Сюй Лэй: другие произведения.

Город Дьявола. Змеиное болото

"Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Ссылки:
Конкурсы романов на Author.Today
Творчество как воздух: VK, Telegram
 Ваша оценка:

В тексте присутствуют сноски к примечаниям переводчика

Часть 1

Глава 1. Третий дядя очнулся

Около месяца после экспедиции в Небесный дворец я оставался в Цзилине и ухаживал за своим третьим дядей. Старался глаз с него не спускать, опасаясь, что он придет в сознание и снова уйдет, не попрощавшись, поэтому практически жил в больнице, не отходя от его кровати.

Позже произошло то, что доказывало, насколько я был прав, хотя даже не предполагал, как все запущено.

Состояние дяди было стабильным, но он не приходил в сознание: дышал ровно, кожа порозовела, но на раздражители не реагировал. Врачи говорили, что это нормально: было заражение крови, а во время лихорадки возможно повреждение центральной нервной системы. Насколько быстро он придет в себя, зависит от ресурсов его организма и удачи.

У меня не было выбора, кроме как ждать. Мои родные за это время несколько раз навещали нас, но я даже не выходил поужинать с ними, опасаясь, что дядя исчезнет, пока я буду отдыхать. Мама сказала, что я веду себя очень глупо, но я настаивал на своем. Не будет преувеличением сказать, что за последний месяц я не отходил от кровати третьего дяди больше, чем на десять метров, ожидая, что он может очнуться в любой момент.

За это время я успел сделать многое. Разобрался со всеми подсказками и информацией, которую получил в Небесном дворце. От людей А Нин, которые вернулись на родину, получил снимки фресок из аспиды подводной гробницы и полный перевод текста, зашифрованного в бронзовых рыбках. И еще много другой информации, благодаря которой я стал лучше понимать тайны Ван Цзанхая. Мое настроение улучшилось.

Ван Цзанхая можно считать гением, который опередил свое время. Теперь он может спать спокойно, ибо его записи дошли до потомков. Пусть это и произошло почти через тысячу лет, но теперь есть все шансы, что загадки будут разгаданы рано или поздно.

Но были моменты, которые меня все еще беспокоили. Я до сих пор не понимал целей Молчуна и третьего дяди. Предположительно несколько человек, посетившие подводную гробницу двадцать лет назад, позже не просто искали гигантские бронзовые врата, но и пытались войти туда. По крайней мере, Молчун этой цели добился, что я видел собственными глазами и до сих пор не могу прийти в себя, вспоминая шествие армии Инь. Люди, пришедшие в небесный дворец с Ли Сиди, погибли все, кроме двоих. Возможно, эти двое тоже прошли через врата.

Зачем они так стремятся туда? Что хотят там найти?

Я так понимаю, что все началось с подводной гробницы. Ван Цзанхай оставил там нечто такое, что мотивировало исследователей добраться до Небесного дворца, какая-то тайна, ключ к решению которой находится за бронзовыми вратами. К сожалению, получить эту информацию я не мог, нужно дождаться, пока не очнется третий дядя. Именно у него я смогу получить все ответы на свои вопросы.

Кроме того, я помог Толстяку продать на аукционе шесть золотых монет, которые он вынес из Небесного дворца. На этот раз он получил хорошую прибыль. Стоимость этих монет оказалась высокой. А кубок, инкрустированный агатом в западном стиле(1), был продан за четыреста тысяч долларов США. Толстяк в благодарность за мою помощь выделил мне из этой суммы немного денег, заявив, что они должны пойти на снаряжение для следующей экспедиции. Но я клятвенно заверил его, что следующего раза не будет.

Один день сменялся другим, я начинал скучать. Первое время дела отвлекали, но позже мне оставалось лишь наблюдать за дядей и бездельничать. Я размышлял о секретах Небесного дворца, часами напролет глядя на черно-белую фотографию, которую сохранил на компьютере. А еще я тысячу долларов бы отдал, чтобы узнать, чем сейчас занят Молчун.

В какой-то момент мне стало казаться, что ожидание будет вечным. Но внезапно дело приняло неожиданный оборот. Ситуация абсурдная, больше напоминавшая плохую театральную постановку. Как раз об этом я и расскажу сейчас.

В тот день ко мне подошел лечащий врач третьего дяди и сказал, что должен обсудить со мной кое-что важное. Это меня немного удивило и обеспокоило.

Состояние дяди было полностью стабильным. В последнее время его даже осматривали бегло, лишь следили за показаниями приборов. Неужели дяде стало хуже? Но почему? Он же все время лежит без движения, что могло произойти?

Встревоженный, я последовал за врачом в его кабинет, где увидел человека из магазина третьего дяди. На вопрос, зачем он меня искал, парень ответить не смог: что-то невнятно бормотал, краснел, ерошил волосы. Я хорошо знаю этого человека: он до конца верен дяде, а еще очень уверен в себе. Такое поведение ему не свойственно, он всегда знает, что и как сказать. И внезапно я понял, в чем подвох. Назад!

Вернувшись в палату, я заскрипел зубами от злости: третьего дяди там не было. Одеяло скомкано, на кровати беспорядок. Я обыскал палату: ни под кроватью, ни в шкафу его не было. Все проще простого: пока я на несколько минут отлучился в кабинет врача, этот хрен моржовый в туман свалил!

Некоторое время я был в замешательстве. Он все время был под моим присмотром, как я мог пропустить тот момент, когда он очнулся. И как он незаметно смог связаться со своим человеком?

Затем меня захлестнул гнев. Глядя на пустую кровать, я вспоминал длинные медленно тянущиеся часы, что провел здесь, ожидая, что он очнется и поговорит со мной. Теперь мои чувства даже разочарованием назвать было нельзя: я дышать не мог от обиды. Изо всей силы я ударил кулаком по спинке кровати. Меня не волновало, что звук удара услышат в коридоре. Больше всего я не мог понять, почему он так избегал встреч со мной? Я столь ненадежен? Или его тайны как-то связаны со мной?

У меня руки чесались набить морду всем участникам этой дерьмовой постановки: врачу, продавцу из магазина третьего дяди. Но тут я услышал снаружи какой-то шум. Обернувшись, я увидел, как третий дядя входит в палату. Не сам: его под руку вел не кто иной, как мой второй дядя(2).

Оказалось, что когда этот хитрый лис выскользнул наружу, не успел сделать и десятка шагов, как столкнулся со старшим братом. Естественно, он не мог объяснить, что пытается сбежать от меня, пришлось возвращаться.

С трудом сдерживая себя, я не раскрыл грязные намерения третьего дяди, сделал вид, что все в порядке. Мы немного поболтали втроем, потом второй дядя вышел. Я воспользовался моментом и рассказал, что произошло за то время, пока Саньшен был без сознания, а также подробно посвятил его в свои выводы по поводу информации, полученной в гробницах. Слушая меня, этот гад делал вид, что ему это все не интересно. Хотя, когда речь зашла о Молчуне, ушедшем за бронзовые врата, лицо дяди изменилось.

Потом вернулся второй дядя. Он попросил меня присмотреть за этим великовозрастным ребенком. Когда он уехал, я попытался прижать своего непутевого родственника, требуя объяснить, как долго он притворялся коматозником.

Третий дядя явно смутился, но продолжал отмалчиваться. Однако, я был настойчив, и ему ничего не оставалось, как сознаться: пришел в себя он только что и просто вышел в туалет.

В некоторой степени его ответ меня удовлетворил: возможно, он и не врет. Ведь в течение месяца притворяться спящим - занятие слишком сложное. Видимо, он решил, что я слишком доверчив, и на остальные мои вопросы не отвечал, делая вид, что не понимает, не слышит, и вообще у него есть более интересные темы для разговоров.

Это вывело меня из себя. Ну ладно, на меня ему плевать. Кто я такой, чтобы беспокоиться о моей заднице, нашедшей себе проблемы. Но Здоровяк Куи и Пань Цзы с самого рождения работали вместе в ним, были верны до гроба. Пань Цзы жизнью рисковал, чтобы вытащить этого осла из Небесного дворца. Здоровяк вообще погиб, выполняя приказы третьего дяди. Неужели это не заслуживает уважения? Хотя бы сделал вид, что ему не наплевать.

Я старался высказать все это спокойным тоном, несмотря на кипевшую внутри злость, но, когда заговорил о Пань Цзы, не сдержался и перешел на крик.

Третий дядя выслушал мой поток эмоций молча, горько улыбаясь, и покачал головой: "Все это не имеет к тебе никакого отношения. Чем меньше знаешь, тем лучше спишь. Я не буду посвящать тебя в подробности ради твоего же блага. Зачем тебе все это?"

Я покачал головой, ответив, что мне решать, какие проблемы на свою задницу искать. Меня уже втянули во все это, теперь я хочу знать правду. И не сдамся, пока не услышу ответы на свои вопросы. Я старался говорить как можно убедительнее, чтобы у дяди даже мысли не возникло, что от меня можно легко отмахнуться и снова сбежать. За месяц вынужденного безделья я, предполагая, что дядя будет упорствовать, изучил несколько статей по психологии, чтобы понять, как можно разговорить человека, не желающего делиться своими секретами.

Третий дядя задумался и тяжело вздохнул. Казалось, что он, наконец, принял решение. Протерев глаза, он сказал: "О! Я такого от тебя не ожидал. Говорят, что дети - это твои кредиторы, требующий возврат долгов за грехи в прошлых жизнях. Я-то думал, что, раз детей у меня нет, то все в порядке. Но судьба мне посадила на шею тебя. Ты меня достал. Я так понимаю, ты не отвяжешься от меня, пока не услышишь то, что хочешь знать?"

"У тебя совести хватает говорить про какие-то долги из прошлых жизней? - сердито буркнул я. - Это не тебя чуть не похоронило в подводной гробнице под толщей воды! Это не тебя чуть не сожрала морская обезьяна? Это не тебя..."

Третий дядя поднял руки вверх: "Хорошо, сдаюсь. Раз ты хочешь все знать, я сделаю сегодня исключение и отвечу на твои вопросы. Но ты должен мне пообещать, что никому и никогда об этом не расскажешь."

Клятва? Да в нашем бизнесе поклясться - это как тарелку лапши съесть. Не задумываясь, я поклялся всеми своими предками и жизнью семьи. Думаю, они на меня не обидятся, ведь все такие же.

Третий дядя был немного удивлен: то ли не верил мне, то ли был поражен моей бессердечностью. Какое-то время он испытующе смотрел на меня, потом покачал головой и рассмеялся: "Я тебе все расскажу, но история просто невероятная. В такое сложно поверить. И если у тебя возникнут сомнения - это не мои проблемы. Заставить тебя верить в невероятное не в моих силах."

Я с тревогой закашлялся: "Существует еще нечто такое, что может меня удивить? Просто рассказывай, не тяни."

Третий дядя вздохнул, покопался в кармане и вытащил оттуда недокуренную сигарету. Когда успел уже покурить, гад? Он выглянул за дверь, проверяя, нет ли поблизости медсестер, снова вздохнул, закурил и сказал: "Это началось очень давно. Причины того, что происходит сейчас, описаны твоим дедом в его записках. Все началось однажды вечером пятьдесят лет назад. Если ты хочешь узнать все, я, пожалуй, начну с этого момента. Давай поговорим об этом."

Глава 2. Ему было страшно вспоминать о прошлом...

Третий дядя, наконец, очнулся, и мне не терпелось расспросить его обо всем. Я наивно полагал, что вот прямо сейчас всю правду узнаю, и не ожидал, что дядя начнет свой рассказ с таких давних событий. Да еще, оказывается, об этом были записи в дневнике деда, сделанные пятьдесят лет назад. Дневника у меня с собой не было, но я хорошо помню его содержание.

События той ночи были странными, и записи о том, что случилось потом, отсутствовали. Я помню, что дед был отравлен и долгое время оставался без сознания. Каждый раз, когда вспоминаю описание той ночи, у меня сердце сжимается от непонятного щемящего чувства.

И, когда третий дядя заявил, что знает о последующих событиях в подробностях, я не поверил. До самой своей смерти дед никому не рассказывал этого, как бы его дети и внуки не упрашивали. Тем более он не рассказал бы все третьему дяде, которого недолюбливал.

"Не обманывай меня, - предупредил я. - Пятьдесят лет назад дед сам голожопым сорванцом был. Он говорил, что ничего не помнит. Тебе-то откуда все в подробностях знать? Постарайся не вешать мне лапшу на уши, твои хитрости теперь не прокатят."

Третий дядя недовольно нахмурился: "То тебе мучает, что я ничего не рассказываю, то бесишься и не веришь. Определись уже, что тебе надо. С чего ты взял, что мой отец не мог мне доверить свой секрет? Впрочем, если не хочешь слушать - не надо. Я предупреждал, что ты не поверишь, и рассказывать ничего не собирался."

Понимая, что он пользуется ситуацией, чтобы свернуть разговор, я пожалел о своих словах и поспешил успокоить его: "Не сердись, я просто рассуждаю. Продолжай, буду внимательно тебя слушать."

Все еще досадуя, дядя дал мне пинка от всей души, задумался и продолжил. И я понял, что ошибался с выводами. История, рассказанная дядей, превзошла все мои ожидания. Говорит он всегда очень сумбурно и путано, чрезмерно увлекаясь подробностями и мелочами. Если пересказывать все дословно, то получится целый роман. Поэтому я постараюсь быть краток, передавая эту историю.

Причиной всего, как оказалось, был дедушкин дневник. Но дальнейшие события были странными, запутанными и с дневником никак не связанными.

Я помню, как нашел эти записи в ящике для перчаток на чердаке нашего дома, где искал старые вещи. Случайная находка пришлась очень кстати, я тогда уже умел читать. Но не знал, что мой отец и третий дядя тоже видели этот дневник и изучили его от корки до корки, когда были молоды.

Когда точно он нашел записи деда, третий дядя вспомнить не мог. К тому времени он уже не раз ворошил песок, получил достаточно самостоятельного опыта и знаний. А еще слышал легенды, ходившие среди старейшин Чанша, в том числе знаменитую поговорку "кровь земле - золото трупам". Поэтому, когда прочитал дневник, в первой истории не увидел ничего особенного, его больше привлекали примечания и практические заметки.

В то время он был, как подросток, импульсивный и жаждущий действий. И, естественно, после многократного прочтения дневника у него возникла идея своими глазами взглянуть на хребет Бяоцзы.

Конечно, его не интересовало, что произошло с дедом, в тот момент его интересовали только деньги. Гробницы ходить не умеют, сколько бы лет не прошло, она все еще должна быть там. Кроме того, в первые дни после освобождения в таких глухих местах все еще оставались бандиты, обычные люди туда не совались. Скорее всего, считал дядя, там что-то должно было остаться.

Такой ход мыслей может показаться странным современному человеку, но тогда, учитывая знания и возраст третьего дяди, это казалось ему логичным. По его словам, многие расхитители гробниц в то время рассуждали бы точно так же, особенно если в деле они были не так долго. Желание откопать что-то особенно ценное и прославиться было на первом месте, затмевая все остальное.

Однако, о хребте Бяоцзы третий дядя знал лишь одно - это место, где жил в детстве дед. Это может быть небольшой горный хребет, или отдельная группа холмов, или небольшая территория в горном лесу. Нереально найти древнюю гробницу, имея только название места.

И как определить точное местоположение? Третий дядя долго голову над этим ломал, но ничего не придумал. Лишь за год до экспедиции в Сиша он додумался, что надо делать, и отправился в Чанша - родной город деда, а оттуда начал поиски той деревушки, где жила его семья. Потребовалось четыре дня блуждания по горным тропам, чтобы отыскать нужную деревню, где он расспросил местных жителей о хребте Бяоцзы. Много не узнал, зато познакомился с местными обычаями и легендами.

А когда вернулся, снова изучил записи деда - и все стало на свои места. Сопоставив записи с подслушанными в детстве рассказами деда, он предположил, что древняя гробница должна быть расположена рядом с Чертовой деревней(1) в Маншане(2)

В своем дневнике дедушка подробно описывал свое путешествие к Бяоцзы. По дороге его и отца покусала куфия(3). В то время эти змеи в большом количестве водились в лесах Китая, прятались под кустами, их трудно было заметить. Позже, когда началась компания по истреблению змей, этот вид оказался на грани исчезновения.

Раньше расхитители гробниц отличались отменным здоровьем, укус мелкой змеи редко их беспокоил: высасывали яд, прикладывали табачные листья и принимали несколько глотков настояки опиума(4). Считалось, что лучшего способа излечиться после укуса змеи нет, дальше остается только ждать. Если укушенный выживет - ему повезло. А не выживет - что поделать, такая у него судьба.

Змеи, покусавшие деда и его отца, были совсем мелкими, ранки - неглубокими, поэтому происшествие даже всерьез никто не воспринял. Настойку приняли, подождали - вроде, все было в порядке. Значит, можно идти дальше. Но, пройдя пару миль, младший внезапно потерял сознание.

Остальные остановились, заметив, как мальчик синеет и бьется в судорогах. Очевидно, его организм не справился со змеиным ядом. Пару миль его несли по горным тропам, пока не нашли горцев, которые и спасли ему жизнь, используя лекарственные травы.

У горцев они оставались пару дней, дед потом в своем дневнике описывал водопад неподалеку. Судя по описанию, это и была Чертова деревня.

Через четыре дня после этого происшествия они добрались до Бяоцзы. Это была небольшая долина, окруженная невысокими холмами, заросшая лесом, почва там сплошь была покрыта высокой и густой травой. И лишь в одном месте, в самой низкой части долины выделялся небольшой холм, не покрытый травой, земля на котором была кроваво-красного цвета. Гробница находилась внизу.

И вот же ирония судьбы. Змея, укусившая деда, сейчас находится под угрозой исчезновения, охраняется законом. Стоит взрослая змея больше миллиона юаней, это намного больше, чем цена одного предмета, вынесенного из гробницы.

Изучив записи, третий дядя понял, что шансов найти нужное место у него теперь больше. Леса Маншаня занимают большую площадь. Но водопад возле Чертовой деревни, а рядом небольшая долина, покрытая лесом, "лысый" холм в центре - не так много мест с похожим рельефом.

Третий дядя собрал снаряжение и снова отправился на поиски. Он привык работать в одиночку: из-за возраста старики с ним не пойдут, а у ровесников не было такого опыта, чтобы сравниться с ним.

Путешествие через леса Маншаня было долгим и трудным, людей он почти не встречал, местность эта даже сейчас малонаселенная. Но в итоге он увидел то, о чем даже мечтать не смел...

Глава 3. Who Are You?

Третий дядя, следуя советам местных жителей, примерно четыре дня бродил по горным тропам, проложенным еще в древние времена. Примерно треть из них плотно прилегала к отвесным скалам и, по его оценке, была заброшена не менее сотни лет. Скальные тропы(1) были деревянными, но настил уже полностью зарос мхом, и чем дальше, тем сложнее по ним было идти.

Все эти тропы вели в самую глубину горного леса. Снаружи их еще иногда использовали горцы, но далеко не заходили. За пределами Чертовой деревни эти тропы совершенно заросли, настил местами провалился, перила были оплетены лозами. Приходилось в буквальном смысле продираться сквозь заросли.

Но у третьего дяди была цель, к которой он стремился с невероятным упорством, трудности лишь подстегивали его азарт, и он, наконец, добрался до холмов, окружавших долину, описанную в дневнике деда. Естественно, теперь уже не найти следов его пребывания там: за долгие годы ветер, дожди и бурная растительность скрыли все, что могло остаться от событий пятидесятилетней давности. Но вот "лысый" холм красноватого цвета все еще был заметен издалека. Теперь дядя был полностью уверен: он нашел легендарный хребет Бяоцзы.

И тут он заметил с одной стороны красного холма что-то странное, похожее на палатку, цвет которой почти полностью сливался с окружающей растительностью.

Смутное предчувствие грядущих неприятностей поселилось в его душе. Здесь же глушь первозданная, людей тут уже пятьдесят лет как не бывало. Значит, никаких палаток и других следов деятельности человека быть не должно. Поднявшись повыше, он достал контрабандную советскую подзорную трубу, чтобы получше рассмотреть ситуацию внизу.

Увиденное ошеломило его: у подножья холма располагались несколько военных палаток, скрытых кроной деревьев. Палаточная ткань была камуфляжной, потому их сразу сложно было увидеть. Но третий дядя очень хорошо различал тончайшие оттенки, что успешно использовал при определении типа почвы, потому он легко заметил изменение естественного цвета растительности в районе холма.

Присутствие людей в этой глухой местности раздражало. Что им тут надо? Да еще лагерь разбили. Охотники? Но какой охотник полезет в такую глухомань, не имея хорошего снаряжения?

Пока он раздумывал над причинами присутствия здесь людей, край одной из палаток зашевелился, и оттуда показался человек. Взглянув на него, дядя был еще больше озадачен. У человека внизу были светлые волосы и кожа. Заморский дьявол!(2)

Третий дядя еще был слишком молод и не различал американцев, южных, восточных и северных европейцев. В то время еще не началась реформа(3), в Китай приезжало не так уж и много иностранцев. В основном это были американцы, искатели приключений. Поэтому, не раздумывая, он решил, что этот человек именно из США.

Его удивлял сам факт присутствия людей в глухом горном лесу. Не просто людей, а заморских дьяволов! И что им тут надо? Американский президент снова задумал какую-то диверсию? Или их интересует древняя гробница под хребтом Бяоцзы?

Хотя всем известно, что самостоятельно ворошить песок заморские дьяволы не любят, они скупают уже добытое. И у них нет записей деда. Так откуда им знать, что тут есть гробница?

Это как бой на восьми шестах(4), третий дядя был обескуражен и не мог понять, что происходит.

Сомневаясь в верности своего решения, он спрятал свое снаряжение и налегке спустился с горы. Через час он добрался до лагеря, притаился неподалеку. Лагерь был расположен с одной стороны холма, там было четыре палатки, значит, людей не много. Подобравшись ближе, он заметил в лагере и китайцев, возможно, нанятых в качестве проводников или рабочей силы. Оказавшись вблизи холма, он понял, что это на самом деле курган. И главное: со стороны лагеря в склоне кургана был сделан подкоп, закрытый зеленым брезентом. Рассматривая лагерь с горы, он не заметил этих деталей из-за неудобного угла обзора.

Цвет почвы указывал на искусственную природу кургана. Землю явно в древности прокалили на огне, возможно, добавили какие-то вещества, препятствующие росту растений. Но это было давно, теперь красноватая земля была покрыта мелкой и хилой растительностью, которую издалека и не рассмотреть. Очевидно, древние недооценили способность растений к выживанию.

Подкоп, судя по очертаниям, уходил вниз, и третий дядя понял, что цель у американцев та же, что и у него: древняя гробница.

Опыта в своем деле у него в то время было еще маловато, с другими расхитителями гробниц он работал редко, потому предположил по наивности, что это совместная китайско-американская археологическая экспедиция. Ему тогда это показалось единственно разумным объяснением.

Будь третий дядя из северной школы, то просто признал бы, что ему не повезло. По правилам северян, государственные законы надо чтить и не противостоять официальным раскопкам. Разве что втихаря обойти и опередить археологов. Но открыто противостоять или драться - никогда. Однако третий дядя был южанином и сдаваться не собирался. Подумаешь, пришел вторым. Внимательно осмотрев место раскопок, он пришел к выводу, что опыта у американцев в подобных делах маловато. Кажется, они решили, что китайские гробницы устроены так же, как склепы европейских феодалов. По крайней мере, подкоп они сделали совсем не там, где надо, и вряд ли с его помощью доберутся до гробницы. Пока они возятся, он может найти точное место для входа и, опередив их, спуститься вниз. Главное, сделать это тихо и не заметно, тогда он сможет вынести хабар до того, как они зайдут внутрь.

Третий дядя вернулся к тому месту, где оставил снаряжение. Солнце уже клонилось к западу, но дядя успел, используя только собственные шаги, измерить площадь долины и, проведя простые расчеты, определить идеальное местоположение для подкопа.

На самом деле такой способ поиска входа в гробницу вовсе не прост. Но третий дядя не вдавался в подробности, сказал лишь, что тогда он был излишне самоуверен. И вообще в тот момент его беспокоили лишь те трудности, которые ждут внутри.

Вырытая семьей деда яма вряд ли до сих пор сохранилась. Скорее всего, ее размыло дождями и завалило оползнем. Определить, в каком месте они проникли в гробницу, достаточно сложно. Но есть вероятность, что их проход был сделан прямо над саркофагом или гробом. Тогда, в течение нескольких лет вода беспрепятственно проникала внутрь, значит, погребальная утварь может быть повреждена. Сохранность содержимого гроба тоже, если только он не был хорошо запечатан.

С наступлением темноты в лагере зажгли костры. Третий дядя дождался, пока все уснут, и только тогда начал копать, предусмотрительно вооружившись "кошачьей лопатой".

Кошачья лопата - это особая разновидность инструмента, отличительной особенностью которого является отсутствие шума при работе. Технические характеристики у нее гораздо хуже, чем у других видов инструмента, поэтому используют ее редко. Но в той ситуации она очень пригодилась.

Тем не менее, третий дядя все равно сильно переживал, что нельзя использовать привычную лоянскую лопату, звук которой позволяет более точно определить границы подземного объекта (существует около дюжины звуков, которые раздаются, когда лоянскую лопату вгоняешь в землю. Один из таких звуков по непонятной причине пугает диких птиц, которые, слыша его, снимаются с места и начинают кружить в небе). Из-за этого он не был уверен, что сможет найти точное место за один раз.

После двух часов работы он выкопал пять ям, но нужную точку не определил. Тогда он сузил круг поисков. Шестая яма была выкопана на глубину около шести метров, когда наконечник ее, наконец-то, ударился обо что-то твердое. Собираясь осмотреть дно ямы, дядя наклонился, включив фонарь, и внезапно почувствовал неладное. Из-под земли раздался легкий шелестящий звук, почва под ногами пришла в движение, а затем он провалился вниз, даже не успев вскрикнуть. Времени хватило лишь на то, чтобы прикрыть лицо ладонями, защищаясь от комьев грязи.

Глава 4. Гробница с цзунцзы

Инстинктивно третий дядя продолжал отбрасывать грязь от себя, пытался высунуть голову наружу, чтобы вдохнуть, искал, за что бы уцепиться. Но все это было бесполезно. Несколько секунд он чуть не захлебывался в грязи, потом почувствовал, что скользит ниже, проваливаясь в пустоту. А затем плюхнулся в холодную воду вместе с землей, в которой только что чуть не задохнулся. Вода смыла с лица грязь, залеплявшую рот и глаза. Кашляя и отплевываясь, он пытался встать. Вокруг было темно, сориентироваться, куда попал, он не мог, знал лишь, что стоит по пояс в воде, а в воздухе висит затхлый запах.

Фонарик все еще был включен, но, упал в воду, и толку от него сейчас было мало. Третий дядя с трудом выудил его, попытался отрегулировать свет. Получилось, мощности все равно было маловато, но уже можно рассмотреть окружающую обстановку.

Он оказался в комнате, стены которой были выложены кирпичом зеленоватого оттенка. В одной из стен сверху зияла дыра, явно пробитая человеком. Очевидно, именно в нее он только что провалился.

Теперь третий дядя понял, что произошло. Он довольно точно определил место, где уже был более ранний подкоп, скрытый толщей земли. Убрав часть грунта, собственным весом он спровоцировал небольшой оползень, так как опоры под ним не было.

Но кто проделал эту дыру? Неужели он нашел тот проход, который вырыли его деды? Разве возможны такие совпадения?

Третий дядя немного поразмыслил и решил, что не такое уж это и совпадение. Ведь именно отец учил его определять лучшие точки для проникновения в гробницы. Эти знания передаются из поколения в поколение в семьях расхитителей, со времен династии Цин правила строительства гробниц практически не менялись, и у расхитителей есть очень точные формулы, как определить нужное место. Потому существует стопроцентная вероятность, что ученики одного и того же мастера выберут одну и ту же точку.

Он решил пока об этом не думать и внимательно осмотрелся. Дыра, в которую он провалился, почти полностью была перекрыта обвалившейся почвой, лопата пропала, видимо, потерялась где-то в грязи. Вернуться тем путем, которым пришел, не получится. Но по этому поводу он сильно не переживал: в запасе были динамитные шашки, легко можно будет проделать дыру в потолке и выбраться через нее.

Скорее всего, он попал в одну из погребальных камер небольшого размера, стены были украшены обычными барельефами, потолок куполообразный, расположен довольно высоко. Вода, как он уже заметил, доходила до пояса, если тут и есть погребальная утварь, то она вся на дне. Но сквозь мутную воду ничего не рассмотреть. В стене слева есть проход, похоже, ведущий в коридор.

По этим данным нельзя было определить принадлежность гробницы к какой-либо династии. Для уточнения социального статуса владельца гробницы тоже сведений маловато, но, судя по высоте камеры, к аристократии он не принадлежал.

Хотя наличие погребальной камеры уже говорит о том, что хозяин гробницы не бедствовал, возможно, был чиновником, потому что даже кирпич в древнем Китае был не дешевым. Раз не аристократ, то это даже к лучшему, ловушек будет мало. Лучшие создатели гробниц обычно служили императору, его родственникам и приближенным, и их замуровывали в построенных гробницах. Именно по этой причине даже местоположение многих гробниц в Китае до сих пор неизвестно.

Третий дядя успокоился и направился в темный коридор. Вода была очень холодной, двигаться в ней было тяжело. От каждого движения по водной поверхности расходились круги, которые, доходя до стен, издавали очень неприятный звук. Пол под водой был неровным. Дядя несколько раз наступил на что-то и чуть не упал. Он старался не думать, что ему под ноги попалось: это могла быть и обычная погребальная утварь, и обломки, оставшиеся после строительства. Но, если допустить, что это проход, описанный в дневнике деда, то на дне могли лежать останки его родных. От одной мысли об этом холодок пробегал по коже, лучший способ сохранить спокойствие - не думать.

Длина коридора была около двадцати метров, дядя преодолел это расстояние довольно быстро. Коридор вел в другую погребальную камеру, размером побольше, из которой других выходов не было. Вторая камера оказалась аспидой. Сделав несколько шагов к центру аспиды, он обнаружил саркофаг на постаменте, выступавший из-под воды.

Когда свет фонаря осветил центр аспиды, третий дядя почувствовал, что ноги подкашиваются.

Крышки на саркофаге не было, впрочем, это не редкость. Испугало дядю другое: на постаменте сидели два мертвеца. Одежда на них полностью истлела, плоть и кожа сгнили и прилипли в стенкам саркофага. Определить, к какой династии принадлежали эти тела, уже не представлялось возможным, но это определенно не погребальные жертвы.

Третий дядя некоторое время даже пошевелиться не мог, чувствуя, как по спине поднимается неприятный холодок к затылку. Он не осмеливался подойти и посмотреть, потому что в глубине души подозревал: эти останки могут принадлежать его родственникам, смерть которых описал дед в своем дневнике.

В гробницах к этому времени он бывал не один раз, и трупов навидался столько, что уже выработал иммунитет к их противному виду. Он относился к ним, как к погребальной утвари, наличие которой в гробницах обязательно. Но сейчас это могли быть тела его родных. Мысль об этом вызывала безотчетный страх, от которого сердце бешено колотилось.

Собравшись с духом, он медленно пошел к постаменту. Свет фонаря, падая на поверхность воды, покрытую рябью, отражался и рассыпался вокруг неясными бликами. Из-за этого казалось, что вокруг собирается призрачный невесомый туман. Добравшись до центра аспиды, он заглянул сначала в саркофаг. На дне виднелись сгустки крови и валялся шелк, в который обычно заворачивали тело. Но трупа там не было. Затем он осмотрел тела, абсолютно разложившиеся, на черепах даже следов от волос и кожи не осталось. Определить по внешнему виду, были ли это члены его семьи, невозможно. В руке одного из мертвецов третий дядя заметил маузер с гравировкой "У Дагуй". Это было имя прадеда(1).

Ноги третьего дяди подкосились, он упал на колени, сделав резкий поклон. Такое проявление сыновних чувств ему не было свойственно, но, видимо, сказывалось воспитание.

Выказав уважение предкам, третий дядя осмотрел маузер, который оказался негодным для стрельбы, поэтому он отбросил оружие и занялся содержимым саркофага. Надев перчатки, он залез внутрь, желая рассмотреть получше шелк, лежавший на дне.

Ощупав ткань, третий дядя убедился, что покойника под ним на самом деле не было. Вместо тела он нащупал предмет округлой формы. Сердце глухо стукнулось о ребра, когда он понял, что это массивное железное кольцо, закрепленное на дне.

Укрепив фонарь на краю саркофага, он поднял кольцо, ухватился за него обеими руками и потянул. Раздался резкий скрежещущий звук, и кольцо потянуло за собой плиту, отклонившуюся в сторону и открывавшую потайной проход, ведущий вниз.

Третий дядя нахмурился. Неужели в этой гробнице не один уровень? Он зажег запал, намереваясь бросить его вниз, чтобы посмотреть, что там, но не успел это сделать. Яркий свет выхватил из тьмы прохода странное морщинистое лицо, выглядывавшее наружу.

Глава 5. Странное лицо

У третьего дяди словно мозг взорвался от страха: в глазах потемнело, волосы на голове дыбом встали, руки ослабели, и он не удержал кольцо. Плита упала, и он услышал мерзкий хлопок: камень со всего размаха ударил по странному лицу.

Не раздумывая о произошедшем, дядя немедленно вылез из саркофага и отошел на несколько шагов. Его сердце колотилось так, что горло сводило спазмами.

Что это было? Неужели в давно открытой гробнице есть цзунцзы? Это невозможно. Они способны тысячелетиями существовать в запечатанных гробницах. Но достаточно вскрыть усыпальницу, как внутрь проникает свежий воздух, который выводит негативную энергию и активизирует процессы гниения. Каким бы сильным и живучим не был цзунцзы, он не может оставаться таким на протяжении десятилетий в открытой гробнице.

Но лицо, которое третий дядя увидел в потайном проходе, было слишком странным. Таких страшил он никогда не видел. Если это цзунцзы, то необычный.

Неужели легендарный тысячелетний цзунцзы? Подумав об этом, дядя почувствовал, как сердце уходит в пятки.

О мертвецах, охраняющих гробницы, в Чанша ходят самые разные слухи. Считается, что такие есть в каждой гробнице, над которой обнаруживается земля, пропитанная красной жидкостью, похожей на кровь. Потому их еще называют кровавыми мертвецами, а влажную почву красноватого оттенка - кровавой землей. Почему на самом деле почва имеет такой цвет, никто не задумывался. Но все школы фен-шуй сходятся в одном: захоронение в такой земле неблагоприятно. В таком роду в будущем появится могущественный человек, который может даже стать императором. Но впоследствии весь род погибнет и многие умрут насильственной смертью.

Эти легенды мастеров фен-шуй пришли из глубокой древности, но многих они не пугали. Наоборот, некоторые большие и влиятельные семьи даже стремились сделать такое захоронение, чтобы возвыситься. И даже придумали способ избежать злого рока, связанного с проклятием кровавой земли. Для этого находили обедневшую семью с такой же фамилией и на время похорон отдавали им на усыновление своего ребенка. Таким образом, проклятие падало на другую семью, а ребенка богатеи забирали обратно. Считалось, что теперь злой рок обойдет род стороной, потому что ребенок официально принадлежал другой семье.

В современном Китае был один весьма влиятельный общественный деятель, в роду которого была такая гробница. Этот человек добился признания во всем мире, но семья его была проклята, все родственники умирали насильственной смертью. Потому он нанял мастера, который вскрыл гробницу. После этого проклятие было уничтожено, но сделано это было слишком поздно.(1)

На самом деле кровавая земля встречается очень редко, проще найти Дитя Куньлуня или благоприятные драконовы жилы. Однако, настоящие мастера фен-шуй тоже встречаются не часто, многие строители гробниц были плохо знакомы с классическим учением, потому за кровавую землю принимали обычный краснозем(2). И очень много древних гробниц, наполненных богатствами, находятся под обычным красным грунтом. Из-за этого среди современных расхитителей гробниц бытует мнение, что цзунцзы охраняют сокровища.

Наш прадед знал, что чаще всего кровавая земля - это краснозем, потому и рискнул спуститься в гробницу, несмотря на первые пробы, в которых был красный влажный грунт. Но так получилось, что они наткнулись именно на редкую кровавую землю и выпустили настоящего цзунцзы.

Эти существа чрезвычайно опасны. Их можно считать легендами, потому что не существует точных описаний и документальных свидетельств, подтверждающих их существование. Но это вполне естественно: мало кому довелось столкнуться с цзунцзы и уйти живым. Нашему деду повезло, но на основе его воспоминаний сложно делать какие-то конкретные выводы. Он только видел цзунцзы, но не знал, что эта тварь из себя представляет. Он даже не знал, как с ним справиться. И, если под потайной дверью находится именно цзунцзы, нет смысла думать, почему он тут. Теперь главная проблема - выбраться отсюда.

Когда наши прадеды проникли в эту гробницу, скорее всего, у них с собой было копыто черного осла, а еще маузер. Потому они и рискнули, несмотря на возможную опасность. Третий дядя не рассчитывал на подобное, и сейчас был вооружен только мачете, висящем на поясе. Сражаться с цзунцзы холодным оружием все равно, что нож точить пальцами. Это глупейшее решение.

Отступая, третий дядя судорожно пытался найти выход, но в голову ничего не приходило. Как справиться с цзунцзы, куда уходить - он не имел ни малейшего представления.

Прошло всего несколько секунд, и из саркофага донеслись скрежещущие звуки. Осторожно заглянув внутрь, третий дядя увидел, что каменная плита, закрывающая тайный проход, вздрагивает, словно ее пытаются открыть изнутри.

Если ничего не сделать, эта тварь выберется наружу!

В голове у третьего дяди было пусто, а в таком состоянии эмоции всегда берут верх. Он понимал, что положение безвыходное, и его захлестнула злость. Сейчас он был готов сражаться за свою жизнь до последней капли крови. Не обращая внимание на бешено колотившееся сердце, он с криком запрыгнул в саркофаг и придавил поднимающуюся плиту.

Существо внизу на мгновение затихло, третий дядя посмотрел вниз и увидел, что из-под камня торчит сморщенная зеленоватого оттенка рука, похожая на человеческую, с ногтями, которые были вдвое длиннее скрюченных пальцев. Цвет этой руки напоминал древнюю бронзу, покрытую толстым слоем патины. Когда третий дядя наступил на плиту, рука застряла. Увидев ее, третий дядя почувствовал, как мурашки пробежали по спине. Он пытался сломать ее, но рука оказалась твердой, словно на самом деле была бронзовой. Сколько он не тянул и как не выкручивал, оторвать не смог.

Затем существо снова толкнулось в плиту. Третий дядя пошатнулся и чуть не упал. Чтобы удержать равновесие и не свалиться с плиты, он обеими руками ухватился за края саркофага. Это было состязание между жизнью и смертью. Если тварь снизу выберется наружу, это означает верную смерть, а умирать дядя не собирался.

Но сила человека не безгранична. Как он ни старался, плита под ним постепенно поднималась. И вот уже снизу протиснулась голова со странным лицом. Тварь смотрела на дядю, взгляд этот был пустой и страшный.

Внутри саркофага было мало света, рассмотреть жуткое лицо в подробностях третий дядя не мог. Тварь не издавала ни единого звука. Ситуация была странной.

Третий дядя чувствовал, что ноги слабеют, и уже был готов к смерти. Что же делать? Одной рукой он попытался нащупать динамитные шашки, закрепленные на поясе. Если уж умирать, то и тварь с собой забрать можно.

Но вместо взрывчатки пальцы коснулись бутылки с водкой. Настоящий расхититель гробниц никогда не расстается с такой важной вещью: алкоголь может спасти от холода и придать смелости в экстремальной ситуации.

Третий дядя увидел бутылку, и у него появилась идея.

Все в мире зарождается в воде и погибает в огне: так говорил один даос. По его словам, есть лишь один способ справиться с цзунцзы. Копыто черного осла - это всего лишь одна из тысячи уловок, способная остановить мертвеца, но не уничтожить его. Но если налить в саркофаг, где есть цзунцзы, рисовое вино, а потом поджечь, то мертвец сгорит окончательно.

Навалившись на плиту всем весом, левой рукой он снял бутылку с пояса, ударил ею тварь в лицо. Бутылка разбилась, вино разлилось по голове цзунцзы. Затем дядя достал запал, зажег его и поднес к лицу твари, приговаривая: "Извини, брат, я не хочу сжигать тебя, но у нас разные понятия о жизни. Либо ты, либо я. Ты сгоришь - и душа твоя, наконец, найдет покой."

Запал вспыхнул, осветив высовывающееся из-под плиты лицо. И дядя замер, понимая, что с лицом что-то не так.

Глава 6. Горькая правда

Это странное лицо четко дядя видел всего пару секунд, находясь в состоянии стресса. Сейчас он даже не мог вспомнить какие-то подробности. Но тогда, в зыбком свете пламени они с чудовищем оказались друг перед другом - и свои ощущения он помнил очень хорошо. Это был шок. Хотя встреча с цзунцзы для дяди была не в новинку, он в семейном деле с пятнадцати лет и много их повидал: гниющих и высохших до состояния мумии, безголовых, уже убитых и еще представляющих опасность. Да, это всегда вызывало прилив адреналина. Но сейчас его пугала новизна: такого он еще не видел.

Из-за странного зеленоватого цвета голова твари казалась отлитой из бронзы, кожа сморщилась, потрескалась. Трещин было столько, что казалось, что цзунцзы покрыт чешуей, которая с одной стороны лица почти полностью отвалилась. Глазных яблок у него не было, лишь пустые глазницы. Тот пустой взгляд, напугавший сначала - всего лишь иллюзия.

Третий дядя задавался вопросом: а точно ли это цзунцзы. Они, конечно, все красотой не отличаются, но хотя бы на людей похожи. А у этого кожа, как у змеи! Разве это не неведомое чудовище?

Но больше всего поразило третьего дядю стойкое ощущение, что это лицо ему знакомо. И чем больше он вглядывался в уродливые черты, тем крепче это ощущение становилось.

Какое-то время дядя застыл в напряжении, пытаясь удержать плиту. Но чудовище не прекращало попыток выбраться наружу. Некогда было думать, что и почему. Третий дядя, наконец, бросил запал в лицо цзунцзы, и языки пламени взметнулись вверх.

Любимая водка третьего дяди - "раскаленный нож"(1). Шанхайцы, кажется, называют ее настойкой из горящих бобов(2). И дядя никогда ее не покупал в магазинах, всегда пил то, что готовили в деревнях. Он и сейчас любит этот напиток, но здоровье уже не позволяет.

Огонь охватил всю голову цзунцзы, черты лица расплылись в пламени, остатки волос и кожа начали тлеть, испуская белесый дым с неприятным запахом. Стены саркофага были покрыты вязкой слизью, они нагревались и потрескивали, но не воспламенялись.

Третий дядя задержал дыхание. Спирт выгорел в течение пяти минут, и сразу стало понятно, что метод сработал: изнутри плиту больше не толкали. Языки пламени становились все слабее, стало видно, что голова обгорела до костей. Минут через десять огонь окончательно погас, а цзунцзы побольше не подавал признаков жизни. Третий дядя позволил себе немного расслабиться, но с плиты не слез, а одной рукой на всякий случай вытащил мачете. Дважды ткнув цзунцзы, он убедился, что тот опасности не представляет, и отрезал голову, чтобы уж наверняка. И только после этого дядя понял, что ноги его больше не держат. Он без сил опустился на дно саркофага, тяжело вздохнув. В голове крутилась дурацкая мысль, что теперь будет чем похвастаться, когда вернется.

Но все же что-то не складывается. Неужели это на самом деле цзунцзы? На мертвецах всегда есть кровь или ее следы, а тут ни капли не заметно.

Подумав об этом, он, обхватив фонарь губами, чтобы освободить обе руки, поднял плиту потайного хода.

Безголовый цзунцзы лежал навзничь прямо под плитой. Он был большой, на теле следы гниения, одежда почти полностью истлела. Цвет кожи напоминал тусклую бронзу в патине. Самое мерзкое - складки, покрывающие все тело, формой напоминающие огромные веки.

Третий дядя осторожно ткнул его пальцем в грудь: тело было твердым, как железо. Он порадовался своей находчивости: если бы этот цзунцзы выбрался наружу, то и пистолет бы не помог. Дядя даже подумал, что, может, у него, как у кошки, девять жизней.

Он хотел вытащить труп наружу, чтобы получше рассмотреть, и заметил нечто такое, что заставило его замереть, покрываясь потом и дрожа.

У этого цзунцзы не было правой руки! Ниже локтя была только культя.

Сердце у него бешено забилось, а мысли спутались. Дядя немедленно наклонился, чтобы понять, как этот цзунцзы потерял руку. Культя была похожа на распустившийся бутон хлопка. Третий дядя медленно сел на землю.

Слушая его, я думал, что он слишком много внимания уделяет деталям, но когда услышал про однорукого цзунцзы, то сразу понял, почему он рассказывал все так подробно.

Культя, похожая на бутон хлопка, образуется при использовании дальнобойного огнестрельного оружия вблизи(3). То есть, этому цзунцзы отстрелили руку!

Вспоминая записи в дневнике моего деда и глядя, как хмурится дядя, я догадался, что он скажет дальше, и почувствовал неприятный холодок, пробежавший по спине.

Но это же невероятно! Такое бывает только в приключенческих романах о монстрах. Я не мог в это поверить.

Третий дядя полез в карман за очередной сигаретой, но его пачка была пуста. Я хлопнул себя по заднему карману: там была половина пачки, оставшаяся после веселых посиделок с Толстяком в баре. Закурив, дядя вздохнул и сказал: "Когда я увидел этого цзунцзы, то понял, что кое о чем твой дед умолчал. И почему он не любил рассказывать о произошедшим с ним."

Я помню, как дедушка говорил в ответ на наши расспросы, что это не те истории, которые положено слушать детям. Я не знал причину раньше, зато понял теперь - и она оказалась ужасной.

Посмотрев на мое озабоченное лицо, третий дядя усмехнулся: "Племянник, ты же умный. Думаю, сам уже догадался, что произошло."

Я даже не кивнул в ответ: да, я понял, но это все еще казалось мне невероятным.

Из записей моего деда я знаю, что он вытащил из гробницы шелковую книгу времен Сражающихся царств, зажатую в отрубленной руке брата. И он упоминал про огнестрельное оружие, которое у них с собой было. Да и дядя нашел там старый маузер. Другими словами, этот цзунцзы был братом моего деда, который отстрелил себе руку, чтобы младший смог забрать шелковую книгу.

У этого цзунцзы была специфичная огнестрельная рана, у другого трупа - маузер. Вывод может быть только один: это мой двоюродный дед, погибший в гробнице. Точнее, не погибший, а превратившийся в цзунцзы!

Мне кажется, произошло следующее...

Когда они спустились в вырытую яму, то попали в погребальную камеру и обнаружили секретную комнату, как и третий дядя. Подозреваю, что первым, кто нашел этот секрет, был мой двоюродный дед. Судя по тому, что я читал о нем в дневнике, этот человек всегда стремился быть впереди всех. Вероятно, он обогнал старших.

В секретной комнате двоюродный дед нашел шелковую книгу. А потом произошло нечто ужасающее. Возможно, он смог только высунуть руку наружу. Не могу сказать, кто именно отстрелил ее - сам дед или старшие.

Так рука с шелковой книгой оказалась у моего деда, а вот двоюродный дед остался в секретной комнате, где стал цзунцзы.

Старшие, наверно, пытаясь защитить сторожившего снаружи младшего сына, остались возле саркофага и погибли.

Не понятно только одно: что случилось с тем монстром, который напал на деда. Возможно, это и был двоюродный дядя, которому удалось выбраться из гробницы. Но перепуганный младший брат его не узнал и посчитал чудовищем.

Конечно, все это мои домыслы, об этом знать могут лишь те, кто тут был, я же могу лишь предполагать.

Я осторожно высказал свою версию произошедшего, третий дядя внимательно посмотрел на меня и кивнул.

И тут мне пришло в голову еще кое-что: "А ведь дедушка все время говорил нам, что эта история не для детей. Значит, он мог знать, что застрелил собственного брата. Но, по логике, это невозможно. Значит, он потом возвращался в гробницу? И не записал об этом в дневнике, потому что столкнулся с чем-то, ужаснувшим его."

Третий дядя нахмурился: "Мне это тоже приходило в голову. Но об этом нам уже не узнать, свою тайну мой отец унес с собой в могилу."

"И что было дальше? - спросил я. - Ты спустился в секретную комнату под саркофагом?"

Третий дядя закурил еще одну сигарету и ответил встречным вопросом: "А ты бы на моем месте что сделал? Смог бы просто уйти?"

Усмехнувшись, я ответил, что до смерти бы испугался и думал бы лишь о том, как поскорее ноги унести: "Нашел с кем сравнивать! А то ты не знаешь, какой у тебя племянник храбрый. Не бери тот чайник, что не кипит(4). Рассказывай дальше, что ты там нашел? Погребальную утварь?"

Третий дядя вздохнул: "Сначала я тебе кое-что покажу, а потом все поподробнее расскажу." Сказав это, он вытащил свой рюкзак из шкафа рядом с кроватью и вынул оттуда маленькую шкатулку слоновой кости. Это была подлинная шкатулка династии Цин, довольно грубо сделанная и не покрытая эмалью, тяжелая. Внутри я нашел простенький камешек, каких на стройке в горах щебня несметное количество.

"И что это?" - удивился я.

"Этот камень я нашел в тайной комнате под саркофагом," - гордо ответил третий дядя.

"А-а-а, - я был в недоумении, - только это?" В камне не было ничего необычного. Но когда я захотел взять его, дядя быстро закрыл шкатулку и предупредил: "Не трогай, эта штука опасна."

Возвращая ему шкатулку, я все еще недоумевал: "Кажется, это обычный камешек, каких под ногами миллионы. С чего бы его прятать в тайной комнате?"

Третий дядя снова вздохнул, и от этого показался мне каким-то постаревшим: "Не смотри, что он выглядит простенько. Я чуть не умер, чтобы заполучить его."

Там, в гробнице осознав правду о цзунцзы, который оказался ему родственником, третий дядя долго не мог прийти в себя. Он сидел на земле, отдыхая, но сердце тревожно билось. Испуганно глядя в сторону тайной комнаты, он думал: "Какая таинственная сила может сделать человека таким? Что он при этом чувствовал, один во тьме?"

Третий дядя, как и я, практиковал тайцзи(5), он абсолютно не в состоянии справиться со своим любопытством. Я такой же, но меня часто останавливает чувство страха. А вот третьему дяде в азарте страх неведом, он недолго колебался перед тем, как спуститься вниз, чтобы посмотреть, что там.

Сейчас мы оба понимаем, что это крайне неразумный поступок. Но такие люди, как третий дядя, по-другому просто не могут поступить. Именно по этой причине мой дед отказывался учить своего третьего сына: он считал, что импульсивность - опасное качество для расхитителя гробниц. Дед хорошо разбирался в людях, но, к сожалению, опыт пожилых молодежь никогда не использует.

Немного отдохнув, третий дядя начал готовиться. Сначала он разорвал свою куртку на две части и завернул в них останки своих усопших родственников. Затем достал заговоренный ремень(6), перевязал им тело цзунцзы подмышками и вытащил его, почтительно уложив рядом с останками двух других вместе с отрезанной головой. Закончив, он трижды поклонился мертвецам и сказал: "Ваш потомок У Саньшен - глуп и самоуверен, потому потревожил ваш покой. Простите меня, предки, я всего лишь человек."

Закончив с ритуалами, он засунул мачете за пояс, проверил наличие динамитных шашек, огляделся, чтобы проверить, не забыл ли чего.

Сдерживая дрожь, он подошел к саркофагу, залез внутрь и, отодвинув плиту, заглянул в тайную комнату.

Это помещение было больше похоже на тоннель, уходящий вниз с небольшим уклоном, узкий и совсем короткий. Высота и ширина там были примерно такие же, как и у саркофага сверху. Дядя понял, почему смог так легко сдержать цзунцзы: тому попросту негде было развернуться и не во что упереться. Если бы не размеры потайного помещения, от третьего дяди даже лоскутков бы не осталось.

Он зажег запал и бросил его вниз, в глубину подземного тоннеля.

Дотронувшись до мачете, чтобы придать себе уверенности, он произнес благодарственные слова предкам, глубоко вздохнул и осторожно полез внутрь.

В нос ударила невообразимая вонь. Третий дядя был вынужден на мгновение остановиться, задержав дыхание. Стоило ему немного отползти от плиты, закрывавшей проход, как она сама собой сдвинулась на прежнее место, оставив его в полной темноте, если не считать света запала, потрескивание которого немного разбавляло повисшую гробовую тишину. Третий дядя сильно нервничал, думая, что уже полностью поседел. Но постепенно он успокоился, достал фонарь и включил его, направив вперед.

Вокруг стало намного светлее, и дядя увидел, что стены секретного тоннеля сложены из четырех каменных плит, каждая метра по три в длину. Все плиты были идеально подогнаны друг к другу, гладкие, без какой-либо резьбы. Это было похоже на часть древней системы воздухоотведения.

Размер и цвет пламени запала были нормальными, значит, воздух сюда все-таки откуда-то поступает и никаких вредных примесей нет.

Взяв фонарь в рот, третий дядя полез вперед.

Я уже за свою короткую жизнь успел познать прелести путешествий по узким тоннелям и знаю, как это тяжело. Хотя третий дядя куда опытнее и сильнее меня, но даже он спустя недолгое время стал задыхаться от усталости. Кроме того, он постоянно помнил об опасности, озирался, а это тоже отнимало силы.

Так он полз минут десять, затем обнаружил поворот. Рассчитывая, что дальше будет такой же тоннель, он повернул и обнаружил прямо перед своим носом черную каменную стену, украшенную барельефами. Это его озадачило: неужели этот секретный тоннель ведет в тупик?

Что происходит? От напряжения у него закружилась голова. Он думал, что этот тоннель ведет куда-нибудь, где спрятаны некие секреты. Но какой смысл делать тайный проход, ведущий в тупик?

Может быть, двоюродный дед, попав сюда, задел какой-то скрытый механизм, перекрывающий проход?

Третий дядя простучал каменную стену - она была полностью глухой и сплошной. Проверив стыки, он убедился, что стена давно заделана и не может сдвигаться. Это не механизм, эта преграда тут была изначально. Значит, его предок, мой двоюродный дед, тоже попал в тупик. И это странно, где же он тогда нашел шелковую книгу? Не могли же ее просто бросить на земле в секретном тоннеле, который никуда не ведет?

Третий дядя замер, изучая рисунок на каменной стене, который внезапно привлек его внимание.

Там было изображено существо с лицом человека и телом птицы, напоминающей сову. Черты огромного лица были крупными и какими-то гротескными, рот широко открыт, щеки и лоб обрамлены волосами, словно облаками. И абсолютно невыразительный взгляд. Невозможно даже определить, мужчина это или женщина.

Услышав это, я не сдержал удивленного возгласа.

Приглядевшись, третий дядя заметил, что во рту человеко-птицы есть углубление. Измерив его, он предположил, что шелковая книга могла раньше лежать там. Но стенки углубления сплошные, значит, это не является частью какого-либо механизма, активировавшего ловушку, когда двоюродный дед достал книгу.

Дядя внимательно еще раз осмотрел лицо, нос, уши, глаза... глаза!

Их было четыре. Зрачки верхней пары глаз выступали, а зрачки нижней словно были вдавлены внутрь: верхняя пара глаз олицетворяет ян, а нижняя - инь. Это было странно. Обычно принято использовать какую-то одну методику изображения глаз, вместе они никогда не встречаются. Ни с чем подобным третий дядя раньше не сталкивался, и сейчас был крайне озадачен.

Он подошел поближе и ахнул: зрачки не были одним целым с барельефом. В верхней паре в качестве зрачков были вставлены два небольших простеньких камешка. А вот в нижней паре их уже не было, остались только шаровидные углубления.

Глядя в эти два глаза, третий дядя, наконец, начал понимать, в чем тут дело. Его предположение было достаточно смелым.

Глава 7. Четырехглазая богиня девяти небес

Как сказал третий дядя, боги с человеческими головами и телами птиц, подобные тому, что было изображено на каменной стене, часто встречались в легендах и мифах разных народов. Я считаю, что их прототипом было реальное существо, которое мы видели в Небесном дворце.

Позже я поискал об этом информацию и узнал, что в Древнем Египте был бог Ба(1), который олицетворял бессмертную жизненную сущность человека, его душу. Полагаю, в Древнем Египте это божество-сущность носило позитивный характер и не вредило живым. В Индии тоже есть подобное существо, его называют калавинка(2). Согласно легендам, это божественная птица, которая обитает на снежной горе и поет для Будды.

В Китае это существо тоже известно. Богиня девяти небес(3) упоминается, кажется, в "Книге песен"(4), в "Начертанном на спине рыбы-дракона"(5) или в других древних книгах, названия которых я сейчас вспомнить не могу, но помню историю о том, как Желтый император Хуан Ди получил от нее знания о Цимэнь Дуньдзя.

Есть много других легенд, одна из которых гласит, что Темная дева девяти небес - это не кто иная, как Сиванму(6). Но большинство легенд основаны только на устном народном творчестве, потому не подходят для полноценного исследования. Во времена шести династий(7) в даосских источниках было много сведений о том, что Сюань-нюй(8) обучала эротическому искусству Желтого императора. Не знаю, как выглядела на самом деле легендарная богиня-покровительница, но если она была похожа на тварей из Небесного дворца, то я сочувствую императору, на его месте я бы умер после такого обучения.

Но что за озарение посетило третьего дядю, когда он всматривался в эти четыре глаза?

А на самом деле он предположил следующее...

На лице существа, изображенного на каменной стене, четыре углубления, в которые были вставлены четыре камешка. Сейчас их всего два, остальные, вероятно, кто-то вынул. Древняя гробница - не проходной двор, тут людей мало, если вообще бывают. Тогда получается, что два камешка вынул мой двоюродный дед, когда нашел потайной тоннель.

Думаю, это достаточно просто понять, и длинных объяснений не требуется.

Остается вопрос: почему два камешка остались на месте?

Расхитители гробниц - народ такой, что не стесняется вынести все. Забота о "наследии для будущих поколений" - не про них. И если уж двоюродного деда заинтересовали камешки, он бы забрал их все. Зачем ему два оставлять? Хотел порадовать старших, которых он опередил?

Третий дядя сделал вывод, что, как только два камешка были вынуты, что-то произошло в этом секретном тупике. И это "что-то" случилось очень быстро, так что двоюродный дед не успел ни два других камешка вытащить, ни позвать отставших старших. Но что тут могло произойти? Вокруг замкнутое пространство, ровные стены и никаких механизмов.(9)

Раздумывая об этом, дядя чувствовал, как улучшается его настроение: у него появилась теория, что за камешки, и зачем они вставлены в стену. Ловушка! Он еще раз как следует осмотрел барельеф.

В верхней паре глаз камешки были идеально подобраны по форме. Если не приглядываться, невозможно заметить разницу между черной стеной и камнем, вставленным в углубления. Третий дядя обратил на них внимание только потому, что два камешка уже отсутствовали. А если бы все были на месте, даже он просто прошел бы мимо. Что же привлекло внимание двоюродного деда настолько, что он заметил такую мелочь?

Интересно, а что случится, если вынуть камешки? Уже точно известно, что механизмов тут нет. Камешки ядовитые? Тоже не то, он только что дотронулся до одного - и ничего не случилось.

Третий дядя не был уверен в своем решении, но азарт толкал его вперед. Он собирался вынуть один камешек, провести эксперимент, так сказать.

Дядя достал мачете, двумя легкими движениями подточил его об камень и, дрожа от предвкушения, подошел к черной стене вплотную. Поддев кончиком мачете камешек, он вдавил лезвие в щель: со скрежетом камешек поддался и упал дяде в ладонь. Он отступил на шаг, осторожно озираясь, опасаясь нежданчика. Но ничего не происходило: камешек лежал в ладони, холодный и тяжелый, в тоннеле ничего не происходило, рельеф не изменился, стены не двигались.

Третий дядя подождал немного. Убедившись, что все в порядке, он почувствовал облегчение и задумался: неужели его предположение было ошибочным? Или же опасный механизм активируется лишь один раз, для чего достаточно вынуть только один камень, а остальные можно забрать без каких-либо последствий?

Спрятав камешек в карман, он поддел другой. Сейчас, когда первая попытка закончилась хорошо, он не осторожничал, прикладывая сразу больше силы. Второй камешек поддался быстрее, выскочил из углубления, словно пуля, и отлетел в сторону. Третий дядя бросился за ним, чтобы поднять, но не успел. Ударившись о землю, камешек рассыпался в пыль бронзового цвета, которая легко взметнулась вверх.

Третий дядя был умен и умел интуитивно предчувствовать опасность. Задержав дыхание, он прикрыл рот, чувствуя, как слюна приобретает незнакомый пряный привкус. Он еще раньше обратил внимание на странный цвет кожи цзунцзы и уже тогда задумался о том, что в гробнице может быть какой-то яд. Поэтому он как можно быстрее обмотал лицо шарфом и отошел назад.

Сделав несколько шагов, он обернулся. Там, где камешек ударился о землю, оседала бронзовая пыль, а в ней на полу ползал маленький красный жучок. Покрутившись, он свернулся и запищал.

Увидев насекомое, третий дядя сразу все понял и отступил еще на несколько шагов. Это был красный трупоед, вид редкий и необычный. Старики говорили, что он очень ядовит, называли его злым духом или королем трупоедов. Чтобы отравиться, достаточно было лишь слегка коснуться этого жучка.

Однако, по слухам, красный трупоед живет только в мертвом теле, поймать и держать его в неволе невозможно. Как же его засунули в камешек? Зачем вставили этот камень с начинкой в барельеф? И самое главное: почему жук до сих пор жив?

Странностей хоть отбавляй, но раздумывать о них некогда. Жучок покрутился на земле, несколько раз свернулся и развернулся, расправил крылышки, потер ими друг о друга и взлетел.

Третий дядя раньше никогда не видел короля трупоедов. Не доводилось ему встречать и тех, кто был отравлен, потому в правдивости рассказов он уверен не был. Но если слухи все-таки правдивы, то в таком тесном пространстве летающая отрава - практически смертный приговор.

Осторожно отступая назад, он поднял мачете, развернув лезвие горизонтально, надеясь убить жука на лету. Но тот оказался шустрее. Дядя только услышал тихий звук удара плашмя о клинок, и красная маленькая тень метнулась к его плечу. Скорость жука была невероятной, увернуться дядя не успел. От испуга и неожиданности он покрылся холодным потом и инстинктивно отмахнулся. Король трупоедов замер на лету, словно опешил от такой наглости, отлетел и замер возле стены, трепеща крылышками.

Сейчас он уже окончательно ожил, крылья расправились, он продолжал издавать звуки, но уже не слабый писк, а нечто, похожее на лягушачье кваканье или легкие щелчки. От тела жука исходил резкий запах.

Третий дядя задумался: с этой мелочью будет потруднее, чем с цзунцзы. В идеале, конечно, прихлопнуть - и дело с концом. Но если следовать правилам "Тридцати шести стратегем"(10), лучшим выходом было бегство. Надо осторожно отступить, чтобы не спровоцировать насекомое, а затем выбраться из тайного тоннеля.

Для начала главное: добраться до поворота. Третий дядя пополз назад, свернул и двинулся к выходу. Добравшись до поворота, он осторожно оглянулся: красный жук не преследовал его.

Третий дядя успокоился. Добравшись до плиты, закрывавшей проход, он немного нервничал, руки дрожали. Дотянувшись до рычага, он с трудом нажал его, плита отодвинулась. Но не успел он вздохнуть с облегчением, как внезапно из темноты к нему с огромной скоростью метнулась маленькая красная тень и застыла в воздухе прямо перед лицом.

Третий дядя чуть не заорал от неожиданности, прятаться и бежать уже было поздно. Но в момент смертельной опасности он всегда соображал отлично. Прикрыв шею воротником, он изо всей силы дунул на жука.

Легкие у третьего дяди крепкие, он с детства привык раздувать огонь в очаге. Жучок не смог противостоять такому напору воздуха, его просто отшвырнуло на стену.

Третий дядя воспользовался этой возможностью, быстро выбрался наружу и поторопился опустить плиту на место.

Король трупоедов очень быстро пришел в себя, но короткая заминка сыграла дяде на руку: жук со всего размаху врезался в уже закрытую плиту. Было хорошо слышно, как трупоед упал, издавая отчаянные щелкающие звуки.

Третий дядя сразу почувствовал, как подгибаются ноги. Чтобы не упасть, он облокотился на стенку саркофага, тяжело дыша, и еще долго не мог прийти в себя. Я-то помню, насколько опасен король трупоедов, и прекрасно понимаю его состояние.

После всего, что с ним произошло, третий дядя решил не задерживаться в этой гробнице. Пробив дыру в потолке, он выбрался наружу, забрав с собой только останки своих предков.

В укромном месте он сжег останки и тело цзунцзы, а затем всю ночь шел по горной дороге, надеясь побыстрее добраться до обитаемых мест. По его словам, когда он увидел восход солнца, стоя на вершине горы, то впервые в жизни осознал, какое это счастье - быть живым и ходить по земле.

Вернувшись в Чанша, он никому, даже своему отцу, не рассказал о произошедшем. Но с тех пор сильно заинтересовался периодом Сражающихся царств и стал изучать все, что связано с этой эпохой. Поначалу он расспрашивал друзей, но все они были мало образованы, большинство просто мелкая шпана, некоторые вообще понятия не имели о семейном бизнесе третьего дяди. Потому ничего путного от них он не узнал. Камешек он показывал старикам, но никто не знал, что это.

Третий дядя был разочарован и постепенно терял интерес. Но незадолго до экспедиции на Парасельские острова, случилось кое-что, изменившее его отношение.

Тогда заболел и умер один из его друзей. Дядя нашел старого даоса(11) и попросил провести все положенные ритуалы. Современные даосы ведут светский образ жизни, когда не выполняют свои обязанности. Во время работы он одевает даосский халат, а после снимает его и ведет себя, как обычный человек. Так и нанятый третьим дядей сразу после ритуала переоделся и отправился со всеми выпить. Третий дядя, сам любитель горячительного, в тот день хлебнул лишнего и начал хвастаться своими похождениями, даже показал даосу камешек. Тот отреагировал странно: понюхал, изменившись в лице, и сказал, что это не камень.

Третий дядя не считал старика таким уж специалистом, потому насмешливо спросил: "Если не камень, тогда что это, по-твоему?"

"Должно быть, пилюля бессмертия," - ответил даос.

Это звучало вполне правдоподобно. Третий дядя был заносчивым, но не глупым и, решив, что встретил эксперта в этой области, затащил даоса в кабак, где народу было поменьше, и пытался расспросить поподробнее. Однако, выпив еще, даос ответил, что ничего толком не знает. Ну, по виду пилюля, а кто ее сделал, от чего она лечит - тот понятия не имеет. Храм, в котором служил этот человек, был очень старым, там было много древних вещей, которые передавались из поколения в поколение служителями: утварь, алхимические инструменты, книги. Среди древнего инвентаря алхимиков он и видел похожую пилюлю, у которой даже запах был такой же.

Не получив информации, которую ожидал услышать, третий дядя все же был доволен: у него снова была цель. Позже он нашел людей, которые занимались исследованиями в области древней медицины и алхимии, показал им камень. Они подтвердили, что это на самом деле пилюля.

Однако, древняя пилюля - не обязательно лекарство. У каждого алхимика были свои методы и цели, и по внешнему виду определить назначение пилюли невозможно. Но даос в разговоре с дядей предположил: "Раз уж эта пилюля найдена в гробнице, то вполне может быть тем, что древние считали эликсиром вечной жизни. А что еще можно захоронить вместе с мертвыми?"

Это сбивало с толку: третий дядя ведь знал, что в пилюле спрятан король трупоедов. Но вообще-то пилюли делают, чтобы их есть. Это же неизбежная, но долгая и мучительная смерть!

Еще около полугода третий дядя пытался решить загадку древней пилюли из гробницы, использовал все свои связи и ресурсы, но результата не достиг. И, когда он уже был готов сдаться и выбросить злосчастную пилюлю в унитаз, произошло нечто неожиданное.

Глава 8. Прелюдия к Сиша

В то время "черная археология"(1) в Китае была на подъеме, многие иностранцы приезжали в Азию, привлеченные возможностями обогатиться за счет древних сокровищ. И больше всего их интересовала морская археология - эта область исследований не была охвачена местными учеными и расхитителями.

Понимая, какой ущерб может быть нанесен историческому наследию страны, члены археологического сообщества Китая не могли не принять спешные меры. Несколько профессоров составили обращение в Центральный комитет и попросили о помощи, но все упиралось в сложности с финансированием и бюрократические проволочки. Однако, постепенно удалось создать несколько исследовательских экспедиций, одна из которых была направлена на Сиша. Та самая, которой руководила Вэньцзинь.

Примерно за месяц до этого с третьим дядей и произошла странная история.

Вэньцзинь обратилась к нему за помощью в выборе снаряжения. Опыта в подготовке подводных экспедиций у него не было, но начальство все бросило на самотек, переложив ответственность на руководителей экспедиции. Однажды в полдень, когда дядя возился с проверкой аквалангов и кислородных баллонов, к нему подошел один из студентов и сказал, что кто-то его ищет.

Третий дядя был удивлен: среди его друзей никто не знал, что он присоединился к официальной экспедиции. Увидев этого человека, он был сильно удивлен.

Это был член из семьи Се, звали его Се Ляньхуань. Вероятно, имя это родители ему дали под влиянием стихотворения:

"Обидой не с кем поделиться. Вздыхая, смотрю, как уходит любовь Издалека весточку получив, Протяну тонкую руку свою, Смогу разорвать связавшую нас цепь, как ветер разрывает нити дождя."(2)

Он третьему дяде приходился троюродным братом по матери, значит, мне он - двоюродный дядя(3). Поскольку они оба жили в Чанша, иногда встречались, но не часто, и близкими друзьями не были.

Третий дядя и со своей-то семьей мало общался: традиционно на Новый год, и то не всегда и не со всеми. Родственники к нему тоже трепетных чувств не испытывали и к общению не стремились. Поэтому появление Се Ляньхуаня застало его врасплох.

Однако, раз уж приехал, негоже спрашивать сразу зачем. Традиции третий дядя чтил, потому оставил работу, пригласил в ресторан, поболтал с ним о пустяках всяких. И лишь когда Се Ляньхуань расслабился после еды и выпивки, задал свой вопрос.

Семья Се большая и обеспеченная. Шестеро братьев - вдвое против семьи У. И все они материально независимы. Если Се Ляньхуань обращается за помощью к У Саньшену, значит, дело особенное, для решения которого связей и денег семьи Се недостаточно. Возможно, даже что-то незаконное.

Ляньхуань долго бормотал что-то невнятное, прежде чем дядя понял: он хочет попасть в экспедицию Вэньцзинь. Мол, надо посмотреть одно место на Сиша.

Третий дядя почувствовал какой-то подвох. Вэньцзинь - милая и коммуникабельная девушка, с которой легко договориться. Она вхожа в семью Се, потому что тоже состоит в каком-то родстве с ними, но четко разграничивает семейные отношения и работу. Родня - родней, дружба - дружбой, но когда дело касается работы, тут семейные и дружеские связи никакой роли не играют. Если Се Ляньхуань не хочет просить Вэньцзинь включить его в состав экспедиции, значит, уверен, что получит отказ. Третий дядя покачал головой: "Что ты хочешь увидеть в море? Если тебе нужны достопримечательности и красивые пейзажи, почему не съездить в Ханчжоу?"

Се Ляньхуань смущенно почесал затылок и ответил, что не может этого сделать. Потом пояснил, что это связано с одной очень выгодной сделкой, ему доверили кое-что выяснить.

Третий дядя все равно не понимал необходимости присоединяться к экспедиции. Ведь можно нанять рыбацкую лодку, это не так дорого. Ляньхуань объяснил, что на Сиша сейчас не спокойно, Китай находится в военном противостоянии с Вьетнамом, обычным кораблям и рыбакам в этих водах находиться нельзя без особого разрешения. Поэтому он и пытается присоединиться к официальной экспедиции. И это никак не повлияет на дела Вэньцзинь.

Третьему дяде желание родственника казалось все более странным. Сделка? Какой бизнес можно делать на Сиша? Там только вода и песок. Да, еще много затонувших кораблей. Но если важно именно это, то не на одном Сиша свет клином сошелся. Есть Нинбо(4) и Бохайвань(5). К тому же семья Се имела древние корни, дела у них настолько хороши, что им и на земле ворошить песок не требовалось. С какой радости отпрыск такой семьи опускается до того, чтобы идти в море за дешевым морским товаром?

Заметно было, что Ляньхуаня смущает недоверчивое выражение лица У Саньшена, поэтому он попросил забыть о его просьбе, сказал, что сможет придумать другие способы решить свои дела.

Если бы на месте дяди был я, то сразу бы вздохнул с облегчением и забыл об этом. Но третий дядя - другой. Понимая, что в просьбе родственника есть какой-то подвох, он предполагал, что от своих планов тот не откажется, и все равно доберется до Сиша. Вэньцзинь ему тоже не чужая, если этот оболтус наворотит дел, то ей это тоже может навредить. Нельзя позволять ему оставаться без надзора, лучше держать рядом, чтобы знать, что и зачем он творит.

Ляньхуаню он ответил, что не собирался отказывать, а смутился потому, что решение зависит не только от него. В первую очередь надо переговорить с Вэньцзинь. В общем, не стоит торопиться: ничего не обещая, третий дядя попросил Ляньхуаня подождать немного.

Не получив отказа, Ляньхуань обрадовался, поблагодарил Саньшена и выложил кучу дефицитных импортных товаров, попросив передать их Вэньцзинь.

Они еще немного поболтали о том и о сём, вспоминая прошлое - и разошлись по своим делам. Третий дядя нашел парочку мальчишек из местной шпаны, дал им немного денег и попросил проследить за Се Ляньхуанем. С него глаз спускать нельзя.

Мелкая шпана пролезет куда угодно и добудет любую информацию. Мальчишки следили за Ляньхуанем несколько дней и доложили, что вел он себя, как "золотая молодежь"(6). В рабочее время бездельничал, посещал только представления хуагуси(7), постоянно встречался с самыми разными людьми, но обычно не по делам. Была лишь одна странность: почти каждый день он виделся с одним иностранцем, приходил в одну и ту же чайную, где тот уже ждал Ляньхуаня, потом недолго, около десяти минут, разговаривал - и они расходились.

Узнав об этом, третий дядя был удивлен. Для тех, кто работает в семейном бизнесе, дела с лаоваями - обычное дело. Но Се Ляньхуань не того поля ягода, он не работает, а тратит деньги. Что за дела у него с иностранцами могут быть?

Третий дядя чувствовал, что за этими встречами что-то кроется, потому захотел все увидеть своими глазами.

Он расспросил мальчишку подробнее, чтобы составить график встреч Ляньхуаня. Выбрав время, третий дядя, одевшись в неприметную одежду, затаился возле дома родственника. Сидя на корточках за углом, он прождал час. Наконец, Се Ляньхуань вышел, и третий дядя сел ему на хвост. Они прошли половину Чанша, дошли до старого рынка и оказались перед чайным домиком. Се Ляньхуань не вел себя беспечно, все время озирался, но третьего дядю, следующего за ним по пятам, не заметил. Решив, что за ним никто не следит, Ляньхуань поднял полог и зашел в чайную.

Третий дядя был вне себя от радости и сразу метнулся к окну. Он увидел своего неутевоо родственника, напротив которого сидел лаовай, светловолосый, с тигриной грацией и крупным телом. Черты лица было не рассмотреть, но цвет кожи отменный. В небольшом чайном домике он напоминал огромного медведя, но вел себя, словно находился в привычной обстановке: неторопливо пил чай, удобно сложив ноги, обутые в домашние тапочки, на лице никаких эмоций. Такое ощущение, что он вырос в Китае и давно привык к обычаям Чанша.

Третьему дяде лицо лаовая показалось знакомым. Но где он мог видеть его раньше? Иностранцев, с которыми ему довелось иметь дела, можно пересчитать по пальцам одной руки. И этот человек не из них. Более того, встретить лаовая в Чанша - большая удача. Как старожил, дядя бы помнил такую приметную личность. Тогда кто же он?

Третий дядя старательно пытался припомнить все случаи, когда ему доводилось сталкиваться с иностранцами. И внезапно перед глазами словно появилась картинка: лагерь у хребта Бяоцзы год назад, группа иностранцев! События того времени до сих пор заставляли дядю вздрагивать, он старался не думать о произошедшем в гробнице, но сейчас события вспомнились так ярко, что заставили замереть на месте. Он смотрел на двух человек в чайном домике, и чувствовал, что вот-вот поймет нечто важное. И это наполняло его душу зловещим предчувствием.

Услышав это, я попросил дядю прервать рассказ. Мне надо было собраться с мыслями, чтобы представить цельную картину.

До сих пор мне все было понятно. Нет никаких сомнений, что Се Ляньхуань собирался отправиться на Сиша, чтобы выполнить какое-то задание этого иностранца. И задание это, скорее всего, было весьма оригинальным. В нашем бизнесе дела с лаоваями - обычное дело и не повод делать из этого тайну.

Но этот иностранец был в группе, которая собиралась вскрыть гробницу с цзунцзы у хребта Бяоцзы за год до этого. Это само по себе необычно, потому что Бяоцзы - это внутренний Китай, куда лаоваи обычно не совались. В Сиша присутствие иностранцев тоже не приветствуется, туда сейчас не всякий китаец добраться сможет. Поэтому он нанял Се Ляньхуаня?

Тогда дядя не знал, что в архипелаге на дне скрыта древняя гробница, потому для него причины такого стремления попасть в море были непонятны. Зато сейчас я знаю, что могло интересовать этого иностранца: это могло иметь отношение к подводной гробнице династии Мин.

Получается, что первым, кто узнал о существовании подводной гробницы, был иностранец, а он уже рассказал о ней Се Ляньхуаню.

Возникает вопрос: откуда какому-то лаоваю знать о таких редких гробницах? Даже такой человек, как мой дед, слышал об этом немного. Не может же этот лаовай был потомком древних расхитителей гробниц?

Я подумал о бронзовой змеебровой рыбке, которую держал в руке погибший Се Ляньхуань. Она была первой из тех, что мы нашли. Может быть, именно ее просил вынести из гробницы этот лаовай? Он знал, что она будет там?

Иностранец, который лучше китайца знает, где находятся редкие гробницы, и что там можно взять? Воистину американская предприимчивость поражает. Но где этот хрен лаовайский информацию нашел?

Третий дядя наводку на древнюю гробницу получил из записок деда, в которых не было ничего конкретного. Тем более там не было ничего о подводной гробнице. Я вообще думал, что о ней никто не знал, кроме ее создателя, Ван Цзанхая.

И тут у меня в голове словно щелкнуло что-то. Говорят, что самый маловероятный ответ - правильный. Если кажется, что услышанное мной невозможно, значит, третий дядя снова врет? А что? У него криминальное прошлое, он уже не раз пытался обвести меня вокруг пальца. Я внимательно посмотрел на него, чтобы найти хотя бы малейший признак лжи.

Но он был сама невинность, словно даже не догадывался о моих сомнениях. Заметив мой внимательный взгляд, он с наивным выражением спросил, что случилось?

"Третий дядя, - осторожно сказал я, - не ври мне, пожалуйста. Дело в том, что если ты сейчас солжешь, это уже будет обычным издевательством и закончится плохо."

Он удивленно приподнял брови и спросил, почему я так думаю? Я честно изложил ему свои сомнения, он нахмурился, глядя на меня в упор. Неужели и правда, врал? У меня чуть сердце не оборвалось от обиды.

Но он внезапно ответил: "Ты все правильно понял. Но я не врал тебе. Эти иностранцы не знали ничего о подводной гробнице. Они просто знали, что на дне должно быть нечто."

"А ты-то откуда знаешь, что именно им было известно?"

"Позже они сами мне рассказали, - спокойно ответил дядя. - Они были из той же компании, на которую работает А Нин. А знаешь, кто руководит этой компанией?"

Я покачал головой, и третий дядя сказал: "Тот самый американец, который обманом выманил шелковую книгу Сражающихся царств у твоего деда."

"Он?" - я чуть челюсть на пол не уронил, услышав это.

Третий дядя кивнул: "Когда я второй раз поехал на Сиша, лично с ним пообщался. Это уже почти труп, живет только благодаря современным системам жизнеобеспечения. Он говорил, что десятилетиями вкладывал деньги в экономику Китая, чтобы получить право работать на территории нашей страны."

"И зачем ему все это?" - я никак не мог прийти в себя от удивления.

"Причиной всему была та шелковая книга, которую он украл, - объяснил третий дядя. - В то время он был учителем в приходской школе, но время от времени в свободное время занимался черной археологией и продавал антиквариат. Моему отцу он представился сотрудником благотворительной организации и обманом выманил у него подлинник шелковой книги. Уже тогда этот человек неплохо знал китайскую историю и культуру, прекрасно понимал ценность этого шелкового свитка. А чтобы увеличить его стоимость, решил сделать перевод, - сделав небольшую паузу, третий дядя продолжил. - Времени на это у него ушло много. Но, когда через два года он закончил работу с текстом, прочитанное поразило его."

"Американец знает язык, с расшифровкой которого у китайских ученых до сих пор возникают проблемы?" - я снова был удивлен.

