факультет находился в Томпсон-Холле - приземистом прямоугольнике из силикатного кирпича с выступающими справа и слева частями фронтона. Холлидей и Пэгги вошли через парадные двери и попали в длинный вестибюль без окон, едва освещенный редкими люминесцентными лампами.
- Нам рассказывали о таких зданиях на курсе социологии, - пробормотала Пэгги, с неудовольствием оглядываясь по сторонам. - Тут все рассчитано, чтобы не дать развиться бунту. Узкие лестничные пролеты, плохое освещение, медленные лифты... - Она фыркнула. - Кто бунтует в университетах в наши дни? Все студенты уже готовые бизнесмены, серьезные и скучные. Никакого секса, никаких наркотиков, никакого рок-н-ролла. Ну, разве что пиво и футбол. И то в очень умеренных количествах.
- Не все так плохо, - усмехнулся Холлидей. - Еще хватает и секса, и наркотиков, и рок-н-ролла. Даже в Вест-Пойнте.
- О! Вы разбиваете мне сердце! - воскликнула Пэгги, притворно округляя глаза. - Неужели будущие офицеры, гордость Соединенных Штатов, курят травку?!
- Травка - это мелочи, - ответил подполковник. - Представьте себе те места, куда наша армия отправляет своих солдат: Вьетнам, Панама, Ирак, Афганистан... Просто рай для наркоманов и наркоторговцев. Любой каприз за ваши деньги.
- По-моему, вы слишком цинично отзываетесь о наших солдатах.
- Потребление героина в США увеличилось почти на двести процентов во время вьетнамской войны. Мне приходится быть циничным.
Кафедру средних веков они нашли на третьем этаже. Чтобы попасть в кабинеты профессоров, нужно было миновать приемную, в которой за столом восседала строгая дама-секретарь. Согласно табличке, установленной тут же, ее звали мисс Каролина Брэнч. Говорящая фамилия - ее обладательница выглядела худой, как палка. На первый взгляд, ей было лет шестьдесят. Ну, может быть, плюс-минус два или три года. Ее лицо хранило следы былой красоты - много лет назад она могла бы, пожалуй, подрабатывать фотомоделью. Но возраст берет свое. Высокие скулы сейчас смотрелись будто вырубленные топором, шея стала тощей и морщинистой - этого не скрывала даже цветастая легкая косынка - маленькая грудь казалась неестественно симметричной из-за подбитого ватой бюстгальтера. Ее волосы, собранные в старомодную - где-то семидесятые годы - прическу раньше, наверное, были каштановыми, а теперь стали просто коричневыми. Мисс Брэнч сидела прямо, сцепив длинные тонкие пальцы, которые никак не украшали вздувшиеся вены и старческие пигментные пятна. Ни колец, ни браслетов она не носила. Казалось, она работала секретарем всю жизнь.
Холлидей и Пэгги представились, но мисс Брэнч сохраняла каменное выражение лица. Ни малейшего сочувствия при упоминании покойного дяди Генри. Рейнджер различил легкий запах табака и спиртного. Должно быть, секретарь не прочь выкурить сигарету под рюмочку хереса, но тайком, так, чтобы никто не догадался.
- Нас интересует один вопрос, - сказал подполковник. - Можем ли мы войти в кабинет профессора Грейнджера?
- Мы хотели бы забрать кое-какие его личные вещи... - добавила Пэгги.
- Уже очень поздно, - недовольно произнесла секретарь, бросив взгляд на большие, мужские часы на запястье. - Мне пора уходить.
- Обещаю, мы не потратим много вашего времени, - развел руками Холлидей.
- А если хотите, мы можем запереть сами, - предложила Пэгги.
Мисс Брэнч посмотрела на нее с подозрением:
- Я не могу себе этого позволить. Я отвечаю за порядок на кафедре.
- Как долго вы были секретарем у профессора Грейнджера? - спросил Холлидей.
- Помощник по административной работе, - поправила она.
- Хорошо, помощником по административной работе.
- Я работаю в университете сорок три года. Закончив академию в Олбани, я сразу прибыла на работу сюда, - чопорно произнесла мисс Брэнч.
Сорок три года... Конец шестидесятых. Вернее, начало семидесятых, если судить по прическе. Академия Олбани почти такое же старинное учебное заведение, как и Вест-Пойнт. Только, в отличие от военной академии, ее задумывали для девочек. Дочери богатых и влиятельных людей Соединенных Штатов отправлялись в Олбани пересидеть несколько лет, чтобы потом повзрослевшими и поумневшими выпорхнуть в широкий мир. Мисс Брэнч пробыла здесь, на кафедре средних веков, всю жизнь и сама превратилась в ископаемое. Будто муха в янтаре. Странно, что эта женщина приехала в Нью-Йоркский государственный университет на административную работу, а не стала, скажем, учительницей в колледже, что гораздо больше ей подходило, по мнению Холлидея.
- Вы все это время были с дедушкой Генри? - спросила Пэгги.
- Я не была с вашим дедушкой, мисс Блексток, я работала на него, - в ее голосе ощущались все льды Антарктиды. За эти годы она, должно быть, перевидала столько всякой грязи, что пресекала малейшие поводы к сплетням. Холлидей улыбнулся про себя. Мисс Брэнч, как тайный агент, могла бы прижиться в любой разведслужбе.
- Так можно нам войти в кабинет? - мягко, но настойчиво повторил подполковник.
Секретарь внимательно посмотрела на Холлидея.
- Ну, если вам очень нужно, - смилостивилась она, выдвинула ящик стола, пошарила там и извлекла связку ключей.
Холлидей и Пэгги прошли за мисс Брэнч к двери кабинета, на которой висела табличка: "Д-р Генри Грейнджер". Секретарь повернула ключ в замке и шагнула в сторону.
- Мы недолго, - пообещала Пэгги.
- Буду очень благодарна, - поджала губы мисс Брэнч.
Ей что, кошек надо кормить? Или сегодня у нее большая стирка? Холлидей нацепил на лицо самую обольстительную улыбку, какую только сумел, и прошел мимо административного помощника.
В просторном кабинете одну стену занимали книжные шкафы из светлого дуба, вторая была увешана фотографиями в рамочках, на третьей висели доски с прикрепленными записками-напоминаниями, а четвертая представляла собой широкое окно, глядящее на кольцевую дорогу и Мэйтам-Холл, очередное произведение геометрического гения И. М. Пея - полукруглую конструкцию с узкими, поблескивающими в закатном солнце окнами. Но Холлидею этот дом напоминал бункер, построенный Роммелем на береговом плацдарме в Нормандии. Пространство между Томпсон-Холлом и Мэйтам-Холлом занимали ухоженные лужайки, прихотливо извивающиеся дорожки и разбросанные в живописном беспорядке деревья. Их вид хоть немного разнообразил угнетающую симметрию зданий.
Пока Пэгги с любопытством изучала фотографии, подполковник уселся за вполне современный стол и попытался включить компьютер. При загрузке система потребовала пароль. Джон разочарованно вздохнул и полез в ящик, нашел там записную книжку, раскрыл ее...
- Просто фантастика! - пробормотала журналистка, подходя ближе к стене с картинками.
- Фантастика? Что вы имеет в виду? - продолжая листать записную книжку, спросил Холлидей.
- Здесь фотография трех парней. Дедушка Генри, одетый по-граждански, и двое молодых людей в армейской форме. По-моему, это британская армия. Самое удивительное это фон. Кажется, Северная Африка. Похоже на Каир, но, возможно, Александрия.
- Да? И что тут фантастического? Дядя Генри изучал Средние века. Он путешествовал по всему миру.
- Фотография подписана. Сейчас прочитаю... Ага! Дерек Кэрр-Харрис, Леонард Гуиз, Дональд Митч, апрель тысяча девятьсот сорок первого года. А дальше слово "почтмейстер", но написанное с большой буквы.
Холлидей сверился с записями дяди. Адрес Д. Кэрр-Харриса он нашел без труда. Британский адрес. Но никаких упоминаний Гуиза или Митча.
- Очень интересно. "Почтмейстер", как мне кажется, может быть агентурной кличкой. Но в апреле сорок первого мы не воевали. Что дядя Генри делает в Египте с парочкой британских солдат за восемь месяцев до Пёрл-Харбора? Он служил в Управлении стратегических служб. УСС даже создали в сорок втором. В июне или июле, не помню точно.
- "Ой, все чудесится и чудесится", как говорила Алиса в кроличьей норе, - задумчиво протянула Пэгги, разглядывая следующую картинку. - Вот еще одно фото с Кэрр-Харрисом. И никто из них не одет в мундир.
- И это все? - спросил Холлидей, продолжая рыться в ящике.
Он обнаружил дядюшкин паспорт. Все еще действительный для въезда и выезда. Проверил даты пересечения границ. На последней странице стояли четыре отметки. Одна - пограничной службы Канады в Ниагаре. Через два дня - печать лондонского аэропорта Хитроу. Через неделю - въезд во Франкфурт. И самая последняя печать свидетельствовала возвращение в США через три недели после пересечения границы Германии. Ездил по свету дядя Генри, ни много, ни мало, три месяца назад.
- Они стоят в огромном помещении, - Пэгги принялась описывать фотографию. - Окно - гигантское, что называется. Через него может запросто влететь самолет. Не "Боинг", конечно, но военный истребитель точно сможет. А на заднем плане - горы.
- Надписи есть?
- Да. Тут написано: "Берхгоф, одна тысяча девятьсот сорок пять".
- Вы меня разыгрываете?!
Холлидей вскочил и подошел к стене. Через плечо журналистки он мог видеть фото целиком. Дядя и Кэрр-Харрис выглядели крохотными силуэтами, которые терялись в поистине великанском зале, но помогали верно оценить масштаб. В заснеженных пиках безошибочно угадывались Зальцбуржские Альпы.
- Напомните мне, где этот Бергхоф? - попросила Пэгги.
- Не так важно где, важно - что он собой представлял в те годы. Бергхоф был загородной резиденцией Адольфа Гитлера, о которой упоминал Бродбент. Фюрер пытался изображать человека из народа. В переводе Бергхоф означает "Горная ферма".
- По-моему, это объясняет происхождение флага, в который дедушка Генри завернул меч. Остается загадкой, что же дедушка делал в Германии, в компании того англичанина? И что он вообще там делал? - Она задумалась на мгновение. - Вообще-то я думала, с дедушкой Генри был отец адвоката. Ну, по крайней мере, так можно было истолковать его слова.
- Я тоже так думал, - кивнул подполковник.
- А что оказалось?
- Слишком много вопросов о прошлом дяди Генри возникло сегодня. И слишком мало ответов.
- Что же мы будем делать?
- Мы продолжим задавать вопросы.

6.
Холлидей покинул кабинет.
Мисс Брэнч сидела за столом прямая и строгая. Рядом с погасшим монитором компьютера стояла наготове сумка. Секретарь читала зеленую толстую книгу в твердом переплете, на вид очень старую, но рейнджер не смог разглядеть название, хотя и заинтересовался. Увидев подполковника, мисс Брэнч закрыла том, вставив между страниц указательный палец вместо закладки.
И вот тогда Холлидей увидел обложку - с изображением красивой молодой женщины с длинными темно-рыжими волосами. Ниже картинки поблескивали буквы названия, некогда золоченые, но уже изрядно потемневшие и осыпавшиеся. "Энн из Зеленых Мезонинов", Л. М. Монтгомери. Книга выглядела так, словно была взята с полки дяди Генри.
- Слушаю вас? - подняла взгляд секретарь.
- Судя по отметкам в паспорте, мой дядя побывал в Канаде несколько месяцев назад...
- Правильно. В марте.
Что любопытно, она даже не стала сверяться с ежедневником.
- Вы знаете, куда он ездил?
- В Торонто.
- Может быть, вы знаете, зачем?
- Да. Он хотел повидаться с коллегой из Центра исследований Средних веков. Это при университете в Торонто. Доктор Брейнтри.
- А потом он отправился в Англию и Франкфурт?
- Да.
- По какому-нибудь важному делу?
- Конечно, - твердо отвечала мисс Брэнч. - "Обед мастеров".
- "Обед мастеров"?
- Бэллиол-колледж. Оксфорд. Каждые два или три года собираются старейшие ученые и обедают вместе. Это что-то похожее на клуб джентльменов.