Третий дядя кивнул: "Именно потому, что американец, он и смог это сделать. Структура анлийского языка другая, у него иной взгляд на расшифровку текстов. Но дело в другом: в основе этого языка лежат принципы, близкие к математическим. Нашим ученым просто не пришло в голову использовать для расшифровки математические формулы."

"И что же было написано в шелковой книге?" - мое нетерпение аж из ушей выплескивалось.

"Сведения, записанные там... - задумался третий дядя, - я не уверен, сможешь ли ты представить себе это..."

Он уже готов был продолжить, как я услышал шаги за дверью палаты. Наверно врач, они периодически заходят осматривать дядю и проверять его состояние. Но вдруг он подслушал наш разговор? Это сильно обеспокоило меня, я выглянул в коридор: за дверью оказался курьер.

"Здесь есть господин У Се?" - вежливо спросил он.

Я кивнул: "Это я."

"Экспресс-почта," - он достал из сумки большой сверток.

Третий дядя был удивлен: экспресс-почту доставили не в гостиницу, а сюда, в больницу? Он сразу же спросил, кто отправитель.

Взглянув на пакет, я увидел имя: Чжан Цилин. Вот это номер! Он даже из преисподней умеет посылки отправлять? Но, когда я посмотрел на дату, решил, что Молчун уже выбрался, так как отправлена посылка недавно. Вскрыв конверт, я обнаружили внутри две старые видеокассеты.

Глава 9. Видеокассеты

Когда я разговаривал со своим третьим дядей, кто-то постучал в дверь. Это был курьер, который спрашивал меня.

О том, что я могу быть в больнице, знали только мои родные и А Нин, потому сначала я решил, что в посылке передача для дяди или какой-нибудь документ. Взяв пакет, я посмотрел на имя отправителя и был ошарашен: "Чжан Цилин".

На мгновение мне стало страшно, холодок по коже пробежал.

Пока я ухаживал за дядей, воспоминания о произошедшем в горах Чанбайшаня постепенно становились менее яркими. Единственное, что иногда всплывало, это страх, но он накатывал все реже. Увидев знакомое имя человека, который остался в горах, я почувствовал, как этот страх снова накрыл меня с головой и сжал сердце железным обручем, а затем воспоминания нахлынули, как цунами.

Зачем ему что-то присылать? Разве он не вошел в огромные бронзовые ворота? Он уже вернулся оттуда? Когда он отправил этот пакет? Может быть, до того, как мы ушли в Небесный дворец? Я взглянул на дату отправления: оказалось всего четыре дня назад.

Так он действительно вернулся! Он смог выбраться невредимым!

Мои руки задрожали. Перед глазами встала картина, как Молчун вместе с армией Инь уходит за врата. Я смотрел на пакет, сердце колотилось, в голове беспорядочно метались мысли. Что в этом пакете? Неужели он не только вернулся, но и вынес что-то из преисподней?

Что бы это могло быть? Человеческая голова? Погребальный светильник? Печать демона?

Гадать можно было сколько угодно. Простояв некоторое время в недоумении, я сообразил, что надо просто открыть пакет, и отправился на поиски ножниц.

Третий дядя заметил, как изменилось мое лицо, но не знал, почему, потому с любопытством пытался заглянуть мне через плечо. Увидев имя отправителя, он удивленно вздохнул и протянул мне нож для фруктов.

Я вскрыл пакет. Внутри был сверток, тщательно обмотанный скотчем, распаковать его было трудно. Проковыряв в свертке дырку, я обнаружил там что-то черное. В нетерпении разорвав пакет, я вытащил два черных предмета: устаревшие видеокассеты.

Я мог представить все, что угодно. Посылка от Молчуна в моем понимании - это что-то связанное с гробницами. Но старые видеокассеты, для которых магнитофонов уже нигде не найти? И что может быть записано на них?

Мне приходило в голову только одно: "Он ведь послал это уже после того, как вернулся из-за врат. Может быть, он снял что-то там?"

Если это правда, то там может быть такое... Но я не видел, чтобы он нес с собой старую видеокамеру. И вообще, не уверен, что там, за вратами было время что-то снимать.

Так что же там могло быть записано? Меня охватил азарт и захотелось сразу же просмотреть записи. Вот только где видеомагнитофон найти? Сейчас такие в магазинах уже не продают, и даже в ломбардах их сложно найти.

Мне эти носители информации знакомы. Лет десять назад было полно пунктов проката видеокассет с зарубежными фильмами. Это было чуть ли не единственное развлечение для молодежи. В видеосалонах в выходные и праздничные дни показывали до пяти фильмов в день. Естественно, я тоже смотрел кино на видеокассетах и имею представление о том, как они устроены. На лицевой и боковой стороне должны быть наклейки, где указывалась информация о содержании.

Но на тех кассетах, что прислали мне, этикетка была оторвана, причем, недавно, на поверхности еще оставались следы клея. Молчун не хотел, чтобы я увидел эту этикетку? Но почему? Не хотел, чтобы я заранее узнал о содержании видеокассет?

"Да что произошло? - третий дядя поднял с пола разорванный пакет, заглянул внутрь и убедился, что там пусто. - Племянник, что ты как не родной? Почему не сказал, что до сих пор поддерживаешь с ним связь?"

Я покачал головой и сказал, что никакой связи с Молчуном у меня не было. Для меня самого эта посылка стала неожиданностью. Третий дядя покрутил видеокассеты в руках: "Тогда как ты объяснишь это?" На что я ответил: "Ты хоть меня можешь спросить. А мне кого спрашивать?"

Поняв, что я ничего не скрываю, третий дядя нахмурился: "Этот мальчишка на самом деле имеет какие-то странные способности. Откуда он узнал, что ты именно здесь?"

Это меня тоже удивляло. С тех пор, как я покинул Небесный дворец, о месте моего пребывания знали только Паньцзы, Толстяк, семья и А Нин. И уж никак этого не мог знать Молчун, который остался в горах. С ним ни у кого контакта не было, откуда он мог получить информацию обо мне? Он для меня на самом деле тайна за семью печатями.

Третий дядя задумался, потом спросил, не написано ли на посылке, откуда она отправлена. Я осмотрел пакет: там были только имя и дата, поля с адресом оставались пустыми. Отсутствовала информация не только об обратном адресе, но и об отделении или курьерской службе, где посылку принимали. Теперь я даже курьера не могу найти, чтобы спросить.

Смущала и дата отправки, четыре дня назад. Экспресс-доставка по провинции составляет всего один день, за пределами провинции - пара дней. Если экспресс-доставка заняла целых четыре дня, значит, отправлено откуда-то издалека либо из местности, где плохое транспортное сообщение. Я могу проверить по компьютеру списки курьерских компаний. И, если у них есть сайт, я могу узнать, кто и откуда отправлял посылку.

А пока нам с третьим дядей оставалось растерянно переглядываться. Это внезапное происшествие прервало рассказ, а что теперь делать с видеокассетами, я не знал. Третий дядя соображал быстрее: "Племянник, давай прервем мое повествование. Младший брат - личность загадочная, но он просто так посылки слать не будет. На них может быть записано нечто очень важное. Давай поищем, на чем бы их посмотреть."

Но я покачал головой. Да, содержимое этих кассет меня заинтересовало. Но третий дядя мне так ничего важного и конкретного не рассказал. Если сейчас остановится, я не уверен, что у него потом настроение не изменится. Он просто передумает откровенничать со мной, а то и вовсе снова куда-нибудь свалит. Кроме того, видеомагнитофоны сняли с производства лет десять назад, сейчас даже более поздних CD-плееров на вторичном рынке не найти. Нам быстро до содержимого видеокассет не добраться.

Однако, игнорировать эти видеокассеты я тоже не хотел, потому предложил компромиссный вариант: пусть кто-нибудь из людей дяди отправится по барахолкам в поисках старого и рабочего видеомагнитофона и купит его. Если не получится, то я попозже сам поищу в интернете.

Третий дядя согласился, что мое предложение разумно: "Согласен, обсудить секреты младшего брата мы можем и попозже." И он приказал своему подручному, тому, что пытался меня обмануть по приказу дяди, отправляться на поиски. Тот был недоволен: рассказ его тоже заинтересовал. Но спорить не стал, и опечаленный, ушел выполнять поручение.

После его ухода третий дядя похлопал себя по щекам и спросил: "На чем я там закончил?"

Я повторил ему то, что уже слышал, он кивнул и продолжил: "Да, ключ кроется в содержании шелковой книги. Этого лаовая она очень заинтересовала после перевода. Это сложно объяснить. Для начала скажи мне, что ты знаешь о шелковых книгах Сражающихся царств? Ты уже долгое время в нашем бизнесе и можешь составить собственное мнение об этом."

Я задумался. Да, я знаком с книжным антиквариатом(1). Хотя меня не устраивает малая доходность этой области нашего бизнеса, прибыли слишком мало, спрос на книги не велик, люди, которые интересуются древними письменными источниками довольно странные. Но я действительно давно в деле и неплохо разбираюсь в вопросе.

Книгами шелковые свитки периода Сражающихся царств называются условно, это не эстампаж(2), а рукописный текст, что понятно уже по названию(3). Собственно сам период Сражающихся царств длился недолго, потому историки часто относят к нему и находки времен Весен и Осеней(4). На антикварном рынке иногда встречаются шелковые книги, и некоорые высоко ценятся. В основном их классифицируют по месту обнаружения: шелковые книги царства Чу, Вэй и других. Содержание рукописной книги всегда оригинальное, даже копии имеют отличия. Самыми ценными считаются шелковые книги царства Лу. Я сам видел не больше десятка таких книг, и все они были в какой-то степени повреждены. Большая часть шелковых книг, которые в ходу среди антикваров, являются либо репродукциями, изготовленными вручную(5), либо подделками. Репродукции от оригиналов отличить достаточно сложно.

Шелковые книги царства Лу сильно отличаются друг от друга, тем не менее существует классификация, основанная на использовании разных видов шелка, особенностях почерка, составе чернил. Самые ценные книги были написаны на золотом шелке(6). Но причина высокой цены не в материале: текст этих книг не поддается расшифровке.

Иероглифы, которыми были написаны золотые шелковые книги царства Лу, были обычными, но отличалась грамматика: прочитать отдельный иероглиф получалось, а вот понять цельное содержание текста нельзя. В академических кругах известны восемь текстов, не поддающихся расшифровке: "Книга Цан Цзе"(7), "Книга Ся Юя"(8), "Небесная книга на Красной скале"(9), "Книга Елан"(10), символы княжества Ба и царства Шу(11), головастиковое письмо(12), письменность донба(13) и стела Великого Юя(14). Причина сложности расшифровки этих текстов - их уникальность(15). Но с золотыми шелковыми книгами царства Лу другая ситуация: вероятно, тексты в них зашифрованы специально. Лаоваи называют их "китайскими гримуарами", потому что последовательное прочтение иероглифов из этих книг стилистически напоминает заклинания для вызова злых духов(16).

Однако, в 1974 году шелковые книги царства Лу все-таки были расшифрованы. Это оказался древний графический шифр, который позже назвали "Рисунками Сражающихся царств": секрет в том, что на шелке был не текст, а графическое изображение, которое надо преобразовать в текст, имея необходимые ключи. Об этом я узнал еще до экспедиции во дворец Лу Шан Вана от третьего дяди, когда он пытался расшифровать случайно попавший ко мне свиток. Открытие этого шифра в 74-году было серьезным событием, но затем находка терракотовой армии затмила его.

Сейчас среди древних текстовых источников шелковые книги царства Лу довольно популярны среди ценителей, многие их ищут. Я слышал, что в мире насчитывается около 120 таких книг, но думаю, на самом деле в обращении среди коллекционеров находится не более пяти. Такая ценность доступна только профессионалам, на интернет-аукционах шелковые книги не найти, потому лаоваев они очень интересуют. Так американцы скупают все, что написано на шелке, в надежде, что среди копий попадется хоть один оригинал. Для этого они идут в магазин, специализирующийся на древних текстах, и пересматривают тонны исписанного шелка: обычно антиквары скупают шелковые книги по низкой цене оптом и не сортируют их потом, понимая, что ценные среди них редко попадаются. Но все может быть. Если кому-то повезло, то он не будешь афишировать свою удачу, попытается изучить находку самостоятельно, именно поэтому бизнес с шелковыми книгами вести легко(17).

Шелковая книга, вынесенная моим дедом из гробницы - это именно золотая шелковая книга царства Лу. Но по понятным причинам хвастаться такой реликвией он не стал: наша семья и так довольно известна своими темными делами. Потому шелковый свиток лежал у него где-то в ящике или на полке бесполезным грузом.

Сейчас мы знаем только, что золотой шелк царства Лу для своих записей использовал Железнолицый, который жил в период Сражающихся царств. Этот человек, как Леонардо Да Винчи, применял свой собственный шифр. С тех пор, как я побывал во дворце Лу Шан Вана, в свободное время, не забывал потихоньку изучать доставшийся мне текст, но все без толку. Говорят, что в средние века люди, использовавшие шифры, делали это не просто так, а чтобы защитить свои открытия, противоречившие общепринятому мировоззрению, от уничтожения воинствующими силами (например Католическая церковь в те годы, когда жил Да Винчи).

Я рассказал третьему дяде все, что знал о шелковых книгах, и он кивнул: "Правильно, не хочешь срать - не мучай жопу." Затем он вынул из-под кровати свой рюкзак и вытащил оттуда помятую фотографию. Этот снимок был сделан в музее: шелковая книга Сражающихся царств. Рассмотрев текст, я предположил, что это та самая книга, которую нашел мой дед.

"Это должно было принадлежать нашей семье, - заявил третий дядя. - Три года назад я сфотографировал это в Нью-Йоркском музее. И все началось именно с этой книги. Это словно злая судьба: четыре поколения нашей семьи втянуты в темную историю. Потому я не хочу, чтобы ты принимал в этом участие. Пусть все закончится на мне."

Четыре поколения? Это сильно. Я вздохнул и спросил: "Так что же там все-таки написано?"

Третий дядя улыбнулся: "Ты сам сказал только что. Это нельзя прочитать. Там ничего не написано. На шелковой книге нет текста, есть рисунок, сделанный иероглифами."

"Графический шифр?" - нахмурился я, вспомнив тот текст, что привел нас во Дворец Лу Шан Вана. - Это тоже карта древней гробницы?"

Третий дядя покачал головой: "Нет, это не карта. Это больше, чем карта. Но в двух словах не объяснишь. Перед тем, как отправить меня на Сиша, тот лаовай все мне рассказал. Если дослушаешь до конца мой рассказ, все поймешь."

Глава 10. Цю Декао

Последующий рассказ дяди был слишком длинным, он подробно останавливался на некоторых стародавних событиях и историях о Чанша. Но мне было интересно, я с детства был благодарным слушателем, особенно если истории были о давних временах, словно с запахом старой земли.

Третий дядя сказал, что американца звали Хендрю Кокс, но в Китае он называл себя Цю Декао(1) При правительстве Гоминьдана(2) он работал в приходской школе Чанша, куда попал в составе посреднических сил(3). У этого человека с детства шесть индрий были не чисты(4). Несмотря на то, что работал он под руководством христианских миссионеров, вопросы веры его не интересовали, зато все помыслы и стремления были заняты китайской культурой. Причем, интерес этот был типично американским: все, что связано с культурой, для американцев считалось товаром, который можно купить, продать, экспортировать и импортировать. Потому спустя три года работы в Китае он активно занялся контрабандой культурных реликвий. Тогда ему было всего девятнадцать лет.

Свой незаконный бизнес Цю Декао вел очень осторожно и сильно не зарывался. В то время существовало два типа контрабанды. Первый - это рынок с большим оборотом денег. Товара много, но цена на него невысокая. Прибыль такая контрабанда давала, однако, дело это было рискованным: чем больше товара, тем выше вероятность столкновения с властями. Цю Декао работал по-другому: весь его товар был немногочисленным, но по очень высокой цене, соответственно, сделки нечастые, значит, и рисков меньше. Этот способ ведения дел очень импонировал моему деду, потому в то время он постарался наладить с американцем хорошие отношения.

Но Цю Декао не был хорошим человеком, люди для него были всего лишь субъектами товарно-денежных отношений. Деда моего он не считал равным себе, даже за глаза называл клопом.

Чанша был освобожден в 1949 году, а Гоминьдан полностью разгромлен. Затем, в 1952 году христианские миссионеры постепенно были высланы из Китая(5). Многие американцы спешно старались вернуться на родину. Цю Декао тоже получил такое предложение от своей миссии, где ему советовали выехать в США заранее, пока еще безопасно.

Он понял, что его бизнес в Китае подходит к концу, поэтому торопился распродать накопленное или безопасно вывезти его заграницу. Тогда-то у него и возникла мерзкая идея. Он с несколькими сотоварищами начали массово скупать погребальную утварь, причем не стеснялись использовать доброе отношение своих знакомых китайцев, чтобы назначать низкую цену. Так он и заполучил шелковую книгу Сражающихся царств от моего деда.

К слову, дед не горел желанием расставаться с семейной реликвией, за которую его отец и брат отдали свои жизни. Но Цю Декао солгал, что деньги от продажи книги пойдут на создание церковного приюта. Дедушка считал такое дело добродетелью, потому согласился, хоть и с неохотой. Конечно, про нежелание продавать книгу я знаю только со слов деда, он мог и слукавить. Не верю я, что люди в нашем бизнесе могут быть столь добросердечными.

После того, как Цю Декао заполучил весь товар, он обеспокоился своей безопасностью. Понимал ведь, что семьи расхитителей гробниц - не безобидные копатели, и отношения с ними легко могут выйти из-под контроля. Чтобы избежать этого, перед отплытием он сдал моего деда и еще дюжину наставников Чанша отделу безопасности Национально-освободительной армии.

Это было знаменитое в то время "Дело о шелковых книгах Сражающихся царств"(6). В ходе расследования выявился не только факт продажи культурных ценностей, но и раскрыты случаи коррупции, антикварного шпионажа, измены и многое другое. Информация дошла даже до центрального правительства, которое взяло расследование под свой контроль. Цю Декао успел отплыть с товаром на борту до начала расследования, а вот наставники Чанша, собравшие для него этот товар, были расстреляны или получили большие сроки тюремного заключения. Не могу сказать, что это наказание незаслуженное, но все равно смерти многих стали для их семей трагедией.

Позже, во время Большого скачка(7) и Культурной революции(8), контрабанда культурных реликвий в Китае практически прекратилась, и не последнюю роль в этом сыграл показательный процесс над наставниками Чанша, которым закончилось "Дело о шелковых книгах".

Моему деду повезло, он был умен и предусмотрителен. Когда понял, как развивается ситуация, то сбежал в горы ночью и спрятался в гробнице. Две недели он жил с мертвецами, зато избежал внимания властей, затем уехал в Ханджоу, бросив в Чанша все свое имущество. Этот случай сильно повлиял на характер деда, с тех пор в нашей семье нельзя было упоминать о шелковых книгах периода Сражающихся царств. Когда он был жив, все время советовал нам не заниматься этой ерундой, и роднные шли ему навстречу, следя, чтобы дети ненароком не заговорили с дедом на запретную тему.

А Цю Декао, когда вернулся в США, продал с аукциона все выкупленное в Китае и нажил целое состояние. Шелковая книга ушла с аукциона за большие деньги в нью-йоркский Метрополитен-музей(9). В тот раз это был самый дорогой лот, благодаря которому Цю Декао стал миллионером и получил пропуск в высшее общество. О его жизни в Китае была написана книга, в которой многое сильно приукрашено, но продавалась она очень хорошо.

Разбогатев, Цю Декао прекратил контакты с криминальным миром и переключился на околонаучное сообщество. В 1957 году его пригласили консультантом по шелковым книгам периода Сражающихся царств в Дальневосточный художественный отдел Метрополитен-музея. Куратором музея в то время был небезызвестный Аллен П.(10), оба были экспертами по Китаю, у обоих было довольно темное прошлое. Вполне естественно, вскоре они стали закадычными друзьями. Цю Декао внес определенную сумму в фонд музея для приобретения китайских культурных реликвий из частных коллекций.

Жизнь его была размеренной и скучной, потому, чтобы хоть чем-то занять себя, Цю Декао погрузился в изучение китайской культуры, интерес к которой до сих пор не потерял. Он принял на себя обязанности руководителя нескольких крупномасштабных исследовательских проектов Метрополитен-музея. Результаты его работы заслуживают уважения. Но в историю науки он вошел, когда разгадал шифр шелковой книги Сражающихся царств.

К тому времени он уже двадцать лет изучал зашифрованные китайские тексты. Поначалу он занимался этим, чтобы продавать найденные ценные книги по еще более высокой цене, но позже меркантильный интерес отошел на второй план. Первое время коллеги смотрели на него с усмешкой, никто не верил, что американец сможет расшифровать древние китайские тексты, это не всегда даже китайским ученым удается. Однако, Цю Декао был настойчив.

И настойчивость его была вознаграждена, хотя и случайность сыграла свою роль. Идею правильной дешифровки он нашел, как ни странно, в китайской "Книге вышивки", где в большом количестве приводились схемы, которые напомнили ему точечную матрицу(11). Это оказалось просто и сложно одновременно. Сама система такого шифрования проста, как и схема вышивания, которая понятна любой, даже начинающей мастерице, но ее надо увидеть, а все дешифровщики пытаются не видеть, а читать. Потому даже специалисты-криптографы высокого уровня не могли найти ключи для перевода "Шелковой книги Сражающихся царств".

Обнаружив метод расшифровки, Цю Декао был вне себя от радости и немедленно набрал сотрудников, которые помогали ему в работе над переводом книги. Через месяц весь текст был расшифрован.

Результат был неожиданным. Цю Декао рассчитывал прочитать что-то вроде древнего календаря, но полученный рисунок показался ему совершенно бессмысленным.

Трудно описать, как это выглядело. Когда дядя сделал для меня набросок, я смотрел на него и ничего информативного не видел. Сам рисунок был простым, даже примитивным: шесть изогнутых линий и неправильный круг, Линии пересекались и продолжали друг друга, обрамляя и заходя в круг. Возникали смутные ассоциации с виноградными лозами или географической картой. Если смотреть на рисунок издалека, можно было принять его за абстрактный символ, но вблизи он казался совершенно бессмысленными, словно ребенок импульсивно исчеркал листок бумаги.

Цю Декао был озадачен: ему казалось, что месяцы упорного труда пошли коту под хвост. Он даже задумался о том, что выбранный им метод дешифровки оказался неверным. Но несколько раз все перепроверив, убедился, что метод верный, иначе бы вообще не удалось преобразовать текст в рисунок. Однако, в результате дешифровки он имел непонятные семь линий на бумаге. Что они могли означать? Зачем создатель шелковой книги зашифровал там бессмысленные линии?

Ладно бы это было написано на дешевой дощечке. Но шелк в то время был материалом дорогостоящим. Стал бы кто-нибудь в ту эпоху портить его, чтобы потренироваться каракули рисовать? Если брать во внимание материал, эта книга должна содержать важную информацию.

Сдаваться Цю Декао не собирался. Он перелопатил бесчисленное множество книг, показывал рисунок ведущим синологам США, но результатов не было. Появились несколько версий, но все они были похожи на бред сивой кобылы.

Лишь когда он совсем отчаялся и начал терять интерес к своему исследованию, один его друг из университета подсказал поискать старых ученых из Тайваня, что осели в Чайнатауне(12). Крадущийся тигр и затаившийся дракон хранят много знаний и мудрости(13), там он сможет найти подсказки.

Цю Декао в совете друга увидел рациональное зерно, впрочем, все остальные возможности он уже исчерпал. Потому последняя надежда его была на стариков из Чайнатауна. Там он нашел заведение, похожее на библиотеку, где собирались местные жители. Он стал часто наведываться туда, всем показывал свой рисунок. И удача обратила к нему свое лицо: он встретил того, кто помог разобраться.

Это был худощавый старик, что-то вроде местной знаменитости. В тот день он зашел в библиотеку послушать аудиокнигу, и Цю Декао показал ему рисунок. Старик, взглянув, очень удивился и первым делом спросил американца, где он это взял.

Цю Декао почувствовал, что вот-вот поймает удачу за хвост. На случай таких вопросов у него были заготовлены отговорки. Он наплел старику с три короба про сложности работы эксперта по Китаю, а затем вернул разговор в нужное русло, спросив, знает ли старик о том, что может означать этот рисунок.

Старик отрицательно покачал головой и сказал, что не знает значения этого рисунка. Но он уже видел нечто похожее.

Сердце Цю Декао замерло от предвкушения открытия, он поспешил спросить, где это было. И старик ответил: когда он еще жил в Китае, то в одном из храмов в Имэньшане(14) в Шаньдуне он видел печь для изготовления пилюль бессмертия, на которой этот рисунок был вырезан.

Глава 11. Бронзовая печь для пилюль бессмертия

Долгое время этот рисунок для всех был загадкой. Потому, оказавшись на шаг к истине, Цю Декао был взволнован и обрадован. Он немедленно попросил кого-нибудь заварить чай, почтительно подал его старику и попросил рассказать по-подробнее. Тому все равно делать было нечего, а такое внимание льстило, и он согласился.

Это было тридцать лет назад, тогда старик был профессором в Пекинском университете, членом Гоминьдана, а его зять служил командиром бригады 74-ой дивизии под командованием Чжан Линфу(1). После разгрома дивизии в мае 1947 года(2) он с выжившими солдатами бежал в Имэншань, провел в горах три года, организовав там банду. Позже народно-освободительная армия активно занялась ликвидацией бандформирований, зять профессора понял, что деваться ему некуда, связался с агентами Гоминьдана и стал готовиться к эмиграции в США.

В ход пошли взятки и старые связи, он купил себе и своей семьи возможность выехать их страны, а до отплытия забрал тестя-профессора с семьей в горы, где они жили в ожидании переправки за границу некоторое время. Поскольку погода в горах была плохой, да и ситуация в стране опасная, он решил не рисковать и поселил семью в даосском храме, замаскировав их под монахов.

Когда говорят "даосский храм", подразумевают довольно большой храмовый комплекс со святилищем, хозяйственными и ритуальными постройками. На самом деле это было маленькое здание, построенное в основном из глины и простого кирпича на мосту между двумя скалами, расположенными на расстоянии пятидесяти метров друг от друга, на большой высоте. Архитектура храма была необычной: он напоминал огромную лестницу из семи ступеней, стены были отделаны глиной желтого цвета, верхние четыре этажа были деревянными. От пропасти храм отделяли деревянныеперила. В храме было несколько алтарей, над которыми возвышались глиняные скульптуры Трех Чистых(3), Гуаньинь и духов земли, почитаемых в этой местности, что полностью соответствовало даосским традициям в Китае(4).

За этим храмом ухаживали два старых даоса, отец и сын. В это неспокойное время доход их был невелик, не хватало даже на благовония. Зять профессора снабдил даосов деньгами, взамен получил временный кров для своей семьи.

Профессор прожил в даосском храме около двух месяцев. Прогулки по округе были занятием сложным и опасным, раз храм находился на большой высоте, поэтому профессор занялся изучением старинных вещей, находившихся в храме. Именно тогда он и обнаружил странную закономерность: вся утварь была грубой и простой, ценности не имела никакой. Однако, среди того, что легко можно было назвать хламом, нашлись несколько предметов, относящихся к династии Мин, а на верхнем этаже обнаружилась бронзовая печь, какие в древности использовали алхимики для изготовления пилюль. Она была весьма своеобразна, похожа на перевернутый цветок лотоса. Судя по количеству патины, это был самый древний предмет в храме.

Профессор не занимался историей, но некоторые знания имел. Его находка очень заинтересовала, поэтому он спросил старшего даоса, откуда взялась эта печь.

Старик похвалил его за острый взгляд, ибо печь для пилюль действительно была необычна. Еще до освобождения в горах произошло землетрясение, и с одной из вершин упало большое количество скелетов и утвари, среди которых был и этот предмет. Жители деревни были очень напуганы, потому сразу отнесли все это в храм, а не в ближайший Шэньсянь(5). С тех пор прошло более шестидесяти лет, тогда старый даос был еще молод и сейчас уже плохо помнил подробности тех событий.

Профессора все это очень заинтересовало, но в тот момент было не до серьезных исследований. Пока он жил в храме, пытался найти информацию об этой печи, но безуспешно. Однако обстоятельства, при которых он увидел эту утварь, способствовали тому, что он хорошо ее запомнил: форму, особенности бронзы, узор. Потому, как только увидел рисунок Цю Декао, то сразу узнал его.

Он сказал, что этот узор этот был на крышке печи и форма соответствовала, неправильный круг идеально вписывался. Но большего он рассказать не может. Если Цю Декао хочет знать больше, ему надо найти этот храм, вот только неизвестно, на месте ли он. Прошло много времени, храм старый, возможно, он уже весь в руинах или его вообще снесли до основания. Все зависит от удачи.

Поговорив со стариком, Цю Декао был одновременно взволнован и разочарован. Очевидно, что за расшифрованным рисунком кроется гораздо больше, чем он предполагал ранее. Но вот беседа со старым китайцем не дала ему никакой информации. Надо было взглянуть на печь собственными глазами, но тогда это было невозможно. Даже обычному американцу попасть в Китай того времени было трудно, а уж Цю Декао с его криминальным прошлым даже мечтать о таком не мог.

Однако настойчивости ему было не занимать. Да, сам он в Китай поехать не может. Но у него оставались там кое-какие связи. И он начал искать среди своих старых знакомых тех, кто может отправиться в Имэньшань на поиски храма и, если повезет, вынести печь для пилюль. А если удача будет благосклонна, возможно, удастся вывезти печь в США.

В то время Китай переживал последствия десяти лет анархии(6), найти знакомых было сложно. Связи со старшим поколением наставников Чанша не восстановить: часть из них погибли или до сих пор по тюрьмам сидят стараниями Цю Декао, многие не пережили Культурную революцию, некоторые, кому удалось сбежать, вряд ли согласятся сотрудничать. Связей с агентами Гоминьдана тем более нет, большинство из них уехали в США и западную Европу.

Можно было рискнуть и связаться с новым поколением контрабандистов Чанша. Но Цю Декао их не знал. Хотя других вариантов у него все равно не было.

Поиски потребовали от него изворотливости и смекалки, но усилия окупились: ему удалось связаться с человеком, готовым к сотрудничеству. Им оказался Се Ляньхуань.

Как он додумался залезть в старый бизнес, третий дядя не понимал. В то время даже опытное старшее поколение семьи Се предпочитало вести дела законно. Контрабанда культурных ценностей на тот момент была серьезным преступлением, приравненным к наркоторговле, за которую грозила смертная казнь. Если не требуются срочно деньги для спасения жизни, никому и в голову не придет рисковать своей шкурой, даже если опыта хоть отбавляй.

А у Се Ляньхуаня и опыта-то не было. Тогда он был тем, кого называют 'золотой молодежью', его не то что в семейный - в официальный бизнес брать не хотели. Семья позволила ему жить, как захочется, предоставила материальные и социальные возможности. У него не было ни интереса, ни необходимости лезть в криминал, тем более связываться с трансграничной контрабандой.

Проще говоря, контрабанда культурных ценностей требует определенного уровня мастерства: грамотное изъятие товара, точная оценка, правильная транспортировка. По хорошему требуется двадцать-тридцать лет обучения, чтобы называться расхитителем гробниц. Если такого опыта нет, соваться в этот бизнес не имеет смысла: с таким человеком скупщики даже разговаривать не будут, покупатели не захотят рисковать. Особую роль в нашем бизнесе имеет статус: рекомендации, репутация. Следовательно, если Цю Декао сумел выйти на Се Ляньхуаня, значит, тот уже крутился в нашем деле раньше.

Третий дядя не мог получить ответа на этот вопрос до тех пор, пока не вернулся с Сиша. Тогда он начал собственное расследование, вышел на человека, знавшего семью Се лучше многих, и тот все рассказал. Но к истории моего дяди эта информация не имеет отношения и говорить об этом нет необходимости.

После того, как Се Ляньхуань и Цю Декао пришли к договоренности, американец отправил первые инструкции, снабдив их хорошей фотокамерой и наброском, который сделал старый китаец из Чайнатауна. Для начала он попросил Се Ляньхуаня выяснить, остался ли в относительной целости даосский храм: он мог не пережить Культурную революцию, так как относился к 'четырем пережиткам'(7) . Если храм цел, то следовало сделать фотографии печи, собрать информацию о ней и отправить результаты в США. Если потребуется, тогда на втором этапе Цю Декао организует вывоз реликвии за границу.

Хотя Се Ляньхуань плохо разбирался в нашем деле, но кое-что сделать смог. Собрав нужное снаряжение, он отправился в Шаньдун и нашел описанную старым китайцем горную местность. К счастью, храм был расположен вдалеке от дорог и чудесным образом сохранился, пережив бурю революции. Однако, старый даос был уже мертв, остался лишь его сын. Сделав фотографии, Се Ляньхуань отправил их В США. Цю Декао сравнил рисунки на печи и из шелковой книги: старый китаец оказался прав, они были одинаковы. Однако, оставался вопрос о возрасте этой печи. Она слишком старая, даос из храма ничего ценного о ней рассказать не смог. Больше подсказок не было.

Но сам факт, что печь нашлась, несказанно радовал, и Цю Декао дал указание Се Ляньхуаню готовиться, а сам начал искать способы вывоза реликвии из Китая. Се Ляньхуань был готов, но оказалось, вывоз печи был невыполнимой задачей. Она была гораздо больше, чем представлял Цю Декао, такого размера товар через таможню не пронести. Можно было воспользоваться услугами морских контрабандистов и провести транспортировку в несколько этапов: сначала до Чжэзяна или Гуандуна(8), а затем через море. Но риск тоже был велик: в это время на юго-восточном побережье было очень неспокойно, а контрабанда во время военного присутствия(9) - это за гранью воображения.

Они перепробовали множество способов, но все было безуспешно, только привлекли к себе внимание правоохранительных органов. Цю Декао был в отчаянии, потому у него возникла безумная мысль. Он попросил Се Ляньхуаня распилить печь на сорок частей, которые постепенно можно будет переправить, спрятав в легально экспортируемом шелке.

Любой уважающий себя археолог посчитал бы такое решение отвратительным, но Цю Декао археологом не был, его не волновала сохранность реликвии, главную ценность он видел в информации, которую она хранит.

То, что случилось дальше, можно назвать счастливым совпадением. Когда Се Ляньхуань собрался распиливать древнюю печь, он обнаружил на дне хитрый механизм, который помог раскрыть секреты загадочного рисунка из шелковой книги Сражающихся царств.

Глава 12. Астролябия

Прервав рассказ, третий дядя достал из рюкзака две помятые фотографии и протянул их мне.

Я догадался, что увижу там ту самую печь для пилюль. Должно быть, эти фотографии отдал ему лаовай Цю Декао. Видимо, без фотографий дядя считал сложным продолжать свой рассказ, потому и дал их мне.

Первый снимок был сделан в музее, и на нем была печь. Дядя говорил, что она большая, но я не предполагал, что она выше человеческого роста. Вывезти из страны такую огромную реликвию - действительно невыполнимая задача.

На втором снимке было дно печи с бронзовой подиной(1), покрытой узорами, в центре которой была отлита голова какого-то зверя, размером с кулак, с поднятой головой, словно он смотрел на небо. Выражение морды было воинственным и горделивым.

"Это печь для изготовления пилюль, а на второй фотографии ее внутренняя часть, - пояснил третий дядя. - Механизм на дне, обнаруженный Се Ляньхуанем, представляет собой устройство для подачи воды внутрь. При изготовлении алхимических пилюль добавлять воду требовалось не сразу, а в процессе. Стенки этой печи внутри полые, в процессе они заполнены водой, которая не попадает внутрь. Когда возникает необходимость разбавить водой содержимое печи, не требуется снимать крышку, достаточно просто повернуть ее в определенное положение. И тогда из пасти зверя на подине внутрь будет поступать вода."

Я изумленно кивнул. Хотя такой гениальный механизм давно известен в Китае. Но какое отношение он имеет к расшифровке шелковой книги Сражающихся царств?

Как пояснил третий дядя, секрет не в самом механизме, а в принципе его работы. Сказав это, он достал лупу и попросил меня внимательно рассмотреть узор на подине.

Фотография очень маленькая. Когда я внимательно присмотрелся, то увидел, что на дне печи было много небольших рельефных пятен, окружавших зверя, глядящего наверх. На первый взгляд эти пятна были похожи на обычную патину.

"И что там такого особенного?" - спросил я, все еще не понимая сути.

"Ах да, ты можешь не знать, тебе простительно. Узор на подине - это древняя звездная карта."

"Карта звездного неба? - на мгновение я был ошеломлен. - Карта, показывающая расположение звезд на небе?"

Третий дядя кивнул и протянул мне рисунок из шелковой книги Сражающихся царств: "Это самая хитрая часть механизма. На подине изображена карта звездного неба, а на крышке - рисунок, такой же, как и в шелковой книге. Чтобы подать воду в печь, надо было повернуть крышку так, чтобы кривые линии совпали с положением шести звезд на карте."

Описанный дядей процесс показался мне знакомым. Я задумался ненадолго и вдруг все понял: "Два рисунка должны совпасть определенным образом. Получается, рисунок в шелковой книге Сражающихся царств - это астролябия(2)?"

Третий дядя кивнул: "Верно".

Астролябия - это инструмент для наблюдения за звездами. Видимое звездное небо - это десятки тысяч звезд, которые движутся относительно Земли с определенной периодичностью, по которой можно определять время и место на поверхности земли. Но визуально, глядя на небо, произвести такие расчеты сложно, ведь из множества звезд трудно найти необходимые несколько, поэтому древние и создали астролябию. Нужно сориентировать этот инструмент по Большой медведице, затем, поворачивая "тимпан" и "паук", совместить их линии с рисунком звездной карты на "тарелке", а дальше, по символам, начертанным на "алидаде" определить искомую величину, время или место.

Я чуть не вскричал от изумления: это настолько просто, что сложно додуматься. А ведь и правда, в период Сражающихся царств астрономия и астрология были достаточно развиты. Люди тогда считали, что движение небесных светил имеет прямую связь с происходящими в мире событиями. Если найти эту закономерность, то можно предсказывать изменения в стране, войны, катастрофы. Эти знания в то время были не для простых смертных, потому не удивительно, что Железнолицый зашифровал определенное положение звезд в шелковой книге.

Печь со звездной картой, скорее всего, датируется именно периодом Сражающихся царств. Возможно, указанное расположение звезд имеет какое-то значение, важное для общества того времени.

Третий дядя кивнул: "Умнеешь прямо на глазах. Ты прав. Заполучив печь, Цю Декао рассуждал точно так же и сразу подумал об астрономии и астрологии."

Это было серьезное открытие, Цю Декао тот редкий человек, которому довелось стать знаменитым в науке дважды. Однако, на славу ему наплевать, он был полностью поглощен своим исследованием. Его мучил вопрос: что означает положение звезд, указанное астролябией? Судя по тому, как старательно эту информацию скрывали, астрологическая формула должна указывать на нечто экстраординарное, что следовало скрывать от непосвященных.

Совместив рисунки и проведя несложные расчеты, он определил, на какие звезды указывает рисунок шелковой книги. А затем проштудировал множество древних книг, желая узнать, что сочетание этих звезд могло обозначать.

Однако, древнекитайская астрология так же, как и фен-шуй, невероятно сложна. Хотя нет, сложнее, в ней нет такой четкой систематизации сведений, как в фен-шуй. Цю Декао не удалось найти то событие или явление, на которое указывала астрологическая формула из шелковой книги Сражающихся царств.

Единственный вариант: снова обратиться к понимающим суть проблемы китайцам. Но в этот раз Цю Декао не так повезло. В США сведущих людей не нашлось, и он попытался использовать свои новые связи в Китае. Но на этот раз Се Ляньхуань не справился с задачей. Те, кто хоть немного был знаком с Чжоу-и(3) и фен-шуй, сидели по тюрьмам. А оставшиеся на свободе сотрудничать не желали.

Этот поиск длился два года безрезультатно, несмотря на то, что Цю Декао приложил огромные старания и даже забросил остальные исследовательские проекты.

Не находя решения, он предположил, что подсказка может быть в других отрывках записей Железнолицего, и изменил направление поиска. Он начал скупать книги царства Лу на золотом шелке по всему Китаю. Цю Декао понимал, что в его руках сейчас находится только один свиток. Но все книги того времени состояли из нескольких. Зная практичность расхитителей гробниц, он подумал, что у моего дела оставались и другие свитки.

В то время Се Ляньхуань считал Цю Декао своим полноценным партнером и очень переживал, что не мог помочь. Поэтому постарался узнать что-нибудь от моего деда. Но, как я уже говорил, мой дед даже с родными на эту тему разговаривать не желал. Тогда в отчаянии Се Ляньхуань решил спросить У Саньшена. Третий дядя уже знал из записок своего отца о шелковой книге, в то время он любил как следует выпить, а после трепался направо и налево о том, как нашей семье досталась эта реликвия.

Услышав это, я не мог не возмутиться: "Третий дядя, да как ты мог?! Это ты рассказал Цю Декао о гробнице с цзунцзы?"

Третий дядя горько улыбнулся, покачал головой и ответил: "Я действительно слишком много пил в то время. Я даже не помню, когда рассказал. О том, что информацию эту он получил от меня, Цю Декао сказал лишь сейчас. Знал бы ты, как у меня живот сводит от сожаления, когда думаю об этом."

Мне оставалось только сожалеть вместе с ним. Это было печально. Но, получается, Цю Декао не случайно выбрал для своих целей Се Ляньхуаня, он знал родстве семей У и Се и все планировал заранее. Его стратегические способности меня уже пугают.

Узнав о гробнице, Цю Декао собирался посетить ее, но, к сожалению, Се Ляньхуаню опыта не хватало, а других найти он не смог. Однако, китайско-американские отношения на тот момент стали улучшаться. Цю Декао чувствовал: вскоре ситуация изменится настолько, что можно будет обойтись без посредников. Поэтому не торопился и ждал. А когда получил разрешение на проведение археологических исследований на территории Китая, сразу же начал готовить археологическую экспедицию в гробницу. Именно там с ним и столкнулся третий дядя.

Об остальном можно догадаться. Цю Декао попал в гробницу на следующий день после того, как оттуда выбрался третий дядя. Излишне говорить, что для американцев это чуть не обернулось трагедией: как только они открыли секретный проход на дне саркофага, на них напал король трупоедов и поубивал почти всех.

Благодаря сообразительности товарища, нанятого Се Ляньхуанем, от жука удалось избавиться, взорвав внутреннюю камеру. Сам взрывник остался похоронен под завалом, остальные погибли от короля трупоедов. Но Се Ляньхуаню и Цю Декао удалось выбраться.

Увиденное в гробнице потрясло американца до глубины души, он почти обезумел. До сих пор китайские гробницы казались ему местом добычи дорогостоящего товара, окруженные мифами и легендами. Но сейчас он увидел, как легенда оживает, и не справился с осознанием этого. Вернувшись в Чанша, он сразу же отправился в США, где долго не мог оправиться. Балансируя на грани сумасшествия, он тяжело заболел и забросил исследование шелковой книги Сражающихся царств.

Но мы-то знаем, что это только на время. Через год он вернулся и начал исследования подводной гробницы, повернув рычаги судьбы на морском дне архипелага Сиша.

Глава 13. Правда о Сиша

На этом дядя закончил рассказ о Цю Декао. Дальше речь шла о тех событиях, что произошли после того, как Се Ляньхуань нашел третьего дядю.

Но я уже получил полное представление о том, что происходит. Для меня оказалось неожиданностью, что третий дядя уже давно вовлечен в эту историю, а компания, где работала А Нин, влезла в дела нашей семьи.

Об американце третий дядя рассказывал, не переводя дыхание, и теперь сделал перерыв, спросив, есть у меня вопросы и верю ли я услышанному.

В его словах звучал скрытый гнев, я его понимаю. Ведь только что я открыто высказал свое недоверие и это, видимо, его беспокоило.

Я задумался. Не могу сказать, что не верю его словам, но вопросы у меня еще были.

Я уже понял, что Цю Декао и Се Ляньхуань в течение долго времени сотрудничали. И познакомились они задолго до того, как Цю Декао приехал в Китай, чтобы вскрыть гробницу с цзунцзы. Но еще мне известно, что команда археологов, в которую напросился Се Ляньхуань, побывала в подводной гробнице на Сиша и, вероятно, там наш родственник из семьи Се нашел бронзовую змеебровую рыбку, в которой Ван Цзанхай зашифровал информацию о царстве Восточного Ся. Возможно, он вынес из гробницы еще что-то.

Итак, Цю Декао знал о гробнице с цзунцзы, и информацию он получил от третьего дяди. Но откуда он узнал о подводной гробнице? Третий дядя и это ему рассказал? Невозможно. По словам третьего дядя, причиной всему стала шелковая книга Сражающихся царств, найденная в гробнице с цзунцзы. Но нет никакой связи между этой книгой и подводной гробницей. Тогда почему Цю Декао обратил свое внимание на Сиша?

Я задал эти вопросы дяде, и он довольно кивнул: "Зришь в корень. Это Цю Декао отправил Се Ляньхуаня на Сиша, даже посоветовал команду Вэньцзинь. Но твоя догадка верна только наполовину. В подводной гробнице Цю Декао искал не змеебровую рыбку, ему нужно было увидеть тело владельца гробницы. И Се Ляньхуань для него просто должен был сфотографировать покойника в саркофаге. Вот только этот лаовай отказался отвечать, зачем ему нужен Ван Цзанхай. Откуда узнал о подводной гробнице, тоже не сказал. Когда я задал ему эти вопросы, он ответил туманно, используя китайскую поговорку: "Тайна небес не может быть раскрыта"(1). Однако, позже кое о чем я сам догадался. Но не уверен в точности моих догадок."

Я кивнул, и дядя продолжил: "Я рассуждал так. Лаовай вернулся в Китай, чтобы исследовать гробницу на Сиша. Это было через год после посещения гробницы в Чанша. Значит, о подводной гробнице он узнал за тот год, что провел на больничной койке в США. Произошло нечто такое, что заставило его снова обратиться за помощью к Се Ляньхуаню. Но мы знаем, что в то время он был прикован к постели. Очевидно, информация о подводной гробнице оказалась настолько значимой, что заставила его оторвать задницу от кровати и снова заняться делом, которое захватило его полностью. До сих пор все его внимание занимала шелковая книга Сражающихся царств. Потому я думаю, что новые сведения тоже имеют к ней какое-то отношение. Точно не могу сказать, но предполагаю, что Цю Декао встретил кого-то знающего о подводной гробнице или побывавшего там. Или же этот "кто-то" помог Цю Декао разобраться с тайной шести звезд из шелковой книги Сражающихся царств и найти связь с подводной гробницей, где похоронен Ван Цзанхай. Это и привлекло внимание Цю Декао к Сиша. Поэтому он вернулся в Китай, нашел Се Ляньхуаня и заставил его внедриться в команду археологов."

"Почему ты уверен, что это был кто-то? Может быть, Цю Декао просто нашел новую информацию сам?" - спросил я.

"Цю Декао слишком много знал о подводной гробнице, - ответил третий дядя. - Вряд ли это сведения из древних источников, они всегда обрывочны и неточны. Потому я даже рискнул предположить, что этот "кто-то" побывал в гробнице до нас."

Я кивнул, понимая, что в этом есть смысл. Но как звездная карта из шелковой книги Сражающихся царств может быть связана с гробницей династии Мин? Это в голове не укладывается. Неужели Железнолицый, писавший книгу, предвидел, что на Сиша кто-то построит гробницу через тысячу лет? Если с помощью астрологии можно предсказывать такое, боюсь, современные ученые много теряют, считая ее псевдонаукой. Но этот момент надо еще доказать, пока у дяди есть только предположения.

С последующими событиями я более или менее знаком. Несмотря на тщательно спланированное исследование гробницы, все погрузилось в хаос. Археологическая группа исчезла в полном составе, вернулся только третий дядя. Цю Декао даже предполагал, что тот всех убил. Но, по словам дяди выходило, что он вообще ничего не знал, и его рассказ звучал правдоподобно. Но я-то имею другие сведения. В общем, правду знает только третий дядя.

Передохнув, он жестом показал, что готов продолжать, я повеселел и сел прямо, готовясь не пропустить ни слова.

Он тяжело вздохнул, очевидно, собираясь с духом. Рассказ о Цю Декао дался ему легко, ведь это история другого человека, которая никак не задевает чувства. А сейчас он собирался говорить о том, что касалось его лично, и воспоминания явно были не из приятных. Черты его лица осунулись, голос звучал глухо, говорил он медленно, словно каждое слово выдавливал из себя через силу.

"То, что я тогда в больнице Цзинаня рассказал тебе о Сиша, было ложью, - начал он издалека. - Но ты должен меня понять. Воспоминания еще слишком свежи, хоть и прошло много времени. У меня сердце разрывается, когда лишь думаю об этом, а рассказывать очень тяжко."

Я молча кивнул в ответ. О том, что дядя мне врал, я знаю давным давно, и винить его не собираюсь. Мне просто надо знать правду.

Он сделал глоток воды и продолжил: "На самом деле процесс вскрытия гробницы был всего лишь инсценировкой, которую я разыграл для коллег Вэньцзинь. За день до этого я уже побывал там вместе с Се Ляньхуанем. Но мы вошли в другом месте. У Ляньхуаня был детальный план гробницы, и мы сразу попали в центральный зал с саркофагом Ван Цзанхая, потому что это было настоящей целью Цю Декао."

"Ты имеешь в виду центральный из трех залов?" - уточнил я, припоминая план гробницы.

"Нет, - усмехнулся дядя, - это всего лишь первый уровень гробницы, на самом деле она гораздо больше, чем ты можешь себе представить. Саркофаг Ван Цзанхая находился в самом низу, на дне гробницы. Как бы так сказать... гробница в гробнице. И обстановка там очень странная... трудно словами описать."

Сведения о подводной гробнице, которые Цю Декао передал Се Ляньхуаню, были очень точными и подробными, сразу понятно, что источнику американца можно было доверять. Еще он предоставил отличные фотокамеры и вспышки для подводной съемки, последние модели, очень компактные. По данным Се Ляньхуаня примерно в полумиле от рифа, где археологи проводили свои исследования, есть еще один, который местные называют Песчаным. Это настоящий подводный лес, сформированный десятком крупных рифов, образовавшихся на камнях, разбросанных по морскому дну. В свою очередь, Песчаный риф объединялся с соседними, образовывая огромный коралловый массив. В одном из основных рифов была пещера, расположенная ниже уровня моря. Даже во время отлива редко показывалась лишь ее верхняя часть. Эту пещеру древние мастера использовали для создания временного прохода в гробницу. Внутри пещеры был тоннель, уходящий в рифовый массив, в углублении которого и был затоплен корабль с гробницей.

Достаточно добраться до этой пещеры, и дальше в гробницу ведет прямой путь. Там были места, где следовало соблюдать осторожность. Но в инструкциях Цю Декао все так подробно описано, словно он сам спроектировал гробницу. Даже в древних текстах, описывающих процесс постройки гробниц, не бывает таких подробностей. Вот поэтому третий дядя и считал, что был кто-то уже побывавший там. Но, видимо, этому человеку не удалось найти желаемое, поэтому Цю Декао нашел еще кого-то, готового сотрудничать.

Изначально Се Ляньхуань отказывался, отлично понимая, что его опыта для такого спуска под воду недостаточно. А трагедия в гробнице с цзунцзы напрочь отбила у него желание связываться с семейным бизнесом. Но Цю Декао был настойчив, да и Ляньхуань чувствовал вину за прошлые неудачи. Кроме того, за год отсутствия американца он уже успел принять участие в нескольких походах, организованных семьей Се, поднабрался опыта на земле и уже не чувствовал себя таким уж новичком в деле. Авторитет Цю Декао и слепая вера в удачу, свойственная молодым, сыграли свою роль: Се Ляньхуань согласился после долгих уговоров.

Узнав, что родственник работает на лаовая, третий дядя понимал, что это по закону тянет на статью об измене родине, и сначала хотел воспрепятствовать этим планам. Однако кое-что его все же беспокоило, любопытство было его отличительной чертой характера, особенно он заинтересовался целями американца, потому рискнул. Он убедил Вэньцзинь включить Се Ляньхуаня в команду археологов, собираясь молча наблюдать за его действиями.

Но все обернулось трагедией. В этой истории есть много мелочей, о которых можно не упоминать. А вот о том, что произошло в ночь перед штормом на Сиша, дядя рассказал очень подробно.

К тому моменту археологическая команда уже заканчивала свои изыскания, дел было немного. Перед сном все немного выпили за ужином и крепко спали.

Се Ляньхуань ждал такой возможности. До окончания экспедиции осталось всего несколько дней, он понимал, что другого удачного момента уже не будет, поэтому решился действовать. Когда все уснули, он сделал вид, что отошел помочиться. На самом деле он использовал этот момент, чтобы выйти потихоньку в море. Но он не знал, что его товарищ по детским играм уже не маленький мальчик, который держится за мамину юбку. У Саньшен давно стал внимательным, умным и скрытным, как старая река и озеро, спрятанные в лесах(2). Он все это время незаметно наблюдал за своим родственником, примечал и запоминал каждое его действие и слово.

К тому времени Се Ляньхуань порядком бесил У Саньшена. Во-первых, третий дядя никак не мог понять, что за намерения у двоюродного брата. Его присутствие на катере археологов было сродни бомбе замедленного действия, Саньшен не знал, когда эта бомба взорвется. Вместо того, чтобы проводить больше времени с Вэньцзинь, как собирался, он был вынужден, словно привязанный, ходить следом за Се Ляньхуанем.

Была и другая причина, которую Саньшен не торопился мне озвучивать, но я понял по его интонации. Очевидно, что Вэньцзинь симпатизировала Се Ляньхуаню. Этот человек знал, как понравиться женщинам, он был более коммуникабельным, чем третий дядя, и внешне ему не уступал. А Саньшен все еще был новичком в отношениях с женщинами и неизбежно ревновал.

Когда наконец Се Ляньхуань сделал первый шаг, третий дядя приободрился. Не успел его предприимчивый братец спустить лодку на воду, как он объявился и придержал ее за борт.

Внезапное появление третьего дяди было неожиданным для Се Ляньхуаня. Но узнав родственника, он успокоился. Если бы это был кто-то из команды, его могли обвинить в попытке бегства во Вьетнам, что в то время было чревато обвинениями в измене(3) ,но третьему дяде он в некоторой степени доверял. Поэтому просто попросил убрать руку.

Однако третий дядя уже имел зуб на него в течение долгого времени и так просто сдаваться не собирался. Он холодно поинтересовался, зачем Се Ляньхуань так настаивал присоединиться к экспедиции, а теперь тайком пытается выйти в море? Что за дела у родственника такие?

Ответа на свой вопрос Саньшен не ждал, это всего лишь был повод начать конфликт. Говорил он с двоюродным братом слишком резко и грубо, и это вывело Се Ляньхуаня из себя. В Чанша никто с ним не смел так разговаривать, кроме старших, поэтому он разразился бранью.

Третий дядя словно ждал чего-то в этом роде. Услышав ругань, он схватил братца за шиворот, опустил головой в воду и держал так, пока тот почти сознание не потерял. Получив возможность дышать, он сразу же взмолился о пощаде. Тогда третий дядя снова повторил свой вопрос и потребовал рассказывать все в подробностях. После услышанного его глаза загорелись, он не мог поверить своим ушам. Оказывается, на дне архипелага Сиша есть гробница! Это было неожиданно. В записях его отца были упоминания о подводных гробницах, но никаких подробностей. Этот вид захоронений очень редкий, сам глава семьи У только слышал о таком, но никогда не видел. Попасть в такую гробницу во много раз труднее, песок полностью скрывает ее, определить обычными способами местоположение невозможно. Откуда какому-то лаоваю знать такие подробности?

Думая об этом, третий дядя уже горел желанием спуститься вниз и посмотреть на гробницу, поэтому отпустил Ляньхуаня и просил: "Все так просто? Тогда, рухлядь подзаборная, почему ты мне сразу не сказал? Мы же родственники, как ты мог не доверять мне? Чего боялся? Что я ограблю тебя?"

Се Ляньхуань уже немного пришел в себя после пытки водой и ответил: "Я занимаюсь этим втайне от своего отца. Мы с тобой не слишком близки, я не был уверен, что ты не доложишь семье о моих делах. Мне только семейных проблем и не хватало. А еще, сам скажи, если бы ты все знал, разрешил бы мне присоединиться к археологической экспедиции?"

Третий дядя задумался и заявил: "Логично рассуждаешь. Но хочу тебе напомнить, что Цю Декао в Чанша зовут Серым скворцом(4). Он непростой человек, и его проекты не могу быть простыми, без подвоха. Тебе лучше бы подождать, не идти сейчас, а вернуться и поискать опытного наставника, который сможет спланировать все правильно. Или позволь мне сопровождать тебя. Я, конечно, не наставник, но опыта побольше, чем у тебя будет."

Се Ляньхуань усмехнулся и сказал: "Все говорят, что У Саньшен хитрее обезьяны(5). Ты умеешь говорить льстиво. Нет бы просто сказать, что мы - кузнечики на одной веревке(6). Ты удачно выбрал момент предлагать варианты, разве я могу сказать"нет"?

Третий дядя усмехнулся, когда услышал это, и сказал, что "золотая молодежь", оказывается, может быть весьма понятливой. У Се Ляньхуаня не было другого выбора, как объединиться на время с Саньшеном. Они договорились, что после того, как спустятся в гробницу, разойдутся каждый своей дорогой, и третий дядя не будет поминать прошлое, что бы они там, внизу, не нашли.

Нельзя сказать, что третий дядя действовал в тот момент только во благо своего родственника и членов команды, скорее всего им руководило желание заполучить часть прибыли. Этим он мне напомнил Толстяка. Такие люди неисправимы.

Договорившись, они проверили снаряжение для погружения и вышли в море. Свет не зажигали, гребли в темноте, полагаясь на показания компаса, и вскоре достигли Песчаного рифа, который находился именно там, где указал Цю Декао. Третий дядя поднял голову и увидел, как темное облако закрывает луну, риф стал серым и плохо различимым в темноте. Это его беспокоило: "А ты выбрал не лучшее время, даже лунного света нет, мы будем в пещере, как слепые котята. Так и остаться там можно навсегда. Надо быть предельно осторожными."

Глава 14. Морская глубина

То, что сказал третий дядя, было правдой лишь наполовину. Во-первых, тот день у него не задался, настроение было плохим. Во-вторых, он хотел напугать Се Ляньхуаня. Это было что-то вроде игры. Тот, кому довелось быть в семье старшим братом, думаю, поймет мотивы третьего дяди.

Однако Се Ляньхуань был не дурак, и на удочку Саньшена не попался. Он только усмехнулся в ответ и ни сказал ни слова. Третий дядя немного расстроился, что шутка не сработала.

Песчаный риф трудно заметить с поверхности моря, где бросались в глаза лишь несколько камней, основной массив был скрыт под водой. Сразу увидеть пещеру не удалось, но дядя был уверен, что найти ее не составит труда. Се Ляньхуань сел на весла, Саньшен включил фонарь, и они медленно поплыли вдоль выступающих рифов, внимательно осматривая каждый. Вскоре пещера была обнаружена на западной части массива под рифом в виде коренного зуба.

Вход в пещеру широкий, легко пройдут два человека, глубину не определить. Пещера уходила глубоко в риф, на стенах были едва заметны следы обработки. Вход был почти полностью скрыт под водой. Если не знать заранее, что пещера тут есть, ее и не найти.

Третий дядя надел акваланг и уже собирался спуститься, но Се Ляньхуань остановил его, сказав, что маршрут под водой сложный, а он знает все нюансы. Поэтому ему лучше пойти первым.

Это было разумно, и третий дядя не стал спорить. Се Ляньхуань пошел первым, Саньшен - следом за ним.

Спустившись в пещеру метров на тридцать(1), они поняли, что изначально она была естественной, образовавшись в результате эрозии известняка уже очень давно. Стены пещеры были сплошь покрыты кораллами, расположенными в порядке, напоминающем шахматную доску. Казалось, коралловые ветви выступают из стен, словно скелет древнего окаменевшего чудовища, сливаясь с известняком в единое целое, заполняя все пустоты и трещины, создавая причудливую нерукотворную инсталляцию.

Исследовать подводные пещеры довольно опасно(2), но у этих двоих не было опыта погружений. Они даже не понимали степени опасности и, не предпринимая никаких предосторожностей, продолжали двигаться в глубину пещеры.

Минут через десять они оказались возле развилки. Большинство морских пещер представляет собой сложные лабиринты, где проходы и тоннели извиваются, как щупальца осьминога. Часть разветвлений таких лабиринтов ведет неглубоко и заканчивается тупиком, но попадаются и гигантские тоннели, ведущие в огромные пещеры, где легко может поместиться Цзефан. Из-за отсутствия солнечного света экосистема морских пещер отличается от подводных рифов: здесь нет ярких и больших анемонов и актиний, кораллы не столь разнообразны. Однако, живности тут так же много: мелкие разноцветные рыбки, как бабочки, разлетающиеся от света фонаря, морские черепахи, медленно проплывающие рядом с дайвером, морские огурцы и прочие обитатели морского дна - в подводной пещере вовсе не чувствуешь себя одиноким.

Следуя за Се Ляньхуанем третий дядя проплыл через этот лабиринт, как мышь сквозь свою мышиную нору. Не доверяя двоюродному брату, он, используя нож, делал отметки на каждой развилке и повороте, чтобы не заблудиться на обратном пути.

Через полчаса они выплыли из рифовой пещеры, и когда третий дядя зажег более мощный фонарь, чтобы осмотреться, то обнаружил, что никакого входа в подводную гробницу там нет. Его глазам предстала совершенно необъяснимая картина.

Казалось, что в рифе образовалась огромный глубокий провал, уходящий в густую темноту. Взглянув вверх, он увидел кораллы, висящие над головой, но под ногами была такая тьма, что даже мощный свет не проникал туда.

Эта картина поражала воображение, но спустя много лет третий дядя не мог вспомнить всех подробностей. Он пытался описать увиденное, но я все равно не представлял себе место, куда они попали. Тогда дядя попытался это нарисовать.

Художник из третьего дяди никакой, по сравнению с его мазней даже примитивные граффити подростков могут считаться образцом изобразительного искусства. Но в целом смысл он передать смог. Подключив свое воображение, я постепенно все понял.

Кажется, это была огромная уходящая глубоко в риф пещера, но я все еще не мог представить ее расположение. Выход из подводного лабиринта, по которому проплыл третий дядя, находился сверху. Глубина пещеры, суда по сгущающейся темноте внизу, была довольно велика.

Саньшен и Ляньхуань понятия не имели, куда двигаться дальше. Спереди, слева и справа ничего, кроме темноты, не было. Только известняковые хлопья, оседавшие с кораллов на дно, проплывали в свете фонарей. Кроме рифа сверху, никаких ориентиров больше не было. Третий дядя сказал, что это было похоже на открытый космос, где нет ни верха, ни низа.

Ощущение не из приятных: в нормальной ситуации свет фонаря всегда позволяет найти ориентиры, а здесь не было ничего, кроме темноты со всех сторон. И непонятно, что впереди.

К тому времени они уже израсходовали много кислорода. Морская спелеология отличается тем, что постоянно надо контролировать уровень кислорода и учитывать запас, необходимый для возвращения. Время от времени дайверы проверяют уровень кислорода по газоанализатору. Этот процесс сильно нервировал третьего дядю.

Однако Се Ляньхуань казался уверенным в себе и, несколько раз повернувшись в воде, жестом приказал третьему дяде выключить мощный фонарь. Но в таком случае все вокруг окутает абсолютная тьма. Третий дядя не мог понять, что хочет делать этот мальчишка? И так непонятно, куда двигаться дальше, а он требует избавиться от источника света.

Но Се Ляньхуань настаивал, видимо, такой совет был в инструкциях Цю Декао. Третий дядя, понимая, что выбора у него нет, выключил фонарь. Как и ожидалось, их окружила густая плотная тьма. Лишь на рукоятках фонариков виднелись фосфоресцирующие кружки, заводские метки, чтобы фонарь не потерялся в темноте. Благодаря этому дядя хотя бы представлял, где находится Се Ляньхуань, который, используя свои фонарь, как указатель, обозначал дорогу.

Посмотрев туда, куда указывал его спутник, третий дядя увидел в глубине под ногами большую группу слабых зеленоватых светящихся пятен, которые непрерывно двигались. Дядя сразу подумал о глубоководных рыбах, которые имеют свойство привлекать своих жертв светом. А еще вспомнил легенды старых рыбаков, которые рассказывали о гигантских существах, скрывающихся в глубинах, заметить которые можно лишь по их глазам, светящимся во тьме. Саньшену стало не по себе, он инстинктивно схватился за нож. В это время Се Ляньхуань несколько раз махнул фонариком, и начал спускаться к группе зеленоватых светлячков.

Третий дядя, в душе проклиная его беспечность, вынужден был последовать за ним. Он всегда был осторожен даже в обычных гробницах, а здесь незнакомая обстановка, требующая максимальной концентрации внимания и обдуманности. Но Се Ляньхуань действовал очень уверенно, словно точно знал, куда надо плыть. Как бы ни хотелось Саньшену остановиться и вернуться, он вынужден был следовать за своим неопытным родственником.

В полной темноте, двигаясь за маленьким светящимся пятнышком, ему казалось, что он давно лишился глаз, а тело сковывает мертвенный холод. Это ощущение Саньшену было знакомо, он не раз, попадая в критические ситуации под землей, испытывал такой леденящий страх. И вот сейчас он столкнулся с этим чувством снова. Только вокруг не было воздуха, и третий дядя чувствовал нарастающее беспокойство.

Группа зеленоватых пятен постепенно приближалась, но их свет был слишком слабым, нельзя было разобрать, что это такое. Но одно было точно: они двигались, причем, очень быстро. Третий дядя с ужасом убеждался, что это стая глубоководных океанских рыб, о которых он слышал(3).

Но Се Ляньхуань, похоже, вообще этого не осознавал. Он спускался очень быстро, и вскоре они оказались метрах в тридцати(1) над пятнами зеленоватого света. Страх третьего дяди достиг предела, он бросился к двоюродному брату и схватил его за ногу, пытаясь остановить. Се Ляньхуань не понимал, что происходит, но растерялся и прекратил спуск.

Третий дядя пытался объяснить, чего опасается, судорожно размахивая фонариком, Се Ляньхуань жестикулировал в ответ. Но ни один из них не понимал, что хотел сказать другой.

Третий дядя был в растерянности. Он очень хотел включить фонарь, чтобы увидеть, что происходит внизу. Но если там на самом деле хищные рыбы, у них нет ни одного шанса спастись.

Пока он раздумывал, как донести до родственника свои опасения, внезапно вспыхнул яркий свет. Это Се Ляньхуань не выдержал неизвестности и, желая прочитать по губам, что говорит третий дядя, направил на него фонарь. Прикрывая глаза, Саньшен посмотрел вниз.

Там, в глубине, в столбе света плавал силуэт, похожий на человеческий, кажется, обернутый в тонкую ткань. По мере того, как глаза привыкали к свету, третий дядя все лучше видел то, что было внизу, и волосы на его голове встали дыбом.

Это оказался дрейфующий в толще воды труп, в странной позе, с разложившимся деформированным лицом. А обернутая вокруг него ткань колыхалась в воде, напоминая колокол медузы. Это было похоже на огромный цветок, растущий прямо из преисподней.

Глава 15. Плавающие мертвецы

В темной и мрачной толще воды окруженный белой тканью, дрейфовал труп. Издалека он казался деформированным, расстояние было слишком велико, и невозможно было понять, сколько лет он тут размокал. Ткань, которая когда-то была одеждой, сейчас совершенно испорчена, по ней нельзя было определить, мужчина это или женщина.

Третий дядя покрылся холодным потом, но тут же успокоился. Это же гробница, затопленная вместе с кораблем, неудивительно, что рядом есть мертвец.

Но, направив фонарь чуть в сторону, третий дядя увидел рядом в холодном белом свете еще один труп, обернутый такой же тканью. Зловещее предчувствие закралось в его сердце. Он продолжал освещать пространство вокруг обнаруженных мертвецов и увидел еще тела, все в белой ткани, штук тридцать или сорок. Бесчисленные покойники, окутанные белыми шлейфами - от этой картины просто мороз по коже.

Сейчас, когда на тела падал свет, они уже не испускали мерцающее зеленоватое свечение. Пугало другое. В земле все трупы обычно неподвижные, замершие навеки. Здесь же, они постоянно двигались, повинуясь даже слабому течению.

Саньшену казалось, что сердце сейчас выпрыгнет из горла, по вискам стекали струйки пота. Как хорошо, что он успел остановить Се Ляньхуаня. Если бы они включили свет чуть позже, когда оказались в окружении этих плавающих мертвецов, то умерли бы от страха. Кстати, теоретически эти трупы плавают тут уже тысячу лет. Обычные тела давно бы уже превратились в скелеты или вообще стали морским илом. Но эти кажутся относительно целыми. Неужели успели превратиться в цзунцзы?

Собираясь спускаться, дядя думал лишь о сложностях работы под водой и совершенно забыл о том, что их цель - гробница. К такому повороту событий он не был готов. У них даже ослиного копыта с собой не было. Это хреново. Он про себя нехорошим словом поминал двоюродного братца, забыв, что сам напросился следом.

Посмотрев на Се Ляньхуаня, он увидел на его лице выражение ужаса. Похоже, для него эта толпа плавающих мертвецов тоже была полной неожиданностью. Наверно, этот лаовай Цю Декао забыл уточнить, что именно они должны тут увидеть.

Мысли третьего дяди метались со скоростью молний, вспышками подсказывая странные образы. Глядя на дрейфующие неподалеку трупы, он подумал, что эта сцена напоминает ему фрески с феями, гуляющими по облакам в Небесном дворце. И тут он кое-что понял,

Нырнув на несколько метров, он подплыл поближе и присмотрелся.

Для такого долгого пребывания в воде эти трупы довольно хорошо сохранились, разве что лица сильно распухли, но позы были настолько четкими, что передавали конкретные действия. Один, казалось, несет поднос, другой играет на флейте, третий перебирает струны на сяньцине(1), четвертый бьет в барабаны. Все тела оказались жесткими, словно застыли в этих позах тысячу лет назад и остались такими навеки. И третий дядя вспомнил, где видел нечто подобное.

На фресках многих древних гробниц встречаются сцены путешествия души умершего по небесной лестнице, где его встречают бессмертные, шествующие по облакам, струящимся с сияющих небес. Среди подобных сюжетов есть один, который условно называют "Небесными мастерами танца и музыки", где душу на вершине небесной лестницы встречает бесчисленное множество бессмертных, играющих на музыкальных инструментах и танцующих.

Но хозяину этой гробницы, видимо, хотелось узреть эту картину раньше, чем он ступит на небесную лестницу. Вот он и воссоздал известный сюжет, используя мертвые тела. Это просто невероятно.

Теперь было понятно, почему Се Ляньхуаню по инструкции надо было искать этих мертвецов. "Небесные мастера" приветствуют душу по пути из тела на небо. Значит, эти танцующие мертвецы должны быть расположены по пути из гробницы, следовательно, могут и привести к ней.

Се Ляньхуань, наконец, пришел в себя и жестом сказал Саньшену следовать за ним. Но его движения были дерганными и неуверенными, видимо, еще от шока не отошел.

Третий дядя постарался выровнять сердечный ритм. Да, окружающая обстановка ужасала, но для паники причин не было. Теперь он знал, что гробница недалеко, и они на верном пути. Но в таком состоянии спускаться не разумно. Сейчас тот самый момент, когда надо сделать остановку, и, возможно, вернуться. Впереди еще долгий путь в темноте на большую глубину в окружении мертвых тел. Неизвестно, на сколько у них еще хватит кислорода.

Третий дядя полностью пришел в себя. Он снова остановил Се Ляньхуаня и жестами объяснил, что надо вернуться. Сейчас продолжать спуск опасно, никакие сокровища и информация не стоят жизни.

Но Се Ляньхуань уже принял решение, импульсивность - это проблема всех молодых людей. Со мной часто происходит точно так же. Не дожидаясь реакции третьего дяди, он быстро поплыл сквозь толпу мертвецов.

Третий дядя пытался сигналить ему, мигая фонарем, в надежде, что тот одумается и вернется. Глядя на этого оболтуса, он чувствовал, как сжимается сердце. Этот мальчишка - самоубийца?

Когда Се Ляньхуань собирался в гробницу, он не горел желанием брать с собой третьего дядю, и сейчас без всяких сожалений готов был бросить его. С одной стороны неплохо, и по большому счету Саньшену было наплевать, что станется с этим идиотом. Но он все-таки родственник, хоть и дальний, можно сказать, старший брат. В отношении кровного родства у китайцев в приоритете стремление защитить младших. Моральные принципы не позволяли третьему дяде бросить младшего на произвол судьбы. Оставалось лишь, стиснув зубы, догонять.

Рассказывая, дядя постоянно подчеркивал, что у него не было выбора. Но я слишком хорошо знаю его, и мне кажется, он пытается сам себя убедить, что не хотел следовать за Се Ляньхуанем и сделал это только для того, чтобы защитить. На самом деле Саньшен был человеком, не способным контролировать свое любопытство и азарт. Да, он взял на себя ответственность за смерть родственника, но вот каков был его мотив?

У меня есть причины думать, что руководствовался третий дядя вовсе не родственными чувствами. Когда я был маленьким, семья поручила ему заботиться обо мне. Однажды кто-то пригласил его ворошить песок, но ему надо было присматривать за мной. Брать с собой в гробницу малыша - это уже совсем за пределами разумного. Он поступил проще: привязал меня на обочине дороги на целый день, и, просидев там под солнцем, я получил тепловой удар. После этого, чтобы подкупить, он до отвала накормил меня мороженным с морской солью(2), уговаривая не рассказывать старшим. Я в то время ничего не знал об особенностях характера третьего дяди и любил его, потому согласился и промолчал. Но этот случай хорошо показывает, каков он на самом деле: упрямый, импульсивный, готовый в состоянии азарта на все.

Однако, вспоминая о кровавой надписи в подводной гробнице, я все еще не могу поверить, что третий дядя способен на убийство. Поэтому, случая рассказ дяди, я немного нервничал, ведь сейчас узнаю правду из первых уст.

Спускался Се Ляньхуань очень быстро. Следуя за ним, третий дядя пытался рассчитать, сколько кислорода у них осталось, но в математике он был не силен и понимал, что его выводы неточное. А еще он никогда не бывал в подводных гробницах, потому, чем дальше плыл, тем больше чувствовал себя неуверенно.

А вот у Се Ляньхуаня, похоже, таких проблем не было. Он уверенно плыл, постоянно увеличивая скорость. Из дяди пловец так себе, потому угнаться за двоюродным братцем он не мог. Постепенно ему пришлось плыть, ориентируясь по свету фонаря, выключив свой собственный.

В темной воде вокруг кроме трупов появились и другие плавающие предметы. Это были обломки дерева: резные наличники, деревянные балки. Все они были сильно попорчены водой и покрыты белесым налетом морской соли и известняка. А затем впереди, среди плавающих обломков третий дядя увидел огромную тень, формой напоминающую притаившееся в глубине чудовище.

Танцующие мертвецы медленно дрейфовали в сторону этой тени, вместе с ним туда стремился и огонек фонарика Се Ляньхуаня. Теперь третий дядя снова включил свой фонарь, чтобы оценить обстановку впереди.

Это была носовая часть гигантского древнего корабля, вросшего в риф. Хотя слово "гигант" здесь не совсем уместно, третий дядя не знал, как описать размеры этого корабля. Носовая часть располагалась вдоль рифа, уходя в обе стороны более чем на двести метров. Остов корабля был полностью разрушен, сохранившиеся части были полностью покрыты белым морским налетом и кораллами. Издалека этот корабль напоминал череп огромного доисторического чудовища.

Одно из дрейфующих тел приблизилось к обломкам и исчезло в темноте. Третий дядя, наконец, догнал Се Ляньхуаня и вместе с ним осматривал корабль. На носовой части он увидел деревянную лестницу с резными перилами, наполовину поглощенную рифом. Наверно, эти ступени ведут к помещению на корме, которого отсюда не видно, казалось, они вот-вот развалятся. Над лестницей возвышались врата из белого нефрита, часть камня обвалилась, по оставшемуся шли трещины. Они были открыты и похожи на пасть морского чудовища, притаившегося на дне и ожидающего, когда добыча сама заплывет внутрь.

Глава 16. Затонувший корабль

Если бы не повреждения носовой части корабля и лестницы, эта картина поражала бы своим великолепием, словно дворец подводного царства. Но сейчас все было покрыто белым морским налетом и выглядело безжизненно, особенно лестница, покосившаяся в сторону градусов на сорок. Казалось, тронь ее пальцем - сразу упадет.

Тем не менее, третий дядя и Ляньхуань чуть не задохнулись от восхищения. Такое и на земле найти сложно, а тут подводная гробница. Интересно, кто же в ней похоронен?

Присмотревшись, третий дядя смог оценить величину нефритовых ворот: вросшие в риф, они были огромными, высотой в два человеческих роста, по ширине в них могли пройти два человека, расставив руки в стороны. На пилонах(1) врат по обе стороны под толстым слоем налета угадывались барельефы, изображающие богов-хранителей, каждый рукой держал за загривок тигра со свирепой оскаленной мордой. Саньшен узнал их, но не смог вспомнить имен. Часть лестницы, еще не поглощенная рифом, имела навес с карнизом, черепица с которой давно вся осыпалась.

Врата были приоткрыты, в них легко могли пройти два человека. За ними клубилась темнота, казалось, там ничего нет, словно это вход в никуда. Танцующие мертвецы подплывали к вратам и исчезали за ними в этой густой тьме, которая словно поглощала их без остатка.

Се Ляньхуань не остановился и поплыл внутрь. Третьему дяде ничего не оставалось, как прибавить скорости, энергично двигая ногами, и следовать за ним.

Сразу за вратами обнаружился длинный коридор, ширина которого позволяла пройти шеренге из шести-семи человек. После бездонной морской глубины замкнутое пространство словно сдавливало, зато свет фонарей здесь казался ярче, а вода не была такой холодной. Внутри гробницы третий дядя почувствовал себя немного увереннее, здесь все было знакомо. Отчаяние и страх, захлестывавшие его на глубине, здесь отступили.

Проплывая по коридору по привычке третий дядя внимательно осматривал стены, пол, потолок и обнаружил, что его окружают сказочные барельефы. В конце коридора из темноты появилась лестница, ведущая наверх. Развернувшись спиной к ступеням, он проплыл вдоль них, и внезапно его голова оказалась над водой.

Первые минуты третий дядя не мог прийти в себя. После сорока минут погружения на большую глубину вдруг вынырнуть - это так неожиданно. И странно, что в гробнице есть воздух. Перевернувшись лицом к ступеням, он стал карабкаться на четвереньках наверх.

После долгого пребывания в воде собственное тело казалось ему очень тяжелым, как будто к спине был привязан чугун... хотя на спине вместо чугуна были кислородные баллоны, которые тоже весят немало. Преодолев несколько ступенек, третий дядя чуть не свалился обратно в воду, но сжал зубы и полез дальше. Добравшись до конца лестницы, он обнаружил, что Се Ляньхуань уже снял акваланг и, тяжело дыша, осматривает то место, куда они попали, беспорядочно светя фонарем во все стороны.

Саньшен чуть не выругался: вот же тупая башка. Если бы здесь не было кислорода или, что еще хуже, присутствовал метан или углекислый газ, он бы сразу умер(2). Но Ляньхуань все еще дышал и чувствовал себя нормально, значит, с воздухом все хорошо. Поняв это, третий дядя сел на верхние ступеньки и позволил себе тоже снять водолазное снаряжение, расслабил уставшие мышцы, включил фонарь и огляделся.

Лестница привела их в погребальную камеру, стиль которой точно соответствовал династии Мин. Стены были выложены из каменного кирпича, невысокие, чуть меньше человеческого роста. Если бы не арочный потолок, пришлось бы ходить с опущенной головой. Высотой этот потолок был в семь кирпичей и с семью ребрами усиления(3). Между кирпичами был заметен раствор красноватого цвета, явно с примесью железа, сами кирпичи были уложены очень аккуратно, почти впритирку, ровно, без единого выступа и пустот. Снизу казалось, что свод идеально ровный, как отполированный.

Вдоль коридора в два ряда были расставлены сине-белые фарфоровые светильники, каменная дорожка между ними вела в самую глубину гробницы, погруженную во тьму. В самом центре камеры возвышался огромный железный чан цилиндрической формы. Железо потемнело от времени, став почти черным. Для чего он тут, Саньшен не знал, но этот чан загораживал весь обзор.

Прикинув размеры погребальной камеры, третий дядя был в недоумении. Он повидал много гробниц, судя по обстановке в этой похоронен обычный человек, ну, возможно, очень богатый. Но построить гробницу такого размера под силу только императору или кому-то из его родни. Для таких масштабных работ потребуется лет десять и привлечение для работ солдат и рабов. Разве обычный человек может себе такое позволить, даже если он очень богат?

Третий дядя сразу вспомнил о Шэнь Вансане, знаменитом богаче династии Мин.

Он подумал, что встреча с Се Ляньхуанем была благословением, ведь найти подобную богатую гробницу - удача, которая не всегда сопутствует обычному расхитителю. В волнении он осматривал стены гробницы, на которых нашлось множество фресок. Их сохранность была просто удивительна: практически нет видимых повреждений, цвета яркие. Это редкость даже на земле, а тут, под водой большая вероятность повреждения росписей от влаги. Хотя уже во времена династии северная Сун существовали способы защиты красок воском или яичным белком. Скорее всего, создатель этой гробницы использовал похожий метод, потому что цвета и линии на фресках казались какими-то мутноватыми, вероятно, из-за нанесенного защитного слоя.

Содержание фресок третьего дядю никогда не интересовало. Он взглянул мельком, ничего особенного сразу не заметил, решив, что они совсем не отличаются от обычных, и пошел к Се Ляньхуаню, на ходу спрашивая, не случился ли у того азотный наркоз(4). Родственник выглядел измученным, все еще тяжело дышал и растерянно оглядывался, очевидно, совсем выбился из сил. Третий дядя говорил с ним достаточно громко, но тот словно не слышал: то ли на самом деле очень устал, то ли все его внимание привлекала гробница.

Когда третий дядя на большой глубине понял, что напарник его собирается бросить, то был взбешен настолько, что собирался голову ему оторвать, когда момент подходящий будет. Но сейчас, оказавшись в таком интересном месте, он чувствовал, как злость медленно покидает его.

Оказавшись внутри, они какое-то время были в полной растерянности и забыли обо всем на свете. Саньшен уже успел успокоиться и решил осмотреть снаряжение перед тем, как идти в гробницу. Проверяя наличие кислорода, он понял, что дела обстоят не лучшим образом. У него еще оставалось воздуха, чтобы вернуться, а вот Се Ляньхуань практически полностью использовал свой запас.

Опытные дайверы знают, как экономно расходовать под водой кислород, регулируя интенсивность и глубину дыхания. Если дышать глубоко и часто, расход кислорода увеличивается почти вдвое. Третий дядя не считал себя опытным, но основные правила дайвинга знал и соблюдал, а Се Ляньхуань, видимо, напрочь забыл об этом. Теперь у него не осталось запаса кислорода для возвращения.

Поразмыслив, третий дядя решил, что проблема выеденного яйца не стоит. Поднимется кто-то один, а потом вернется с запасными баллонами за оставшимся.

Се Ляньхуаня эта проблема, кажется, вовсе не интересовала, он уже направлялся в гробницу. Третий дядя последовал за ним. Подходя к железному чану, он собирался осмотреть его, но его напарник, даже не взглянув в сторону странной утвари, двигался вперед.

Железный чан навскидку весил около пяти тонн, на нем было много выгравированных надписей. Должно быть, это что-то вроде жертвенного алтаря. Ножки чана были глубоко вдавлены в синий кирпич пола. Внутри чан был пуст, на дне виднелась отлитая фигурка рыбы, похожая на ту морду зверя, что была на дне печи для пилюль.

Третий дядя хотел повнимательнее изучить надписи на чане, надеясь, что сможет их перевести, когда услышал восклицание Се Ляньхуаня.

Обернувшись к нему, он увидел, что тот добрался до конца коридора и стоит возле трехступенчатого постамента, на которой возвышается саркофаг черного цвета, украшенный резьбой.

Саркофаг был высоким, чуть ниже человеческого роста. Черный цвет казался таким насыщенным, что просто ослеплял. Кажется, дерево, из которого он был сделан, тщательно отполировано и покрыто лаком, может быть, поэтому саркофаг казался таким ослепительным. Резьба на нем была не сплошная, и это были не рисунки, а птичий чжуань(5). Эта находка была слишком неожиданной для Се Ляньхуаня, он отступил на пару шагов, явно напуганный.

Саркофаг выглядел очень величественно, должно быть, именно тут покоится хозяин гробницы. Но утверждать это точно, не заглянув внутрь, нельзя.

Третий дядя читал о разных саркофагах: бывают простые, из красного дерева, но встречаются и оригинальные, например, из цельного ствола агарового дерева, такой дяде довелось видеть однажды. Но из какого материала сделан этот черный саркофаг, он понятия не имел. Теперь ему стало интересно, он забыл о странном чане и подошел поближе.

Приближаясь, он уже определил, что постамент саркофага имеет форму лотосового диска(6) и выложен из желтого кирпича, скрепленного обычным известковым раствором. Позади постамента виднелась широкая стела, сплошь заполненная текстом, вероятно, эпитафия(7), описывающая жизнь усопшего. Взглянув на саркофаг, Саньшен понял, что так напугало Се Ляньхуаня, у него самого холодок по спине пробежал.

Сверху, на крышке саркофага лежал "человек".

Глава 17. Гроб-свисток

Третий дядя направил фонарь в сторону саркофага и опешил, когда увидел человека на его крышке. Чувствуя, как волосы встают дыбом на затылке, он инстинктивно сделал шаг назад, а рукой потянулся к ножу на поясе.

Вообще-то моя дядя не робкого десятка, но сейчас ситуация была слишком странная. В гробнице, тысячелетия назад погребенной на дне моря, вдруг обнаруживается человек, лежащий на саркофаге - кто угодно испугается.

Се Ляньхуань был не в силах совладать с накатившей паникой. Он еще ни разу не сталкивался в гробницах с чем-то необычным, сейчас лицо его было перекошено. Пятясь назад, он наступил третьему дяде на ногу. Они оба потеряли равновесие, и падая в сторону саркофага, Саньшен успел рассмотреть, что там лежит. Причин для паники не было. Человек был всего лишь бронзовой фигурой, плотно приваренной к крышке.

Облик этой фигуры необычный: точно воссозданные волосы и бакенбарды, черты лица несколько гротескные, напоминающие статуи сотни акробатов и силачей из гробницы Цинь Шихуанди(1). Руки и ноги были такими же короткими и толстенькими, словно лапки жука. Но самым странным был рот, широко открытый, словно лежащий на саркофаге человек громко кричит.

Глядя на эту фигуру, третий дядя чувствовал какое-то несоответствие. Обычно при обустройстве гробниц стремились создать атмосферу покоя и умиротворения. Но человеческая фигура, гармонично сливающаяся с саркофагом, производила гнетущее жутковатое ощущение, от этой погребальной инсталляции веяло каким-то древним злом. Не может быть, чтобы гроб хозяина был таким.

Осмотревшись, третий дядя не нашел рядом никаких иных предметов, саркофаг тут был один. Все сходится к тому, что это главный зал гробницы, а саркофаг должен принадлежать хозяину. Но он не выглядит таковым. Третий дядя привык верить своей интуиции, потому чувствовал себя не в своей тарелке.

Оттолкнув мешавшегося под ногами Се Ляньхуаня, третий дядя подошел ближе, и удивился еще больше: саркофаг был отлит из чугуна, плотно запечатывая крышку, а украшавшая его фигура явно добавлена позже. Широко открытый рот оказался глубоким сквозным отверстием, возможно, достигающим крышки. Сложно было сказать, но, возможно, это отверстие проходило сквозь крышку внутрь саркофага.

Не может быть! Третий дядя глубоко вздохнул, вспомнив, что это такое. Сердце при этом тревожно забилось.

Чугунный саркофаг, сквозное отверстие - это же тот самый гроб-свисток, о котором рассказывали старики в Чанша.

Истории о гробе-свистке появились еще до освобождения. Поговаривали, что в Сянси тогда был расквартирован элитный отряд военных, занимающихся поиском древних гробниц, под началом Чжан Яньчэна. Вроде бы он был потомком самого генерала Цао Цао, легендарного расхитителя гробниц при императоре(2). Чжан Яньчэн был на самом деле удивительный: все пять пальцев у него на руках были такими длинными, что он мог без труда вскрывать самые сложные механизмы, а древние гробницы находил, всего лишь понюхав землю в открытом поле. Когда Сунь Ятсен(3) организовал Северный поход(4), Чжан Яньчэн получил приказ изыскать средства для жалования солдатам. Выполнил он приказ привычным способом: нашел гробницу, вынес оттуда ценности, а затем, со своей командой вместе с другими частями отправился на север. Никто не знает, сколько гробниц нашел и вскрыл этот человек, но за ним давно закрепился статус наставника. Тогда в Сянси даже поговорка появилась: "Пришел Яньчэн - разбежались демоны, и Янь-ван тоже изменил свой путь." С одной стороны все эти истории похожи на сказки, но дыма без огня не бывает, видимо, Чжан Яньчэн не раз успешно грабил захоронения, если обрел такую славу.

Как и у всех наставников, у него были свои оригинальные методы. Сталкиваясь с гробницей в кровавой земле, он использовал бычью кровь, которой обливал гробы и саркофаги, зная, что мертвецы в них могут оказаться цзунцзы. Если с облитым кровью гробом ничего не происходило, его выносили на поверхность, открывали при солнечном свете, наблюдая, как разлитая кровь распределяется по внутренним стенкам гроба. Если она движется, как обычно, стекая по стенкам, не попадая на тело и скапливаясь лужицей на дне, значит, все в порядке.

Но случалось и по-другому: бычья кровь впитывалась в доски гроба, словно они сделаны и песка и глины, а еще хуже, если кровь впитывалась в тело. Тогда дело плохо, даже хуже, чем оживающий цзунцзы. Это значит, что тело в гробу не принадлежит человеку. Что это значит? В гробу не труп человека, а демон.

В таких случаях Чжан Яньчэн приказывал своим людям рыть яму, куда опускали закрытый гроб с демоном, обмазанный глиной, и поджигали, чтобы она затвердела. Затем заливали гроб расплавленным чугуном, оставляя сверху небольшое отверстие, куда можно было просунуть руку. Когда залитый чугуном гроб остывал, Чжан Яньчэн просовывал туда руку и исследовал гроб внутри. Легенды гласят, что он владел техникой "двух пальцев чжунлана"(5)

Исследуя гроб таким образом, он приказывал кому-то из подчиненных использовать трехфутовую боевую лопату(6), нацеленную на его руку, которую он просовывал внутрь гроба. Боевая лопата была закреплена простеньким устройством, которое привязывалось к хвосту лошади, стоящей поодаль. Если что-то пойдет не так, подчиненным были даны четкие инструкции: стегнуть лошадь, чтобы та побежала, тогда устройство сработает, и лопата отсечет руку, тем самым спасая жизнь человеку.

Залитый чугуном гроб из-за отверстия напоминал гигантский свисток, потому и получил такое название.

Чжан Яньчэн за всю свою жизнь всего трижды использовал этот метод, но руки у него остались целы, и однажды удалось добыть спрятанные во рту покойника двадцать четыре золотых виноградины, каждая величиной с коренной зуб. Позже, во время эры милитаристов(7) Чжан Яньчэн участвовал в боевых действиях и пропал без вести. Одни говорят, что он переметнулся к коммунистам, но потом умер в одном из лагерей во время культурной революции(8). Другие утверждают, что он погиб в Хуангутуне(9). В общем, это загадочная личность. У наставников Чанша по поводу него было два противоположных мнения. Одни считали, что он действительно владел древней техникой исследования гробниц, и его репутация вполне заслужена. Другие же были убеждены, что он - обычный мошенник, использовавший суеверия своих подчиненных. Находил обычный гроб, устраивал вокруг находки шоу, обзывая ее "гробом демона", да еще якобы рисковал собственной рукой. Наивные неграмотные солдаты, увидев такое, естественно считали его великим расхитителем гробниц. Но конкретных фактов не знает никто.

Мой дедушка считал, что Чжан Яньчэн был мастером. Он объяснял это тем, что способ запечатывания гроба с демоном расплавленным чугуном - методика древняя и мало кому известная. Говорят, похожий гроб был найден еще до освобождения после наводнения Хуанхэ(10). В крышке гроба была дыра толщиной с человеческую руку. Но совать туда конечности никто не рискнул, поковырялись черпаком, выудили много речного ила. Позже этот гроб расплавили в мартеновской печи во время "Большого скачка". Было ли с этим гробом что-то не так, никто не знает.

Саркофаг, на который смотрел третий дядя, отличался от тех, что ему были известны, он был слишком изысканным. Но наличие отверстия ему напомнило именно гроб-свисток. И это странно. Судя по обстановке, этот саркофаг должен принадлежать хозяину гробницы. Тогда почему он такой особенный? Неужели здесь похоронен не человек, а чудовище?

Третий дядя почувствовал, как панический страх поднимается из глубины души, обволакивая мутными волнами разум. Осознание того, что в этой древней гробнице на морском дне похоронен не человек, ужасала. Может быть, тут похоронен сам Лун-ван? Вместе со страхом Саньшена терзало и чувство вины за то, что он не остановил бедового родственничка. Знал ли Цю Декао о том, что это не человеческая гробница, когда просил Се Ляньхуаня сфотографировать тело в саркофаге?

Но молодость взяла над страхом верх. Он искренне считал такие фантазии древними сказками и легендами, не имеющими ничего общего с реальностью. Да, в первые мгновения он испугался, но потом страх ушел, уступив место любопытству. Что же или кто лежит в этом саркофаге?

К тому времени и Се Ляньхуань понял, что человек на крышке всего лишь скульптура, подошел поближе, хотя в глазах его все еще горел огонек панического ужаса. Осмотрев саркофаг со всех сторон, он попытался отодвинуть крышку.

Третий дядя видел, как дрожат при этом его колени, и понял, что тот все еще боится. Возможно, попытка открыть саркофаг - всего лишь способ показать напарнику свою уверенность и сохранить собственное лицо. Саньшену это показалось забавным, и он посоветовал родственнику не тратить силы зря. Если это гроб-свисток, значит, его залили чугуном люди той же школы, что и Чжан Яньчэн. А если они так делали, значит, повод был, и в саркофаге может лежать не просто труп. А главное: такой гроб открыть нельзя. Если требуется достать что-то оттуда, надо внутрь просунуть руку, что третий дядя и собирался сделать.

Он забрался наверх и посветил в рот бронзовой фигуре фонарем. Внутри было темно, кажется, отверстие изгибалось, и свет фонаря освещал лишь часть его. Эта тьма внутри пугала, такое ощущение, что там находился сгусток энергии инь, готовый вырваться при удобном случае наружу. Третий дядя заглядывал внутрь под разными углами, пока шея не заболела от напряжения, но так ничего и не рассмотрел. А совать руку внутрь пока еще не решился: надо обладать недюжинной смелостью, чтобы сделать это, Саньшену до Чжан Яньчэна было очень далеко.

Третий дядя вспомнил об инструкциях Цю Декао и его подробном описании гробницы. Он чувствовал, что предположение, сделанное раньше, было верным: лаовай хорошо знал, как здесь все устроено, значит, до них тут кто-то уже побывал. Этот кто-то пришел сюда, все внимательно осмотрел и изучил, но свою задачу не выполнил. Почему? Ответ прост: он был опытным расхитителем, в первого взгляда понял, с чем столкнулся, и решил не рисковать. Позже Цю Декао нанимает неопытного Се Ляньхуаня, который вряд ли поймет, что за покойника должен фотографировать.

Вывод проще некуда: Се Ляньхуань - просто пушечное мясо для Цю Декао.

Но он, Саньшен, сюда пошел не по указке лаовая. Получается, зря преодолел такие трудности и уйдет не с чем. Так, конечно, проще всего и безопаснее. Но не перестанет ли он потом сам себя уважать? И этот запечатанный гроб просто манил к себе своими тайнами.

Третий дядя долго не мог решить, что делать. В конечном итоге рассудительность взяла верх. Он вспомнил об опыте своих предков. Саркофаг всегда оставляли напоследок. Сейчас надо осмотреть гробницу целиком и уйти. За сутки она никуда не убежит. Завтра ночью можно будет снова спуститься сюда, взяв запас люминесцентных палочек и копыто черного осла. Так будет намного разумнее. И это вовсе не трусость.

Решив так, он сразу почувствовал облегчение и попросил Се Ляньхуаня оставаться на месте. Если хочет, пусть сфотографирует для лаовая саркофаг снаружи. А сам третий дядя отправился исследовать гробницу и искать погребальную утварь, которая может здесь быть.

Он не обнаружил ушных камер, и это было странно. Древние старались сделать гробницы столь же удобными, как и жилища живых, имитируя планировку обычного дома. В одном помещении живут люди, в другом - хранятся вещи. Здесь было место только для покойника, а погребальный инвентарь отсутствовал, если не считать бесценных огромных фарфоровых светильников. Сейчас один такой на аукционе легко ушел бы за три миллиарда долларов.

Оглядев помещение, третий дядя не нашел ничего, что можно было бы унести с собой. Он обошел постамент, осматривая в каждый уголок, заглянул за стелу. Там было немного свободного места, но на земле было пусто.

Выругавшись про себя, он подумал, что хозяин гробницы, вероятно, был скупцом. А может быть, гроб запечатан чугуном не потому, что там древнее зло. Вдруг он туда все ценности спрятал? Сделал что-то вроде похоронного сейфа?

А ведь такое вполне возможно, и третий дядя погрустнел, потому что достать что-то изнутри будет очень трудно, если вообще возможно. И в этот момент его взгляд упал на заднюю сторону каменной стелы, украшенную сложными барельефами.

Фрески для него не представляли интереса, но резьба по камню в древних гробницах имеет высокую ценность. Вынести стелу наверх нет никакой возможности, но не взглянуть на барельефы он не мог.

Направив свет на резьбу, ожидая увидеть традиционные фигуры зверей, Будду, восседающего на облаке, ритуальные сцены и фигуры бессмертных, он был поражен. Там были изображены несколько дворцов, карнизы и крыши которых украшены фениксами. Все архитектурные детали были очень точно и тонко вырезаны, вплоть до мелочей: резьба на деревянных балках, роспись стен. Даже на крышах была видна каждая плитка черепицы. Все эти дворцы отличались друг от друга и были расположены на некотором расстоянии. Третий дядя пересчитал их: всего семь, расположены в форме Большой Медведицы. Между каждым дворцом были переходы, павильоны, беседки, частично скрываемые изящно вырезанными облаками. Весь этот ландшафтный барельеф был вырезан на фоне огромной скалы, видимо, крупной горы какого-то хребта, у подножья которой, в нижней части картины и располагались эти дворцы. Смысл картины был предельно ясен. Это семь дворцов, построенные в огромной долине какого-то горного массива, скрытой туманом и облаками, скрывающими эту композицию, если смотреть на нее с вершины.

И что это обозначает? Третий дядя был в недоумении: все рисунки в древних гробницах имеют вполне конкретный смысл, либо символы жизни после смерти, либо рассказ о достижениях хозяина гробницы. Этот ландшафт - иллюстрация небесного пейзажа? Или имеет какое-то отношение к жизни усопшего?

Третий дядя тогда не знал, что хозяином подводной гробницы был Ван Цзанхай, потому не мог уловить смысл, но картина произвела на него глубокое впечатление. Даже в то время эта стела была бесценной: если бы была возможность вынести ее, Саньшен поставил бы такую красоту у себя в спальне, чтобы каждый день любоваться.

Однако, стела была слишком большой, чтобы поднять ее наверх. Пришлось смириться. Оставалось лишь попросить Се Ляньхуаня сфотографировать эту картину, чтобы в будущем хвастаться перед друзьями. Собираясь позвать его, третий дядя вдруг почувствовал странный запах, как будто что-то горит.

Это было куда удивительнее, чем гроб-свисток или странный барельеф. В гробнице ничего гореть не может. Выглянув из-за стелы, он был поражен.

На саркофаге стоял Се Ляньхуань, лицо у него было растерянное, а изо рта бронзового человека валили клубы черного дыма.

Глава 18. Справить малую надобность

От увиденного третий дядя покрылся холодным потом: почему гроб дымится? Се Ляньхуань выглядел настолько смущенным, что он заподозрил: неужели этот мальчишка натворил что-то? Саньшен стащил непутевого братца с саркофага и спросил, что за фигня творится? Ответа сразу он не дождался: Се Ляньхуань заикался, размахивал руками и не мог сказать ничего внятного, повторяя всего два слова: "Я... я... огонь... огонь..."

Следя за его бессмысленными движениями, третий дядя увидел, что тот держит в руке. Это был остаток запала. Он сразу понял, что произошло.

Се Ляньхуаню не терпелось узнать, что же находится в саркофаге. Он додумался зажечь запал и и бросил его внутрь, а затем попытался заглянуть сквозь отверстие, надеясь увидеть хоть что-нибудь.

Это называется "делать дырку в стене, чтобы украсть свет"(1). Такой способ хорош в том плане, что можно легко и просто получить желаемое, и частенько используется расхитителями из северных кланов. Только вот новички забывают о правиле "трех и четырех шагов", осторожность - это то, о чем они думают в последнюю очередь. Да, опытные расхитители северной школы могут и ценную стену с барельефами продырявить, чтобы увидеть, что за ней. Говорят, что они могут вытащить ценности из гроба, не вскрывая его. Однако, такой способ требует осторожности и точного расчета, потому даже мастера так редко делают, осознавая возможные риски. Неизвестно, по наущению какого недоучки Се Ляньхуань узнал этот способ.

Самая большая проблема использования огня через проделанную дыру заключается в том, что все содержимое гроба просто сгорит. Если труп, обернутый в истлевший шелк, мумифицировался, то огонь распространится так быстро, что внутри ничего не останется. Но даже если успеть потушить огонь, поврежденная утварь сильно потеряет в цене. Поэтому использовать таким способом запал для освещения надо очень осторожно. А Се Ляньхуань, похоже, вообще не думал.

Третий дядя матюкнулся от души: как можно было оставлять этого недоумка без присмотра?А ведь он специально планировал осмотреть саркофаг в последнюю очередь, ему было очень интересно, что там: и утварь могла быть ценная, и покойник необычный. Но сейчас там все выгорит, смотреть будет не на что. Рассказать кому - засмеют до смерти.

Думая так, он оттолкнул Се Ляньхуаня, бросился к саркофагу и изо всех сил дунул в отверстие, пытаясь погасить огонь. Но от этого вонючий дым повалил еще сильнее, Саньшена чуть наизнанку не вывернуло. Уворачиваясь от клубов дыма, он снял с пояса флягу, надеясь залить огонь водой. Но фляга была пуста. После долгого погружения он очень хотел пить, и уже опустошил свой запас воды, оставшимися каплями огонь не затушить.

"Вот же урна привокзальная! - третий дядя растерянно обернулся и увидел флягу на поясе Се Ляньхуаня. - Ты чего встал такой важный, как штык бумажный? Воду давай!"

"Вода? О! Фляжка! Держи!"

Се Ляньухань отдал Саньшену свою фляжку, тот немедленно вылил ее в отверстие - и пламя взметнулось оттуда длинными языками.

Третий дядя не сразу понял, что произошло. Лишь когда принюхался - разразился проклятиями. Это была водка. Огонь теперь полыхал вовсю, дым валил черными клубами, заполняя все вокруг.

Теперь Саньшен совсем не знал, что делать. Внутри железного саркофага горел огонь и тушить его было нечем. Пока оттуда только дым валил, можно еще было просунуть руку и на ощупь потушить запал, но сейчас это могло стоить жизни. Даже если бы была еще пара фляг, этой воды не хватило бы. Теперь внутри гроба точно нет ничего. От такой температуры даже нефрит растрескается. А ведь хозяин гробницы, кажется, человек не бедный. Если там, внутри, была светящаяся жемчужина, он себе этого никогда не простит.

Вообще-то достаточно было чем-нибудь заткнуть дыру, чтобы прекратить внутрь доступ кислорода, и огонь сам бы погас. Но в тот момент это третьему дяде просто в голову не пришло.

Наблюдая, как огонь с шумом вырывается наружу, Саньшен готов был порвать Се Ляньхуаня на лоскуты. Но пока третий дядя был в отчаянии, а саркофаг постепенно превращался в обычный ящик с углем, Се Ляньхуань сделал нечто из ряда вон выходящее.

Он запрыгнул на саркофаг, опустился на колени, расстегнул ширинку и от души помочился в отверстие(2). Моча, смешавшись с останками, завоняла так, что дышать стало совсем невозможно.

Это была совершенно безумная идея, но действовал Се Ляньхуань так быстро, что третий дядя не смог его остановить. К тому времени, когда он пришел в себя, что-то делать уже было поздно.

Третий дядя был в шоке. С давних пор южная школа славилась своей разнузданностью, расхитители творили все, что душе угодно, считая, что смерть смоет все грехи. Однако, даже южане думали перед тем, как что-то сделать. Вероятно, Се Ляньхуань был первым в истории, кто обоссал древний саркофаг, взяв на душу грех осквернения могил. Его счастье, что тут нет главы семьи Се, иначе тот своему бестолковому родственнику голову оторвал бы.

Однако, безумные действия Се Ляньхуаня имели результат, вскоре огонь исчез, а дым стал слабеть. Се Ляньхуань обессиленно сел и закрыл глаза.

Третий дядя чуть не плакал от досады, глядя на оскверненный саркофаг. Вытирая холодный пот со лба, он чувствовал, как в сердце закрадывается зловещее предчувствие.

Если это гроб-свисток, то в нем лежит не простой покойник, а какой-нибудь злой дух. И этого демона сначала подожгли, а потом обоссали. Даже обычный призрак был бы в бешенстве, и простой цзунцзы, если его поджечь, а потом в рот нассать, даст сдачи. Чего теперь ждать? Он смотрел на железный гроб, покрываясь холодным потом, гадая, что произойдет, что вылезет из этой дыры?

Дым становится все меньше и меньше, его почти не было видно. Кажется, огонь действительно погас. Саньшен и Се Ляньхуань насторожено смотрели на саркофаг до тех пор, пока дым полностью не исчез. Никакого движения не было, никаких звуков изнутри не доносилось, как будто саркофаг был совершенно пуст.

Третий дядя вздохнул с облегчением: наверно, при рождении Се Ляньхуаня благословил сам Золотой Король. Похоже, этот гроб-свисток был "мертвым гробом".

Впрочем, если рассуждать здраво, даже если там что-то и было страшное, то оно давно уже сгорело. Никакой цзунцзы не выживет в таком пламени. А кроме того, большая часть гробов с демонами были "мертвыми", из которых вытекла вся энергия инь. Нарваться на гроб с настоящим демоном - редкая неудача. В противном случае дело расхитителей гробниц не было бы таким популярным.

В "мертвом" гробу нет опасности. Этот подожгли и облили мочой, если бы там был демон, от них двоих уже костей не осталось бы. Но прошло столько времени, и ничего не случилось.

Они подождали еще какое-то время, но ничего не происходило. Третий дядя устало вздохнул и обессиленно опустился на землю. Се Ляньхуань, до которого, наконец, дошло, что все в порядке, тоже сел и разрыдался.

Третий дядя, качая головой, горько улыбался. Он сказал Се Ляньхуаню, что подобное кощунство можно приравнять к серьезному преступлению. Как он вообще решился в гробницу сунуться, не зная, что к чему. Если будет продолжать в том же духе, то его жизнь будет вдвое короче, чем хотелось бы. В этот раз к нему лицом повернулась редкостная удача, но в следующий раз эта же удача может повернуться задницей.

Сообразив, какой страшной участи только что избежал, третий дядя почувствовал, как болезненно сжалось его сердце. Но был во всем этом и хороший момент: не надо было возвращаться за копытом осла. Если гроб безопасен, в него можно заглянуть сегодня.

Плавать туда-сюда - тоже не самая лучшая идея, есть риск, что кто-то из команды Вэньцзинь обнаружит их тайные вылазки в море. А кроме того, положение отверстия удачное, скорее всего расположено оно прямо перед головой покойника, просунув руку, можно будет ощупать лоб, рот и щеки, если повезет, даже до груди удастся дотянуться. Если же отверстие расположено над ногами, тоже не беда, на ступнях и голенях тоже могут быть украшения. Если забрать ценности сейчас, то завтра не придется возвращаться.

Из саркофага остро воняло мочой, но для расхитителей гробниц это незначительное неудобство, они привыкли к самым отвратительным запахам. Главное - сокровища. Даже если ради этого придется поковыряться в собственном дерьме, третий дядя сделал бы это. Останавливало его не это.

С одной стороны третьего дядю подгоняли жадность и азарт, присущие любому расхитителю гробниц. Но с другой стороны был естественный страх неизведанного. Что было в той дыре - не понятно. Третий дядя не мог справиться со своими противоречивыми желаниями. Но вскоре жадность победила. Он не занимался бы семейным делом, если бы не имел достаточно храбрости. "Ядрена вошь, я сделаю это и потом буду рассказывать своим детям," - так он думал, подбадривая себя.

Саньшен совершил ритуальные поклоны, прося прощения у покойника, залез на саркофаг и, закатав рукав, просунул руку в отверстие. Когда пальцы опустились ниже крышки саркофага, дядя пожалел о том, что сделал: внутри было очень горячо. Легендарный Чжан Яньчэн, когда проделывал этот трюк, никогда не полагался на удачу, у него в запасе были удивительные тренированные пальцы и опыт. Он всегда ждал, пока гроб остынет. Третий дядя же в запале сунулся в еще не остывший саркофаг. Чем только думал?

Он хотел отступить, но, оглянувшись, увидел, как восторженно на него смотрит Се Ляньхуань. Показать свою слабость в его присутствии дядя не решился и продолжил исследовать саркофаг. Чем глубже он просовывал руку, тем сильнее билось его сердце. Пальцы от напряжения онемели, он даже не сразу понял, что коснулся трупа. По спине стекал холодный пот, руки тряслись безудержно.

Рассказывал все это третий дядя очень выразительно, я даже чувствовал, что все мое тело дрожит, словно это я лезу в загадочный саркофаг. Если честно, я в обычную коробку руку засунуть побоюсь, если не знаю, что там. Будь я на месте дяди, давно бы умер со страху.

Ощупав труп, третий дядя почувствовал, что его пальцы дотянулись до чего-то липкого. Наверно, он попал прямо в рот мертвеца. Волосы на голове Саньшена зашевелились, но он продолжил ощупывать труп. Тело казалось сильно распухшим, рот широко открыт, что делало его похожим на фигуру, приваренную к крышке саркофага. Но больше ничего определенного нащупать он не смог. Что-то смутно тревожило его, когда он обнаружил во рту покойника тот самый запал, который бросил внутрь Се Ляньхуань. Полость рта покойника была все еще очень горячей.

Мысленно еще раз попросив прощения у покойника за грех, совершенный непутевым родственником, он ощупал грудь мертвеца и коснулся твердого круглого предмета. Неужели нефритовый диск, который кладут покойникам на грудь или живот(3)? Сдерживая сердцебиение, третий дядя возрадовался, что такая драгоценность оказалась не повреждена огнем, захватил ее пальцами и хотел было вытащить наружу. Но тут все пошло не так.

То ли диск был тяжелее, чем он рассчитывал, то ли зацепился за что-то, но вынуть его никак не получалось. Провозившись около полминуты, он , наконец, протащил диск вверх на несколько сантиметров и почувствовал, как саркофаг под его телом задрожал. Это был глухой скрежещущий звук, словно терлись друг о друга ржавые металлические шестеренки.

Третий дядя побледнел, логично полагая: "Кошмар! Это какой-то механизм!"

Глава 19. Ловушка

Внезапно звук двигающегося механизма сместился глубже, ближе к дну саркофага. Прежде чем третий дядя успел среагировать, послышался хлопок со стороны чана, словно туда упало что-то очень тяжелое. Этот звук был таким громким, что сильно ударил по ушам, отчего сердце забилось быстрее.

Третий дядя вытащил руку, наплевав на вонючую грязь, вытер ее о костюм и направил фонарь на чан, ощущая, как от нехорошего предчувствия сжимается сердце.

Здесь все обстоит гораздо хуже, чем в обычных гробницах. Если что-то случится там, стены обвалятся или сверху посыпется образовавшийся над могильником зыбучий песок, есть время найти выход. Здесь же даже задумываться о возможностях спастись бессмысленно, разве что продумать, где поудобнее упокоить свое бренное тело.

Се Ляньхуань, стоящий рядом с саркофагом, тоже опешил. Вибрация распространялась по полу, он инстинктивно отошел подальше.

Если бы не этот недоумок... третий дядя сейчас люто ненавидел Се Ляньхуаня за то, что тот спровоцировал все это безобразие, и был готов его на кусочки порезать. Но это все-таки родственник. Однако, хорош брательник: чуть что - сразу дёру давать собирается. Саньшен крикнул Се Ляньхуаню, чтобы стоял, где стоит, спрыгнул с саркофага и направился к железному чану. Ему не терпелось узнать, что туда упало и какой механизм он умудрился запустить.

Между саркофагом и чаном было всего шагов двадцать, дядя добрался до него быстро. Звук работающего механизма тут не было слышно: то ли слишком далеко, то ли он остановился. Третий дядя нервно сглотнул и посветил на потолок над чаном. Там обнаружилась откидная плита, которая сейчас была открыта. Это называются "демон, падающий сверху"(1). Такие ловушки часто встречаются в гробницах на потолках или в верхней части коридоров с уклоном. В них помещают тяжелые камни, которые при срабатывании ловушки раздавливают незадачливых грабителей. Но здесь из проема в потолке упал не камень, а две тяжелые железные цепи, которые теперь свисали сверху в железный чан.

Внимательно осмотрев все, третий дядя подумал, что на ловушку это мало похоже. Цепи ведь падали прицельно в железный чан, а не на головы проходящим мимо. От такой ловушки никто не погибнет. Это было непонятно, третий дядя был озадачен. Вытащив нож, он взял его в зубы и подтянулся к краю чана, заглядывая вниз.

На первый взгляд там, на дне чана лежало нечто странное, похожее на когти демона. Присмотревшись, он понял, что это два старых замка-лютни(2), замкнутые на костях скелета, конечности которого перепутались с цепями. Обе руки и ноги были сломаны, это было похоже на раба, который стал погребальной жертвой.

Обладатель этого скелета при жизни, вероятно, был крупным мужчиной, третий дядя заметил остатки бронзовых доспехов, но череп выглядел странно. Замки-лютни были продеты сквозь ключицы, одна из которых была сломана.

Третий дядя вспомнил, что в древности была такая пытка, которую использовали для ограничения свободы рабов и пленных. Воины в то время были людьми недюжинной силы, удержать которых даже цепями было сложно, для них и придумали такой способ. В ключице сверлили дырку, при этом она становилась более хрупкой, затем в просверленное отверстие вставляли замок(3), который даже при незначительном повороте ломал кость. Поэтому ключицу в Китае и назвали замковой костью(4).

Скелет от времени стал совсем хрупким, были заметны следы распада костной ткани(5), казалось, кости рассыпятся в прах при малейшем прикосновении. Освещая их, третий дядя снова обратил внимание, что форма черепа сильно отличается от обычной человеческой, удлиненный, почти вдвое крупнее человеческой головы. Саньшен даже не мог понять, на что был похож этог мертвец при жизни. Первое, что приходило в голову - смешная ассоциация с бананом.

В очень странной гробнице нашелся не менее странный скелет в еще более странной ловушке. Ежу понятно, что этот мертвец тысячу лет провисел на цепях над потолком, ожидая, когда какой-нибудь долбодятел, активирует секретный механизм, чтобы с грохотом свалиться в чан, назначение которого так же не понятно. Гениально так, что смешно до жути. Какой надмозг это придумал? Если ловушка - механизм, защищающий гробницу от воров, то... страшно, конечно, но ведь не смертельно. Если кто-то добрался сюда через толщу воды, в которой поплавал в соседстве с танцующими светящимися трупаками и не заблудился при этом в подводном лабиринте пещер - неужели такой человек до смерти испугается падающего с потолка скелета? Но главное: этот скелет явно не обычный. Что тут вообще творилось тысячу лет назад?

Однако, с воображением и фантазией у третьего дяди все было в порядке. Он все еще не отошел от шока, вокруг не было ни одной подсказки, но соображал быстро. И решил, что этот жуткий скелет - останки цзунцзы. Ведь в древности замок-лютню использовали, чтобы удержать особенно сильных мужчин. Почему бы не удерживать с его помощью цзунцзы, которые сильнее людей во много раз? Поговаривают, что в Мяоцзяне(6) есть умельцы, способные создавать демонов и поднимать мертвецов. Может быть, владелец гробницы обзавелся таким питомцем, усмирил его с помощью замка-лютни и использовал в качестве сторожевого пса?

Кости давно истлели. Даже если это и цзунцзы, то сейчас он уже не опасен. Третий дядя был столь же любопытен, сколь и смел. Чтобы рассмотреть скелет поближе, он забрался на чан, между делом обращаясь к Се Ляньхуаню с просьбой дать ему фотокамеру. Хотелось сфотографировать этого мертвеца, чтобы потом порасспрашивать, что за чудище такое.

Но Се Ляньхуань не ответил ему. Третий дядя был слишком занят, чтобы обращать внимание на молчание своего бедового родственника, поэтому, не дождавшись ответа, залез внутрь, где все было покрыто слоем вековой пыли, наступив в которую мокрыми ногами(7), он поскользнулся и со всего размаху грохнулся лицом в груду костей.

Скелет, и без того хрупкий и истлевший, сразу превратился в пыль, самые прочные кости разлетелись на мелкие осколки. Третий дядя сел, нащупал фонарь и понял, что попал в объятия мертвеца, практически уткнувшись лицом в деформированный череп. От удара кости треснули, обнажив полость, где раньше должен был находиться мозг. К внутренней стороне черепа была словно приклеена странная субстанция наподобие пчелиных сот, вся усеянная яйцами, напоминающими мелкий жемчуг.

Глава 20. Черви в черепе

Эти яйца плотно облепили внутреннюю часть черепа. Они были сероватого цвета, лежали ровными рядами впритирку друг к другу, выглядели омерзительно и отдаленно напоминали пчелиные яйца в сотах.

Обычный человек испытал бы при виде этих яиц сильное отвращение, но третий дядя не был таким, его это зрелище заинтересовало настолько, что он принялся внимательно изучать гнездо в черепе.

В свете фонаря яйца оказались полупрозрачными, форма их была не совсем одинаковая. Третий дядя дотронулся до одного ножом: яйцо оказалось твердым, словно покрытым внешней жесткой оболочкой, наверно, высохло.

Что это может быть? Яйца тут появились до того, как череп был поврежден, и их так много. Это какие-то паразиты?

Вообще в трупах часто находят всяких червей и насекомых, как это было с мумиями из Лоуланя(1). Но обычно паразиты селятся во внутренних органах брюшной и грудной полости(2). Если этот паразит смог отложить яйца в мозге, он слишком живуч и силен...

В естественных науках третий дядя не был силен, всегда в этом случает полагался на образованность Вэньцзинь. Когда слышал слово "насекомые" мог представить только всем знакомую мохнатую гусеницу. Но, глядя на гнездо в черепе, предположил, что оно не могло появиться там при жизни человека: тогда бы тот умер не от пыток, а от жуткой головной боли, вместе с самим паразитом. Скорее всего это яйца насекомого-падальщика.

Это могло стать большим открытием. Дядя вспомнил, как Вэньцзинь рассказывала ему о нематериальной ценности археологических находок: обнаруженные в захоронениях книги, которые несли в себе неизвестные доселе знания, сведения об обычаях древних, об их физиологии, анатомии и генетике. Для третьего дяди все это было полной чушью, но для археолога это значило репутацию и статус в научном сообществе, благодаря чему он мог оставить свое имя в истории науки.

Саньшен такими мелочами не интересовался, но тогда он был страстно влюблен, поэтому сразу подумал о Вэньцзинь, которая не прошла бы мимо такой находки, и подумал, что этот череп надо отдать ей. Девушка сама разберется, что с ним делать, и какую пользу можно извлечь. Денег за черепушку не получить, так хоть подарок любимой будет.

Он вытащил мешок из бычьей кожи, который во время погружений использовали для находок со дна моря. В нижней части мешка было отверстие для слива воды, набравшейся во время погружения. Третий дядя заткнул его, засунул внутрь череп и еще несколько достаточно сохранившихся костей и повесил мешок за спину.

Закончив возиться со скелетом, он выбрался из чана и отправился искать Се Ляньхуаня. С того момента, как они оказались в этой гробнице, третий дядя успел уже дважды перепугаться до смерти. Этого было достаточно, чтобы страстно желать выбраться отсюда. Лезть внутрь саркофага он больше не хотел, слишком уж тут все странно и непонятно. Он не хотел задерживаться здесь ни на секунду. Если Се Ляньхуань закончил с фотографиями, надо немедленно уходить.

В тот момент он начисто забыло том, что в кислородном баллоне Се Ляньхуаня не хватает воздуха, а значит выбраться отсюда быстро будет очень сложно. Но дело обстояло еще хуже. Когда дядя выбрался из чана, то не обнаружил своего непутевого родственника. Только включенный фонарь валялся на полу возле стены.

Дядя на мгновение замер, на лбу снова выступили капельки пота. Эта сцена была ему слишком знакома: если что-то случалось в гробнице, все почему-то обязательно теряли включенный фонарь. Какое-то время он работал ламой-посредником и успел наслушаться всяких историй. Неизвестно почему, но все, кто потерял напарников в гробницах, запоминали именно валявшийся на земле включенный фонарь, и эта картина сейчас ярко всплыла в памяти, а сердце заныло.

Может быть, когда он залез в чан, Се Ляньхуань активировал еще один механизм? Сейчас вокруг все было тихо, а когда третий дядя сидел в чане, мог и не услышать звука работающего механизма.

Что такое опыт? Это и был опыт, пусть и не лично приобретенный. Если бы я там был, то обязательно схватил фонарь и стал звать напарника. Но третий дядя был уверен: что-то произошло. Держа нож наготове, он собрался с духом и пошел к саркофагу: если что-то случилось, и Се Ляньхуань ранен, то должен был лежать именно рядом с ним.

Осторожно, но быстро третий дядя обошел саркофаг кругом и увидел родственника, который лежал неподвижно, свернувшись калачиком. На свет в лицо он не реагировал, рядом не было никаких посторонних предметов. Это было странно: нет никаких следов срабатывания ловушки, тогда почему он упал? Растерянно оглядевшись, так и не обнаружив ничего необычного, третий дядя поднял пострадавшего и осмотрел его.

Се Ляньхуань был неподвижен, словно труп. Но прощупав сонную артерию, третий дядя нашел пульс. Бегло осмотрев его, Саньшен коснулся затылка и почувствовал, как рука стала липкой и горячей: это была кровь.

Вот же блядство! Как такое могло быть? Се Ляньхуаня оглушили ударом по голове. Но они же находились в гробнице одни. Не существует таких ловушек, цель которых только оглушить. Цзунцзы? Где это видано, чтобы цзунцзы были такими добрыми, что, хряснув по голове, давали дёру. Так мог поступить только человек.

Третий дядя почувствовал неприятный холодок на коже и обернулся, вглядываясь в темноту вокруг. Неужели здесь есть еще кто-то?

Глава 21. Третий человек во тьме

Других вариантов не было, но третий дядя не мог поверить, что здесь есть еще кто-то, при мысли об этом оторопь брала. Он уложил Се Ляньхуаня обратно на пол и огляделся.

Но вокруг было пусто и тихо, тусклый свет фонаря скользил по стенам гробницы, наталкиваясь только на камень. Третий дядя чувствовал, как его начинает колотить нервный озноб.

Он отличается от нормальных людей: с самого раннего детства бывал в гробницах, это, можно сказать, его песочница, где он играл в свое удовольствие, потому мертвые его не пугали, это была всего лишь часть окружающей обстановки. Да, встречаются мерзкие трупы или те же цзунцзы, но они не способны на подлость, присущую только человеку. А вот живые люди все разные... Потому возможное присутствие кого-то в гробнице, кроме их двоих, третьего дядю пугало.

Разбитый затылок Се Ляньхуаня был серьезной проблемой. Это в кино главные герои, чтобы оглушить противника, лупят по голове со всей дури - и тот на время отключается, а потом приходит в себя, как ни в чем не бывало. На самом же деле даже легкий удар по голове может стать смертельным, а сильный может вообще не дать результата - это зависит от удачи. Чтобы гарантированно оглушить, но не убить человека, надо бить по шее. А некоторым вообще достаточно использовать болевые точки, от воздействия на которые у противника земля из-под ног уйдет.

Третий дядя не мог понять цель нападавшего. Если тот хотел оглушить, то глупо бить по голове, ни один профессионал так не поступил бы. А если хотел убить, удар по голове - тоже не самое лучшее решение, даже с пробитым черепом люди могут не только выжить, но и долгое время в сознании находиться.

Но самое главное: откуда здесь третий?

В обычной гробнице на суше всегда есть риск встретить человека, но здесь морское дно, тут люди просто так мимо не ходят. Тем более, о гробнице никому не известно. Или все-таки кто-то знал и тоже проник внутрь?

Невозможно, вероятность этого слишком мала. Но третий дядя все равно пытался рассмотреть все возможности.

Черт возьми, неужели он был невнимателен и не заметил хвоста, когда разговаривал с Се Ляньхуанем в лодке? И кто-то незаметно последовал за ними?

Сейчас это казалось ему вполне возможным. Маловероятно, что следили за ним с самого начала, но когда он ссорился с Се Ляньхуанем в лодке, то поднял шум. Возможно, кто-то проснулся, наблюдал за ними потихоньку, а потом проследовал тайком. Вокруг было темно: море черное, небо черное, в этой темноте на метр вперед ничего не видать. Если кто-то плыл следом, вполне возможно, что третий дядя смотрел на него в упор, но не видел. Кроме того, они оба были охвачены таким азартом, что даже не думали о возможном преследовании.

Честно говоря, третий дядя не воспринимал археологов всерьез. Разве что Вэньцзинь могла заметить что-то неладное, остальные были, как юнцы зеленые. Поэтому он и не пытался особенно скрываться, считая, что, даже если заметят, то ничего не предпримут. И когда они с Се Ляньхуанем отплыли, ему даже в голову не пришло, что кто-то может быть настолько смелым, чтобы последовать за ними.

Кто бы это мог быть? Третий дядя неплохо знал почти всех в команде Вэньцзинь, в людях он неплохо разбирался. Кроме Се Ляньхуаня, там не было таких ушлых и хитрых. Может быть, владелец катера? Он спал отдельно от всех, мог заметить, как Саньшен спустился к лодке, и из любопытства пошел за ним.

Пойти-то мог, но спуститься под воду - нет. Для этого нужно снаряжение, которого у владельца катера не было. Да и вряд ли он хорошо умеет им пользоваться.

Значит, все-таки кто-то из археологов. Но кто именно?

Раздумывая над этой проблемой, третий дядя начал закипать от злости: что бы ни случилось, даже если этот человек случайно забрался сюда, следя за ними, он должен был показаться. Ведь можно все обсудить по-человечески. Вместо этого он затаился, подождал удачного момента, жестоко вырубил Се Ляньхуаня. Причем, делал все это скрытно, третий дядя ни звука не услышал. Это уже не просто проблема, это нападение. Надо обязательно найти его и выяснить, кто таков, зачем пришел.

Все эти мысли молнией промелькнули в голове третьего дяди. Он тут же выключил фонарь, вокруг стало совсем темно, лишь упавший на землю фонарь Се Ляньхуаня слабо освещал стену, возле которой лежал. Третий дядя бесшумно упал на землю и перекатился в сторону, чтобы этот третий лишний не знал, где его искать. В темноте противник будет ориентироваться по звуку, поэтому дядя и использовал перекат по земле. Он знал, что будь на месте неизвестного такой человек, как четвертый господин Чэнь Пи, он легко поразил бы цель своими стальными шариками, услышав даже звук сердцебиения, но предполагал бы, что человек стоит.

Откатившись в сторону от саркофага шагов на десять, он притаился, лежа на земле, сдерживая дыхание, и прислушался к звукам вокруг.

Сначала все было тихо. Казалось, если упадет игла, то можно будет услышать, как звякнет о землю ее острие. Третий дядя старался не двигаться, но собственный стук сердца казался ему подобным грому.

И тут, помимо звука собственного сердца он услышал еще кое-что. Тихий звук, который словно заполнял пространство гробницы, как будто кто-то спокойно дышал или ткань шуршала по стене. Третий дядя вспотел от напряжения.

Тут действительно есть еще один человек.

Закрыв глаза, кляня незнакомца на чем свет стоит, он прислушивался к этому звуку, пытаясь определить, откуда он доносится. Но вскоре снова повисла гнетущая тишина, как будто человек, скрывавшийся в темноте, понял, что обнаружен, и затаил дыхание.

Сердце третьего дяди забилось еще быстрее, он медленно поднялся, понимая, что если неизвестный где-то рядом, то лежать на земле - не самый лучший вариант.

Еще не поднявшись во весь рост, он услышал, как позади слева хрустнул сустав того, кто скрывался во тьме. Он был совсем близко, и третий дядя чуть не запаниковал, едва сдерживая желание отступить подальше.

В этот момент он внезапно почувствовал дуновение, коснувшееся его лица, отступать было поздно. Поток воздуха стал сильнее, и из темноты к нему бросился человек. Третий дядя снова отшатнулся, пытаясь увернуться от нападавшего, руки которого скользнули по телу, выхватывая из-за пояса дяди выключенный фонарь. Он наклонился еще ниже, уходя из захвата, и почувствовал удар в челюсть. Нападавший ударил его по лицу фонарем, разбив губы в кровь.

Сын черепаший, так он видит в темноте! Эта мысль неприятно резанула. Но действительно: подкрался почти вплотную, сумел сразу выхватить фонарь из-за пояса, точно попал по лицу. Очевидно, он отлично видит в темноте. У него, что, глаза, как у кошки?

Чувствуя, как волосы на голове шевелятся от ужаса, третий дядя отвернулся, но противник снова прицельно ударил, в этот раз попав в нос. Боль ослепила, а рот заполнился кровью.

Однако, третий дядя тоже не лыком шит, даже в детстве он в уличных драках никому спуску не давал. Избить его мог только мой дед. Неужели сейчас какая-то супесь рыхлая из темноты положит его на обе лопатки? Третий дядя начал звереть, вынул нож и попытался ударить нападавшего, но промахнулся, снова получил удар в подбородок, а рука с ножом оказалась крепко схвачена противником, который сразу повалил его на землю и навалился сверху.

В таком положении сопротивляться затруднительно. Третий дядя заорал: "Сучий потрох, ты меня изнасиловать, что ли, хочешь?!" И тут же плюнул противнику в лицо сгустком скопившейся во рту крови.

На какое-то мгновение тот ослабил хватку, третий дядя вывернулся из захвата и откатился в сторону. Нападавший не ожидал такого поворота и бросился следом, думая, что его жертва пытается убежать. И попал в ловушку, расставленную третьим дядей.

Если двое дерутся, один берет верх, а другой умудряется вырваться, первой мыслью нападавшего будет, что противник собирается бежать. И он не ожидает, что вместо этого бывшая жертва готова напасть. Третий дядя всего лишь притворился, что пытается спастись, но на самом деле, как только вывернулся из захвата, сразу приготовился к нападению. Чувствуя приближение рук противника, он ударил его кожанным мешком с лежавшим там черепом, целясь в голову.

Попал или нет, он не знал, но слышал, как его противник охнул и притих. Со смехом третий дядя снова ударил мешком туда, где слышал полувздох-полустон. Но череп в мешке еще от первого удара разбился на мелкие куски, и сейчас получился слабый шлепок. Впрочем, цель у третьего дяди сейчас была другая. Он бросился к фонарю, валявшемуся у стены, схватил его и обернулся, освещая пространство у себя за спиной.

Сражаться с человеком, который отлично видит в темноте - бессмысленное занятие. Наверно, и фонарь тот отобрал специально, чтобы у третьего дяди не было шансов что-то увидеть. Но теперь удача на его стороне...

Однако, в свете фонаря никого не было, нападавший словно в воздухе растворился.

Третий дядя просто кипел от ярости и успокаиваться не собирался. Он с воинственным криком обошел саркофаг, рассчитывая настигнуть противника, но услышал лишь плеск воды вдалеке.

Сбежал? Третий дядя метнулся следом, к ступеням, уходящим в воду, увидел, как в полутьме мелькнула фигура нырнувшего человека. Когда Саньшен оказался возле лестницы, на поверхности воды осталась лишь крупная рябь. Первым порывом дяди было броситься в воду и догнать беглеца. Но в воде было темно, если вероятность, что тот не сбежал, а притаился на глубине. Оставалось только бессильно орать, глядя, как расходятся круги по поверхности.

Не зная, кто это был, третий дядя недобрым словом помянул всех членов экспедиции, кроме Вэньцзинь. А когда после ругани полегчало, услышал странный шипящий звук, и зачесались уши(1).

Третий дядя направил свет туда, откуда шел звук, и похолодел от ужаса, почти теряя сознание.

Вентили кислородных баллонов были открыты, и оттуда с шипением выходил кислород.

Глава 22. Сделать выбор

Рассказав об этом, третий дядя тяжело вздохнул и нахмурился, сделав паузу, словно не хотел дальше говорить.

Я же, слушая его рассказ, весь вспотел от волнения и даже был рад перерыву, можно немного отдышаться и прийти в себя.

История дяди была на самом деле захватывающей. Когда речь зашла о третьем человеке в гробнице, у меня появилось ощущение, что я не слушаю рассказ, а сам нахожусь в гробнице на месте дяди. Вот как, оказывается, дело было.

Но кто же был третьим? Если судить по его действиям, он был настроен весьма решительно. Открыть вентиль кислородного баллона нельзя, случайно его задев. И даже специально надо постараться. Несомненно, это сделал тот самый третий человек. И полагаю, когда третий дядя обнаружил это, кислорода там оставалось совсем немного.

Подводная гробница находилась на достаточно большой глубине, чтобы всплыть без снаряжения. Теперь третий дядя и Се Ляньхуань остались здесь заживо похороненными. Вернувшись, этот человек, само собой разумеется, ничего не расскажет, археологи ничего о гробнице не знают. Но даже если бы и знали о ее существовании, найти вход сложно. Значит, помощи ждать неоткуда. Убийца был умен, и, очевидно, планировал оставить здесь их обоих умирать.

Таким образом, положение третьего дяди было даже хуже, чем у нас троих, когда мы так же лишились снаряжения: он был один, и вход, через который он попал в гробницу, находился гораздо глубже.

Но, очевидно же, что выход он нашел, раз сидит тут рядом со мной и чаи распивает. Значит, мне надо успокоиться и не нервничать.

Я привел свои чувства в порядок, третий дядя немного расслабился и продолжил свой рассказ.

Обнаружив проблему с кислородом, чувствуя, что мозг сейчас взорвется от ужаса, он поспешил закрутить вентили обоих баллонов. Это ему удалось, но его колотило от нервного озноба.

В тот момент ему казалось, что все кончено, и смерть стоит за спиной. Больше всего на свете он боялся умереть вот так, замурованным, еще живым, но фактически мертвым. Он сожалел о своей беспечности и был полон безысходной злобы. Смерть в закрытой древней гробнице - хуже не придумаешь. Долгая и мучительная безысходность, но винить в этом некого, единственный виновник сбежал. Невозможность найти выход или хотя бы отомстить, страшно раздражает.

Он посмотрел на показания газомера и закусил губу до крови от отчаяния. Вентиль на его баллоне был, вероятно, очень качественным, там оставалось около 10% кислорода. Но это совсем немного. Дела с баллоном Се Ляньхуаня обстояли еще хуже, там воздуха не было совсем, всего лишь на тридцать-сорок вдохов.

Повезло, что открыты вентили были недолго. Опоздай он на несколько минут, и кислорода не осталось бы совсем.

Но осталось слишком мало, можно считать, что воздуха для подъема нет совсем. Когда они зашли в гробницу, у третьего дяди оставалась ровно половина, этого с трудом хватило бы на обратный путь. Сейчас в его баллоне не было и половины.

Осознав всю катастрофичность ситуации, третий дядя был в отчаянии. Оглядывая сгущающуюся вокруг тьму, он чувствовал, как в сердце заползает удушливый страх. Неужели он оказался заживо погребен в этой подводной ловушке?

Я всегда считал третьего дядю очень смелым, но тогда он был действительно в панике. Единственная мысль, которая пришла ему тогда в голову: нельзя умереть здесь. В этот момент он готов был прыгнуть в воду и утопиться.

Однако, настойчивый характер никуда не деть. Он с трудом подавил нарастающую панику, отхлестав себя по щекам и грязно ругаясь. Это немного привело его в чувство и дало возможность мыслить логически.

Когда мы втроем с Молчуном и Толстяком оказались в похожем положении, у нас вообще кислородные баллоны пропали. И единственная надежда оставалась на то, что мы их найдем. А вот у третьего дяди, хоть и почти пустые, но баллоны имелись. Первой здравой мыслью его было посчитать, на сколько хватит воздуха в баллоне, если он решится на подъем.

Точный подсчет показал, что вариантов нет. Спускаясь, дядя экономил кислород, и все равно истратил почти половину запаса. В этот раз он будет подниматься быстро, соответственно, расход будет больше. Разве что подниматься надо будет раз в пять быстрее.

На спуск ушло минуть тридцать, всплыть надо минут за шесть? Это невозможно, он же не рыба, чтобы так быстро плавать.

Снова почувствовав приступ паники, он отвесил себе очередную оплеуху, и заставил себя думать.

Куда можно добраться за шесть минут? Только выбраться с затопленного корабля. Если повезет, из котловины можно будет подняться за десять минут. В принципе, полчаса он может сократить до шестнадцати минут. Он посмотрел на часы: скоро отлив, в пещеру, куда они спустились, будет поступать воздух, так что, добравшись до лабиринта у него будет, чем дышать.

Ну еще минуту можно набрать за счет задержки дыхания. Но кислорода всего на шесть минут.

Где найти воздух на оставшиеся десять? Здесь нет ничего, что могло бы помочь, хотя дядя все равно инстинктивно огляделся.

Но что он ожидал увидеть в древней гробнице? Керамический кислородный баллон династии Мин и Цин(1)?

Мечтать не вредно! Третий дядя от досады хлопнул ладонью по воде, скрывавшей уходящие вниз ступени. В этот момент он обратил внимание на свое отражение, отклонил фонарь, чтобы получше рассмотреть его, и сразу понял, что может обеспечить его кислородом на десять минут.

Импульсивно ударив по воде, он увидел в отражении надетый на нем гидрокостюм.

А как его можно использовать вместо кислородного баллона? Третий дядя придумал хитрость: он крепко завязал рукава и штанины, затем, держа костюм за воротник, с силой взмахнул им, наполняя воздухом, и быстро завязал воротник. Теперь гидрокостюм превратился в некое подобие воздушной подушки. Нырнув, он развязал один рукав и вдохнул оттуда воздух.

Это действительно работало. Чертовски хорошо работало, он дышал так минуты три или четыре, пока воздух не стал тяжелым.

Есть выход, есть! Он был вне себя от радости, стащил гидрокостюм с Се Ляньхуаня, сделал еще одну воздушную подушку, затем наполнил обе воздухом. Десять минут теперь у него есть!

Чувствуя, что больше не может ждать, он собрался уходить.

В отличие от меня, третий дядя отличался решительностью. Это мне свойственно колебаться, обдумывая все варианты, он же действует, не раздумывая.

Однако, собранного с таким трудом кислорода могло не хватить даже одному. Придется забрать с собой оба кислородных баллона и обе подушки. Второй человек должен оставаться в гробнице, в полном одиночестве. И если первый погибнет на пути наверх, то второго никто уже не спасет. Меня бы мучила подобная мысль.

Но третий дядя такие вещи близко к сердцу не принимал. Для него достаточно было расчетов, которые ясно говорили, что на Се Ляньхуаня для первого подъема воздуха не хватит, и совесть его не мучила. Более того, он даже не подумал привести напарника в чувство, чтобы объяснить свой план. Не до того ему было, третий дядя предвкушал свободу и радовался возможности выбраться на поверхность.

Он аккуратно уложил Се Ляньхуаня на постамент возле саркофага, под голову подложил кожаный мешок для подводной охоты, которым только что отбивался от нападавшего, а затем направился к воде.

Его ожидания оправдались: через шесть минут он уже быстро поднимался из темной бездны, и воздуха пока хватало.

Он хорошо контролировал свой сердечный ритм, чтобы не расходовать кислород. Я не могу им не восхищаться, в любой ситуации мой дядя сохраняет спокойствие, я так никогда не смогу. Он был уверен, что доберется до лодки, а потом найдет того ублюдка, что чуть не убил их.

Две воздушные подушки мешали быстро двигаться, приходилось удерживать их перед собой, но с другой стороны, они, наполненные воздухом, ускоряли движение вверх, хоть и не сильно. Пытаясь найти вход в коралловый лабиринт, он надеялся на свою память. Но тут его поджидала неприятная неожиданность.

Там, где он предполагал найти выход, не было ничего, кроме рифа, заросшего кораллами.

Ошибся? Сначала он растерялся, потом посветил фонарем, оглядевшись вокруг. Выхода не было.

Он похолодел. Что посеешь впопыхах, потом хрен найдешь. Кажется, он неправильно запомнил место входа в лабиринт! Занервничав, он глянул на газомер: кислород был на нуле.

Глава 23. Господи, десять минут!

Снова накатила паника, но третий дядя знал, что нервничать сейчас нельзя. Он отстегнул свой кислородный баллон, оттолкнул его ногой и подключил баллон Се Ляньхуаня, затем продолжил искать выход.

На самом деле все было хуже некуда. Он не только не видел возможности выбраться за коралловый риф, но и потерял направление, откуда сюда поднялся. Кругом была только густая тьма.

"Как же я был наивен, задумывая такое!" - металась в голове отчаянная мысль. Сердце колотилось, как сумасшедшее, казалось, что теперь ему еще страшнее, чем когда он собирался умирать в гробнице. Там смерть была отсроченная, здесь же через десять минут он будет точно мертв.

Однако, сильный страх действовал на третьего дядю, как стимулятор. Вспомнив, что есть еще десять минут, он успокоился. За это время можно много сделать. А вот если он не сможет найти выход, тогда и подумает о смерти.

Полагаясь на свою интуицию, он снова начал искать. Вскоре второй баллон тоже опустел, и ему пришлось пользоваться воздушной подушкой, вдыхая воздух оттуда и задерживая дыхание. Но неприятности не приходят по одной. Сгущающаяся вокруг тьма давила на психику, в такой ситуации любой будет чувствовать себя беспомощным и отчаявшимся, особенно когда срочно надо найти выход, но его нигде нет. А через несколько мгновений еще и погас фонарь, вокруг стало совсем темно.

Глядя в темную толщу воды, третий дядя подумал, что, похоже, бог хочет, чтобы он умер, и ничего поделать с этим нельзя. Но в этот момент он внезапно увидел в темноте слабое пятно зеленоватого света.

Ой! Это же танцующий мертвец! Третий дядя включил запасной фонарь, висевший на поясе, слабый, но достаточно, чтобы увидеть: группа трупов проплывала мимо него, близко, всего в пяти-шести метрах.

Это дарило дяде слабую надежду: танцующие мертвецы дрейфовали по течению. Если двигаться вместе с ними, то можно будет добраться туда, куда движется поток воды, где, скорее всего, будет выход.

И он поплыл за трупами.

Приблизившись к ним, он почувствовал течение, которое увлекало за собой мертвые тела. Он расслабился и позволил воде нести его в нужном направлении, периодически включая фонарь, чтобы контролировать ситуацию.

Его беспокоило, что течение было очень медленным. Трупам-то все равно, сколько тут дрейфовать, а вот у него уже заканчивалась первая воздушная подушка, но выхода он все еще не видел.

Третий дядя сказал мне, что в тот момент он был близок к помешательству, но ничего поделать было нельзя, лишь надеяться на чудо. Паниковать уже не было сил, он был только в состоянии следить за запасом кислорода, который быстро уменьшался, и надеяться, что вот-вот покажется выход.

Когда он увидел проем над головой, вторая воздушная подушка была уже почти пуста, воздуха там осталось минуты на две. Если в рифе не окажется воздуха, это будет самоубийство. Есть вариант: вернуться назад в гробницу.

Третий дядя посмотрел на выход над головой, глянул в темную бездну под ногами и принял решение. Если он вернется, то просто отсрочит гарантированную смерть. Впереди есть шанс, пусть и маленький. Он не хотел ждать смерти в стенах гробницы.

Сделав глубокий вдох, третий дядя быстро поплыл вверх по течению. Но в проеме из-за встречного течения образовался небольшой водоворот, ему пришлось свернуться калачиком, и в этот момент он врезался в плывущий рядом труп.

Сила водоворота была достаточно велика, третий дядя не мог контролировать свое положение в воде, ему пришлось обнять труп, чтобы немного замедлить вращение.

Находясь в этой странной позе, он заметил, что изо рта трупа появляются пузырьки. Что это? На мгновение он опешил, потом надавил на грудь мертвеца и понял, что это всего лишь фигура, сделанная из бамбука или чего-то подобного, обработанная снаружи затвердевшим клеем и мягкой глиной. Очевидно, что внутри эта фигура полая, и там может быть воздух!

"Ни за что!" - кричала часть его сознания. Но другая часть хотела жить. Он вытащил нож, проткнул фигуру, из проделанной дыры сразу же стали появляться пузырьки.

Третий дядя, словно вампир, жаждущий крови, бросился собирать ртом эти пузырьки. Это был не самый лучший вариант, но вполне реальный способ прожить дольше. Воздух внутри фигуры был крайне неприятным, но не ядовитый газ, значит, можно дышать.

Он поймал про запас еще две фигуры, не дав им уплыть дальше по течению, втащил их в проем и двинулся вперед.

В это невозможно поверить, но третьему дяде удалось спасти свою жизнь таким странным способом.

Когда он добрался до лодки, небо уже светлело на востоке, солнце должно было скоро взойти. Забравшись внутрь, он обнаружил недавние мокрые следы от третьего акваланга: это значило, что третий человек из гробницы действительно был членом археологической экспедиции.

Но, когда он вернулся на катер, то обнаружил, что все в полном составе мирно спят. Осмотрев каждого, он не смог определить, кто из них мог притворяться.

Логично было бы разбудить всех и допросить по очереди. Но он не хотел потерять лицо перед Вэньцзинь, пришлось сдержать свои порывы и самому притвориться спящим. Только спустя два часа, когда солнце взошло, археологи обнаружили исчезновение Се Ляньхуаня и начали его поиски. Он хотел потихоньку в процессе поисков отделиться от всех и спуститься в пещеру, ведущую к гробнице, но не ожидал, что тело родственника найдется поблизости, и он будет уже мертв.

"Не знаю, как он выбрался, - сказал мне дядя. - Можно предположить, что он пришел в себя, понял, что остался в одиночестве без кислорода для подъема на поверхность, запаниковал и пытался подняться, задержав дыхание. В результате, естественно, утонул. Я никак не ожидал, что он окажется так глуп. Но сейчас, когда вспоминаю эту ситуацию, мне все время кажется, что я его убил. Да и выглядит это так же."

Заметив, как тяжело вздохнул третий дядя, я все равно не мог не упрекнуть его: "Выбравшись сам, ты должен был сразу отправиться к нему на помощь. Тогда ничего подобного не случилось бы. Ума не приложу, как ты мог спокойно спать."

Третий дядя кивнул, но попытался объяснить свое поведение: "В то время я думал, что спускаться в одиночку снова опасно. Я не знал, кто из экспедиции хотел лишить нас жизни, и опасался, что он снова последует за мной. Я рассчитывал, что исчезновение Се Ляньхуаня обнаружат быстро, я вместе во всеми отправлюсь на поиски, а потом потихоньку спущусь вниз. Я даже приготовил надувную лодку, которую бы подбросил на рифе, чтобы отвлечь остальных. Пользуясь суматохой, легко бы спустился и вернулся с Ляньхуанем. Это заняло бы всего чуть больше получаса, никто бы и не заметил. А если бы я отправился ночью, это обнаружили бы, и нам вдвоем сложно было бы объяснить, чем мы занимались, - он покачал головой. - Теперь ты знаешь, почему я не хотел об этом говорить. Я до сих пор сожалею и виню себя."

Слушая его, я вспомнил о кровавой надписи на стене гробницы. Теперь мне стало ясно, почему Се Ляньхуань считал третьего дядю убийцей. Он не знал, кто его ударил по затылку, он не мог знать о том, что с ними спустился кто-то третий, вероятно, он не подумал проверить свое снаряжение и не подозревал о проблемах с кислородом. Но он точно увидел, что его снаряжение исчезло. Его логика понятна, он мог заподозрить только третьего дядю.

Извечная несправедливость. Мне сразу пришли в голову романы Цзинь Юна(1), где подобные интриги оказывались неразрешимыми и приводили к фатальным последствиям. Всегда думал, что это литературная гипербола(2), не ожидал, что такое может произойти в действительности.

Получается, узнать, где и как Се Ляньухань раздобыл змеебровую бронзовую рыбку, невозможно. По-видимому, другой выход он нашел, в отчаянии бродя по гробнице, там же где-то подобрал реликвию. Но, найдя выход, он не смог спастись, и все равно захлебнулся.

Я подумал, что лучше не озвучивать историю о кровавой надписи, третий дядя и так чувствует себя виноватым.

А он между тем продолжил: "Все остальное я уже рассказывал в Цзинане. Естественно, я не хотел, чтобы считали меня каким-либо образом причастным к смерти Се Лянхуаня. Поэтому, когда мы вошли в гробницу второй раз, я ничего Вэньцзинь не рассказал. И на самом деле я притворялся, что сплю, не хотел, чтобы они осматривали все без меня, ведь я не знал, что Се Ляньхуань там мог оставить. Я хотел все осмотреть раньше остальных. А еще я знал, что человек, который последовал за нами в первый раз, обязательно себя как-то проявит. Я хотел схватить его и отомстить за Се Ляньхуаня."

Я вспомнил, что об этом рассказывал Молчун, вроде бы это он предложил исследовать гробницу, пока Саньшен спит. И я спросил: "Получается, ты все-таки вычислил убийцу? Кто это был? Это мог был Чжан Цилин?"

Молчун для меня - личность загадочная, я о нем ничего не знаю. Если это был он, то все объясняется просто.

Третий дядя нахмурился: "После того, как они отправились вглубь гробницы, я последовал за ними. Да, Чжан Цилин ведет себя очень подозрительно, но есть люди, которые куда более опасны. Даже если это был он, то никак себя не выдавал, поведение его было вполне естественным. Я просто наблюдал за всеми, подозревал всех. Но что касается младшего брата, сомневаюсь. Видишь ли, по сравнению с его навыками рукопашного боя я как трехногий кот. Если бы это был он, то я бы уже был мертв."

Я согласно кивнул. Молчун только выглядит спокойным и безобидным. Но если захочет кого-то убить, то не будет долго возиться, сразу свернет шею. И третий дядя для него не противник. Поэтому я поторопил дядю: "А дальше что?"

"Дальше?... После того, как младший брат увел всех внутрь, я тайно последовал за ними. Дошел до бассейна. Только я тогда не знал, что там бассейн, и про проход под ним не знал. Я полагал, что они все там осмотрят и вернутся той же дорогой. Прождал какое-то время, но они не возвращались. Тогда я решил пойти за ними. Думаю, младший брат рассказал тебе, что я там нашел."

О да, рассказал! Только одна деталь отличалась, и я спросил: "Он сказал, как ты притворялся, что смотришься в зеркало, подражая женщине, чтобы найти проход в стене. Так и было?"

"Что я делал? Этот сукин сын с дуба рухнул?" - третий дядя был в недоумении.

Я постарался слово в слово пересказать историю Молчуна. Слушая меня, третий дядя в удивлении все шире раскрывал глаза: "Он видел, что я такое делал?"

Я ухмыльнулся и ответил, что не имею привычки выдумывать. Третий дядя был сильно удивлен, встал, возбужденно прошел по палате взад и вперед, постоял под кондиционером, чтобы остудить покрасневшее лицо: "Он правда, такое видел?"

"Я был в здравом уме и твердой памяти, и не мог ослышаться."

Третий дядя прищурился и попросил меня повторить это еще раз подробно. Я попытался припомнить даже мелкие детали рассказа Молчуна.

Выслушав эту историю во второй раз, третий дядя, держась за подбородок покачал головой и неуверенно воскликнул: "Нет, нет, не было такого! Он лжет!"

"Хочешь сказать, Молчун - лжец?"

"Я оставался на каменных ступенях и не спускался. Туман был слишком густым, я не видел, что происходит внизу. Я не мог пытаться навредить им, ведь там была Вэньцзинь. Я понятия не имею, что там такая ловушка. Не могу поверить в правдивость слов младшего брата."

Я нахмурился: "Мы тогда были в такой ситуации, что у него не было повода врать. Он вообще мог нам ничего не рассказывать, мы не требовали правды."

Вдруг третий дядя хлопнул себя по лбу: "Верно! Если предположить, что его слова правдивы, то есть одна проблема. Он сказал, что видел фигуру, сидящую на корточках. Но лицо... лицо этого человека видела только Хо Лин. Остальные решили, что это я, лишь увидев гидрокостюм..."

Я удивленно охнул, а ведь правда: "Значит, тот, кто повел их в ловушку Цимэнь Дуньцзя, не ты, а другой человек, похожий на тебя только со спины?"

Третий дядя кивнул, его лицо стало серьезным: "Если младший брат говорит правду, то так и есть. Разве ты сам не сказал? Младший брат не видел моего лица, хотя имел такую возможность. Кстати, почему он не схватил убегавшего?"

Я припомнил историю, рассказанную Молчуном, и разволновался: "Хо Лин. Ему помешала Хо Лин!"

Третий дядя кивнул: "Это важная деталь. Жаль, что я не зал этих подробностей. Но я даже предположить не мог, что столько всего может случиться за короткое время."

У меня разболелась голова. Но на самом деле там была довольно плохая видимость из-за тумана и недостатка освещения. Молчун мог и ошибиться, полагаясь на слова Хо Лин, которая с самого начала была убеждена, что возле зеркала стоит третий дядя. И она единственная, кто видел лицо этого человека. Тогда получается, что она и двойник третьего дяди были в сговоре и сделали все специально, чтобы Молчун и остальные подумали на третьего дядю.

Я даже припомнил точно слова Молчуна: "Если это действительно был третий дядя." Значит, он интуитивно не был уверен в своих выводах. А, может быть, даже подозревал, что это был другой человек?

Но есть и другой момент: Молчун рассказывал, что второй раз он увидел третьего дядю, когда терял сознание. И тогда он видел его не со спины, а именно лицо. Тогда он уже не мог ошибиться? Как это объяснить?

Я спросил об этом третьего дядю, и он предположил: "Не могу сказать, что произошло. Может быть, теряя сознания, он видел галлюцинацию. Все дорогу туда он был убежден, что следует за мной, и теряя сознание, увидел то, о чем постоянно думал? Все может быть."

Я покачал головой: "Слишком надумано. Маловероятно, что младшего брата могут обмануть видения."

"Тогда получается, что он лжет! - строго заявил третий дядя. - Потому что я сейчас тебе всю правду рассказал, как на духу."

Чувствуя в его словах непоколебимую уверенность, я глубоко вздохнул: произошло то, чего я давно боялся. С самого начала меня мучили несоответствия в рассказах Саньшена и Молчуна, я опасался, что голова быка не подходит к лошадиному рту(3), значит, кто-то из двоих лжет.

Однако, сейчас слова обоих звучали абсолютно правдоподобно. Я пытался убедить себя, что правду говорят оба, а причина несоответствия их историй в чем-то другом. Но проблема в том, что неувязка ключевая. Если третьего дяди в бассейне не было, значит, в ловушку археологов завел кто-то третий. Но если это был дядя, ситуация совсем иная, тогда мне надо считать его весьма непредсказуемым и опасным.

Из них двоих я больше доверяю Молчуну. Из него информацию клещами тащить не приходилось, он просто по случаю рассказывал все это, хотя мог и молчать дальше. Ему не было смысла лгать. Но и рассказ третьего дяди не выглядит ложью. Если бы он собирался правдоподобно лгать, то, чтобы избежать таких неувязок, придумал бы историю, как шел за всеми и так же потерял сознание. И я, ничего не заподозрив, стал бы меньше доверять словам Молчуна. Однако, именно история третьего дяди и выявила несоответствие - нелогично.

Это похоже на сюжет "Расёмона"(4) и нет никакого способа раскрыть правду. Потому что слова всех участников событий выглядят абсолютно правдоподобными.

У меня внезапно возникла странная мысль применить "доказательства первого взгляда"(5). Поскольку я предполагаю, что оба говорят правду, существует вероятность, то так и есть. Как это доказать?

Так обычно рассуждает Толстяк: предположить три варианта, доказать истинность первых двух, тогда останется только третий вариант. Даже если его невозможно доказать, он все равно будет правдой.

Я попытался объяснить это третьему дяде, он надолго задумался, потом покачал головой: "Как такое возможно? Если мы оба не врем, получается, в подводной гробнице было два меня?"

"Два третьих дяди?" - эта мысль казалась абсурдной. У третьего дяди нет братьев-близнецов. Не может же у него быть клонов, о которых он не знает! Мое предположение нелогично полностью. Но, если думать, как Толстяк, нельзя полностью полагаться на привычную логику, а просто рассматривать все варианты по порядку.

Я достал листок бумаги и записал все возможные варианты. При условии, что ни один из двоих не лгал, оставался только третий вариант: третий дядя находился за пределами ловушки Цимэнь Дуньцзя, а Молчун видел человека, очень похожего на него.

Остается вопрос, откуда взялся столь похожий человек? Перечисляем следующие варианты: кто-то посторонний спустился в гробницу или уже находился в гробнице. Оба варианта маловероятны. Остается третий: похожий человек был членом археологической экспедиции, один из десяти спустившихся.

Это уже более правдоподобно. Вспоминая рассказ Молчуна, можно сделать вывод, что оба раза, когда он столкнулся в третьим дядей, ситуация была по сути экстремальная и очень странная, в эти моменты сложно было уследить за всеми сразу. В тот момент мог действовать любой из спустившихся в гробницу.

Однако, не помню, чтобы кто-то в команде археологов был похож на третьего дядю. По крайней мере, дядя об этом не говорил. Надо бы спросить: может вспомнит кого-то. Была еще фотография, но такая старая, что подробности внешнего вида участников не рассмотреть. Да и не все были на той фотографии.

А что если это была маскировка? Я вспомнил, как Молчун преображался в лысого Чжана и понял, что это невозможно. Мало того, что сама маскировка требует хорошей физической подготовки, но еще не позволяет преобразиться быстро. Три-четыре дня, чтобы подготовить внешний вид, пять-шесть часов на макияж. За несколько часов в гробнице не успеть.

Чувствуя, что зашел в тупик, я сник и тяжело вздохнул.

Увидев, как изменилось мое лицо, третий дядя спросил, о чем я думаю, я рассказал о ходе своих рассуждений. Он рассмеялся, заявив, что нельзя думать, как Толстяк, от этого мозги узлом завяжутся.

Отсмеявшись, он задумался, помрачнел и, вздохнув, выругался: "Ах ты ж в гроб мне ведро помоев! Да быть такого не может!"

"Что случилось?" - поспешил спросить я.

Бледнея, третий дядя ответил: "Толстяк умеет мозг выносить, но, если следовать вашей с ним логике... я, кажется, понимаю, что произошло... но, если это так, то все совсем неправильно. Так не может быть!"

Я не отставал от него, требуя объяснений, и он рассказал: "Ты говоришь, что в подводной гробнице был человек, очень похожий на меня. Хотя я не думаю, что сходство должно быть очень большим. Младший брат, теряя сознание был под воздействием ядовитого газа, который мог искажать восприятие. В этом случае, чтобы принять одного человека за другого, достаточно небольшого сходства. Он сам говорил, что видел меня за мгновения до потери сознания."

Я кивнул, соглашаясь и спросил: "Точно. Но в вашей команде был такой человек? Если такой был, ты бы его раньше заметил. Ведь в мире редко встречаются похожие люди."

Выражение лица третьего дяди было странным. Качая головой и вздыхая, он ответил: "Ты ошибаешься. Похожие люди встречаются часто, и в нашей команде был такой, но никому это не показалось бы странным."

"Да не тяни! Кто же это?" - я не мог сдержать нетерпение.

Третий дядя растерянно посмотрел на меня и ответил: "Конечно, Се Ляньхуань."

Глава 24. Воскресший из мертвых

У меня мурашки по коже пробежали так сильно, что я поежился. Вот уж не ожидал услышать имя этого человека.

Я долго не мог прийти в себя и, заикаясь, повторял один вопрос: "Как... как такое... Как такое возможно?"

"А почему невозможно? Мы гребаные двоюродные братья, внешне похожи. Особенно в наше время, когда все одеваются и причесываются одинаково, родственников легко перепутать, но на это сходство никто не обратит внимания, считая его вполне естественным. И если твой третий вариант правильный, то Се Ляньхуань единственный, кто соответствует всем условиям."

"Но к тому времени он уже был мертв!" - испуганно прошептал я.

Третий дядя глубоко вздохнул, лег на кровать и нахмурился: "В самом деле, должно быть, он в то время уже был мертв. Когда мы нашли тело, оно уже окоченело и распухло. Живым так выглядеть совершенно невозможно. Но по-другому я не могу объяснить, что мы оба с младшим братом не врем. Кстати, катер, на котором мы отправили тело Се Ляньхуаня на берег, в порт не вернулся, все, кто на нем был, считаются пропавшими без вести."

Он помолчал и пробормотал: "На самом деле у меня мелькала мысль, что я недооценил Се Ляньхуаня."

"Что ты имеешь в виду? - мне просто трясло. - Ты имеешь в виду, что он инсценировал свою смерть?"

Третий дядя кивнул: "Позже я изучил биографию каждого члена экспедиции, никто из них не вызывает подозрений. Мог ли это быть Се Ляньхуань? Как он мог спастись? Притворился мертвым, вернулся гробницу следом за нами, договорился с Хо Лин, чтобы добиться какой-то своей цели. Это все объясняло бы. Но я был тем, кто осматривал тело. Это был точно он, и он был совершенно мертвый. Поэтому я полностью исключил такую возможность. Однако, слушая тебя, вспомнил свои подозрения. Если он выжил, то это все объясняет."

Я покачал головой: "Если ты уверен, что он мертв, мы не должны рассматривать этот вариант. Он же не вел себя, как цзунцзы. Возможно, есть какие-то другие причины появления твоего двойника."