- Дядя летал в Англию просто чтобы пообедать? - округлил глаза Холлидей.
- У него было много друзей в Оксфорде, - невозмутимо пожала плечами секретарь.
- А кто, к примеру?
- Я не знаю, - холодно ответила она.
- А что во Франкфурте?
- Вас интересует, знаю ли я, для чего профессор Грейнджер ездил в Германию?
- Да.
- Понятия не имею. - Мисс Брэнч напряглась. - И должна заметить, мне не очень нравится ваш допрос.
- Прошу прощения, - Холлидей склонил голову. - Я не думал, что наша беседа выглядит как допрос.
- Боюсь, что это выглядит именно так.
Подполковник замолчал. Его терзали сомнения, плавно переходящие в подозрения. Больше года назад врачи обнаружили у дяди Генри признаки макулодистрофии - его зрение неуклонно ухудшалось. Поэтому он отказался от поездок. Холлидей попытался представить дядю, колесящего по дорогам Соединенных Штатов на "Грейхаунде". Нет, это вряд ли... Ну, хоть какая-то зацепка.
- Как он добрался до Торонто?
- Я проводила его до Буффало, - ответила мисс Брэнч. - А потом он сел на дневной поезд.
Легкий румянец проявился на ее щеках, ресницы затрепетали, пальцы стиснули книгу - так утопающий моряк хватается за обломок мачты. Строгая дама выглядела словно напуганный олененок Бэмби, застигнутый на дороге ярким светом фар. Прожитые годы слетели, как шелуха. Внезапно Холлидей понял все. Занавес открылся, ветер унес туман, повязка упала с глаз и открылась истина.
Конечно же!
Старинный экземпляр "Энн из Зеленых Мезонинов" наверняка с полок дяди Генри.
Они были любовниками.
Это казалось странным сейчас и, возможно, невероятным с точки зрения Пэгги. Но сорок три года назад во Фредонию приехала молоденькая Каролина Брэнч. Гормоны недавней выпускницы академии Олбани... Холлидей проделал несложные вычисления в уме. Середина шестидесятых. Философия "Плейбоя", лето любви и уйма всяких фантазий. Девятнадцатилетняя... или двадцатилетняя Каролина, свежая и невинная, как маргаритка. Дядя Генри, сорокалетний, курящий трубку, любезный и немного насмешливый профессор, ярко выделяющийся на фоне скучных и серых сотрудников. Эдакий Хью Хефнер, но с докторской степенью.
Преподаватель и студентка. Такое не раз случалось в университетах, и будет происходить еще долгие годы. Профессор уложил студентку в койку. Они не узаконили отношения, судя по табличке на столе мисс Брэнч. Но, возможно, это и в самом деле была любовь, старомодная, но искренняя. Холлидей совсем другими глазами увидел секретаря.
- У вас есть еще какие-то вопросы? - немного скованно спросила мисс Брэнч. Уж не прочитала ли она его мысли?
- Не сейчас.
- Тогда вынуждена заметить - уже довольно поздно.
- Мы еще немного задержимся. Совсем чуть-чуть... - Холлидей развернулся на пятках и вернулся в кабинет.
Пэгги сидела перед компьютером Генри, подбирая пароли.
- Попробуйте - "Каролина", - понизив голос, сказал подполковник.
- Что? - Пэгги вскинула брови.
- Пароль. Попробуйте ввести имя. Каролина.
- Но...
- Я все объясню потом. Просто попробуйте.
Девушка посмотрела на него удивленно, но напечатала слово.
- Ничего, - она казалась разочарованной, но говорила с облегчением.
- Попробуйте тогда - Каролина Брэнч. Одним словом. Подряд.
Пэгги напечатала. Уставилась на экран. Прошептала:
- Будь я проклята. Сработало...
- Я думаю, они были любовниками. В прошлом, - спокойно пояснил Холлидей.
- Ох и дедушка! - фыркнула Пэгги. - Старый кобель!
- Какие файлы вы видите?
- Самые обычные рабочие документы. Старые лекции, заметки, справочные материалы, наброски статей... Одна папка озаглавлена "Письма". Есть еще - "Расходы", "Аспиранты", "Обучающие программы"... Ничего необычного. Ничего о мече... Ой, нет! - Она глянула на рейнджера. - Кажется, тут есть что-то, что нам поможет!
- Адрес электронной почты?
- Дедушка Генри, переписывающийся по электронке? Я сейчас умру.
- А дедушка Генри, закрутивший любовную интрижку с мисс Брэнч? - усмехнулся Холлидей.
- Принято! - кивнула Пэгги. - Сейчас проверю.
Она нажала несколько клавиш.
- Вы правы! Есть адрес: medievalscholar99@hotmail.com.
- И когда он отправил последнее письмо?
- На medievalscholar99@hotmail.com? Неделю назад.
- А входящие?
- Тут благодарности от ста двадцати трех адресатов. А нет! Есть кое-что...
- Что именно? Читайте!
- Одно из недавних входящих писем. "Дорогой Генри! Как я и предполагал во время нашей последней встречи, похоже, мы имеем некую раннюю комбинацию из Книга/Свинарник/Елайан, но без ключа, я опасаюсь, расшифровать будет очень трудно, а может быть, и вовсе невозможно. Я не могу найти в литературе ни малейшего упоминания, которое могло бы нам помочь. В Иерусалиме есть человек по имени Раффи Вануну. Он очень много знает о замках крестоносцев и, я не исключаю, может подтолкнуть нас в верном направлении. Он работает в Институте. Жаль, что моя помощь оказалась столь незначительной. Рад был встретиться с Вами в марте. Общение с Вами подарило Дональду новую надежду. До встречи". Подписано - Стивен Брейнтри. - Пэгги наморщила лоб. - Кажется, есть такая местность - Брейнтри?
- Есть. В центре Бостона. Там родился Джон Куинси Адамс. Но, по всей видимости, это другой Брейнтри - профессор из университета в Торонто.
- А что вы думаете об этом: "Книга/Свинарник/Елайан"? - нахмурилась журналистка. - И такая напыщенность слога...
- Я думаю, они говорили о шифрах, - как бы размышляя вслух, ответил Холлидей. - Вы читали книгу "Ключ к "Ребекке"" Кена Фоллетта? По ней еще сняли телефильм в начале восьмидесятых с Клиффом Робертсоном.
- Не моя эпоха...
- Там шла речь о шифре, основанном на романе Дафны Дюморье "Ребекка".
- Лоуренс Оливье и Джоан Фонтейн. Альфред Хичкок, тысяча девятьсот сороковой год.
- Сороковые - ваша эпоха?
- Безусловно, - усмехнулась Пэгги. - Стиль "нуар". Приглушенные цвета, все курят сигареты...
- Вы им подражаете?
- Скорее, делаю вид.
Холлидей вздохнул. Пэгги отвлеклась от темы и он вернул разговор в нужное русло.
- Так или иначе, но книга может быть использована как ключ для шифра. Я думаю, именно об этом и говорит в письме Брейнтри, когда упоминает книгу. "Свинарником" часто называют масонский шифр, который каким-то образом может быть связан с мечом. Но я понятия не имею, кто такой или что такое Элайан.
- Дедушка интересовался шифрами и кодами?
- Если и да, то я об этом не знал, - покачал головой подполковник.
Они потратили еще несколько минут, просматривая файлы дяди Генри, а потом бросили это безнадежное занятие, отчасти под безмолвным давлением проникающих даже через закрытую дверь флюидов мисс Брэнч.
Пришлось возвращаться в дом на Харт-стрит. Еще два часа они провели, разбирая черновики и документы профессора, стараясь отыскать хоть самое незначительное упоминание о мече, завернутом в штандарт Гитлера. Почему же дядя Генри так тщательно скрывал его? Ни одна бумажка в столе не избежала их пристального интереса, включая письма и заметки на обрывках блокнотных листочков. Но единственную зацепку, хотя довольно надуманную и призрачную, дало лишь приглашение Генри в Бэллиол-колледж на "Обед мастеров". На обратной стороне плотного картонного прямоугольника обнаружились небрежно написанные кривоватые строчки:

Оксфорд 4:20 Эбингдонский Экспресс-40
автобус / Редингский поезд / Редингское направление
В Кармартене пересесть на Ньюпортское направление
Поезд Уэльс - Холихэд до Леоминстера
Поймать такси. "L'ESPOIR", Лайонсхолл, Кингстон
Тел. 44-1567-240-363

- Дорога из Оксфорда до Леоминстера в Герфордшире.
Пэгги произнесла название городка как "Лемстер", и пояснила:
- Говорить нужно именно так - меня научил один валлиец.
- В Массачусетсе есть одно местечко с таким же названием, - усмехнулся Холлидей. - Они произносят его как "Лимонстир". Родина солнцезащитных очков от Фостера Гранта и пластмассовых розовых фламинго.
- У вас в голове масса любопытной информации, я поражаюсь! - девушка рассмеялась.
- При моей работе голова сама собой забивается всякой дрянью... Помните рассуждения Шерлока Холмса о захламленном чердаке? А информация эта не только любопытная, но еще и зачастую бесполезная. Возьмем, к примеру, лошадей. Вы знаете, что у Адольфа Гитлера был конь? Чистокровной верховой породы. Жеребец. По кличке Нордлихт, что в переводе с немецкого означает "Северный свет". Кстати, так же немецкий генштаб назвал провалившуюся операцию по захвату города Ленинграда у Советов. Скакун умер в почтенном возрасте на ферме в Луизиане в тысяча девятьсот шестьдесят восьмом году. А знаете ли вы, что Джордж Армстронг Кастер в битве при Литтл-Биг-Хорн скакал на коне по имени Победа, а вовсе не Команч, как утверждают все официальные источники и работники музеев? А кто слышал, что пехотинец Тедди Рузвельт был единственным из "Мужественных всадников", у кого при атаке на холм Сан-Хуан была лошадь?
- Держу пари, вы знаете ее кличку!
- Конечно! Ее звали Маленький Техасец. К тому времени, как полк добрался до холма Сан-Хуан, конь настолько вымотался, что Рузвельт вынужден был спешиться и идти в атаку пешком. - Холлидей рассмеялся. - Но я думаю, скорее всего, ему стало стыдно в одиночку красоваться в седле перед репортерами, да и перед соратниками тоже.
- Довольно истории! - Пэгги подняла руки, признавая поражение. - Давайте перекусим.
- Снова в закусочную Гэри?
- Ну, можно попробовать что-нибудь классом повыше.
Класс повыше для Фредонии означал отель Уайт-Инн - здание середины девятнадцатого века, чуть больше обычного сельского дома, с выступающим портиком и железной кованой оградой, которая и делала его похожим на одноименный дом из Вашингтона, округ Колумбия. По предложению Пэгги, они взяли по сухому шоколадному мартини и уселись ожидать заказа. Журналистка попросила стейк "Первое ребро", а Холлидей ограничился молодым шпинатом и креветками.
- Вы уверены, что не хотите мяса? - вкрадчиво поинтересовалась Пэгги. - То, что лежит у вас на тарелке, похоже на легкую закуску, а не на еду.
Джон посмотрел на огромный кусок мяса, который девушка пилила ножом с выражением счастья на лице. По его мнению, тут еды хватало, чтобы накормить взвод солдат - огромное блюдо печеного картофеля, утопающего в сметанном соусе, горка бобов, а в придачу салат. Но Пэгги нисколько не смущало обилие пищи. Она отважно отрезала куски мяса, макала его в соус и отправляла в рот, щедро добавляя истекающие маслом ломтики картофеля.
Холлидей задумчиво прожевал креветку.
- Вы молоды. А я стар. Я вынужден соблюдать форму.
- Я похожа на колибри! - Пэгги наколола очередную порцию. - Я должна съедать в день не меньше собственного веса, иначе погибну. И вы, Док, вовсе не стары. Видный мужчина...
Холлидей посмотрел на нее с грустью. В джинсах и тенниске Пэгги могла запросто сойти за первокурсницу. А у него волосы - перец с солью, и с каждым годом все больше соли и все меньше перца. Он читал в очках, носил туфли с мягкими стельками и страдал от приступов артрита. Она все еще поднималась вверх по склону горы ранним утром жизни, а он скользил вниз к закату. Очень большая разница.
- Легко вам говорить... - протянул Холлидей задумчиво. Как там писал классик? Молодость - это замечательная вещь; преступно растранжиривать ее молодым людям. - Джордж Бернард Шоу, - сказал он вслух.
- Что? - удивилась Пэгги.
- Да нет, ничего...
- Возвращаясь к старому разговору, какие выводы мы делаем из отношений дедушки Генри и его секретаря? - Она отрезала еще кусочек стейка.
- Он не всегда был стариком.
- Но он не подумал упомянуть ее в завещании.
- Я не удивлен. Завещание - публичный документ. А если для нее важна репутация... - Холлидей пожал плечами. - Кроме того, я думаю, он уже подарил ей достойную часть наследства.
- Что вы имеет в виду?
- Она читала книгу "Энн из Зеленых Мезонинов".
- И что?
- Это первое издание. Практически антиквариат.
- Вы думаете, дедушка подарил ей книгу?
- Почти уверен. - Подполковник кивнул. - У вас все еще с собой та машинка... "Блэкберри", кажется?
- О! Вы запомнили название моего личного коммуникатора? - восхитилась Пэгги, обмакивая мясо в соус. - Он мне нравится даже больше, чем "Крэкберри".
- Он с вами?
- Всегда!
Пэгги отложила вилку, порылась в сумочке, напоминающей почтальонскую, и выудила плоский небольшой прямоугольник из черной пластмассы.
- Вы можете прямо сейчас посмотреть, сколько стоит первое издание "Энн из Зеленых Мезонинов"?
Журналистка понажимала кнопки большими пальцами, как на пульте игровой приставки. Устройство напомнило Холлидею приборы-всезнайки из космических саг-сериалов начала двадцать первого столетия. "Вот как все меняется, - подумал он. - Две тысячи первый год давно миновал, компьютеры-помощники помещаются в ладонь... И кто после этого обезьяны"?
- Двенадцать тысяч пятьсот долларов... - прошептала Пэгги, широко распахнув глаза.
- А что я говорил? - Джон кинул в рот еще одну креветку. - И книжка об Энн, скорее всего, далеко не единственный подарок от дяди Генри.
- Это напоминает мне изюминку в шутках братьев Маркс.
- Я совершенно серьезен.
- Дедушка, должно быть, заботился о ней. Интересно, почему они не оформили отношения?
- Может быть, она не хотела замуж. Вдруг ей нравилось сохранять независимость? - Холлидей снова пожал плечами. - Наверняка мы не узнаем никогда. Если дети не могут до конца понять своих родителей, то что же говорить о племянниках и внуках?
- И что мы будем делать дальше? Я имею в виду меч и все такое...
- Не знаю. Такому мечу место в музее. Можем передать его в дар. Но можем и продать, если вы захотите. Уверен, он стоит гораздо больше, чем "Энн из Зеленых Мезонинов".
- Я не нуждаюсь в деньгах.
- Я тоже.
- Почему бы не подарить его какому-нибудь музею от имени дедушки? - предложила Пэгги.
- Отличная идея.
- А дом?
- Вы хотите продать все экспонаты из коллекции Генри?
- А что делать? У меня трехкомнатная квартира в Нью-Йорке, в которой я бываю от случая к случаю. Вы живете в Пойнте. Мы - единственные наследники. У меня не поместится и половина его экспонатов.
- У меня тоже.
- Почему бы не устроить аукцион?
- По-моему, звучит неплохо, - сказал Холлидей, хотя ему претила идея торговать имуществом дяди Генри. Но история - это одно, а личность в истории - совсем другое. Он задавался вопросом: уместно ли предложить мисс Брэнч выбрать себе что-нибудь на память из дома дяди Генри? Или, может быть, лучше не будить лихо, пока оно тихо?
- Закажите мне еще один шоколадный мартини на десерт, - улыбнулась Пэгги. - А потом вернемся в дом и посмотрим, что оставить на память, а от чего можно избавиться безболезненно. Годится?
- Отлично, - согласился Холлидей.
Закончив ужин двумя бокалами - один со сладким коктейлем, а второй с "Хейнекеном", увенчанный пенной шапкой, - они вернулись на Харт-стрит, зайдя со стороны Канадского ручья. Миновав парк, Холлидей и Пэгги вошли в тупиковую улицу. Дул мягкий летний бриз, приносящий прохладу после жаркого дня. Лишь изредка среди деревьев виднелись светящиеся окна - в провинции спать ложатся рано.
- Я люблю этот запах, - Пэгги с наслаждением вдохнула ночной воздух. Ее автомобиль остался на платной стоянке, и девушка радовалась возможности пройтись лишние полмили пешком. - Листья жгут...
- В июле? - насторожился Холлидей.
Вот что не давало ему покоя последние несколько минут!
Они как раз добрались до каменной ограды особняка дяди Генри.
- А что это за... - проговорила Пэгги, вглядываясь во мрак.
Ударная волна близкого взрыва смела их и бросила на брусчатку. Мелкие осколки выбитого стекла секли листья, словно град. Холлидей перекатился, прижимая ладони к лицу, и оказался на четвереньках как раз в тот миг, когда огромный огненный шар вспух, вырываясь из окон и охватывая весь фронтон дома дяди Генри. Пэгги, пошатываясь, поднималась на ноги.
- Ложись! - отчаянно заорал Холлидей.
Первая аксиома термохимии взрывчатых веществ: вначале ударная волна, потом грохот взрыва, потом огонь.
Он прыгнул вперед, даже не поднимаясь, сбил Пэгги с ног, прижимая ее к брусчатке. А огненная буря с ревом пронеслась над их головами.
Краем глаза Холлидей уловил мелькнувший черный силуэт, повернул голову и сумел разглядеть сгорбившегося человека, который, сжимая что-то в руках, убегал прочь, петляя среди деревьев. Журналистка, похоже, тоже его заметила.
- Поймайте его!
- Вы в порядке?
- Да! Да! Только поймайте его!
Рейнджер вскочил и побежал, огибая сердитое пламя, длинными языками вырывающееся из окон пылающего дома. От раскаленного воздуха листва на ближайших деревьях скручивалась и дымилась. Розовые кусты на клумбе у правого крыла превратились в черный пепел. На втором этаже с громким треском лопались стекла, и первые пальцы огня показались сквозь стыки шифера на крыше.
Темная фигура ясно обрисовалась впереди на залитой ярким светом лужайке. Человек обернулся и Холлидей мельком увидел испуганное лицо, узкое и бледное, скрытое под маской так, что можно было рассмотреть лишь рот и подбородок. В широко распахнутых глазах плясали отблески огня. Заметив погоню, незнакомец что было сил помчался к ручью.
Мысль о том, что поджигателя могла ждать лодка, Холлидей отогнал. В летние месяцы вода опускалась слишком низко, не прошло бы даже плоскодонное каноэ. А, кроме того, куда он поплывет? Через весь город, потом через окраину, чтобы выскочить в конечном итоге на пустынную гладь озера Эри? Не самый разумный план побега. Или, может быть, около какого-то из мостов его ждет автомобиль? Да нет... Это уж чересчур сложно и даже заумно.
Беглец споткнулся и упал, глухо вскрикнув, но тут же вскочил. Холлидей рассмотрел, что же человек несет в руках. Меч! Меч дяди Генри, все еще завернутый в омерзительный шелковый саван нацистских расцветок.
Неужели он устроил поджог, чтобы скрыть кражу? Безумие какое-то!
И кто это мог быть?
Адвокат Бродбент?
Вряд ли... Незнакомец сухощавый и высокий, и бежит как заправский спортсмен. А Бродбент - настоящий телепузик. Фиолетовый Тинки-Винки или как там зовут это исчадье ада с кошельком на животе?
- Стой! - закричал Холлидей, почувствовав себя полным идиотом, как только слово сорвалось с языка. Ну какой вор и поджигатель остановится просто так, по приказу? Разве что полный дурак...
Подполковник бежал, поглядывая под ноги, чтобы не зацепиться за корень или камень. Он чувствовал, что задыхается - годы уже не те, но заставил себя прибавить скорости. Этот подонок украл меч дяди Генри и сжег его дом. Он уничтожил не просто здание, а место, с которым были связаны лучшие воспоминания детства Джона Холлидея. Самый лучшие и теплые!
Издалека донесся вой сирен. Полиция или пожарные?
Человек снова споткнулся и упал, выронив меч, и пока шарил по земле, подбирая украденную вещь, Холлидей выиграл еще несколько ярдов. Беглец крутанулся вокруг ивы на берегу и спрыгнул в ручей. Подполковник уже приблизился настолько, что различал посвистывание подошвы кроссовок "Нью-Бэланс" на ногах поджигателя.
Вор решительно зашлепал по воде, направляясь к противоположному берегу. На участке дяди Генри глубина ручья вряд ли была больше двух футов - чуть выше колен. Но камни на дне заросли водорослями и тиной, став очень скользкими. Холлидей это знал, а неизвестный - нет.
Похититель меча оступился, с трудом восстановил равновесие, но едва сделал следующий шаг, опять поскользнулся и упал с громким плеском.
Воздух обжигал легкие рейнджера, но он терпел.
Ручей!
Впереди, в десяти - ну, самое большее, пятнадцати футах - маячила спина вора. Человек тоже устал и тяжело дышал, сипло и прерывисто.
Беглец выбрался на дальний берег. Отсюда он мог выбрать два пути к отступлению: налево, где берег более отлогий и выходит к футбольному полю, на котором тренируются "Фредонийские горцы", или направо - там склон подымается круто и зарос лесом. Незнакомец повернул налево. Холлидей, по колено в воде, тоже начал забирать левее, чтобы перерезать ему путь.
Внезапно вор остановился, повернулся и, отбросив штандарт Гитлера, нанес удар мечом. Холлидей отклонился от целящего в голову клинка. Человек в маске оказался дрянным фехтовальщиком, но тридцать дюймов заточенной дамасской стали представляют опасность в любой, даже самой неопытной руке. Мельком подполковник увидел своего противника. Не такой молодой, как казалось по резвому бегу. Лет тридцать. Щеки и подбородок гладко выбриты. Волосы скрыты под обтягивающим голову черным капюшоном.
Нырнув под клинок, Холлидей шагнул вперед и ударил вора в грудь. Человек отшатнулся и махнул мечом. Рейнджер шарахнулся в сторону, ощущая, как лезвие просвистело рядом, едва не коснувшись макушки.
И тогда человек в маске повел себя непредсказуемо. Он бросил меч и принялся карабкаться на обрывистый берег, цепляясь обеими руками. Схватив беглеца за лодыжку, Холлидей попытался сдернуть его обратно, но вор забился, как вытащенная из воды рыба, и лягнул подполковника пяткой в подбородок.
Перед глазами Холлидея вспыхнули искры. Он рухнул навзничь, ударившись спиной, а когда опомнился и сумел подняться на ноги, человек, укравший меч и сжегший дом дяди Генри дотла, растворился в ночи.

7.
Доктор Холлидей и Пэгги Блексток появились в главном офисе "Бродбент, Бродбент, Хаммерсмит и Хоу" в девять часов утра на следующий день. Всего несколько часов они уделили отдыху в номерах гостиницы "Уайт-Инн". Долго наблюдали, как добровольцы из Отдела пожарной охраны Фредонии отчаянно пытались подавить огонь, пожирающий дом дяди Генри, но единственное, что они смогли сделать, так это немножко утихомирить пламя и не дать ему перекинуться на соседние здания. К трем часам старинный особняк в стиле королевы Анны превратился в обгорелые руины, над которыми летали хлопья черного пепла.
Начальник пожарной охраны, приземистый усталый человек по фамилии Хоскинс, заявил, что, хоть он и не эксперт, зато тушит горящие дома больше двадцати лет и почти уверен, что причиной пожара в доме дяди Генри был поджог. Очагом пожара оказалась кухня, точнее, газовая плита. Выглядело так, будто кто-то полностью открыл вентиль и, уходя, оставил часовой механизм, соединенный с простейшим взрывным устройством - возможно, обычной картонной гильзой, заполненной спичечными головками. Определить, устроен ли поджог профессионалом или любителем, не представлялось ни малейшей возможности. В наши дни каждый может с легкостью скачать из интернета любую информацию, включая детальные инструкции о том, как сконструировать бомбу замедленного действия или как сжечь дотла здание.