Третий дядя снова вздохнул и сказал мне, что думать сейчас об этом не стоит, переливать из пустого в порожнее нет смысла. Слишком мало информации, младшего брата здесь нет. Надо вернуться к этому вопросу, когда соберемся втроем, все проанализировать с самого начала, может, найдется какая-нибудь зацепка.

Я тоже так думал: сейчас только слово третьего дяди против слова Молчуна, и никаких доказательств. Так что пусть третий дядя продолжает свой рассказ.

О дальнейших событиях он говорил коротко, без лишних отступлений. Вернувшись из подводной гробницы, он занялся расследованием этого происшествия. С одной стороны третий дядя не терял надежды найти пропавших без вести археологов и Вэньцзинь. Кроме этого, он уже знал от Се Ляньхуаня о Цю Декао, и полагал, что информация, полученная от американца, может помочь в поисках. Дядя несколько раз встречался с ним, но ничего нового и полезного не узнал. Сам американец с ним встреч не искал до тех пор, пока не потерпел неудачу во дворце Лу Шан Вана.

Узнав, что из гробницы, где погибли все его люди, третий дядя с небольшой группой выбрался без особых потерь, Цю Декао стал подозревать, что едо сих пор использовал не самые лучше методы исследования гробниц. Тогда он и пригласил Саньшена, у них был очень долгий разговор, суть которого дядя изложил в самом начале.

Цю Декао предложил сотрудничество, но недооценил Саньшена. На этот раз целью американца была фреска. Но третий дядя помнил, как американец предал его отца в Чанша. В этот раз, используя возможности временного союзника, он отправился в подводную гробницу, чтобы выудить информацию из его людей. Так он узнал, что следующей целью Цю Декао является Небесный дворец. И тогда у третьего дяди возникла мысль помешать американцу.

После этого произошло много чего, но это не стоит долгих описаний, достаточно кратко упомянуть.

Третий дядя, оказывается, меня и не собирался искать, вышли на меня А Нин и ее люди по своей инициативе. Он сказал, что мне надо было просто немного мозгами пораскинуть, чтобы понять: он не мог их послать. Неужели я считаю себя способным заменить третьего дядю в серьезном деле? А Нин меня просто обманула. Они в то время на самом деле верили, что я - мастер. Ведь выбрался же я живым из дворца Лу Шан Вана. Но подобраться ко мне они могли, только упомянув третьего дядю.

Причина, по которой третий дядя не считал нужным мне все рассказывать, как раз заключалась в том, что это не моего ума дело. Он боялся, что я пойду по стопам своей семьи. Но, к сожалению, Цю Декао узнал подробности произошедшего во дворце Лу Шан Вана и приказал свои людям привлечь меня к работе любой ценой. Толстяка просто подкупили. Младший брат присоединился к экспедиции в Небесный дворец последним, наверно, узнав, что туда собрались люди из его старой команды.

Что произошло потом, я знал очень хорошо. Изучив фреску и сфотографировав, ее третий дядя хотел опередить А Нин и ее людей. Но ввязываться в одиночку в такое сложное дело глупо, потому он оставил сообщение для Паньцзы, но не для меня. Он не собирался тащить меня в Небесный дворец, видимо, брат Чу проговорился обо мне, когда к нему заявился четвертый господин Чэнь Пи. Люди четвертого господина просто заставили брата Чу втянуть меня в это дело, чтобы использовать в качестве приманки, если придется столкнуться с Саньшеном. Для команды я был совершенно не нужен, меня взяли на всякий случай, если что-то пойдет не так.

Третий дядя горестно качал головой, рассказывая об этом: "Я работал с братом Чу столько лет! И стоило мне чуть-чуть оступиться, как он сразу переметнулся к Чэнь Пи. Последний шнырь так не поступит. Ну ничего, он теперь в тюрьме поплачет, довыеживался."

Цю Декао предал моего дела, третий дядя предал Цю Декао, брат Чу предал третьего дядю, А Нин всех нас подставила... люди хуже самых мерзких животных.

В Небесном дворце третий дядя натерпелся всякого. В отличие от нас всех он отправился туда один. Правда, у него были подсказки, как и у команды А Нин. Но в конце концов он попался ловушку, из которой мы его спасли. Захватывающее приключение, ничего не скажешь! Третий дядя пересказал эту историю, торопясь и не вдаваясь в подробности. Это и к лучшему, мне хватило того, что я уже узнал. Возможно, третий дядя и скрыл что-то о своем пребывании в Небесном дворце, но сейчас это меня не волновало, подумаю об этом позже.

Глава 25. Перезагрузка

На этом третий дядя закончил свой рассказ, он сообщил мне все, что знал.

После этого мы оба вздохнули с облегчением. Третий дядя, наверное, чувствовал, словно камень с души упал, как это бывает, когда расскажешь кому-то страшную тайну. А я... мне казалось, я посмотрел динамичный фильм.

Мы оба молчали, думая каждый о своем. Третий дядя вышел в ванную, а я закрыл глаза, пытаясь собрать все услышанное воедино. Через несколько минут все рассказанное устаканилось в моей голове.

Хотя до сих пор не все понятно, но мотивы и последствия поступков третьего дяди и Цю Декао я в некоторой степени понимаю. Но пара вопросов все же осталась.

Что касается третьего дяди, то произошедшее тогда в подводной гробнице стало началом его долгого кошмара, а также оказалось поворотным пунктом, после которого он перестал ерундой страдать и повзрослел. Теперь свою жизнь он посвятил тому, чтобы найти людей, которые пропали в подводной гробнице. Сколько денег и времени ему понадобилось, боюсь даже представить. Я стал свидетелем лишь его действий в Небесном дворце. Чтобы остановить А Нин и руководившего ею Цю Декао, он отказался от всего, даже от семейной карьеры: от него отвернулись практически все верные люди и друзья из Чанша. Хотя третьего дядю можно считать одним из лучших потомков девяти семей, но теперь это все в прошлом.

Теперь, когда он довел себя до полного истощения, ему бы отдохнуть хорошенько. Но больше всего не повезло мне: пережив столько невзгод, я страдал и физически, и морально. И тут мне объясняют, что все произошедшее со мной не имеет ко мне никакого отношения, и я попал в эту заваруху совершенно случайно. Думая об этом, я, кажется, понял, почему третий дядя обманывал меня. Он по-своему старался уберечь мою жизнь и покой. Но если бы я с самого начала осознавал, что это не мое дело, то не полез бы в это болото.

Самое главное, что я узнал: в той давней экспедиции кроме Саньшена и Се Ляньхуаня был еще один человек, который знал о подводной гробнице. Возможно, он был родственником Хо Лин и хотел убить третьего дядю и его родственника.

И этот человек должен быть в числе тех десяти человек, что спустились в гробницу. Я знаю, что в том районе во время работы экспедиции других судов не было.

Из этих десяти можно исключить третьего дядю, Вэньцзинь, Молчуна, Хо Лин, Се Ляньхуаня, если он был мертв, и того человека, который повез тело на берег. Остаются четверо, в том числе Ли Сиди. Среди них была одна девушка, которую тоже исключаем - остаются только трое, кого можно подозревать.

Если двойником дяди не был восставший из мертвых Се Ляньхуань, то убийцу надо искать именно среди этих троих. Остается вопрос о том, что именно видел Молчун, перед тем, как потерял сознание. С этим все обстоит очень странно. Если считать, что он не обознался, что тоже возможно, тогда точно концы с концами не сходятся. Но об этом я подумаю позже.

Другой вопрос касается Цю Декао. Третьему дяде американец ничего существенного не рассказал, вся его история была весьма поверхностной. Обычно человек, приглашая кого-то к сотрудничеству, хотя бы намекает на конечную цель, однако этот лаовай рассказал лишь то, что не имеет отношения к происходящему сейчас. За год до событий в подводной гробнице его интерес к китайской археологии был сугубо академическим. Он лишь хотел разобраться с секретами шелковой книги Сражающихся царств.

Но совершенно очевидно, что его мотивы резко изменились. Странно, что дядя об этом не задумывался. Какова цлеь ЦюДекао сейчас? Мне она кажется очень туманной: фотографии фресок и трупов в подводной гробнице, попытка обыскать дворец Лу Шан Вана и Небесный дворец. Все его нынешние действия мало похожи на научное исследование. Что именно ему надо?

Цю Декао уже за девяносто лет, но он продолжает свои изыскания, кажется, даже в ущерб своему здоровью. Ясно, что не ради денег или славы, которых у него и так предостаточно. И это тоже странно.

Когда третий дядя вернулся, я изложил ему свои сомнения. Он кивнул: "Думал я об этом. Все очень сложно. Когда Цю Декао пригласил меня в проект Сиша, я ничего не мог понять. Но внимательно подумав, даже ты заметишь подсказки. Дворец Лу Шан Вана, подводная гробница и Небесный дворец имеют кое-что общее. Все эти места связаны с именем Ван Цзанхая. Невооруженным глазом заметно, что люди Цю Декао идут по его следам. Мне кажется, они ищут нечто, оставленное знаменитым архитектором."

"То, что он оставил в гробницах? - подумал я. - Уж не змеебровых ли рыбок?"

Чтобы передать секреты Восточного Ся, Ван Цзанхай использовал древние гробницы, расположенные определенным благоприятным образом. Там он спрятал змеебровых рыбок, которые являются его зашифрованными записками, в надежде, что ханьские расхитители гробниц их когда-нибудь обнаружат. Все эти гробницы связаны со змеебровыми рыбками.

Третий дядя покачал головой, не зная, что на это ответить. Он лишь понял, что раз за разом люди Цю Декао спускались в подводную гробницу, видимо, чтобы узнать, где побывал при жизни Ван Цзанхай, а потом отправлялись туда, куда указывали найденные ими подсказки.

"Но на самом деле я никогда не придавал значения мотивам Цю Декао, - сказал Саньшен. - Мне глубоко плевать, что и зачем ищет этот лаовай. Я обратился к нему, потому что считал, что у его есть ответы по поводу исчезновения Вэньцзинь и ее экспедиции. Мне казалось, что его исследование и инцендент в подводной гробнице как-то связаны. Но чем дальше я копаюсь в этом деле, тем запутаннее все становится."

Третий дядя вздохнул и продолжил: "Постепенно я подзабыл, зачем ввязался в это дело. Я хотел опередить американца, помешать ему добраться до его цели раньше. Тогда бы я мог шантажировать старого хрыча, требуя рассказать мне все, что касается исчезновения людей в подводной гробнице. Но, к сожалению, твой третий дядя уже стар, и многое мне не по силам."

Я похлопал его по плечу, успокаивая: "Нить великого фен-шуй привела к Небесному дворцу. Думаю, это их конечная цель. Было очевидно, что А Нин и ее люди целеустремленно искали гроб, который несли девять драконов. Но в этот раз все пошло наперекосяк. Думаю, они предпримут еще одну попытку добраться туда. Пойдут они туда или нет, нас это уже не касается. Надо положить этому конец. Третий дядя, умерь свой пыл. Ты уже сделал все возможное, пора успокоиться и подумать о себе."

Он горько улыбнулся: 'Конец? Я так и думал вначале, но сейчас мне кажется, что рано говорит о финале." Говоря это, он взял видеокассеты, которые прислал Молчун, и протянул мне.

"Это уже не наводка Цю Декао, значит, еще не конец. Давай посмотрим, что там записано."

Глава 26. Выписка

Беседа с третьим дядей длилась почти два часа, мы оба выпили по паре чайников кипятка(1), но все равно после разговора чувствовали, что опустошены морально и физически. Третий дядя еще не полностью восстановился после болезни и сейчас, чувствуя сильное головокружение, задремал. Не желая его беспокоить больше, я собрал его вещи, чтобы быстро уйти, когда его выпишут, сменил горячую воду в чайнике и заварил чай.

Подручный третьего дяди, что ушел искать видеомагнитофон, еще не вернулся. Думаю, найти этот раритет будет сложно. И, даже если найдется, не факт, что работать будет.

Пока мы разговаривали, я напрочь позабыл об этих видеокассетах. Но теперь мысли о них преследовали меня, вызывая сильное беспокойство. Припоминая вздох третьего дяди, когда он сказал, что не все еще закончено, я чувствовал себя очень неуютно.

И с Молчуном одни загадки. Я даже не знаю, случайно ли он оказался в экспедиции Вэньцзинь или же преследовал какие-то свои цели. Он не лучше третьего дяди: слова лишнего не вытащить, рассказывает что-то иногда, когда считает нужным, и только то, что хочет, вопросы частенько игнорирует. Хотя третий дядя кое-что рассказал о нем, но по большей части он знает Молчуна не больше, чем я.

Думая об этом, я чувствовал себя подавленным и расстроенным.

Подручный третьего дяди вернулся и сказал, что найти видеомагнитофон не удалось. Сейчас рынок уже закрыт, так что решить эту проблему мы можем только завтра.

Я давно не общался с третьим дядей, а теперь у меня словно камень с души упал(2) и настроение улучшилось. Вечером мы с ним тайком сбежали из больницы, нашли закусочную и хорошенько выпили. Третьему дяде так наскучила больничная еда, что сейчас он был счастлив, сидя с сигаретой в одной руке и стаканом вина в другой.

Вернувшись под утро, третий дядя остался дожидаться документов на выписку. Он сказал, что ни секунды не хочет оставаться в больнице, и попросил меня снять номер в отеле.

Вечером я немного перебрал, потому, добравшись до отеля и выбрав подходящий номер, сначала забрался в ванну, потом заварил себе крепкого чая и собрался вздремнуть до утра, ожидая дядю.

Но даже после теплой ванны заснуть не удалось. Тогда я включил компьютер и нашел старую фотографию дяди, сделанную перед поездкой на Сиша.

Этот снимок я видел много раз, но он такой старый и обесцвеченный, что хорошо рассмотреть лица сложно, да и третий дядя не рассказывал мне, кто был рядом с ним. Он там худой и хмурый, больше похожий на преподавателя, чем на расхитителя. У Молчуна вид тоже не разбитной - не знай я, кто это, решил бы, что обычный студент. Я пытался найти Се Ляньхуаня, но, не зная, как он выглядит, мог лишь предполагать. Да, там был человек, похожий на Саньшена, но он ли это, я не знал. Меня не оставляло странное чувство: кто бы мог подумать, что этот маленький снимок скрывает столько тайн.

Ничего толком не рассмотрев на фотографии, я набрал нужный номер на телефоне отеля, зашел на сайт компании, которая выполняла экспресс-доставку для Молчуна, и ввел номер для отслеживания, чтобы проверить информацию о пункте доставки.(3)

Результат я получил довольно быстро. Поле места отправления не было пустым, там было три иероглифа: Голмуд(4). Значит, видеозаписи были отправлены оттуда.

Я не сразу вспомнил, что это за место, погуглил и был ошеломлен: это оказалось далеко на западе, в провинции Цинхай.(5)

Цинхай? Когда Молчун успел добраться туда? Я был озадачен: этот парень такой шустрый, что успел с востока за такое короткое время добежать до западной провинции. Может быть, он собрался поддержать своим опытом расхитителей западной школы? Однако Цинхай давно не привлекает внимания настоящих специалистов нашего дела. Это регион, где живут малые, в основном кочевые народы, там лишь изредка встречаются торговцы мумиями и международные контрабандисты(6). Что он там делать собрался? Помогать местному населению колодцы рыть?

И из этого захолустья он еще какие-то видеозаписи присылает, вместо того, чтобы самому приехать и все рассказать.

Я поискал в интернете что-нибудь об истории Голмуда. Это оказался довольно молодой город, построенный Национально-освободительной армией, с запада окруженный пустыней Гоби(7). Не вижу ничего особенного, что могло бы привлечь там внимание Молчуна. Но он прислал видеопленки именно оттуда. Что на них записано?

Неизвестность начинала меня бесить, я уже горел желанием посмотреть эти записи.

Отогнав остатки похмелья парой глотков крепкого чая, я, тщательно отфильтровав полученную от дяди информацию, решил поделиться ею с людьми А Нин. У нас с ними была договоренность сообщать друг другу об интересных фактах, я надеялся, что их ответы могут быть мне полезны. Хотя третий дядя не позволял мне рассказывать что-то посторонним, но я хотел сообщить им правду о Цю Декао. Да подробностей никаких постарался не рассказывать, мне надо было хоть что-то написать, чтобы задать интересующий меня вопрос: не собираются ли они снова посетить Небесный дворец.

Меня хватило только на эту переписку. Выпитый вечером алкоголь, разбавленный крепким чаем, наконец, подействовал, и я моментально заснул. Снов не видел, проспал до самого рассвета. Разбудил меня звонок телефона.

Я ответил: это был подручный третьего дяди. Он сообщил, что дядя благополучно выписался из больницы. Они купили видеомагнитофон и направляются в отель, чтобы посмотреть вместе видеозаписи Молчуна.

Глава 27. Кадры на экране

Это был старый Panasonic, который подручный дяди купил на барахолке. Когда я вышел из спальни, он уже настраивал технику. На диване лежали еще два таких же видеомагнитофона, купленные на всякий случай, если вдруг запасные части понадобятся. Но это оказались лишние траты. К счастью, качество импортных товаров того времени было отменным, все три магнитофона оказались работающими. Я прикинул вес одного - он оказался тяжелым по сравнению с современными DVD, которыми можно играть в дог-фрисби(1).

Пока настраивали видеомагнитофон, третий дядя со мной не разговаривал, только коротко сказал мне сесть и ждать, а сам курил одну сигарету за другой, думая о чем-то своем.

Моя похмельная головная боль постепенно прошла, и теперь я нервничал, гадая, что записано на присланных видеокассетах. Может быть, это записи экспедиции на Сиша? Но тогда невозможно было спуститься под воду с видеооборудованием такого типа. Соответствующие видеокамеры были очень дорогими, громоздкими и не имели защиты от воды. В то время в Китае обычно использовали для видеосъемки ручные пленочные камеры. Стало быть, эти записи не из подводной гробницы. И это не может быть съемка за бронзовыми вратами, об этом я уже думал. Если исключить эти два места, связанные с Молчуном, что еще могло быть на этих пленках? Я не знал, что предположить.

Видеомагнитофон подсоединили к телевизору, подключили питание, я выбрал одну из видеокассет и вдруг заколебался. Не знаю, почему, но мне стало страшно, и я взглянул на третьего дядю.

Он отмахнулся от меня со словами: "Чего на меня уставился? Я не видеомагнитофон. Ты что, боишься, что кто-то вылезет из телевизора?"

Видеомагнитофон втянул кассету с характерным щелчком и заработал. Я сел на диван и уставился на экран, где мелькали "снежинки", как это бывает на пустой пленке. Третий дядя затушил окурок в пепельнице и сел рядом. Его подручный примостился на подлокотнике. Мы трое напряженно смотрели на пустой экран, мерцавший еще около десяти секунд.

Потом появилось изображение. Телевизор был цветным, но отснятое изображение оказалось черно-белым, наверно, проблема в самой видеокассете(2). Сначала изображение было расплывчатым, но постепенно оператор, видимо, отрегулировал резкость и фокус.

Это была комната, кажется, в старом деревянном доме. Камера в руках оператора постоянно дрожала, но мы смогли рассмотрел дощатый пол, оконный проем на одной из стен. Тип освещения разобрать было сложно: похож на дневное освещение, падающее из окна, с небольшой внутренней подсветкой.

Мы с третьим дядей уставились друг на друга. Это похоже на деревенский дом. Неожиданно. Это что, селфи-шоу будет? Сейчас в объективе покажется Молчун и, доедая лапшу, спросит: "Давно меня не видели? Как у вас дела?"

Перед окном стоял письменный стол, такую старую мебель можно часто увидеть в фильмах о революции. Он был завален документами и каким-то непонятных барахлом. Среди этого беспорядка бросались в глаза настольная лампа и телефон.

По модели телефона можно было предположить, что видео было снято примерно в 90-х годах. Даже сейчас иногда можно в квартирах встретить такие, но появились они именно в начале 90-х, не раньше.

Картинка на экране стала стабильной и теперь напоминала черно-белый натюрморт. Видимо, оператор, наконец, зафиксировал камеру, и изображение перестало мельтешить.

Какое-то время ничего не происходило. Не зная, сколько это будет длиться, в нетерпении третий дядя включил перемотку, кадры замелькали быстрее. Судя по таймеру, пленка перемоталась минут на двадцать реального времени, когда внезапно в кадре мелькнула черная тень.

Мы с третьим дядей опешили, и он поспешил остановить перемотку. На экране в комнату зашел человек. Мы даже слышали звук открывающейся и закрывающейся двери. Должно быть, это кто-то, бывший ранее за пределами дома. Присмотревшись, мы поняли, что это была женщина. Из-за ее быстрых движений ее фигура казалась расплывчатой, но в целом она выглядела симпатичной, волосы ее были убраны в хвостик.

Третий дядя внезапно напрягся и бросился вперед, словно хотел перелезть через экран телевизора.

Но рассмотреть женщину как следует не удалось, она прошла мимо камеры слишком быстро и скрылась за ширмой, пропав с экрана.

Я заметил, как изменилось лицо третьего дяди, и хотел спросить его, что произошло. Но он отмахнулся, попросив меня помолчать.

Время шло. Через пять минут женщина снова появилась на экране. Она переоделась в пижаму, затем подошла очень близко к камере. Изображение на экране снова задрожало, видимо, женщина меняла угол наклона объектива.

Теперь лицо ее было показано крупным планом. Она оказалась довольно симпатичной, с большими глазами, но не писаной красавицей. Таких девушек обычно называют милыми.

Третий дядя чуть ли не носом прижался к экрану, разглядывая девушку. Его реакция меня поразила. Когда появился крупный план, он на мгновение замер, а затем неожиданно отшатнулся с криком, чуть не сбив телевизор с подставки.

Его подручный, поймал падающий телевизор, я же поспешил на помощь дяде. Дрожа, он показывал рукой на экран и кричал: "Это она! Хо Лин! Это Хо Лин!"

Мы были напуганы внезапной реакцией третьего дяди. Его поручный выпустил телевизор из рук, бросившись на помощь боссу. Мне пришлось ловит падающую технику и ставить на место, чтобы ничего не разбилось.

Ни я, ни подручный ничем не смогли помочь. Третий дядя кричал и пятился назад, потом споткнулся о диван, поскользнулся и упал на пол. Судя по тому, как его лицо побледнело, и он схватился за поясницу, ударился дядя сильно. Но, кажется, он не обращал внимание на боль, его взгляд все еще был прикован к экрану телевизора.

Я тоже был немного удивлен. Эта женщина, оказывается, Хо Лин?

Молчун говорил, что Хо Лин была дочерью какого-то высокопоставленного кадрового работника, она была в экспедиции на Сиша и со всеми спускалась в подводную гробницу. Больше ничего о ней мне известно не было, потому я и не мог узнать ее на этой записи. Придется поверить дяде на слово. Но как она могла появиться на пленке, которую прислал Молчун?... Это немного странно...

После этой сцены на экране и реакции дяди я чувствовал себя не в своей тарелке. Откуда взялась эта видеокассета? Судя по тому, как перенастраивается камера во время съемки, очевидно, что Хо Лин знает о том, что ее снимают, это явно не скрытая камера или видеонаблюдение. Кто и зачем ее снимал? И как эта запись попала к Молчуну? А главное: зачем он мне ее прислал?

"Спектакль продолжается," - подумал я. Кажется, третий дядя прав, это далеко не конец истории.

В это время камера на экране перестала дергаться, а женщина отошла от объектива, села за стол, установила там зеркало и, глядя в него, стала причесываться. Изображение снова потеряло четкость, видимо, устанавливая крупный план, она сбила все настройки и фокус.

Третий дядя постепенно успокаивался, его лицо уже не было таким бледным и перекошенным. Он держался за подлокотник дивана и дрожал, пытаясь прийти в себя.

Чтобы подтвердить свои догадки, я спросил: "Эта женщина Хо Лин? Та самая, с которой вы спускались в подводную гробницу?"

Третий дядя никак не отреагировал на мой вопрос. Я взглянул на его подручного, но тот не знал, что ответить.

На видео Хо Лин продолжала причесываться. После того, как она развязала хвост, оказалось, что волосы у нее очень длинные. Так продолжалось около двадцати минут. Затем она прекратила непрерывные и монотонные движения и... снова убрала волосы в хвост.

Причесавшись, она встала и немного смущенно посмотрела в окно, а затем внезапно убежала куда-то, пропав с экрана. Потом снова вернулась, и я заметил, что она уже переодета.

Наверно, ходила в другую комнату, расположенную позади камеры.

Происходящее дальше казалось мне полным абсурдом.

Вернувшись уже в другой одежде, она снова близко подошла к камере, словно была недовольна установленным ракурсом, поправила объектив. В этот момент изображение снова стало дрожать, а ее белое лицо целиком заполнило экран.

Третий дядя застонал, как будто ее лицо казалось ему чем-то ужасным.

Я думал, что она собирается делать что-то еще: покрасуется в другой одежде перед камерой, еду приготовит или еще что-нибудь. Полагая, что это затянется надолго, я хотел снова включить перемотку. И тут она снова села за стол, развязала хвост и опять принялась расчесывать волосы.

"Эта женщина сумасшедшая!" - воскликнул подручный третьего дяди.

Саньшен сердито приказал ему заткнуться и нахмурился.

Теперь она причесывалась, сидя к нам спиной, и нельзя было рассмотреть выражение ее лица, лишь нечеткое отражение в зеркале. Но движения, их ритм - все было точно таким же, как и в первый раз. Глядя на нее, я подумал, что голова у нее из железа. Если бы я так долго расчесывался, мой череп стал бы похож на грецкий орех.

Наблюдая эту сцену, я чувствовал себя очень странно, но досмотрел до конца. Она снова возилась с волосами около двадцати минут, потом опять завязала хвост и выбежала из комнаты.

Мы с подручным третьего дяди вздохнули с облегчением, решив, что это конец. Глядя на непрерывное расчесывание, я чувствовал, что у меня самого голова разболелась.

Но не успели мы расслабиться, как она снова появилась в кадре и опять начала регулировать камеру. В третий раз!

Я сразу растерялся, не в силах понять, что там происходит. Чем именно занимается Хо Лин? Это уже перебор. Ей нравится возиться со своими волосами? Или это такой изощренный способ самоубийства? Уже скоро целый час пройдет, но за это время она только дважды переоделась и сорок минут расчесывала волосы. Сейчас собирается это сделать в третий раз? Она же так облысеет!

В этот момент изображение внезапно остановилось. Я обернулся: это третий дядя нажал на паузу и на экране застыло лицо Хо Лин крупным планом.

Дядя был смертельно бледен, губы его дрожали. Он наклонился ближе к экрану, пригляделся и растерянно сказал: "Боже, она совсем не постарела!"

Глава 28. Одиннадцатый

Я уже давно заметил то, о чем говорил третий дядя. С одной стороны, видеокассета не четкая, я мог ошибиться. С другой стороны, если я не ошибся, то знал, что он сам скоро это поймет.

Третий дядя, остановив запись, не отрываясь, смотрел на экран. Я тоже подошел поближе, чтобы убедиться в своей правоте.

Нет никаких сомнений, что на записи Хо Лин выглядит лет на тридцать, не больше. Об этом говорило не только лицо, но и ее движения, позы. От нее прямо веяло молодостью и здоровьем. Неудивительно, что все мужчины в археологической экспедиции были очарованы ею. Даже помехи на экране не могли скрыть выразительность ее немного растерянных глаз и утонченность лица, от одного взгляда на нее сердце начинало биться сильнее. Такие женщины очень самоуверены. Она росла среди звезд(1), привыкла к поклонению и восхищению. Не удивительно, что ее обидело отношение скучного Молчуна, который упорно игнорировал девушку. Но теперь мне почему-то кажется, что ее внимание к Чжан Цилину было поддельным. Если это правда, то она не так проста, как казалась с первого взгляда.

Лицо третьего дяди было перекошено, он откинулся на диван и фыркнул: "Один молодой, вторая не постарела. Едрена вошь, все пропавшие без вести такие? Что с ними случилось?"

Думая об этом, я качал головой и пытался рассуждать логически. Мы не знаем точное время съемки. Это мог быть и 90-й год, и 2000-й. В первом случае прошло не так много времени с момента исчезновения Хо Лин. Я не знаю точно, сколько ей было лет, когда она участвовала в экспедиции. Но если семнадцать или восемнадцать, то тогда прошло всего лишь десять лет. За это время человек не сильно меняется. Тогда нельзя считать ее неестественно молодой, она не должна была простареть так быстро.

Третий дядя застонал, явно не обращая особого внимания на то, что я говорил. Он снова включил запись, и мы втроем уставились на экран.

Я ожидал чего угодно, но через несколько минут на экране снова пошли помехи.

Мы подумали, что с видеомагнитофоном или пленкой какие-то проблемы, подождали какое-то время. Помехи не прекратились, третий дядя включил режим ускоренного просмотра, но больше на видеокассете ничего не было.

"Что произошло?" - угрюмо спросил третий дядя. Он не дружил с техникой, и решил, что аппаратура сломалась. Он собрался ударить по корпусу видеомагнитофона.

Я остановил его, вынул кассету, вытащил пленку и осмотрел ее. Обрывов и других дефектов не было, я понял, что произошло: "Конец записи стерли."

Съемка была оборвана очень резко, снимавший так сделать не мог, потому вывод напрашивался сам собой.

С тех пор, как мы получили пленку, ее никто не трогал, видеомагнитофон был исправен, так что объяснить исчезновение части записи неправильной эксплуатацией нельзя. Значит, это произошло до того, как кассету отправили. Но если это сделали намеренно, то почему не удалили всю запись, оставив такой невнятный кусок? В удаленной записи было что-то важное, что не полагалось увидеть нам?

Мы с третьим дядей смотрели друг на друга, будучи совершенно сбиты с толку. Что хотел сказать нам Молчун? Это у него шутки такие? Хотя такое поведение для него не характерно, шутить он точно не умеет.

Третий дядя, немного поразмыслив, попросил снова поставить кассету, вдруг мы пропустили что-то важное. Мы просмотрели все, даже помехи на стертом куске пленки, полагая, что могли пропустить на мгновение мелькнувший короткий кадр.

В этот раз мы были очень внимательны и не использовали ускоренное воспроизведение. Если бы наши глаза имели свойство лазера, то телевизор бы взорвался от наших взглядов, мы не отрывались от экрана ни на секунду. По конец у меня покраснели от напряжения глаза, но никаких зацепок мы так и не увидели.

Затем мы просмотрели вторую видеокассету. Это было возмутительно: она оказалась чистой. Дважды посмотрев ее от начала до конца, я почувствовал, что у меня от помех, похожих на снежинки, уже голова кружится.

Эпизод на первой кассете очень взволновал, но сейчас мы оба были очень расстроены. Я-то вообще надеялся, что на записи будет что-то, снятое Молчуном за бронзовыми вратами, а тут такой бред.

Выключив видеомагнитофон, мы еще долго гадали, что за загадку подкинул нам Молчун. Однако, так и не решили, с какой стороны к этой загадке подойти.

Я сказал третьему дяде, что посылка была отправлена из Голмуда, поэтому можно предположить, что Молчун сейчас в Цинхае. Если это так, то, возможно, он именно в Голмуде нашел две эти видеопленки, а потом прислал их нам.

Я не был уверено, но, кажется, несколько человек, пропавших в подводной гробнице, могут быть живы до сих пор. По крайней мере одна была жива в 90-е годы, правда, поведение у нее какое-то ненормальное. Однако, большая часть людей из экспедиции погибла в Небесном дворце. Но я не стал говорить об этом третьему дяде, подумав, что не знаю, была ли среди погибших Вэньцзинь. Если он додумается до этого, то совсем упадет духом, нельзя отбирать у него последнюю надежду.

Позже я заставил себя пересмотреть эти пленки еще несколько раз, но все равно ничего важного не нашел. Третий дядя готов был смотреть это хоть всю ночь, но я отправил его спать, беспокоясь за его здоровье. Перед сном он переписал содержимое кассеты на диск, а мне вернул оригинал. Утром объявился Паньцзы, узнавший, что третий дядя пришел в себя, и забрал его домой.

В этот раз бизнес третьего дяди понес огромные убытки. Человек, которому доверял Саньшен, предал его и теперь сидел в тюрьме. Статус третьего дяди в Чанша сильно упал, но его это не сильно беспокоило. Деньги и люди для него всегда были не целью, а способом достижения цели. Перед отъездом он сказал мне: "Если это дело как-то коснется тебя в дальнейшем, не ввязывайся ни во что. Оставь решение этих загадок другим. До сих пор тебе сопутствовала удача, на пути попадались люди, готовые помочь. Целых три раза повезло, в четвертый бог может отвернуться от тебя. Лучше займись своим магазином. Возможно, в будущем тебе придется и мой бизнес взять на себя."

Я, не раздумывая, кивнул и сказал, что у меня не девять жизней, чтобы ввязываться в неприятности. Лучше на самом деле буду делать то, к чему привык.

Когда третий дядя уехал, я поначалу собирался сразу вернуться в Ханчжоу, но на несколько дней задержался в Цзилине. Во-первых, хотелось перевести дух, а во-вторых у меня тут были друзья, с которыми можно повидаться.

Несколько моих одноклассников в это время жили в Чанчуне(2). Узнав, что я в Цзилине проездом, они сразу же приехали. Мы погуляли по окрестностям, вспомнили прошлые годы, мое настроение постепенно улучшилось. Потом я поездил по соседним городам, прогулялся по антикварному рынку Цзинаня. Друзья навещали меня постоянно в течение двух недель.

Пройдя через такие серьезные испытания, я сильно изменился. Раньше я всегда торговался, желая сэкономить, но теперь просто отдавал деньги и забирал товар. В результате наличных у меня становилось все меньше и меньше.

Мои друзья удивлялись этому: надо же, железный петух выщипывает у себя перья(3). Не удержавшись, они поинтересовались, что со мной произошло.

Однажды за обедом я разговорился, хвастаясь своими приключениями. Естественно, мне никто не поверил. Но один из друзей, улыбнувшись, спросил: "Ты говоришь о тех людях, что изображены на фотографии, о которой ты просил разузнать?"

Услышав его слова, я вспомнил о копии старой фотографии в интернете с подписью "Рыбка у меня". Тогда я просил этого человека проверить ее для меня. Потом узнал, что выложили ее в Цзилине, и решил заняться этим попозже.

Теперь, вспомнив об этом, я заметил одну странность: пару лет назад интернет еще не был так доступен. Кому и зачем понадобилось выкладывать такое странное объявление в сети, когда ею еще не пользовались все подряд?

Я спросил друга, нашел ли он что-нибудь про эту фотографию. Он покачал головой. Мне показалось, он вообще не придал серьезного значения моей просьбе тогда. Сейчас он ответил: "Групповые фотографии - вещь не редкая, но эта слишком старая. Информации о фотографиях двадцатилетней давности в интернете маловато. Я имею доступ лишь к техническим средствам интернета, могу только узнать IP-адрес, с которого выложили фото. Если тебе действительно важно получить информацию о ней, лучше сходи в Национальный архив. Там можно узнать больше информации об археологической экспедиции, состоявшей из одиннадцати человек и пропавшей двадцать лет назад."

Я застонал, но это был дельный совет. И тут кто-то из друзей влез в наш разговор: "Ты ошибся. Я тоже видел это фото, там всего десять человек."

Друг покачал головой: "Нет, точно одиннадцать, я уверен. "

У меня замерло сердце: "С чего ты взял?"

Он улыбнулся: "Ты посчитал только тех, кто на снимке. Но ведь еще один человек их снимал. Об этом ты не подумал?"

Глава 29. Конец

Друг, к которому я обращался за помощью с фотографией, был старше меня, мы с ним не слишком близко знакомы. Но этот тип людей легче идет на контакт, с ними проще найти общий язык. Они принадлежат к той категории людей, которых на западе называют джентльменами, стараются помочь окружающим по мере возможности. Это даже лучше, чем закадычные друзья. Я попросил его о помощи, потому что он разбирался в информационных технологиях. Но, конечно же, с антикварным бизнесом дел он не имел. Если честно, я плохо себе представлял, чем он занимается.

Но сейчас его слова как будто пробудили меня ото сна: услышав про одиннадцать человек в экспедиции, у меня похолодело в груди, а лицо побледнело.

Да, черт возьми, как я об этом не подумал?

В то время не было камер с отсроченной съемкой, и в рыбацкой деревне Хайнаня вряд ли были фотомастерские и фотографы. Тот, кто настраивал камеру и снимал, должен был входить в состав команды археологов. Но раньше не было причин уточнять количество людей, которыми руководила Вэньцзинь, потому я об этом и не подумал. Однако, это предположение вполне реально. Мне доводилось читать отчеты об археологических экспедициях, там обязательно должны быть фотографии. Как правило, для этого в группу археологов включали фотографа, который вел научный фоторепортаж с места раскопок.

Но почему третий дядя упоминал лишь десять человек, а об одиннадцатом ни словом не обмолвился? Фотограф не спускался в гробницу? Или третьему дяде есть что скрывать?

Увидев, как изменилось мое лицо, друзья рассмеялись: "Забудь об этом, не загружай мозги. Просто сходи в их институт, и узнай, сколько людей по реестрам было в экспедиции. Археологические исследовательские институты находятся в ведении Министерства культуры и Академии Наук, архивы которых срока давности не имеют. Экспедиция была не так давно, информация о ней не могла затеряться."

Я ничего не ответил, это было всего лишь предположение. Будет время, может быть, проверю его. Но если там было одиннадцать человек, как я снова смогу доверять третьему дяде? Не испортит ли это расследование отношения между нами? Это для меня уже слишком больно. Подумав об этом я решил: с меня хватит!

Часть 2

Глава 1. Нечастый гость

Я вернулся в Ханчжоу. Погода там все еще была холодной.

Магазин безлюден, как и всегда. Ван Мэн, увидев меня, натянул на лицо маску смертельной усталости. С первого взгляда он не узнал меня, решил, что я покупатель. Я лишь горько улыбнулся.

Из головы не выходил разговор с моими друзьями. Я чувствовал себя неловко, но не мог снова расспрашивать третьего дядю, опасаясь, что он станет упрекать меня в недоверии и нерешительности. Поделиться гнетущими мыслями было не с кем. Я вынужден был присутствовать с магазине каждый день, но делать там нечего, и я занимался тем, что частенько играл в шахматы с хозяином соседнего магазина. Он говорил, что в этом году обстоятельства сложились не лучшим образом и дела торговые идут не очень хорошо. Те, кому повезло, живут на сэкономленные деньги и не торопятся вести торговлю себе в убыток.

Это странно, но все, что меня раздражало, после приезда в Ханчжоу ушло на второй план. Может быть, этот город действует на людей так успокаивающе и обнадеживающе.

Дядю я давно не видел. Зато несколько раз приезжал Толстяк и просил помочь в оценке товара. Он как ребенок, не может спокойно сидеть на месте. Сначала дела у него пошли в гору, он получил хороший доход. Но его натура такова, что сколько не заработает, все потратит в два раза быстрее. Довольно скоро он сообщили мне, что оказался на мели. Я спросил о подробностях, и он рассказал, что потратил много денег на открытие магазина в Пекине, сетовал, что времена сейчас такие. Раньше, имея товара на десять тысяч долларов, можно было не волноваться о своем существовании. Тем не менее, думаю, он лукавил, потому что несколько раз приводил ко мне клиентов с пекинским акцентом и даже предоставил мне кое-какой товар. По-видимому, дела у него были не так уж плохи.

В тот день я вчистую проигрывал соседу, оставшись только с двумя конями. Сжав зубы, я упорно не признавал поражения и пытался продержаться, пока время обеда не закончится. В это время с улицы послышались крики и проклятия, я поднял глаза и снова увидел Толстяка. Несмотря на ругань, он выглядел так, словно дела у него шли хорошо.

Моему соседу довелось иметь дело с Толстяком, и радости при его появлении он не выказал, быстро собрался и ушел к себе в магазин. Я был даже рад такому повороту, не пришлось деньги за проигрыш отдавать, и спросил Толстяка, кто посмел его так огорчить.

Продолжая материться, он объяснил, что вез в Ханчжоу две фарфоровые вазы, одну по дороге разбил. И не смог найти никого, кто бы возместил ему убыток. Теперь оставалось только дуться и обижаться на самого себя, что он и делал.

Давно зная его, я мог только посмеяться. Зачем было толкаться в поезде, когда от Пекина до Ханчжоу можно лететь самолетом? У него совсем мозги вытекли?

Толстяк обиделся: "Да что ты знаешь?! При посадке на самолет теперь строго досматривают. А я не последний человек в Паньцзяюане(1), и давно под пристальным вниманием властей. А сейчас в Пекине проходит много международных мероприятий, шерстят всех, у меня милиция скоро в магазине поселится. Бизнес в столице мельчает, только и остается ездить на юг, до вас все эти новшества еще не докатились. В Цзяннане сложно вести бизнес, но доходно. Вот только женщины у вас в Ханчжоу бешеные. Ты же знаешь, что я человек культурный, к женщинам не пристаю. Просто хотел поговорить, пока едем. В результате получил по морде, вазу разбил. И какой дурень сказал, что женщины Ханчжоу ласковые, как текущая вода в жаркий полдень? Да будь ее воля, она б меня живьем в кипятке сварила. По-моему, это не вода, а кислота серная."

Толстяк не мог остановиться, рассказывая все в мельчайших подробностях, и я понял, что произошло. Девушка в поезде была худенькой и сильно накрашенной, Толстяку такие не нравились. Да еще она начала возмущаться, что в поезде плохо пахнет. Естественно, запах был от ног Толстяка, но ему же слишком скучно просто слушать жалобы окружающих. С ответом он не задержался, заявив: "Старшая сестра, ты такая красивая, но почему такая худая? Ты на брюки свои посмотри: между ног ветер свистит. Если на передок пропеллер приделать, а на жопу фонарь повесить, можешь пердеть и работать ветрогенератором."

За что и получил по губам. Выслушав до конца и нахохотавшись всласть, я сказал: "Радуйся, что только по морде схлопотал, она вполне могла и заявить на тебя. В курсе, что есть слово такое - "хулиганство". Так вот то, что ты сделал - это оно."

Толстяк ухмыляясь, отмахнулся, заявив, что выглядела она, как проститутка: "Да никто бы ей с такой рожей не поверил, что я к ней приставал, я определенно выгляжу жертвой в сравнении с ней."

Я решил подкинуть ему хорошую идею, сказав, что не обязательно доставлять товар лично: "Разве ты не знаешь, что в мире существует такая услуга, как экспресс-доставка? А еще можно немного вложиться и открыть собственную курьерскую контору. Логистика приносит хороший доход, а когда освоишься, то сможешь с грузами передавать пару-тройку антиквариата. Это совсем не сложно."

Но Толстяк всегда соображал плохо, он просто не воспринимал сложностей, когда надо сделать больше двух действий сразу. Поэтому даже разговаривать со мной не стал: "Кстати, о деньгах. Дело не во мне, Толстяке, а в том, что ты, подлец, меня совсем не ценишь. Последнее время мне скучно, только зарабатываю чертовы деньги, а тратить много не интересно. Мы все должны заниматься тем, к чему сердце лежит, верно? Между прочим, твой третий дядя не нашел нового ламу-посредника? У тебя от него не было новостей?"

Я ответил, что давно не встречался с ним. Мне кажется, после нашего разговора между мной и третьим дядей словно кошка пробежала: мы оба сторонились друг друга. Хотя, мне есть что у него спросить при встрече.

Толстяку было все равно, и он только попросил: "Если появится какое-нибудь дело, про меня не забудь. Последние несколько месяцев у меня прямо руки чешутся."

Ну конечно, просто руки чешутся. Разве Толстяка может волновать что-то, кроме наживы? Посмеявшись про себя, вслух я ответил: "Толстяк, ты от рождения такой странный? Чем больше денег видишь, тем ненасытнее становишься." Не смущаясь, от заявил: "Одна гора высокая, другая - еще выше. В Паньцзяюань теперь много толстосумов захаживает, торговцы один за другим богатеют. Хорошие вещи быстро по частным коллекциям расходятся. Не сердись, но в богатстве нет ничего плохого, это сейчас даже популярно. Нельзя жить одним днем, надо брать от жизни все. Если есть деньги, меньше проблем. Богатые живут спокойнее!"

Рассмеявшись, я согласился с ним.

В этот момент в магазин зашел посетитель и улыбаясь, звонким голосом спросил: "Хозяин, вы еще открыты?"

Толстяк подтянул ноги, посмотрел на вошедшего и ухмыльнулся: "Это ты?"

Оглянувшись, я увидел А Нин, в футболке выше пупка, и в джинсах. Такой я ее не привык видеть и не сразу узнал.

За прошедшее время я даже не думал с ней связываться. Пару раз интересовался, что она поделывает, но новостей не было. И вот она пришла по мою душу? Это прямо удивительно.

А Нин проигнорировала вопросительный взгляд Толстяка, только злобно зыркнула в его сторону, изящной походкой обошла магазин и кокетливо обратилась ко мне: "Неплохой магазинчик, все такое древнее."

А что она хотела увидеть? Антикварный магазин с сюрреалистическим декором? Очень осторожно я спросил ее: "Ты тут нечастый гость. Что ищешь?"

Она взглянула на меня, явно разочарованная, вероятно, почувствовала мое отношение. Сделав выразительную паузу, она ответила: "Ты всегда был очень прямолинейным. Ну, раз мне не рады, тоже буду говорить прямо. Я пришла, чтобы ты пригласил меня на ужин. Пригласишь?"

Глава 2. Новые подсказки

В старом ресторане Лоувайлоу в Ханчжоу(1) я смотрел, как А Нин доедает последний кусок рыбы в кисло-сладком соусе. Она с удовольствием вытерла рот, лицо у нее было сытым и немного пьяным. Улыбаясь, она сказала: "В Ханчжоу отличная еда. Только немного сладковато."

Я изнывал от нетерпения, еле сдерживая себя, потому в ответ только ухмыльнулся и махнул рукой официантке, чтобы оплатить счет.

Если говорить откровенно, ничего особенного в том, чтобы оплатить девушке еду в ресторане, нет. Но я не их тех, кто запросто обедает с незнакомыми людьми. А этот обед, как тонкий ручеек, не способный заполнить кувшин. В течение пары часов А Нин не сказала ни слова, только ела, посматривала на нас и улыбалась. Это просто невыносимо.

Толстяку было совсем тошно. Он невысокого мнения об этой женщине и с самого начала собирался распрощаться с нами и уйти. Но я не хочу оставаться наедине с ней, потому потащил его с собой. Теперь он сидел с кислой миной, словно у него живот свело.

Мы оба почти ничего не ели, Толстяк медленно попивал вино с угрюмым видом. Мне было интересно, зачем она заявилась ко мне. Размышляя о том, как не поддаться на ее уловки, я подумал, что надо быть с ней очень осторожным, вдруг она сейчас внезапно бросит в меня дротик, спрятанный в рукаве.

Официантка, которая подошла со счетом, посмотрела на нашу компанию удивленно и настороженно.

Два часа в полном молчании, морды кислые - таких клиентов в Лоувайлоу можно было увидеть редко. Судя по испуганным глазам официантки, она решила, что мы с Толстяком - пара кредиторов, которые откармливают задолжавшую девушку, прежде чем продать ее в бордель.

Я чувствовал себя, как ученик, сдававший экзамен не подготовленным, и вечером заставший дома учителя. Не зная, к добру ли это, или к худу, в такие моменты ожидаешь, что учитель затронет неприятную тему. Короче говоря, это был самый ужасный обед в моей жизни.

Когда официантка ушла, Толстяк посмотрел на опустевшие тарелки и усмехнулся: "Я не понимаю, ты без зазрения совести схомячила все, почему? Ты так много делаешь для своей компании, а они даже не могут оплатить тебе нормальный обед?"

"Мы постоянно работаем в поле, а там даже за хорошие деньги нормальной еды не найдешь, - приподняв бровь, ответила А Нин. - По сравнению с сухим пайком все, что можно поесть в городе - прекрасно."

Толстяк ухмыльнулся, посмотрел на меня и подмигнул, предлагая начать серьезный разговор.

Я закашлялся, ибо не знал, что сказать. Но А Нин ведь приехала именно ко мне, нехорошо требовать от Толстяка поддерживать разговор. Поэтому, скрепя сердце, я спросил: "Как ты и хотела, я пригласил тебя на обед. А теперь, если тебе есть что сказать, излагай. Что за дерьмо должно произойти, чтобы ты сама пришла ко мне?"

Уголки губ А Нин приподнялись в еле заметной улыбке: "Почему ты всегда спрашиваешь, что мне нужно? Я не могу приехать к тебе просто так, от нечего делать?"

Это выглядело так миролюбиво, изящно, казалось, из ее глаз вот-вот польются слезы. У меня аж в груди защемило, настолько тошно было на это смотреть. Я отвел глаза и покосился на Толстяка, но он старательно делал вид, что его происходящее не касается.

Я снова посмотрел на А Нин и, не зная, как ей культурно ответить, просто буркнул: "Ага." На большее меня не хватило, я и так уже начал краснеть.

А Нин молча уставилась на меня, продолжая кокетничать. А я продолжал молчать. На короткое время за столом повисла тишина, затем А Нин внезапно рассмеялась, весело покачала головой и сказала: "Ты просто нечто, ничего с тобой не поделаешь. Не могу понять, ты правда засмущался или притворяешься? Впрочем, не буду тебя больше обманывать, у меня действительно есть дело к тебе."

Сказав это, она достала из сумки пакет и передала мне: "Это недавно пришло на адрес нашего офиса. И это связано с тобой. Взгляни."

Прикинув вес пакета, я чуть не захихикал нервно. Размер, форма... я совсем недавно получил такую посылку. Что там внутри - догадаться не сложно, я почувствовал, как холодный пот выступает на висках.

Но Толстяк, ни о чем не догадываясь, и очень заинтересовался. Заметив, что я не собираюсь распаковывать пакет, он забрал его у меня и развернул. Это были две старые видеокассеты, такие же, как те, что получил я в Цзилине.

Хотя я догадывался о содержимом пакета, но, увидев кассеты своими глазами, замер, пытаясь понять, что происходит. Разве Молчун нашел не только те две кассеты, что отправил нам? Зачем другие он послал в компанию А Нин? Записи на них такие же?

Что этот мальчишка творит?

"Это прислали в шанхайский офис несколько дней назад. Поскольку отправитель особенный, эту посылку отдали мне, - А Нин внимательно посмотрела на меня. - После того, как я прочитала данные на посылке, то поняла, что должна тебя навестить."

Толстяк от меня слышал историю о видеокассетах, теперь у него на лице появилось хитрое выражение, он подмигнул мне. Я закашлялся, намекая ему не выражать свою понятливость так явно, и обратился к А Нин: "А что такого особенного в отправителе? И что на пленке?"

А Нин задумчиво глянула на Толстяка, затем с улыбкой обратилась ко мне: "Отправитель очень особенный. Так расстарался, экспресс-доставку заказал, - она вынула накладную из сумки. - Сам посмотри, кто это."

И чего это она такая загадочная? Отправитель, наверно, Чжан Цилин. Я-то знаю, что он очень особенный, вряд ли другой такой в мире существует. Но почему так считает А Нин? Что ей известно о Молчуне?

Я взял накладную, Толстяк нетерпеливо заглядывал мне через плечо. Увидев имя отправителя, я был ошеломлен. Там было написано мое имя: У Се.

"Так это ты?" - удивленно воскликнул Толстяк, чуть не оглушив меня.

Я покачал головой и сказал, обращаясь к А Нин: "Но я ничего не отправлял! Точно это отправлял не я!"

А Нин кивнула: "Понятное дело, нам от тебя посылок не дождаться. Человек, приславший это, специально написал твое имя, чтобы посылка гарантированно попала ко мне."

Толстяк изнывал от любопытства, тормоша А Нин: "И что там? Что там записано?"

"Запись на кассетах более чем странная, - ответила она. - Я думаю, вам самим стоит посмотреть."

Я настолько был удивлен, что забыл об осторожности и выпалил: "Там на записи женщина все время расчесывает волосы?"

Мой вопрос удивил А Нин. Она покачала головой: "Нет. Я не знаю вообще, можно ли то, что там снято, назвать человеком."

Глава 3. Старый дом на записи

Купленные в Цзилине видеомагнитофоны я привез в Ханчжоу, сейчас они были у меня дома. Но я не хотел, чтобы А Нин знала мой адрес, хотя она вполне могла его уже знать, поэтому отправил Ван Мэна к себе домой, чтобы тот забрал их и привез в магазин. Подключив аппаратуру к небольшому телевизору в зале, мы вставили первую кассету.

Как и в прошлый раз, сначала были помехи, затем на экране появилось помещение, судя по всему, какого-то старого дома. Я был удивлен, поняв, что это совсем другое место, не то, что мы видели на первых кассетах в Цзилине. Помещение это было гораздо просторнее, и обстановка другая. Но я не мог понять, где это.

Просмотрев в Цзилине вместе с третьим дядей присланные видеокассеты, мы так и не нашли никаких подсказок. Получив от А Нин новые, я надеялся, что ситуация хоть немного прояснится. Это обнадеживало и одновременно внушало опасения.

Ван Мэн заварил чай для нас, Толстяк бесцеремонно разлегся в моем кресле. Мне пришлось устроиться рядом на подлокотнике. Затем я отправил Ван Мэна на улицу, присматривать за магазином. При этом я старался держаться от А Нин подальше. Но она вдруг стала слишком серьезной, ее игривость, так надоевшая мне в ресторане, пропала без следа.

Помещение на экране было очень темным, с одной стороны, наверно из окна, падал пятнами свет. Кажется, окно это было деревянным, в стиле династии Мин или Цин(1). Четкость была плохая, изображение, как и на предыдущих кассетах, черно-белое. Но точно было видно, что в помещении никого нет.

Толстяк выразительно уставился на меня, видимо, его интересовало, похоже ли это на записи, присланные Молчуном. Я отрицательно покачал головой. Он удивился и стал внимательно смотреть запись.

Минут пятнадцать картина на экране не менялась, лишь иногда появлялись помехи, при появлении которых я рефлекторно вздрагивал.

У меня уже был опыт терпеливого просмотра, а вот Толстяк долго не продержался. Обернувшись, он спросил: "Госпожа Нин, вы привезли не ту кассету?"

Она ничего не ответила, пристально глядя на меня. А я затаил дыхание, понимая, что эта запись больше похожа на видеонаблюдение, поэтому отсутствие динамики нормально. Но, раз уж А Нин ради этой кассеты проделала такой путь, там точно что-то есть.

Не дождавшись от нас ответа, Толстяк заскучал. Сделав пару глотков чая, он собирался выйти на улицу, но я настоял, чтобы он остался. Он вернулся в кресло, почесывая затылок и всем своим видом выражая крайнюю степень нетерпения.

Я тоже горел желанием поскорее увидеть то, ради чего приехала А Нин, но держал себя в руках, терпеливо глядя на экран. Но и мои нервы не железные. Когда терпение оказалось на исходе, я собрался включить режим ускоренного воспроизведения.

В этот момент А Нин махнула рукой, призывая к вниманию. Мы с Толстяком выпрямились, как примерные ученики, и напряженно уставились на экран.

В глубине помещения появилась серая тень, медленно выходящая из темноты, покачиваясь, словно это был пьяный человек.

Я нервно сглотнул, у меня появилось несколько предположений, но я не был в них уверен, и сейчас сильно переживал из-за неизвестности.

Вскоре тень обрела более четкие очертания. Когда она оказалась наравне с окном, я понял, почему это показалось мне странным: было похоже, что человек с трудом ползет по полу.

Мужчина или женщина - непонятно. Одежда казалась неопрятной, похожей на траурную(2). Этот человек медленно, но упорно полз мимо камеры.

Мне было непонятно, почему он ползет: либо это инвалид, либо его избили. Я недавно видел в новостях, что в провинциальной деревне сельский житель запер свою психически больную жену в подвале. Когда ее нашли, она больше не могла ходить, только сидеть на корточках и передвигаться ползком. Движения человека на экране напоминали кадры с этой женщиной.

Мы молчали, наблюдая, как он ползет, не издавая ни звука, и исчезает из зоны видимости камеры. Затем на экране снова остался только слабо освещенный интерьер старого дома.

Все это длилось чуть больше семи минут. Отсутствие какого-либо звука сводило с ума. Жутко было смотреть, как в полной тишине по полу ползет человек.

А Нин взяла пульт дистанционного управления, выключила запись, вынула кассету и спросила меня: "Дальше ничего нет, только это."

"Что это было? - Толстяк ничего не мог понять и обратился ко мне. - Наивняшка, кто этот человек?"

"Откуда я знаю!" - подавленно буркнул я. Была надежда, что я снова увижу Хо Лин, но такого я не ожидал. Больше всего озадачивало, что эти пленки, скорее всего, прислал один человек. Значит, либо Хо Лин на записи, либо она эту запись делала. Может быть, здесь она настолько стара или больна, что не может двигаться? Даже встать не может, чтобы выключить камеру?

Толстяк в это время требовал у А Нин ответы: что происходит на записи, зачем это снимали?

"А ты как думаешь?" - ответила А Нин вопросом на вопрос.

"Это я тут задавать вопросы должен. Разве это не просто человек, ползающий по дому?" - Толстяк, как всегда, мыслил конкретно и объективно.

А Нин перестала обращать на него внимание и обратилась ко мне: "А ты что можешь сказать?" Она смотрела пристально, казалось, хотела услышать от меня какое-то признание.

Я в ответ посмотрел на нее в упор, глаза в глаза, и тоже загадочно ответил: "А разве не очевидно?"

Она явно была озадачена. Потом неожиданно прищурилась: "А у тебя... сердце не екнуло?"

Я удивленно посмотрел на Толстяка, тот уставился на видеокассету и хмыкнул. Качая головой я ответил А Нин: "Нет."

Она еще долго не отводила от меня взгляд, потом вздохнула и сказала: "Ладно, давай посмотрим вторую кассету. Ты только морально приготовься."

Вставив вторую кассету, А Нин не стала ждать, сразу включила перемотку минут на пятнадцать вперед. Затем, взглянул на меня, посоветовала: "Ты... дыши глубже."

Я уже начал было нервничать, но Толстяк разрушил всю атмосферу таинственности: "Не смотри на всех свысока! Даже когда не просят, наш младший товарищ У всегда в первых рядах, быстрее всех и на снежную гору заберется, и спустится, и врагу кузькину мать покажет. Эй, я не верю, что существует нечто, способное его напугать. И не устраивай здесь свои бабские инсценировки. Младший У, скажи, что я прав?"

Толстяку я не ответил и кивнул А Нин, чтобы включила запись. Не верю я, что в пустой комнате может быть что-то страшное.

Злобно посмотрев на Толстяка, А Нин включила видеомагнитофон. Помещение на экране было тем же самым, но камера дрожала, словно ее раскачивали. Минуты через две на экране показалось лицо человека, поднимавшегося снизу.

Сначала фокус был плохим, и я не мог рассмотреть, кто это. Но когда лицо почти вплотную приблизилось к камере, я уже понял, что это не Хо Лин, а мужчина. Лицо его было очень нечетким, он отодвинулся. Теперь было видно, что он одет в серое пальто, сидит на полу, трясет головой с растрепанными волосами, оглядывается по сторонам. Я все еще не мог разобрать черты лица.

В это время Толстяк испуганно вскрикнул и уставился на меня. Я внезапно почувствовал, как холодок пробежал по коже, и начал задыхаться.

Лицо человека на экране несомненно было мне знакомо, но мне потребовалось несколько секунд, чтобы осознать: это был я!

Глава 4. Полнейший хаос

Минут десять мы втроем молчали, в зале магазина воцарилась мертвая тишина. Толстяк выжидающе смотрел на меня, видимо, не зная, что спросить или сказать.

А Нин нажала паузу, и изображение на экране застыло. Это неухоженное, словно постаревшее лицо - то самое, которое я вижу в зеркале каждый день. Смотреть на себя в таком виде странно и ужасно. Я испытывал сильное желание отвернуться и зажмуриться.

Нарушив долгую тишину, А Нин прошептала: "Вот почему я должна приехать к тебе."

Я ничего не ответил. А что я мог сказать? В голове было пусто, я даже не знал, как надо на такое реагировать.

Толстяк открыл рот и издал несколько нечленораздельных звуков, прежде чем смог выдавить из себя вопрос: "Младший У, это же ты?"

Я покачал головой, чувствуя, как начинает кружиться голова. Думать не было сил. Зажав кончик носа, я махнул им рукой, показывая, что спрашивать меня сейчас о чем-то бесполезно. Мне надо было успокоиться.

К моему желанию прислушались, А Нин и Толстяк терпеливо молчали. Я сделал несколько глубоких вдохов, чтобы успокоить бешено бьющееся сердце. Затем спросил А Нин: "И откуда я это отправил?"

"Судя по накладной, отправлено из Голмуда, провинция Цинхай."

Я снова глубоко вздохнул. Оттуда же отправили две видеокассеты с записью Хо Лин. Судя по интерьеру, обе записи сделаны примерно в одно и то же время. Какая еще между этими посылками связь? Предположение, что эти записи не имеют отношения друг к другу, можно сразу исключить.

Но я никогда не носил такую одежду, я ж не псих. И по полу в старом доме никогда не ползал. Этот человек на экране не может быть мной. Мне на мгновение показалось, что это какой-то дьявольский заговор.

"Кроме этих кассет есть еще что-нибудь?" - спросил я. А Нин покачала головой: "Я думала, что ты мне что-нибудь подскажешь. Поэтому и приехала."

Я взял пульт дистанционного управления, промотал пленку немного назад и пересмотрел запись еще раз. Пульт издавал неприятный хлюпающий звук, когда я нажимал на кнопки. В тот момент, когда я увидел свое лицо крупным планом, мое сердце снова ушло в пятки, хотя в этот раз я уже был морально подготовлен.

Несмотря на то, что изображение было не резким и черно-белым, я не мог ошибиться.

Толстяк хотел что-то спросить, но А Нин остановила его. Она вышла и дала какие-то указания Ван Мэну. Вскоре он вернулся с бутылкой. А Нин налила мне чаю и стакан вина.

Я благодарно улыбнулся, взял стакан, сделал глоток. Вкус напитка был резкий, вино обожгло горло, я закашлялся. Толстяк, похлопывая меня по спине, прошептал: "Успокойся сначала. Не волнуйся. Такое трудно сразу объяснить. Сначала надо исключить вероятность того, что человек на пленке - это не ты, верно?"

Я покачал головой: "Этот человек определенно не я."

"Тогда, может быть, у тебя есть брат, который очень похож? - Толстяк ехидно усмехнулся. - Может, твой отец кого на стороне завел..."

Мне стало смешно. Разве моя жизнь может быть похожа на приключенческий роман? В реальности разве такое бывает? Криво улыбаясь, я покачал головой и сделал еще один глоток вина.

А Нин долго задумчиво смотрела на меня, прежде чем спросить: "Если это точно не ты, может у тебя есть версии, объясняющие эту запись?"

Нашла кого спрашивать. Я больше всех присутствующих сбит с толку, и не знаю, что думать. Эта ситуация в голове не умещалась, это вообще за гранью разумного. Самое главное в том, что никаких мыслей у меня не было, зато где-то в глубине души возникло странное чувство, причин которого я не мог понять. Это сводило меня с ума.

Толстяк снова попытался выдвинуть рациональное предположение: ""Раз это не ты, то этот человек может не быть похожим на тебя, но носить маску. Возможно, ему собственная рожа не нравится, он и изменил внешность, зная, что его будут снимать. Может быть, эта запись - простой розыгрыш?"

Выругавшись, я был вынужден согласиться, что предположение Толстяка логично. Но ведь мало натянуть маску с чужим лицом, надо еще и притворитьсядругим человеком, а это уже сложно. Даже невозможно. Если кто-то хочет сделать такую маску, он должен хорошенько изучить мое лицо, запомнить особенности моей мимики. В противном случае, несмотря на внешнее сходство, улыбаясь или открывая рот, этот человек выдаст себя.

В этой видеозаписи должен быть какой-то смысл. Даже если предположить, что на экране человек в маске, возникает множество вопросов. Кто этот человек? Откуда он знает, как я выгляжу? Когда он успел сделать такой точный слепок для этой маски? Кто его снимал? Где это снимали? И как это связано с двумя другими видеокассетами?

Ох, как же все не просто!

У меня даже возникла странная фантазия, что человек на экране настоящий, а маску ношу я. И эта маска из настоящей человеческой кожи.

Я дотронулся до своего лица, желая убедиться, что именно я У Се. Даже ущипнул себя за щеку. Было больно. Очевидно же, что мое лицо настоящее. Я с облегчением рассмеялся.

Видеозапись с Хо Лин мне отправил Чжан Цилин, А Нин получила посылку от отправителя, указавшего мое имя. В этом должен быть какой-то смысл. Это немыслимо! В моем сердце снова вспыхнула одержимость истиной, от которой, как мне казалось, я освободился, разобравшись с ложью третьего дяди.

Вечером я снова затащил Толстяка в Лоувайлоу на ужин. Мы оказались за тем же столом, где сегодня в полдень обедали.

После просмотра видеокассеты я все время молчал. А Нин не выдержала ожидания, оставила мне номер своего телефона, адрес отеля, где остановилась, и ушла. На прощание она попросила дать ей знать, если у меня появятся какие-нибудь соображения по этому поводу.

Не думаю, что за одну ночь у меня появятся дельные идеи, мне потребуется время, чтобы разобраться со всем этим. Поэтому я ничего обещать ей не стал. Толстяк планировал сегодня вечером отправиться обратно в Пекин. Но, обнаружив интересное дело, решил остаться на несколько дней, чтобы помочь разобраться. Место для ночевки у меня найдется, а еще мне стало жалко беднягу, он ведь почти ничего не ел за обедом, поэтому я и отправился с ним снова в ресторан. Пусть побалуется один раз, остальное время ему придется довольствоваться дешевой едой в моем магазине.

Официантка неодобрительно покосилась в нашу сторону, увидев что мы с Толстяком вернулись одни, наверно, окончательно убедилась, что мы девушку продали. Будь я в настроении, можно было подшутить над ней, но сейчас мне было не до шуток.

Поскольку А Нин теперь рядом не было, Толстяк мог свободно задавать вопросы: "Младший У, эта вредная баба ушла, теперь ты можешь мне рассказать, в чем дело?"

Горько улыбаясь, я объяснил, что причиной моего молчания не была попытка утаить что-то. Я на самом деле сбит с толку, и сказать мне нечего.

Толстяк смотрел на меня недоверчиво. Он явно считал, что я достойный приемник своего третьего дяди. Саньшен старый хитрый лис, а я пока еще маленький лисенок. Вероятно, он все же допускал, что человек на видеозаписи - это я, но по какой-то причине скрываю это.

Я готов был своей жизнью поклясться, но Толстяк мне все равно не верил. Нам принесли наш заказ, он сделал глоток вина и снова спросил: "Слушай, младший У, думаю, неспроста ты молчал целый день. О чем ты думаешь? Тебе не положено иметь тайны от Толстяка!"

Нахмурившись, я покачал головой: "Да ни о чем я не думал! Я вообще не могу понять, что происходит. Я даже не знаю, с чего начать думать. Единственное, о чем я задумался сегодня : кто прислал эту запись?"

Кое-что мне сегодня в голову все же пришло. Во-первых, судя по поведению "меня" и Хо Лин на записях, они знали, что их снимают, и ничего не имели против.

Во-вторых, запись с Хо Лин сделана в начале 90-х. Если две другие кассеты записаны в то же время, человек там не может быть мной. Тогда я еще в школе учился, меня точно никто на камеру не снимал, а главное - я выглядел по-другому. Можно предполагать конспирологические теории, но не могло же все мое детство быть фальшивым. Иначе как бы появились семейные фотографии со мной? И есть мои друзья и одноклассники, которые хорошо помнят меня, что с ними делать?

А еще я не понимал цели того, кто прислал нам с А Нин эти записи. Хотел напугать? А смысл?

Толстяк похлопал меня по плечу, утешая: "Может быть, младший брат прикинулся тобой и зачем-то прислал это А Нин?"

Со вздохом я ответил, что понятия не имею. Я вспомнил подпись на накладной. Кто-то представился мной, отправляя посылку. Если считать, что модель поведения отправителя одинаковая в обоих случаях, значит, и мою посылку отправлял не Чжан Цилин. Кто-то другой?

Но смысла во всем этом я так и не увидел, кроме того, что у Молчуна не было причин заниматься такой ерундой. Получается, эти видеокассеты к нему не имеют никакого отношения.

Но кто мог их отправить? Запись с Хо Лин может иметь отношение к событиям на Сиша. Может быть, это кто-то из той экспедиции? И зачем он все это делает?

Я обратился к другу: "Слушай, Толстяк, твоя логика отличается от обычной. Помоги мне разобраться. Включи фантазию, интуицию или что у тебя там подсказывает верные решения."

"Интуиция?" - Толстяк почесал затылок. - Ты меня смущаешь. Я даже фантазировать не умею, разве что инстинкты что-то подскажут."

Было наивно полагать, что Толстяк поможет. В конце концов, он и с Молчуном не слишком близок, и о событиях на Сиша знает куда меньше, чем я.

Кстати, о Молчуне. А насколько хорошо его знаю я? Сделав глоток вина, я задумался.

Глядя на него, я иногда думаю, что он и не человек вовсе, а какая-то абстракция, символ. Какое-то подобие эмоций я замечал, когда он спасал меня. Но чаще всего было впечатление, что он спит все время, даже когда двигается. У меня нет ни малейшего представления о его характере.

Обычно о человеке можно судить по его разговору и жестам. Но Молчун почти не разговаривает и лишних движений не делает. Двигаться он начинает, когда что-то происходит, остальное время похож на робота. Помню, как все начинали пугаться, если выражение его лица вдруг слегка менялось.

Подумав об этом, я снова обратился к Толстяку: "Не надо слушать свои инстинкты, просто скажи, что ты об этом думаешь. Даже если толку от твоих слов не будет, я хотя бы почувствую твою поддержку."

Толстяк вздохнул: "Ядрена вошь, ты позоришь наш пролетариат. Ничего я не думаю. Хотя одна неувязочка есть. Когда ты рассказывал про видеокассеты, я заметил странность. Неужели ты не обратил на это внимание?"

"Какая странность?" - спросил я.

"Разве не ты говорил, что младший брат прислал две видеокассеты? На одной запись есть, там женщина волосы расчесывает, а другая пустая."

Я кивнул, так и есть.

"Это фигня какая-то, - продолжал Толстяк. - Зачем отправлять пустую кассету? Это же глупо. И почему он одной посылкой не отправил все?"

Вздохнув, я припомнил, что мне это приходило в голову. Но все вместе казалось таким невероятным, что эта мелочь вылетела у меня из головы. Я просто чувствовал, что во всем этом есть некий скрытый смысл, но увидеть его не мог.

Толстяк покачал головой, выслушав меня, и указал на мою ошибку: "Если рассуждать, как ты, все действительно кажется бессмысленным. Мы живем в реальном мире, это не триллер, где возможны бессмысленные вещи просто ради действия. Ты ищешь какой-то хитрый и сложный замысел. Но, возможно, у отправителя была очень простая причина сделать именно так."

Я не мог понять, что он имеет в виду, поэтому попросил объяснить подробнее его идею.

"Это не идея, - ответил Толстяк. - Я просто чувствую, что ты рассуждаешь неправильно. Сам себя с толку сбиваешь. Давай будем рассуждать проще. Кто-то прислал нам две пленки, одну с записью, другую пустую. Вторую можно было не посылать. Но он ее все равно отправил, верно?"

Я кивнул, и Толстяк продолжил: "Из-за того, что не было смысла отправлять пустую кассету, ты начал искать в этом поступке глубокий смысл. Это логично, если отправитель какой-то хитрожопый интриган. Но вдруг он обычный человек? Стал бы обычный человек делать что-то заумное? Не думаю. Если он послал пустую видеокассету, значит, у обычного человека должна быть на это простая причина. Есть смысл подумать, зачем можно отправить пустую кассету."

Я кивнул. Толстяк умеет удивлять. Я на самом деле пытался увидеть в этой загадке нечто сложное. Выслушав Толстяка, я откинулся на спинку стула и глубоко задумался.

Зачем нормальный человек отправляет пустую видеокассету? Зачем было посылать ее с записанной кассетой?

Не усложнять! Я дал себе установку думать попроще, вспомнил ситуации, когда мне доводилось брать видеокассеты напрокат и покупать, попытался смоделировать свои действия с ними. Зачем я бы послал кому-то пустую кассету?

Вспоминая свое прошлое, я вдруг понял, что однажды делал нечто похожее.

Толстяк объедал мясо со свиных ребрышек. Заметив, как изменилось мое лицо, он спросил: "Дошло?"

Склонив голову, я жестом попросил его помолчать, нащупывая ниточку, вспоминая. Внезапно все осознав, я застонал, вскочил из-за стола с криком: "Вилку мне в бок, это же так просто! Хватит жрать! Быстро домой!" И бросился к выходу.

Толстяк еще даже половину порции не съел и возмущенно рявкнул: "Как это хватит жрать?! Я днем не ел! У тебя в натуре снега зимой не выпросишь!"

Я очень хотел вернуться побыстрее, чтобы проверить свое предположение, Толстяка тоже было жаль. Потому я быстро ответил: "Тогда доедай и возвращайся."

Толстяк печально посмотрел на недоеденное мясо, но оставить меня не захотел, побежал следом, крикнув официантке: "Этот столик не убирать! Вернусь и доем. И позаботьтесь, чтобы никто отсюда ничего не спер. Если вернусь и одного перышка лука не досчитаюсь - весь ресторан разнесу по кирпичику!" И, не дожидаясь ответа официантки, выбежал за мной.

Глава 5. Настоящий секрет видеокассеты

Ресторан не далеко от моего магазина, я быстро добежал. Была уже четверть шестого, время работы Ван Мэна уже закончилось. Он никогда не задерживался даже на полминуты, магазин был уже закрыт. Я отпер замок, вошел в зал, и нашел две присланные мне видеокассеты. Свои А Нин забрала, уходя. Толстяк, последовавший за мной, включил видеомагнитофон.

Но я не планировал снова смотреть записи. Порывшись в ящиках стола, я достал отвертку.

Толстяк ничего не понимал, и спросил, что я собираюсь делать. У меня так сильно колотилось сердце, что не было сил ему ответить. Вместо этого я начал выкручивать винтики из корпуса кассеты.

Это я умел делать хорошо, не раз проделывал такое в детстве.

Из двух кассет одна оказалась без записи. Значит сама пленка не имеет значения. Кто-то прислал мне ее не для того, чтобы я раз за разом смотрел на помехи. Он использовал эту кассету не совсем по назначению. Если ничего нет на пленке, значит, есть что-то еще, внутри самой кассеты. И проверить мое предположение легко.

Когда я учился в средней школе, часто приходилось разбирать видеокассеты, чтобы починить их. В два счета я развинтил корпус, осторожно разъединил его части и вздрогнул. Толстяк, внимательно наблюдавший за моими действиями, даже вскрикнул от удивления.

На внутренней стороне корпуса было что-то приклеено скотчем.

"Заломай медведь бабулю! Как ты догадался?" - восхищению Толстяка не было предела.

Я ухмыльнулся, но мне было не до смеха. Похлопав друга по плечу, я похвалил его: "Это была твоя идея." Затем отклеил сюрприз внутри кассеты, развернул его и вскрикнул, чувствуя, как сжимается сердце.

Это был небольшой листок для заметок, где было написано около дюжины иероглифов: "Провинция Цинхай, город Голмуд, улица Кульлунь, переулок Дээр цань(1) ? 349-5"

С первого взгляда грамотному человеку понятно, что это адрес в Голмуде.

"Что за на..."(2) - я внезапно перешел на пекинский диалект, вытирая пот с лица и чувствуя в сердце радость. Наконец-то! Я действительно слишком много думал, а надо было действовать.

Отправитель одним выстрелом двух зайцев убил. С одной стороны хорошо упаковал нужную вещь, с другой - защитил ее на случай, если посылка попадет не в те руки. Мало кто додумается, что в кассете что-то спрятано. Вполне возможно, что кассета с записью была приложена для того, чтобы отвлечь внимание посторонних от пустой видеокассеты.

Подозреваю, что человек, от которого отправитель хотел скрыть свой секрет, был моим третьим дядей. Другой человек не придал бы серьезного значения записи с Хо Лин, а вот его эта пленка шокировала так, что ни о чем другом он уже не думал.

Мой вывод очевиден. Если бы этот человек просто послал мне записку с адресом, то она попала бы в руки третьему дяде, как и копия шелковой книги Сражающихся царств.

Думая об этом, я разобрал и вторую кассету. Она тоже оказалась с сюрпризом, но там была не записка, а латунный ключ от замка, которые были популярны в 80-х годах(3).

Я внимательно рассмотрел этот ключ: старый, металл сильно потемнел. На нем была бирка, на которой виднелись полустертые цифры 306.

"Похоже, кто-то тебя в гости приглашает, - хмыкнул Толстяк. - Даже комнату для тебя приготовили."

Глава 6. Добро пожаловать в Ад

Я долго не мог отвести взгляд от ключа и записки с адресом. Толстяк был прав, я и сам уже понял: человек, приславший видеокассеты, хотел, чтобы я нашел этот ключ. И, раз мне прислали обе кассеты, то дверь, которую можно открыть этим ключом, находится по указанному в записке адресу. А еще это значит, что меня там никто не ждет. Пригласивший меня хочет, чтобы я обследовал все сам, в полном одиночестве?

Вдруг у меня возникла странная мысль: может быть, это дом младшего брата? Он мог знать, что не вернется из Небесного дворца, и попросил доверенного человека прислать мне ключ. Типа, наследство мне там оставил?

Если это так, то, может быть, отправившись туда, я смогу узнать что-то о прошлом Молчуна. Хотя почему-то эта идея казалась мне невозможной...

Интересно, спрятано ли что-нибудь в кассетах, которые привезла А Нин?

В ту ночь я долго ворочался, безуспешно стараясь заснуть. Но не смог, поэтому сел, свесил ноги с кровати и закурил. Обычно пара затяжек поднимала мне настроение, но сейчас и это не сработало, я все равно чувствовал сильный дискомфорт и тревогу.

С того момента, как я получил посылку с видеокассетами, прошло несколько месяцев, которые я провел в покое, несмотря на то, что посылка оставалась для меня тайной. Теперь я обнаружил странное содержимое кассет, но это событие только запутало и усложнило все.

То, что было адресовано мне, я нашел. Но сами записи не выходили у меня из головы. Это явно не подделка. Допустим, отправитель посылки не знал содержания записей, взял первые попавшиеся для прикрытия. Но где он их взял?

Я был уверен, что существуют и другие подобные записи. На одну такую видеокассету может быть записано около восьми часов реального времени. Пустая кассета могла содержать запись, которую удалили перед пересылкой. Со второй кассеты точно запись удаляли. А еще могут где-то быть другие видеокассеты. Возможно, они хранятся по указанному в записке адресу.

На записи Хо Лин и "я" отлично знают о съемке. И, кажется, это делалось не для развлечения.

Больше всего меня беспокоили записи, которые привезла А Нин. Последнее время я ощущал себя третьим лишним, который случайно оказался в одном деле с третьим дядей. В первый раз я сам по глупости увязался за ним во дворец Лу Шан Вана, второй раз меня вынудили обманом отправиться в подводную гробницу, посчитав опытным специалистом, в третий и четвертый раз сам не понимаю, как меня снова занесло в горы. И каждый раз я имел возможность отказаться, потому что это все меня лично не касалось. Но не отказывался.

За ужином Толстяк прямо сказал, что я привык все усложнять. Кажется, это особенность моего характера. Нормальный человек сначала обдумает все, прежде чем соглашаться и лезть не понятно куда. Я же сразу создаю себе проблемы, а потом старательно ломаю голову, как от них избавляться. Если бы я проще смотрел на мир, моя жизнь, возможно, не была бы такой опасной.

Я много думал, а потом вспомнил о том, что Ли Чэньчжоу(1) сказал мне в тот день. Он считал, что это дело имеет ко мне самое прямое отношение. "Подумай о том, как третий дядя намеренно обманывал тебя, - говорил он. - Если он не хотел, чтобы ты вмешивался в это дело, почему позволил тебе подняться на Чанбайшань?"(2) Слова Ли Чэньчжоу на самом деле не лишены смысла.

Я снова и снова вспоминал свое прошлое: там не было ничего, что могло быть связано с происходящим сейчас, совсем ничего. Когда я был маленьким, мой отец ничем не отличался от обычных граждан, хороший и ответственный семьянин, соблюдавший положенные традиции. Мой дед был главой семьи, державший все в своих руках, но не более. Мой второй дядя скупой и серьезный, но тоже самый обычный. Мой третий дядя привык играть людьми и отличался упрямством и взбалмошностью, но тоже не казался мне плохим человеком. Это все, что я помню из детства. Хотя мои родные очень разные люди, но все они были добры ко мне... Даже второй дядя иногда улыбался, глядя на меня.

Не то, чтобы у меня было самое счастливое детство - обычное, как и у многих других, ничего особенного.

Лучше всего я помню университетские годы, но там все было обыденно и прозаично. И уж точно не было случая, чтобы я ползал по полу в заброшенном доме, напоминая умирающего.

Я так и не смог заснуть, пролежав в кровати без движения, и все еще таращился в потолок, когда забрезжил рассвет. Мне казалось, что меня накрыло сетью: я видел небо и землю сквозь бесчисленные дыры, но выбраться не мог.

Кажется, все дело в моем характере: я слишком нерешительный и безвольный, но люблю все усложнять. Может быть, мне пора перестать быть пассивным участником событий. Не надо ждать подсказок от других, потому что не факт, что эти подсказки будут верными. А если и будут, то до меня они дойдут слишком поздно.

Подумав об этом, я внезапно нахмурился, вспомнив совет, который дал мне мой друг, когда мы уходили из ресторана в Цзилине. Он сказал: "Причина, по которой твоя жизнь так усложнилась, в том, что ты всегда одержим желанием что-то узнать от своего третьего дяди. Ты получишь ответ, но подумай: в первый раз он солгал тебе, возможно, из лучших побуждений. Ложь порождает ложь - он уже не сможет рассказать тебе всю правду до самого конца. Чем больше ты спрашиваешь, а он отвечает, тем больше ты запутываешься. Информация, полученная от него, не может быть достоверной. Ты должен сам понять цель своих поисков и искать ответы самостоятельно. Например, сейчас: вместо того, чтобы спрашивать у третьего дяди о количестве членов экспедиции, лучше поискать эту информацию самому - так она будет более достоверной, а ты не будешь мучиться вопросом, соврал тебе дядя или нет."

Думая об этом сейчас, я понял, что он был прав.

Пусть будет так! Раз уж дерьмо, в которое я вляпался, все еще имеет ко мне какое-то отношение, я больше никому не верю. И на этот раз я никому не сообщу, что отправляюсь в Голмуд. Может быть, там я смогу узнать, что за фигня творится.

Глава 7. Дом с привидениями

Либо не делай ничего, либо не откладывай на завтра. На следующий день я начал собираться в Голмуд.

Это место мне не было знакомо, пришлось попросить друга из туристического агентства рассказать о возможных маршрутах. Прямого рейса до Голмуда не оказалось, мне придется сначала лететь в Чэнду(1), где в аэропорту Шуанлю надо будет сделать пересадку. Остается купить билет и забронировать местный отель. Я попросил друга сделать это за меня, но даже с его помощью сразу улететь не получилось - свободный рейс был лишь черед пару дней.

В этот раз я отправлялся не в древнюю гробницу. Найду указанный в записке адрес, осмотрю, ну, может, по центру Голмуда прогуляюсь. Вряд ли для этого потребуется много времени, поэтому я взял с собой только самое необходимое из личных вещей и немного денег. Все мои вещи поместились в рюкзак, даже место свободное осталось.

В тот же день Толстяк вернулся в Пекин. Я ни словом не обмолвился о своих планах: раз уж решил никому не доверять, Толстяк тоже не исключение.

За оставшиеся два дня до отлета я дал указания Ван Мэну по работе в магазине. Родным я сообщил, что собираюсь съездить кое-куда по делам, чтобы у них не возникало лишних вопросов. Два дня спустя я сел в самолет.

Все время первого перелета я проспал. Оказавшись в аэропорту Шуанлю чувствовал себя выспавшимся и посвежевшим. Следующие несколько часов я размышлял о произошедшем со мной за последние дня. После восьми вечера я прибыл в Голмуд, теперь надо было добраться до гостиницы Тяньли(2).

У этого города интересная история. Голмуд в переводе в тибетского обозначает "место, где реки смешивают свои воды". Несмотря на близость пустыни Гоби(3), название города полностью соответствует его виду. В самолете я почитал о том месте, куда отправился. Здесь отец Цинхай-Тибетской железной дороги Му Шэнчжун(4) разбил палаточный лагерь, где жили солдаты и офицеры, строившие эту магистраль. Голмуд имеет 50-летнюю историю, и в первые годы он процветал. Но сейчас уступает место более развитой Лхасе, экономика и промышленность города в настоящее время развиты плохо.

Стыдно признаться, но выходя из самолета я почувствовал симптомы высотной болезни. На выходе из аэропорта у меня закружилась голова. Это не было похоже на то ужасное состояние, которое я испытывал в Циньлине(5), скорее приятное чувство, хотя мир вокруг начал вращаться, земля ушла из-под ног, в глазах потемнело, ноги подкосились. К счастью, длилось это всего пару секунд, но когда я пришел в себя, то уже лежал на земле. Что еще сильнее смутило меня, так это реакция аптекаря, продававшего мне лекарства. Он, протягивая мне коробку, сказал, что мое состояние вполне естественное для Тибетского нагорья, и, увидев мое удивление, решил, что я перепутал рейсы. На самом деле я даже не знал, что Голмуд находится на Тибетском плато! Как же плохо я знаком с географией Китая!

В тибетской чайной лавке, которая попалась мне на обочине дороги, я заказал себе чашку чая за пять мао(6) и принял лекарство, а затем отправился в гостиницу, которую забронировал мне друг. Обустроившись в номере, несмотря на головную боль, я сразу вызвал такси, протянул водителю записку с адресом и попросил отвезти меня туда.

Однако, увидев адрес, водитель, не слишком долго думая, покачал головой и сказал, что проулок этот слишком мал, и машина там проехать не сможет. Это старый район, улочки там очень узкие. Он может довезти меня только до самого района, а там уж мне придется искать нужное место пешком. Люди там есть, подскажут.

Выслушав его, я согласился, и вскоре он привез меня в старый город.

По дороге водитель рассказывал, что Голмуд построен не так давно, и в целом дороги тут хорошие. Раньше тут было много маленьких участков и старых домов, которые постепенно сносили. Но часть таких кварталов осталась не застроенной. Дома там были построены еще в 60-х годах, часть из них даже нигде не зарегистрирована, улочки там названы только ради почтовой идентификации, на самом деле их и улицами-то назвать нельзя. Мой адрес - как раз один из таких старых проулков.

Когда я вышел из машины, уже смеркалось, небо было совсем темным, лишь ближе к горизонту еще горели сполохи заката. Оглядевшись, я увидел длинный ряд домов, казавшийся тенью на фоне закатного неба. Домишки были выложены черной плиткой, на которой мерцали блики от заходящего солнца, а с крыш в небо уходили старые трубы. Этот старый город, казалось, все еще существовал в 60-х годах прошлого века и казался загадочным местом вне времени.

Это трудно было назвать районом или кварталом: всего лишь остатки старых улиц, оставшихся после сноса соседних домов. Здания здесь не имеют исторической или культурной ценности, потому городская администрация не следит за их состоянием, и они постепенно ветшают. Людей здесь, кажется, тоже немного, большинство домов казались нежилыми, между ними была протянута старая обветшалая электропроводка. В одном месте на нее падал яркий свет из притулившейся в проулке парикмахерской, и этот свет казался здесь совсем неуместным.

Я бродил там около двух часов, несколько раз прошел мимо парикмахерской, и женщина, сидевшая там, решила, что я заблудился. Она открыла дверь и улыбнулась мне. Таксист был прав, запутаться в этих переулках довольно легко. Иногда путь преграждают незаконные постройки непонятного назначения, указателей нет, спросить дорогу не у кого. Пара прохожих, приветливо улыбающиеся мне, только головой покачали, прочитав нужный мне адрес, они не знали, где это.

Адрес есть, а найти нужное место не получается. Такое со мной впервые. Смущенно улыбаясь в ответ приветливым местным жителям, я чувствовал себя глупо. Но, когда совсем отчаялся, то услышал, как сзади подъехал велорикша и спросил, не надо ли меня подвезти. Я уже устал ходить, потому отказываться не стал.

Велорикша по национальности был ханьцем, в молодости он приехал сюда с юга. Меня он решил подвезти, услышав знакомый южный акцент. Родом он был из северного Цзянсу(7), фамилия у него была Ян, имя тоже Ян, потому местные прозвали его Эр Ян(8). Он сообщил, что работает здесь уже двенадцать лет, и сразу спросил, не желаю ли я поразвлечься. Он знает хороших и дешевых девушек: ханьских, тибетских, уйгурских. Может даже уговорить их на 20% скидку. Еще он может поработать гидом для меня, хотя в Голмуде нет исторических достопримечательностей, но в окрестностях на границе с пустыней есть много прекрасных пейзажей, а он хорошо знает местность.

Мне этот человек показался забавным. Если бы отец дал ему тройное имя, то он должен был зваться Хэн Юаньсян(9). Но когда он сказал, что хорошо знает окрестности, я сообразил, что он давно работает тут велорикшей, развозит людей именно по старым районам. Должно быть, отлично знает все переулки. Почему бы не расспросить его про нужное мне место, вдруг он что-то знает.

Я показал ему записку и спросил, знаком ли ему этот адрес.

На удачу я особенно не надеялся. Но увидев записку, Хэн Юаньсян кивнул и сказал, что знает, где это, затем свернул в сторону и поехал околицей.

По обеим сторонам были все те же старые дома, слабо освещенные тусклым светом уличных фонарей, прохожих не было совсем. Когда велорикша остановился, у меня сердце в пятки ушло, уж больно заброшенным казалось место, куда мы приехали. Но он улыбнулся, увидев мое недоумение, и сказал, что мы прибыли по указанному адресу.

Посмотрев в сторону, куда указывал велорикша, я увидел трехэтажное здание с внутренним двориком. Свет уличных фонарей не достигал дома, рассмотреть получалось только стены фасада. Дом казался пустым, нежилым. Если там и обитает кто, то только призраки.

Я растерянно спросил велорикшу, что это за место. Он ответил: "Это санаторий Народно-освободительной армии. Его построили в 60-х годах. Но он давно заброшен."

Глава 8. 306

Я вышел из велотакси, заплатил, проверил номер дома у ворот. Это действительно был нужный мне адрес. Я был немного взволнован. Такие заброшенные дома мы в детстве исследовали ради интереса и острых ощущений. Зачем сейчас кому-то заманивать меня в такое место? Может, там еще живут люди?

Велорикша все еще пересчитывал деньги, которые получил от меня. Я воспользовался этой заминкой и спросил его, живет ли кто-нибудь здесь.

Он покачал головой и ответил, что ничего об этом не знает. Ему было известно лишь, что санаторий построили в 60-х годах. Голмуд тогда был военным городком, здесь жили офицеры и солдаты. Сюда приезжали высокопоставленные руководители страны, они и квартировали в этом санатории. В середине 80-х санаторий закрыли, в его здании был размещен местный театр. Из-за театра Ян Ян сюда и приехал, в то время на востоке и западе было немного таких мест. Если бы мне довелось столкнуться с другими велорикшами, они бы не смогли довезти меня до этого места, о нем давно уже многие в Голмуде позабыли.

Пока я раздумывал над услышанным, рикша уехал, оставив меня одного на пустынной улочке. Я огляделся. Было темно. Здание и часть улицы освещал лишь один тусклый фонарь. Мне стало немного страшно. Да чего это я? Это же не древняя гробница, а всего лишь старый пустой дом. Хоть ночью, хоть днем тут опасаться нечего, я тут же направился к воротам.

Дом окружал забор, на деревянных красных арочных воротах не было ни звонка, ни молотка, чтобы постучать. Я толкнул створки ворот: они не открывались, изнутри закрытые на цепь с навесным замком. Но это для меня не препятствие. Оглядевшись, я заметил фонарный столб, стоящий близко к забору, забрался на него и перелез через высокую ограду. В детстве я хорошо освоил такой трюк и, похоже, еще не забыл, как это делается.

Двор за забором зарос сорняками. Я спрыгнул на мощеную дорожку, сквозь трещины которой давно проросла трава. Неподалеку стояло засохшее дерево, выросшее вплотную к забору.

Приблизившись к дому, я щелкнул зажигалкой. При слабом свете ее я смог оценить, насколько этот дом обветшал. Когда-то его украшали резные окна и двери(1), но сейчас они были неухоженные, с облупившейся краской, некоторые даже перекосились. Повсюду виднелась густая паутина, входная дверь была заперта на замок, от которого к дверной ручке, а дальше к косяку тянулась толстая цепь.

Я открыл ближайшее окно и осторожно забрался внутрь. Пол был выложен синей плиткой и покрыт толстым слоем пыли. Сразу за дверью оказался вестибюль, совершенно пустой. Подняв зажигалку повыше, я почувствовал, что это место мне знакомо. А потом ощутил, как мороз пробежал по коже.

Именно здесь по полу ползал "я" на видеозаписи, которую показала мне А Нин.

"Кажется, я попал куда надо," - подумал я и отыскал глазами то место, где должна была стоять камера, снимавшая ползущего человека. Встав на ее место, я осмотрелся: тот же плиточный пол, те же тени от резных окон. Я все больше убеждался, что это то самое место, где была сделана запись. В моей душе боролись страх и радостное волнение.

Пройдя через вестибюль, слева я увидел винтовую деревянную лестницу, с простенькими ступенями и перилами, ведущую на второй этаж. Стараясь ступать бесшумно, я подошел к ступеням и посмотрел наверх: там было темно.

Достав из кармана ключ, я взглянул на бирку: номер 306. Если это номер комнаты, то она должна быть на третьем этаже.

Кое-что мне показалось странным... Опустив голову, я направил свет на ступени. Они были покрыты толстым слоем пыли, в которой отчетливо виднелись чьи-то следы. Очевидно, тут до меня бывали люди.

Я осторожно поставил ногу на первую ступеньку. Раздался скрип, но доски остались неподвижными. Лестница должна выдержать мой вес. Сжав зубы, я осторожно стал подниматься наверх.

Темнота, царившая на втором этаже и жутковатый скрип ступенек действовали на нервы. Но я все время напоминал себе, что это всего лишь старый дом, а не древняя гробница.

Добравшись до второго этажа, я обнаружил, что вход туда заблокирован: двери не было, а дверной проем был заложен бетонными блоками, залитыми цементом. Сработано это было очень грубо. Судя по площади первого этажа, за этой стеной должно быть несколько комнат, до которых теперь не добраться.

Ощупав преграду, я подумал, что это странно. Зачем заделывать проход на этаж? Может быть, возникла опасность обрушения несущих конструкций, потребовавшая такого укрепления?

Но эта странность не касалась того дела, за которым я сюда пришел. Мне некогда думать, зачем тут лишние стены понастроили, я пошел на третий этаж. Там я увидел темный коридор с комнатами по обе стороны. Света за дверями не было, видимо, комнаты пустовали, а вокруг витал неприятный запах гнили и плесени.

Я спокойно пошел по коридору, смахивая свисающую с потолка паутину и приглядываясь к номерам на дверях. В этот момент мне казалось, что я герой из какого-то европейского или американского фильма в жанре саспенс. Осветив предпоследнюю дверь, я увидел нужный мне номер 306.

Сначала я постучал, затем понял всю глупость своего поступка: там же никого нет. Помедлив немного, я достал ключ, вставил его в замочную скважину и повернул. Замок щелкнул, дверь приоткрылась внутрь с резким скрипящим звуком.

Внутри была небольшая темная комната, запах плесени здесь был сильнее, чем в коридоре. Напротив двери оказалось окно, через которое внутрь проникал свет уличного фонаря, освещая центр комнаты. Вдоль стен стояла мебель, тени от которой создавали причудливый узор на полу.

Глубоко вздохнув, я прошел в комнату и поднял зажигалку повыше. Вокруг стало чуть светлее.

Это была спальня: в углу стояла небольшая кровать. Именно оттуда сильнее всего несло плесенью. Подойдя ближе, я увидел источник неприятного запаха: сгнившее одеяло, которое уже стало совсем черным. Оно было скомкано так, что казалось, на кровати лежит человек. Но под одеялом никого не было.

Возле кровати стоял письменный стол, вроде тех, что были у учителей в старых школах. Он был накрыт тканью на которой валялся мусор, обрывки бумаги и обвалившаяся с потолка штукатурка. Все это было покрыто слоем пыли.

Сбоку от письменного стола находится большой шкаф, три или четыре метра в ширину и выше человеческого роста. Деревянные панели наверху разбухли от влаги, а дверцы треснули. Выше шкафа, на стыке стен и потолка виднелись черные пятна: то ли следы от огня, то ли плесень, а, может быть, следы протечки.

Кажется, это место давно заброшено, судя по состоянию стен и мебели, больше пяти лет. Обычный старый обветшалый дом. Зачем человек, приславший мне видеокассеты, хотел заманить меня сюда? Что я тут должен найти?

К этому времени тревога совсем покинула меня, я уже привык к окружавшему меня запустению. Поставив зажигалку на стол, я начал обыскивать ящики, вытаскивая их один за другим. Там не было ничего важного: два ящика были заполнены старыми газетами, покрытыми плесенью настолько, что я даже не рискнул до них дотронуться.

Итак, ящики пусты. А что с кроватью? Я заглянул под нее: тоже пусто, только нити паутины и пыль на полу. Затем, чтобы не дотрагиваться руками, ящиком я попытался скинуть одеяло, которое, казалось, намертво прилипло к матрасу. Может быть, в нем что-то завернуто? Но там оказалась какая-то липкая черная жижа, в которой копошились черви. Запах шел такой, что меня чуть наизнанку не вывернуло.

Но в конце концов мне удалось разложить одеяло на полу, там ничего не было. Глупо было возиться с ним, кто будет прятать что-то важное в свернутом одеяле?

Обыскав стол и кровать, я хотел заняться шкафом, в комнате оставался только он. Но дверцы были закрыты на замок. Правда, дерево давно рассохлось и треснуло, но все равно шкаф был закрыт плотно, без инструментов его не открыть.

У меня с собой ничего не было. Пришлось осматриваться в поисках чего-нибудь подходящего. На подоконнике я увидел оконную щеколду, которую можно было оторвать. Ржавая, но все еще достаточно прочная, ее вполне можно было использовать вместо монтировки. Я вставил щеколду в шель между дверцами, уперся ногами в пол, прижав рукой одну дверцу, а другую потянул щеколдой на себя. Дерево громко заскрипело, трещины увеличились. Затем раздался громкий треск, дверца резко слетела с петель, подняв клубы пыли, лежавшей на шкафу. Пришлось прикрыть глаза, ожидая, пока пыль осядет.

В старом доме царила спокойная тишина, а я тут грохот такой устроил, что самому стало немного страшно. Какое-то время я пытался успокоиться, затем взял зажигалку и осветил шкаф изнутри.

До сих пор у меня не было никаких предположений о том, что может быть в этой комнате. Мне вообще казалось, что тут ничего нет, потому я оказался не готов к тому, что увидел.

В шкафу тоже было пусто, но внизу не было ни задней стенки, ни стены, которая должна быть за шкафом. В темной бетонной стене виднелся дверной проем высотой в половину человеческого роста, откуда вглубь, в темноту уходили бетонные ступени. И куда они ведут?

Глава 9. Ключ к разгадке

Происходящее казалось мне все более странным. Совершенно очевидно, что это потайной проход. Кто-то использовал шкаф со снятой задней стенкой, чтобы замаскировать его. Открываешь шкаф и сразу видишь проход. Не слишком умная маскировка, зато удобно: и шкаф легко переставить, и входить-выходить можно без особых проблем.

Вот только зачем он здесь? Или этот санаторий не так прост, как кажется? Для чего он раньше использовался? И куда ведет эта бетонная лестница?

Я посмотрел на ключ, который до сих пор держал в руке. Очевидно, что мне прислали его только для того, чтобы я нашел этот проход. Значит, там должны быть какие-то ответы на мои вопросы.

Я вытер пот со лба и полез в шкаф. В нос ударил странный запах. Я отвернулся, чтобы переждать, пока привыкну к нему, затем направил внутрь прохода свет зажигалки.

Лестница казалась бездонной, она спускалась вниз не прямо, я видел несколько поворотов. Очевидно, что она довольно длинная. Я не знал, ведет она только на второй этаж или же доходит до первого.

Глядя на бетонные ступени, я подумал, что сейчас полночь. А я тут один, в пустом доме, где если и обитает кто, то только привидения. Сижу возле тайного прохода, который неизвестно кем и для чего сделан. Мне стало немного не по себе. Но я же бывал в настоящих гробницах! Сейчас я точно знаю, что снаружи обычная улица, а в паре кварталов отсюда есть люди в той же парикмахерской, мимо которой я проходил. Вспомнив об этом, я почувствовал себя спокойнее и увереннее.

Заколебался я всего лишь на мгновение, затем нагнулся, полез в проем и начал спускаться по лестнице.

Казалось, я прошел некий рубеж. Меня кто-то привел сюда, я нашел проход, ведущий вниз, мне что-то надо найти там, где заканчиваются ступени. Обратного пути нет, да я и не мог больше сдерживать свое любопытство. Ведь я ехал в Голмуд, чтобы понять, что от меня хотел тот, кто прислал видеокассеты.

Чем ниже я спускался, тем больше сгущалась тьма вокруг меня. Это немного пугало. Но я лишь рассмеялся и заметил, как изо рта вылетает пар. Здесь было холодно.

Свет зажигалки освещал стены по обе стороны лестницы: они были грубо оштукатурены, цемент был желтоватого оттенка, какой использовали военные в 60-х годах(1). С потолка свисали вниз провода, опутанные паутиной и в темноте напоминавшие змей.

По сравнению с синим кирпичом, который мне довелось постоянно видеть в гробницах, этот желтый цвет радовал душу. Снова напомнив себе, что это не гробница, я немного расслабился. Но что-то подсказывало: там, где закончится лестница, будет что-то, о чем я еще не знаю. Это ожидание неизвестности было таким же мерзким, как и в древней гробнице.

Вскоре я преодолел первый пролет, лестница повернула направо. Я продолжил спускаться, эхо от звука моих шагов напоминало выстрелы. Лестница была довольно крутой. Но, кажется, я уже добрался до второго этажа: от ступенек уходил в сторону к стене бетонный пол. Однако ни дверного проема, ни той бетонной стены, что я видел, когда поднимался, тут не было. Очевидно, эта лестница ведет в другое место.

"Кажется, второй этаж основательно перекрыт, " - подумал я, вздохнул, чувствуя, насколько тут затхлый воздух, и продолжил спускаться вниз.

Но через пару пролетов ситуация повторилась: выхода на первый этаж тоже не было. Лестница уходила вниз, теряясь в темноте.

"Ниже только метро," - раздраженно подумал я. Но тут мне пришло в голову, что эта лестница ведет в подвальные помещения.

Неужели это старый военный бункер?

Мне вспомнилось, что в Ханчжоу есть знаменитый особняк 704, который также был построен под видом отеля(2). А на самом деле с ним не все так просто. Говорят, под землей есть огромные сооружения, в которых можно укрыться при любой чрезвычайной ситуации.

Однако, по виду потайного прохода не скажешь, что это секретный бункер. Если это какой-то военный объект, то должна быть хотя бы железная дверь. А тут просто дырка в стене, прикрытая шкафом.

Продолжая идти вниз, я думал о назначении этого подземелья. Не знаю, от холода или нервозности, но у меня зуб на зуб не попадал. Наконец, ступени закончились, прямо передо мной был выход. Я осторожно прошел туда и обнаружил, что оказался в довольно просторном помещении.

Я поднял зажигалку повыше. Это был абсолютно пустой подвал, с хорошо оштукатуренными стенами, тут пахло сыростью, пол был выложен серым кирпичом.

Точно не военный бункер, я в этом был уверен. Оштукатуренные стены, кирпичный пол - так отделывали подвалы на сельскохозяйственных объектах. Военное строительство требует иного, более качественного подхода.

Что это за место? Это действительно подвал? Молчун пригласил меня сюда отведать маринованной капусты его собственного приготовления?

Мне стало смешно, и я зашагал к центру подвала. Но через пару шагов заметил огромную странную тень на полу.

Прикинув, откуда она падает, я направил туда свет и застыл в оцепенении: посреди подвала стоял огромный черный саркофаг, явно очень древний.

Глава 10. План

Свет от зажигалки был очень слабым, обеспечивая видимость метра на три вокруг, но и это уже было неплохо. Однако, увидев в неясном свете саркофаг, я был потрясен.

Первое, о чем я подумал: странно все это. Неслыханно. Какого хрена тут саркофаг делает? Да еще древний!

Санаторий построен в 60-х годах для отдыха высокого руководства. Тут есть скрытые под землей помещения: это удивительно, но вполне реально. А вот древний саркофаг в подвале - не реально! Кто в нем? Может быть, тут погиб кто-то из высоких чинов?

Я оглянулся: позади меня были едва различимые в темноте ступени лестницы, уходившей наверх. Убедившись, что за спиной все в порядке, я наклонился, чтобы осмотреть саркофаг.

Даже издали было понятно, что сделали его не в этом и даже не в прошлом веке. Цвет абсолютно черный. Стоящий в самом центре пустого подвала, он напоминал одинокий курган в степи. Но такого размера и формы гробы в КНР уже не делали. Судя по стилю и отделке, ему около пятисот лет, а размер говорит о том, что делали его не для обычного человека, скорее всего, для чиновника или ученого.

Я провел ладонью по поверхности: изящный вырезанный узор, холодный камень, вид которого я определить не смог. Обнажая резные узоры, под моими пальцами скапливались комья пыли, которая ровным густым слоем покрывала саркофаг.

Я осветил крышку. На ней виднелись следы от ударов молотком и долотом, в щели была большая выщербина от монтировки. Очевидно, я не первый, кто нашел этот саркофаг. И у меня было достаточно опыта, чтобы понять: его пытались открыть.

Древние саркофаги сами по себе в современных зданиях не появляются. Должно быть, кто-то его сюда привез. Но для чего? Просто так саркофаги никто туда-сюда не таскает.

В подвале было очень холодно. Тяжело дыша, я постарался успокоиться, находка меня сильно взволновала. Хоть я и пытался сдерживать страх, но все равно чувствовал себя неуютно. Сделав пару глубоких вдохов, я задумался.

Кто-то прислал мне видеокассету, адрес и ключ, указав дорогу в этот полуразрушенный санаторий, где я смог найти тайный проход с лестницей, ведущей в подвал. А в подвале - древний саркофаг.

Это выходит за рамки разумного. Кто-то хотел, чтобы я узнал какую-то тайну, связанную с этим санаторием?

Кажется, что перекрытый второй этаж и подвал с саркофагом могут быть связаны какой-то странной историей.

Я толкнул крышку, не прилагая особых усилий, просто хотел проверить, насколько прочно закрыт саркофаг. К счастью, крышка ни на сантиметр не сдвинулась. Очевидно, без инструментов мне ее не открыть.

Это радовало: я тут совсем один и не хочу оказаться в пустом помещении рядом с открытым саркофагом. А раз инструментов нет, то у меня отсутствует повод пытаться его открыть.

Еще раз осмотрев отделку саркофага, я не нашел ничего особо интересного, и, обойдя его, пошел дальше. В конце подвала обнаружилась невысокая железная дверь. Я открыл ее и вошел: за дверью был коридор.

Пройдя несколько шагов, я обнаружил, что этот коридор напоминает тот, что был на третьем этаже: очень длинный, по обе стороны есть комнаты, только без дверей. Кажется, вместо некоторых комнат имеются проходы в другие коридоры, которые ведут неизвестно куда.

Держа зажигалку перед собой, я зашел в первую комнату. Два письменных стола, стоящие у стены, несколько стеллажей для хранения документов, разбросанные по полу вещи и бумажный мусор.

Похоже на рабочий кабинет. Но зачем устраивать рабочий кабинет под землей? Это слишком странно. Подвал с саркофагом в одной стороне и рабочий кабинет с другой... Может быть, это похоронная контора Голмуда?

Я подошел к одному из письменных столов, надеясь найти там что-нибудь способное пролить свет на происходящее.

Свет упал на столешницу, и я застыл на мгновение. Мне показалось, что я уже видел эту комнату.

Подняв зажигалку повыше, я понял, что не ошибся. Это была та самая комната, где снимали Хо Лин.

Расположение вещей на столе, дощатый пол, стена, на фоне которой велась съемка. А вот и зеркало, в которое Хо Лин гляделась, расчесывая волосы. Все в точности, как было на записи.

Сердце чуть из груди не выпрыгнуло, но я подавил эмоции. Кажется, самое невероятное уже произошло.

Когда я смотрел записи с Хо Лин, казалось, что она находится в жилом доме. Оказывается, я ошибался: видео снимали в подвале старого санатория. И я нашел это место. Значит, запись, присланная мне, не является постановочной.

Хо Лин была здесь в 90-х, и она использовала видеокамеру, чтобы сделать запись с собой в главной роли. В этой комнате она долго причесывалась, значит, и "я" в реальности мог ползать по полу вестибюля на первом этаже.

На мгновение мне показалось, что я вижу ее, сидящую здесь, словно мой реальный мир пересекся с прошлым. Перед глазами явственно промелькнули кадры видеозаписи.

Что происходит? Женщина причесывалась с потайном подвале старого санатория, а человек, похожий на меня ползал, как инвалид, в вестибюле. Все это происходило на самом деле и снималось на камеру. Зачем? И что в этом санатории происходило,в то время, когда запись не велась?

Я был сбит с толку, даже голова закружилась. Наверно, человек, приславший мне видеокассеты, хотел, чтобы я своими глазами увидел эту комнату. Но после того, как я попал сюда, запутался еще больше. Мне предложили очередную головоломку, и я не знаю, как подойти к ее решению.

Успокоив себя глубоким дыханием, я начал осматриваться, надеясь найти хоть какие-то подсказки.

Глава 11. Записки расхитительницы гробниц

Это таинственный подвал таинственного санатория, где таинственная женщина делала что-то непонятное. Что ж, если она жила здесь, тут должны быть какие-то ключи к разгадке. Любая информация поможет приблизиться к истине. Даже если она будет бесполезна, я смогу узнать что-то о самой обитательнице этой комнаты, чем она жила в то время, как себя чувствовала.

Я ведь совсем не знаю ничего о том, что произошло в этом санатории, любая информация для меня будет важна.

Я начал обыскивать комнату. Если здесь есть что-то, я должен это увидеть.

Здесь был низкий потолок, в тусклом свете это вызывало у меня ощущение подавленности. Зато все хорошо видно и нет темных углов. Я оглядывался, думая, откуда начать поиски..

На размытой черно-белой видеозаписи невозможно было увидеть всю комнату целиком. Но теперь мне представилась такая возможность, и моя фантазия заработала на полную мощность. Сначала я представил себе Хо Лин и ее монотонные движения, когда она расчесывала волосы. Поспешно замотав головой, я постарался отогнать от себя жуткое видение.

Зажигалка в моей руке уже сильно нагрелась и обжигала пальцы. Боясь, что не выдержу и выроню ее, я нашел небольшую тряпку и обмотал ею корпус зажигалки. Так стало удобнее.

Сначала я осмотрел стены. Когда-то они были аккуратно оштукатурены и покрашены побелкой, но сейчас были покрыты слоем пыли и казались серыми. Возле двери была прибита к стене деревянная вешалка с крючком, под которой к стене была приклеена газета, видимо, чтобы одежда не испачкалась побелкой. Вплотную к вешалке стоял шкаф, у которого отсутствовали дверцы. Должно быть, именно в этом месте Хо Лин переодевалась, но сейчас на полках ничего не было. Подойдя поближе, я заметил, что полки были чем-то сильно поцарапаны.

Возле смежной стены ничего не было, только свисающие провода, обвитые паутиной, и дверь, ведущая в другую комнату. Не могу с точностью утверждать, но, кажется, изначально этой двери в стене не было. Дверной проем пробили позже и встроили дверь. Комната за ней была пуста.

Напротив шкафа стояли два письменных стола друг против друга, на них были свалены в кучу разные вещи, кажется, старые газеты и прочий мусор, издалека я точно не рассмотрел. На стене, к которой столы были придвинуты, расклеены какие-то бумаги вроде информационных листовок, покрытые пылью и паутиной.

Эти бумаги, казалось, приклеены к стене намертво. Осторожно сдувая пыль, я прочитал, что там написано. Ничего важного: счета за электричество, заполненные от руки, а еще ряды непонятных чисел. Наверно, номера телефонов, ведь телефонный аппарат на столе раньше стоял совсем рядом. Но сейчас его не было, остались лишь оторванные телефонные провода.

Все это не давало мне никакой существенной информации. Я понял лишь, что женщина, жившая тут, пользовалась электричеством и платила за него. Со вздохом я принялся рыться в бумагах на ближайшем столе.

Там все было покрыто толстым слоем пыли. От малейшего движения в воздухе повисла густая взвесь, похожая на туман или клубы табачного дыма. Я перебирал бумаги одну за другой, большая часть давно истлела, и по столу из-под бумажного мусора стали разбегаться в разные стороны пауки и мокрицы. Это было неожиданно, но по сравнению с каменными многоножками на Чанбайшане ерунда. Припоминая, как уверенно всегда действовал младший брат, я старался соответствовать, быстро перевернул оставшиеся газеты и вытащил книги.

Отряхнув их от пыли, я понял, что это не книги, а большие блокноты для записей, какие использовали в качестве ежедневника во времена, когда не было компьютеров.

Открыв первый, я увидел всего три строчки:

Подсобка 2-3. ? 012 ~ 053 Класс: 20, 939, 45

Что это значит? Сначала я подумал, что это идентификационный номер, и блокнот является каким-то журналом или документом.

Но перевернув страницу, обнаружил, что это не так. На второй странице был рисунок, выполненный шариковой ручкой, кажется наскоро и неаккуратно, невозможно было понять, что тут нарисовано.

Минут пять или шесть я внимательно рассматривал эти каракули, пока не понял, что это похоже на изображение какого-то мифического персонажа. Видимо, владелец блокнота не умел рисовать, потому форму сразу не разобрать. Изображенное существо было странным, что-то вроде человекообразной лисы с очень длинной мордой.

Вокруг этой фигуры было нарисовано много беспорядочных линий. Но когда я понял, что центральная фигура - это человек с мордой лисы, то значение линий стало понятным. Они изображали пейзаж: линии холмов, силуэты деревьев и тому подобное.

Я не мог удержаться от смеха: Хо Лин так училась рисовать, что ли? Увлечения ее очень разнообразны.

Я пролистал еще тридцать или сорок страниц, все они были заполнены похожими рисунками, записей не было совсем. Отложив блокнот в сторону, я взял другой. Там было то же самое, только цифры на первой странице другие, а дальше снова странные картинки. Не понимая их смысл, я пролистал остальные блокноты, переворошил все бумаги на столе, но не нашел ни одной записки, ничего, что можно было бы прочесть и понять.

Выругавшись, я подумал, что когда люди покидали это место, должно быть, всю важную информацию забрали с собой.

Но сдаваться я не собирался. Ни за что не поверю, что тут совсем ничего не осталось. Я сел на стул, тот самый, на котором Хо Лин причесывала свои волосы, немного передохнул и собрался обыскать ящики письменного стола.

Мое внимание первым привлек большой ящик, задвигающийся под столешницу, расположенный по центру стола. Потянув за ручку, я понял, что он заперт. Как правило, оставляя мебель, люди все забирают оттуда, и нет необходимости запирать ящики. Если тут заперто, значит, там точно что-то должно остаться. Волнуясь, я размышлял, как мне открыть замок. Я встал, оторвал от вешалки крючок для одежды, вставил его в щель ящика и надавил. Щель расширилась, зубцы замка разошлись, и я смог вытащить ящик.

Направив на него свет, я почувствовал радость: ящик был полон. Поставив зажигалку на стол, я начал его обыскивать.

Тут явно хозяйничала женщина, внутри было множество чисто дамских мелочей и полный беспорядок: деревянная расческа, палетка в виде торта, такие были популярны у женщин в 90-х годах, пустая коробка, толстая стопка журналов "Современное кино"(1). С этими журналами связана давняя история: когда я был мальчишкой, то искал там порнографию. В ящике были еще железные заколки для волос, много пустых конвертов и фотоальбом.

Конвертов много, но все абсолютно новые. Открыв рот, я терпеливо просмотрел их все, заглядывая внутрь, но там ничего не было. Фотографии в фотоальбоме тоже отсутствовали. Они там точно были когда-то вставлены, но заметно, что их вынули.

Я пролистал все журналы от корки до корки - и снова ничего не нашел.

В изнеможении я упал на стул и облокотился о столешницу, не обращая внимание на пыль. Устало глядя сквозь тусклый свет на противоположную стену, я пытался справиться с разочарованием. Вероятно, тут жила Хо Лин, эта женщина была очень осторожной и, видимо, намеренно не оставила никаких зацепок.

Я жутко замерз, но стиснул зубы: я не могу сдаться! Да, эта комната похожа на гребанный мусорный полигон. Но закон Роджера гласит: "Все, что произошло, обязательно оставит след."(2) Я обязательно что-нибудь здесь найду! Так ободряя себя, несмотря на накатывающее отчаяние, я вытаскивал ящики один за другим. Закончив с этим столом я направился к тому, что стоял напротив.

Возле него не было стула, а самый большой ящик под столешницей тоже был заперт. Да что за странное желание запирать всякий хлам! Снова вооружившись крючком для одежды, я открыл его.

Ожидая, что тут снова будет жуткий беспорядок, и мне придется опять перекапывать весь мусор, я был удивлен. В этом ящике было пусто и чисто. Только в центре лежал пухлый конверт желтого цвета формата А4. Аккуратно положен прямо посередине, ровненько, словно его специально для меня оставили.

"Ха!" - я не смог удержаться от радостного восклицания. У меня в голове уже появились некоторые идеи по поводу этого конверта, поэтому я сразу схватил его, собираясь открыть.

Это было похоже на конверты с документами по страхованию труда конца 80-х годов(3). Стандартная крафтовая бумага с выцветшим портретом Мао Цзедуна, на ощупь шершавая, видимо, отсырела и покоробилась. Внутри было что-то объемное и не твердое. На самом конверте не было никаких надписей.

Чувствуя, что нашел верный путь, я вскрыл конверт и, покопавшись в нем, вытащил старую записную книжку, похожую на походный журнал.

Помедлив немного, я раскрыл ее. На первой странице красивым почерком было написано:

"Я не знаю, кто из вас троих пришел сюда первым. Но если вы здесь и нашли этот конверт, значит, вы имеете отношение к этому делу.

Видеокассеты, посланные вам - это наша единственная страховка. Если вы получили видеозапись, то уже не сможете связаться со мной. Это значит, что я умерла или "оно" нашло меня, и мне пришлось бежать.

В любом случае это означает, что я могу скоро умереть. Поэтому вам была отправлена видеокассета, которая должна была привести вас сюда, чтобы вы нашли блокнот с этими записями.

В этом блокноте я записала все наши исследования за последние десять лет. Я оставляю вам это, чтобы вы узнали все, что хотели знать.

Тем не менее, я хочу напомнить вам, что содержание этого блокнота должно храниться в тайне. Я поклялась унести эти секреты с собой в могилу, но сейчас не могу сдержать этой клятвы. Если вы прочитаете это, последствия для вас могут быть самыми непредсказуемыми. И вам придется самому о себе позаботиться.

Чэнь Вэньцзинь

Сентябрь 1995 г."

Глава 12. Записки Вэньцзинь

Прочитав эти несколько строк, я судорожно вздохнул. Ужас, который я испытывал, не описать словами.

Больше всего меня удивило не содержание этого текста. Если честно, увидев этот блокнот, я предполагал, что могу там прочитать нечто подобное. Но мое дыхание остановилось, когда я прочитал подпись.

"Чэнь Вэньцзинь!"

Святые небеса! Я даже подумать не мог, что это связано с ней. Значит, это она прислала мне видеокассеты, потому что хотела, чтобы я пришел сюда?

Это все в корне меняет и сбивает с толку. Хотя третий дядя старался не говорить о том, что с ней произошло после подводной гробницы, но мне казалось, что она погибла. Как она могла быть живой после этих событий, да еще заманить меня сюда?

В этой короткой записке было слишком много информации, которую надо осмыслить. Кто эти три человека? Почему именно трое? Откуда они? Из археологической группы, пропавшей на Сиша? О каких исследованиях идет речь? И что за тайны такие?

Множество вопросов переполняло меня, но сейчас искать ответы некогда. Успокоившись, я открыл записи.

Блокнот был очень толстый, 267 страниц, до отказа заполненных текстом. Почерк аккуратный, записи последовательные, очень много рисунков. Это было похоже на рабочую тетрадь.

Я поставил зажигалку на край выдвинутого ящика, затем сел на пол и принялся изучать записи.

Первая же страница меня очень удивила. Там тонкими линиями был нарисован странный рисунок.

Это было похоже на схему, состоящую из семи элементов: шесть изогнутых линий и неправильный круг. Я сразу вспомнил рассказ третьего дяди и узнал рисунок из шелковой книги Сражающихся царств.

Удивительно! Кажется Вэньцзинь и ее коллеги были очень опытны и осведомлены. Этот рисунок было сложно добыть. Получается, она тоже интересовалась этим вопросом.

Однако, схема Вэньцзинь отличалась от той, что нарисовал для меня третий дядя. Там были отметки, увидев которые, я разволновался. На каждой из шести линий была поставлена жирная черная точка. Это было похоже на шесть звезд, определенных с помощью астролябии, как описывал третий дядя. Четыре точки были подписаны мелкими иероглифами.

Последовательно сверху вниз были перечислены:

Гора Чанбайшань - Небесный дворец Храм Гуацзы - Дворец семи звезд Лу Шан Вана Хребет Лежащего Будды - Пагода храма Тяньгуань(1) Песчаный риф - подводная гробница.

Несколько секунд я был в замешательстве, быстро поняв, что именно вижу.

У меня закружилась голова, мне так все это знакомо! Разве это не карта, изображающая драконовы жилы, использованные Ван Цзанхаем?

Если внимательно присмотреться к кривым линиям, то это сразу видно. Но поскольку на рисунке дяди не было пометок, я не увидел цельную картину. Мне эти линии напомнили простую карту, где обозначены реки, или рисунок виноградных лоз. Однако сейчас я видел - это на самом деле Дракон. Шесть линий - это голова дракона, его хвост и лапы! Каждая линия - это горный хребет, а точки на них - глаза дракона, указывающие на сокровища.

Получается, это не звездная карта, как утверждал Цю Декао!

Поняв, что происходит, я похолодел. Либо Цю Декао ошибался, либо этот старый гоблин сознательно обманывал третьего дядю!

Я обратил внимание на последние две точки, возле которых не было иероглифов, только вопросительные знаки. Очевидно, это тоже драконовы жилы, составляющие законченный фен-шуй, но не известно, что находится в районе глаз дракона.

Это внезапное открытие сбило меня с толку: я не ожидал такого потрясения, когда открывал блокнот. Закрыв записи, я глубоко вздохнул. Мои руки дрожали, я вспоминал фразу, написанную в первой записке: записи содержат какую-то страшную тайну. Я не должен был читать записку на первой странице, чтобы не искушать свое любопытство!

Однако шок быстро сменился экстатическим желанием узнать, что там дальше: собравшись с духом, я похлопал себя по груди, чтобы восстановить сбившееся дыхание и снова открыл записи.

Присмотревшись к рисунку, я заметил более важные детали.

Шесть линий образовывали единую схему - дракона. Чуть поодаль была седьмая линия, соединенная в неправильный круг, внутри которого стояла точка. Но располагалась она не на линии, а в пустом пространстве. Казалось, эта точка никак не связана со всей схемой.

И рядом с этой точкой был ряд мелких иероглифов: Цайдаму(2) - Тамуто(3)

Я пока не могу понять, что это значит. Но под короткой строчкой иероглифов нарисованы еще несколько четких линий и поставлены три вопросительных знака. Мне эта часть рисунка кажется самой важной. Более того, у Вэньцзинь, судя по количеству вопросительных знаков возникло немало вопросов по поводу этой части схемы.

Если следовать логике, то в этом месте под названием Цайдаму что-то должно быть. Тамуто? Это еще одна древняя гробница? И почему точка находится вне линий?

Мне стало понятно, что Вэньцзинь было известно гораздо больше, чем всем, ввязавшимся в эту историю. Кажется, ее записи много интересного могут рассказать. Подумав об этом, я перевернул страницу и продолжил читать.

Записи Вэньцзинь представляли собой смесь из текста и рисунков. Ее почерк был очень аккуратным и разборчивым, но мелким. При таком тусклом освещении читать было очень трудно.

Я сосредоточился, стараясь не упустить ни малейшей детали. И в ходе чтения чувствовал себя совершенно обескураженным. Не могу описать то чувство, которое переполняло меня, когда я закончил читать.

Все записи в блокноте можно условно разделить на три части, более ста тысяч иероглифов, структура записей больше напоминала дневник.

Первая часть начиналась с записи, датированной 2 апреля 1990 года, и заканчивалась 6 марта 1991 года. Не буду цитировать все подробно, перечислю лишь самое важное, чтобы была понятна суть. Содержание первой части следующее...

2 апреля 1990 г.

Мы пронумеровали большую часть фарфора в гробницах под водой, скопировали почти всю роспись и проанализировали содержание фресок, надеясь как можно полнее узнать биографию Ван Цзанхая. Благодаря этому анализу мы обнаружили несколько закономерностей: на фресках изображена его биография, а на фарфоре - история его строительных проектов. Эта закономерность доказана несколькими последовательными повествованиями, которые нам удалось собрать: история жизни архитектора в царстве Восточное Ся, изображенное на фресках; строительство Небесного дворца, последовательно изображенное на фарфоре; описание получения награды Чжу Юаньчжана(4) за строительство дворца Мин на фресках. Эти и другие события, воплощенные на фресках и фарфоровых изделиях, расположены в гробнице в хронологической и логической последовательности.

Таким образом, все эти изображения позволяют точно воссоздать биографию Ван Цзанхая, мастера фен-шуй. Очень подробно описан процесс его профессиональной деятельности. Более того, они имеют большое значение для изучения традиций и обрядов того времени, таких, как брачные церемонии и охота. Однако, мы не нашли никаких записей. Я называю это "теорией биографической относительности Вана"(5).

6 сентября 1990 г.

Сегодня "теория биографической относительности Вана" столкнулась с серьезной проблемой. На последней фреске Ван Цзанхая мы нашли этот сюжет...

(Ниже приведен эскиз, который представляет собой копию фрески. Когда я увидел это, вспомнил блокноты, заполненные неуклюжими рисунками, которые я посчитал творчеством Хо Лин. Оказывается, это были наброски, копирующие фреску.

Описать ее сложно, потому что она плохо нарисована, и некоторые детали можно только додумать. Похоже на сцену прощания: высокопоставленный чиновник провожает кого-то. На заднем плане большие ворота, похожие на дворцовые, перед которыми ровным строем стоят ездовые животные, больше похожие на мышей или собак. Но я знаком со стилями изображения животных на рисунках древних, долгое время изучал историю живописи, поэтому по форме и толщине штрихов догадался, что это либо верблюды, либо лошади. За воротами группами выстроились в почетный эскорт придворные или челядь. Сцена, изображенная на фреске, выглядит довольно динамично.

Затем шли две-три страницы, заполненные рисунками с пометками, которые я просмотрел бегло, делая упор только на записях)

Эти фрески, должно быть, касаются позднего периода биографии Ван Цзанхая, когда ему было около 68 лет. В это время он завершил свой последний проект. Вероятно, эти фрески изображают момент, когда он исполнив приказ императора, собирается отбыть из дворца, возможно, в другую страну. Композиция этой фрески напоминает изображения династии Тан, особенно "Сюаньцзан отправляется на запад"(6), что весьма интересно. Однако, мы обыскали все фарфоровые изделия, но не нашли ничего подобного проекту, последовавшему за событиями этой фрески.

Считается, что работа по приказу императора была последней в жизни Ван Цзанхая. По крайней мере, истории не известно последовавших крупных проектов. Однако, некоторые ученые настаивают, что последующие работы Ван Цзанхая могли быть не задокументированы. И, если мы не нашли соответствующей росписи на фарфоре, значит на то могла быть какая-то причина, либо эта роспись на фарфоре или фреска находятся в другом месте.

Продолжив изучение биографии Ван Цзанхая, я узнала, что последующие несколько лет его жизни покрыты мраком тайны, об этом периоде нет никаких документальных сведений. Если говорить образно, он просто исчез, растворился.

Где он был и чем занимался в те годы? Это остается загадкой.

6 декабря 1990 г.

Несколько месяцев мы пытались исследовать последние годы жизни Ван Цзанхая. Наконец, у нас есть несколько зацепок. Мы обнаружили сведения о том, что после окончания последнего известного проекта Ван Цзанхай сопровождал императора на Чанбайшань для совершения обряда поклонения. Это была последняя найденная нами запись об архитекторе.

Можно ли предположить, что он проник внутрь Чанбайшаня? К этой версии я отношусь крайне скептически.

7 декабря 1990 г.

Изучая документальные источники, касающиеся Ван Цзанхая, мы больше ничего не смогли узнать. Я решила сменить направление исследований и заняться изучением жизнедеятельности императора. В Минчжи(7) есть подробные записи о придворных и проведенных церемониях. Возможно, удастся найти церемонию прощания, изображенную на фреске, или хотя бы упоминание о том, куда отправился Ван Цзанхай.

Результат удивителен. Оказалось, что за два года до смерти императора было проведено семь церемоний. Шесть были вполне обычными и полностью соответствовали нормам того времени. А вот седьмая отличалась. Запись о ней очень краткая, без каких-либо примечаний: "В 29-м году Хунву(8) сорок шесть стражников, двенадцать солдат, сто двадцать шесть лошадей, везущие десять доу(9) жемчуга, тридцать цзинь(10) золота (дальше перечисляются и другие вещи и ценности) отправились с посольской миссией в Тамуто."

Кроме описания церемонии прощания и цели путешественников - дипломатической миссии, больше никакой информации не было. Не указано, кто был в числе посланников. Но самое главное - нигде нет упоминаний о том, что такое Тамуто.

Это государство? Но в официальной истории нет упоминаний о таком. Хотя, весьма вероятно, речь идет об одном из малых государств, которых в эпоху Мин на юго-востоке и западе было множество. Возможно, это одна из таких стран. Есть еще одна странность: Ван Цзанхай слишком стар для посланника, его возраст вообще не подходит для дальних путешествий.

11 февраля 1991 г.

Мы продолжили исследования, в ходе которых состоялось два обсуждения.

(Десять страниц описания этих обсуждений показались мне полной бессмыслицей. В конце были сделаны пометки, что все высказанные предположения были ошибочны. Поэтому я просто пролистал эти страницы.)

Поскольку источниками для исследования событий династии Мин были династийные истории, написанные при династии Цин, наши усилия не дали нужных результатов. Я снова решила изменить направление исследования, обратив внимание на изучение груза, который взяли с собой послы. Тип посольских даров указывает на то, что Тамуто должна был западной державой. Количество даров было небольшим, но лошадей было очень много. Это больше походило на караван, а не на посольскую миссию.

6 марта 1991 г.

Исследования зашли в тупик, невозможно найти хоть какую-нибудь информацию. Все в плохом настроении.

На этом первая часть записок заканчивалась. Мне кажется, этой части должно было предшествовать еще что-то, но я не нашел оторванных страниц в начале или чего-то другого, что указывало бы на описание более ранних исследований. То, что я прочитал, не может быть самым началом исследования, но, возможно, это не первый блокнот.

Из прочитанного я понял, что группа Вэньцзинь занималась исследованиями деятельности Ван Цзанхая, в процессе которого они обнаружили упоминание о стране Тамуто. Пытаясь найти информацию об этом государстве, они зашли в тупик. Еще я понял, что эта группа ученых ответственно подошла к изучению находок в подводной гробнице: фрески и фарфор были систематизированы и всесторонне исследованы. Это классика археологических изысканий. Со стороны процесс поиска информации кажется скучным, но это основной метод работы археолога. Грубо говоря, археология - это раскопки-реставрация-анализ. Но условия, которые описывал третий дядя, явно не способствовали такой работе. Гробница Ван Цзанхая была не маленькой, в экспедиции было всего десять человек. Сколько времени им понадобилось бы, чтобы все записать и исследовать? Итак, когда они проделали всю эту работу?

Это мне показалось зацепкой, но обдумывать ее пока не было времени, я продолжил читать, рассчитывая, что дальше увижу продолжение процесса исследований. Однако после 6 марта 1991 года записей почти не было, что меня озадачило.

После первой части около шести страниц были заполнены сообщениями о сборе информации и напоминали, скорее, рабочий журнал, чем дневник. Пролистав их, я добрался до следующих дневниковых записей. Судя по дате, 19 января 1993 года, прошло довольно много времени.

Прочитав записи дальше, я заметил, что они сильно отличаются от предыдущих. Вторая часть датируется 19 января 1993 года - 8 февраля 1995 года, охватывая больший временной промежуток, чем первая. Однако, событий, описанных там, немного. Вкратце происходило следующее...

19 января 1993 г.

На последнем обсуждении прояснилась ситуация с историей последних лет Ван Цзанхая. Похоже, его путешествие в Тамуто было связано с императорским обрядом поклонения на горе Чанбайшань. Они собирались посетить Небесный дворец, а затем отправиться в Тамуто. Видимо, это государство имело какое-то отношение к обряду, проводимому на Чанбайшане.

18 апреля 1993 года

Мы проанализировали изображения на фресках, изучая три возможных маршрута к Небесному дворцу и решили сами посетить Чанбайшань, чтобы исследовать непосредственно место событий.

30 мая 1993 года

Наше восхождение на Чанбайшань сопровождалось очень плохой погодой.

(Дальше около дюжины страниц описывались подробности восхождения. Эти записи были очень выразительными, прямо приключенческий роман можно писать. И это было очень похоже на то, что происходило, когда к Небесному дворцу шли мы. По крайней мере, до того момента, как мы нашли вход в Небесный дворец.)

15 июня 1993 года

Мы потеряли контакт с товарищами и вдвоем продолжали подъем.

17 июня 1993 года

Мы добрались до Небесного дворца. Путь был очень тяжелым, остальные могут не добраться сюда. Ждать их не имеет смысла. Мы решили войти в бронзовые ворота и посмотреть, что скрывается за ними.

18 июня 1993 года

Кажется, я видела абсолют!(11)

(На этом месте записи обрываются. Следующая часть дневника будет последней. Но до нее Вэньцзинь не вела записи около полутора лет)

8 февраля 1995 года Мы планируем начать поиски Тамуто. Я должна выяснить, что происходит.

Вторая часть дневника заняла около тринадцати исписанных мелким почерком страниц. Между двумя частями прошло около двух лет, по прошествии которых группа Вэньцзинь организовала экспедицию в Небесный дворец. Читая это, я кое-что вспомнил. Люди, погибшие в сокровищнице Небесного дворца - наверно, это была потерявшаяся часть группы. И, судя по всему, в группе Вэньцзинь были люди, принимавшие участие в экспедиции на Сиша.

Получается, никаких проблем после подводной гробницы у них не было, жили они вполне себе неплохо. Но это не главное. Больше всего меня потрясло, что Вэньцзинь, очевидно, тоже обнаружила бронзовые врата и вошла туда.

"Я видела абсолют!" Да я, не заглядывая в эти врата, был в ужасе. Но что значат ее слова? Что значит - абсолют?

Судя по дневнику, после бронзовых врат она не писала полтора года, что совершенно не соответствовало ее педантичному характеру. Кажется, там она увидела нечто такое, что потрясло ее. Потрясло настолько, что она позабыла обо всем на свете. По крайней мере, ей точно не до дневников было.

И еще кое-что меня беспокоило. Кажется, неизвестная мне Тамуто должна иметь какое-то отношение к бронзовым вратам. После того, как Вэньцзинь побывала за вратами, у нее и появилась идея отыскать Тамуто.

Третья часть дневника была самой длинной, хотя охватывала всего около полугода: с 8 февраля 1995 г. по 8 июня 1995 г. На мой взгляд, упоминания оттуда заслуживает только одно...

8 февраля 1995 г.

По карте драконовых жил мы уже можем определить местонахождение Тамуто и собираемся провести исследование. Мы надеемся, что в ходе этого сможем найти ответы на все обнаруженные загадки. Если честно, я совсем не ожидала, что за этим стоит так много... Если то, что я видела за бронзовыми вратами, реально, тогда это настоящий ужас.

Далее все записи посвящены поискам Тамуто. Судя по описанию, это оазис в Гоби. В начале 1995 года Вэньцзинь с караваном из Дуньухана(12) ушла в сторону Цайдамской котловины.

По пустыне Гоби их вела женщина-проводник, госпожа Чжома(13). У подножья гор они расстались, и группа Вэньцзинь ушла в место под названием Тамуто. Этот путь оказался опасным: погибло много людей, в дневнике есть дорожные карты с пометками опасных мест. Наконец, они добрались до Тамуто, но у нее возникли разногласия с одним из участников экспедиции. Вэньцзинь вернулась, прекратив исследования.

Я просмотрел эти записи бегло. Важной для меня информации там не было, почти тридцать страниц занимали очень подробные карты, описания дефектов оборудования и снаряжения, описание погоды и прочие незначительные мелочи, важные для путешественников.

Нигде в этих записях я не нашел того, что меня больше всего волновало. Как и где они добывали информацию? Что произошло на Сиша, когда их признали без вести пропавшими? И что произошло в этом санатории? Все записи посвящены этой самой Тамуто и исследованию наследия Ван Цзанхая. Еще установлена связь архитектора с Тамуто. И меня очень беспокоили перерывы в записях. Такое ощущение, что весь дневник смонтирован.

Я внимательно осмотрел переплет, но следов вырванных страниц или обработки переплета не было. Это подлинные записки. Хотя, Вэньцзинь могла переписать это откуда-то еще, убрав лишнюю информацию. Такое ощущение, что она сознательно переписала всю информацию о Тамуто в один блокнот.

Зачем ей это делать? Невероятно: почему люди делают странные вещи? Хотя, возможно, в пропущенных ею записях было то, что она хотела скрыть?

Глядя на блокнот, я осознал очевидную вещь: мне давали понять важность Тамуто, и Вэньцзинь очень хотела, чтобы я отправился туда.

Слишком много вопросов для одного раза, их даже сложно осмыслить. Я потер виски, снова вернулся в первой странице, собираясь перечитать все заново, вдруг я что-то пропустил. Но в этот момент свет от зажигалки стал слабее.

Я вспомнил, что газа там немного, а горит она уже давно. Лучшее, что мне пришло в голову - развести костер из старых газет, чтобы сэкономить горючее в зажигалке. Я встал, потянулся, чтобы размять занемевшие ноги.

И почувствовал... в комнате что-то изменилось. Я поднял зажигалку, чтобы проверить, не кажется ли мне. Ведь ничего страшного, если я осмотрюсь... Увидев силуэт человека за противоположным столом, я до смерти испугался. Этот человек сидел на стуле, который недавно использовал я, и смотрел в зеркало, стоявшее на столе.

Глава 13. В темноте

У этого "человека" была странная фигура. Тусклого света от зажигалки не хватало, рассмотреть можно было только серые очертания, но я заметил, что шея была неестественно изогнута. Казалось, что ему не нужно вставать, чтобы оказаться со мной лицом к лицу.

"Человек" сидел на стуле, который совсем недавно использовал я. Обе руки, ненормально тонкие, скользили по голове, это движение было странным и ненормальным. Какое-то мгновение я не мог понять смысла его действий, но потом с ужасом понял: он расчесывает свои волосы.

В темном подвале, заброшенном уже почти десять лет, сидит за столом человек и расчесывает волосы - такое хоть кого напугает.

Я весь покрылся холодным потом, пытаясь понять, кто это. И когда он здесь появился? С того момента, как я нашел блокнот, прошло не более двадцати минут. Он появился здесь за эти несколько минут? Но как я мог этого не заметить? Хотя это же секретный подвал давно заброшенного здания, как здесь мог быть еще кто-то, кроме меня?

И эти странные движения... Именно так, сидя перед зеркалом, расчесывала волосы на записи Хо Лин. Я не мог заставить себя поверить в это. Разве Хо Лин не отправилась с остальными в Тамуто?... Этот "человек" напротив меня - Хо Лин?

Пот по моей спине стекал крупными ручейками. К счастью, моя нервная система уже не была такой, как раньше. Даже не понимая, что происходит, я мог перестать соображать, но мое тело реагировало быстро: я сделал назад несколько шагов и настороженно посмотрел на человека, сидящего напротив.

В кино, когда герой сталкивается с кем-то, прятавшимся в темноте, он обычно слышит троекратный смех, затем режиссер показывает крупный план человека в темноте, который достает пистолет и говорит: "Не ожидали, мистер Бонд?". Но это не кино. Я попятился, но человек за столом остался сидеть, продолжая ритмично расчесывать волосы. Свет моей зажигалки уже не достигал туда, странная фигура теперь была практически неразличима в темноте.

Отступив еще на пять-шесть шагов назад, я почувствовал себя в относительной безопасности, остановился и, набравшись храбрости, спросил: "Кто ты?"

Бродя по заброшенному санаторию, я почти ни звука не издал, и сейчас мой голос казался каким-то хриплым и незнакомым. Я испугался звука собственного голоса, хотя он был таким тихим, что не заглушил бы звон упавшей на пол иглы. Казалось, это спросил не я, а призрак, прятавшийся в этом темном подвале.

На мой вопрос ответа я не получил, из-за стола не донеслось ни звука, словно я говорил с пустотой.

Сын собачий, ты меня пугать вздумал? Я выматерился про себя, но на самом деле был сильно напуган. Особенно меня беспокоила поза и движения этого "человека", я задавался вопросом, человек ли это вообще?

Нет, невозможно, не может быть такого. Я пытался себя убедить, что такое возможно только в древней гробнице, но не в современном здании, где даже гроба нет... Стоп! Стоп! Что-то не так... Бля-а-а, здесь же есть саркофаг!

В голове сразу зашумело, сердце забилось, как бешеное. Неужели там лежал цзунцзы?

Качая головой, я глубоко дышал, пытаясь успокоиться.

Не может быть. Наличие гроба не обозначает, что там обязательно будет цзунцзы. В противном случае все работники похоронных бюро должны иметь степень бакалавра в Маошане(1).

В этот момент у меня мелькнула успокаивающая мысль: может быть это тот самый человек, что прислал мне видеокассеты? Сидит и ждет меня здесь?

В записке Вэньцзинь писала, что отправку кассет организовала она, но не сказано, что именно она их отсылала. Возможно, кому-то другому было поручено это дело.

Это вполне реально. Обычные люди вряд ли знают о существовании этого подвала. Те, кто может свободно разгуливать здесь, должны быть инсайдерами(2). Именно такой человек должен быть отправителем посылки и он же мог ждать меня в этом месте или где-то поблизости. Увидев, что я приехал и зашел в дом, он последовал за мной. Эта мысль ободрила меня. Набравшись храбрости, напоминая себе, что, если это живой человек, то бояться нечего, я протянул зажигалку вперед, чтобы получше рассмотреть, кто это.

Свет не достигал письменного стола, я сделал несколько шагов вперед и снова был потрясен: теперь там никого не было.

Я прищурился, надеясь, что меня просто зрение подводит. Но "человек" действительно исчез, стул был пуст. Я был озадачен. Может быть, там и не было никого, мне просто привиделось?

Да нет же, не мог я запаниковать на пустом месте. Меня затрясло, я принялся озираться вокруг, держа зажигалку перед собой.

Видимо, мои движения были слишком быстрыми, из-за чего огонек зажигалки сначала вспыхнул ярче, а затем погас.

Вокруг стало так темно, что я даже собственных рук не видел. Оказавшись в кромешной тьме, я чувствовал, как резко замерло сердце. Не думая о раскаленной зажигалке, я несколько раз щелкнул кресалом(3) - несколько раз вспыхнули искры, но огня не было.

Встряхнув зажигалку, я продолжал чиркать, но результата не было, как бы я ни старался. Лишь иногда появлялись искры, слепящие глаза в полной темноте. В панике я чувствовал, что начинаю задыхаться.

Казалось, что сердце сейчас не выдержит и остановится. В полной темноте, где ни зги не видать, на меня нахлынуло зловещее предчувствие. Убрав блокнот в карман, я собирался отступить в сторону двери, чтобы найти ее на ощупь, и услышал странный звук прямо над моей головой, словно тихо смеялась женщина.

Глава 14. В шоке, но спасен

Я не заядлый курильщик, иногда выкуриваю несколько сигарет, когда подавлен или нервничаю, поэтому не подумал зарядить зажигалку. И теперь, когда она очень пригодилась бы, бензина в ней не хватило. Я был в панике, оказавшись в полной темноте. Это было ужасно.

И когда я пытался понять, что мне делать, над головой раздалось женское хихиканье.

А еще холодок пробежал по шее, словно сквозняк. Потолки в подвале были невысокими, если подпрыгнуть, я бы смог дотянуться. Хотя вокруг было совершенно темно, я машинально поднял голову и посмотрел наверх.

Естественно, ничего не увидел, зато почувствовал, как что-то щекочет мне лицо. Пытаясь смахнуть помеху, я схватил пальцами клок волос, мокрый и скользкий.

После пережитого в подводной гробнице мокрые волосы приводят меня в жуткий трепет. Мне казалось, что в горле застрял мохнатый комок, словно я проглотил мышь. Опустив голову, я провел руками по лицу, пытаясь стереть эту мерзость. Затем отступил в сторону и снова посмотрел наверх.

Даже представить не мог, что бывает такая темнота, мое сердце замирало от испуга. Что происходит? На потолке висит женщина? Как такое возможно? Может быть, это какое-то гигантское насекомое, способное ползать по потолку?

Происходящее казалось мне страшным сном. Вытирая лицо руками, только что державшими клок мокрых волос, я почувствовал запах, странный и знакомый. Я не мог вспомнить, почему он мне знаком, но инстинктивно почувствовал опасность.

В этот момент снова раздался смех, слышно было, что это существо передвигается по потолку в мою сторону. Спешно отступая, я споткнулся о стол: легкий стук в тихом подвале показался мне раскатом грома, кровь прилила к лицу и мне стало жарко.

Я остановился и прислушался к звуку, но все стихло. И эта тишина пугала еще больше. Я не мог сдержать нервную дрожь, и невольно предполагал что-то ужасное. А затем зачесались шея и спина, словно по ним провели мягкой кисточкой. Казалось, что-то свисает сверху прямо надо мной.

Не в силах больше выносить эту жуткую темень, я еще раз дрожащими руками попробовал зажечь огонь.

Вспыхнула искра, и всего на секунду осветила пространство под потолком: оттуда, чуть позади меня свисала большая копна волос. Задрав голову, я еще раз чиркнул зажигалкой и увидел бледное и отвратительное лицо, выступающее из волос, и темные глаза, холодно смотрящие на меня.

Искры осветили это всего лишь на пару секунд, перед моими глазами снова была непроглядная темень, но это лицо словно намертво отпечаталось в моем сознании.

Запретная женщина! Теперь понятно, почему мое тело так бурно отреагировало на странный запах волос. Что за гребаный день? Здесь цзинь-по!

В голове моей царила девственная пустота, ни одной мысли, зато колотило меня, как на морозе. Со сдавленным криком я бросился прочь, прямо в темноту. Я любой ценой хотел убраться отсюда подальше.

Далеко убежать мне не удалось, я с размаха врезался в стену и упал. Над головой раздавались звуки, словно кто-то быстро перебирал ногами по потолку. Она шла ко мне. Не обращая внимания на кровь из разбитого носа, я встал, вспоминая, что дверь должна быть где-то рядом.

На этот раз я был осторожнее: вытянув руки вперед, нащупал пустоту дверного проема и бросился наружу, полагаясь на свою память. Миновав темный коридор, я добежал до двери, ведущей в подвал, бросился туда. Оказавшись за пределами коридора, я повернулся назад, закрыл дверь и пошел вперед, пытаясь на ощупь найти вход на лестницу.

Но в такой темноте сложно найти небольшую дверь, я даже стену нащупать не мог. Медленно двигаясь вперед, я вдруг наткнулся на что-то, чуть не упал, снова пошел вперед и ногами уперся в саркофаг.

Пытаясь обойти его, я взялся рукой за крышку. Что-то с ним было не так, словно форма изменилась. Осторожно ощупав поверхность, я понял: крышка была сдвинута, моя рука попала прямо в приоткрытую щель.

Когда и кто открыл саркофаг? Вопрос прозвучал в моей голове, не вызвав никакой ответной реакции. У меня сильно кружилась голова, мысли путались, я продолжал машинально ощупывать крышку саркофага.

И тут почувствовал движение рядом. Я уже был на пределе, напуган до смерти. Пытаясь отойти от саркофага, я вытянул руку и почувствовал, как мне зажали рот и придавили к стенке саркофага, не позволяя двигаться.

Несколько раз я изо всех сил дернулся, но тот, кто держал меня, оказался сильнее, я даже пальцем пошевелить не мог. И в ту же секунду я услышал шепот: "Не двигайся!"

Звук чужого голоса эхом отозвался у меня в голове, я перестал сопротивляться.

Всего два слова, но я точно знал, чей это голос!

Меня схватил Молчун.

Глава 15. Воссоединение

Услышав знакомый голос, я, наверно, должен был почувствовать сомнения, гнев и обиду, удивление или еще хоть что-то. Но в душе и голове было совершенно пусто.

Сам факт того, что я слышу голос Молчуна, был для меня невероятным. Мне казалось, он сейчас он должен быть где угодно, возможно даже не в этом мире. Но нет никаких причин ему быть именно здесь.

Действительно, зачем он здесь? Что он здесь делает?

Неужели это он послал видеокассету? А потом прятался в этом месте?

Или он, как и я, пришел сюда за ответами?

Вопросы возникали один за другим, словно волны, захлестывая мое сознание. Но рассуждать здраво я не мог. Перед глазами стояла картина, как Молчун уходит за бронзовые врата. У меня появилось мучительное желание ущипнуть себя, чтобы проверить, не сон ли это, потрогать его, чтобы проверить, настоящий ли он, и спросить, что, черт возьми, этот мальчишка делает.

Но он продолжал удерживать меня, не давая пошевелиться, и так сильно зажимал мне рот, что я не мог издать ни звука. И отпускать меня явно не собирался, я же пытался высвободиться, мне было неудобно. Пытаясь справиться со мной, он прижал меня к стенке саркофага так сильно, что мне стало трудно дышать.

В эту минуту я услышал, как дверь, которую я только что закрыл, резко заскрипела, словно ее медленно толкали с той стороны.

Цзинь-по вылезла в подвал. Я прекратил дергаться и затаил дыхание, пытаясь услышать звук ее шагов в темноте.

Вокруг внезапно стало так тихо, что я услышал слабый звук дыхания рядом с собой.

Это был Молчун. Живой, чтоб его! Когда я видел, как он проходит через врата, то думал, что он там погибнет или попадет в ад.

Молчун, чувствуя, что я перестал сопротивляться, чуть ослабил хватку и теперь только за руку держал, не собираясь пока отпускать. В полной тишине я слышал, как громко стучит мое сердце.

Мы оба замерли, как каменные статуи. Не знаю, сколько времени прошло, с того момента, как я услышал скрип двери.

Вокруг ничего не происходило и ничто не нарушало тишину. Молчун убрал руки, и мне в глаза ударил яркий свет - он зажег запал.

Потребовалось несколько мгновений, чтобы глаза привыкли. Затем, прищурившись, я посмотрел назад и ясно увидел знакомое лицо.

Молчун совсем не изменился за эти несколько месяцев, только лицо было покрыто многодневной щетиной. Присмотревшись, я понял, что это не волосы, а разводы от пыли на лице.

Все мысли и вопросы, теснившиеся у меня в голове, разом пропали, я с глупым видом смотрел на него, не зная, что сказать. А Молчуну, казалось, до меня уже и дела нет, он лишь бросил в мою сторону косой взгляд, ничего не сказав, осторожно подошел к двери и осмотрел коридор за ней, освещая его запалом. Затем неожиданно закрыл дверь.

Глядя вверх, он поднял запал и методично осматривал потолок, словно что-то искал там. Я был так зол, что несколько раз порывался окликнуть его, но он жестами останавливал все мои попытки, приказывая молчать.

Двигался он очень быстро, как будто боялся упустить что-то. Я не мог понять смысла его действий, лишь видел, как глаза следовали за светом от запала, скользящим по потолку.

Освещение было слабым, но это уже не темнота. А со своими способностями Молчун быстро сможет оценить ситуацию.

Когда я в первый раз оказался тут, то на потолок не обратил внимания. Теперь же заметил, что там были проложены трубы, похожие на вентиляцию для гаража, покрашенные белой краской. Было заметно, что потолок и трубы не один раз ремонтировали и перекрашивали: местами краска отслоилась, а на потолке отошла штукатурка, обнажив кирпичную кладку. Похоже, цзинь-по заползла туда.

Но ее нигде не было видно. Куда она делась?

Молчун, быстро двигаясь, осматривал потолок сантиметр за сантиметров, освещая запалом самые потаенные уголки. Внезапно запал потух, он сразу же зажег другой. Но так ничего и не нашел. Затем он вернулся ко мне.

"Она больше не преследует нас," - тихо сказал он, покосившись на закрытую дверь.

Я больше не мог сдерживаться и выпалил все вопросы, которые только что возникли в моей голове. Реакция Молчуна меня поразила: он внимательно посмотрел на меня, приложил палец к губам и равнодушно спросил: "Ты что здесь делаешь?"

Мой мозг был готов взорваться. Придушил бы гада. Черепаший сын твой дедушка, ты меня спрашиваешь? Это я должен вопросы задавать. Я что, хотел сюда ехать? Если бы не видеокассеты, я бы сюда даже под страхом смерти не сунулся!

Я готов был материться без остановки, но, глядя на его каменное лицо, не мог выдавить из себя ни слова. Мне казалось, что я разговариваю с непробиваемым Толстяком. Злость, копившаяся внутри, грозила разорвать меня на мелкие кусочки. Пришлось сначала успокоиться, прежде чем сказать: "Это долгая история. А почему ты... что ты здесь делаешь? Что это за место? Ты... ты... разве ты не ушел за бронзовые врата? Что за хрень тут происходит?"

Даже эти вопросы мне дались с трудом. В голове моей царил полный хаос, не уверен, что ответы мне помогут, да и вряд ли я их получу.

"Это длинная история," - то ли передразнил меня он, то ли просто отвечать не хотел. Слушая мой поток вопросов, он внимательно смотрел на саркофаг. Я проследил за его взглядом: крышка действительно была сдвинута, образовалв огромную темную щель.

Этого я и боялся. Так всегда случалось: я задавал вопросы словно в пустоту. Молчун никогда не отвечал мне. Я хотел снова порасспросить его, но он махнул рукой, призывая к молчанию, и заглянул в саркофаг.

Я уже хорошо знаком с его характером, просто так он ничего не делает. Даже не понимая, что происходит, я заткнулся и приблизился, чтобы тоже заглянуть внутрь. Молчун опустил туда запал, и я увидел, что саркофаг пуст. Кажется, покойника там никогда и не было, стены абсолютно чисты. Но на дне была дыра.

Это уже интересно. Потайной ход, откуда доносился легкий шум. Я прислушался, но так и не понял, что это. Прошло немного времени, и из дыры показалась рука, затем, извиваясь, как змея, оттуда высунулся человек, протиснулся в щель и вывалился из саркофага прямо нам под ноги.

Я был в замешательстве. А новоприбывший, не обращая на меня внимания, вытер пот со лба, посмотрел на Молчуна и, подняв руку, в которой было что-то зажато, прошептал: "Я нашел."

Тот, казалось, ждал именно этого момента и, хлопнув меня по плечу, ответил: "Уходим!"

Я последовал за ними, стараясь ступать как можно тише, но, сделав несколько шагов, услышал за спиной скрип двери, ведущей в коридор.

Человек впереди выругался и бросился бежать. Я сразу же последовал за ним, стараясь не отставать. Только миновав двор и перебравшись через забор, мы вздохнули с облегчением.

После забега по лестницам заброшенного санатория я так устал, что не мог отдышаться. Однако, эти двое не собирались останавливаться. Не обращая на меня никакого внимания, они убегали по темной улице прочь. Ну уж нет, в этот раз я не позволю Молчуну просто так сбежать. Из последних сил я бросился следом.

Они бежали так, словно от этого зависели их жизни, подальше от заброшенного дома. Внезапно из темноты вынырнул темный Iveco(1) с открытой дверью. Молчун и его спутник на ходу запрыгнули туда. Похоже, меня ждать никто не собирался, дверь начала закрываться, но кто-то придержал ее. Я едва успел забраться внутрь.

Я задыхался и был совсем без сил, поэтому не сразу обратил внимание на обстановку вокруг. Закрыв глаза, я пытался выровнять дыхание.

Лишь спустя несколько минут, чувствуя себя полным идиотом, я огляделся вокруг. В салоне было много людей, и все смотрели на меня с улыбками. Это было неожиданно, но многие лица были мне знакомы.

Божечки мои, это же команда А Нин, те, кто выжил после Небесного дворца, китайцы и лаоваи. Со многими из них я близко общался в Цзилине.

Видя мое удивление, присутствующие, особенно близко знакомые со мной, расхохотались. Один из лаоваев на ломаном пунтухуа сказал: "Супер У, стоило преодолеть тысячи миль, чтобы снова встретиться с тобой." Супер У - так обозвала меня А Нин, когда мы были в Небесном дворце. Повернув голову, я увидел ее на переднем сидении. Кажется, она была удивлена моему появлению.

Я уставился на Молчуна, а затем обратил внимание на того человека, что выбрался из саркофага. Он выглядел очень странно: молодой, на лице темные очки, несмотря на слабое освещение в салоне. Эти двое выглядели так, словно только что отобедали. Даже не запыхались, гады. И оба внимательно смотрели на меня. Я растерялся и выпалил: "Эй, вы, яйца осла, может, объясните мне, что тут происходит?"

"Это у тебя надо спрашивать, что ты в подвале делал? - подала голос А Нин.

Iveco, пролетев через центр Голмуда, уже мчалась в сторону пустыни Гоби. Но за окнами было темно, и я еще не знал об этом.

По пути мы долго говорили с А Нин, делясь новостями.

Оказалось, что А Нин тоже нашла записку с адресом в своих видеокассетах. Очевидно, она была одной из тех трех человек, о которых писала Вэньцзинь. После этого она сразу организовала команду, которая поехала обследовать дом по указанному адресу, а сама отправилась в Ханчжоу порасспросить меня. Ее интересовало, знаю ли я, что происходит на этой видеозаписи.

Но она не ожидала, что я тоже получил такую посылку. Поэтому мое появление здесь, в Голмуде, в заброшенном санатории, одновременно с ее людьми, оказалось полной неожиданностью.

Вот что значит, действовать быстро и не колеблясь. В противном случае не видать бы мне блокнота Вэньцзинь. Я поежился, подумав об этом, но, с другой стороны, был счастлив. Ее записки лежат у меня в кармане. Это первый раз, когда я нашел что-то своими силами, самостоятельно. Кажется, дед был прав: чтобы чего-то добиться, надо проявить инициативу.

После обсуждения насущных вопросов я поинтересовался, как в команде А Нин оказался Молчун.

Она улыбнулась: "А что? Твоему третьему дяде можно, а мне - нет? Эти двое - отличные специалисты и теперь они - наши консультанты."

Она кивнула в их сторону, и мужчина в черных очках ухмыльнулся и помахал мне рукой.

Консультанты? Я сразу вспомнил о Толстяке. Кажется, А Нин умеет учиться на собственных ошибках и в этот раз подошла к вопросу подбора кадров более ответственно. Но странно, что Молчун согласился. Я был немного в замешательстве, мне казалось, что меня предали.

Высокий кавказец(2), сидевший рядом с А Нин, ухмыльнулся: "Не слушай, она несет чушь. Эти двое были выбраны нашим боссом. А Нин просто выполняет его указания. На них ответственность за исследования объекта, а мы только получаем информацию и анализируем ее. Так гораздо безопаснее. Босс сказал, что исследованиями и раскопками должны заниматься профессионалы."

Похоже, неудача в Небесном дворце, где А Нин потеряла людей, многому научила ее босса. Но это дело прошлое. Я решил вернулся к нынешней ситуации: "А что происходит сейчас? Содержание видеозаписи, цзинь-по в подвале. Вы имеете к этому какое-то отношение?"

Присутствующие дружно покачали головами, растерянно глядя на Молчуна и его товарища в черных очках. А Нин тоже посмотрела на них, потом подмигнула мне и ответила: "Подробностей мы не знаем. Скорее всего, даже тебе известно больше, чем нам. Мы делаем то, что нам говорят эти двое. Сам знаешь, как с Молчуном общаться не просто."

Услышав это, я обернулся к Молчуну. Теперь ему точно деваться некуда. Он должен мне все объяснить.

Но я даже слова сказать не успел: водитель-тибетец крикнул, что мы приехали, и все засуетились, собирая вещи.

Машина остановилась, дверь автоматически открылась. Снаружи все было залито утренним солнцем, а в салон ворвался холодный ветер пустыни Гоби.

Выбравшись из машины, я был поражен: среди песка рядами выстроились внедорожники, на земле разложено огромное количество снаряжения и оборудования, горели костры. Кругом суетились люди в походных ветровках, некоторые еще спали, завернувшись в спальные мешки. Я заметил несколько спутниковых антенн и огромные походные прожектора по периметру лагеря.

Это было похоже на слет спортсменов-автолюбителей, если бы не внешний вид машин. Все они были окрашены в один цвет, а на дверях каждой был виден объемный логотип в виде акропоры. Разу понятно, что все это организовано компанией, где работала А Нин.

Заметив нас, люди из лагеря собрались вокруг. Не знаю, что А Нин сказала им, но неожиданно раздались аплодисменты.

Да что тут происходит? Я поймал высокого кавказца, что беседовал со мной в машине, и спросил его, что они собираются делать?

Он похлопал меня по плечу: "Друг, мы едем в Тамуто."

Глава 16. Лагерь

Вот так новость! Я ведь только что прочел записи Вэньцзинь, где упоминалось это место. Почему они тоже туда собираются? Моему удивлению была причина. Вряд ли кто-то из команды А Нин читал эти записи. Тогда откуда они узнали о существовании Тамуто?

"Что случилось? - спросил кавказец. - Ты вдруг так побледнел."

"Ничего страшного, я все еще не оправился от испуга." Я предпочел притвориться странным и трусливым, чтобы не раскрывать истинных причин беспокойства. И тут же вернул разговор в интересующее меня русло: "А где находится Тамуто? И что вы собираетесь делать?"