- Мисс Блексток, полковник Холлидей, - произнес Бродбент, вставая из-за стола, когда секретарь ввел гостей в его кабинет. - Рад видеть вас снова. Да еще так скоро.
Довольным он не выглядел. Адвокат протянул руку через стол, но Пэгги и Холлидей сделали вид, что не заметили его вялую ладошку.
- Чем могу вам помочь?
- Вчера дом моего дяди сгорел, - решительно проговорил Холлидей. - Дотла. До золы.
Бродбент уселся в кресло. Присели и посетители.
- Да, - сказал адвокат деловым тоном, будто бизнесмен, заключающий контракт. - Просто ужасно.
- Начальник пожарной охраны считает, что это поджог.
- Правда? - удивился Бродбент. - У вас есть опыт в делах подобного рода?
- Кто-то поджег дом моего дяди вчера вечером. А потом убежал. Я видел его и почти поймал.
- Правда?
- Правда, - Холлидей сделал значительную паузу. - И он украл кое-что из дома.
- И что же?
- Вы знаете наверняка.
- Я? Я знаю?
- Меч, мистер Бродбент. Меч, которым вы так интересовались вчера.
- Так значит... Значит, он есть?!
- Ну, вы же знаете, что есть.
- Погодите, полковник Холлидей, - вкрадчиво проговорил адвокат. - На что вы намекаете?
- Я не намекаю. Я говорю прямо: вы наняли кого-то, чтобы украсть меч, а заодно сжечь дотла дом моего дяди.
- Я бы не советовал вам высказывать подобные умозаключения при свидетелях. За голословные обвинения я могу подать на вас в суд.
- Значит, вы отрицаете свою причастность? - сердито спросила Пэгги.
- Конечно, отрицаю, - улыбнулся Бродбент. - Я был бы последним дураком, если бы согласился с вашими ничем не подтвержденными фантазиями. - Адвокат повернулся к Холлидею. - Кроме того, полковник, мы оба знаем, что у вас нет никаких доказательств.
- Вчера вы спрашивали о мече.
- Ерунда! - Бродбент щелкнул пальцами. - Пустышка. Совпадение.
- В тысяча девятьсот сорок пятом году мой дядя нашел меч. Он держал находку в тайне все эти годы. Почему?
- Понятия не имею.
- И ваш отец никогда об этом не заговаривал?
- Нет. Вчера я завел разговор о мече только потому, что нашел записку отца в папке с документами вашего дяди, когда принимал практику.
- Почему ваш отец держал существование меча в секрете?
- Честное слово, я не знаю, - вздохнул стряпчий. - Единственное, что мне известно - меч был очень важен для него.
- Но он никогда не пытался завладеть им?
- Нет. Может быть, он не был уверен, что меч находится у вашего дяди.
- Но он, наверное, спрашивал?
- Наверное, нет. Во всяком случае, он никогда мне об этом не говорил.
- Вы сказали, что ваш отец был с моим дядей, когда нашли меч.
- Совершенно верно.
- И вы утверждаете, что у вашего отца есть право на этот меч.
- Ваш дядя украл меч у него.
- А вы, значит, решили украсть меч у моего дяди.
- Глупости.
- Что ваш отец делал в Бехтесгадене?
- Он служил в третьей пехотной дивизии, которая форсировала Марну. Майор. Адъютант генерал-майора Джона В. О"Дэниеля, командующего дивизией.
- Мой дядя никогда не служил в третьей дивизии, - возразил Холлидей. - Он вообще не служил в вооруженных силах.
- Нет, - ответил Бродбент. - Он официально числился как гражданский консультант по историческим памятникам, произведениям искусства и архивам. Но на самом деле он был представителем доновановского управления стратегических служб, того самого, на базе которого потом создали ЦРУ. - Адвокат вздохнул. - По-видимому, он гораздо больше интересовался разведданными, чем спасением произведений искусства и старины, разграбленных нацистами.
- А вы много знаете о моем дяде.
- Это - часть моей работы.
- Почему?
- С одной стороны, он был клиентом моего отца.
- Не понимаю! - Пэгги развела руками. - Если мой дедушка украл меч у вашего отца, то почему он согласился быть его адвокатом?
- Они были друзьями. Насколько я могу понять, довольно много времени они провели бок о бок.
- Никогда не слышал упоминаний о вашем отце, кроме как о юридическом консультанте дяди Генри, - твердо сказал Холлидей. - В личной переписке дяди я тоже не нашел ничего, что подтверждало бы их дружеские отношения.
- В таком случае, - Бродбент пожал плечами, - я делаю вывод, что вы не слишком хорошо знали своего дядю. Но как бы там ни было, факт остается фактом - вы владеете вещью, которая по праву принадлежит моей семье.
- Докажите!
Холлидей встал и выпрямил спину. Пэгги последовала его примеру. Адвокат остался сидеть и даже откинулся на спинку кресла.
- Все можно было бы очень легко вернуть на круги своя. - Он с сожалением вздохнул. - Если бы вы просто продали меч мне. Для вас он не имеет другой ценности, кроме денежной. Вам он безразличен. Но для моего отца этот меч означает очень многое.
- Вы же говорили, он невменяем? - вмешалась Пэгги. - Болезнь Альцгеймера, не так ли? По-моему, ему все равно.
- Этот меч значит очень много для меня, - поправился Бродбент.
- А вот это ближе к истине, - улыбнулся подполковник. - Я хочу знать - почему он так много для вас значит? Почему вы готовы сжечь чужой дом только для того, чтобы завладеть им?
Он круто развернулся на пятках и, не слушая возражений адвоката, покинул контору. Пэгги вышла вслед за ним.
Они вернулись в отель "Уайт-Инн" и заказали завтрак. Холлидей выбрал омлет и поджаренный хлеб, а Пэгги попросила бекон, жаркое по-домашнему и вафли с черничным вареньем и взбитыми сливками. Ну, и по чашечке кофе.
Рейнджер с опаской наблюдал за молодой женщиной, поглощающей такое количество "тяжелой" пищи.
- Вы не боитесь набрать парочку лишних унций?
- Не-а! - весело отозвалась Пэгги, пристраивая ломоть бекона на пропитанной сиропом вафле.
- Я вас почти ненавижу! - нежно проворковал Холлидей.
- Я - ваша племянница! - Девушка беспечно отправила состряпанный бутерброд в рот. - Вам нельзя меня ненавидеть. Это - не по правилам.
- Вы - фактически моя троюродная сестра, очень дальняя родственница. А это - совсем другие правила.
- Только в Озарксе, - отмахнулась Пэгги, ковыряя вилкой жаркое.
- Однажды страховой агент сказал мне, что всех нас ждет грузовой поезд на железнодорожном переезде. Рано или поздно мы все под ним окажемся. Только кто-то все же раньше. Может быть, вам нужно меньше налегать на холестерин?
- Я не могу остановиться. Ведь я - всего лишь беспечная молодежь, правда? И я делаю все, чтобы защитить свою репутацию.
- У вас взбитые сливки на верхней губе.
Пэгги утерлась салфеткой.
- Что будем делать с Бродбентом? - спросила она.
- Прямо сейчас? Да ничего... Он совершенно прав - у нас нет никаких доказательств, что он связан с поджигателем.
- А как насчет парня, за которым вы бегали?
- В полиции Фредонии есть один любознательный сержант... Но я не возлагал бы слишком больших надежд.
- Значит, мы позволим им уйти безнаказанными?
- Нет, мы узнаем, зачем Бродбент так жаждет завладеть мечом.
Позавтракав, они поднялись в комнату Холлидея и вытащили меч, который он спрятал под матрацем.
- Ну, хорошо, - сказала Пэгги, укладывая оружие на стол перед окном. - Что мы имеем? Старинный меч, завернутый в старый флаг. Кроме того, что дедушка Генри нашел его в резиденции Адольфа Гитлера, какую важность он может представлять?
- Нет, давайте начнем с начала, - возразил подполковник, разворачивая клинок. - У дяди Генри полвека хранился меч. И вдруг внезапный интерес... Почему?
- Он что-то узнал?
- Но что? Меч старинный, как вы совершенно правильно заметили. Когда-то давно он принадлежал богатому и знатному человеку. Рыцарю. Возможно, даже крупному феодалу.
- А в какой стране его сделали? - спросила журналистка.
- Это почти невозможно узнать наверняка. Оружие - не живопись. Никаких характерных отличительных признаков, никаких особенностей школы мастеров. Я здорово сомневаюсь, что существуют документальные свидетельства, как меч попал в руки Гитлера. Скорее всего, обычный для нацистов грабеж. Einsatz-stab Reichsleitcr Rosenberg. Или его добыли люди Германа Геринга. Они собрали много масонских реликвий, чтобы потом использовать в деле возвеличивания арийской расы.
- У масонов были мечи? - удивилась Пэгги.
- Нет. Но у тамплиеров были. В начале девятнадцатого века многие ритуалы и легенды рыцарей Храма смешались с обрядами масонов.
- Значит, меч может быть оружием храмовника?
- Уверен.
- А что можно еще сказать?
- Увы, ничего.
- Но я думала... Вы говорили, что первоклассные кузнецы, которые ковали мечи, ставили свои подписи на них.
- Правильно. Клейма. Гравировка или оттиск.
- А почему на этом мече нет клейма?
- Думаю, есть. Но чтобы его увидеть, нужно размотать проволоку на рукояти.
- Ну, так почему мы медлим?
Холлидей глянул на меч. Кожаная оплетка, покрывающая рукоять, почти истлела и добраться до проволоки не составило бы труда.
- Любой хороший археолог кричал бы "Караул!" - пробормотал рейнджер.
- Индиану Джонса это не остановило бы, - подбодрила его Пэгги. - Действуйте!
- Беспечная молодежь снова права, - согласился Холлидей и принялся виток за витком разматывать проволоку.
Уже на втором витке он понял, что оплетка золотая. Просто верхний слой до неузнаваемости испачкала сгнившая кожа. Длинная проволока состояла из спаянных между собой более коротких отрезков. И еще. Кто-то уже разматывал ее, и совсем недавно. Слишком уж свободно располагались витки - вряд ли в таком виде они могли продержаться без повреждений тысячу лет.
Через полчаса подполковник снял последний слой.
- Ну, и что здесь? - спросила Пэгги, глядя на обнаженный хвостовик.
- Клеймо, - ответил Холлидей. - И даже два.
Первой отметкой оказалось изображение пчелы, глубоко впечатанное в сталь. Второй - рыцарей в доспехах, едущих вдвоем на одной лошади. Официальный герб Ордена бедных рыцарей из храма Соломона. Ниже рисунков виднелись четыре буквы: "D. L. N. M."
- Рыцари на лошади - символика тамплиеров, - сказал Холлидей. - О пчеле ничего не знаю.
- А это, наверное, инициалы? - Журналистка указала на буквы. - Инициалы парня, который сделал меч? Ведь так?
- Вот в этом я здорово сомневаюсь.
Подполковник перевернул меч.
- Поразительно! - воскликнул он.
С обратной стороны рукояти на стали были выбиты слова: "ALBERIC IN PELERIN FECIT"
- Вы ученый, Док. Что это означает?
- Альберик сделал это в Пелерине.
- Кто такой Альберик и где находится Пелерин?
- Пелерин - это замок, построенный крестоносцами в Святой земле. Эту территорию мы сейчас называем Израилем. Он был единственным из замков европейцев, который ни разу не захватывали сарацины. Альберик, согласно мифам и легендам, был карликом. Или как там назывались существа, которые ковали волшебные мечи? Тогда становится понятным интерес Гитлера к этому оружию.
Слова рейнджера произвели впечатление на Пэгги.
- Похоже, вы и в самом деле знаете все!
- Я же говорил, что читал много книг.
- Мифический карлик, кующий волшебные мечи. И заметьте, Док, это - не "Властелин колец", это все реально.
- Ага! Расскажите это Адольфу Гитлеру! Альберик был легендарным существом, карликом, охранявшим сокровища Нибелунгов в опере Вагнера, любимчика фюрера.
- Ладно. Подытожим результаты наших исследований. Что мы имеем? Мы имеем меч храмовника, который изготовил мифический карлик, и который в конечном итоге оказался в руках у немецкого диктатора, большого любителя опер Вагнера, а по совместительству страдающего манией величия серийного убийцы и маньяка. Чем это может нам помочь?
- Он не был немцем на самом деле, - поправил девушку Холлидей. - Гитлер по происхождению - австриец.
- Замечательно! Повторяю: чем это может нам помочь?
Подполковник молчал. Он поднял причудливо изогнутые завитушки проволоки и рассматривал их, поднеся близко к лицу. Провел пальцем вдоль проволоки. И улыбнулся.
- Канада, - сказал он. - Вот - то, что может нам помочь.

8.
На автомобиле Пэгги они пересекли канадскую границу у Ниагарского водопада и повернули на северо-восток вдоль побережья Онтарио. Через полтора часа езды под безоблачным синим небом они достигли Торонто. Ни Холлидей, ни Пэгги раньше не посещали этот крупный промышленный центр, а потому были приятно удивлены размерами города. И неудивительно. Любой может прочесть в учебнике географии, что Торонто является пятым по величине населенным пунктом Северной Америки с числом жителей, чуть-чуть превосходящим шесть миллионов, и раскинулся на берегу озера Онтарио, занимая по площади двести двадцать девять квадратных миль. Когда-то давно здесь простирались леса, принадлежащие индейскому племени алгонкинов.
Пэгги Блексток и Доку Холлидею Торонто показался более чистой версией Чикаго, с современной системой метрополитена вместо устаревшего городского электротранспорта. Взметнувшаяся к небу прямо на берегу телебашня напомнила Холлидею "Космическую иглу", построенную в Сиэтле, а об огромном куполообразном здании стадиона "Скай-Доум" Пэгги отозвалась, что, мол, он похож на кекс-переросток, присыпанный ванильным сахаром. Они вычитали в путеводителе о достойном отеле, расположенном в двух кварталах от Хай-парка, на пересечении Блур-стрит и Йонг-стрит, где смыкаются восточная и западная части города, заканчиваются деловые постройки и начинаются жилые районы.
Гостиница выходила фасадом на Блур-стрит и глядела окнами прямиком на псевдонормандскую громаду Королевского музея Онтарио, украшенную башенками по бокам и колоннадой портика по центру. Совсем недавно попечительский комитет музея решил ни с того, ни с сего модернизировать здание. Благодаря этому бесконечно мудрому и дальновидному решению нанятый архитектор приделал к старинному зданию современную модерновую конструкцию из стекла и бетона, напоминавшую космический корабль, который слетел прямиком со страниц научно-фантастического романа, приземлился и присосался к музею, как кровожадная пиявка.
Через перекресток от гостиницы стояло еще одно величественное здание, напоминавшее музей, но с еще большим числом колонн. Эта недвижимость в престижном районе города принадлежала Университету Торонто. На верхнем этаже разместился университетский центр исследований Средних веков, тесный и запутанный, как садок для кроликов, пыльный, со скрипучими половицами и пустынными коридорами, где каждый звук отзывался многократным эхом. В общем, ожившая иллюстрация к романам Чарльза Диккенса.
Кабинет Стивена Брейнтри полностью соответствовал образу профессора-историка, занимающегося средневековьем. Этажерки с книгами, папками. Стопки бумаг на каждой более-менее плоской поверхности, картонные коробки по углам и на шкафах. Исписанные листки не помещались в папках и на полках. А на радиаторе центрального отопления под грязным окном, узким и высоким, умирала в горшке аспидистра с единственным фиолетовым цветком. Зато сам профессор никак не выглядел пропыленной рухлядью. Немногим старше тридцати лет. Темные волосы до плеч. Умные глаза за дорогими очками от Прада. Одет в джинсы и шикарную шелковую рубашку зеленого цвета, из расстегнутого ворота которой выглядывала белая футболка.
До мартовской встречи Брейнтри знал дядю Генри лишь по научным статьям и нескольким телефонным беседам, но казался искренне потрясенным известием о его смерти.
По словам профессора, дядя Генри никогда не обсуждал с ним найденный когда-то меч, но, посетив Торонто весной, весьма заинтересовался рассказом Брейнтри о недавних открытиях в ватиканских архивах. Исследователи обнаружили сложную систему кодирования записей, которая использовалась в эпоху ранних крестовых походов. Обычно она была подобна общим декрипторам или дешифраторам. Так называемый книжный шифр или шифр замены. Ключом к нему является книга или небольшая часть текста. Как правило, у монахов и рыцарей духовных орденов этой книгой служило Священное писание. Слова или буквы исходного послания заменялись на соответствующие по местоположению слова или буквы текста-ключа.
Кроме того, в ту эпоху шифровали послания по древнегреческой системе скитал. Для нее нужна цилиндрическая палочка определенной длины и диаметра. Жезл, скипетр... да хоть полицейская дубинка! На него наматывали ленту папируса или пергамента, а потом писали сообщение. Суть способа заключалась в том, что прочитать сообщение мог только человек, обладающий такой же точно палочкой. Еще Брейнтри упомянул шифр Цезаря - частный случай шифра простой замены, когда каждая буква исходного текста заменялась на другую букву из того же алфавита по определенному правилу. Например, сдвиг на какое-то количество знаков.
Поклонники триллеров могли познакомиться с книжным шифром в романе Кена Фоллетта "Ключ к "Ребекке"".
- Золотая оплетка на рукояти меча, - сказал Холлидей с легким поклоном.
Брейнтри улыбнулся, сделал широкий жест рукой.
- Именно так! Это и было гипотезой вашего дяди! Если вы измерите расстояние между точками на проволоке, получив в руки исходную книгу-декриптор и откладывая длину, как на координатной оси, вы получите искомые буквы и сможете прочитать сообщение. То есть золотая оплетка играет роль скитала, если можно так выразиться. И даже если меч попал бы в чужие руки, то знание расстояний бесполезно, поскольку неизвестен декриптор! А как вы догадались?
Холлидей вынул из кармана пиджака моток золотой проволоки, накрученный на металлический черенок, и вручил его Брейнтри. Молодой человек быстренько сдвинул очки на лоб и, близоруко щурясь, принялся рассматривать оплетку, осторожно ощупывая ее пальцами.
- Наплывы... Словно маленькие бусинки.
- Золотой припой, - подтвердил Джон. Неравномерно расположенный, но с определенной последовательностью. В общей сложности семьдесят восемь бусинок, как вы их называете.
- Не слишком пространное сообщение, - заметила Пэгги.
- Бусинки - не сообщение, - улыбнувшись, поправил ее Брейнтри. - Они - что-то наподобие валиков на шифровальных машинках немцев. "Энигма". Помните, они использовали их во время Второй мировой войны? Если вы уложите проволоку с бусинками вдоль текста-ключа, вы получите правило перемещения по тексту, которое можете использовать для дешифровки.
- Ничегошеньки не понимаю, - нахмурилась Пэгги.
- А я, кажется, уловил суть, - сказал Холлидей. - Нужно повторять расстояние между бусинками по всему тексту и тогда можно прочитать сообщение.
- Вот именно! - кивнул Брейнтри.
- А я все равно ничего не поняла, - пробормотала девушка.
Профессор пожал плечами.
- Ничего страшного. У вас ведь все равно нет книги-ключа. Так что, какое значение имеет наше открытие? Никакого...
Он помолчал и вдруг поинтересовался:
- А где сейчас меч? Вы, совершенно случайно, не захватили его с собой?
- Это не та вещь, которую в наше время удобно возить через границу, - ответил подполковник. - Он сейчас в надежном месте.
На самом деле они отдали средневековое оружие мисс Брэнч, которая спрятала его в университетском сейфе - он скрывал в своем чреве довольно много раритетов и казался вполне надежным.
- Плохо, - грустно проговорил Брейнтри. - Я хотел бы на него посмотреть.
Пэгги достала из сумки фотографии, которые она сделала, расставаясь с мечом. Качественные, цветные, с высоким разрешением. Профессор внимательно изучил их.
- Меч крестоносца, - кивнул он, оторвавшись от изображений. - Тринадцатый век. Первая половина, если принять во внимание клеймо с гербом Ордена Храма. - Он поднял взгляд на Холлидея. - Вы уверены, что он подлинный?
- Меня можно одурачить хорошей подделкой, - ответил подполковник. - Но не дядю Генри. Кроме того, из-за подделки вряд ли возникли бы такие страсти.
- Если это настоящий меч тринадцатого века, то он стоит огромную кучу денег. У меня есть несколько конкурентов... Через дорогу, в королевском музее Онтарио. Так вот, каждый из них с радостью продал бы собственную мать, чтобы заполучить подобный экземпляр для коллекции. Меч могли фальсифицировать только ради жажды наживы, не говоря уже о других поводах.
- Дедушка никогда не пошел бы на подделку из-за денег, - твердо сказала Пэгги.
- Вам не кажется, что отметин на рукоятке слишком много? И вот еще... Альберик из Пелерина... Кто это? Вы знаете происхождение оружия? Кому он принадлежал до того, как попал к профессору Грейнджеру?
- Адольфу Гитлеру, - ответил Холлидей, наслаждаясь вытянувшимся лицом канадского профессора.
- Вы... Вы уверены?
- Сто процентов.
Брейнтри снова просмотрел фотографии, а потом медленно кивнул.
- В этом что-то есть... С исторической точки зрения. Гитлер был помешан на этом псевдонаучном мусоре. Ницшеанские идеи арийского превосходства. Кровь и Земля. Кольцо Нибелунгов. Валькирии. Масонские ритуалы. Оружие тамплиеров. Он любил все это... - Молодой человек коротко и невесело хохотнул. - Кто знает, быть может, Гитлер думал, что это Тирфинг?
- Тирфинг? - переспросила Пэгги. - А что это?
- Меч Одина. Если вам нравятся оперы Вагнера.
Девушка фыркнула.
- Вагнера я слышала только как саундтрек к фильму "Апокалипсис сегодня".
- Но с другой стороны, - продолжал рассуждать канадец, - Альберик может оказаться совсем не тем Альбериком, о котором мы думаем...
- Их что, было много? - удивилась Пэгги.
- Да уж, больше одного, по крайней мере... - Брейнтри встал из-за стола и принялся рыться в стопках книг, составленных на полу. Не обнаружив того, что искал, он перешел к книжным шкафам, занимавшим всю стену, бурча себе под нос. Вытащил пухлый том, раскрыл его...
- Ага! Вот он!
- Кто? - спросил Холлидей.
- Он! - отвечал Брейнтри, вручая ему книгу в сафьяновом переплете.
Рейнджер прочитал вытесненное на обложке название: "Святой храмовник Альберик из Сито и возвышение ордена Цистерцианцев". Ниже подполковник увидел имя автора - сэр Дерек Кэрр-Харрис, с большим количеством степеней и званий после фамилии, включая доктора наук Оксфорда и кавалера Британской империи. "Почти, как сэр Пол Маккартни, подумал Холлидей. - Внушительно"... Это имя он где-то слышал. Или читал. Что-то до боли знакомое.
- Вы думаете, это тот самый Альберик, что отметился на мече?
- Очень может быть. Тем более что перевод с латыни слова "fecit" допускает двойное толкование. Его можно прочитать, как "сделал" и как "сделан для".
- Сделано для Альберика в Пелерине? - спросила Пэгги.
- Это могла быть игра слов, - предположил Брейнтри, принимая книгу из рук подполковника и задумчиво разглядывая корешок. - Может быть, сообщение предназначалось для Альберика, а меч изготовили в Пелерине нарочно для того, чтобы передать закодированное сообщение в аббатство в Сито.
- Где это? - спросила Пэгги.
- Во Франции. Южнее Дижона. - Профессор перелистнул несколько страниц, повел пальцем по строчкам, сосредоточенно хмурясь. И вдруг радостно воскликнул. - Вот оно! Нашел!
Он повернулся к столу и, взяв одну из фотографий, вручил ее Холлидею. Крупный план клейма на черенке меча и надписи.
- De laudibus novae militiae! Это сочинение Святого Бернарда Клервоского, обращенное к Гуго де Пейну, первому великому магистру ордена Храма и приору Иерусалимскому.
- Ну и что? - покачал головой Холлидей. - Не вижу связи.
- Аббревиатура "D.L.N.M.". Что это, по-вашему? De laudibus novae militiae! Это очень известное послание. Письмо Святого Бернарда к Пейну, основателю Ордена бедных рыцарей из храма Соломона. Это и есть ключ!