"Тамуто? Это длинная история". Кавказец покосился на А Нин, шагавшую впереди, и прошептал: "Я расскажу тебе позже. Давай посмотрим, что эти двое добыли в Голмуде."

Я заметил, как он украдкой поглядывает на А Нин. Видимо, она запретила ему разговаривать на подобные темы с посторонними, поэтому и не ответил.

Люди в лагере суетились, спеша рассказать друг другу новости, будили тех, кто еще спал. Я следовал за А Нин, стараясь не наступать на спальные мешки, из которых вылезали только что проснувшиеся.

Лагерь был очень большой. Внедорожники выстроились по обочине дороги, окружив поставленные палатки. В центре выделялась самая большая, метров пять в диаметре. Учитывая ее конструкцию, правильнее ее было назвать тибетским шатром. Явно ставил кто-то из местных и даже украсил национальными узорами. И кажется, обустроено там все было с максимальным комфортом. А Нин пригласила нас войти. Внутри было тепло, в стороне я увидел угольную печь с дымоходом. На земле были разложены толстые разноцветные одеяла из воловьей шерсти. Позже я узнал, что это называется "грубое тибетское сукно" - довольно дорогое удовольствие. Кроме этого в шатре была расставлена старинная тибетская мебель, а у стен лежали не распакованные мешки из походной синтетики.

Шатер со всеми удобствами. А Нин уселась на ковер, следом за ней вошел тибетец, наверно, хозяин шатра, и налил каждому из нас часуйму(1). Я тоже сел, внимательно глядя на присутствующих.

Больше всего меня бесил Молчун: сел напротив, но делал вид, что не замечает меня, облокотился на груду войлока и закрыл глаза, словно собрался спать. Здесь не было многих, кто ехал со мной в машине, большинство присутствующих были мне незнакомы, и это сильно напрягало. Я узнал лишь У Лаоси и кавказца.

Все расселись на коврах, А Нин положила добычу из заброшенного санатория на низкий столик, стоявший в центре перед нами.

Это была плоская шкатулка из красного дерева. В ней обнаружилась поврежденная тарелка бело-голубого фарфора: на ее левой стороне отсутствовал кусок размером с ладонь.

Вероятно, каменный саркофаг скрывал место, где хранилась эта тарелка. Но чем она так ценна, зачем они с Молчуном выкрали ее? Любопытство просто распирало меня.

Я чуть шею не вывихнул, чтобы посмотреть, что на этой тарелке нарисовано, когда в шатер вошли две женщины-тибетки. Та, что постарше, была старухой лет семидесяти, совершенно седой и такой же худой, как четвертый господин Чэнь Пи. Но, несмотря на свой возраст, она казалась очень энергичной, а взгляд ее был острый и проницательный. Женщина, сопровождавшая ее, была моложе и ничем особенным не выделялась. При их появлении атмосфера в шатре изменилась: все, кроме Молчуна и Черного Слепого, повернулись к вошедшим, выказывая уважение, двое даже поклонились. Кажется, старая тибетка имеет довольно высокий статус.

Старуха уважительно поклонилась в ответ и внимательно осмотрела присутствующих. Ее взгляд задержался на мне, видимо, потому что со мной она еще не была знакома. Затем она села за низкий столик. А Нин почтительно протянула ей тарелку: "Матушка, посмотри, тогда ты видела это?"

Ее слова перевели для старухи. Она взяла тарелку, тщательно осмотрела ее и кивнула, ответив по-тибетски. Услышав перевод, несколько человек заговорили разом.

Переводчик явно не очень хорошо знал тибетский, но на пунтухуа он говорил совсем плохо. Я пытался слушать внимательно, но понимал смысл через слово. Поэтому шепотом обратился к У Лаоси с вопросом: "Кто эта старуха?"

Он не ответил мне, зато отозвался Черный Слепой: "Это госпожа Чжуома, она была проводником у Вэньцзинь."

Услышав это имя, я понял, что осведомленность А Нин не случайна. Она знала не только о существовании Тамуто, но и о проводнике. Возможно ли, что ей известно и об исследованиях Вэньцзинь?

Из записок я помню, что из Дуньхуана они отправились вглубь Цайдамской котловины. И там упоминалась женщина-проводник. Я машинально дотронулся до блокнота, спрятанного в кармане и задумался над тем, что происходит. Кто-то уже читал эти записки?

Однако, я помню, что женщина-проводник не сопровождала группу Вэньцзинь до самого конца. Миновав Дачайдан(2) и добравшись до Чаэрхана(3), женщина-проводник потеряла дорогу, и на перевале соляных гор исследователи распрощались с ней, отправившись дальше. Цайдамская котловина занимает площадь более двухсот тысяч квадратных километров. После того, как проводник покинула группу Вэньцзинь, они путешествовали еще недели три, и никто не может знать, где именно они побывали.

Похоже, если люди А Нин собираются в Тамуто, старуха им не поможет. В лучшем случае она доведет их до того места, где покинула группу Вэньцзинь.

Казалось, беседа А Нин и Чжомы закончена. После традиционного прощания сопровождавшая старуху женщина вывела ее из шатра. Присутствующие не до конца поняли смысл беседы и наперебой расспрашивали А Нин, которая не могла скрыть радости. Улыбаясь, она ответила: "Чжома сказала, что это та самая тарелка, которую показывала ей Вэньцзинь. Она сказала, что эта вещь поможет ей найти дорогу к горному перевалу."

Все были в смятении, а Черный Слепой спросил: "И когда выдвигаемся?"

"Сегодня к полудню все должны быть готовы," - вставая, ответила А Нин. Все присутствующие собрались расходиться.

В этот момент Черный Слепой спросил: "А с ним что делать?" И указал на меня.

Теперь все взгляды в шатре были прикованы ко мне. Такое ощущение, что меня только что заметили, а до этого я пустым местом был. Да плевать! Я просмотрел на А Нин, ожидая ее решения.

Вопреки моим ожиданиям, ей, кажется, было все равно. Немного подумав, она указала на Молчуна и ответила: "Он его привел, вот пусть с ним и возится." И вышла, оставив нас втроем.

Черный Слепой сухо засмеялся, развалился на войлоке, закурил и проворчал, обращаясь к Молчуну: "Я тебе говорил, что ты себе неприятности на задницу ищешь? Я тебе говорил не пускать его в машину? И что теперь будешь делать?"

Молчун как-то беспомощно взглянул на меня, вздохнул и сказал: "Отправляйся домой, здесь тебе нечего делать. И не лезь больше в старый санаторий, там внутри слишком опасно."

Чувствуя себя очень несчастным, я обиженно уставился на него.

Честно говоря, я не горел желанием лезть во всякое дерьмо. Понятия не имею, зачем туда отправляется А Нин со своими людьми. Но я хочу знать, что произошло с Молчуном в Небесном дворце. Та ужасная картина у меня из головы не выходит.

Поэтому я ответил: " Я уйду, но ты мне должен сначала ответить на несколько вопросов."

Качая головой, Молчун пробормотал: "Даже если отвечу, ты все равно не поймешь. Есть вопросы, на которые я сам до сих пор ищу ответы." Он встал и без оглядки вышел из шатра.

Меня трясло от злости, я чуть не плюнул ему вслед. Глядя на его спину, мне едва удалось справиться с желанием догнать и придушить его.

Черный Слепой со вздохом похлопал меня по плечу и сказал: "Отсюда до города ходит автобус. Всего три часа относительного комфорта - и ты на месте."

И он тоже ушел, оставив меня в полном одиночестве.

Я был не просто смущен, я чувствовал себя брошенным и недооцененным. Это было обидно. А Нин и ее люди, Черный Слепой и даже Молчун - они все считали меня бесполезным. Это было хуже, чем прямые оскорбления или ненависть.

Хотя в некоторой степени Слепой прав.

Вся команда спешно собирается выступать, в санатории была чрезвычайная ситуация - меня спасли и даже не выкинули из машины. Но они ничего мне объяснять не обязаны. И по хорошему мне надо вернуться.

Но я не мог с этим смириться, глядя на суету вокруг. Что я буду делать, когда вернусь? Вэньцзинь, отправившая мне кассеты, до сих пор на шаг впереди всех. Она двадцать лет пряталась так, что даже третий дядя с его возможностями не смог ее найти. Что могу сделать я? Еще тридцать лет собирать этот пазл, как третий дядя? Невозможно!

Случившееся со мной в санатории сбивало с толку. Но в прочитанных мной записках все время упоминалось Тамуто. И теперь люди, суетящиеся снаружи, собираются именно туда. А я должен купить билет на автобус и ехать домой?

При этом единственный ключ к секретам Тамуто лежит у меня в кармане, записки Вэньцзинь, которая, похоже, считала, что я должен сам пойти в Тамуто, чтобы что-то узнать.

Что мне делать? Вернувшись в Голмуд, что я смогу сделать? Да ничего!

"Решив действовать, ты должен проявить инициативу."

Внезапно я словно услышал голос деда, затем прикоснулся к блокноту в кармане, вспоминая свою решимость отправиться в Голмуд. Блокнот я добыл только благодаря своей инициативе.

Я принял решение: Молчуну не стоило быть таким высокомерным. Может быть, он и лучше У Се во многом, но в этот раз я пойду за ним! Я направился к А Нин, которая занималась сборами, и спросил: "Снаряжение для еще одного человека найдется?"

Она пересчитывала сухой паек, и мой вопрос застал ее врасплох. Удивленно уставившись на меня, она спросила: "Снаряжение для одного? Зачем?"

Пожимая плечами, я ответил: "Я хочу присоединиться к экспедиции. Я собираюсь отправиться в Тамуто."

"Хрен тебе," - улыбнулась А Нин, собираясь проигнорировать мое требование. Не дождется! Глядя в упор, я заявил: "Я могу быть полезен. Вспомни о том, что произошло в Небесном дворце."

Она подняла голову, выражение ее лица резко изменилось. Глядя мне в глаза, она переспросила: "Ты серьезно?"

Я кивнул, и она указала на машину, стоящую рядом: "Бери все, что тебе нужно. Отправляемся в двенадцать. Не мешкай, ждать не будем."

Глава 17. Отправляемся!

Джипы растянулись в длинную колонну, мчась по бескрайней Гоби. Воздух был сухой, машинам приходилось держать дистанцию, чтобы не терять видимость в облаке из пыли и песка, поднятом впереди идущим бортом.

Глядя в окно, я думал о своем решении, не понимая, правильное ли оно. Я чувствовал себя немного безрассудным. Но я уже в команде, сожалеть поздно.

Перед отъездом мне в общих чертах описали план А Нин. Как оказалось, маршрут полностью соответствовал описанному Вэньцзинь: от Дуньхуана следуем в Дачайдан, обходим Чаэрхан, затем съезжаем с дороги и углубляемся в Цайдамскую котловину. После Чаэрхана нас поведет Чжома до того места, где она когда-то рассталась с экспедицией Вэньцзинь.

Этот маршрут в точности до километра совпадает с маршрутом прошлой экспедиции. Я был озадачен: откуда у А Нин эта информация? Она знает о Тамуто, нашла Чжому, повторяет маршрут - читала записки? Но они у меня в кармане.

Впереди идущие машины по пути пополняли запасы продовольствия и вскоре, как и планировалось, мы прибыли в Дуньхуан. Кто-то из спутников мне сказал, что дорога до Чаэрхана вполне пригодна для автомашин и относительно безопасна.

Ярданги(1) по обе стороны дороги давали в полной мере прочувствовать, что Гоби - настоящая пустыня. Это было бесконечное ощущение края земли или конца света, вызывающее острое чувство одиночества. Поначалу еще попадались жилые районы по дороге, но многие из них были покинуты и разрушены. А когда мы выехали из Дуньхуана и помчались по шоссе, огибающему Чаэрхан, в сторону Гоби, избавиться от ощущения вселенского апокалипсиса было невозможно. Эти десяти часов в окружении полного запустения давили на психику. Но вокруг были люди, занятые делом, и это придавало мне уверенности и немного комфорта.

Со мной в салоне был уже знакомый кавказец, который вел машину, сменяя водителя-тибетца. По дороге я решил порасспросить, чтобы проверить, ответит ли он на мои вопросы в отсутствии А Нин.

Кавказец оказался довольно разговорчив, и, слушая его, я понял, что, как обычно, слишком много думаю и преувеличиваю. Мне казалось, что дорогу к Тамуто можно узнать только из записок Вэньцзинь, но это было не так. Получив видеозаписи, А Нин в первую очередь связалась с курьерской компанией, сотрудники которой помогли выйти на отправителя. Им оказался человек, знавший Чжому.

Собственно, после беседы с ней и был составлен маршрут экспедиции.

Услышав это, я почувствовал облегчение. Получается, первая часть записок Вэньцзинь не имеет особой важности, самое главное начинается с того момента, когда исследователи расстались с Чжомой и вошли в Тамуто. К сожалению, эту часть записок я помнил плохо. Надо бы найти время, чтобы потихоньку перечитать записки.

Затем кавказец рассказал мне все, что знал о Тамуто.

На данный момент о его местоположении знает только госпожа Чжома, основываясь на воспоминаниях: об этом она беседовала с Вэньцзинь, когда была ее проводником. Кажется, это было последнее место, где побывал Ван Цзанхай. Но точное местонахождение, как и то, добралась ли туда Вэньцзинь, никто не знает. Это и предстоит выяснить нынешней экспедиции.

Сопровождая Вэньцзинь и ее коллег, госпожа Чжома, услышав подробное описание загадочного Тамуто, пришла к выводу, что это столица легендарного царства Сиванму(2), о котором среди ее народа ходили легенды. Местные называли это место Тармуси-до, Город-призрак, видимый только под дождем. Поняв это, она очень испугалась, поэтому притворилась, что потеряла дорогу и рассталась с исследователями.

"Сиванму? - удивился я. - Разве это не миф?"

"На самом деле это не так. Сиванму вполне реальна, ее страна древняя, с многовековой историей. Со времен Желтого императора ходили легенды о ней. Сиванму была царицей. Озеро Цинхай еще называют Чисюэ цзяму(3). На цянском языке(4) цзяму значит "великая мать". Мы думаем, что Цинхай - это озеро, носившее когда-то имя Сиванму, а Тармуси-до - столица ее царства. Со временем Сиванму в глазах людей стала почти богиней, ей приписывали священную силу, отсюда и появились легенды. Одну из таких в детстве слышала госпожа Чжома. В ней говорится, что Тармуси-до появляется только во время дождя, а тот, кто увидит его - ослепнет. Поэтому она была так напугана."

"Тогда ты имеешь в виду, что мы сейчас ищем древнюю столицу царства Сиванму?"

"Да, согласно последним исследованиям, ее существование подтверждено археологами, - кивнул кавказец. - Если Тамуто находится в цайдамской котловине, то он должно быть частью этой страны. Я сказал, что мы ищем Тамуто, но на самом деле главная цель - найти останки Сиванму. Найдем ее, тогда сможем подтвердить, что это ее царство. Обычные археологические исследования.".

Я усмехнулся, услышав это. Насколько я помню, все действия Ван Цзанхая имели четкую логику. Его последней целью было посольство к Сиванму? Какой в этом смысл?

Размышляя над этим вопросом, я вспомнил легенду о стрелке И(5), который пришел к Сиванму за эликсиром бессмертия. Может быть, и Ван Цзанхай отправился за этим снадобьем? Мне эта мысль показалась смешной, я лишь покачал головой, решив не думать о подобном.

Пора заняться делами насущными. Я проверил снаряжение, которое взял у А Нин. Моя одежда не подходила для путешествия: днем в пустыне слишком жарко, а ночью - холодно, поэтому я переоделся в подходящий походный костюм. Одеваясь, я был удивлен, обнаружив на пряжке ремня знакомые цифры 02200059.

Я спросил кавказца, что это за номер. Он пояснил, что это штрих-код компании. Их босс выбрал его не случайно, говорят, он нашел этот ряд цифр в шелковой книге Сражающихся царств.

Это было удивительно. Я отлично помнил, что именно эти цифры оказались кодом к шкатулке из дворца Лу Шан Вана. Неужели они имеют какой-то важный смысл?

Следующие два дня мы добирались до внутренних районов Цайдамской котловины, внедорожники довольно легко пересекали песчаное бездорожье.

За это время мы несколько раз делали привал, разбивая лагерь. Я отлично ладил с теми, кто был со мной в Цзинане, остальные потихоньку тоже познакомились со мной. Я вообще человек коммуникабельный, легко нахожу общий язык с людьми. В этом был свой плюс: мне не надо было постоянно искать общества Молчуна. Похоже, ему вообще на меня наплевать было.

На самом деле такое поведение меня удивляло. С ним нелегко ладить, но раньше он просто игнорировал меня. Сейчас же мне казалось, что он старательно избегает встреч со мной. А вот Черный Слепой напротив, очень интересовался моей персоной, часто оказывался рядом и всегда был не прочь поболтать.

Углубляясь в пустыню, нам пришлось покинуть проторенные дороги. Теперь машина с Чжомой ехала впереди. Женщину-проводника сопровождали ее невестка и внук, в ее машине также была А Нин. Я не знал всех их планов, но с тех пор, как Чжома оказалась ведущей, ехать стало гораздо труднее: либо приходилось трястись по крупной гальке, либо лавировать по узкому руслу высохшей реки. Многие начали выражать недовольство.

Госпожа Чжома объяснила: чтобы найти горный перевал, который она тогда видела, нужно сначала отыскать деревню. Их последний переход с Вэньцзинь начался именно оттуда. В деревне Вэньцзинь купила лошадей и верблюдов. Сейчас это поселение, скорее всего, заброшено, но развалины все еще должны быть заметны. Найдем деревню, тогда Чжома сможет правильно сориентироваться.

Память у старухи оказалась хорошей: к вечеру мы добрались до маленькой деревушки Ланьцо. Там все еще жили люди, человек тридцать, составлявших четыре семьи.

Это всех воодушевило. Во-первых, стало ясно, что старуха может выполнять работу проводника. Во-вторых, пока еще не случалось чего-то непредвиденного. А кроме того, присутствие местных жителей: мы давно уже путешествовали по пустыне в полном одиночестве, встреча с живыми людьми, естественно, была в радость. Уже вечерело, и мы разбили лагерь возле деревни.

К сожалению, когда мы подъезжали к деревне, один автомобиль перевернулся, попав колесом в канаву. Люди остались целы, но машина требовала серьезного ремонта. Сейчас мы были далеко от крупных дорог, помощи не получить, а значит, еще одна машина должна была остаться, чтобы позаботиться о ремонте.

После этого происшествия А Нин выглядела озабоченной. В ту ночь мы оказались в лагере рядом друг с другом, и она рассказала о своих опасениях. Экспедиция была снабжена отличными внедорожниками, но дорог здесь нет совсем, ехать очень сложно. Если перевал не найдем быстро, в таких условиях постоянно будем терять машины. Для мелкого ремонта у команды есть походное оборудование, но с серьезной поломкой не справиться, и такие машины придется бросать.

И чем дальше мы идем, тем эта ситуация становится опаснее. Люди будут вынуждены оставаться рядом со сломанными машинами, если что случится, их невозможно будет спасти.

В этих условиях верблюды и лошади - более практичное решение. Животные реже получают травмы даже при отсутствии хороших дорог, а если и получают, то часто способны продолжать двигаться. А любая машина после поломки требует основательного ремонта. Разве что военные внедорожники способны передвигаться по такой территории, но у нас машины другого типа.

И винить А Нин за ошибку нельзя. Сейчас не та эпоха, чтобы с легкостью найти ездовых животных для полусотни человек. Кроме того, такой караван слишком заметен, а маячить перед патрулями - не самая лучшая идея.

Сопровождавший команду механик успокоил ее, считая, что такие опасения не обоснованы. Да, Цайдамская котловина - не место для скоростного сафари. И двадцать лет назад здесь была пустыня, подобная Такла-макану(6). Но даже это ужасное Море Смерти сейчас можно пересечь чуть более чем за десять часов, так что нет повода для беспокойства.

Однако, внук госпожи Чжомы не согласился. Молодой человек по имени Чжаси считал, что мы слишком доверяемся машинам. Хоть Цайдамская котловина и обжита немного, но безопасно лишь там, где проложены дороги и есть поселения, а это всего два процента всей площади пустыни. Остальное пространство - это песок и камни, болота и солончаки. Нас всего полсотни человек, оснащенных дюжиной внедорожников. По сравнению с миллионами жизней, которые забрала эта пустыня - мелочь.

Он рассказал, что даже в относительно безопасных районах Цайдамской котловины каждый год пропадают без вести люди и случаются аварии. А мы сейчас идем туда, где и людей-то столетиями не было.

А еще он уточнил, что до сих пор ему доводилось сопровождать путешественников, которые имели цель просто пересечь котловину, не планируя тут задерживаться. Это пара дней, не больше. Мы же собираемся исследовать неизвестную территорию котловины, на что уйдет не меньше недели. В прошлом для пастухов такие территории вообще были табу. Поэтому беспокойство госпожи А Нин небезосновательно, лучше быть осторожным во всем.

Выслушав Чжаси, мы все примолкли. А Нин надолго задумалась, а потом спросила его: "Что ты можешь нам посоветовать?"

Он покачал головой: "Если ты собираешься идти в Цайдаму, должна быть готова повесить голову на пояс(7), так было с древних времен."

Слова Чжаси звучали пугающе. Я слышал, как люди вокруг говорили, что он был недоволен обещанием бабушки сопровождать нас, считая, что это очень опасно. Уговорить его удалось, заплатив уйму денег, но он остался при своем мнении. Свою бабушку он очень любил, и считал, что мы с нашей экспедицией представляем для нее опасность. Однако, сама Чжома была старушкой решительной, а в тибетской семье статус самой старшей женщины очень высок. Поэтому у Чжаси не было другого выхода, кроме как согласиться и последовать за ней, чтобы заботиться и оберегать. В общем, толку от его страшилок для нас не было никакого.

В этой заброшенной деревне было всего несколько домов, обмазанных глиной. Ночью дул холодный пустынный ветер. Наблюдая, как пляшут на ветру языки костра, я представлял, как далеко от меня привычная цивилизация, и поеживался.

Разговоры после пугающих высказываний Чжаси прекратились, люди какое-то время молча сидели у костра, потом стали постепенно расходиться, забираясь в спальные мешки, чтобы отдохнуть. Мы собирались выезжать рано утром, потому палаток не ставили, спали прямо под открытым небом. Ночью в пустыне температура иногда опускается ниже нуля, потому мы все попрятались за стенами немногочисленных домов, поближе к кострам, чтобы не замерзнуть.

Лежа без сна в своем мешке, я слышал, что многим не спится. Вокруг звучал призрачный шепот ветра, прилетевшего из безлюдной пустыни. В голову пришло, что это последняя отмеченная на карте точка перед входом в Цайдамскую котловину. Ветеранам дальних путешествий, возможно, такое по зубам. Но большая часть команды состояла из людей, не привыкших к таким условиям, потому все были слишком взволнованы.

Интересно, а я кто: ветеран или новичок? Не знаю. Я просто пялился в небо, заметив, что оно здесь кажется ближе к земле, а звезды ярче. На юге я никогда не видел такого неба, полного звезд, бескрайнего. Сейчас я ясно видел Млечный путь, и от этого мне захотелось спать.

Усталость, накопившаяся за день, сказывалась, постепенно голоса в лагере затихли.

А Нин организовала ночное дежурство. Для этой утомительной задачи она взяла в команду специальных людей, потому большинство могли спокойно спать. К тому же рядом деревня, тут не нужна особая бдительность. Чжаси сказал, что только вблизи Кекексили(8) могут появляться крупные дикие животные. Здесь же трава мелкая, даже мышь пробегающую заметить можно, тем более крупного зверя. Сквозь сон я слышал слабые голоса дежурных, с шепотом ветра вроде несколько раз доносились крики ночных животных. Но меня это не беспокоило. Я вообще устроился посередине лагеря, даже если какой зверь решит перекусить, до меня очередь вряд ли дойдет.

Иногда я просыпался и снова смотрел в звездное небо. Сколько времени прошло в такой полудреме, не знаю. Я уже почти окончательно провалился в сон, когда почувствовал, что кто-то дотронулся до моей щеки. Вздрогнув, я проснулся и сразу увидел рядом с собой Чжаси.

Он меня напугал. Я сел, собираясь спросить, что ему надо. Он опустился на колени, прижал палец к губам, потом прошептал: "Не шуми, пойдем со мной. Моя бабушка хочет тебя видеть."

Глава 18. Сообщение от Вэньцзинь

Госпожа Чжома хочет меня видеть?

Я с удивлением посмотрел на Чжаси: мы со старушкой раньше не встречались, ни разу даже не разговаривали, я и видел-то ее всего лишь раз. Почему она вдруг захотела меня увидеть?

Но Чжаси был абсолютно серьезен, его требование не допускало возражений. Казалось, что не привести человека, которого захотела увидеть его бабушка - для него равноценно уголовному преступлению. Заметив, что я в недоумении колеблюсь, он прошептал: "Пожалуйста, пойдем со мной... это очень важно."

Это было сказано с таким видом, что я просто не мог отказаться, поэтому кивнул и встал. Он сразу же пошел, указывая дорогу, я последовал за ним.

Расположилась госпожа Чжома в отдалении, метрах в двухстах, от всего лагеря ее костер загораживала машина, видимо, мы слишком шумели, прежде чем заснуть. Чжома и ее невестка не спали, греясь у огня, вокруг на земле были разложены одеяла, и кроме двоих женщин там сидел еще один человек. Подойдя поближе, я удивился еще больше: это был не кто иной, как Молчун.

Он посмотрел на меня, но я так и не смог понять, что за выражение появилось на его лице. Зато в мерцающем свете костра я заметил, что Чжома хмурилась. Неуверенно я приближался к ним, гадая, чего эта странная старушка затеяла посреди ночи? Что за тайны такие? Ей что-то нужно от нас?

Чжаси жестом указал мне, куда можно сесть, а невестка Чжомы подала часуйму. Я поблагодарил за угощение и покосился на Молчуна. Встретив его взгляд, я заметил что-то, похожее на удивление.

Чжаси обернулся назад, в сторону лагеря, затем что-то прошептал госпоже Чжоме по-тибетски. Старуха кивнула и вдруг заговорила с нами на пунтухуа с очень сильным акцентом: "У меня есть сообщение для вас двоих."

Мы оба в ответ промолчали. Я был немного сбит с толку. Чье сообщение? Молчун равнодушно опустил голову, чтобы сделать глоток. Раз он молчит, то и мне не стоит вопросы задавать, лучше просто послушаю.

Госпожа Чжома, пронзительно взглянув на нас, продолжала: "Человека, который просил передать это сообщение, зовут Вэньцзинь. Она считает, что вы все должны знать и просила меня передать вам ее слова."

Меня словно холодной водой окатили. В первый момент я даже решил, что ослышался. Но переспросить не успел, госпожа Чжома быстро продолжила: "Когда Вэньцзинь просила послать вам видеозаписи, она уже знала, что, ознакомившись с ними, вы обязательно отправитесь искать Тамуто. И просила меня передать, что она какое-то время будет ждать вас в месте назначения. Но... - Чжаси подал ей часы, она взглянула на них, - Ваше время на исходе. С этого момента, если через десять дней она вас не дождется, то войдет сама. Вам надо торопиться."

Я никак не мог сообразить, что происходит? Место назначения? Вэньцзинь ждет нас в Тамуто? Это... это не поддается осмыслению. Я взглянул на Молчуна: на его лице тоже застыло выражение легкого удивления.

Но через пару секунд он снова надел свою маску равнодушия и обратился к Чжоме: "Когда она тебе это сказала?"

Старуха холодно ответила: "Я только передаю сообщение, больше ничего не знаю. Здесь не место для расспросов, слишком много людей." Мы инстинктивно обернулись в сторону лагеря.

Молчун нахмурился, затем тихо спросил: "Она в порядке?"

Госпожа Чжома загадочно улыбнулась: "Поторопись - и сам узнаешь." Сказав это, она махнула рукой. Невестка, сидевшая рядом с ней, встала и повела ее к шатру. Похоже, наш разговор закончен.

Я поднялся, намереваясь остановить ее, но меня остановил Чжаси и, покачав головой, сказал, что это бесполезно.

Но тут госпожа Чжома остановилась и обернулась к нам: "Да, есть еще кое-что, я позабыла сказать."

Мы настороженно посмотрели на нее, Чжома тихо продолжила: "Еще она просила вас предупредить: оно среди вас, вы должны быть очень осторожны."

Сказав это, она ушла в шатер, оставив нас возле костра в полном недоумении.

Я вопросительно посмотрел на Молчуна, но он таращился на огонь, его лицо ничего не выражало. Я не выдержал: "Что, в конце концов, тут происходит? Почему сообщение только для нас двоих?"

Он не ответил, прикрыл глаза, собираясь встать.

Все как всегда, я уже привык к его наплевательскому отношению. Но у меня слишком много вопросов, теряя контроль над собой, я схватил его за руку: "Не смей снова уходить!"

Он скользнул по мне взглядом, но не ушел, а сел, и выжидательно уставился на меня.

А вот это уже было ненормально. Я был готов к тому, что он уйдет, несмотря на мои возражения, и теперь оказался в замешательстве, не зная, что сказать. Не дождавшись моих вопросов, он заговорил первым: "Что тебе надо?"

Его вопрос меня разозлил: "У меня много вопросов. Ты больше не можешь убегать, ты должен мне ответить."

Он отвернулся, снова уставился на огонь и буркнул: "Я не могу ответить на твои вопросы."

"Твою ж мать! Почему? Что ты не можешь ответить? Ты столько раз разыгрывал меня, но даже причин не объяснил. За кого ты меня принимаешь?"

Он резко повернулся ко мне, его лицо стало холодным и жестоким: "Тебе не кажется, что ты странный? Почему я должен рассказывать тебе о своих делах?"

Я растерялся и примолк: это, действительно, его дела, и он не обязан передо мной отчитываться.

Чувствуя себя неловко, я не знал, что возразить.

После долгого молчания Молчун отхлебнул остывшую часуйму и уже другим тоном сказал мне: "У Се, что ты вообще здесь делаешь? Тебе не следовало вмешиваться с самого начала, третий дядя для тебя и так уже много сделал. Зачем ты снова лезешь в это болото, хотя тебя это совсем не касается?"

Я был в шоке: сорок одно слово(1)! Он на самом деле сказал такую длинную фразу? Это удивительно. Правда, лицо его оставалось таким же каменным, как и всегда.

"Я и не хочу никуда лезть. На самом деле я немногого прошу. Мне достаточно просто понимать, что происходит - и я буду полностью удовлетворен. Но от меня все время что-то скрывают. И поэтому я лезу в ваше болото, по-другому я не умею," - выговорился я.

Задумчиво глядя на меня, Молчун спросил: "Ты не думал, что есть серьезные причины держать тебя в неведении?"

Глядя ему в глаза, я вдруг понял, что он впервые разговаривает со мной абсолютно серьезно. Удивительно. Что он за траву курил?

Но раз такое дело, может быть, смогу что-то из него вытянуть. Надев маску серьезности и сосредоточенности, я покачал головой: "Не думал. Я вообще не знаю, с какого места мне начинать думать."

"Иногда человеку лгут, чтобы его защитить. Некоторые истины обычныйчеловек не сможет вынести," - теперь он разговаривал со мной, как с дитем малым.

"Позвольте мне самому решать, что я смогу вынести, а что не смогу, - ответил я. - Одни хотят, чтобы их защищали, другие желают умереть счастливыми. Тебе не понять, как невыносимо жить в неведении?"

Молчун долго не отвечал, потом пошептал: "Я понимаю. И даже лучше, чем ты. У меня куда больше вопросов, чем у тебя. Но нет никого, как у тебя, чтобы схватить и спросить."

И тут я вспомнил, что он вообще-то память потерял. Вот же я идиот! Нашел с кем себя сравнивать!

А Молчун продолжал, рассматривая зачем-то свои руки: "Я - человек без прошлого и будущего. Все, что я могу сделать - это найти хоть какую-то связь между мной и этим миром. Откуда я родом? Почему я здесь? Можешь себе представить, что чувствуют такие, как я? Если я исчезну, никто об этом не узнает, как будто я и не существовал никогда. Я не оставлю после себя ни следа? Иногда я смотрю в зеркало и задаюсь вопросом: действительно ли я существую или я - просто призрак?"

Я задумался, на такое нельзя ответить сразу. А подумав, выпалил: "Не преувеличивай. Если ты исчезнешь, по крайней мере, я это замечу."

Он покачал головой, словно не понял меня, встал и сказал: "Когда я узнаю ответы на свои вопросы, обязательно тебе расскажу. Но на твои вопросы у меня нет ответов. Все происходящее для меня тоже загадка. И вообще, у тебя своих проблем по горло, зачем тебе еще и мои?" И он пошел прочь.

"Можешь мне хоть на один вопрос ответить?" - крикнул я ему вслед.

Он остановился, повернул голову и посмотрел на меня.

"Зачем ты вошел в бронзовые врата?" - спросил я.

Он ненадолго задумался и ответил: "Я просто делаю то, что и Ван Цзанхай."

"И что ты видел внутри? Что находится за этими вратами?"

Он отвернулся, стряхнул песок с одежды и сказал: "Там, внутри, я видел предел всему, высший абсолют."

"Абсолют?" Я не мог осознать услышанное и хотел переспросить, но Молчун слабо улыбнулся и махнул рукой, давай понять, что разговор окончен. А затем сказал: "Могу только добавить, что я на твоей стороне." И медленно ушел, оставив меня одного. Я упал на песок, чувствуя, как раскалывается голова.

Глава 19. Снова в путь

Ранним утром следующего дня колонна машин снова двинулась в путь.

Выехав из небольшой деревушки под названием Ланьцо, мы уходили вглубь Гоби. Даже на картах эти районы пустынны: нет ни поселений, ни дорог. Под колесами наших машин была земля, по которой никто не ходил десятки, а, может быть, сотни лет. Даже не внедорожниках приходилось быть внимательными, ровные участки резко сменялись колдобинами с валунами, колеса даже на небольшой скорости поднимали пыль, снижая видимость почти до нуля. Чжома ориентировалась по выветренным скалам и руслам высохших рек, из-за чего часто приходилось ехать вдоль скал, практически перебираясь через каменные завалы.

Поначалу все были в приподнятом настроении, даже устраивали гонки, лихо подрезая друг друга. Но жара и непрерывная тряска сделали свое дело: к полудню все пытались спрятаться от солнца в салонах, никто уже не лихачил, машины вытянулись в ровную колонну, медленно ползущую по сухому песку.

Работа археологов и геологов в пустыне сильно отличается от экспедиций в джунгли или на побережье, где много ресурсов для выживания. В лесу достаточно иметь немного опыта, чтобы продержаться даже без снаряжения долгое время. Но в пустыне Гоби дело обстоит совсем иначе. Здесь есть только песок. Имей ты хоть три головы и шесть рук, все равно не получиться найти еду и воду. Вот поэтому пустыню Гоби называют "землей смерти". А Нин и ее команда не привыкли работать в таких условиях, и без опытных людей предсказать их неудачу не составит труда.

Я тоже совсем одурел от жары. Глядя на желтую пыль, поднятую колесами нашей машины, я уже готов был отступить. Но меня удерживало воспоминание о вчерашнем разговоре с Чжомой и Молчуном. То, что я услышал вчера, придавало мне сил.

Оно среди вас.

Оно - это кто?

В записях Вэньцзинь мне попадались упоминания, что она укрывалась последние двадцать лет от этого "оно". Что это за штука такая? Меня смущало, что Вэньцзинь говорила "оно", а не "она" или "он". Разве это не человек? Предположение жутковатое.

Добравшись до пустынных земель, мы чаще всего ехали по руслам высохших рек. В Цайдамской котловине раньше их было очень много, реки брали начало на вершинах снежных пиков Тангла(1) и Куньлуня. Но в результате изменения климата многие крупные реки ушли под землю, а мелкие просто высохли. Прямо сейчас мы ехали по бывшему руслу одной из таких рек, и по дороге из растительности я видел только полынь высотой в полтора человеческих роста. Значит, воды тут не было уже два-три года. Через несколько лет от этого русла не останется и следа.

Когда мы доберемся до конца этой высохшей реки, Гоби окончательно станет пустыней. Однако, пустынные земли в Цайдамской котловине не большие по площади, на карте они похожи на пятна, разбросанные по центру геологической впадины. Местные пастухи обычно обходят эти участки стороной, говоря, что там живет дьявол. На самом деле пастухам там нечего делать - на пустынных землях нет пастбищ для скота и овец. Госпожа Чжома сказала, что пустыню можно обойти через перевал Яньшань(2), именно там они и разошлись с Вэньцзинь. Этот перевал легко найти, скалы, окружающие его, напоминают огромные городские ворота. За ним дорога уходит в низину, где на небольшом участке встречаются пустыня, лес и болота, рельеф постоянно меняется, и даже опытные проводники не рискуют бродить по тем местам из-за отсутствия постоянных ориентиров.

Но команда А Нин использует GPS, им ориентирование на местности не нужно. Хотя Чжаси снова напомнил, что навигатор встроен в машину, а машины могут ломаться. Особенно в Гоби, где большой перепад суточных температур, и вообще, GPS ловит не везде.

Спустя два дня пути погода изменилась, поднялся сильный ветер. В пустыне такое часто заканчивается пыльной бурей. Но, к счастью, в Гоби не так много песка, нас просто накрыло желтым густым облаком. Пришлось держать большую дистанцию в колонне, почти на сотню метров между машинами. Видимость была практически нулевая, скорость минимальная. Кажется, скорость ветра была вдвое больше, чем скорость наших машин. Шум ветра перекрывал все остальные звуки. Под конец, нарушилась радиосвязь, сколько мы не пытались вызвать по рации другие борта, никто не отвечал.

Кавказец, сидевший за рулем, долго не сдавался, но постепенно мы потеряли чувство направления. Казалось, что машина вообще никуда не движется. Пришлось развернуть внедорожник так, чтобы песок не попадал в двигатель, и заглушить его, ожидая, когда ветер стихнет.

Ветер был так силен, что машину раскачивало при резких порывах, в стекла с шумом летел песок. Мы не знали, где остальные машины, и это ощущение было пугающим. Мне казалось, что за стеклами полная темнота. На самом деле там не было темно, но пыль и песок, поднятые ветром, стояли плотной стеной так, что ничего не было видно.

Прошло десять минут. За это время ветер только усилился. Теперь машина дрожала так, что казалось, ее сейчас оторвет от земли.

Кавказец испуганно посмотрел на меня и спросил: "Ты раньше видел подобное?"

Естественно, такого мне переживать не доводилось. Но заметив, что он в панике, я поспешил его успокоить, сказав, что наш внедорожник - крепкая машина, и внутри мы в безопасности. Не успел я закончить, как раздался грохот, автомобиль содрогнулся, словно в него что-то врезалось, замигали фары.

Я подумал, что это те, кто ехал сзади, из-за пыли не заметили нас и врезались, поэтому обернулся и посмотрел в заднее окно. Кавказец пытался что-нибудь рассмотреть в зеркало заднего вида.

Снаружи все также ничего не было видно. Но при столкновении такой силы на корпусе машины должны были остаться вмятины. Кроме того, если позади есть машина, то был бы виден свет ее фар.

Но никаких огней снаружи не было. Мне стало интересно, но в этот момент кавказец, схватив меня за руку, закричал, указывая на боковое окно. Сперва я увидел только стену песка и пыли, но потом оттуда показалась странная тень.

Силуэт был нечеткий, но очевидно, что прямо рядом с машиной. Я с трудом мог разглядеть, что это. Похоже на человека. Но кто в такую погоду додумался вылезти из машины? Самоубийца?

Прежде чем я успел удивиться, тень приблизилась. Казалось, человек пытался нащупать ручку двери, чтобы открыть, но двери у нас были заблокированы. После безуспешных попыток открыть дверь, он прижался лицом к стеклу. Теперь я смог рассмотреть хоть что-то: очки.

Я сразу узнал, это защитные очки из снаряжения команды А Нин. Почувствовав облегчение, я задался вопросом, кто этот ублюдок, и какого лешего он вылез из своей машины? Может быть, это они только что в нас врезались?

Человек снаружи тоже разглядел нас через стекло, и начал стучать, указывая на дверь. Явно намекал, что мы должны его впустить. Я посмотрел на песчаный ветер за окном и подумал, что не буду этого делать!

Много подумать я не успел: с другой стороны за стеклом тоже появился из песчаной мглы человек и стал стучать. Теперь стук раздавался с обеих сторон.

Мне стало не по себе. Неужели случилось что-то? Может быть, они хотят попросить нас о помощи. Вон и очки принесли, и шарфами обмотались. Кавказец нашел два шахтерских фонаря, включил их и передал один мне.

Набрав полную грудь воздуха, мы разом открыли двери: в мгновение ока в салон хлынуло облако пыли. Хотя я был готов к такому, ветром меня просто зашвырнуло обратно, я только успел заблокировать ногой дверь, чтобы она не закрылась. Во второй раз я был готов к порыву ветра и вылез наружу, опустив голову и держась руками за машину. Кавказца, который вышел с другой стороны, ветром сразу бросило на землю, его проклятия были слышны, наверно, на расстоянии десяти метров. Хотя мне они не казались громкими, крики заглушал шуршащий ветер. Этот вроде бы тихий шорох давил на барабанные перепонки, заглушая все остальные звуки, я не слышал даже собственного дыхания.

Как только я ступил на землю, сразу почувствовал неладное. Когда земля успела так высоко подняться? Наклонившись, чтобы меня ветром не сдуло, я посветил вниз. Это полный капец! Половина колес исчезла под песком. Кузов был наклонен градусов на тридцать, днище уже лежало на песке, машина словно тонула в нем. Кажется, это зыбучий песок. Неудивительно, что мы не могли ехать.

Но без машины нам конец. Я запаниковал и попытался приподнять ее, но сразу почувствовал, как мои ноги утягивает вниз, словно я попал в водоворот. Я отпрыгнул в сторону. В это время человек, стучавший нам в окно, помог мне выбраться и, с трудом перекрикивая шум ветра, сказал, что надо убираться отсюда, иначе нас засосет в песок вместе с машиной.

Его лицо было плотно обернуто шарфом, видны были лишь очки. Я видел, что он говорит со мной, но не мог расслышать слова. И лица рассмотреть не мог, но он все доступно объяснил жестами. Я кивнул и спросил, куда теперь идти. Он сделал знакомый мне жест, сказал забрать из погружающейся в песок машины вещи, а затем двинулся вперед, выставив перед собой.

Этими жестами пользуются дайверы, давая понять, что кого-то ищут. Кажется, он собирался найти других: люди в машинах, не выходя наружу, могут не знать, что попали в зыбучий песок. Надо найти способ сообщить им об этом, иначе наши внедорожники станут для нас идеальными железными гробами.

Я кивнул мужчине, сделал жест 'ОК', открыл заднюю дверь автомобиля и достал свое снаряжение. Чтобы проделать все это, мне потребовалось изогнуться и вывернуться так, что я почувствовал себя питоном. К этому времени я почти оглох, уши не воспринимали даже шум ветра. Мне казалось, что я попал в трехмерный немой фильм.

Закрывая дверь, я заметил, что заднее крыло сильно помято, словно машину пнуло какое-то чудовище. Припоминая, как нас тряхнуло недавно, я решил осмотреть повреждение, но не успел: уже казавшийся тенью в пыли кавказец крикнул мне, что пора уходить.

Предполагая, что это камень, который, попав под колесо, отрикошетил, я, согнувшись в три погибели, пошел следом за удаляющимися тенями остальных.

Мы прошли около восьмидесяти метров, хотя мне казалось, что гораздо больше. Впереди показались огни фар. Этот автомобиль уже зарылся в песок капотом. Заглянув в салон, мы обнаружили, что люди уже покинули машину. Их мы нашли метрах в десяти, в стороне. Один из спасшихся потерял очки, песок засыпал ему глаза, и он кричал от боли. Мы помогли ему, обмотав голову шарфом и укрыв глаза полотенцем.

Помогая пострадавшему идти, мы двинулись дальше и вскоре добрались до следующей машины. Трое парней внутри играли в карты, ни о чем не подозревая. Мы долго стучали в окна и по крыше, но никто из них не отреагировал. Тогда я выбил камнем стекло. Их машина уже до половины ушла в песок, они бы даже двери открыть не смогли.

Когда мы вытащили этих троих, ветер снова усилился. Теперь вместе с песком мимо нас проносились камни. Одному из моих спутников летящий камень попал прямо в переносицу, залив лицо кровью. Кто-то жестами предупредил, что дальше идти опасно. Нам пришлось на время прекратить поиски и лечь на землю, чтобы избежать летящих камней.

Каждый попытался среди своего снаряжения найти что-нибудь твердое, чтобы укрыть лицо. Я использовал ланч-бокс из нержавейки, кавказец достал книгу, но, прежде чем закрылся ею, ветер растрепал страницы и вырвал их все, оставив в руках только обложку.

Я засмеялся и крикнул: "Должно быть, это была пиратская копия!" Но в это мгновение камень ударился в мою жестянку, полетели искры. Ланч-бокс я не смог удержать, и его унесло ветром.

Испугавшись, что меня тоже приложит камнем до крови, я обхватил голову руками и вжался в землю.

В эту минуту вокруг вдруг стало очень светло, что-то яркое и быстрое пролетело мимо нас. Что это было? Но прежде, чем я угадал, впереди вспыхнули еще три ярких огня, стремительно приближаясь к нам. Когда они пролетели мимо, я почувствовал знакомый запах горящего магния. Я сразу понял, что это за вспышки: сигнальные ракеты, подхваченные ветром.

Я был в бешенстве. Какой ублюдок додумался в такой ситуации стрелять сигнальными ракетами? Если нас ветер с камнями не убьет, то свои сожгут до смерти. В момент горения сигнальная ракета разогревается до тысячи градусов. И если этот раскаленный шар врежется в человека на скорости 160 километров в час - капец котенку!

Но потом я сообразил, что не прав. В нашей экспедиции люди неплохо обучены, как кто-то из них мог сделать такую глупость? Обычно запуск ракеты - это метод связи для экстренных ситуаций. Поскольку боеприпасы для сигнальных пистолетов слишком велики, и много их с собой не возьмешь, приходится экономить. Поэтому сигнальные ракеты используются только в случае опасности или для связи на дальних расстояниях. Сейчас мы все недалеко друг от друга, значит, что-то произошло.

Я посмотрел на своих спутников: кажется, все думали так же. По моему жесту все встали, и мы собрались идти в ту сторону, чтобы посмотреть, не ранен ли кто.

Нас никто не заставлял это делать, наверно, это то, что называется личным героизмом. Как только я встал, меня ударило камнем в плечо. Используя рюкзаки в качестве щитов, ориентируясь по компасу, мы пошли в направлении сигнала. Шли осторожно, опасаясь, что оттуда снова выпустят ракету.

Спустя какое-то время я уже засомневался, не сбились ли мы с пути, но через сто метров увидели три машины, ставшие в круг. За ними никого не было. Мы обыскали салоны: внутри тоже никого, но все снаряжение на месте.

Машины уже погружались в песок, кто-то сказал, что надо, по крайней мере, вещи спасти. Когда мы собрались сделать это, вдалеке вспыхнула еще одна ракета и пронеслась мимо, далеко от нас. Ее выпустили намного левее, рассчитанного нами расстояния, кажется, мы действительно сбились. Или же те, кто дает сигнал, тоже передвигаются.

Мы забрали все снаряжение, хотя очень устали, но ветер слабел, идти стало немного легче. Направляясь к тому месту, откуда выпустили ракету, мы с удивлением увидели гигантский силуэт.

Согнувшись под порывами ветра, поддерживая друг друга, сквозь клубы пыли и песка мы смотрели на эту громадину, застыв от удивления, и не знали, надо ли идти вперед.

Лаовай, стоявший рядом, жестами спросил меня, что это. У этого парня мышление инерционное. Он думает, если я китаец, то знаю все, что происходит в Китае?

Я покачал головой, он не один такой несведущий, я тоже понятия не имел, что это.

Вообще-то самое логичное - предположить, что в двухстах метрах от нас будет стоять не суперчеловек огромного роста, а обычная высокая скала. Так подумает каждый. Но мы шли сюда по пустыне и не видели таких высоких скал.

Откуда такая громадина взялась здесь? Может быть, мы все сошли с ума и не замечали горы вокруг? Но я понимал, что это невозможно. Самое главное, что мне сразу пришло в голову: нам сейчас очень не хватало такого укрытия. От скалы будет тень, где можно укрыться от солнца - идеальное место для любой экспедиции. В Гоби таких скал не много, надо обратить на нее внимание.

У меня появилась и еще одна мысль. Такая большая скала - отличное укрытие от ветра. Те, кто выпускал сигнальные ракеты, возможно, нашли это место и пытались сообщить другим.

Я побежал вперед. Вскоре я ощутил, что, чем ближе я к скале, тем слабее ветер, и мне гораздо легче бежать. Я уже преодолел половину расстояния до скалы и увидел впереди огни шахтерских фонарей.

Я мчался на свет этих фонарей, не обращая внимания на ветер, ноги словно сами несли меня. Однако, бежал я уже долго, а свет не приближался. Казалось, я был все еще далеко от скалы. А еще я вспомнил о своих спутниках: может, они устали и не могут так быстро бежать. Надо бы остановиться и проверить, как они... И тут я почувствовал неладное.

Оглянувшись, я опешил: рядом не было людей. Даже их силуэтов вдали не было видно, вокруг только стена из песка, сквозь которую ничего не видно...

Глава 20. Заблудившиеся

Ветер здесь был не такой сильный, как раньше, он словно огибал это место. Наверно, что-то преграждало путь потокам воздуха. Но где те люди, что недавно следовали за мной? Может быть, у них не было сил бежать так быстро, и они отстали? Или попали под удары летевших камней и не могут встать?

Я направил в ту сторону свет шахтерского фонаря, но даже теней позади не увидел. Сейчас я горько сожалел, что сосредоточился только на своем спасении и забыл об остальных. Однако, в таких условиях многие думают только о себе: я не слышал голосов своих спутников и был сосредоточен лишь на том, чтобы идти вперед и не упасть.

На мгновение я почувствовал страх, но быстро справился с ним. Остановившись и сделав несколько глубоких вдохов, я пошел вперед. Сейчас возвращаться назад - не лучшая идея. Я могу потерять чувство направления и сам сгину в этой песчаной буре. Единственный вариант сейчас - это идти вперед.

Пришлось бросить чужое снаряжение, слишком тяжелое для меня. У этих лаоваев в рюкзаках слишком много личных вещей: я видел у кого-то игральные карты, здоровенные книги, телефонный справочник. Лень было вспоминать, у кого именно. Я просто бросил лишнее и пошел налегке.

Однако, сколько я ни старался, добраться до того места, где маячил свет фонарей, никак не получалось. Я задыхался так сильно, что хотел остановиться. Но смириться с неудачей не мог. Я все бежал и бежал, но огни впереди так и оставались едва заметными.

Когда я уже почти потерял сознание от изнеможения, меня вдруг кто-то подхватил под руки. Взглянув вверх, я увидел двух человек, не давших мне упасть: один - Молчун, другой - Черный Слепой. Нетерпеливо подхватив меня, они пошли совсем в другом направлении.

Пытаясь вырваться, я указал вперед, сказав, что там, куда я направлялся, есть укрытие от ветра.

Но посмотрев туда, я был поражен: огни, за которыми я бежал, исчезли, не было даже того гигантского силуэта, который привлек мое внимание.

Молчун со Слепым не обращали на меня внимания, просто несли, подхватив под руки. Я заметил, что в руке Черного Слепого был сигнальный пистолет. Откуда у них столько силы, они ведь тащат меня со снаряжением, а это около 180 килограммов. Вскоре я пришел в себя и пытался затормозить ногами о землю, показывая, что могу идти самостоятельно.

Меня отпустили, и я сразу об этом пожалел. Эти двое бегали слишком быстро, мне потребовались все мои силы, чтобы просто не отставать. Стиснув зубы, я бежал минут двадцать, но они все равно ушли далеко вперед, я различал только их тени впереди. Плохо соображая, я все равно успел заметить, что мы двигались вдоль русла высохшей реки, миновали несколько холмов, а затем эти двое пропали из виду.

Выругавшись, я крикнул, чтобы они подождали меня, споткнулся и, кувыркаясь, скатился с какого-то склона. Оказавшись внизу, я попытался встать, отплевываясь от грязи, набившейся в рот. Я оказался на дне глубокого рва, здесь были и другие люди, съежившиеся, чтобы закрыться от ветра. Заметив, как я скатываюсь по склону, все они подняли головы и сейчас безучастно смотрели на меня.

Мы сидели на дне рва, и песчаная пыль летела над нашими головами. Пустыня Гоби отличается от остальных пересеченным рельефом. Раньше ее пересекало множество рек, разделявшихся во время половодья на мелкие речушки и ручьи, которые теперь превратились в высохшие рвы и канавы. Если смотреть сверху, то похоже, что пустыня иссечена множеством шрамов. Эти рвы не очень глубоки, но двух-трех метров достаточно, чтобы спрятаться от ветра.

Я был измотан, несколько человек подошли и помогли найти свободное место. На одном из склонов, образовавших ров, было большое углубление. Похоже, раньше там росло дерево, рухнувшее в реку, когда его корни подмыла вода. Из земли еще торчали остатки этого дерева. Люди собрались в этой нише, куда не добирались порывы ветра, и грелись вокруг походной печи.

Меня привели туда. Ниша была не большой, там было очень тесно, но люди подвинулись, уступая мне место. Кто-то протянул мне бутылку с водой. Сюда не долетал шум ветра, и можно было разговаривать. Но мои уши все еще не отошли, и я ничего не слышал.

Сделав пару глотков, я почувствовал себя лучше, снял очки и взволнованно вздохнул. В Китае так много интересных мест, почему меня занесло именно сюда?

Хотя пыльные бури - не редкость в Цайдамской котловине. И эта еще не самая разрушительная. Я как-то видел документальный фильм о геологоразведке в первые годы освоения этой территории. Тогда ветер разметал людей и снаряжение на расстоянии в десять миль за считанные минуты. Но странно: почему госпожа Чжома не предупредила, что приближается буря? Местные жители, зная приметы, легко могут предвидеть это.

Хуже всего, что неизвестно, сколько это продлится. В Гоби такие бури - явление сезонное, случающееся раз в полгода. И если уж начинаются, то могут длиться несколько дней, а то и месяц без перерыва(1). Если мы не найдем надежное убежище, нам конец.

Молчун и Черный Слепой покрутились неподалеку и быстро ушли, должно быть, на поиски остальных потерявшихся в пылевой буре. Оставшиеся люди были сильно напуганы, разговаривали мало, просто сидели, сбившись в кучу. Мне это показалось смешным: похоже, все они брали пример с Индианы Джонса, только это им совсем не помогло. Зря смеялся: вскоре я обнаружил, что мои ноги трясутся так, что я даже стоять не могу.

Человек, давший мне воду, спросил, в порядке ли я, нет ли травм. Я покачал головой, ответив, что со мной все в порядке.

Если честно, еще свежи были в памяти события на Чанбайшане, когда мы спасались от снежной бури. По сравнению с этим в Гоби даже комфортно. По крайней мере, здесь можно спрятаться, не беспокоясь о том, что замерзнем насмерть.

Я взял немного воды, чтобы умыться. Песок забился даже под очки, и глаза сильно болели, но после умывания стало полегче.

Немного отдохнув, я осмотрелся. А Нин не нашел. Госпожа Чжома с невесткой и Чжаси были в самой глубине ниши, У Лаоси тоже сидел там. Но количество спасшихся невелико. Кажется, что многие еще не выбрались, я не видел знакомого кавказца и многих других.

В нашей экспедиции слишком много людей. Я сообразил, что А Нин и остальные пытаются найти всех, но у них не десять рук на каждого, возможно, не удастся позаботиться обо всех. К счастью мы еще не центре пустыни, иначе почти все были бы мертвы.

Через три часа ветер немного утих. За это время Молчун привел еще несколько человек. Но, видимо, и у него силы были на исходе, и он остался внизу на какое-то время. Мы все сгрудились внутри ниши, уставшие и обеспокоенные, ожидая, когда небо станет совсем темным. Звук ветра, доносившийся сверху, казался криками нечисти. Поначалу это сильно раздражало, но, наверно, сказывалось переутомление, и под завывания бури хотелось спать.

Я сам был готов вырубиться прямо на месте и не удивился, заметив, что многие уже спят. Кто-то, не обращая внимания на ветер, выбрался наружу и нашел в спасенном снаряжении еду, которой хватило на всех. Поев, я заснул прямо на земле.

Спал не долго, а когда проснулся, показалось, что ветер стал еще немного слабее. Я надеялся, что это хороший знак. Большинство моих спутников крепко спали. Чжаси сидел на стволе упавшего дерева, наблюдая за бурей. Наше убежище было не самым надежным: склон, образовавший ров, состоял из сухой земли, смешанной с песком, и периодически края его осыпались вниз. Именно такой ком песка, свалившийся прямо мне в рот, и разбудил меня. Не самое приятное, что могло произойти. Спать уже не хотелось, и я направился к Чжаси.

Разговаривать с ним не хотелось, с ним нелегко поладить. Кажется, он недолюбливает всех в этой экспедиции, а я не из тех людей, кто навязывается, да и наплевать мне на его отношение. Я подошел, просто потому, что хотел подышать свежим воздухом, а может вздремнуть в другом месте, где песок в рот не падает.

Но, приблизившись, я услышал странный звук, затем увидел сверху огни шахтерских фонарей. Мне показалось, что там кто-то есть.

Это интересно, я спросил Чжаси, что происходит. Он поделился со мной недокуренной сигаретой, сказав, что ветер постепенно стихает, и вернулась А Нин. Она хочет собрать людей, чтобы отыскать тех, кто до сих пор остается снаружи, заодно посмотреть, что с машинами.

Вспомнив, как внедорожники уходили в песок, я засомневался в успехе этого предприятия. Не уверен, что они заведутся, даже если удастся их откопать. Но больше всего меня беспокоил отставший от меня кавказец. Удалось ли ему спастись? Поэтому, надев очки и обернув лицо шарфом, я выбрался наверх, желая узнать, как обстоят дела.

Наверху дышать можно было свободнее, чем раньше, буря была гораздо слабее, чем мне казалось внизу. Вроде бы эпицентр бури сместился далеко в сторону, в воздухе почти совсем не было песка. Сняв шарф, я сделал несколько глубоких вдохов, воздух был прохладным. Затем пошел на свет фонарей.

Пойдя немного вдоль русла реки, я спустился с насыпи и подошел к ним.

Все осматривали машину, которая почти полностью была засыпана песком, снаружи торчал только капот. А Нин с кем-то разговаривала по рации, лицо ее было встревоженным.

"Как дела?" - спросил я.

Кто-то из сопровождавших А Нин буркнул в ответ: "Мамочка растеряла детишек."

Я не понял, что он имел в виду, и посмотрел на А Нин.

Увидев меня, она ехидно усмехнулась, но подошла и объяснила: "Только что Чжома сказала, что буря вернется. Мы должны как можно скорее найти подходящее убежище. Но все наши машины застряли. Несколько еще на ходу, но боюсь, что остальные не заведутся, придется ремонтировать, - она сделала паузу, словно собиралась с духом. - Самое неприятное, пропали четыре человека. Возможно, заблудились сразу, как началась буря. Мы обыскали все вокруг, но не нашли их."

Я поинтересовался, кто именно пропал. А Нин назвала имена, троих я не знал, четвертым оказался кавказец, что ехал со мной.

Мы были вместе, когда он отстал, поэтому я указал А Нин направление и спросил, искали ли там. А Нин кивнула и сказала, что все, кого удалось найти, были неподалеку от этого места. А вот пропавшие, должно быть, ушли во время бури дальше, чем она предполагала.

Я вздохнул и попытался ее успокоить, напомнив, что у нас всех были навигаторы GPS. И даже при сильной буре слишком далеко уйти они не могли. Но сейчас еще ветер не слабый, да и видимость еще плохая. Лучше будет начать искать их после рассвета.

Она закусила нижнюю губу и кивнула, но выражение ее лица не изменилось, из-за чего мне стало не по себе. Я впервые в Гоби, понятия не имею, какие проблемы могут возникнуть во время пыльных бурь, потому посчитал лучшим вариантом заткнуться.

Приложив некоторые усилия, мы смогли открыть двери двух машин и вытащить оттуда снаряжение. Затем А Нин отправилась искать следующие внедорожники, а я последовал за ней.

Теперь ситуация позволяла думать и анализировать. Я заметил, что машины затянуло не в зыбучие пески. Если бы это был обычный зыбучий песок, машина бы затонула полностью по самую крышу. Здесь же дело, скорее всего, в соляной кастрюле. В почве Гоби очень много соли, которая раньше растворялась в воде рек, и впитывалась во влажную почву русла. Когда реки высохли, эта соль кристаллизовалась и образовала тонкую корку, которая может скрывать как твердую почву, так и зыбучий песок или болото. На определенных участках даже при небольшом давлении почва под такой коркой проседает, и легко провалиться.(2)

"Но мы же почти все время шли по руслам рек, и ничего не происходило," - удивился я.

Кто-то мне ответил: "Это потому, что до сих пор мы ехали по руслу реки, которая высохла давно. А эта пересохла максимум полгода назад. Разве ты не заметил, что в самом русле нет ни травы, ни кустарников?"

Я огляделся: действительно, вокруг была только голая земля, а раньше я видел много кустов полыни.

Мне продолжали объяснять: "Наш путь лежит по течению этой реки, в конце должна быть высокая гора. Если русло этой реки никогда сильно не менялось, то вдоль нее будут руины древних городов. Значит, старая тибетка не вела нас вслепую. А я-то думал, что она обычная шарлатанка."

Я посмотрел в сторону верховья реки, куда мне указывал мой собеседник. И вспомнил огромную черную тень, которую видел во время бури. Похоже, это была не иллюзия.

Той ночью мы нашли все машины и забрали оттуда все, что смогли. На рассвете, когда все проснулись, А Нин организовала ремонт, часть людей взяла с собой на поиски пропавших.

Я и те, кто ночью искали машины, перекусили и забрались в спальные мешки. Мы очень устали и проспали до самого заката.

К вечеру ветер почти совсем стих, пыль осела. За день сделано было очень много: часть машин отремонтированы и были уже на ходу, спасенное снаряжение перераспределили и обновили экипажи машин.

А Нин до сих пор глаз не сомкнула. Она постоянно вела переговоры по рации. Молчуна и Черного Слепого я не увидел, а когда спросил о них, мне сказали, что они все еще ищут четверых пропавших.

Мне это уже совсем не нравилось. Прошли уже сутки, а люди все еще не нашлись. У них не было навигатора? Или Чжаси сказал правду, и в Гоби не везде работает GPS?

Я достал сухой паек из пакета, присел рядом с А Нин, и поинтересовался, как обстоят дела.

Она нахмурилась, я заметил темные круги у нее под глазами. Выглядела она совершенно изможденной. Мне она не ответила, но кажется, не из вредности, просто ей нечего было сказать. Из рации доносились обрывки фраз на английском. Я прислушался: новости было не самые лучшие.

Я спросил ее, не надо ли мне тоже присоединиться к поискам. Она покачала головой. Уже третья поисковая группа вернулась ни с чем. Возможно, четвертый раз тоже результатов не принесет. Надо уходить отсюда с теми, кто выжил. Осталось только дождаться Чжаси и последнюю поисковую группу. В двадцати километрах отсюда уже обнаружили то, что местные жители зовут Городом Дьявола. Лучше укрыться там, потому что ночью снова может начаться буря.

Видя, что она подавлена и сильно устала, я решил не дергать ее попусту, и направился к группе людей, занимающихся ремонтом машин, чтобы помочь.

Через полчаса вернулся Чжаси. К этому времени ветер снова усилился, а горизонт заволокло песком и пылью. Мы должны были уходить, как можно быстрее, иначе толку от ремонта машин не будет.

Сборы заняли не много времени. Машин было меньше, чем раньше, часть их осталась в песке. Со мной в машине было несколько тибетцев, мы ехали на запад.

После двадцати минут пути на фоне заходящего солнца появились тени ярдангов, каменными глыбами поднимающихся из земли. Из рации донесся голос Чжаси, который велел изменить направление. Вскоре перед нами появился огромная "крепость".

Это место, которое Чжаси нашел, чтобы укрыться от бури. Подъезжая, мы обнаружили, что это был высокий холм, похожий на сдобную булочку, а за ней высокая гряда ярдангов, стоящих впритык друг к другу, формой издалека напоминавшая крепость или дворец.

Это был Город Дьявола, который еще называют Городов Ветров. Интересная местность: по сути это одна скала, выветрившаяся за много веков. Теперь от нее остались ярданги самых разных и причудливых форм. Ветер, проходя через ущелья, издает разные звуки, от призрачного тихого плача, до громкого воя. Потому это место называют Городом Дьявола. В Гоби такой рельеф местности встречается часто. Я бывал в Синьцзяне раньше, и для меня это явление не представляло интереса.

Мы остановились у подножья "крепости" на небольшом скальном возвышении. Чжаси вышел первым и крикнул остальным, чтобы разбивали лагерь. Часа через два ветер стал еще сильнее, и небо снова заволокло песком. Так было до полуночи, потом скорость ветра немного снизилась.

Призраки в Городе Дьявола плакали и выли всю ночь, и никто не мог уснуть. К утру ветер постепенно стих, и люди, наконец, задремали. Но те, кто выспался днем, очень заинтересовались Городом Дьявола. Увидев, что мы с Чжаси не спим, они тоже выбрались наружу, желая осмотреться и сделать несколько фотографий. Чжаси попросил их быть осторожными и не уходить вглубь Города, потому что там легко заблудиться.

Я днем выспался и чувствовал себя бодро. А Нин все еще не оставила мысли о том, чтобы продолжить поиски на следующий день. Кажется, она не успокоится, пока не найдет пропавших.

Я пытался уговорить ее хоть немного поспать, но вдруг раздался крик: "Врача! Врача!"

Врач из команды А Нин, толстый мужчина, дремал, не выпуская из рук книгу, которую, видимо, читал перед сном. Встрепенувшись, он вместе с нами направился туда, где кто-то кричал: "Идите сюда! Я нашел А Кая(3)!"

А Кай - один из четырех пропавших без вести. Услышав о нем, мы бросились вперед и увидели тех двоих, что пошли осматривать Город Дьявола. Они стояли на небольшом холме и размахивали руками. Подбежав, мы увидели, что в центре холма есть небольшая яма, в которой лежал человек. Это был А Кай.

Запыхавшийся врач перевел дыхание, спрыгнул вниз, осмотрел его и крикнул: "Он все еще жив."

Сразу несколько человек бросились на помощь, чтобы вытащить А Кая из ямы и отнести в палатку.

Вокруг царила суета. Чжаси взвалил человека себе на спину и побежал в лагерь. Я же остался в стороне, внимательно сопоставляя положение холма с ямой и направление, откуда мы пришли. Сердце подсказывало, что случайно заблудившись, этот человек не мог оказаться здесь. Он потерялся в двадцати километрах отсюда, ветер вчера был западный. Он шел сюда против ветра?

Вернувшись в палатку, я молча наблюдал за действиями врача. Через какое-то время тот сказал, что с А Каем ничего серьезного, он потерял сознание от изнеможения. Врач сделал укол, и вскоре пострадавший пришел в себя.

Стоило ему очнуться, как мы набросились с расспросами. Но он мотал головой, говоря, что ничего не знает. Вчера в тумане песчаной бури он долго брел, пока не увидел гигантскую тень, вероятно, от скалы. Он пытался добраться до нее. Сколько времени прошло, он не знал. Потом провалился в яму. Больше ничего не помнит. Потом он спросил: "Эй, а старина Гао и двое других вернулись?"

Старина Гао - этот тот самый кавказец, с которым я ехал. А еще меня заинтересовало упоминание о тени гигантской скалы. Чувствуя волнение, я хотел узнать подробности, но меня перебила А Нин. Услышав, что пострадавший интересуется остальными пропавшими, она спросила, видел ли он их.

"Они все время шли впереди меня. Я пытался их звать, но они не оглядывались. Мы все время шли против ветра, возможно, они меня не слышали. А потом я провалился и потерял сознание. Они не вернулись?"

"Ты хочешь сказать, что видел их до того, как потерял сознание?" - удивилась А Нин.

А Кай кивнул. А Нин обернулась ко мне: "Ты это слышал? Место, где нашли А Кая, за пределами Города Дьявола, но дальше идти некуда. Значит, они во время бури вошли в Город! Неудивительно, что мы так долго и безуспешно искали их."

Ее глаза сверкали, она хлопнула в ладоши, приказывая всем покинуть палатку, где остался только врач. Снаружи мы обсудили сложившуюся ситуацию. А Нин настаивала на том, что надо продолжать поиски и войти в Город Дьявола.

Непонятно почему, но эти люди, заблудившись, прошли более двадцати километров против ветра с песком. А Кай потерял сознание здесь, и мы смогли его найти, остальные ушли в Город. Скорее всего, они на грани истощения. Мы должны немедленно найти их, иначе люди погибнут.

Я был в приподнятом настроении и согласен с этим решением. Мы немедленно собрали людей, из тех, кто уже выспался, готовых прямо сейчас отправиться на поиски. Среди них были я и врач. Трое пошли вперед на разведку. Остальные должны были ждать пару часов, затем отправиться следом.

Обсудив все детали, мы начали готовиться. Я уже собрал рюкзак, когда подошел Чжаси и остановил меня: "Подожди. Моя бабушка говорит, что вы не можете туда идти."

Глава 21. Город Дьявола

А Нин очень удивилась: "Почему?"

"Моя бабушка сказала, что город Дьявола - не туристическая достопримечательность, - ответил Чжаси. - На площади около 87 квадратных километров запутанные лабиринты ущелий между ярдангами, неосвоенная земля, где очень трудно сориентироваться. Если вы не знакомы с такой местностью, ночью там легко заблудиться. Более того, говорят, что там есть песчаные ямы(1). В 1997 году там пропала часть группы геологов. На их поиски было отправлено много людей, но даже следа не нашли. Позже, после песчаной бури 1999 года несколько фотографов, которые проводили возле города Дьявола съемки, обнаружили два мумифицированных трупа в песке. Остальных так и не нашли."

Выслушав его, А Нин покачала головой: "Не беспокойтесь об этом. У нас есть GPS. Если вы правы, и местность такая сложная, нам тем более надо поторопиться. Если мы подождем до рассвета, пропавшие уйдут далеко, отыскать их будет сложнее."

Сказав так, она дала понять, что не прислушается к совету Чжаси. А Нин жестом позвала за собой первую группу, включила фонарь и собралась идти вглубь города.

Думаю, в ее действиях был смысл. Чжаси частенько вел себя как заправский паникер, вполне естественно, что А Нин перестала верить его предупреждениям. Кроме того, люди с запада не бросают своих. Для них отказ от поисков пропавших равнозначен убийству. Эти люди не смирятся с решением бросить поиски, если еще есть надежда.

Я, естественно, тоже хотел пойти со всеми, потому что считал себя в какой-то мере виновным в исчезновении этих людей. Я должен сделать все, что в моих силах, иначе, если они погибнут, меня всю жизнь будет мучить совесть, а их призраки будут приходить ко мне во сне.

Чжаси все еще пытался нас отговорить. Но тут подошла Чжома и, покачав головой, остановила его, затем быстро сказала ему что-то по-тибетски.

Выражение лица Чжаси было недовольным, но Чжома выглядела очень решительно. Единственная попытка возразить закончилась резкой отповедью старухи, и ее внук больше не решился спорить. Он кивнул и с мрачным видом сказал нам: "Вы добились своего, моя бабушка попросила меня сопроводить вас." И он отправился собирать снаряжение.

Я не понимал тибетского, поэтому спросил А Нин, что сказала старуха. Она покачала головой, сказав, что сама не все поняла. Вроде бы речь шла о деньгах и о помощи людям в случае стихийных бедствий.

Мне это показалось забавным, я посмотрел госпоже Чжоме вслед. Она уже вернулась в свой шатер, и, казалось, ее совсем не волновало происходящее.

Чжаси уже собрал свой рюкзак, сказал нам оставить в лагере лишние вещи, чтобы идти налегке, но взять как можно больше воды, сухого пайка и сигнальных ракет. Потом разбудил водителя, рассказал ему о наших планах и приказал оставаться снаружи и следить за сигналами. Если увидит выпущенную из города сигнальную ракету, не надо входить в город, следует просто ответить таким же сигналом, чтобы указать направление. Если мы не вернемся, на наши поиски надо отправляться только после рассвета, он будет оставлять метки по пути.

Водитель был удивлен, но согласился, и мы вчетвером отправились на поиски. Чжаси с недовольным лицом шел впереди, направляясь в город Дьявола.

Мы разбили лагерь на окраине города Дьявола, укрывшись от ветра за скалой, позади которой был крутой склон, а за ним похожая на крепостную башню высокая скала, которую мы и видели во время песчаной бури. Она, кажется, была самой высокой в городе Дьявола.

На крутом склоне перед входом в город Чжаси сложил чедо(2) из камней, чтобы обозначить направление для тех, кто может последовать за нами. Он сказал, что будет складывать чедо на каждом повороте не только для других. Если вдруг увидим собранный нами чедо, поймем, что пошли по кругу. Это поможет не заблудиться.

Его действия имели смысл, мы все согласились.

Вскоре мы вошли в город Дьявола. Пейзаж вокруг был очень странным. Лунный свет заливал верхушки ярдангов, выступавших из песка, а ниже все казалось черным. Лишь при свете фонаря можно было разглядеть подножья скал и овраги, образовавшиеся в результате выветривания. Контраст черных теней и залитых лунным светом поверхностей был таким резким, что казалось, в мире остались только черный и белый цвета, а мы прогуливаемся по поверхности настоящей луны.

Глядя на этот пейзаж, я пытался вспомнить основы геомеханики. Но кажется, все позабыл. Знаю только, что разрушения от ветра в местах скопления ярдангов не такие большие, как в пустыне, здесь между скалами еще сохранилась почва, сила ветра здесь слабее, поэтому холмы и скалы достаточно высокие.

Здесь можно только бродить между скалами, но взобраться на них будет достаточно трудно. Однако, даже тропы и небольшие долины здесь имеют неровный рельеф, иногда из земли выступают холмы, нижняя часть которых покрыта песком, занесенным из пустыни. Геологи считают такие возвышенности вершинами подземного горного хребта. Хотя над поверхностью земли они выступают всего на десяток метров, но под нашими ногами скрытые песком находятся огромные скальные образования. Теоретически это либо продолжение, либо отрог Куньлуня.

Но времени вспоминать теорию у меня не было. Пройдя пару километров, А Нин попыталась вызвать пропавших по рации, а мы просто громко кричали в надежде, что они нас услышат и ответят.

В безмолвии города Дьявола эхо от наших голосов металось между скалами, повторяя крики на разные лады и унося звуки далеко вперед. Издалека, наверно, наш крик звучал, как вой демонов из преисподней.

Выкрикивая имена пропавших, я брел уже часа два или три, уходя все дальше в город Дьявола. Свет фонаря метался по черно-белым скалам, в глазах, казалось, стоял странный туман, а горло пересохло от непрерывного крика. Но никаких следов пропавших, ни звука в ответ, к нам возвращалось только эхо наших собственных голосов, сопровождаемое завыванием ветра.

Мы остановились отдохнуть, А Нин спросила Чжаси, есть ли у него предложения, как лучше организовать поиски.

Он покачал головой: "У меня нет ответа на твой вопрос. Мы уже прошли около семи километров. Нам казалось, что мы идем по прямой, но на самом деле мы уже несколько раз сворачивали. Теперь лучше ориентироваться по компасу. Возможно, сейчас мы идем в обратном направлении. Люди в такой местности ведут себя, как муравьи, следуя S-образным маршрутом. Поэтому пока я уверен, что смогу вывести вас обратно. Но подсказать, как вести поиск, не могу... Не удивительно, если ваши поиски не увенчаются успехом. Подумайте, какова вероятность, что две группы людей встретятся в лабиринте площадью почти восемьдесят квадратных километров?"

А Нин была недовольна таким ответом и, нахмурившись, спросила: "Разве никто из местных никогда не терялся здесь?"

Чжаси, складывая очередной чедо, покачал головой: "Местные никогда не ходят сюда ночью."

Сказав это, он вздохнул, словно его печалило наше непонимание ситуации.

А Нин, заметив растерянность на наших лицах, подбодрила нас парой слов, призывая не унывать. Но это не слишком помогло. Мы выкурили по паре сигарет, немного взбодрились и пошли дальше.

Однако все пошло не так, как мы ожидали. Я не знаю, сколько времени мы так бродили, выкрикивая имена. За это время я четыре раза останавливался передохнуть, Чжаси сложил более тридцати чедо. Но мы еще ни разу не встретили уже сложенную. И не было никакого ответа на наши крики, словно город Дьявола окружил нас стеной, не пропускающей к нам посторонние звуки.

Мне было не по себе от того, что мы еще не встречали чедо, построенных Чжаси. Это значит, что мы все еще идем вперед. Этот город Дьявола непостижимо огромен, я даже не представляю его размеров.

Мы вошли в каньон, окруженный скалами. Дальше идти не было сил, поэтому пришлось сделать шестой привал.

Мы все уже охрипли и больше не могли кричать, вода была на исходе. У меня было ощущение, что я вообще потерял способность говорить, а в голове было пусто.

После долгого молчания врач внезапно пробормотал: "Разве в городе Дьявола не должны обитать демоны? Может, пропавших забрали они?"

Это прозвучало неожиданно, и мы сначала замерли в недоумении. Чжаси укоризненно посмотрел на врача и сказал, чтобы тот не говорил ерунды. Тибетцы очень старательно соблюдают традиции, и упоминание нечисти в таком месте считается дурным тоном.

"Демонов тут определенно нет, а люди точно ушли сюда, - сказал Чжаси, сделал пару глотков и продолжил. - Я просто плохо себе представляю, где их искать."

Мы замолчали, каждый думая о своем. На самом деле, я понимал, сколь мала надежда найти пропавших. Поначалу мне казалось, что это будет просто, что мы хотя бы какие-то следы найти сможем. Но сейчас у нас закончились идеи, где и как искать.

Немного отдохнув, А Нин взглянула на часы и встала, приглашая нас идти дальше. Мы поднялись почти на автопилоте, с трудом заставляя себя собраться с силами, и продолжили звать пропавших.

В этот момент из рации А Нин раздался громкий звук. Но помехи были очень сильные, я не мог разобрать слов.

Вокруг была мертвая тишина, и этот внезапный звук напугал нас до смерти. Мы в ужасе уставились на ожившую рацию.

А Нин тоже растерялась, ей потребовалось несколько секунд, чтобы прийти в себя. Она поспешно схватила рацию, и прислушалась, пытаясь разобрать слова.

Снова раздался звук вызова, помехи все еще были сильными, но теперь точно было понятно, что кто-то вызывает нас.

"Они рядом!" - воскликнул кто-то. А Нин чуть не подпрыгнула от неожиданности.

В такой местности, как город Дьявола, рации практически бесполезны, сигналы можно принимать только на очень коротких расстояниях. Мы это поняли еще в самом начале, когда настраивали связь: стоило отойти подальше, и приема не было. Сейчас же сигнал вызова звучал очень четко, значит, рация вызывающего находится где-то рядом, в зоне приема.

Мы вздохнули с облегчением, А Нин немедленно начала регулировать частоту. Звук стал более четким, но мы все еще не могли разобрать слов. Затем А Нин крикнула в рацию: "Я - руководитель экспедиции, мы ищем и спасем вас. Где вы?"

В ответ донеслись невнятные звуки, похожие на человеческую речь, но интонация изменилась, казалось, собеседник услышал А Нин.

Разочарование сменилось энтузиазмом, врач в свою рацию крикнул : "Yes!" Я тоже достал свою, включил и отрегулировал, чтобы проверить, может быть, у А Нин рация просто неисправна. Но звук из моей тоже был с помехами.

А Нин снова обратилась к собеседнику, ответ в этот раз был еще более четким. Мы все прислушались, стараясь разобрать слова.

И тут я понял, что мы ошибались. Человек, вызывавший нас, похоже, не разговаривал. Это трудно описать. Было похоже, что из рации доносится ехидный смех.

Глава 22. Зов Дьявола

Мне стало нехорошо от этого хмыканья, прерываемого помехами. Я еще раз прислушался, но, чем больше старался, тем сильнее было гнетущее чувство. Это определенно не было человеческой речью. Я не мог с уверенностью сказать, что это смех, но было очень похоже.

Остальные тоже заметили эту странность, А Нин прекратила попытки получить ответ, мы с удивлением смотрели друг на друга.

"Что случилось? - спросил врач. - Почему они... смеются? Так счастливы услышать наши голоса?"

"Ты так смеешься, когда счастлив?" - Чжаси намекал на неестественность смеха.

А Нин тоже выглядела смущенной: больше попыток поговорить она не делала, но продолжала отлаживать рацию, пытаясь сделать голос более четким. Помехи остались, но звук стал немного громче, более отчетливым. Это действительно напоминало ехидный смех, в котором, кроме усмешки, словно звучала затаенная обида. Так нормальные люди не смеются, это было похоже на хихиканье пациента психиатрической больницы. Но внимательно прислушавшись, я между приступами жуткого смеха расслышал и другие очень слабые звуки. Словно два человека переговаривались вдалеке, но в этом я не был уверен. Хохочущая рация в жутком городе Дьявола - это выглядело жутко.