И после значительной паузы Брейнтри торжествующе добавил:
- И есть еще один довод. Очень веский. Я думаю, решающий.
- И какой же? - Подполковник почувствовал волнение. Слабые подсказки из прошлого, такие себе призраки с неясными очертаниями, начали приобретать четкие формы и складываться, как части мозаики. Неужели тайна наконец-то раскрыта?
- Пчелы! - профессор многозначительно улыбнулся и указал пальцем на фотографию. - Во Франции Альберик из Сито почитается как заступник пчел и покровитель пасечников.
Пэгги вязла книгу со стола.
- А я, кажется, вспомнила это имя, - сказала она неуверенно. - Фотография в кабинете дедушки Генри. Помните? Снимок, сделанный в Каире или Александрии в тысяча девятьсот сорок первом году. Одним из людей, стоявших рядом с дедушкой, был Дерек Кэрр-Харрис.
- Который преподавал после войны в Оксфорде, - подхватил Холлидей.
- И который написал, как добраться к его дому в Леоминстере, на старом приглашении на "Обед мастеров", - закончила Пэгги, улыбаясь.
Брейнтри выглядел обалдевшим.
- Я что-то пропустил?

9.
Проведя сутки в Торонто, Пэгги Блексток и Джон Холлидей взяли билеты на вечерний рейс Британских авиалиний до Хитроу и на следующий день в девять утра прибыли в Соединенное Королевство. Позвонив в Оксфорд, на кафедру, где работал Дерек Кэрр-Харрис, они узнали, что профессор в отпуске и в настоящее время отдыхает в загородном доме. На просьбу дать номер телефона или адрес секретарь ответил вежливым, но категорическим отказом. Подполковник позвонил по номеру, обнаруженному в записной книжке дяди Генри, но безрезультатно - никто не поднимал трубку. По всей видимости, это был телефон городской, оксфордской квартиры профессора.
Покинув Хитроу, они добрались на метро до железнодорожной станции Пэддингтон, позавтракали в местном ресторане, проклиная отвратительную кухню, а после еды сели в поезд, следующий в Уэльс, и три часа спустя оказались в провинциальном городке Леоминстере.
"Лемстер", как его называла Пэгги, достиг расцвета в средние века как крупный торговый центр, где продавали отменного качества овечью шерсть - "Леоминстер Оро". С той поры минули века, и он превратился в захудалый и дремучий городок, спорный между Уэльсом и Англией. Холлидей нашел его похожим на туристические города Соединенных Штатов, которые после бурной и зачастую сомнительной истории обнищали и выживали исключительно за счет гостей, знакомившихся с местными достопримечательностями и содержимым антикварных лавок, одновременно поглощая в огромных количествах картофельные чипсы. Так же и в Леоминстере.
- Только чуть-чуть элегантнее, - заметила Пэгги, прогуливаясь по главной улице города, почему-то носившей название Масляная.
Они как раз разыскивали, где бы взять автомобиль на прокат.
Спустя некоторое время их старания увенчались успехом. Пэгги выбрала небольшую приземистую "Тойоту-Элис". Выслушав целую кучу нудных и малопонятных наставлений от прыщавого молодого дежурного по имени Билли, они выехали на манкландскую дорогу. Через несколько миль Пэгги повернула на более узкую А44, похожую, скорее, на проселок, сжатый с двух сторон живыми изгородями. Изредка, поднявшись на холм, они могли увидеть раскинувшийся по сторонам идиллический пасторальный пейзаж.
- Словно трасса бобслея, - пожаловалась Пэгги.
Она опасалась встречных машин. Даже компактная "Тойота-Элис" с трудом помещалась в старой колее, а что тогда говорить о мощном внедорожнике, грузовике или - не приведи Господь! - каком-нибудь монстре сельскохозяйственной техники. Но страшнее этого оказалась отара овец, мохнатых и пыльных, вывалившая из-за поворота. Автомобиль тут же завяз насмерть.
- Ну, ладно! - Пэгги махнула рукой и заглушила двигатель. Вокруг мелькали серые спины, глупые глаза и блеющие пасти. - Пришла пора расставить все точки над "і". Вы, вместо того чтобы удить форель, скажем, в Патагонии, как пристало почтенному профессору проводить отпуск, и я, отказавшись от увлекательной командировки в Новую Зеландию, замечательное место, где я никогда не была и куда всю жизнь мечтала попасть, бросаем все дела, срываемся и летим в английское захолустье. Зачем? Для чего нам это нужно?
- Потому что сукин сын Бродбент сжег дотла дом дяди Генри, - ответил Холлидей.
- Но это не объясняет, зачем мы мчались в Хитроу, поедая сырные рулеты в салоне британских авиалиний.
- По всей видимости, он сжег дом, чтобы скрыть пропажу меча. Почему-то меч очень необходим ему.
- Это всего лишь меч, Док! Экспонат из эпохи средневековья, так же как и Лемстер, который мы оставили позади. Какое отношение он имеет к нам?
- Тысячу лет назад рыцарь-тамплиер отправил сообщение во Францию, адресованное одному из основателей Ордена. Настолько важное сообщение, что его зашифровали, а ключ к шифру спрятали под кожаной оплеткой рукояти меча из дамасской стали. А уже в двадцатом веке дядя Генри нашел его, то есть меч, в загородной резиденции Гитлера в баварских Альпах. Причем дядя Генри скрыл свою находку и не упоминал о ней больше чем половину столетия. На самом деле, как мне кажется, для него важнее было, чтобы никто не завладел мечом. А подсказку, где его разыскать, дядя Генри поместил в книгу "Король былого и грядущего". Если меч был очень важен для тамплиеров тысячу лет тому назад, если он был настолько важен, что ваш дедушка прикладывал столько усилий, чтобы скрывать его, если Бродбент с легкостью пошел на преступление, чтобы завладеть им, значит, сообщение, закодированное в нем, все еще важно. Именно поэтому мы и занимаемся нашими поисками.
Следуя указаниям молодого Билли, они свернули с А44 на совсем уж узенькую дорогу без названия и маркировки и через сто ярдов - или чуть больше - увидели рощу и указатель на обочине, написанный черными буквами на некогда белой, но пожелтевшей и облупившейся от времени табличке: "L'ESPOIR". У подножья указателя громоздилась куча камней - видимо, их притащили сюда нарочно, чтобы столбик не упал.
- Надежда, - перевел Холлидей.
За рощей начались побеленные деревья. Кусты терновника едва не скребли колючими ветвями по бокам автомобиля. Справа обнаружились настежь распахнутые, будто пасть зевающего чудовища, ворота из листового железа. Пэгги вкатила "Тойоту" на заросший и захламленный двор "L'ESPOIR".
Около полудюжины строений столпились у дальнего края двора. Большой дом в деревенском стиле; пара сараев, частично сложенных из кирпича, а частично сбитых из досок; развалины чего-то похожего на зернохранилище; более современный голландский домик и ржавый жестяной навес. Под крышей вместо сена пряталась восемнадцатифутовая лодка-плоскодонка, установленная на козлах вверх днищем, отчаянно требующим покраски. Холлидей смог прочитать название на борту: "Утренний путник". Везде, куда падал взгляд, двор зарос сорняками и лишь небольшой участок посредине покрывал слой гравия, испачканного жирными пятнами машинного масла и разрисованного следами автомобильных протекторов.
Напротив голландского домика стояли два древних "Фольксвагена". Рядом с развалинами амбара взгромоздился на кирпичи фургон "Моррис-Минор" со снятыми колесами. А возле большого дома Холлидей увидел относительно новый, но ужасно грязный "Лендровер".
Справа ко двору примыкал пруд, усеянный ряской, по его берегам рос чахлый камыш.
И все это безобразие окружала непроходимая стена из кусков ограды, деревьев и буйно разросшегося колючего кустарника.
- Да уж. Так себе надежда... - протянула Пэгги, оглядываясь по сторонам.
Они выбрались из автомобиля и стояли, рассматривая сельский дом, залитый ярким полуденным солнцем. Вообще-то здание представляло собой смешение всех стилей и архитектурных особенностей: центральная постройка из камня с соломенной крышей, которую можно отнести к шестнадцатому или семнадцатому веку, а рядом - более современная пристройка, похожая на ранневикторианскую, деревянная с облупившейся штукатуркой. Окна и двери давно сменены на совсем уж близкие по времени, приблизительно послевоенные.
В дом вели аж три двери. Холлидей постучал в самую богатую на вид: из дубовых, потемневших с годами, досок, с железной оковкой.
Мгновение спустя они услышали шаги и скрип отодвигаемого засова. Дверь отворилась. На пороге появился высокий, слегка сутулый человек с белыми - когда-то белокурыми, но теперь совершенно седыми тонкими волосами. Возраст его, по всей видимости, подбирался к восьмидесяти годам. В молодости он, несомненно, нравился женщинам. На орлином носу сидели очки-половинки для чтения. Одет старик был в невзрачные хлопчатобумажные брюки, белую в тонкую полоску рубашку, зеленый жилет, застегнутый на две пуговицы. На ногах - дорогие шлепанцы, а в правой руке - стакан с янтарной жидкостью на дне.
- Чем обязан? - произнес он.
- Сэр Дерек Кэрр-Харрис? - спросил Холлидей.
- Мистер Кэрр-Харрис, если не возражаете, - поправил старик мягко, почти застенчиво. - Обращение "сэр" заставляет меня чувствовать себя сквайром из романов Пэлема Г. Вудхауза. Помните? "Фамильная честь Вустеров". Сэр Ваткин Бассет. Ну, и другие джентльмены тоже... А вы кто?
- Джон Холлидей и Пэгги Блексток.
Человек в дверном проеме расплылся в улыбке.
- Из Америки?! Вы - племянник Генри Грейнджера и его внучка? Да?
- Совершенно верно, - кивнул подполковник.
- Замечательно! - воскликнул Кэрр-Харрис. - Скорее входите!
Он шагнул в сторону и взмахнул рукой со стаканом виски. Когда гости вошли в небольшую прихожую, увешанную книжными полками, Кэрр-Харрис закрыл дверь и задвинул засов, а после проводил Холлидея и Пэгги в просторную гостиную с высоким потолком - толстые, двухфутовые стропила покрывала ручная резьба.
На стенах висели картины. Все написанные маслом и все - британская романтическая школа начала девятнадцатого столетия: буколические сцены с симпатичными доярками и шлюпками под парусом, несущимися по бурному морю. Между двумя книжными шкафами - стойка для ружей, высокая, в викторианской манере, сделанная из орехового дерева и застекленная. В воздухе ощущался затхлый запах. То ли от старых книг, то ли от соломенной крыши. И никаких следов женской руки.
Пэгги поморщилась.
Мебель в гостиной казалась старой и подержанной. Два кресла рядом с огромным камином из "дикого" камня, а между ними овальный коврик. Кушетка у стены. Большой однотумбовый стол со старой пишущей машинкой "Селтрик" на одном краю и высокими стопками бумаг на другом.
Кэрр-Харрис опустился в кресло и махнул рукой гостям, указывая на кушетку. Они присели.
- И как мой дорогой друг, старый Генри? - спросил профессор. - Хотя, я понимаю, в нашем возрасте нельзя ожидать слишком многого от жизни...
- Он скончался, - сказал Холлидей.
- О, Боже... - пробормотал Кэрр-Харрис. Он глотнул виски и вздохнул. - Да. Генри был очень стар, - сказал он философски. - Как и я. - Он еще отпил из стакана и размышлял несколько мгновений. - А я ведь виделся с ним совсем недавно. "Обед мастеров" в колледже. Вы слышали о таком?
- В марте, - заметил рейнджер.
- Совершенно верно.
- Именно поэтому мы здесь.
- А! - многозначительно кивнул старик. - Значит, вы нашли меч. Я очень рад, молодой человек, что вы справились. Генри был уверен, что вы решите его небольшую загадку.
Уже очень давно к Холлидею не обращались: "молодой человек". Он улыбнулся.
- Вы знаете о мече? - удивилась Пэгги.
- Само собой, я знал о мече, юная леди! Я знал о нем, начиная с "Почтмейстера". Сорок первый год. Где-то так...
- Почтмейстер... - задумался Холлидей. - Фотография на стене кабинета дяди Генри! Там вы и он.