Мы все чувствовали себя неуверенно. Даже Чжаси, который всю дорогу прошел с каменным спокойным лицом, сейчас был напуган, его лицо было бледным, слова застревали в горле, он едва смог выдавить из себя вопрос: "Что могло случиться? Этот смех ужасен."

А Нин жестом призвала к молчанию и поднесла рацию к уху. Какое-то время она напряженно прислушивалась, потом сказала: "Это не похоже на человеческий голос!"

"Не говори ерунды!" - вскричал врач. - Если не человек, то кто?"

"Послушайте внимательно, - А Нин поманила нас подойти поближе. - Частота этого голоса очень высокая и она не меняется. Мы слушаем это уже около пяти минут. Попробуйте смеяться, не меняя высоты голоса, в течение пяти минут. Это не естественно."

Прислушавшись, я понял, что она была права: " Тогда что это за звук?"

"Кажется, происхождение этого звука механическое. Например, если часы приблизить к рации, будет похожий эффект. Но в нашем случае ритм звука неравномерный. Может быть, кто-то царапает микрофон рации ногтями. Вместе с помехами это похоже на смех." И А Нин продемонстрировала нам это на собственной рации.

"Царапать рацию ногтями? - удивился врач. - Зачем это им? Если они рядом, то можно просто крикнуть, и мы услышим без всякой рации."

Выражение лиц Чжаси и А Нин изменилось, я тоже внезапно понял: "Они могли оказаться в ситуации, когда кричать или даже говорить нельзя. И это единственный способ связаться с нами."

"Песчаная яма! Они попали в песчаную яму! - закричал Чжаси. - Возможно уже погрузились так глубоко, что на поверхности остались только головы. В этом случае даже малейший звук приведет к быстрому погружению!"

"Твою ж мать!" Занервничав, мы заметались, беспомощно оглядываясь. И где их искать?

А Нин из всех нас оставалась самой спокойной. Хлопнув в ладоши, она крикнула чтобы мы прекратили панику: "Успокойтесь! Они смогли послать сигнал, значит, время еще есть. Мы получаем сигнал, значит, рация где-то поблизости. Мы их быстро отыщем."

"Рядом - понятие растяжимое, здесь довольно большое пространство, где есть зона приема сигнала. Как их найти?"

А Нин попросила замолчать и начала ходить кругами, прислушиваясь, где сигнал идет лучше.

Это было верное решение. Я вроде достаточно эрудирован, как сам раньше не догадался? В такой неровной местности слишком много препятствий для радиоволн. И если сигнал получается принять, значит, между передатчиком и принимающей рацией есть брешь, благодаря которой возникает дифракция(1). Таким образом можно определить, насколько близко находится передатчик(2).

Мы следом за А Нин обошли все кругом и обнаружили, что самый громкий сигнал идет из глубокого ущелья, очевидно, именно там и находится передающая рация. А Нин махнула нам рукой, и мы побежали в ту сторону, забыв обо всем. Чжаси, напоминая нам об опасности, крикнул: "Осторожнее, смотрите под ноги!"

Но нас уже ничто не могло остановить, мы бежали и бежали, правда, под ноги все же поглядывали. Вскоре пересекли все ущелье, впереди увидели холм в форме полумесяца, который преградил нам путь. Высотой метров в пятьдесят, крутой, перебраться через него будет трудно. Издалека он напоминал огромный парус.

Те, кто разбирается в радиотехнике, сразу поймут ситуацию. Для такой местности по силе сигнала легко определить расстояние. Но сейчас, когда мы включили рацию, сигнал был очень четкий и громкий. Значит, передающая рация находится в радиусе около ста метров. То есть, как раз там, где расположен этот холм в форме полумесяца.

"Это прямо здесь?" Что-то было не так. Фонарями мы осветили все вокруг, но там не было ни людей, ни призраков. Ни следа чьего-либо присутствия.

Всем одновременно пришла в голову страшная мысль: "Не успели!"

Но А Нин покачала головой, не соглашаясь. Рация все еще работала на прием, транслируя странный громкий звук. Она предложила тщательно обыскать все вокруг.

Рассредоточившись, мы заглянули под каждый камень. Вскоре Чжаси позвал нас, он обнаружил следы в грязи. И их точно оставили не мы.

"Они были здесь, - сказал Чжаси. - Этот холм показался им хорошим убежищем от ветра. Видимо, они ушли прятаться на той стороне, за холмом, там ветра совсем не должно быть."

Мы немедленно пошли по следам, чтобы найти пропавших. Вмятины на песке грунте были очень четкими. Было видно, что тут прошли три человека. Метров через десять мы почти обогнули холм, и тут следы пропали. Но рядом не было ни троп, куда люди могли свернуть, ни песочных ям.

"Блин! Они внутри холма?" - прошептал Чжаси.

"Нет!" - А Нин возмущенно посмотрела на него, потом подняла голову и посмотрела туда, где вершина холма терялась в темноте. - Они залезли наверх."

Это странно. Мы в удивлении посмотрели на холм: даже в свете луны он был черным, как смоль, словно огромный занавес черного цвета закрыл звездное небо и часть пейзажа. Свет наших фонарей не достигал вершины.

Что они там делают? Там что-то есть?

А Нин сказала всем отойти и выстрелила из сигнального пистолета.

Яркая ракета взлетела в воздух, вокруг стало светло, как днем, по земле змеями поползли тени от скал и редкой растительности.

Мы старались рассмотреть все вокруг, пока горела ракета, но свет слишком яркий, и глазам было больно. Я прикрыл глаза и услышал крик А Нин: "Святые небеса!"

Все повернули головы в ту сторону, куда она указывала. В мерцающем свете ракет мы увидели, что из холма выступает огромный объект. Видимо, часть его была внутри холма, а другая осталась снаружи, зависнув в воздухе.

Глава 23. Кораблекрушение в песчаном море

Вспышка погасла, но мы в себя пришли не сразу, глядя на эту громадину, похожую на какое-то доисторическое существо, и не знали, что подумать. Вокруг снова стало темно, мы направили туда свет фонарей.

Но при недостаточном освещении эта громадина была совсем не заметна. Лучи фонарей выхватывали лишь мелкие детали, не воссоздавая цельной картины. Если бы не сигнальная ракета, заметить этот объект было бы невозможно.

"Что это?" - пробормотал Чжаси.

Ему никто не мог ответить. Я лишь предположил, что это какое-то древнее сооружение, вроде бы из дерева, но что именно, я не знаю. При первом взгляде мне вообще показалось, что это огромный гроб, но потом я заметил неправильную форму, поэтому и решил, что это развалины. Однако, я никогда не видел архитектурных сооружений такой странной формы.

"Давайте поднимемся и посмотрим!" Я не заметил, кто это предложил, но двое из нас собрались подниматься по склону. Я поспешил остановить их: "Надо сначала думать, потом делать, успокойтесь. Тут слишком высоко, просто вскарабкаться не получиться. Ничего хорошего, кроме несчастного случая, из этой идеи не выйдет."

А Нин, кивнув поддержала меня: "Мы не нашли пропавших, внизу нет их следов. С большой вероятностью можно предположить, что они наверху. Но там не заметно никакого движения, возможно, что-то случилось. Если там есть что-то опасное, мы должны быть очень осторожны. Я пойду вперед, постараюсь найти самый безопасный путь наверх, а вы последуете за мной."

Сказав это, она убрала свой фонарь за пояс, попросила нас осветить ей дорогу и собралась подниматься.

Но тут ее остановил Чжаси: "Не ходи. Это моя обязанность. Женщина не должна идти первой. Я уже много раз взбирался на такие холмы, опыта больше, чем у тебя." А Нин выглядела недовольной, но дорогу уступила. Используя нож как кирку, Чжаси начал восхождение.

Он поднимался быстро, его движения были похожи на обезьяньи. Мы помогали ему светом фонарей. В два счета он оказался под торчащей из холма громадиной, нашел место, где можно стоять и жестом показал нам, что можно подниматься. А затем начал осматриваться.

Нам снизу не было видно, что он там нашел. С тревогой наш врач спросил: "И что там?"

"Не знаю, - раздался сверху голос Чжаси. Я видел, как он почесал голову и по-тибетски добавил. - "Небеса! Это... это похоже на корабль."

"Корабль?" Мы в удивлении уставились друг на друга. А Чжаси снова крикнул: "Точно, это на самом деле корабль. Поднимайтесь и сами посмотрите."

Не успел он закончить, как А Нин уже оказалась на склоне, быстро поднимаясь. Я неуклюже последовал за ней. Наш врач был слишком толстым, после несколько попыток забраться на холм, он поскользнулся и упал. Мы посоветовали ему остаться внизу: лучше уж побездельничать немного, чем разбиться насмерть. А сами отправились к Чжаси.

По этому склону действительно нетрудно подняться: уклон небольшой и, хотя грунт очень мягкий, но неровный, есть куда поставить ногу. По примеру Чжаси мы использовали ножи и быстро забрались наверх.

Забравшись наверх, я почувствовал, как тут холодно, умудрился поскользнуться, но устоял на ногах и осмотрел это сооружение. Но, видимо, угол обзора был не тот, я не разгглядел очертаний корабля.

Продвинувшись немного вперед, я увидел, что Чжаси осветил фонарем древние обломки, часть которых глубоко уходила в холм. Судя по их форме, это действительно, был корабль.

А Нин зажгла люминесцентную палку и бросила ее на палубу. Теперь можно было оценить степень повреждений: частично палуба была занесена песком, деревянные части сломаны и обуглены, через один борт и палубу шла огромная трещина. Трюм казался пустым, внутри была видна грязь, но большая часть трюма погружена в темноту.

Я оглядел окружающий ландшафт, догадываясь, откуда здесь взялся корабль. В древности здесь были полноводные реки, в эти времена корабль мог затонуть, а песок и ил вокруг корабля образовали подводный холм. Позже из-за изменения климата реки мельчали и исчезали, уступая место пустыне, и холм с кораблем оказался на поверхности(1).

А Нин спустилась на борт древнего корабля и осмотрела трещину: там в грязи обнаружилось множество предметов, напоминающих глиняные кувшины.

"Похоже на купеческое судно, направлявшееся в западные районы, - сказала она. - А это их товары. Серьезное открытие. До сих пор нет объективных доказательства, что на западе был водный транспорт."

В древности здесь проходил самый опасный из семнадцати маршрутов великого шелкового пути(2), пересекавший несколько западных государств. Это было в некоторой степени пограничье между китайской и арабской культурами. Многочисленные речные пути здесь были очень оживленными, сложно представить, сколько шелка по этим рекам попало на запад. Говорят, что для королевских семей западных стран из Чжонюаня(3) даже тыквы возили. Русла рек постоянно менялись, многие корабли оказывались на мели, а во время половодья или наводнения - на дне. По крайней мере, тысячи таких затонувших кораблей похоронены глубоко в песках пустыни. Из-за постоянного изменения рельефа Гоби найти их практически невозможно.

Нашему врачу снизу ничего не было видно, поэтому он взволнованно кричал: "Ну что там? Видите кого-то? Эти трое там?"

Чжаси несколько раз ответил ему, но врач не расслышал ни слова.

Я тоже вспомнил о пропавших. Возможно, они, как и мы, полезли посмотреть, что это за корабль. Их точно не было в нижней части склона. Возможно, они поднялись выше. Я осмотрел склон холма - следов людей не было заметно. Куда же делись эти трое?

Кроме этого древнего корабля тут нет другого места, где можно спрятаться. Могли ли они укрыться внутри корабля, например, в трюме?

В это время луну затянули темные тучи, это было неожиданно, мы вовремя нашли место, где можно твердо стоять на ногах. Я попросил А Нин включить рацию и проверить, насколько близко отсюда сигнал передатчика.

А Нин выполнила мою просьбу: звук здесь был очень четким и чистым. Она поменяла несколько раз положение рации - звук оставался чистым. Чжаси указал в сторону корабля, советуя проверить там. А Нин вытянула руку в сторону палубы - и помехи исчезли совсем.

Мы смотрели друг на друга с удивлением, но похоже, сигнал шел из трюма древнего корабля.

Чжаси посмотрел на трещину, проходящую через корпус корабля и спросил: "Черт побери, эти трое идиотов залезли внутрь?"

Трещина очень широкая, люди вполне могли попасть через нее внутрь. Но ведь неизвестно, есть ли свободное место там. Осматривая корабль, мы заметили, что трюм довольно большой, но там было темно и ничего не видно. Я крикнул несколько раз, мне никто не ответил.

"И что делать?"

"Может быть, их там уже нет, просто обронили рацию?"

"Так же возможно, что там что-то случилось," - предположила А Нин.

"А как тогда включилась рация?" - спросил я.

"Пока не спустимся, не узнаем," - подмигнула мне А Нин, снимая рюкзак. Она собиралась вниз и приглашала меня с собой.

Чжаси еще предстоит вести нас обратно, он должен экономить силы, потому должен оставаться снаружи. Кроме меня, здесь некому сопровождать А Нин, я не мог отказаться. Она сняла куртку, взяла в зубы нож и проскользнула в трещину с грацией кошки.

Вместе с ней вниз полетели щепки и грязь. А Нин уже стояла на ногах, пытаясь удержать равновесие. Чжаси передал ей фонарь, затем я снял куртку и полез следом.

Трещина действительно была широкой, даже шире, чем мне казалось. Я неуклюже спрыгнул, ноги утонули в старой грязи внизу, а на голову посыпался песок и мусор. Места внутри было мало, можно было только сидеть и ползти. Хотя изначально трюм был просторный, но сейчас он более чем наполовину заполнен грязью и песком.

А Нин держала рацию, пытаясь определить направление сигнала, оттуда доносился чистый звук, похожий на смех. Здесь этот звук был особенно громким. В темноте трюма это создавало зловещую атмосферу, у меня даже сердце замерло. Где же источник звука?

А Нин по-пластунски двинулась вперед, как профессиональный солдат с оружием в руках. Только вместо автомата у нее был фонарь. Я пытался копировать ее движения, но вышло неуклюже. Вокруг была грязь, настоящая грязь, из которой торчали обломки дерева. Мне представилось, что в древности тут был бой.

Хотя, скорее всего, эта грязь попала сюда через пробоину во время кораблекрушения. Вероятно, судно затонуло не сразу, поэтому трюм не заполнился песком полностью. Где-то на дне, в грязи, наверно, были товары, которые перевозил этот корабль. Но я представления не имел, что это за груз.

Корабль застрял в холме с некоторым уклоном, поднявшись метров на семь-восемь, мы услышали странный звук. Без помех рации он звучал несколько иначе, доносился из самой глубины трюма и уже не казался таким зловещим. А Нин остановилась, выключила свою рацию и поползла в направлении этого звука.

Я старался соблюдать дистанцию, чтобы, в случае чего, она смогла отступить. Почти добравшись до конца, А Нин закричала и остановилась. Приблизившись к ней, я увидел провал, на месте которого когда-то, наверно, было помещение. Внизу все еще было немного свободного места. Я направил туда свет фонаря: обрушившаяся сверху грязь практически полностью засыпала человека, оставив свободной лишь часть туловища и голову.

Приглядевшись, я узнал одного из пропавших. Его лицо было грязным и кожа отливала синевой, издалека я не мог понять жив он или мертв. Из песка, засыпавшего человека, и доносился звук работающей рации, похожий на смех.

"Они действительно залезли внутрь!" - крикнул я, подумав, что эти люди слишком рисковали, и полез вперед, намереваясь спуститься и откопать пострадавшего.

Стоило мне крикнуть, как смех из рации замолк, и в трюме стало тихо.

Эта тишина потрясла меня, руки и ноги мои словно онемели, я остановился.

Я вспомнил, что мы посчитали этот звук сигналом бедствия. Но когда я закричал, он сразу же прекратился. Очевидно, меня услышали и перестали посылать сигнал. Есть две причины. Первая: человек знает, что мы рядом, и решил, что больше надобности в сигнале нет. Вторая: услышав, что мы рядом, человек расслабился, потерял сознание и отпустил кнопку вызова.

Что бы там ни было, мы должны немедленно вытащить его, особенно если верно последнее. Я знаю, что многие люди, которые просят о помощи, теряют надежду, осознав, что спасение рядом.

А Нин рассуждала так же, как и я. Она попросила меня посветить ей, подползла к краю провала и осторожно скользнула вниз. Я хотел последовать за ней, но она попросила меня не спускаться, и следить сверху.

Чжаси, который слышал мой крик, в нетерпении спрашивал, что произошло. Я попросил его подождать, пока мы осмотримся.

Сейчас конструкция корабля была мне более понятна. Трюм явно состоял из двух частей - верхней и нижней. Возле самого дна тряска во время плавания была минимальной, и там перевозили самые хрупкие грузы. Песка и грязи там было гораздо больше, но помещение не так повреждено, как верхняя часть. Разобравшись с планировкой корабля, я увидел в грязи на нижнем уровне много глиняных кувшинов, видимо, тот самый хрупкий груз. Но что в них перевозили?

Спустившись, А Нин, как могла, откопала пострадавшего, и приложила пальцы к шее, пытаясь нащупать пульс.

"Как он?" - нетерпеливо спросил я.

А Нин вздрогнула, обернулась и покачала головой, показывая, что ничего уже сделать нельзя.

Я вздохнул. А Нин быстро разгребла песок и оттащила тело в сторону. Сверху я заметил, что в этой яме есть еще кто-то: из песка торчали волосы и рука. А Нин продолжила копать, но этого человека засыпало основательно. Как ни старалась А Нин, ей не удавалось его откопать.

Больше бездействовать я не мог и спрыгнул, чтобы помочь. Но, лишь слегка дотронувшись до торчавшей из песка руки, я понял, что наши старания бессмысленны. Рука была холодной, этот человек тоже мертв.

С трудом мы откопали его и оттащили в сторону. И в яме я увидел лицо бледное лицо кавказца, свернувшегося калачиком. Его руки были вытянуты вперед, словно он пытался выползти наружу, а пальцы крепко сжимали рацию.

Увидев это, я понял, что сигнал послал именно он.

Я вытащил его, А Нин приложила пальцы к шее и переменилась в лице: "Он все еще жив!" Ослабив одежду, она собралась делать искусственное дыхание, крикнув мне: "Передай Чжаси, пусть сообщит врачу, что потребуется помощь человеку, который был засыпан землей и пострадал от удушья."

Я выбрался наверх и передал сообщение Чжаси, а тот немедленно крикнул врачу, ожидавшему у подножья холма, чтобы тот готовился. Вернувшись, я увидел, что кавказец дернулся, тело свело судорогой, его вырвало. Но видно, что дыхание восстановилось.

"Оставайся там, помогать будешь сверху!" - приказала А Нин спокойным уверенным тоном.

До этого я словно застыл, не понимая, что надо делать. Но от ее голоса меня как током ударило, и я последовал ее указаниям, действуя словно на автопилоте. А Нин сняла одежду, обвязала ею пострадавшего, сделав простую обвязку(4), перекинула мне рукава и приказала тянуть.

Стиснув зубы, я потащил рукава вверх, а она придерживала кавказца за ноги. Совместными усилиями мы подняли его на верхний уровень трюма, а затем вытащили через трещину наружу.

Чжаси снаружи уже приготовился. Как только мы вытащили кавказца, он взвалил его себе на спину, пристегнул ремнями и полез вниз. Я сильно устал: сначала подстраховал Чжаси, который начал спуск, потом помог выбраться А Нин и теперь, задыхаясь, медленно полез вниз сам.

Спуск потребовал много усилий. Я видел, как несколько раз Чжаси чуть не сорвался, но к счастью, он был очень ловок и опытен, и успевал закрепиться на склоне с помощью ножа. К тому времени, как мы все спустились, врач уже все подготовил к оказанию помощи.

Но как только он начал снимать с кавказца куртку, я содрогнулся, хватая врача за рукав, чтобы остановить. Он меня понял и стал действовать осторожнее. Увидев залитую кровью подкладку куртки, я на мгновение почувствовал дурноту. Похоже, он был серьезно ранен.

Одежду под курткой врач уже не снимал, а разрезал ножницами. И когда он поднял окровавленную ткань, то испуганно вскрикнул: "Боже мой!" К моему горлу снова подкатила тошнота. На животе кавказца были раны округлой формы. Кровь из них уже не текла, они были маленькие, располагались близко друг к другу, их было два или три десятка.

"Что это за раны?" - спросил Чжаси.

"Не знаю, - покачал головой врач. - Такое впечатление, что его истыкали отверткой. Но верхняя одежда цела. Почему? Вы ничего там странного не заметили?"

Я и А Нин покачали головами. На самом деле там было так грязно и тесно, что мы особого внимания на тело потерпевшего не обращали. Но с уверенностью могу сказать, что одежда была цела, без единой дырки. Не думаю, что эти повреждения внешние.

Но переживать было некогда. Врач попросил нас подержать пострадавшего и обработал раны, затем еще раз осмотрел его, сделал укол и достал походный кислородный аппарат, накрыв лицо кавказца маской. Видимо, укол подействовал, несчастный успокоился и стал дышать ровнее.

Мы очень устали, врач тоже вытирал пот со лба, но отправил нас искать выход. Пострадавший сейчас очень слаб, нести его опасно, а носилки и необходимое медицинское оборудование находятся в машине снаружи. Кроме того, нужны палатка и спальный мешок, чтобы согреть его. Только когда ему станет лучше, он сможет спать без тепла.

Только Чжаси знал, как ориентироваться по своим чедо. Он сказал, что принесет носилки и приведет людей на подмогу. Сюда мы шли долго, но на обратный путь ему потребуется меньше времени. Я хотел пойти с ним, однако он отказался, сказав, что один дойдет быстрее, а я могу пригодиться здесь.

Когда он ушел, врач отвязал одежду А Нин от пострадавшего и отдал ей, затем достал из своего рюкзака плед, чтобы хоть немного согреть кавказца.

Я зажег походную печь на максимум и пододвинул поближе к пострадавшему. Тепла от нее хватит, чтобы согреть несколько человек. Кроме этого, достал шаоцзю(5) - эта штука хорошо помогает от холода. Мы все здорово вспотели, а ночи в Гоби холодные, так недолго заболеть(6).

Огонь разгорелся, осветив окрестности, воздух рядом с печью быстро прогрелся. Врач продолжал обрабатывать раны кавказца и следил за его состоянием, а мы с А Нин отошли в сторону. Странно, но сейчас усталость, накопившаяся за несколько часов, совсем не ощущалась. Я сидел на большом камне и пил воду. А Нин оделась. Лица у нас были грязные, мы смущенно улыбнулись, глядя друг на друга. Ее лицо все равно было усталым, она прислонилась спиной к склону, крутила в руках рацию и казалась расстроенной.

Я только сейчас заметил, что она очень женственна, и ей, должно быть, нелегко заниматься такой мужской работой. Почему она такой стала? Тяжело думать о женщине, которая ведет себя так жестко.

Странно то, что она не выглядит так, словно ей не хватает денег, кажется, такая жизнь ей даже в радость. Почему она работает на Цю Декао? Я отчаянно пытался, но не мог ее понять. Надеюсь, у меня будет шанс расспросить ее.

Сделав еще несколько глотков воды, я захотел облегчиться и обошел холм, чтобы уединиться. Хотя в пустыне такого комфорта не было, к чему я уже привык.

Я с удовольствием мочился, когда внезапно из-за камня у подножья холма услышал смех, такой же, что звучал из рации. Мороз по коже пробежал, я уставился на камень. Почему я это слышу? Неужели у меня начались слуховые галлюцинации?

Глава 24. Кувшины Сиванму

В течение часа я всю дорогу слышал этот жуткий смех и почти привык к нему. Когда он прервался на корабле, мне даже стало как-то неуютно. Но сейчас он снова звучал в окружавшей меня темноте, здесь он казался неуместен, вызывая странные чувства.

Хотя, если допустить, что это галлюцинация, лучше просто не обращать на нее внимания. В таких странных местах всякое случается. Застегнув молнию, я включил фонарь и направился к камню, чтобы посмотреть, там ли источник звука.

Камень этот отличался от остальных. Не знаю, что за минерал, но вокруг везде осадочные горные породы, а структура этого ближе к граниту. Это явно не осколок ярданга, которые здесь везде поднимаются из земли.

Камень отбрасывал тень, туда свет фонаря не добирался. Я обошел его кругом, но ничего не увидел. Он был плотно прислонен к склону, щель между ними была очень маленькой, там ничего не спрятать. Я толкнул камень: оказалось, он просто лежал на земле и от толчка откатился, под ним тоже ничего не было. Вокруг все было тихо, поэтому я решил, что мне почудилось, покачал головой и пошел назад. А Нин спросила меня, что случилось. Я ответил: "Показалось, там что-то есть. Возможно, перенервничал."

Сидя у костра, я согрелся, даже разговаривать было лень. Опершись на камень, я закрыл глаза - просто хотел дать себе небольшой отдых, но не отключаться, вдруг моя помощь понадобиться. Однако, усталость накатила так резко и неотвратимо, что я даже не заметил, как уснул.

Когда я проснулся, небо посветлело, было раннее утро. Ветер полностью прекратился. Я услышал голос Чжаси, встал и огляделся. Кажется, сюда перевезли весь лагерь, что был разбит снаружи. Кругом разведены костры и расставлены палатки, в одной из которых уложили раненого кавказца. А Нин спала неподалеку, завернувшись в спальный мешок и свернувшись там калачиком на боку. Вокруг суетились люди.

Я заметил, что укрыт одеялом: кто-то позаботился обо мне, пока я спал. Сразу после сна вставать было трудно, но я преодолел утреннюю сонливость, зевая, оглядел окружающий ландшафт и на мгновение растерялся.

Днем город Дьявола выглядел совсем иначе, поражая красотой выветренных ярдангов, словно вырастающих из земли и окружавших нас, как загадочные высокие пирамиды. Ночью все скалы казались одинаковыми и черными, сейчас же поражали разнообразием форм в сочетании с бескрайними просторами Гоби. Это захватывающее ощущение невозможно описать словами.

А ведь это не первоначальный рельеф. За миллионы лет ветер и песок формировали эти ярданги. Насколько же величественным этот пейзаж был раньше?

На какое-то время я замер в оцепенении, любуясь красотами ландшафта. Затем пришел в себя и заметил людей вокруг, которые переносили из корабля найденные там предметы. Холм был намного выше, чем казался ночью в темноте. В его склон уже были вбиты колья с продетыми веревками для облегчения подъема, оборудована подвесная корзина. Несколько человек выкапывали груз, засыпанный песком в трюме, спускали в корзине вниз, где их принимал Лаоси и раскладывал на земле в тени нависшего корабля.

Госпожа Чжома и ее невестка приготовили часуйму. Увидев, что я проснулся Чжома жестом пригласила меня к их столу. Я выпил предложенную чашку тибетского чая, съел кусок лепешки, потом направился к Лаоси и спросил, как дела.

У Лаоси помнил, что меня приглашал Цю Декао для обеспечения безопасности прошлой экспедиции, и полагал, что я посвящен в их дела. Кроме того, я ему немного нравился. Поприветствовав меня кивком головы, он рассказал, что раны кавказца довольно серьезные, есть признаки инфекции. Врач все еще пытается оказать ему помощь. Из-за этого, возможно, придется свернуть экспедицию. Но они не хотят возвращаться с пустыми руками. Затонувший корабль, найденный в песках Гоби - большое открытие. Они хотят задокументировать находку, чтобы предоставить отчеты, а также вывезти, что возможно.

Я сел рядом с ним и посмотрел на затонувший корабль, зависший над моей головой. Он был таким большим! Ночью все здесь казалось меньше. Похоже, это обычный торговый корабль. Наверно, раньше он весь был скрыт в холме, но в результате выветривания обнажилась его передняя часть. И теперь казалось, что он парит в воздухе. Для безопасности выступающую из холма часть укрепили опорами и кронштейнами.

Я посмотрел, что вынесли из трюма. В основном это была керамика: глиняные кувшины, большие, размером с унитаз. Что удивительно, все они были в полной сохранности. Похоже, кораблекрушение произошло не во время бури, корабль сел на мель и медленно погружался на дно, потому груз оказался неповрежденным. На кувшинах виднелись узоры, характерные для западных государств, покрытые черной глазурью, некоторые символы были похожи на иероглифы, но точно не ханьское письмо. Я спросил, что это, но Лаоси покачал головой и сказал, что никто из присутствующих не может понять, что это за язык. Культура западных государств мало изучена, их история насчитывает пять тысяч лет, но многие древние города похоронены под песками Гоби. В прошлом Кекексили и Такла-макан назывались Сихуаном(1), население которого было рассредоточено по огромной территории, поэтому сейчас сложно отследить его историю.

"Это очень древняя керамика, которой торговали жители западных государств,- сказал человек с очками на носу, стоявший рядом. - Эти кувшины показывают, насколько хорошо тут было развито гончарное дело, и созданы они точно еще до периода династии Тан. Не могу сказать, где именно они были сделаны. Возможно, их везли с центральных равнин, но так же вероятно, что это товары из западных, даже арабских стран. Несмотря на то, что мы нашли их на территории царства Сиванму, сложно сказать, имеют ли эти изделия отношение к нему."

У Лаоси согласно кивнул: "Я тоже считаю, что это очень возможно, посмотрите, - он указал на узор на глиняном кувшине, изображавший птиц. - Это легендарный тотем Сиванму, три синие птицы(2). Конечно, нельзя исключить возможность того, что этот символ могли использовать мастера из других стран. В то время царство Сиванму считалось духовным центром, было окружено тайнами. Его нельзя сравнивать с могущественным Чжоу, но в те времена люди опасались всего, что связано с магией, а легенды о Сиванму просто пропитаны ею. Вполне возможно, что с запада сюда даже паломники приходили для поклонения. Они могли приносить в дар утварь, доказывающую серьезность их намерений."

Меня мало интересовало все, что относится к области археологии, поэтому я перебил их, задав интересующий меня вопрос: "А что в этих кувшинах? Они ведь не могут быть пустыми. Нет смысла перевозить пустую тару."

Горлышко кувшина, который я осматривал, было запечатано глиной темно-зеленого цвета, похожей на грязь, которая заполняла трюм древнего корабля. Так обычно запечатывали кувшины с вином. Я принюхался и почувствовал пряный запах, который показался мне знакомым. Я поднял кувшин: он оказался тяжелым. В нем точно должно быть что-то, но это не похоже на жидкость.

Я спросил, почему не открыли? У Лаоси ответил, что они стараются не трогать кувшины, чтобы сначала проверить их на предмет скрытых повреждений. Кроме того, содержимое может быть очень ценным, но подверженным окислению. Если открыть сразу, можно повредить то, что перевозили в них.

Я засмеялся, подумав, что третий дядя или Толстяк не заморачивались бы и открыли кувшины без лишних слов.

Но надо уважать чужие методы работы. Доев последний кусок лепешки, я сказал: "Делайте, что должны. Когда откроете кувшины, позовите меня." Затем пошел проведать кавказца.

В палатке, где он лежал, было тесновато. Там же лежали тела двух других пропавших, прикрытые пленкой. У врача были заметны темные круги под глазами, сразу понятно, что он всю ночь не спал. Сейчас он измерял температуру кавказцу.

Я спросил его, как обстоят дела. Он сказал, что сбит с толку, но сейчас состояние пострадавшего улучшилось, симптомы удушья и гипоксии исчезли, остались только странные раны на животе.... Потом он показал мне на трупы: на них были такие же раны, у одного на груди, у другого на внутренней стороне бедра. Крови на телах было немного, одежда так же не была повреждена. И врач не мог сказать, как были нанесены эти раны.

Я подошел к кавказцу. Его лицо было бледным, на лбу испарина, но кислородной маски уже не было, он дышал глубоко и самостоятельно, губы шевелились, словно он что-то шептал. Я прислушался, но он говорил по-английски.

"Что он говорит? - спросил я врача. Я не очень хорошо владею английским, только общие фразы, но разобрать невнятное бормотание на этом языке не смогу.

Врач тоже покачал головой, сказав, что с английским не в ладах. Однако, ненадолго его пациент пришел в себя и повторял одну и ту же непонятную фразу.

Я снова наклонился и попытался разобрать слова, но ничего не добился. Пришлось сдаться. Я вышел из палатки, собираясь вздремнуть, все равно делать мне нечего.

Добравшись до укромного места, я лег и быстро заснул, несмотря на навязчивые мысли о прошедшей ночи. Не знаю, как долго я спал, разбудил меня чей-то голос, звавший меня по имени. Я сел, пытаясь отогнать остатки сна. Вокруг Лаоси собрались люди, он поманил меня. Видимо, там что-то произошло.

Я подошел к ним и сразу почувствовал сильный странный запах, очень резкий, от него в горле стало горячо, словно я вдохнул пары кислоты. Прикрыв нос, я увидел разбитые кувшины. Лаоси сказал, что они нашли несколько поврежденных, сохранять которые не было смысла, и вскрыли их. Потому он и позвал меня, как я и просил.

Они разбили больше дюжины кувшинов. У Лаоси вытаскивал их содержимое на землю. Это было похоже на черную высохшую грязь, в которой лежало что-то вроде глобусов, облепленных глиной. Выглядели они отвратительно, потому что кроме грязи были покрыты клочьями волос. Это казалось неестественным.

Рядом с разбитыми кувшинами уже появилась куча этих грязных комков, я не мог понять, что это. Сначала я решил, что это тыквы, настолько древние, что уже прекратились в камень.

Подойдя поближе, я присмотрелся и чуть не задохнулся от ужаса и отвращения. Это были человеческие головы, обмазанные грязью. Теперь понятно, откуда на них волосы.

Глава 25. Голова демона

Глядеть на это было противно. У Лаоси и остальные, очевидно, не ожидали увидеть такое содержимое глиняных кувшинов, на их лицах выражение удивления быстро сменилось отвращением.

Заметив собравшуюся здесь толпу, к нам постепенно подтягивались другие участники экспедиции, в том числе и несколько водителей-тибетцев. Они раньше никогда такого не видели, и им было любопытно посмотреть.

Прикрывая нос, я наблюдал, как Лаоси, надев перчатки, поднял человеческую голову и стряхнул с нее грязь. Совершенно понятно, что останки старые, но волосы очень хорошо сохранились несмотря на то, что ткани на черепе разложились. Местами высохшая глина, покрывавшая голову, откололась, под ней была видна сморщенная кожа и глазные впадины. Этому черепу очень много лет.

Очкарик, читавший нам лекцию по истории западных стран, сравнил размеры головы и горлышка кувшина: голову невозможно туда засунуть.

Я спросил его, как же голова оказалась внутри.

"Был такой обычай в западных странах, возможно, и в царстве Сиванму тоже, - ответил он. - Должно быть, это раб. Иногда в раннем детстве, в возрасте 2-3 лет ребенку-рабу надевали на голову кувшин. Когда он подрастал, кувшин уже невозможно было снять, как и просовывать еду внутрь. Тогда голову отрубали и отправляли Сиванму в качестве подношения. Это обряд жертвоприношения."

"Ё... это слишком жестоко. Сиванму в "Путешествии на запад" изображается доброй, не такой коварной." Сказавший это цокнул языком, выражая сомнение.

"Сиванму в литературных источниках - олицетворение владычицы, характерное для Центральных равнин, - пояснил кто-то из толпы. - Но самая древняя легенда говорит о том, что Сиванму - скорее демон, а не человек. А кроме того, в те времена жестокость была нормой. Считалось, что властитель не может быть добрым, управление требует жестокости. А еще правители использовали такие ритуалы, чтобы обрести сверхъестественные способности, которые сделают их более могущественными."

"Но зачем засовывать голову в кувшин и ждать? - спросил я У Лаоси. - Не проще ли просто отрезать голову."

"В западных странах бытовало мнение, что сразу после смерти душа человека вылетает изо рта или из глаз, - ответил он. - Если надеть кувшин на голову живому человеку, внутри окажется и его душа, и не сможет оттуда выбраться после смерти. С мистической точки зрения этот ритуал жертвоприношения имеет смысл. Обычно после завершения обряда эти головы складывали вместе, чтобы накормить ворон, или бросали в море или реку на корм рыбам. На Центральных равнинах был похожий ритуал, там его называли "яма демонов"(1). При раскопках Яньсяду(2) в Исяне, в провинции Хэбей был обнаружен могильник, курган из голов, которые, возможно, тоже принесли в жертву(3)."

У меня прямо шею свело, пока я слушал Лаоси. Надо же, к чему может привести суеверие! Но мне интересно, кто первым додумался до таких обрядов? С каких пор и по какой причине древние стали верить, что такие кровавые традиции могут быть действенными?

"Но как же этот ребенок жил с кувшином на голове? Это же невероятные страдания!" -спросил кто-то из присутствующих.

"Страдания? - возразил другой. - Вы не правы, жизнь людей, предназначенных в жертву, была совсем не ужасной. Лучшая еда, какую не подавали даже правителям, комфортные условия. Эти люди не работали, у них были слуги. При наступлении половой зрелости к ним приводили самых красивых девушек, чтобы те могли забеременеть. Да, иногда, чтобы шея жертвы поскорее стала такой же толстой, как и горлышко кувшина, их специально откармливали. Но чаще предназначенный в жертву жил лет до тридцати, не работая, на всем готовом, в отличие от обычных рабов, которые зачастую не доживали до такого возраста, умирая от истощения и тяжелого труда. Прожить столько в достатке и комфорте - в те времена это был хороший выбор."

Задавший вопрос мужчина почесал подбородок: "Звучит неплохо. Хорошая жратва - это фигня, а вот красивые девушки... это уже интересно. Если бы я был такой жертвой, то постарался бы есть поменьше, чтобы шея долго оставалась тонкой. Тогда сколько женщин я мог бы..."

Он не успел закончить, как все расхохотались, а я треснул его по голове, и выругался: ну что у него в голове?

Пока все смеялись, У Лаоси начал очищать голову специальным раствором. Это была тонкая археологическая работа. Остальным было скучно наблюдать за этим процессом, они разошлись и вернулись к своим делам. Надо было подготовиться к возвращению, отремонтировать машины, чтобы все было готово, когда археологи закончат свои исследования.

Еще не все успели разойтись, когда из толпы раздался странный смех.

Я покрылся холодным потом, остальные замерли, растерянно глядя друг на друга. Глядя на них, я понял, что они не понимают, кто смеется. Сердце замерло. Я не мог понять, что происходит. Что за ерунда творится?

Пока я стоял в оцепенении, снова раздался смех. Но теперь это уже не стало такой неожиданностью, все стали озираться, чтобы найти источник странного смеха и обнаружили, что звук идет из кучи голов, сложенных неподалеку.

У Лаоси был так напуган, что выронил голову, с которой работал. У меня волосы встали дыбом. Как такое возможно? В эту минуту кто-то из приблизившихся к куче голов испуганно вскрикнул, отшатываясь: "Смотрите! Головы двигаются!"

Я посмотрел туда: на одном из черепов треснула засохшая глина, а сама голова тряслась, словно была живой. У меня дыхание перехватило, это же невозможно! Из трещины в глине на голове показались два маленьких кроваво-красных жучка, каждый размером с ноготь. Они выглядели очень знакомо.

Я не мог поверить своим глазам, а от страшного предчувствия у меня закружилась голова. Еще надеясь, что это ошибка, я присмотрелся, и моя душа ушла в пятки. Это были маленькие короли трупоедов!

На подкашивающихся ногах я отошел подальше. Сначала насекомых было два, потом появились еще три, четыре. И вскоре из кучи голов поднялась целая стая жуков, маленьких копий того, которого я видел во дворце Лу Шан Вана! Но там был всего лишь один, способный убить человека в мгновение ока.

"Бляха-муха! Что за жук? Я раньше таких не видел," - кто-то из тибетских водителей в удивлении хотел подойти поближе.

"Идиот гребаный! - заорал я. - Отойди подальше! Не трогай, он смертельно ядовит!"

Мужчина обернулся ко мне, потом снова посмотрел на жука, который молнией метнулся в его сторону и сел на плечо. "Не-е-ет!" - закричал я, но было уже поздно. Он инстинктивно пытался смахнуть насекомое ладонью и вскрикнул от боли, отдернув руку, словно ее обожгло огнем. Подняв ладонь, он с ужасом смотрел, как красная сыпь с огромной скоростью распространяется по коже.

Отступая, все в панике кричали, а пострадавший, наблюдая, как краснеет и высыхает его рука, истошно кричал: "Врача! Врача!" Затем упал на землю.

Кто-то бросился к нему, чтобы помочь, остальные побежали к палатке врача. Но я знал, что помочь ему уже нельзя. И дело обстоит хуже, чем я мог представить. Выругавшись, я попытался остановить тех, кто пытался ему помочь, взывая к ним: "Не трогайте его, даже прикосновение к пострадавшему убъет вас. Не надо паниковать. Мы должны найти способ уничтожить жуков, пока они еще не все выбрались. Иначе погибнем все!"

К счастью, люди отреагировали на мои слова быстро, отошли от пострадавшего, постарались закрыть кожу, насколько это было возможно, и принялись отмахиваться от жуков куртками. Однако, это было бесполезно: короли трупоедов легко уворачивались, их было очень много, лишь пара десятков упала на землю, а из кучи голов выползло еще больше. Вскоре раздались крики еще двух укушенных человек.

Среди этого хаоса У Лаоси решился на эксперимент: подняв ящик с инструментами, он разбил им ту голову, с которой только что работал. Внутри расколотого черепа я увидел... святые небеса!... гнездо, похожее на соты, заполненное серыми яйцами, среди которых ползали мелкие красные жуки. Это было отвратительно.

Я содрогнулся при виде этого гнезда. Кажется, очкарик ошибался, посчитав это обычным жертвоприношением. Похоже, эти головы использовали в качестве питательной среды для королей трупоедов. Получается, что они откладывают яйца в мозге человека? Надеюсь, эта мерзость не доберется до населенных пунктов, иначе существующие четыре чумы(4) потеряют свой статус.

"Другие головы начали шевелиться!" - снова закричал кто-то. Но у меня уже не было времени рассматривать, что там. Вокруг усиливался угрожающий гул, а воздух, казалось, окрасился в красный цвет. Несколько жуков пролетели мимо меня, я почувствовал трепетание их крыльев на своей шее.

В первую минуту в моей голове осталась только одна мысль: уже слишком поздно, в этот раз умрут многие! Я снова услышал крики тех, кого укусили короли трупоедов. Обернувшись, я увидел У Лаоси, который упал на землю, и катался, корчась от боли. Бросив взгляд в сторону кучи голов, я ужаснулся: земля вокруг нее была словно покрыта кровавыми пятнами, оттуда тучами поднимались короли трупоедов, заполняя воздух шумом крыльев.

С этой напастью невозможно справиться. Один король трупоедов способен убить всех в этом лагере, не говоря уже о тысячах тех, что сейчас поднимались в воздух. Какое, к черту, жертвоприношение?! Это оружие массового поражения, придуманное в древности, похлеще современной атомной бомбы. Бросить посередине города пару таких голов - и от населения не останется ни следа!

Сейчас у меня есть только один путь: бежать прочь, спасая свою жизнь. На бегу я заглядывал в палатки и поднимал спящих там ни о чем не подозревающих людей. Они, увидев меня, пытались задавать вопросы о том, что произошло, но я не отвечал, лишь коротко командовал: "Нет времени для вопросов. Спасайтесь! Бегите к машинам снаружи, все вопросы зададите там!"

Двое водителей-тибетцев вынесли из палатки кавказца, который все еще был без сознания. Чжаси, взяв на спину Чжому, уже убежал.

Увидев, что многие направляются к выходу из Города Дьявола, я бросился предупредить А Нин. Она спала. Разбудив девушку, я, ничего не объясняя, потащил ее прочь. Но она вырывалась и требовала объяснить, что происходит.

"Я тебе сказал бежать! Иначе вопросы жукам задавать будешь на том свете!" Словно в подтверждение моих слов, мимо нас с гудением пролетела стая жуков, один отстал и направился к А Нин, собираясь сесть на плечо.

Опешив, она собралась отмахнуться, но я перехватил ее руку и ударом ноги отшвырнул короля трупоедов. Потом схватил ее за руку и бросился прочь.

Молчун и Черный Слепой оставались снаружи, следили за машинами, но туда надо было еще добраться. Я мчался со скоростью ветра, пробежав метров триста, увидел чедо и застыл. Я вдруг понял, что не знаю, куда бежать. С этими чедо мог разобраться только Чжаси.

Глава 26. Апокалипсис

Пришлось остановиться, чтобы посмотреть по сторонам. Мы были на перекрестке, чедо стоял посередине, в какую сторону идти - непонятно.

Я оглянулся: за спиной нарастал гул крыльев королей трупоедов, сквозь который иногда прорывался жуткий смех и крики пострадавших. От этого хаоса звуков волосы вставали дыбом.

А Нин, задыхаясь, спросила, что происходит. Интуитивно она понимала всю серьезность происходящего, но хотела понять, в чем дело.

Я кратко объяснил ситуацию, рассказал об опасности яда короля трупоедов. Услышав, что У Лаоси был укушен, А Нин побледнела.

Закончив объяснения, я заметил, что гул позади стал еще сильнее. Посмотрев наверх, я увидел, что жуки поднялись в небо, собравшись в большое красное облако, приближавшееся к нам.

Форменный армагедец! Но времени рассуждать не было, я схватил А Нин за руку и бросился прочь.

Мы бежали, выкладываясь по полной, казалось, еще чуть-чуть - и свалимся замертво. Даже предположить не мог, что способен на такое. Я уже не обращал внимания на чедо. Преодолев около километра, миновав дюжину поворотов между скал, я почувствовал, что силы на исходе, и вынужден был притормозить.

Оглянулся назад: в небе было полно насекомых, их рой, словно красный туман, следовал за нами, скрывая небо и землю. Они быстро настигали, грозя накрыть нас в любую секунду.

Это сучий судный день. Пытаясь справиться с головокружением, я продолжал бежать вперед. А Нин, казалось, физически лучше подготовлена и немного опередила меня. В какой-то момент она обернулась и крикнула: "Так долго мы не сможем бежать, надо найти укрытие!"

В ту же секунду я оказался на краю пологого склона. Это было неожиданно, нога подвернулась, и я покатился вниз.

А Нин скатилась следом, помогла мне подняться. Земля у меня уходила из под ног, я с трудом справлялся с сильным головокружением. Она потащила меня вперед. Пробежав пару сотен метров, мы уткнулись в скалу, протяженностью напоминавшую городскую стену, и побежали вдоль нее, в надежде, что она закончится. Но скала изгибалась полукругом, образуя тупик.

Сообразив, что мы в ловушке, я заорал, оглядываясь назад: над скалой зависло красное облако, закрывая все небо.

Что толку смотреть, бежать нам некуда. И это облако... его передвижения, казалось, были осознанными, словно рой королей трупоедов охотился именно на нас!

Однако не в моих правилах сдаваться так быстро. Я огляделся в поисках укрытия, но вокруг были только камни, за которым даже один человек не сможет спрятаться.

Тяжело вздохнув, я внезапно услышал крик А Нин: "Иди сюда!"

Она нашла в скале небольшую пещерку. Места там маловато, но это был единственный вариант. Удача пока на нашей стороне.

Мы забились туда, и я, сняв футболку, закрыл ею вход.

Сквозь ткань я видел, как к нам приближается красноватое облако, жужжание усиливалось, в нос ударил пряный аромат. Вскоре можно было различить отдельных насекомых. Они бились о камень сбоку от пещерки с громким звуком, напоминающим выстрелы.

Мне казалось, что я вот-вот задохнусь. И дело даже не в том, что снаружи летала красная смерть. В этой маленькой пещерке даже выпрямиться нельзя, мы сидели, согнувшись в три погибели.

Закрыв глаза, я приготовился к смерти. Снаружи их очень много, достаточно проникнуть сюда хоть одному, и последствия будут катастрофическими. Я даже не надеялся, что нам повезет, в глубине души мы уже ждали того момента, когда...

Удивительно, но в этом состоянии аффекта и напряжения я совсем не чувствовал страха, и мой разум был абсолютно пуст.

Однако, неожиданно гул снаружи стал слабеть, звуки ударов насекомых о скалу раздавались все реже, и вскоре стало совсем тихо.

Я еще долго сидел, съежившись и стиснув зубы, не реагируя ни на что, пока А Нин не похлопала меня по спине. Осторожно высунувшись, я увидел, что рой улетел, лишь на земле валялись те, что слишком сильно врезались в камень. Пока я приходил в себя, они, очухавшись, поднялись в воздух и улетели один за другим.

Мы с А Нин посмотрели друг на друга, не понимая, что происходит, и вздохнули с облегчением. Прислонившись спиной к скале, я начал смеяться - это было слишком серьезное испытание, моя нервная система явно не выдерживала такой нагрузки.

Я не мог остановиться. А Нин, улыбнувшись, зажала мне рот и тихо сказала: "Похоже, не мы были их целью, раз они так быстро улетели. Просто мы бежали в том же направлении, что и они. Но не расслабляйся, мы можем снова натолкнуться на них. Или привлечь звуками."

Когда до меня дошел смысл ее слов, я кивнул, и она убрала руку с моего лица. Я молчал, но все еще не мог избавиться от напряжения, чтобы спокойно рассуждать.

Город Дьявола был безмолвен, словно ничего не произошло. Такое ощущение, что нам привиделось нападение жуков и весь этот кошмар.

Я сделал несколько глубоких вдохов, прежде чем, наконец, успокоился. И сразу почувствовал невероятную усталость, ногу свело судорогой. Вставая, я чуть не упал, и какое-то время стоял без движения.

Прихрамывая, мы перевернули несколько камней, лежавших рядом, чтобы проверить, нет ли под ними притаившихся жуков. Очень хотелось пить. Я потянулся к небольшому бурдюку на поясе и обнаружил, что он пуст.

Потом я вспомнил, что когда все началось, я только проснулся и, убегая, даже куртку не надел. К счастью, днем здесь не так холодно, как по ночам.

Посмотрев на А Нин, я обнаружил, что с ее одеждой дело обстоит еще хуже. На ней была только короткая майка. Точно, я же ее прямо из спального мешка вытащил. Ее волосы были растрепаны. Приглядевшись, я понял, что на ней нет бюстгальтера.

Я смутился, вспомнив, как я торопился ее увести прочь. И теперь, покраснев, отвернулся.

"Что это за жуки? Как много ты знаешь о них?" - спросила А Нин.

Я ответил, что все уже рассказал. О королях трупоедов я слышал много раз, но видел их второй раз в жизни. Первый был во дворце Лу Шан Вана. Там жук тоже вылез из отрезанной головы цзунцзы, но он был один. Однако, даже в одоиночку этот гад чуть не убил нас всех. А сегодня их было бесчисленное множество, такого я еще не видел.

Я был абсолютно честен. Но А Нин все еще не могла осознать увиденное. Это произошло слишком быстро. И она сомневалась в правдивости моих слов.

Хотя я тоже все еще не мог осознать тот факт, что королей трупоедов может быть так много. И у меня не было сил объяснять ей подробно мои мысли по этому поводу. Полагаю, все это имеет какое-то отношение к древнему царству Сиванму, которое мы искали. Эти кувшины с человеческими головами, возможно, являются своего рода инкубатором для выращивания королей трупоедов. Третий дядя говорил, что он видел такие головы в подводной гробнице. Похоже, этот вид трупоедов размножается только в мозгу человека, там долгое время может сохранять жизнеспособность. И это пугает. Не знаю, зачем Сиванму эти ужасные жуки. Неужели она использовала их в качестве оружия?

Но если бы Сиванму использовала биологическое оружие такой силы, то ее царство должно было стать гегемоном не только среди западных государств.

Думая об этом, я оглядывался кругом, пытаясь понять, где мы оказались. Это место казалось совершенно незнакомым. Я не мог вспомнить, сколько точно поворотов мы сделали, когда спасались из хаоса, накрывшего лагерь внутри города Дьявола.

Вроде бы мы бежали на северо-восток, могли немного уклониться к северу. По словам Чжаси, площадь города Дьявола более восьмидесяти квадратных километров. Не знаю, где мы сейчас, но это точно не окраина, потому что пустыни между скалами я не видел.

"Улицы" города Дьявола - это ущелья между выветренными скалами, и они достаточно прямые и длинные. Но скалы имеют разную форму, и это разнообразие запомнить за короткое время невозможно. Стоит сделать всего несколько шагов, как окружающий ландшафт полностью меняется. Такая изменчивость ландшафта даже в прямом ущелье сильно дезориентирует. Теперь я даже не знаю, каким путем нам можно вернуться назад. Есть лишь один вариант: выбрать одно направление и идти вперед, пока не доберемся до окраины, где можно будет видеть пустыню, а затем следовать вокруг города, чтобы вернуться к тому месту, где остался охранять машины Молчун с Черным Слепым.

Эти жуки не приспособлены к выживанию на открытых пространствах. Сейчас на небе облачно, в пасмурные дни солнца нет. Поднявшийся в такое время ветер вполне может донести этих жуков до оживленных автотрасс, и тогда последствия будут катастрофическими. Однако, до ближайших трасс очень далеко, по дороге нет источников воды и, стоит солнцу выглянуть хотя бы на полдня, жуки долго не протянут.

Я рассказал А Нин о своем плане, она посчитала, что это вполне осуществимо. Мы плохо одеты, поэтому нам стоит поторопиться до наступления темноты. Но сейчас почти полдень, времени достаточно. И небольшая облачность - прямо благословение для нас.

Определившись с дорогой, мы передохнули, собираясь с силами, и двинулись в путь. Я по дороге внимательно оглядывался по сторонам, припоминая, что скалы в том месте, где мы зашли в город Дьявола, напоминали башни замка. Если нам удастся найти дорогу туда, я сразу узнаю это место.

В тот момент мне казалось, что мы попали всего лишь в небольшую переделку. Даже предположить не мог, что эта прогулка по городу Дьявола окажется дьявольской в прямом смысле и почти загонит нас в настоящий ад.

Мы заблудились.

Идя вперед, мы не ослабляли бдительности, ведь не известно, куда летели ядовитые жуки. Если случиться встретиться с ними снова, то пережитое покажется нам ерундой.

Поэтому я обращал внимание на окружающие звуки, но все равно не заметил, когда поднялся ветер, с которым город Дьявола словно пришел в движение и ожил. К счастью, ветер был не очень сильный, его звуки были слабыми, похожими на шепот, поэтому нас это не беспокоило.

Разговаривать нам с А Нин было не о чем. Она была почти раздета, поэтому я стеснялся смотреть в ее сторону и старался идти впереди. Лишь иногда мы обменивались парой слов на ходу.

Ее лицо ничего не выражало. Казалось, она так измотана, что даже думать о чем-то нет сил.

Честно говоря, с красивой женщиной прекрасна даже прогулка по дьявольскому городу, где отовсюду раздается призрачный шепот, и в любую минуту может произойти все, что угодно. Этот мир воистину очень странный. Кажется, взглянув на нас со стороны, никто не скажет, что мы только что избежали смертельной опасности. И сейчас, как бы я не торопился найти выход, не мог не радоваться прекрасным моментам.

Первые полчаса это действительно было похоже на прогулку: оглядывая скалы, я ловил себя на желании взять камеру и начать фотографировать, как обычный турист.

Но потом нас начала мучить жажда. Мы оба сильно потели, теряя драгоценную влагу, губы опухли и потрескались. Мне еще повезло, что я утром успел выпить чашку часуймы, а вот А Нин вообще ничего не пила и не ела.

Чувство жажды было мучительным. Облизывая губы, мы старались не думать об этом и шли дальше. Хорошо, что солнце было скрыто за облаками, иначе тепловой удар был бы нам обеспечен.

По моим расчетам до окраины города Дьявола был час пути.

По истечении этого времени мы остановились, чтобы передохнуть. Но когда осмотрелись, то заметили, что ландшафт не изменился, между скалами не видно просторов пустыни.

Это было странно. Неужели мы убежали так далеко? Если предположить, что наша скорость около пяти километров в час, протяженность города около пятнадцати километров. При таком раскладе мы должны быть уже на окраине. Неужели где-то свернули?

Но по пути я примечал очертания скал на случай, если мы снова пройдем по тому же месту. И ни разу не попадались уже знакомые. Получается, мы все это время двигались вперед, не сворачивая.

Это успокоило меня. Может быть, от усталости нам казалось, что идем быстро, а на самом деле еле передвигали ногами. Или наш путь был слишком извилистым. Не стоит волноваться, просто надо следовать в выбранном направлении - и мы доберемся до выхода.

Вот только на отдых времени не было. Скоро вечер. Я предполагал, что, даже если пустыни не видно, она недалеко. Нам надо лишь еще немного пройти вперед, но там еще какое-то время потребуется, чтобы найти лагерь.

Мы прибавили шагу. Однако постепено уверенности у меня поубавилось. Прошел еще час, затем еще один, но окружающий ландшафт оставался прежним, словно город Дьявола следовал за нами.

Выбиваясь из последних сил, мы шли, пока небо не стало темно-серым, но даже намека на пустыню впереди я так и не видел. Проблема становилась все серьезнее. Сейчас это уже нельзя было объяснить нашей медлительностью. За такое время мы должны были пересечь полностью весь город Дьявола.

По спине пробежал холодок. Похоже, дороги в этом дьявольском городе были куда более запутанными, чем я предполагал. Мало того, что тут много скал и холмов, которые невозможно запомнить, так еще мы окончательно потеряли возможность ориентироваться.

Небо постепенно темнело, приближалась ночь... Сейчас я понимал, что чувствовали кавказец с двумя другими потерявшимися здесь людьми. Пока я размышлял, как поступить дальше, А Нин догнала меня и остановила.

Мы оба были настолько измотаны, что больше не могли сделать ни шагу. Уже похолодало, за день мы сильно вспотели и сейчас одежда неприятно липла к коже. В этом регионе слишком большая разница дневной и ночной температуры.

"Не могу идти дальше, - сказала А Нин и села на землю. - До наступления темноты мы уже не сможем выбраться. У нас нет фонарей. Здесь кругом только камни, нет возможности развести костер. Надо воспользоваться сумерками, чтобы найти место для ночевки. Сегодня облачно, даже лунного света не будет. К наступлению темноты мы должны укрыться."

Я лег на землю и посмотрел на небо. Среди облаков выделялось одно, самое темное и низкое, сквозь которое проникал свет заходящего солнца, образуя огромный крест, похожий на меч, нацеленный вниз. Эффектное зрелище. Если сильного ветра не будет, можно любоваться долго.

К ночи мы соорудили укрытие из камней и устроились там. На нас была только тонкая одежда, я был немного смущен, когда А Нин крепко прижалась ко мне. Но это был лучший способ не замерзнуть, и мы обнялись, чтобы согреть друг друга. Ночью в городе Дьявола слишком темно. Тот, кто не бывал здесь, не сможет представить этот страх, когда вокруг ничего не видно, зато отовсюду слышны звуки, природу которых сразу не определить. Иногда шорохи раздавались совсем рядом, словно кто-то бродит в темноте.

Спасть в такой атмосфере невозможно. Чтобы убить время, мы непрерывно болтали.

Время тянулось бесконечно. Мы успели обсудить причины, по которым не можем добраться до окраины. Предположили, что Чжаси ошибался насчет размеров города Дьявола, и на самом деле он больше по площади. А Нин предложила с рассветом вместо того, чтобы бесцельно бродить тут, забраться на высокую скалу и поискать дорогу сверху.

Странно, мы в А Нин не слишком близки, и в такой интимной обстановке я должен был смущаться. Но сейчас мне такое положение казалось естественным.

А Нин казалась ароматным теплым нефритом(1), но у меня совсем не было никаких мыслей по этому поводу. Я вспомнил Люся Хуэя(2) и понял, что он чувствовал. Холодной ночью он крепко обнимал женщину, но не ощущал сильного влечения. Это вполне естественно: весь день без отдыха бродить по жаре, а потом согреваться ночью, обнимая друг друга... да хоть самая несравненная красавица окажется в объятиях, никакие нескромные фантазии в голову не полезут. А даже если и полезут, сил у меня все равно нет.

Эту ночь я почти не спал. Несколько раз удавалось задремать, но я почти сразу просыпался. В голову лезли воспоминания о том, как я ненавидел сон в спальных мешках, комаров в палатках и храп тибетцев. Я еще имел наглость жаловаться, что сон в таких условиях плохо влияет на мой шейный отдел позвоночника. Сейчас я испытывал острую тоску по теплому и удобному спальному мешку.

Мы встали затемно. Это было ужасно. Даже вчера я не был таким уставшим, мышцы задеревенели, глаза опухли, но особенно сильно мучила невыносимая жажда, даже слюны во рту не было.

Такое состояние меня немного беспокоило. Но А Нин, казалось, все ни по чем, она потерла ладони и отправилась в путь.

На этот раз впереди шла она, видимо, больше смогла поспать и чувствовала себя лучше, чем я. Мы старались следовать выбранному вчера маршруту, прошли часа три. Этот дьявольский город казался бесконечным, даже у пустыне, наверно, у меня не было бы такого отчаяния. Глядя на тени скал вдалеке, я не мог понять, что происходит. Такое ощущение, что мы попали в гигантскую песочницу, где нами играет какая-то неведомая сила.

Прошел еще час, потом еще, наступил полдень. Теперь я чувствовал еще и голод, но в сравнении с жаждой он казался слабым. Пересохшее горло сильно болело, казалось, что от приступа кашля что-нибудь внутри порвется.

Прошагав полдня впустую, мы решили последовать решению А Нин и стали искать подходящую возвышенность, чтобы залезть туда и осмотреться. Скалы здесь мало пригодны для подъема даже со снаряжением, но, наконец, мы нашли относительно пологий холм, собравшись с силами, забрались наверх и осмотрелись, стоя на вершине.

Это было бесполезно. Все скалы и холмы здесь были примерно одной высоты, закрывая обзор. Но одно можно было сказать наверняка: это точно не окраина этого дьявольского города.

Мы с А Нин застыли в недоумении: как получилось, что мы столько времени бродим в центре? Может быть, какая-то сила водит нас кругами, не давая выбраться?

Мы спустились с холма и нашли прохладное место для отдыха. Я пытался поговорить с А Нин о том, что предпринять. Но, казалось, она была в полном отчаянии. Мы не можем добраться до лагеря, у нас нет ни еды, ни воды, а через некоторое время нас оставят силы. Мы умрем здесь.

Понимая, о чем она думает, я почувствовал неприятный холодок на спине и задумался, припоминая, сколько дней человек может прожить без воды.

В комфортной обстановке, где нет жары, говорят, что дня три. Но мы более суток постоянно двигались, расход жидкости был больше. Похоже, мы на пределе своих возможностей. Слышал где-то, что можно продержаться дольше, если пить мочу. Но вот же блядство, кажется, у меня столько мочи не будет.

Положение действительно отчаянное. Даже если мы останемся здесь, то сможем протянуть, экономя силы, дня два. И, если никто не придет нас спасти, мы здесь и останемся навсегда.

Видимо, мысли А Нин были такими же, они сидела, опустив голову.

Что делать дальше? Это очень простой вопрос с несколькими вариантами ответов. Можно продолжить идти - возможно, найдем дорогу. Но если не найдем, то завтра умрем от обезвоживания. Можно остаться здесь и ждать помощи. Но надежда на спасение невелика, если за два дня нас никто не найдет, мы умрем.

А Нин - сильная личность. Это мне больше нравился вариант сидеть и ждать, но она так не может. Поскольку морально она сильнее, я подчинился, и мы решили идти дальше, пока хватит сил.

Хладнокровия А Нин не занимать, в отличие от меня, она продолжала рассуждать логически. По дороге теперь она оставляла пометки, вроде тех чедо, что складывал Чжаси. Затем распустила свой браслет из медных монет и оставляла на видных местах по одной. Она сказала, что если нас будут искать, то по этим меткам хотя бы тела найдут.

Медные монеты из ее браслета были не дешевой бижутерией. Оставлять их в качестве метки было равносильно тому, чтобы помечать путь золотыми слитками. Это самые дорогие метки в мире, но, к сожалению, они могут стать указателями к месту нашей могилы.

Мы бродили по городу дьявола еще два дня, которые я совсем не помню.

Три дня и три ночи без капли воды. В конце концов, мне казалось, что у меня не осталось даже чувств и ощущений, и я уже превратился в ходячего мертвеца.

На четвертый день я перестал соображать окончательно. Вокруг были только камни, песок и скалы. Иногда мне казалось, что мир вокруг меня начинает вращаться, в другие моменты возникало ощущение, что это я вращаюсь вокруг города Дьявола или внутри него. Периодически я замечал, как меняется цвет неба, и оно становится ближе. Я перестал воспринимать реальность, то мне чудилось, что я уже мертв, в следующее мгновение ощущал себя летящей птицей, а затем снова видел спину А Нин, ковыляющей впереди, и мои страдания продолжались.

Первое время я все еще надеялся увидеть равнину Гоби, но перед глазами были одни скалы, холмы, камни, скалы... мне стало казаться, что это прогулка без начала и конца.

Первой упала А Нин. Я не видел, как это произошло, просто она пропала из моего поля зрения. В этот момент на краткое мгновение мой разум прояснился, я шагнул вперед, к ней, но споткнулся обо что-то и покатился по земле.

Не знаю, что мне попалось под ноги, камень или просто ямка в песке. Упав, я увидел небо. Не чистое голубое небо, оно было затянуто серыми облаками.

Если бы хватило сил, я бы горько улыбнулся: будь сейчас на небе яркое солнце, мой труп уже где-нибудь гнил. А так мне удалось прожить несколько лишних часов, но я все равно умру. Мое время пришло.

Глядя на темные облака, мне хотелось встать, но сил не было совсем. Мои веки становились все тяжелее и тяжелее. В тот момент, когда я совсем почти закрыл глаза, мне показалось, что на небе вспыхнула молния, а затем пропали цвета, звуки, и я провалился в пустоту.

Глава 27. Первый дождь

В тот момент я в оцепенении думал, что умираю, и уже принял такую мою судьбу. Не самый плохой способ уйти из жизни.

Не знаю, сколько длилось мое беспамятство. В какой-то момент я почувствовал легкие удары по лицу. Ощущение казалось каким-то далеким, но очень настойчивым и непрерывным. Потом, кажется, меня куда-то тащили.

Постепенно ко мне возвращалось сознание. Сначала я смутно почувствовал свое тело, чуть позже стал воспринимать окружающий мир.

Первое, что я почувствовал извне - холод, мне очень холодно. Пока я бродил по городу Дьявола, на меня давила жара, это ощущение усугублялось низкими облаками и отчаянием. И сейчас окутавшая меня прохлада казалась очень приятной, словно меня погрузили в ванну с ледяной водой.

Потом я обнаружил, что губы больше не стягивает растрескавшаяся кожа, они тоже ощущают что-то холодное. Я облизнулся, еще раз, и еще - это была вода!

Кажется, меня все-таки спасли! Я был безумно счастлив. Мое тело с наслаждением отзывалось на эти ощущения, я отчаянно присосался к тому, откуда мне в рот лилась вода, и с наслаждением пил. Восхитительная прохлада проникала внутрь, успокаивая настрадавшиеся от жары внутренности.

Напившись, я снова провалился в сон, сквозь который, казалось, слышал знакомые голоса. Но сил припоминать, кто это, не было, сознание снова покинуло меня.

Наверно, я спал очень-очень долго, а когда сон отступил, я понял, что привычные ощущения вернулись ко мне, я смутно слышал что-то, ощущал прикосновения. Силы постепенно возвращались, сознание становилось все более ясным, и, наконец, я открыл глаза.

Первое, что я увидел - грубое, очень знакомое лицо, которое радостно хихикало.

Что-то с ним было не так, но я не мог понять, почему мне это кажется не реальным. Кто это? Я закрыл глаза, пытаясь припомнить. Кто-то из водителей? Тот, что вел внедорожник с номером 876? Это не он. Тогда другой, внедорожник которого тащил прицеп с цистерной, наполненной запасом воды? Нет, не похож.

Я не помнил этого человека в команде. Почему? Точно, его с нами не было. Тогда это... а? Разве это не лицо Толстяка?

Что за дела? Толстяк Ван? Откуда он тут взялся? Невозможно. Он же уехал в Пекин.

Я все еще сплю? Или это галлюцинация?

Я снова открыл глаза: передо мной было толстое лицо, покрытое щетиной сильнее, чем когда он отправлялся в Пекин. Он просто смотрел на меня, покачивая головой.

Я снова закрыл глаза. Я сошел с ума от обезвоживания? Это не может быть Толстяк Ван. Но, кажется, я уже не сплю.

Сжав зубы, я открыл глаза в третий раз. Теперь я старался мыслить здраво. И передо мной на самом деле был Толстяк. Он как раз прикуривал сигарету, потом обернулся назад и сказал что-то стоящему позади человеку. Видимо, со слухом у меня все еще были проблемы, я не расслышал слов. Зато разглядел того, к кому Толстяк обращался: выглядывавший из-за его спины тоже был мне знаком. Точно, это же Паньцзы!

В чем дело? Я нахмурился и подумал: а был ли я вообще в Гоби? Может быть, я просто оставался в Ханчжоу, а все произошедшее со мной - просто сон или фантазия?

Я припомнил недавние события: песчаная буря, засыпанные машины, пропавшие люди, корабль, застрявший в холме... все это было очень реальным, такое нафантазировать сложно.

Слух постепенно возвращался ко мне, я уже слышал, как Паньцзы спрашивает: "Младший третий господин, как ты себя чувствуешь?"

Я задергался, пытаясь сесть, Паньцзы подошел, чтобы помочь мне. Я сел, перевел дыхание и огляделся вокруг. Кажется, мы были в пещере, где горел костер. Вокруг были разбросаны Спальные мешки и рюкзаки со снаряжением. Снаружи было темно, кажется, сейчас ночь.

У костра сидел Молчун и что-то готовил. С другой стороны костра я увидел А Нин в спальном мешке, которая то ли спала, то ли была без сознания.

Постепенно я начинал понимать, что это не сон. "Что происходит, - массируя виски, обратился я к Паньцзы. - Почему ты здесь? Мне это снится? Или я уже умер?"

"Не умер, но был почти мертв, - отозвался Толстяк. - Если бы не я, твой верный Толстяк, если бы не мои острые глаза, которые разглядели в песке эту штучку, твой труп бы уже начал вонять."

Говоря это, Толстяк подбрасывал на ладони медные монетки, которые А Нин оставляла в качестве меток. Понятно, как нас обнаружили, но что они здесь делали, я так и не понял.

Кажется, я не подумал, а спросил вслух: "Что вы здесь делаете?"

"Мы за вами следили, - ответил Паньцзы, указывая на Молчуна. - Ты не в курсе, но команда третьего дяди следовала за тобой с самого начала. А на каждой остановке младший брат оставлял знаки, чтобы мы могли следить на расстоянии, не показываясь."

"Что? - до меня никак не доходил смысл слов Паньцзы. - Какие знаки? Следовали за мной... он..."

"Это был план третьего господина, - пояснил Паньцзы.- Нашей целью было внедриться в команду Цю Декао. Младшему брату и Черному Слепому это не составило труда. К этому давно шло. По-другому мы никак не могли узнать цели этого лаовая. В свое время Цю Декао тоже не брезговал шпионажем. Но мы не знали, что ты тоже окажешься там. Если бы третий господин знал, что тебя понесет в Гоби, взял бы с собой."

Я был сбит с толку. Мне нужно было время, чтобы осознать происходящее: "Погоди, погоди... что за... мой третий дядя? А какое отношение... вы, ребята?"

"Мы давно уже готовились. Часть команды в Голмуде, остальные в Дуньхуане, уже почти полмесяца. Как только команда Цю Декао отправилась в Гоби, мы сразу же последовали за ними. И тут от Молчуна приходит сообщение, что ты тоже с ними. Третий дядя был в шоке. Младший третий господин, ты в своем уме? Разве третий господин не говорил тебе не соваться в это болото? Зачем ты отправился сюда?"

Я тяжело вздохнул, чувствуя себя совершенно беспомощным. Кажется, думая о своей инициативе, я совсем забыл, что, кроме меня, в мире есть еще кто-то. Получается... Черный Слепой тоже всю дорогу оберегал меня... по просьбе моего третьего дяди...

"С тех пор, как ты оказался в экспедиции Цю Декао, третий господин был вынужден заботиться о твоей безопасности и поручил Слепому следить за тобой. В этот раз идет большая игра. Цю Декао думает, что близок к цели и уверен, что избавился от третьего господина. Но у нас на этот счет давно есть свои планы."

"И где мой третий дядя? - я огляделся, но не увидел Саньшена поблизости.

"Третий господин следует за нами. Мы с Толстяком Ваном ушли вперед, разведывая обстановку, следили за людьми Цю Декао и оставляли знаки для третьего господина по дороге. Но никто не ожидал, что ты попадешь в такую переделку."

Я постепенно начал понимать суть происходящего и припомнил, как Молчун тогда ночью сказал, что он на моей стороне, и мне не о чем беспокоиться. Так вот что он имел в виду. Оказалось, все это было задумано третьим дядей.

Кажется, я не способен мыслить так масштабно. Третий дядя действительно старый лис, я ему в подметки не гожусь.

"Тебе повезло, что мы следили за тобой, иначе ты бы уже в мумию превратился, - заявил сидевший рядом Толстяк. - Но ты слишком тощий для нашего бизнеса. Неужели хочешь продолжать в таком же духе? Лучше возвращайся и займись своим магазином."

"А этот что здесь делает?" - обратился я к Паньцзы, игнорируя ехидство Толстяка.

Он ответил: "В Чанша все хорошие мастера уже при деле. Третий господин собрал команду из новичков, у которых опыта с гулькин нос. Поэтому он пригласил и старую гвардию из тех, кому может доверять."

"Почему? - Толстяк был возмущен. - Почему ты все еще смотришь на меня сверху вниз? Это твоя благодарность за то, что я тащил тебя сюда на своей спине?"

Я поспешно отмахнулся от него, но на сердце стало совсем спокойно. Люди третьего дяди для меня, как члены семьи, это и мои люди. С ними мне не нужно быть все время начеку, я к ним привык и знаю, на что способен каждый. Но самое главное: если Молчун на нашей стороне, тогда все будет хорошо.

До сих пор меня водой поил Толстяк, но сейчас я набрался сил и сделал несколько глотков самостоятельно. Но бутылку у меня отобрали, сказав, что сразу много пить нельзя, они будут давать мне воду понемногу, постепенно увеличивая количество.

Я вспомнил об А Нин и посмотрел в ее сторону. О ней мне пока ничего не сказали, и я спросил у Паньцзы, как ее состояние.

"Не волнуйся, она физически лучше подготовлена, чем ты, - ответил Паньцзы. - Она уже приходила в себя, мы напоили ее, сейчас она просто спит. Это не жаркая пустыня с палящим солнцем. Вы оба были просто обезвожены и измождены, потеряли сознание, но солнечных ожогов и теплового удара не было. Выпей еще солевого раствора(1) и поспи."

Паньцзы дразнил меня, наверно, потому, что видел нас обоих раздетыми, и у меня не было возможности поспорить с ним, поэтому я не ответил на его сарказм. Хотя я еще чувствовал легкую слабость, но настроение улучшилось. Я встал, перекусил чем-то и спросил, что это за дыра, и как они нас нашли.

Паньцзы ответил, что мы все еще в городе Дьявола. Эту пещеру давно нашел Толстяк в одной из скал. Когда на нас напали жуки, те люди, кому удалось спастись, добрались до машин снаружи, в том числе и Чжаси. Нас долго ждали, потом Чжаси решил, что мы с А Нин не смогли разобраться с его чедо и, скорее всего, погибли. А если выжили, то все равно заблудились, что в городе Дьявола равносильно смерти.

Молчун с помощью зеркала послал сигнал, что мы в беде, тогда Толстяк и Паньцзы догнали их. Черный Слепой остался с остальными, а Молчун отвел их в город Дьявола на поиски.

Я был удивлен, как на такой большой территории она смогли нас так быстро отыскать. Паньцзы заявил, что с этим местом не все так просто. Кажется, скалы тут расположены в определенном порядке, они двигались, следуя своей интуиции, и быстро нашли монеты А Нин, а затем и нас.

Слушая его, я вспомнил свой страх, что преследовал меня, пока я блуждал среди скал: "В самом деле, мы все время шли, не сворачивая, но не могли добраться до окраин города. Я не мог понять, как это происходит." Я снова запаниковал, предполагая, что раз мы все еще здесь, то снова не сможем найти дорогу назад.

"Мы не такие бестолковые, как ты, - хмыкнул Паньцзы. - Разыскивая тебя, мы делали отметки, с которыми сможем разобраться."

"Мы оставляли знаки. Большие камни, которые можно заметить на расстоянии километра, - подтвердил Толстяк. - А еще я понял причину, по которой вы не могли отсюда выбраться."

"Ух ты! - я вздохнул с облегчением. - И почему?"

Паньцзы сказал, что поначалу они и сами запутались, но у Толстяка мозги работают отлично, он просто увидел закономерность. По правде говоря, мы сейчас не в том городе Дьявола, где были в начале. Это место примерно в ста пятидесяти километрах оттуда. На самом деле город Дьявола - это несколько денудационных равнин(2). Проще говоря, город Дьявола состоит из дюжины маленьких дьявольских городов, расположенных в центре Гоби. Все эти маленькие города соединены останцевыми скалами в форме полумесяца и образуют что-то вроде цепочки. Мы с А Нин шли по такой цепочке, уходя все дальше от лагеря. Предположительно площадь настоящего города Дьявола около трех тысяч квадратных километров. Естественно, мы не могли найти выход.

Я покачал головой: "Даже если так, невозможно было заблудиться. Я выбрал нужное направление в сторону лагеря и не отклонялся от него. Как я мог уйти в другую сторону?"

"Если я тебе скажу, что ты - дурак, ты все равно не согласишься, - буркнул Толстяк. - В этом месте не ты выбирал направление, а тебе его навязывали. Ты обратил снимание, что в городе Дьявола много камней. И расположены они в особом порядке. К примеру, ты стоишь напротив скалы. С одной стороны набросано много камней, вроде бы в беспорядке, с другой - их меньше. Если перед тобой стоит выбор, ты, вероятнее всего остановишься на более легком пути - там, где камней мало. А когда у тебя еще и забот полно, ты сделаешь этот выбор, не думая, подсознательно. Так что это не ты выбирал направление, тебе его подсказывали те, кто укладывал тут камни. Здесь такая ситуация на каждом перекрестке. Чтобы заблудиться, достаточно всего один раз сделать неправильный интуитивный выбор. Этот вид ловушек известен с древних времен. Цимэнь Дуньцзя называется, - Толстяк обернулся к Молчуну. - Брат, скажи, что я прав."

Молчун мелком взглянул на нас, но ничего не ответил, словно даже вопроса не расслышал, и снова уставился на огонь, думая о чем-то своем.

Я рассмеялся: "С каких это пор ты стал специалистом по Цимэнь Дуньцзя?"

"Я знаю много такого, о чем ты даже понятия не имеешь," - гордо ответил Толстяк. Кажется, этот парень никогда не забудет выставить себя в самом лучшем свете. Я поспешил вернуться к теме, пока он не занялся самовосхвалением: "Получается, в городе Дьявола кто-то сознательно разложил камни так, чтобы сбить людей с пути?"

Толстяк кивнул: "Так оно и есть, но это не слишком сложная задача. Если здесь окажется кто-то со слабым зрением или способный ориентироваться не только по особенностям рельефа, эта ловушка не сработает. Думаю, раз камни здесь лежат очень давно, возможно, это стратегическая разработка древних. Сиванму, наверно, отличным математиком была, если разобралась с Цимэнь Дуньцзя и смогла создать такую систему защиты для столицы своего царства."

В этот момент сбоку раздался голос А Нин. Она тихо возразила: "Ты не прав. Сиванму - это и есть создательница Цимэнь Дуньцзя. Небесный свиток из кожи дракона, по которому Желтый император составил Цимэнь Дуньцзя, подарила ему Сиванму. Так что, если говорить об авторстве, то это она."

Оказывается, А Нин уже не спала и внимательно слушала нас. Я сразу вспомнил легенду о деве девяти небес и был потрясен. Ведь действительно, все легенды и мифы говорили, что Желтый император в те времена объединил государства Центральных равнин, а помогала ему в этом Сиванму.

Вспомнив о корабле, я подумал, что на этом месте, возможно, в то время было мелководное озеро, где не все подводные скалы выступали над поверхностью воды. Корабельщики выбирали водный путь там, где этих камней было меньше и потому плыли мимо царства Сиванму. Может быть, по этой причине даже в те времена найти путь к Тамуто было очень трудно.

Внезапно мне в голову пришла мысль, и я спросил Паньцзы: "Ты имеешь в виду, что город Дьявола - это кольцо из денудационных равнин ?'

Он кивнул, и я спросил: "Как ты об этом узнал?"

Он покачал головой: "Нам это сказал наш проводник. А что?"

Я взволнованно начертил круг на песке: "Вы не знаете. Но я читал записи Вэньцзинь. Она писала, что столица царства Сиванму защищено невидимой стеной. Ее нельзя увидеть, но она заставляет поворачивать назад. Тысячу лет назад здесь была река или озеро. Другими словами, вода окружала город, как ров. Если предположить, что этот водный барьер был непроходим для тех, кто не знает фарватера, он и есть та самая "невидимая стена". Значит, столица царства Сиванму должно быть в центре этого круга. И, если город Дьявола образует кольцо, значит, искать Тамуто надо в его центре."

Закончив, я заметил, что все смотрят на меня равнодушно, как на дурачка.

Меня это удивило: "Неужели я не прав?"