- Верно, - согласился Кэрр-Харрис. - Ни я, ни Генри не делали тайны, что в годы войны работали в военно-морской разведке вместе с Флеммингом, тем самым молодым парнишкой, который потом написал все эти дешевые книжки...
- Джеймс Бонд! - подсказала Пэгги.
- Угу... - кивнул англичанин, приканчивая виски. Отставил стакан и, порывшись в жилетном кармане, выудил пачку сигарет без фильтра. Щелкнул зажигалкой, затянулся.
Холлидей привык видеть курильщиков, предававшихся пороку небольшими компаниями в специально отведенных местах. Поэтому вид человека, столь небрежно закурившего да еще и не спросившего разрешения у женщины, его немножко покоробил. А если учесть, что дымившему перед ним человеку под восемьдесят... Да, Кэрр-Харрис определенно казался реликтом, явившимся из другого времени.
- Кто такой почтмейстер? - спросила Пэгги.
- Это из романов о Хорнблауэре, - рассмеялся старик. - Название операции по захвату.
- Захвату чего?
- Корабля, - пояснил профессор. - Итальянского лайнера под названием "Герцогиня Аосты". Мы подозревали, что ее используют как плавучую базу для немецких субмарин. Базировалась она на острове Фернандо-По. Это неподалеку от берегов Гвинеи в Африке. По-моему, сейчас этот остров называется Биоко или что-то типа того.
Подполковник удивился про себя - какое это имеет отношение к мечу? Но вслух ничего не сказал. Пускай старик выговорится, а уж после можно будет отделить ненужные воспоминания от действительно полезных.
- Название "Почтмейстер" казалось нам тогда хорошей шуткой, - пояснил Кэрр-Харрис, дымя сигаретой. - Так раньше называли аспирантов Мэртон-колледжа, а мы все были из Бэллиола. Дурачки... Они все это организовали, включая "Фрейлину"...
- "Фрейлину"? - переспросила Пэгги.
- Траулер из Бриксхэма. Мобильный отряд специального назначения. С него руководили всей операцией. Нечто подобное тому, что позже описывал Флемминг. По крайней мере, по замыслу, если не по исполнению.
- Леонард Гуиз и Дональд Митч, - произнес Холлидей. - Это те два человека, что сфотографировались с вами и дядей Генри.
- Совершенно верно! - кивнул старик. - Во всяком случае, "Герцогиню Аосты" они нашли. На Фернандо-По. Стояла в порту, который местные между собой называют болотом. В самом деле, грязищи там - ужас! Но так или иначе, а лайнер стоял там. Вместе с парочкой немецких траулеров, которые, как я предполагаю, выступали судами обеспечения. Главная задача заключалась в том, чтобы загнать "Фрейлину" в акваторию порта, взять на буксир "Герцогиню" и уволочь ее прочь. К Лагосу, это немного южнее на африканском берегу. Потом мы с Генри прибыли туда же, чтобы арестовать капитана и перепившуюся команду, тогда как другие моряки, более стойкие, отбуксировали корабль подальше. Нашей добычей были шифры, а не само судно.
- Шифры? - удивился Холлидей.
- Kurzsignalheft, - усмехнулся Кэрр-Харрис. - Немецкий книжный шифр. К тому времени мы уже подобрали ключ, но у немецкого Kreigsmarine имелось много шифровальных книг и они продолжали перескакивать с одной на другую. Хитрая игра... Kurzsignalheft, снятый нами с "Герцогини Аосты", был первым, который заполучили в Блетчли-Парке.
- Британский шифровальный штаб, - подтвердил подполковник.
- Совершенно верно. Они оба там работали. Гуиз и Митч. Сейчас, я думаю, перешли к чему-нибудь жутко научному. С компьютерами, кибернетикой и прочей техникой.
- Но я в самом деле не понимаю, какое отношение имеет это событие к дедушке Генри и его мечу, - расстроено проговорила Пэгги. Многословный профессор ее слегка утомил.
- Ах да! - воскликнул Кэрр-Харрис. - Письмо!
- Письмо?
- Именно так, юная леди. "Герцогиня Аосты" все время ходила по маршруту: Генуя - Аргентина. Туда и обратно. Объявление войны застало ее в центральной Атлантике и судовая компания приказала кораблям укрыться в нейтральных портах. Ближайшими оказались острова Фернандо-По. Среди находившихся на борту пассажиров был Эдмунд Киз, археолог и близкий друг Гитлера, как он сам заявил. Киз возвращался из Буэнос-Айреса, где обсуждал по поручению нацистов какую-то ерунду о поисках корней арийской расы в Антарктиде. Мы обнаружили письмо в каюте шлюпочной палубы. Герр Киз, должно быть, забыл его, когда покидал борт судна.
Профессор затянулся, выпустил клуб дыма и продолжил.
- Киз являлся специалистом по Южной Америке или, по крайней мере, хотел им выглядеть. А автором письма был Ганс Рейнерт, директор так называемого Гиммлеровского института германских доисторических исследований. Он упомянул имя еще одного археолога - своего итальянского коллеги по имени Амадео Маури. И меч, который нашли во время раскопок в Помпеях. Маури верил, что меч принадлежал когда-то тамплиерам. По всей видимости, Амадео Маури рассказал о находке Муссолини, предполагая, что это будет идеальный подарок для Гитлера при следующей встрече дуче и фюрера. Это известие почему-то очень взволновало Генри.
- Что именно привлекло внимание дяди? Он не говорил?
- Я не уверен, что понял его верно... Какая могла быть ценность у меча, кроме археологической? Пожалуй, только пропагандистская. Гитлер вообще очень верил во всяких там астрологов. Или взять, к примеру, апокрифическую историю о его крипторхизме... В письме имелось упоминание, что меч, возможно, был изготовлен из Копья Судьбы, того самого, что пронзило грудь Иисуса Христа. Следовательно, он мог иметь оккультную мощь и дать вождю арийской расы вечную жизнь.
Кэрр-Харрис то ли закряхтел, то ли засмеялся. Пожал плечами.
- Само собой, с герром Гитлером это не сработало... Но письмо Рейнерта оказалось первым упоминанием о мече, которое мы с Генри обнаружили. После гуляли разные слухи. Их обрывки иногда достигали наших ушей. А потом мы нашли его, когда оказались в Берхтесгадене совсем с другим поручением.
- Вы когда-нибудь встречали человека по имени Бродбент, когда были в Альпах? - спросил Холлидей.
- Не припоминаю... Вряд ли.
- Почему дедушка Генри держал в тайне существование меча? - вмешалась Пэгги.
- И откуда столь внезапный интерес сейчас? - добавил подполковник.
- Вряд ли я могу сказать что-то наверняка... - задумчиво проговорил Кэрр-Харрис. - Он, в самом деле, взял с меня клятву хранить молчание, когда мы узнали об этом. Орден Новых Тамплиеров. Черные Щиты и Белые Щиты или похожие глупости... Но Генри, кажется, относился к ним вполне серьезно.
Старик поднялся с кресла, взял пустой стакан.
- Что-нибудь выпьете? - Он указал на батарею бутылок, стоящую на столике перед окном слева от камина. Разные напитки, включая бутылку сельтерской воды, и несколько стаканов.
Холлидей и Пэгги дружно покачали головами. Кэрр-Харрис неторопливо пересек комнату, налил себе виски, добавил содовой, повернувшись, направился к своему месту, чтобы стряхнуть опасно удлинившийся пепел с сигареты.
Пуля крупного калибра, выпущенная из винтовки, вошла профессору между лопатками, пробила позвоночник и вылетела из груди, разбрызгивая капли крови. Его пальцы разжались, стакан упал на ковер. Старик умер мгновенно.
А секундой позже оглушительный звон разбитого стекла ворвался в комнату.
И тишина...

10.
Холлидей и Пэгги бросились на пол. Прямо перед ними на пропитанном кровью коврике лежал убитый профессор. Вторая пуля беззвучно влетела сквозь разбитое окно и ударилась в спинку кресла.
"Глушитель, - подумал Джон. - И, скорее всего, М4А1. Мы такие использовали в Ираке. Крупнокалиберная винтовка для спецопераций. Убийственно точная, убийственно тихая и убийственно надежная".
- Холлидей! - позвала Пэгги тихим, но твердым голосом.
Она не паниковала. Опытной журналистке доводилось оказываться в перестрелке вместе со всеми своими камерами. Но она ждала указаний.
Подполковник огляделся. В этот миг еще одна пуля, расколотив вдребезги второе окно, ударила в ружейный шкаф. Снова посыпались осколки.
Второй стрелок.
- Оставайтесь на полу, - приказал Холлидей, а сам перекатился влево и пополз вдоль кушетки.
Его путь сопровождался серией выстрелов. Пули прошивали книжные полки, кромсая в клочья коленкоровые корешки и выбрасывая в воздух целые пригоршни бумажного конфетти. Один выстрел угодил в рамку картины и она, переворачиваясь, упала на пол. Бутылки на столе взорвались осколками. Запах спиртного заполнил комнату. И все это в жуткой тишине.
Холлидей подполз к ружейному шкафу.
Беззвучная пуля разбила запор и расщепила приклад одной из винтовок. Кажется, старой доброй "Грулла Армас". Рядом стоял испанский дробовик и еще несколько неповрежденных ружей, включая "Мартини-Генри" времен первой мировой войны и карабин "Ли-Энфилд".
И один пистолет. "Брумхэндл Маузер" с тяжелым прямоугольным магазином и деревянной отполированной рукояткой, из-за которой он и получил наименование. На полке ниже стояла синяя с золотым рисунком коробка сербского завода "Первый партизан" с девятимиллиметровыми патронами для парабеллума. Плохие парни в Косово вовсю ими пользовались. Должны подойти и к маузеру. Если судить по картинке на коробке, патроны размещались в обоймах по десять штук...
Еще несколько выстрелов разбили третье окно. На этот раз с правой стороны.
Неведомые убийцы перемещаются вокруг дома или окружили его с трех сторон?
- Что вы делаете? - прошептала Пэгги. На этот раз взволнованно.
- Размышляю, - ответил Холлидей. - Потерпите чуть-чуть.
- Док! Что это было?
Он не стал отвечать, а вместо того закрыл глаз и попытался вспомнить окружающую жилище Кэрр-Харриса местность. Камин позади него - юг. Клумба во внутреннем дворике отделяет дом от деревьев, которые видны сквозь разбитое окно. Прихожая, через которую они вошли, справа. Там - северо-восток. Дубовая дверь, двор и автомобили. Рядом с машинами сарай в голландском стиле. Если стрелок затаился на дереве, то никакого шанса спрятаться. Окно, через которое попали в ружейный шкафчик, расположено слева от камина. Там запад. Там заросли подступают ближе всего к дому. А рядом - крытая галерея без окон, ведущая в старую летнюю кухню. Значит, стрелок их не увидит. Хорошо бы посмотреть - есть ли боковая дверь.
Подполковник открыл глаз и, приподняв голову, огляделся. Возможно, стреляли с деревьев. Или с крыш пристроек. Но, скорее всего, все-таки с деревьев. К северу земля понижалась, хотя и не слишком круто. По закону баллистики, траектории полета пуль были бы навесными, если стрелки не засели на ветвях. Холлидей скрипнул зубами. Как давно последний раз он участвовал в серьезной заварухе? Слишком давно. Старые солдатские навыки не исчезли, само собой, но он заржавел, как брошенное в подсобке оружие.
Усилием воли он взял себя в руки, заставил успокоиться. Да, его окружили с трех сторон. Два стрелка - с востока и с юга - будут держать его прижатым к земле под перекрестным огнем, а парень с северо-востока войдет, выбив дверь или взломав запор, и возьмет его голыми руками. И ждать слишком долго они вряд ли собираются. В запасе пара минут, не больше, а потом начнется штурм.
- Отползайте вправо! - приказал он Пэгги. - Потом пробирайтесь вдоль кушетки и постарайтесь незаметно оказаться на кухне. Ждите меня там!
- А что после?
- Пока сделайте то, что я прошу.
Холлидей услышал, как она поползла.
Новый выстрел, такой же бесшумный, как и остальные, расщепил книжную полку. Джон перекатился по полу и едва не врезался в ружейный шкаф. Краем глаза он увидел, как Пэгги, пригибаясь, побежала по-над стенкой в сторону кухни.
- Отлично! У вас получится! - подбодрил он девушку, а сам нащупал маузер.
Стараясь не высовываться, подполковник сбросил себе на колени пистолет и коробку с патронами, разорвал ее и вытащил обойму. Потянул защелку и открыл крышку магазина. Сунул обойму в магазин, как в привычный карабин "Гаранд-ЭмАй". Она со щелчком стала на место. Отлично! Теперь посмотрим, кто кого. У беззащитной добычи вдруг выросли клыки.
Холлидей снял маузер с предохранителя, сунул в карман - на всякий случай - несколько обойм и, твердо сжимая пистолет в руке, сел на корточки.
- Я на кухне! - негромко окликнула его Пэгги.
- Ждите меня! - ответил подполковник.
Он пополз на четвереньках в сторону кухни.
Слишком поздно!
Дубовая дверь распахнулась, с грохотом ударившись о стену.
На пороге возник человек в джинсах, темно-зеленом пуловере и военных ботинках. В руках он сжимал оружие с прикладом и укороченным стволом. ПП-19 "Бизон". Пистолет-пулемет, разработанный русскими. Отличная штука - с глушителем, подствольным магазином на шестьдесят патронов и оптическим прицелом. С таким автоматом, как и с его прародителем АК, можно смело начинать свою собственную маленькую войну. Но он слишком неудобен для стрельбы в узкой прихожей.
Враг вскинул ствол, но зацепился глушителем за книжную полку и потерял долю секунды. Промедление стоило ему жизни. Холлидей прицелился прямо в середину корпуса противника и нажал спусковой крючок. А потом снова и снова.
Бронежилета человек не носил. Пули из маузера ударили его в грудь и живот, бросили на стену, подобно удару кулаком. Шесть выстрелов. Шесть попаданий. Еще четыре патрона остались в магазине.
Убитый сполз по стенке, оставляя кровавый след. Холлидей шагнул вперед и, бросив маузер, подхватил выпавший из мертвых пальцев "Бизон". Он успел разглядеть татуировку на правом запястье, с внутренней стороны: меч, обвитый лентой, в круге рунических символов.
Осторожно опустив мертвеца на пол, подполковник притворил дверь, вернулся, перешагнув через труп. Снятый с предохранителя автомат он держал наперевес. Осмотрелся, подобрал маузер и засунул его сзади за брючный ремень. Осторожно выглянул в гостиную. Все еще три стрелка или уже только два?
Убийцы профессора не подавали признаков жизни. Но они наверняка еще там, и, конечно же, слышали выстрелы из маузера. Если они не полные дураки, то поняли - что-то пошло не так, как они рассчитывали.
Ну, ладно... Холлидей мрачно усмехнулся, поудобнее перехватывая "Бизон". Старый солдат, возможно, заржавел и покрылся паутиной, зато теперь он вооружился до зубов.
- У вас все в порядке? - спросил он Пэгги.
- Да! - отвечала она дрогнувшим голосом.
- Я иду!
Пригнувшись, чтобы не мелькнуть в окне, Холлидей вбежал на кухню.
Кухня выглядела гораздо старше, чем гостиная. Огромный камин из грубо обработанного камня с очагом и подставкой для вертела. Массивный кленовый комод, на крышке которого теснилась посуда, возвышался у противоположной стены. Над ним висели черпаки, ложки с длинными ручками, еще какие-то приспособления вперемешку с пучками чеснока и сушеных трав.
Потолочные балки закоптились и потемнели от времени, пол устилали широкие сосновые доски, выглаженные подошвами жильцов до блеска. Слева от камина подполковник увидел еще одно окно, маленькое, расположенное почти под потолком, а под ним стояли кухонные шкафы, сделанные не позднее девятнадцатого века.
Старинная мебель контрастировала с вполне современной техникой. Холодильник сверкал белой эмалью, рядом с ним примостилась газовая плита "Эйга". Дальше - рабочий стол, обшитый цинком, и такая же раковина с кранами. Посудомоечной машины не было.
Между мойкой и окном виднелась узкая дверь.
Она должна выводить на север, к деревьям, обрамлявшим переулок, по которому они приехали к "L'ESPOIR". На крюке, вбитом в стену, висела тяжелая на вид связка ключей.
Пэгги стояла около кленовой колоды для рубки мяса, сжимая побелевшими пальцами топорик, и круглыми глазами смотрела на автомат в руках Холлидея.
- Где вы это взяли? - удивленно спросила она.
- Не все ли равно?
- Старик умер? Я не проверяла, но, кажется, он умер... Да?
- Мертвее не бывает, - кивнул рейнджер.
- Похоже на кошмарный сон.
Пэгги тяжело дышала и выглядела очень взволнованной.
- Это все из-за меча, - сказал подполковник. - Только из-за меча. Никакой иной причины быть не может.
- Они убили его... - едва слышно прошептала девушка. Холлидей прекрасно понимал ее ощущения. Сейчас в крови слишком много адреналина. Он заставляет делать хоть что-нибудь - любые поступки, иногда глупые и бессмысленные, а иногда просто убийственные. Очень трудно взять себя в руки и успокоиться.
- Их там осталось самое меньшее двое. А может быть, трое, - сказал он. - Наверное, кто-то следил за нами от аэропорта. Это не случайная встреча.
- Вы думаете, это Бродбент устроил? - подозрительно скривилась журналистка.
- Я не исключаю его причастности, - осторожно ответил подполковник. - Сейчас нет времени, чтобы искать разгадку. Наша задача - выбраться живыми и, по возможности, невредимыми.
- Аминь... - Пэгги улыбнулась через силу. - И что будем делать?
Холлидей указал стволом на узкую дверь.
- Она выводит в сад, насколько я понимаю. Деревья и кусты растут между домом и развалинами амбара.
Он задумался.
Разрушенное зернохранилище имеет форму квадрата со стороной двенадцать футов. Стены каменные, на высоком и массивном цоколе для защиты от сырости и грызунов. Окон нет, только широкая дощатая дверь. Снайперу там негде разместиться. Да и незачем: обстреливать дом оттуда невозможно. Значит, если выйти через кухонную дверь, можно пробежать ярдов двадцать до главной дороги под прикрытием густых зарослей и амбарной стены.
Прокатный автомобиль и "Лендровер" Кэрр-Харриса стояли в десяти ярдах от угла дома, причем громоздкий внедорожник прикрывал низкую "Тойоту".
"У "Лендровера" - четыре двери и руль справа, - рассуждал подполковник. - А в "Тойоте" - две двери. Чтобы забраться на пассажирское место, нужно обежать автомобиль со стороны двора, а значит, подставиться под выстрелы".
- Где ключи от машины? - спросил Холлидей.
- Здесь, - ответила Пэгги, похлопав себя по боку.
Каким-то чудом в суматохе сумка осталась висеть у нее через плечо.
Вместе с ключом от "Тойоты" на колечке висел брелок дистанционного управления замком. Теперь оставалось только уповать на Господа. Дверь в доме старик запирал, но распахнул, едва услышав стук, и не поинтересовался, кто там пришел. Открыт "Лендровер" или нет? Оставляет ли Кэрр-Харрис ключи в замке зажигания? Был лишь один единственный способ узнать ответы на эти вопросы.
Но для начала нужно проверить, открывается ли дверь из кухни. При беглом осмотре никаких засовов или замков Холлидей не обнаружил. Что это может означать? Кэрр-Харрис никогда через нее не ходил? Или, наоборот, пользовался постоянно и поэтому не запирал?
Рейнджер нахмурился. Собственный адреналин мчался по крови, подталкивая к неоправданным поступкам. Нужно успокоиться и действовать хладнокровно. Если слишком долго тянуть время, убийцы сделают ход первыми и еще неизвестно, какие козыри у них в запасе. Сейчас или никогда.
- Вы сделаете, как я скажу. Хорошо? - повернулся он к Пэгги.
Холлидей объяснил свой план, а спустя две минуты, все так же сидя на корточках, толкнул двери кухни. Осторожно прислушался. Только шелест листвы в древесных кронах и громкий шорох сухих стеблей камыша, растущего у пруда. Будто кости скелета трещат на ветру.
Неожиданно Джон вспомнил эпизод из кинофильма "Фотоувеличение", виденного когда-то очень давно. Актер Дэвид Хеммингс, играющий главного героя, стоит посреди безлюдного парка и слушает такой же призрачный посвист ветра, задаваясь вопросом - а было ли на самом деле убийство, свидетелем которого он нечаянно стал? В то время все граждане Соединенных Штатов находились под впечатлением загадочной смерти в Далласе... А сейчас подполковник никак не мог избавиться от ощущения, что из-за одного неверного, опрометчивого шага все может пойти совершенно по другому, неправильно и непоправимо. Он вздрогнул и глубоко вздохнул, старясь прогнать беспричинный страх.
Холлидей не уловил ни звука. Он напрягся и кувырком прыгнул в распахнутую дверь.
- Пора! - крикнул он Пэгги, выглянувшей из проема следом за ним.
Девушка нажала на кнопку электронного замка. С громким пронзительным писком двери "Тойоты", стоявшей по другую сторону дома, открылись. Как Джон и ожидал, невидимые стрелки попались на его хитрость. Они сосредоточились на японском автомобиле, прошивая дверцы, крышу, багажник бесшумным, но ураганным огнем. Пользуясь ошибкой убийц, Холлидей и Пэгги изо всех сил помчались к "Лендроверу" и, благодаря Бога, что двери оказались открыты, прыгнули внутрь - подполковник за руль, а девушка - на заднее сидение.
Джон повернул ключ зажигания, тоже по счастью оказавшийся на месте, рванул рычаг ручника и включил заднюю передачу. Чтобы не высовываться, он упал на левый бок и жал педаль акселератора лежа.
"Лендровер" взревел и поехал назад, взрывая колесами щебенку. Холлидей управлял автомобилем вслепую, лишь краешком глаза заглядывая в зеркало заднего обзора. Но он умудрился попасть в раскрытые ворота, переключил коробку передач на прямой ход и вдавил газ до упора. Щебень забарабанил по жестяным воротам как автоматная очередь и словно в ответ несколько пуль пробили багажник. Одна свистнула в нескольких дюймах от его головы и прошла сквозь стекло, оставив аккуратную круглую дырочку, окутанную паутиной трещин, но Холлидей уже крутил руль, выворачивая на проселочную дорогу.
"Лендровер", взбрыкивая на ухабах, будто норовистый конь, помчался прочь, укрываясь от стрелков за деревьями.
Они едва не свалились в канаву, они оцарапали дверцы левого борта о шершавый ствол дерева, разворачиваясь на большой скорости, но они вырвались! Выехав на А44, подполковник оглянулся. Никого!
Пэгги, нервно хихикая, поднялась с заднего сидения и недоверчиво огляделась.
- Что-то мне подсказывает, что мы вырвались! - подмигнул ей Холлидей.
Слева, едва заметные за деревьями, мелькнули кровли и кирпичные дымоходы "L'ESPOIR". Позади оставались трупы, которых могло бы оказаться гораздо больше, если бы они не проявили расторопность. А потом дом Дерека Кэрр-Харриса, по всей видимости, сожгли бы, как и особняк дяди Генри на Харт-стрит.
Рейнджер повернул на более широкую главную дорогу и направился к Леоминстеру. Пока что им удавалось выходить сухими из воды, но как долго продлится везение?


Оценка: 4.66*4  Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com С.Нарватова "4. Рыцарь в сияющих доспехах"(Научная фантастика) А.Вильде "Джеральдина"(Киберпанк) М.Атаманов "Искажающие реальность"(Боевая фантастика) Ю.Ларосса "Тихий ветер"(Антиутопия) Д.Сугралинов "Дисгардиум 2. Инициал Спящих"(ЛитРПГ) Н.Изотова "Последняя попаданка"(Киберпанк) О.Бард "Разрушитель Небес и Миров. Арена"(Уся (Wuxia)) М.Ртуть "Попала, или Муж под кроватью"(Любовное фэнтези) Л.Малюдка "Конфигурация некромантки. Адептка"(Боевое фэнтези) М.Юрий "Небесный Трон 1"(Уся (Wuxia))
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "Время.Ветер.Вода" А.Кейн, И.Саган "Дотянуться до престола" Э.Бланк "Атрионка.Сердце хамелеона" Д.Гельфер "Серые будни богов.Синтетические миры"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"