Паньцзы похлопал меня по плечу: "Младший третий господин. Чтобы это понять, не нужно читать записи Вэньцзинь. Однако, если все так просто, то почему столицу царства Сиванму не нашли по сей день? Цайдамская котловина - не Такла-макан, она мало обитаема, и условия здесь сложные, но этот район достаточно исследован геологами. Если город-призрак, построенный Сиванму, до сих пор не нашли, значит, он на самом деле особенный. Может быть, он погребен под песками Гоби или с ним произошло еще что-то, не позволяющее его найти. Думать, что ты просто придешь и увидишь его - наивно и глупо."

И как я об этом не подумал? Тогда я спросил, что они собираются делать.

Паньцзы ответил, что они планировали идти по следам команды А Нин, пока те не доберутся до Тамуто. Но сейчас их экспедиция сворачивается из-за проблем с транспортом. По словам госпожи Чжомы, она рассталась с Вэньцзинь на западе города Дьявола, у Соленой скалы, что в паре дней пути вдоль русла реки. Сейчас Паньцзы собирается дождаться, когда мы с А Нин поправимся, отправиться в это место и там дождаться третьего дядю с его людьми. После этого все вместе мы спустимся ниже по течению: теоретически экспедиция Вэньцзинь направлялась туда, там должен быть древний город. Мы можем попытать счастья, следуя ее маршрутом.

"Но русло реки занесено песками, - возразил я. - Невозможно будет в песках найти дорогу."

"Не беспокойся об этом," - сказал Толстяк, указывая на темноту снаружи.

Мы были в глубине пещеры, и я не понял, что он имеет в виду. Но, когда вышел наружу, то почувствовал прохладный ветерок, а затем услышал знакомые звуки.

Снаружи было темно, я не видел, что происходит с погодой, но прохлада и запах были знакомыми и приятными, однако я не мог в это поверить.

Выйдя из пещеры, я сразу ощутил прикосновение к лицу капель воды: "Мать моя женщина! Дождь!"

Но как такое возможно? Это же пустыня Гоби, где дожди бывают лишь раз в год, и точно не в этом сезоне.

Вернувшись, я удивленно спросил: "Что за фигня происходит? Почему идет дождь?"

"Младший третий господин, - сказал Паньцзы, - ты должен благодарить богов за этот дождь, без него твой труп уже высох бы. Но дождь начался еще до того, как мы нашли тебя. Сейчас нам лучше дождаться в пещере, пока ливень не станет слабее, чтобы не мокнуть по дороге. Но когда он кончится, старое русло реки будет заполнено водой. Мы можем не увидеть русло в сухую погоду, но вода, заполнив русло, сделает его видимым."

Я вспомнил, что сказала мне госпожа Чжома: "Время почти пришло. Если вы его упустите, то придется ждать еще пять лет." Она имела в виду этот дождь?

Чем больше я думал, тем меньше уверенности испытывал. Но, глядя на Молчуна, вернувшегося к нам, понимал, что он способен решить все проблемы, и чувствовал большое облегчение.

После долгих разговоров я собирался поспать, но в этот раз сон мой был поверхностным и не принес желаемого отдыха. Проснувшись на следующее утро, я снова подумал, что мне все это приснилось.

В этой пещере мы оставались еще пару дней, я и А Нин поправились и набрались сил. Из всех присутствующих А Нин хорошо знакома была только с Толстяком и недолюбливала его. Но Паньцзы и Толстяк спасли ее, потому она ничего не говорила, однако, стала относиться ко мне слишком прохладно. Может быть, она решила, что я заранее договорился с третьим дядей и обманывал ее.

Впрочем, мне было все равно. Главное, что мы живы, с остальным можно разобраться позже. Мы отправились в путь на третий день. Следуя по оставленным знакам, мы перешли заполнившуюся реку вброд, вода в ней уже была по щиколотку. Потом дня два шли под дождем, выбрались к знакомым ущельям, где встретились с Черным Слепым. Люди снаружи уже были в отчаянии и не надеялись увидеть нас. Они глазам своим не верили, когда мы вышли из города Дьявола.

Паньцзы сказал, что один день они отдохнут, прежде чем идти на поиски древнего города, и посоветовал мне остаться здесь и дождаться третьего дядю. И тогда уже решать, пойду я с ними или вернусь домой.

Однако, сейчас мне было стыдно смотреть в глаза третьему дяде. А еще я вспомнил сообщение, что передала мне Чжома. Вэньцзинь ждала встречи со мной, и я решил не задерживаться. В конце концов я был ограничен во времени, потому настаивал на том, что пойду с первой группой.

Со своей стороны А Нин тоже собирала команду. Большинство членов экспедиции хотели вернуться. Состояние кавказца требовало квалифицированной медицинской помощи. Врач сказал, что дождется прихода третьего дяди и попросит у него машину, чтобы перевезти пострадавшего. А Нин быстро согласилась на это, но сказала Паньцзы, что она присоединится к нам. В конце концов ее команда оказалась тут первой.

Паньцзы не возражал, чтобы А Нин шла с нами, меня он тоже переубедить не смог. Я доказывал, что часть пути мы едем на внедорожнике, опасности никакой - и он вынужден был сказать "да". Я с Толстяком, Паньцзы, Молчун и А Нин сели в машину, а Черный Слепой остался ждать третьего дядю.

Следующие два дня мы уходили все дальше вниз по течению реки. Из-за прошедшего ливня образовалось много притоков, мы обследовали один за другим, но пока не нашли Соляную скалу. Я устал таращиться в окуляры бинокля и задавался вопросом: а не разрушилась ли эта скала от времени.

Дождь прекратился до того, как мы отправились в путь. У нашего внедорожника и без того были изношенные шины, по дороге одну спустило. Пришлось сделать вынужденную остановку, поставить запаску и лишь потом ехать дальше. Это было ужасно.

"Неужели старуха соврала, - возмущался Толстяк, - и этой скалы вообще не существует? А может быть, это вообще не скала была, а холм, который за это время ветром разметало?"

Не думаю, что это так. Разве Чжома похожа на человека, который будет врать? Возможно, дело в том, что изменилось русло реки.

"Тогда что делать? Если поедем дальше, бензин кончиться, нам не хватит на обратную дорогу."

"Вниз по течению реки вода должна накапливаться где-то, там должна быть низина. Возможно, там должно быть озеро. Не стоит ли нам сначала найти его? А потом начать оттуда искать нужное русло, так можно будет сузить район поиска."

Это был единственный способ, который мы смогли придумать. Мы продолжили наш путь, добрались до небольшой возвышенности, заехав на которую, Паньцзы резко остановил машину и закричал.

Нас от резкого торможения тряхнуло, как следует, Толстяк начал ругаться, но прежде, чем он закончил свою четырехэтажную выразительную тираду, мы застыли в изумлении.

Возвышенность, куда мы заехали, заканчивалась обрывом, мы оказались на самом краю, а передние колеса теперь зависли в воздухе.

Осторожно выбравшись из машины, мы подошли к краю обрыва и увидели внизу огромную низину, покрытую туманом. Целый оазис, затерянный в песках Гоби!

Глава 28. Навстречу оазису. Каньон

Картина, развернувшаяся перед нами, впечатляла, даже словами не выразить это великолепие. Мы просто застыли в изумлении. В своих записках Вэньцзинь описывала этот оазис, но мне он представлялся иначе.

Низина имела очень четкие очертания, Толстяк даже предположил, что это кратер. Глядя вниз, я видел только густой туман, из которого выглядывали верхушки деревьев. Этот туман скрывал все, что творилось внизу.

Должно быть, это и есть Тамуто. Но мы не ожидали, что так быстро найдем его. Это кажется слишком просто.

Паньцзы развернул машину и отъехал от края обрыва, а мы смотрели вниз через бинокли, пытаясь рассмотреть, что там, внизу.

"Кажется, мы стоим на том месте, где была Соляная скала, возле которой расстались Вэньцзинь и Чжома, - сказал Паньцзы. - И скалы на самом деле больше нет, эта возвышенность - все, что осталось. Не знаю, что случилось со скалой, но найти это место, следуя по руслу реки вполне возможно."

Поскольку в записках Вэньцзинь ничего о непрочности скалы написано не было, мне нечего было сказать. Теперь, когда мы обнаружили оазис, все были растеряны, и я спросил Паньцзы, что будем делать дальше.

Он сказал, что мы должны спуститься и посмотреть. Я уже рассказывал ему о записях, найденных в санатории, и о сообщении Вэньцзинь, которое передала нам Чжома. Как и я, он понимал, что Вэньцзинь может ждать внизу трех человек, которых она пригласила. Поэтому другого варианта, кроме как спуститься, быть не может. Кроме того, Вэньцзинь - его подруга, он так скучал по ней и искал ее, что промедление сейчас равносильно предательству. Ведь, по словам Чжомы, время у нас на исходе.

Мне подумалось, что Паньцзы прямо таки сошел со страниц "24 историй о сыновней почтительности"(1), но он был прав, время уходит. Десять дней уже почти прошли. Я спросил мнения остальных, но мне никто не ответил, похоже, решение было уже принято. Вот только как спуститься вниз?

В записках Вэньцзинь есть подробное описание маршрута: они попали в оазис через глубокий каньон. Но то ли я что-то не так понял, то ли рельеф сильно изменился, но каньона поблизости не было. Чтобы отыскать его, мы поехали кругом, и вскоре нашли то, что искали.

Паньцзы свернул в сторону от обрыва, и каньон обнаружился километрах в четырех от него. Часть каньона удалось проехать на машине, но потом дорогу нам преградил завал из камней.

Мы оставили внедорожник, забрав снаряжение, дальше пошли пешком и не останавливались до тех пор, пока не увидели впереди деревья. Тогда мы сделали привал, и я еще раз перечитал те записи Вэньцзинь, на которые не обратил серьезного внимания в санатории.

Внимательно изучив детали, я понял, что впереди нас ждет отнюдь не легкая прогулка. Вэньцзинь писала, что эта долина очень опасна. Каньон уходит вниз, условия долины отличаются от пустыни, там бушует тропическая растительность, а еще высокая влажность и заболоченная почва. В таком климате есть большая вероятность подхватить какую-нибудь заразу, во влажном воздухе трудно дышать, но это единственный вход в Тамуто. Я знал, что путь к царству Сиванму не будет легким, но описанное казалось слишком уж пугающим.

Но меня беспокоило другое: я не знал, как действовать, когда мы минуем каньон и доберемся до центральной части оазиса. Высокая влажность, образующая густой туман, плотный лиственный покров, болота - это практически настоящие джунгли. Искать в такой местности древний город - занятие практически безнадежное.

В тени каньона я подробно изучал маршрут Вэньцзинь по ее записям. Мы еще не углубились в джунгли, но уже были сбиты с толку. В записках были карты, но многие места были помечены вопросительными знаками без каких-либо пояснений. Что они означали? Эта неизвестность сильно смущала. Но у нас не было других вариантов, кроме как следовать этому маршруту.

Из всего этого можно было сделать только один вывод: нужно старательно экономить наши запасы продовольствия и сигнальных ракет. Пришлось аккуратно распределить все, что было рюкзаках: фальшфейеры, патроны к сигнальным пистолетам, спички, еду, лекарства. Мы собрали и упаковали все, что смогли найти.

Больше всего мы могли рассчитывать на опыт Паньцзы, который воевал во Вьетнаме и с джунглями был знаком хорошо. Еще осматривая оазис с обрыва, он предположил, что лес внизу очень похож на вьетнамские джунгли. А там самую большую опасность представляет болото. Даже сверху, сквозь густой туман было понятно, что растительность там богатая, кроны деревьев, широкие и густые, не должны пропускать вниз солнечные лучи. В таких условиях внизу нас ждут полчища комаров, пиявок и прочей гадости, вполне возможно, ядовитой. Там будет очень жарко и душно, но придется использовать одежду, максимально закрывающую кожу, иначе на нас живого места не останется.

А Нин поинтересовалась, есть ли у нас репелленты.

Но Паньцзы возразил: химия прогонит комаров, но может привлечь кого-то похуже. Сильные запахи в тропическом лесу - не самая лучшая идея. Даже если там нет какой-нибудь неведомой нечисти, обычные хищные звери по сильному запаху легко смогут нас выследить. Оружия у нас немного, даже если нападет один кабан, можем не справиться.

Еще он предупредил, что, добравшись до болот, не стоит лезть в воду и копаться в иле. Один из его сослуживцев, когда попал в засаду, увяз в болоте всего лишь одной ногой. Но когда вытащил ее, нога была похожа на решето. Кто именно его так покусал - только боги знают. В общем, такая беспечность в джунглях может оказаться фатальной. Иногда даже смерть по сравнению с таким происшествием покажется благословением.

Посмотрев в лицо Паньцзы, я понял, что он не просто пугает нас, мне стало не по себе. Я побыстрее заправил брючины в ботинки, застегнул прочно манжеты и воротник куртки.

На сборы ушло часа два, затем мы отправились вглубь каньона, подгоняемые Паньцзы. Он был замыкающим, а впереди шел Молчун, обрубая ветки и широкие листья, преграждающие путь. Вскоре небо снова затянуло облаками, словно опять собирался дождь. Природа не перестает меня удивлять. В самом центре пересохшей безжизненной Гоби и Цайдамской котловины обнаружился тропический оазис, где постоянно идут дожди. Поистине, этому творению богов свойствен эклектизм(2).

Каньон, по которому мы шли, не был похож на ущелья в городе Дьявола. Скалы в нем не были эоловыми образованиями(3), скорее, это результат тектонического сдвига. Дно каньона неровное, окруженное каменными стенами со следами разломов и острых сколов. Если честно, то я был согласен с Толстяком - эта долина сильно напоминала кратер, образовавшийся в результате падения метеорита. А каньон, по которому мы шли, скорее всего является рифтовой трещиной. Вероятно, в самом начале он был гораздо глубже, но со временем дно поднялось в результате намывания почвы и обвалов. Однако, если это кратер, то такой рифт тут должен быть не один.

Чем дальше мы уходили, тем шире становился каньон. Воздух сделался более влажным и жарким, мы сильно вспотели. Под ногами все чаще попадались переплетения огромных корней, грязь налипала на обувь. Казалось, мы идем по гигантской сети, после каждого шага оставались не следы, а заполненные водой воронки. Вверху кроны деревьев сплетались в густой полог, не пропуская даже слабого солнечного луча. Теперь мне казалось, что путешествие по Цинхай-Тибетскому плато - всего лишь фантазия, а на самом деле я где-то в девственных лесах Амазонки.

Я предполагал такое в центре оазиса, но мы еще даже не вышли из каньона. Что же нас ждет в самих джунглях?

Толстяк, перешагивая корни, уже тяжело дышал. Глядя вперед, он пробурчал, что в этих джунглях должны быть звери. Если не подстрелим парочку на обед, это будет несправедливо.

Паньцзы возразил ему, сказав, что здесь замкнутая экологическая система на небольшой площади, вряд ли тут водятся крупные животные. Скорее всего, основная живность - насекомые и земноводные. Ну, еще могут быть змеи.

Толстяк, не унывая, заявил, что змеи и насекомые тоже хороши. Он как-то пробовал жаренных скорпионов в Гуандуне. Тем более, что здесь эта живность будет свежей.

Я припомнил, что Вэньцзинь писала о змеях, которые не боятся людей. По-видимому, Паньцзы прав. И неизвестно, какого размера эти змеи. В голливудских фильмах показывали питонов толщиной со столетнее дерево, которые легко могут раздавить человека, но здесь, надеюсь, нет условий для появления таких монстров.

Здесь, как правильно заметил Паньцзы, закрытая экологическая система, этакий тропический остров среди пустыни. Извне сюда не могли попасть крупные животные, кроме птиц и людей. С другой стороны, здесь могла сохраниться фауна тех времен, когда Цайдамская котловина еще не была пустыней. Тогда тут были полноводные реки и густые леса. Возможно, в этом оазисе сохранились виды, которые уже вымерли во внешнем мире. Эти животные могут оказаться куда более ценными находками, чем все сокровища Сиванму.

Думая об этом, я чуть не закричал: "Нет". В легендах о Сиванму упоминаются синие птицы с человеческим лицом, охранявшие царицу. Должно быть, это неизвестная науке доисторическая птица, похожая на тех странных мозгоклюек, что нападали на нас в Чанбайшане. Лучше бы они полностью вымерли!

Растительность вокруг становилась все гуще, мы шли через каньон, где некуда было свернуть, приходилось пробиваться вперед, срезая толстые ветви и лианы. Это было очень утомительно. Толстяк и Молчун прорубали дорогу, сменяя друг друга, но мы все равно продвигались очень медленно. К счастью, со стороны обрыва все еще виднелась узкая полоска голубого неба, словно лазурная лента обвивалась вокруг густых крон деревьев. Прекрасный пейзаж дополняли водопады, струящиеся по каменным стенам каньона - результат прошедшего за последние дни ливня. Эти восхитительные картины сопровождали нас всю дорогу, не давая унывать.

Вскоре мы заметили, что скалы впереди сплошь покрыты гротами. Их были сотни, все покрытые густым мхом. Мне никак не удавалось рассмотреть, что вырезано внутри.

Я внезапно занервничал, и настроение любоваться красивым пейзажами пропало. Мы до сих пор не нашли никаких следов царства Сиванму. Но появилось чувство нереальности происходящего(4). И вдруг я замечаю эти гроты: мы действительно приближаемся к сердцу таинственного древнего царства. До сих пор я испытывал только азарт исследователя, но когда увидел все своими глазами, мне стало не по себе.

Собравшись с духом, мы решили обследовать скалы. Гроты были разных размеров: от совсем маленьких, до огромных, шириной с пару стоящих рядом Цзефанов, но высотой не больше половины человеческого роста. Они сильно отличались от пещер Дуньхуана(5). Здесь гроты были очень мелкими, неглубокими, можно даже заметить рельефы, вырезанные внутри, которые сложно было рассмотреть только из-за мха, густо покрывавшего их.

Я залез наверх, вынул нож и стал счищать мох. Постепенно перед моими глазами появился каменный барельеф.

Глава 29. Навстречу оазису. Птицы с женским лицом

Мох скрывал барельефы, изображающие птиц с женскими лицами, напоминавшие узоры на глиняных кувшинах, найденных в древнем корабле. Значит, рельефы в этих гротах имели непосредственное отношение к царству Сиванму. За тысячу лет камень настолько зарос мхом, что даже вблизи разобрать детали было сложно.

Я удалил всю растительность, и вырезанные в камне фигуры предстали перед нами во всей красе. Существо было изображено стоящим: тело птицы с головой четырехглазой женщины, лицо которой не выражало никаких эмоций, а взгляд был холодным и равнодушным. Внизу были вырезаны пять черепов, два из которых служили опорами для лап птицы. Судя по всему эти черепа - все, что осталось от пойманных жертв.

Посмотрев на барельеф, Толстяк в изумлении воскликнул: "Небеса святые! Младший У, разве это не те ублюдочные мозгоклюйки?"

Спрыгнув вниз, я посмотрел на барельеф издалека, и, увидев картину в целом, судорожно вздохнул.

Эта каменная птица точь-в-точь походила на тех тварей, что чуть не сожрали нас в подземельях Чанбайшаня.

Барельеф был очень реалистичен, резьба аккуратная и очень точная. Кроме того, кажется, изначально барельеф был раскрашен. Если бы не скрывавший изображение мох, могло показаться, что эти птице-люди с Чанбайшаня прилетели сюда.

Мы все были поражены, даже на каменном лице Молчуна промелькнула тень удивления. Все присутствующие на собственной шкуре испытали возможности существ, вырезанных в этих гротах, и сейчас, вероятно, каждый из нас припомнил ужасающие моменты бегства из подземелья Чанбайшаня.

Я и Толстяк начали очищать остальные рельефы и обнаружили, что везде были изображены эти самые птицы с человеческими лицами. Они были разных форм и размеров, даже позы различались.

"Кажется, мы с самого начала сделали правильное предположение, - вздохнула А Нин. -Хищные птицы с человеческими головами на Чанбайшане - это прототип тотема Сиванму, трех синих птиц. Наверно, Сиванму владела древними технологиями, принцип которых нам пока не ясен. Вероятно, ей удалось приручить эти существа. А еще, возможно, Небесный дворец в Чанбайшане каким-то образом связан с царством Сиванму. Вероятно, по каким-то причинам остатки населения с запада мигрировали на восток, именно они создали гробницу, над которой построен Небесный дворец, а птицы там оставлены были для охраны."

"Есть еще кое-что общее, - заметил я. - И здесь, и в горе Чанбайшань есть кратер. Может быть, древняя гробница под Небесным дворцом является копией Тамуто. Охрану они тоже могли скопировать. Тогда можно считать наш опыт в Чанбайшане подготовкой к посещению настоящего гнезда этих птичек."

Толстяк, вытирая пот со лба, пробормотал: "Твою ж мать, ты хочешь сказать, что тут родное гнездо этих мозгоклюек?"

Мне нечего ему было ответить, я лишь горько улыбнулся. Но А Нин возразила: "Это вряд ли. После стольких лет климат тут сильно изменился. Раньше вся пустыня Гоби была цветущими лугами, а сейчас остался только этот оазис, еды тут для таких больших животных недостаточно. Если здесь и жили эти птицы, то, скорее всего, уже вымерли. Те, с которыми мы столкнулись на Чанбайшане, вероятно, последние выжившие. Однако, точно можно сказать, что эти птицы были священными в царстве Сиванму. Если мы столкнулись с этим тотемом, значит, добрались до Тамуто. Обратите внимание, что эти тотемы вырезаны на входе в оазис, и могут быть предупреждением для посторонних. Мы должны быть осторожными."

Все согласились с ней, а Толстяк выпалил: "Твои слова - да богу в уши. Лучше бы эти мозгоклюйки вымерли, иначе вымирать придется мне, даже не добравшись до золота."

Хоть Толстяк и говорил только о себе, мы понимали, что беспокоится он обо всех нас. Мы должны заботиться друг о друге, иначе проблем не оберемся.

А Нин задержалась, чтобы сфотографировать барельефы, мы за это время осмотрелись, но больше ничего не нашли. Затем Молчун пошел дальше, а мы следом за ним.

Уходя, я оглянулся на гроты, словно хотел впитать энергию мира, который оставался позади. Обрыв, с которого мы спустились, уже скрылся за скалами каньона, ведущего в древнее царство. Вероятно, под влиянием обнаруженных барельефов я чувствовал какое-то смутное беспокойство. Мне казалось, что джунгли впереди словно окутаны чем-то странным и зловещим, я приближался к миру, понять который еще был не в состоянии.

Глава 30. Второй дождь

Выбравшись из гротов, мы взбодрились и продолжили свой путь вглубь каньона.

Помня о предположении А Нин, что статуи в гротах - это предупреждения, мы шли очень осторожно, обращая внимание на каждое движение в джунглях, опасаясь ловушек, которые могла тут расставить Сиванму тысячу лет назад.

Однако, мы уходили все дальше, но ничего странного не происходило и никаких новых находок не попадалось. Только джунгли становились все гуще. Это обескураживало, казалось, мы заблудились, и уходим все дальше от Тамуто. У меня уже рябило в глазах от зелени, бушующей вокруг, спутанные лианы, свисавшие с деревьев, казалось, грозили опутать нас и поглотить, словно мы попали в огромную тарелку, заполненную заплесневелой лапшой из драконьей бороды.

Теперь я на своей шкуре понял, что такое джунгли. Леса Шаньдуна и Циньлина, где мне уже довелось побывать - просто развлекательная прогулка по сравнению с нынешним путешествием. За короткое время там можно было пройти километр, но за это же время здесь мы не могли продвинуться и на сотню метров. Это очень тяжело. Глядя на вспотевшее лицо Паньцзы, я мог только удивляться, как они пережили войну в таких условиях.

Мы продолжали идти до тех пор, пока в лесу не стало совсем темно, скалы каньона с обеих сторон превратились в едва различимые силуэты. Но далеко мы не продвинулись.

Ни у кого не было желания разговаривать, нас окружала тишина, которую прерывали звуки тяжелого дыхания и писк комаров.

Толстяк, скрытый темнотой, решил подбодрить нас и запел народную песню "Почему цветы такие красные?"(1)

"Почему цветы такие красные? Почему они такие красные? Эй, они такие красные, как пылающий огонь." Он шел впереди и считал своим долгом подбодрить нас песней, чтобы поднять боевой дух. Молчун никогда бы так не сделал.

Проблема в том, что Толстяк не умеет петь, и его музыкальное подбадривание выворачивало наши души и уши наизнанку.

Первым не выдержал Паньцзы. Матерясь, на чем свет стоит, он заявил: "В такую жару только о пылающем огне и петь. Другой песни, по круче, не нашлось?"

Толстяк заявил, что это песня из фильма "Гости Ледяной горы"(2). Когда он поет эту песню, то вспоминает ледник на Чанбайшане. Что может быть круче?

"Ну так пой арии из "Седовласой девушки"(3)! - Паньцзы явно собирался устроить перепалку. - Если уж вспоминать Чанбайшань, то эта опера больше подходит."

"Не понял твоего посыла. Ты мне песни, что ли заказываешь? - Толстяк завелся. - Ты считаешь, что я тут местной радиостанцией работаю? Что хочу, то и пою. Тебе надо другое - сам пой. Не устраивает? Тогда все свои замечания и претензии в мой адрес запиши на листочек!.. Сверни в трубочку!!. И засунь себе куда-нибудь!!!"

Словно поддерживая его, в небе загремел гром, в облаках вспыхнули молнии, подул ветер и редкие капли упали на наши лица.

Все, даже Паньцзы, притихли и посмотрели на небо. Сквозь густую крону было видно, как нависли тяжелые темные облака, казалось, задевавшие верхушки скал и деревьев. Их подсвечивали частые и пока еще не крупные молнии. А Нин вздохнула: "Дождливая и ветреная ночь. Кажется Сиванму нам не рада. Сегодня вечером нам придется не сладко."

"Здесь внизу дождь - это настоящее благословение, - не согласился Толстяк. - Хоть немного остынем. А то мне, Толстяку, кажется, что их моих яиц вот-вот вылупятся цыплята."

Услышав это, мы хором заржали в голос, а Паньцзы выругался: "Тогда береги своих цыплят от удара молнии."

Как только он сказал это, начался дождь. Сначала были крупные капли, больно бившие по плечам. Мы даже не успели ничего предпринять, как эти капли превратились в ливень. Казалось, что джунгли затихли, прислушиваясь к шороху падающей с неба воды. Затем раздался раскат грома, каньон словно осветило множеством прожекторов на короткое мгновение, и струи дождя словно превратились в хлысты, чуть не сбивая нас с ног.

Мы не ожидали, что дождь будет настолько сильным, нас непогода застала врасплох, растеряно оглядываясь вокруг, мы искали убежище. К счастью, джунгли окружали нас: множество столетних деревьев с кроной, по прочности сравнимой с хорошей крышей. Некоторые деревья были опутаны прочными лианами, по которым по знаку А Нин мы забрались наверх.

Сбившись в кучу под густой листвой, мы со стороны, наверно, напоминали пельмени, выловленные из супа. Толстяк заявил: "Разве ж это дождь? Это просто Владыка Драконов решил пописать нам на головы."

В эту минуту снова полыхнула молния, озарив своим светом скалы каньона. За краткое мгновение мы успели увидеть, что дождевая вода, падая на скалы, превращалась в многочисленные водопады, с грохотом падая вниз. Со всех сторон стояла такая плотная завеса воды, что джунгли было не видать. Это было похоже на момент, когда Моисей разделил море на две части(4). Впечатляющее зрелище.

Глава 31. Второй дождь. Жуки

На дне каньона образовалось множество мелких ручейков, которые объединялись в более крупные, направляясь к болотам в низине.

Увидев это, я понял причину, по которой этот оазис сохранился в первозданном виде: это самая глубокая низина Цайдамской котловины, где собираются грунтовые воды и выпадающие осадки. Дождей, может быть, и маловато для поддержания жизни растительности. Но реки Цайдамской долины не все пересохли, большая часть ушла под землю, и все они текут сюда. Поэтому, несмотря на изменение климата, в результате которого появилась пустыня вокруг, в обособленной низине джунгли сохранились такими, какими были тысячу лет назад.

"Здесь собирается вода и, не двигаясь, ловит ветер"(1). Разве это не так называемая земля геомантических сокровищ, которая не меняется тысячи лет? Место, где расположен дворец Сиванму, действительно должен быть центром, впитывающим ци, текущую сюда от драконовых жил Куньлуня. И Цайдамский оазис идеально подходит под это описание.

Я разволновался и не сразу заметил, что Толстяк странно себя ведет. Его явно что-то беспокоило, он вертелся на ветке, где мы все сидели, почесывая задницу. Места тут и так было немного, из-за его активности мы рисковали свалиться. "Чтобы тебя черти задрали, ты ведешь себя, как маленький ребенок, у которого шило в заднице!" - выругался Паньцзы.

"Шило, не шило, - нахмурился Толстяк, - но почему-то задница чешется очень сильно." Сказав это, он снова заерзал, пытаясь почесать свой зад о ветку.

"Мне бы твои заботы!" Я хотел добавить к возмущению Паньцзы пару ласковых, но тут и у меня зачесались задница и спина. Не просто зачесались - это было невыносимо, словно по мне бегали сотни мелких насекомых. Я изогнулся и поймал пальцами что-то в месте, где чесалось сильнее всего. Посмотрев на свою добычу, я заорал: "Жук!"

Все начали осматривать себя, я, почесываясь, взглянул на ствол дерева, к которому мы прислонились, и позеленел от ужаса. Дерево было сплошь покрыто небольшими яркими жучками, размером с половину мизинца. Казалось, они выползали из щелей в коре и забирались на нас, уже полностью покрывая ноги и ягодицы. Двигались они очень быстро, даже прихлопнуть не получалось.

"Суки-и-и!" - орал Толстяк, стоя на ветке и топая по ней ногами, в надежде стряхнуть насекомых. Остальные попытались сделать так же, но это было бесполезно. Кажется, жуков совершенно не волновало, что объекты их нападения двигаются, наверно, они считали нас странным видом деревьев. К счастью, брюки у нас узкие, и большинство насекомых не могли забраться под одежду. Однако, нам с Толстяком не повезло, парочка наглецов протиснулась через ремень. Пришлось спускаться и стоять под хлещущими струями дождя, чтобы смыть с себя эту гадость. Холодная вода остудила зуд, но теперь я очень хорошо чувствовал, как болит покусанная задница. Ругаясь, я надеялся, что эти твари не ядовиты. Вскоре к нам присоединились и остальные: теперь мы все вымокли до нитки.

Осмотревшись, мы нашли другую ветку, мертвую, на которой не было жуков, и забрались туда. Места там было еще меньше, как и листьев над головой. Меня и А Нин усадили поглубже, остальные укрылись брезентом, чтобы хоть головы не так мокли.

"Это за фигня неопознанная была только что?" - спросил Паньцзы.

А Нин стряхнула воду с волос, с трудом включила фонарь, посветила на свои брюки и нашла несколько раздавленных насекомых. Подцепив их ногтями, она пригляделась.

Это было маленькое насекомое, похожее на паука или скорпиона без хвоста. Руки А Нин задрожали, и я не смог хорошенько рассмотреть жучка. И задница у меня болела все сильнее, потому я тоже спросил: "Что это было?" Увидев, как А Нин хмурится, мне стало нехорошо. Но прежде, чем я успел еще что-то сказать, она достала нож из-за пояса Паньцзы и строго приказала мне: "Штаны снимай и поворачивайся!"

Глава 32. Тайна, скрытая под мхом

А Нин собиралась стянуть с меня штаны и уже протягивала руку к ремню. Не понимая, зачем это ей, я загородился руками и отодвинулся: "Что ты собираешься делать?!"

"Эти насекомые-кровососы, вроде клещей, что живут в траве - объяснила А Нин. - Их укусы не только болезненные. Тебя и Толстяка покусали. Если не хочешь всю оставшуюся жизнь спать на животе, снимай штаны. Впрочем, может не снимать. Подожди, пока они заберутся в промежность, и тогда тебе жизнь малиной не покажется!"

Услышав это, я почувствовал, как зуд переместился в область паха. Но позволить женщине сделать такое со мной не мог. Уцепившись за штаны, я потребовал: "Дай нож мне, я сам разберусь!"

"У тебя глаза на заднице?" - ехидно спросила А Нин.

Я понимал, что не справлюсь, но пялиться женщине на свой голый зад тоже не позволю. Толстяк, почесываясь, отобрал у А Нин нож: "Не шуметь! Леди правильно говорит, клещи - та еще зараза. Давай отойдем в сторону и поможем друг другу."

"А вы справитесь?" - с сомнением покачала головой А Нин.

"Делов-то, просто накалить кончик ножа. Из людей я еще клещей не выковыривал, а вот из овец доводилось. Не попробуем - не узнаем. У человека кожа тоньше, а жуки не мелкие, все пучком будет."

Он указал мне на ветку с другой стороны ствола и пропустил вперед. Дождь туда не попадал, но сама ветка казалась не слишком ненадёжной. Выдержит ли она нас двоих?

Мы забрались туда, Толстяк опасливо огляделся, проверяя, не видит ли нас А Нин. Убедившись, что мы спрятались, он скривился от боли, трясущимися руками снял штаны и сказал: "Давай быстрее, а то эти гады весь зад мне сгрызут!"

Закрепив фонарь на соседней ветке, я оценил масштаб бедствия: кожа Толстяка сплошь покрыта раздувшимися клещами, брюшки которых уже стали размером с горошину, а самые большие - величиной с крупный боб. Некоторые клещи были уже раздавлены, оставив после себя кровавые пятна, но головы их застряли под кожей.

"Да что ж такое!" - меня чуть не стошнило. - Почему их так много на тебе?"

"Эти брюки маловаты чуток. Порвались, когда я ворочал камни в городе Дьявола. Шов немного разошелся, но ходить не мешало, и проветривалось все хорошо. В общем, чинить не стал. Я и забыл об этом, когда пошли в лес. Пень я стоеросовый! Поторопись! Эти клещи могут висеть на человеке два-три дня, высасывая крови в шесть-семь раз больше своего объема. Тридцать клещей могут насмерть засосать кролика. Я уже чувствую симптомы анемии, боюсь, мои силы на исходе."

Держа нож, я чувствовал, как напряглись мышцы живота, но все еще боялся резать. Несколько раз примеривался, но прямо тянуло вытащить головки клещей руками. Толстяк, расчесывая кожу в кровь, уже почти вопил: "Чего тянешь? Они уже в мясо вгрызаются! Скоро насквозь прогрызут! Вытащи их, наконец! Действуй так, как и с каменными многоножками. Только не забудь нож накалить, как я говорил!"

Я кивнул и даже забыл о своем зуде. Дрожащими руками достал зажигалку, накалил кончик ножа докрасна и начал прижигать жуков, которые уже раздулись, как воздушные шары. Как только они вытаскивали головы из кожи, я сбрасывал их и давил рукояткой ножа, и они лопались, разбрызгивая кровь(1). Каждый раз, когда я прижигал жука, Толстяк вздрагивал от боли, я заметил, что у него уже подкашиваются ноги. От этого мои руки дрожали еще сильнее.

Я провозился около получаса. К этому времени дождь утих. Когда я вытирал кожу Толстяка от крови, к нам направился Паньцзы, желая помочь. Но ветка под нами угрожающе затрещала, и я сказал ему оставаться на месте. Он напомнил, что надо после удаления клещей продезинфицировать ранки, чтобы заражение не началось.

Следуя его совету, я обработал задницу Толстяка дезинфицирующим раствором. Затем неохотно снял штаны и позволил ему заняться моими собственными клещами. Я пытался посмотреть, насколько плохи у меня дела, но, сидя на ветке, это сделать сложно. Однако, меня покусали не так сильно, Толстяк со мной возился всего минут десять. Когда он закончил, я с облегчением вздохнул.

Надев штаны, мы поползли обратно к остальным. Эти двое смущенно улыбались, Паньцзы спросил, как у нас дела. Я кивнул, сказав, что все в порядке, ни одного клеща не пропустили. Потом озабоченно поинтересовался, не покусали ли их.

Паньцзы и А Нин отделались парой укусов на руках, Молчуна вообще не тронули. "Клещи имеют отличное обоняние и различают группу крови человека. Кажется, вы двое показались им самыми вкусными," - объяснила А Нин.

Вспомнив, чем мы занимались с Толстяком за стволом дерева, я смутился и сменил тему: "Почему здесь так много клещей? Разве они не живут в траве? Что они здесь делают? Сосут сок из дерева?"

Клещи - кровососы, они обитают там, где есть вероятность встречи с теплокровными животными, то есть, в траве, откуда до еды добраться больше вероятности. На деревьях найти теплокровных животных сложнее.

А Нин покачала головой, сказав, что ей это тоже не понятно: "Но раз здесь есть такие, нам в будущем надо быть осторожнее. Эти насекомые - самые опасные из кровососущих. Другие, вроде пиявок и комаров, не могут убить человека. Клещи единственные, кто, если нападет в большом количестве, способны высосать слишком много крови. Когда я в последний раз была в экспедиции в Африке, наблюдала, как от нападения большого количества клещей умер жираф. Его тело распухло, выглядело ужасно. А когда мы подошли, они набросились на нас. Их было так много, что казалось, по земле в нашу сторону ползет черная тень. Тогда нам повезло: проводник, хоть и перепугался до смерти, сообразил ненадолго остановить их пеной из огнетушителя, чтобы мы успели забраться в машину и уехать."(2)

Я вспомнил, как выглядела задница Толстяка, живо представил описанное А Нин происшествие в Африке и вздрогнул.

Пока мы разговаривали, я вдруг заметил, что нас только четверо: Молчуна с нами не было.

Я спросил, куда он отправился, и А Нин кивком головы указала вниз. Он спускался по стволу. Зачем? От дождя прятался? И что он там рассматривает в свете фонаря?

Глава 33. Тайна, скрытая под мхом. Сгнивший труп

Мне стало любопытно, Молчун никогда ничего просто так не делает. И я спросил А Нин: "Чем он там занимается?"

"А мне откуда знать? - А Нин посмотрела вниз со странным выражением лица. - Чем со мной болтать, спустись и спроси его. Хотя что-то мне подсказывает, что на твои расспросы ему тоже плевать. Не понимаю я твоего друга."

Я вздохнул. С тех пор, как мы поговорили по душам возле города Дьявола, он снова стал замкнутым, как и прежде: лицо каменное, ничего не выражающее. Мне тоже не известно, что у него на уме. Возможно, госпожа Чжома точно подметила: он замкнулся в своем собственном мире, где, кроме него, нет никого. Поэтому ему нет необходимости с кем-то откровенничать.

Глядя на свет фонаря внизу, я предположил, что он перебрался на непрочную ветку и упал. Это меня взволновало, но потом я вспомнил, что Молчун умел профессионально исчезать в неизвестном направлении. Вдруг сейчас он тоже решил свалить потихоньку? Снова бежит то ли от нас, то ли от себя самого?

А Нин и остальные тоже не представляли, чего его понесло вниз, для них это такая же загадка, как и сам Молчун... Я смотрел на мерцание огня внизу, но самого его рассмотреть уже не мог.

Чувствуя себя неуверенно, я включил шахтерский фонарь и сказал А Нин, что отправлюсь вниз и посмотрю. Затем обхватил ствол, и медленно, шаг за шагом, стал спускаться, стараясь не соскользнуть по мокрой коре под проливным дождем.

Добравшись до фонаря, свет которого я видел сверху, я осмотрелся и, сердце замерло.

Тут на самом деле никого не было!

Да, здесь листья хорошо укрывали от дождя и не давали рассмотреть, что происходит внизу. И сейчас тут было пусто, ни следа Молчуна!

"Сукин сын! - пробормотал я. - Неужели на самом деле свалил?!" Безусловно, он более рассудителен, чем безалаберный Толстяк. Но Молчун ведет себя так, словно мы все - пустое место, а это уже слишком.

Я был в бешенстве и собирался позвать Толстяка, чтобы обсудить, как действовать дальше. Но внезапно ветка дерева шевельнулась, и из тени появился Молчун, напугав меня до икоты. Он стоял на этой ветке и смотрел на что-то, чего я не видел.

Ложная тревога! Я не мог удержаться от вздоха облегчения. Заметив, что я тоже спустился, он вроде немного удивился и махнул мне рукой.

Я забрался к нему и увидел, что он очистил переплетения лиан, ветки и часть ствола дерева от мха, под которым прятались от дождя клещи, их было невообразимо много.

Но я все еще не понимал, что ищет под мхом Молчун, лишь почувствовал неприятный запах. Я собирался сам поковыряться, но Молчун предупредительно вытащил кусок гнилой древесины. Разорви мои глаза! Оттуда просто хлынул поток клещей.

Я шарахнулся в сторону, испугавшись, и чуть не свалился с ветки, но клещей быстро смыл дождь. Согнув ветку и зажав нос, я снова наклонился и, наконец, увидел, что скрывал густой покров мха.

Это были останки животного. Мех давно сгнил, кожа почернела, даже определить, что за зверь, нельзя. Поковырявшись в трупе ножом, Молчун обнаружил, что от животного остались в прямом смысле кожа да кости. И лежал труп здесь уже давно, сквозь него проросли ветки и лианы переплелись со скелетом. Мох отлично его замаскировал, и мы, залезая на дерево, не заметили, посчитав это еще одним растением, выросшим под укрытием огромного дерева и плотно переплетенным с лианами.

"Я не знаю, что это за животное, - нахмурился Молчун. - Но оно очень большое. Возможно, это клещи его убили, высосав кровь. Может быть, оно укрывалось на дереве и привлекло сюда клещей, которые и убили его, а потом остались прятаться в трупе в ожидании следующей жертвы."

Я подумал, что мы вообще-то тоже тут от дождя прятались, и меня чуть не стошнило. "Неужели эти клещи настолько опасны? Но труп здесь лежит давно. Чем же они питались, прячась в нем?"(1)

Молчун покачал головой, видимо, тоже не знал. Он задумчиво таращился на эту груду костей, думая о чем-то, что мне, как всегда, было непонятно. Потом вытащил свой древний меч, провел лезвием по ладони и измазал меня своей кровью.

Я опешил, не сразу сообразив, что он собирался делать. Быстро наклонившись над скелетом, он протянул свои длинные пальцы к трупу и начал обшаривать его изнутри.

Оттуда, словно черная волна, хлынули полчища клещей. Я заорал в ужасе, а он уже вытаскивал из трупа то, что искал.

Глава 34. Змеиные кости. Клещи

Если бы Молчун хоть чуток помедленнее действовал, у меня было бы время подготовиться морально. Ну хоть просто сказал бы! Этот парень слишком жесток: копаться в сгнивших костях среди полчищ клещей... и лицо такое спокойное... Он застиг меня врасплох. Спасибо хоть кровью своей измазал, иначе растревоженные клещи меня бы сожрали.

Не сразу, но я сумел успокоиться и обнаружил, что в одно мгновение все клещи куда-то исчезли. Поразившись способностям Молчуна, я в очередной раз почувствовал себя слабым и беспомощным.

В Циньлине и на Чанбайшане я замечал, что моя кровь тоже имеет некие поразительные свойства. Не знаю почему, но здесь это не сработало. Получается, свойства нашей крови различны? У меня способности слабее?

Молчун вытащил что-то из трупа и принялся внимательно рассматривать при свете фонаря. Это был удлиненный предмет толщиной не больше кулака, бирюзового оттенка. Молчун высунул руку под дождь, чтобы смыть с находки грязь. Точно, я видел такое раньше: это развинчивающийся медный фонарик(1).

Рассмотрев его, я припомнил, что такие модели активно использовались в 80-90-хх годах. Сейчас медное покрытие местами взялось бирюзовым коррозийным налетом. Я открутил крышку: батарея внутри давно вытекла, сгнила и теперь напоминала рисовую кашу с плесенью.

Откуда фонарь среди костей животного? Или это человеческие останки?

Пока я размышлял, Молчун снова полез в труп, но на этот раз клещи оттуда не полезли. Закрыв глаза, он что-то пытался нащупать. Кажется, это что-то оказалось больше, чем ожидалось, и он засунул в труп обе руки.

Увидев, что он достал, я задохнулся от ужаса. Это была человеческая рука, примерно до локтя, вся сгнившая, покрытая черной липкой грязью.

"Это... это же..." - я с трудом пытался задать свой вопрос.

"Это большая змея, такие живут на деревьях, - равнодушно сообщил Молчун. - Скорее всего питон. И он съел человека. Фонарь, видимо, принадлежал погибшему. Более того, это была женщина."

Я заметил что-то вроде цепочки, прилипшее к грязным костям, и понял, что Молчун прав. Находка поразила меня до крайней степени возбуждения, предположения так и лезли в голову.

Особенность этого оазиса в том, что случайно его найти сложно. Лишь во время дождя, когда вода обозначает русло реки, текущей в низину, можно найти дорогу сюда. А дожди в Цайдамской котловине - это как лотерея, проводимая пару раз в год. Возможно, кто-то из нефтяников или геологов случайно забрел в оазис, и его тут сожрала гигантская змея. Возможно, на маловероятно. Но есть категории исследователей, которые могли оказаться тут с большей вероятностью. Я вздрогнул, предположив, что этим погибшим мог быть кто-то из экспедиции Вэньцзинь.

В конце концов, сама Вэньцзинь в последний момент отказалась продолжать путь в Тамуто и вернулась одна. Но Хо Лин и другие продолжили экспедицию. И в записках ничего не говорится о том, что тут произошло.

Молчун, видимо, тоже подумал об этом. Он посмотрел наверх, где прятались от дождя А Нин и остальные, и сказал: "Иди позови их. Пусть спускаются и помогут раскопать змеиные кости. Если повезет, узнаем, кто был внутри змеи."

Глава 35. Змеиные кости. 02200059

Я послушно поднялся и крикнул, чтобы остальные присоединились к нам. Оказывается, Толстяк уже не выдержал и осторожно спускался вниз. Услышав меня, он прибавил ходу, спрыгнул и поинтересовался, что случилось.

Я сообщил, что мы тут большое открытие сделали, и еще раз позвал А Нин и Паньцзы.

Когда все собрались вокруг змеиных костей, я рассказал им в подробностях, что произошло, наблюдая, как вытягиваются их лица от удивления. А Нин нетерпеливо подошла поближе, молча осматривая находку, а Толстяк заявил: "Меня прям как что-то тянуло сюда. Оказывается, тут наш предшественник принес свою жизнь в жертву во славу революции и науки. Какое совпадение, что мы проходили неподалеку. Поторопимся и откопаем его, чтобы со всем уважением упокоить эти останки."

Дождь к этому времени стал слабее. Это все равно было похоже на ливень, но уже не хлестало по плечам так, что в голове шумело. Но мы вымокли практически сразу. Я старательно прикрывал рукава куртки, измазанные кровью Молчуна: это могло в будущем спасти мне жизнь.

Все забрались на ветку, в основании которой был найдет скелет змеи. Пока мы сидели там с Молчуном вдвоем, все было нормально. Но сейчас, под весом пятерых эта крепкая ветка предательски затрещала. Орудуя ножами, мы торопились высвободить скелет змеи от лиан, опутывающих его.

Если бы не дождь, работать было бы легче. Но сейчас мокрые волосы падали на лицо, мешая смотреть, приходилось постоянно убирать их и смахивать воду, которая заливала глаза.

Однако вместе работа спорилась быстрее. Особенно полезен был Толстяк, который не слишком задумывался о сохранности костей нашего "предшественника, погибшего во славу революции".

Вскоре все лианы были обрезаны, и скелет обнажился почти полностью. Толстяк вскрикнул от удивления. Я тоже замер: не представлял, что змея может быть такой огромной. Судя по костям, она была толщиной с человека, а, может, и больше. Думаю, чтобы проглотить человека целиком, ей потребовалось бы не больше минуты.

Отбросив остатки грязи, среди свернутых полукольцами ребер змеи мы увидели остатки человеческого скелета. Вероятно, питон сожрал уже мертвого человека, иначе кости были бы переломаны(1). На скелете были остатки сгнившей одежды, но, естественно, определить ее первоначальный вид было невозможно. Паньцзы, совсем как Молчун несколькими минутами ранее, залез руками внутрь и вытащил что-то небольшое: это оказалась пряжка ремня, покрытая пятнами ржавчины, вроде бы из нержавеющей стали.

Он счистил ржавчину с металла и протянул пряжку мне. Приглядевшись, я увидел несколько цифр, набитых на обратной стороне: "02200059".

Я в удивлении посмотрел на А Нин: "Регистрационный номер вашей компании. Значит, это ваш человек!"

Глава 36. Змеиные кости. Труп А Нин

02200059 (ноль, два, два, ноль, ноль, ноль, пять, девять)(1). Эта цепочка цифр, по словам А Нин, была зашифрована в шелковой книге Сражающихся царств. Известно, что Ван Цзанхай сумел понять смысл этой последовательности, который показался ему настолько поразительным, что он назвал это "последовательностью судьбы"(2) и использовал в качестве пароля для бронзовых рыбок. Но почему Железнолицый зашифровал эту последовательность, и что за ней скрывается? Этот вопрос слишком сложен, и он не имеет отношения к тому, что происходит с нами сейчас, поэтому я пока не буду о нем говорить.

Босс А Нин Цю Декао настолько увлечен историей Ван Цзанхая, что, обнаружив эту последовательность, использовал ее в качестве идентификационного кода своей компании. Этими цифрами маркируется все оборудование и снаряжение, предоставляемое компанией, в том числе и автомобили. Это очень важно на случай, если что-то случится, например, для идентификации пропавших. Сейчас на моем ремне тоже есть такая маркировка. Так что с полной уверенностью можно утверждать, что погибший был сотрудником компании или членом экспедиции, организованной компанией Цю Декао.

А Нин не сразу поняла, о чем я. Она взяла пряжку, рассмотрела ее и побледнела: "Это же..."

"Идентификационный код вашей компании, верно?" - повторил я.

Она кивнула. Казалось, ей сложно было это осознать. Покачнувшись, она проигнорировала накатившую слабость и наклонилась над скелетом. Остальные совсем не понимали суть нашего разговора. Толстяк решительно потребовал объяснений, и я повторил ему все, что знал.

Выслушав меня, Толстяк с подозрением осмотрел пряжку своего ремня, потом изучил ремень Паньцзы. Но у них этих цифр не было, ведь их снаряжение предоставил третий дядя. А вот свою одежду я получил от А Нин, и маркировка тоже присутствовала. Разобравшись с этим, Толстяк недовольно спросил: "Эй, госпожа А Нин, не хотите объясниться? Вы, едрена вошь, снова нас за дураков держите? Ваши люди побывали здесь давным-давно!"

Она покачала головой: "Невозможно. В архивах компании я не видела записей об этом. Если бы наша экспедиция уже побывала здесь, зачем бы мне сотрудничать с вами?"

"Тогда как ты объяснишь это?" - Толстяк демонстративно поднял ржавую пряжку.

А Нин обернулась и холодно взглянула на него. Хотя было заметно, что ей не по себе. "Я не знаю! - резко ответила она. - Просто помолчи! Позволь мне сначала взглянуть на этого мертвеца, а потом я попробую объяснить, в чем дело!"

Толстяк чуть не подавился от возмущения, но резкость А Нин его удивила. Паньцзы тоже не доверял ей. Теперь они оба уставились на меня, ожидая моей реакции.

А я что? Мне кажется, она действительно не знает. Хотя на вранье я ее ловил, но сейчас вроде бы не тот случай. Смысла ей сейчас морочить нам голову нет. Действительно, зачем нанимать консультантов и проводников, если кто-то из компании уже знает сюда дорогу. Да и развалилась ее команда, даже не добравшись до места назначения. Поэтому я подмигнул Паньцзы, давая понять, чтобы он молчал. Все-таки я идеалист и считаю так: раз уж мы все идем одной дорогой, не стоит портить отношения друг с другом.

На всякий случай я покосился на Молчуна, желая увидеть его реакцию, но там, как всегда, была маска равнодушия.

В эту минуту почему-то я вспомнил запись, которую сделала моя бабушка в дневнике деда: "Друг, переживший с тобой беду, возможно, не сумеет разделить с тобой счастье. Враг, оказавшись с тобой в беде, возможно, сумеет помочь. Мир не постоянен, двое всегда сильнее." Она написала это, чтобы убедить деда поменьше спорить с его безрассудными друзьями.

Позже выяснилось, что бабушка хорошо разбиралась в людях. Она видела, как те, кто вместе с дедом ходили в горы и спускались к побережью, ворошили песок и клялись в дружбе до самой смерти, разбогатев, забывали об этом, ссорились между собой, уводя жен, и даже угрожая друг другу смертью. И дед не знал, как помочь друзьям и родным. В конце концов он понял, что его помощь и защита никому не нужны, и перестал их навязывать.

А Нин и Молчун... эти двое, наверно, согласились бы со словами бабушки.

Толстяк хотел еще что-то сказать, но я отвел его в сторону, попросив не вмешиваться, и предложил еще раз осмотреть останки.

Часть лиан еще опутывала кости, скелет человека был расположен в месте изгиба тела змеи. Трудно было что-то там найти. Но А Нин упорно обшаривала останки, уже добралась до шеи, но, видимо, не нашла там то, что искала.

"Жетона нет! -А Нин сняла с о своей шеи жетон на шнурке и показала нам. - Я работаю в компании с 1997 года, в этом же году всех сотрудников обязали носить такие жетоны с идентификационной информацией. Как в армии США, где их используют для опознания трупов. У этого трупа такого жетона нет. Если он действительно наш человек, то побывал тут до 97-го года. Но мне не попадалась информация об экспедициях в эти места. Не знаю, как он попал сюда. Не логично."

"Госпожа, трупы врать не умеют. Не хочешь ли ты сказать, что этот питон дополз до вашего офиса, сожрал сотрудника и вернулся сюда," - мрачно возразил Толстяк.

Глядя на кости, я понимал, что ситуация действительно не логичная. Невозможная. Я своими глазами видел, сколько трудов стоило А Нин получить информацию о Тамуто и добраться сюда. Если кто-то из их компании уже имел эту информацию еще до того, как ее взяли на работу, зачем было заставлять ее так мучиться?

Думая об этом, я не слушал перепалку А Нин и Толстяка, но вопросительно смотрел на Молчуна.

Он заговорил так внезапно, что мы на мгновение замерли, уставившись на него. Он рассматривал одну из костей, и на его лице проступало удивленное выражение.

Это невероятно! Чтобы Молчун удивился, должно произойти нечто невозможное. Естественно, мы сломя голову бросились смотреть, что же так его удивило.

Но там, куда он смотрел, не было ничего странного. Толстяк не выдержал и спросил: "Что случилось? Брат, не пугай нас на ночь глядя!"

Молчун проигнорировал вопрос Толстяка и, глядя в упор на А Нин, сказал: "Странно, но, похоже, это твой труп..."

Глава 37. Болотный демон. Кошмар

Слова Молчуна, хоть и напугали нас, но казались полным бредом. Я никак не мог уяснить: вот тело, которое давно мертво. И это А Нин? Но она же прямо передо мной стоит вполне живая.

Мы были озадачены, А Нин хмурилась, пытаясь понять, что имел в виду Молчун.

А он, не обращая внимания на нашу реакцию, снял с руки трупа браслет, который я заметил только сейчас, и протянул его девушке.

А Нин взяла его, с удивлением глядя на Молчуна, потом посмотрела на браслет. Сначала в ее глазах показалась тень недоумения и узнавания, затем она побледнела.

Заметив, как на ее висках появляются капельки пота, мы сразу поняли, что произошло нечто странное. Такого выражения лица у нее я никогда не видел. Толстяк, не задумываясь, спросил: "Почему? Почему он решил, что это твой труп?"

Она молчала, но когда повернула к нам лицо, оно уже было мертвенно-бледным. А Нин показала нам браслет, найденный Молчуном, а затем протянула свою руку.

В ее левой ладони лежала горстка медных монет. Браслет, сделанный из них, я заметил на ее руке еще в первую встречу на Хайнане. А когда мы заблудились в городе Дьявола, она использовала монеты из браслета, оставляя метки. Это семь из десяти медных монет, отчеканенных монетным двором в Аньцине провинции Анхой(1). Помнится, я даже пошутил, что ее метки самые драгоценные во всем мире. Она рассказывала, что выбрала именно эти монеты, потому что такой браслет будет единственным в мире, никто не сможет собрать второй такой же.

Когда она показала браслет с трупа и свои монеты, я понял, что ее так взволновало.

До этого я не вдавался в детали, только увидел, что монеты похожи по форме. Сейчас, приглядевшись, я увидел, что монеты с трупа были покрыты характерным бирюзовым налетом. Очистив их, я разглядел четыре иероглифа 光绪元宝(2), выполненных маньчжурским письмом(3). Я не верил своим глазам, пока не увидел надпись целиком, и растерянно посмотрел на А Нин.

"Не обязательно так внимательно изучать, - пробормотала она. - Должно быть всего десять монет. И семь из них у меня."

"Это..." Я потерял дар речи, пытаясь понять, как это возможно.

На этом трупе женщины были тоже было семь монет, но их не может быть больше десяти... и эти монеты - большая редкость. Свои семь монет А Нин собирала в течение десяти лет. Не говоря уже о том, что двум разным женщинам в разное время пришла одна и та же идея собрать одинаковые браслеты из одинаковых монет. Такое еще можно предположить, но у обеих должны быть одинаковые финансовые условия, ибо это дорогое удовольствие. И связи, потому что это нумизматическая ценность. И обе эти женщины приехали в одно и то же место, чтобы встретиться вот таким образом. Какова вероятность такого совпадения?

Это сбивает с толку... нет, такое просто невозможно...

Остальные не понимали, чем мы так озадачены. Я объяснил, насколько редки эти монеты, но Паньцзы и Толстяк все еще недоумевали. Паньцзы предположил, что это могли быть фальшивки.

Но Молчун, глядя на А Нин, покачал головой.

"Тогда что происходит? - ехидно улыбнулся Паньцзы. - Чушь полная! Эта вполне живая и здоровая девушка перед нами - призрак, умерший тут более десяти лет назад?"

Он рассмеялся, глядя А Нин в глаза. Но вдруг подавился собственным смехом и, переменившись в лице, схватился за нож.

Да что с ним не так? Я обернулся, чтобы посмотреть, что там произошло - и чуть в обморок не грохнулся.

Ее лицо заливали тонкие струйки дождя, и оно было странным. Я не сразу понял, что именно не так. Черты лица были искажены, словно оно таяло под дождем, очертания губ стали гротескными, изуродовав лицо жуткой ухмылкой. И ее рот был полон маленьких острых клыков.

У меня в голове зашумело, я чуть не заорал: "Бля-а-а, изыди!" и, отступая, тоже потянулся к ножу, стараясь держаться от нее подальше.

Но в панике я забыл, что нахожусь на ветке дерева, и полетел вниз.

Сжавшись, я ожидал боли от падения. Вряд ли с такой высоты я разобьюсь насмерть, но точно покалечусь. Безрезультатно пытаясь ухватиться за ветки, я почувствовал, как кто-то ухватил меня за ремень, от рывка стрельнуло болью в пояснице, но теперь я уже не падал.

С такой силой втащить меня обратно мог только мужчина. Вернув равновесие, я оглянулся, что за герой меня спас. Но когда увидел лицо своего спасителя, то чуть не описался: меня за ремень держала А Нин, из ее открытого рта текли слюни, а лицо было перекошено.

Это было ужасно. Понятное дело, что она меня убьет, а если упаду, то есть шанс выжить. Я пытался расстегнуть ремень, но за пряжку цеплялись ее пальцы, царапая мне живот. А Нин пыталась облизать мое лицо, я как мог, уворачивался, вытягивая шею, и в этот момент услышал мужской голос: "Эй, проснись! О чем мечтаешь, раздолбай?"

Глава 38. Болотный демон. Гранаты

Я сразу же проснулся, присел и ударил того, кто стоял передо мной, головой в грудь. Охнув, А Нин чуть не упала вниз.

Я инстинктивно подхватил ее, окончательно приходя в себя, и обнаружил, что прижимаюсь спиной к стволу, придерживая штаны с разорванным ремнем. Я все еще рядом с тем местом, где мы нашли скелет змеи, и мне в лицо бьет свет фонаря так сильно, что пришлось прикрыть глаза.

Все в удивлением смотрели на меня. Останки змеи были накрыты брезентом, фонарь кто-то повесил на соседнюю ветку, где сидели Молчун и Паньцзы, а рядом со мной сладко спал Толстяк, храп которого больше напоминал раскаты грома... А Нин держалась за грудь, видимо, ей было очень больно.

Я понял, что все это мне приснилось, и облегченно вздохнул, вытирая со лба то ли пот, то ли капли дождя.

Когда я заснул? Кажется, я позвал всех, чтобы очистить скелет змеи. Это было сложно: пришлось освобождать кости от лиан, опутавших их за десять лет, а потом вычищать изнутри от грязи. Я давно не занимался таким тяжелым трудом. Конечно, мы работали по очереди, но я все равно слишком устал, ведь до этого мы так много прошли. Думаю, я вырубился сразу, как только сел передохнуть. Дождь еще шел, лицо А Нин было залито водой - ну точно, как те слюни, что привиделись мне во сне.

Я смущенно улыбнулся, встал и пошел помогать. Паньцзы смотрел на меня с неодобрением: "Младший третий господин, что за фигня тебе снилась? И зачем ты штаны пытался снять?"

Я отмахнулся, подумав, что рассказывать подробности - не самая лучшая идея. Не мог не вспомнить анекдот про архитектора и поезд(1). Оказывается, такое бывает не только в анекдотах.

Я посмотрел на часы: не так уж много времени прошло. Я вымок, устал, видимо, лишь слегка задремал. А поверхностный сон часто сопровождается кошмарами. Но сейчас я чувствовал себя немного лучше. Хотя сон был странный и ужасно реалистичный. Говорят, что сны - это реакция подсознания на реальность. Я припомнил кое-что из психологии, рассказанное когда-то Лао Яном. Мое подсознание именно так воспринимает А Нин? Подсознательный страх? Надо же такому присниться.

Оглянувшись, я посмотрел на нее. А Нин прислонилась к стволу спиной, заняв мое место, и закрыла глаза, собираясь отдохнуть. Лицо ее осунулось, она выглядела изможденной. Но, вместе с силами и уверенностью словно испарилась ее агрессивность. Такой образ ей подходил больше, она выглядела более женственно. Но тут я снова вспомнил ее лицо таким, каким оно было во сне, и вздрогнул.

Я посмотрел, как дела у остальных, но, похоже, очистка скелета далеко не продвинулась. Лианы слишком плотно переплелись с костями, приходилось ломать и те, и другие. Под деревом были разбросаны куски сгнившей змеиной кожи, издалека напоминавшей ритуальные деньги.

Я посмеялся над своими страхами, вздохнул и спросил Паньцзы, нашли ли они что-нибудь интересное? Может, больше не стоит копаться в грязи?

Он направил на скелет свет шахтерского фонаря и сказал, что труп человека достать оттуда нельзя. Кости настолько хрупкие, что при малейшей попытке вынуть их, ломаются и рассыпаются в пыль. Но кое-что нашли.

Среди змеиных костей и обломков лиан я увидел нечто похожее на связанные птичьи лапы, только черные, с ржавым оттенком. Спустившись вниз, я понял, что это связка из трех гранат старого образца, полностью покрытых ржавчиной.

Связка была прикреплена к почерневшей портупее. Очевидно, эта женщина носила боезапас на своем теле, вместе с оружием.

Я инстинктивно старался дышать осторожнее, и попятился назад. Паньцзы сообщил: "Толстяк первым обнаружил их. Если бы не его острый глаз, мы бы подорвались на них."

"Кем был этот труп, если такие штуки на себе носил?" Я был удивлен. Кто бы это ни был: грабители, специалисты Цю Декао или коллеги Вэньцзинь - они должны были брать с собой динамитные шашки, если собирались использовать направленные взрывы. Мало того, что эти гранаты старого образца с деревянной ручкой предназначены только для боевых действий и практически бесполезны для инженерных взрывов.

"Помнишь, старая госпожа Чжома рассказывала, что в 1993 году группа сепаратистов-реакционеров. Полагаю, этот скелет может принадлежать женщине-реакционерке или родственнице реакционера. Говорили, что они пропали в песках, - Паньцзы задумался. - Думаю, скрываясь от армии, они по ошибке забрели сюда и погибли в болотах. По крайней мере более десяти лет о них ни слуху, ни духу."

Глава 39. Болотный демон. Змея

Когда Паньцзы упомянул о сепаратистах, я подумал, что это вполне логично. С одной лишь поправочкой: боевики, бежавшие в Гоби, были хорошо вооружены. Да, их было немного, но вроде бы экипировка у них была отличная. Да и подготовка неплохая. Вряд ли такая группа людей целиком сгинула бы в болотах. Возможно, они какое-то время скрывались здесь, а потом ушли, но до сих пор не попадались на глаза властям. А еще это могла быть банда браконьеров, которые потом контрабандой переправляют добычу в Непал. В таких условиях, как здесь, их очень сложно поймать.

У них даже может быть в таком необитаемом месте лагерь, хотя это маловероятно, слишком уж тут негостеприимные условия. И лучше бы это мое предположение оказалось ошибочным. Криминальные элементы в таких местах очень агрессивны. Если столкнемся с ними, придется драться, и будут жертвы. Не то, чтобы боязно, но я - человек мирный и считаю, что все оружие надо сдать в металлолом.

Пока я раздумывал, Толстяк проснулся. Я предложил Паньцзы передохнуть, но он сказал, что не может спать в такой сырости, тут слишком мокро. Он в своем репертуаре: должно произойти невероятное, чтобы он вырубился. Кроме того, он считал, что спать в присутствии трупа как-то стремно. "Если хотите, ребята, отдохните еще, наберитесь сил, - сказал он. - Скоро пойдем дальше, дождь слабеет. Когда закончится непогода, найдем хорошее место, где можно будет развести костер. Там и отдохну."

Хотя я и предложил ему отдохнуть, но он прав: в таких условиях сложно заснуть. Мы сбились в кучу и курили, глядя в темноту леса, прислушиваясь к звукам дождя и ветра, играющих с кроной тропического леса. Паньцзы чистил свое ружье: он беспокоился, что оно намокло. Остальные просто болтали, и только Молчун спал.

Паньцзы рассказал мне о том, как воевал. Вообще-то он служил при военно-полевой кухне, в подразделении логистики(1). Однажды они столкнулись с вьетнамским спецназом. И как сражаться поварам и снабженцам с теми, кто учился этому с детства? Да еще на чужой территории, во Вьетнаме? Естественно, их загнали в болото. Зная, как жестоко вьетнамцы обращаются с военнопленными, они решили сражаться до последнего, а когда отступать будет некуда, умереть, но не сдаваться. Для этого каждый из них имел ручную гранату - тогда всех обеспечивали таким "последним" средством.

Вьетнамцы очень умны, из укрытий не высовывались, рассредоточились в джунглях и постепенно сжимали кольцо, стреляя одиночными. Сложно было даже предположить, откуда будет следующий выстрел. Подразделение Паньцзы, отстреливаясь, отступало все глубже в болото. Когда вода была уже по пояс, идти уже стало невозможно, и командир приказал лечь, держа гранаты наготове.

Так они и лежали в грязи по самые уши некоторое время, ожидая наступления врага. Но вьетнамцы почему-то не приближались, словно боялись зайти в мутную воду. Какое-то время они еще постреливали, потом все стихло. Кажется, враги отступили.

Панцзы и остальные не осмеливались пошевелиться, опасаясь, что это военная хитрость вьетнамцев. Они пролежали так всю ночь, а утром увидели, что враги действительно ушли. Только тогда они вылезли из болота, пересчитались: оказалось, двоих не хватает. Думая, что пропавшие просто увязли в болоте, солдаты бамбуковыми шестами обследовали болото и нашли тела. Но, когда их вытащили, оказалось, что оба почти полностью выпотрошены, остались только кожа и скелет.

С тех пор Паньцзы побаивается болот. После того случая он перешел во взвод "Острых ножей"(2), чтобы сражаться в тылу Вьетнама. Тогда ему еще раз довелось попасть в засаду на краю болота, где почти все его сослуживцы погибли, остались только он и радист. В тот раз Паньцзы предпочел пробиваться с боем, но наотрез отказался прятаться в болоте.

Рассказывая, Паньцзы постоянно покашливал. Его голос и равномерное покашливание меня убаюкали, веки сами собой закрылись, и я снова уснул.

Не знаю, сколько времени я проспал в этот раз, когда почувствовал, что меня кто-то трясет. Сейчас мне не снилось ничего плохого, поэтому я отпихивался, как мог, намереваясь снова погрузиться в приятную дрему. Трясти меня перестали, и я почувствовал, как мне зажали рот.

Я открыл глаза: это была А Нин. Рядом Паньцзы осторожно пытался растолкать Толстяка. Похоже, они сами недавно проснулись и смотрели куда-то в сторону.

Я тоже посмотрел туда. Казалось, что вверху, в кроне деревьев, гуляет ветер: ветки сильно раскачивались, шелестели листвой и даже трещали. Должно быть, сильный ветер, вот только порывов его я не чувствовал. Приглядевшись к верхушке соседнего дерева, я увидел огромного коричневого питона, обвившегося вокруг ствола и ветвей.

Глава 40. Взбесившийся питон

Соседнее дерево было очень близко от нас, всего в двух-трех метрах, и я хорошо видел даже чешуйки на теле змеи. Это древесный питон, толщиной с ведро, большая часть его тела была скрыта листьями, и я не мог прикинуть, какой он длины. Самое странное - это цвет его чешуи. В темноте он казался коричневым, но когда на него падал свет фонаря, чешуя отливала золотом(1).

Пока мы шли сюда, на земле не было никаких змей. Должно быть, он подобрался к нам по верхушкам деревьев. Если питон не охотится, он очень медлителен, и заметить его передвижения, особенно когда над низиной дует ветер и идет дождь, практически невозможно. А уж уставшие люди точно ничего не заметят. Да что там мы - даже Паньцзы, дежуривший ночью, не заметил его приближения.

Однако неудивительно, что здесь обитают питоны. Тропический дождевой лес - идеальное место для них, тут вообще много странного можно встретить. Встреча с большой змеей в джунглях - дело обычное, и это не должно сильно беспокоить.

Паньцзы и остальные, в отличие от меня, повидали мир и были на удивление спокойны. Никто не кричал и не пытался бежать. Хотя этот вид змей способен атаковать на большом расстоянии, но только если они заинтересованы в еде. Однако, если спускаться, мы будем шуметь и можем напугать или разозлить питона, он атакует мгновенно, и мы, ползая по дереву, вряд ли сможем ему противостоять.

Это был тупик. Питон медленно спускался, его голова зависла под большой веткой, пристально глядя на нас. Желтые глаза, казалось, светились злобой и мерцали в темноте, вызывая нервную дрожь.

Паньцзы, поднимая ружье продолжал будить Толстяка. Но этот ублюдок спал крепко и не желал просыпаться, как бы его не толкали. Молчун вытащил свой меч, а в другую руку взял нож. Но даже вооружившись, все инстинктивно отступили назад, стараясь держаться от змеи подальше.

Кажется, питон не собирался нападать первым, поэтому я, улучив момент, посмотрел вниз, прикидывая возможность спрыгнуть. Но мы забрались слишком высоко, если спрыгнем, то убежать не успеем, даже если обойдется без травм.

После сильного дождя водопады по обеим сторонам каньона собрались на дне в мелкие ручьи. Земля там и до дождя была очень влажной, сейчас же превратилась в сплошное черное месиво, местами обнажая толстые спутанные корни деревьев. Не уверен, что по такой пересеченной местности можно будет бежать.

Я огляделся по сторонам, прикидывая другие возможности. Шелест листьев доносился сверху отовсюду, но сейчас мне показалось, что сильнее всего этот звук у меня за спиной.

Я посмотрел назад и сразу весь покрылся холодным потом и мурашками. Прямо за мной на уровне моей шеи свисал с ветки другой питон, чуть меньше по размеру, толщиной всего с бедро. Он был такой же окраски, его голова покачивалась на расстоянии вытянутой руки от моего лица. Я даже чувствовал резкий рыбный запах, исходящий от него.

В испуге я попятился и наткнулся на кого-то позади. Пути назад у меня не было, мы так и замерли, прижавшись друг к другу.

Никто из нас не решался пошевелиться, мы так и застыли скульптурной группой: змеи смотрели на нас, мы смотрели на змей, стараясь не дышать.

Мне показалось странным присутствие сразу двух змей в одном месте. Охотятся любые змеи обычно в одиночку, кроме того, у них четкое разделение территории. Парами их можно встретить только в период спаривания. Здесь сезон дождя является периодом спаривания для питонов? Вроде бы не самое удачное время(2). Эти два питона явно следовали друг за другом. Создается такое ощущения, что они сознательно планировали нас окружить и напасть. Вполне вероятно, что это самец и самка, которые после совокупления решили подкрепиться. Я вспомнил о трупе внутри скелета змеи, и почувствовал тошноту. Я не хочу быть свадебной трапезой двух питонов!

Две змеи надолго замерли, словно не знали, как поступить. Видимо, такая "еда" была для них в новинку, и они не осмеливались атаковать сразу. Кроме того, возможно, ощущали агрессивный настрой Паньцзы и Молчуна, которые замерли, как изваяния. Глядя в их глаза, змеи, видимо, чувствовали потенциальную опасность и колебались.

Рассматривая нас минут десять, питоны, наверно, не смогли найти наши слабые точки и спрятались в листве, словно собирались сдаться.

Увидев, как исчезают кольца их тел, я не мог удержаться от вздоха облегчения. Напряженное тело Паньцзы заметно расслабилось, медленно опустился клинок Молчуна. Я понимал, как нам повезло. Драться со змеями на дереве для человека наихудший вариант: питон здесь в родной стихии, а нам даже в спокойной обстановке ничего не стоит споткнуться и упасть.

Но не успел я расслабиться, как Толстяк повернулся на бок и так громко всхрапнул, что ветки задрожали.

Это так пугающе прозвучало в окружавшей нас тишине, что все невольно вздрогнули. А Нин поспешила зажать ему рот, но было уже слишком поздно. Я почувствовал, как завибрировал за моей спиной ствол дерева, над головой и на соседнем дереве зашевелилась листва, словно сильный порыв ветра прошелся над верхушками, а напротив снова показалась голова питона. Но в этот раз верхняя часть его тела была изогнута в форме буквы U(3). Я понял, что змея собирается атаковать.

Паньцзы немедленно поднял ружье и попытался отступить назад, но питон совершил молниеносный бросок, целясь ему в голову. Паньцзы среагировал мгновенно, наклонив голову в сторону, и питон промахнулся. Но отступить и увернулся Паньцзы не смог, потому что сзади вплотную стоял Молчун, и змея ударила его в плечо. Затем по инерции мускулистое тело питона пронеслось мимо со скоростью ветра, сшибая вниз останки мертвой змеи. Он явно пытался поймать кого-нибудь в плен своих колец. Моя нога соскользнула с ветки, и я полетел вниз.

К счастью, с нашей ветки свисало большое количество лиан, которые до этого обвивали змеиный скелет. Я зацепился за одну из них руками и ногами, соскользнул вниз на несколько метров, добравшись до прочной ветки внизу. Подняв глаза, я увидел, что питон обвивает своим телом Молчуна. Наверно, он ударил питона мечом, но куда, я разглядеть не мог. Чем больше Молчун сопротивлялся, тем сильнее сжимались змеиные кольца. Казалось, ему пришел конец.

Встревоженный, я крикнул Паньцзы стрелять, но того нигде не было видно. Может быть, он тоже сорвался вниз? Внезапно Молчун перестал сопротивляться, сделал странное движение, словно пожал недоуменно плечами и, казалось, уменьшившись в размерах, выскользнул из железных объятий питона. Упав на ветку, он быстро вскочил на ноги, прыгнул в путаницу лиан и, раскачиваясь на них, крикнул: "Дай мне нож!"

Я пытался вытащить нож из-за пояса, но руки так дрожали, что мне это сделать никак не удавалось. В это мгновение до питона дошло, что он сжимает пустоту. Словно озверев, он обвился вокруг дерева и в мгновение ока спустился вниз, оказавшись прямо перед нами. Повернув голову в нашу сторону, он снова молниеносно атаковал.

"Бля-а-а, червяк пучеглазый!" - заорал я, видя, как Молчун кричит что-то. Но немногие люди в такой ситуации способны нормально соображать. Тогда Молчун выхватил осколок змеиной кости, застрявший в лиане, и полоснул ею струящееся мимо него змеиное тело. Питон извернулся в воздухе, забыв об атаке, дав нам запас в несколько секунд. Молчун крикнул мне: "Поторопись!"

Но я был настолько шокирован происходящим, что ничего не видел и ни о чем не мог думать. Хотелось свернуться калачиком и не двигаться. Но голова змеи снова появилась передо мной. Молчун, недовольно цокнув языком, зацепившись за лиану, подлетел ко мне и ударил ногой.

Этот удар был настолько сильным, что лиана, за которую держался я, сломалась. В панике, я пытался уцепиться хоть за что-нибудь, но руки хватали пустоту, и я полетел вниз, по дороге ударившись о несколько веток, и тяжело плюхнулся в грязь. К счастью, почву сильно размыло, я барахтался в грязи, пытаясь придать себе устойчивое положение, набрав полный рот земли, но все кости остались целы.

Я бы так и плескался в грязи, но кто-то помог мне встать и вытащил из лужи. Только теперь я почувствовал боль от ушибов и горящие по всему телу ссадины. Вытерев грязь с лица, я увидел, что меня с обеих сторон держат А Нин и Толстяк. Оглядевшись, я заметил шахтерские фонари, заляпанные грязью, и потому практически не дававшие света. Паньцзы целился вверх, но там, кроме казавшихся черными листьев, ничего не было видно.

"Как ты?" - спросила А Нин.

Качая головой, я сказал, что все в порядке, и они с Толстяком потащили меня вперед. Но я сопротивлялся, заявляя, что Молчун все еще наверху, я не могу оставить его одного!

В это мгновение ствол дерева снова задрожал, сверху из темноты появился Молчун, который, как обезьяна спускался вниз, хватаясь за лианы и ветки. Когда он спрыгнул на землю, следом за ним по стволу проследовала черная тень, от движения которой листья трепетали, словно на сильном ветру. Они приземлились практически одновременно. Но еще до того, как мы услышали всплеск от падения Молчуна, увидели, как питон сделал бросок в его сторону. На мгновение мелькнуло бледное лицо и пропало среди брызг темной воды.

Увидев, как он сцепился с этой змеей, я, матерясь, заорал Паньцзы: "Иди помоги ему!"

Но Паньцзы не надо было подгонять, он уже с проклятиями промчался мимо меня, уклоняясь от брызг и поднимая ружье, чтобы прицелиться. Его выстрел оказался метким, пуля попала питону прямо в голову. Змея ослабила свою хватку, Молчун выбрался из-под ее тела, с трудом вытаскивая ногу, и бросился к нам. Однако, точный выстрел не убил питона: резко свернувшись кольцами, он снова атаковал. Паньцзы еще раз выстрелил. Пятясь, он кричал: "Уходите быстрее! Я прикрою!" Внезапно позади него мелькнула еще одна черная тень: второй питон ударил головой Паньцзы в плечо, и, окружив своими кольцами, поднял в воздух.

Эта атака была настолько быстрой, что никто даже не успел понять, в чем дело. Я видел только дергающиеся руки и ноги, тело было скрыто кольцами змеиного тела. Мое сердце оборвалось: это конец!

Но это мне так казалось, Паньцзы не прекращал бороться. Извернувшись, он одной рукой достал складной нож, открыл его и воткнул змее в глаз. Все тело гигантского питона согнулось от боли, кольца расслабились. Паньцзы упал, ударившись головой о ствол дерева, его лицо было залито кровью. В это время А Нин уже доставала из рюкзака два фальшфейера, зажгла их и бросилась между питоном и Паньцзы с криком: "Заберите его и бегите!"

"Нет!" - закричал я. - Фальшфейер не имеет достаточной температуры, чтобы подпалить питона!"

"Но питон об этом не знает!" - на бегу ответила А Нин.

Мы с Толстяком подхватили Паньцзы под руки и бросились в чащу леса. Нам в спину полетели брызги. Обернувшись, мы увидели, что питон, дравшийся с Молчуном, все еще жив, голова его была в крови, но он все еще пытался догнать свой несостоявшийся ужин. Молчун бежал следом за нами, а за его спиной скользил в безмолвном танце питон, подняв голову. Казалось, он летит над землей.

Питон явно был в бешенстве! А это очень хреново! Подумав об этом, я почувствовал, что у меня ноги подкашиваются от страха. Молчун внезапно закричал: "Ложись!" Толстяк, схватив меня, бросился вперед и упал вместе со мной в грязь. Я видел, как А Нин и Молчун тоже упали, а затем огромное тело питона проползло по моей спине и, извиваясь, задело ближайшее дерево хвостом. Я четко слышал звук удара, а сверху на меня дождем посыпались сбитые листья.

Встав, я понял, что полностью потерял ориентацию: где юг, где север и восток. Толстяка проняло, он начал звереть: "Я убью этого глиста тропического!" С этими словами он выхватил у меня из-за пояса нож и бросился вслед за питоном. Я догнал его, обнял за плечи и остановил. Молчун тоже поднялся, я видел, что его плечо залито кровью, очевидно, он сильно ранен. Тяжело дыша, он указал в сторону джунглей и крикнул:" Бегите! С этими двумя змеями что-то не так!"

Увидев, что даже Молчун опасается сталкиваться с питонами в открытом бою, Толстяк передумал лезть на рожон, подхватил Паньцзы и отдал мне его ружье. Я поймал ствол, и мы все бросились в заросли, за спиной снова плеснуло водой и над грязью показалась змеиная голова.

Не оборачиваясь, мы бежали вперед. Заросли были очень густые, ветви покрыты острыми шипами. Мы с трудом пробирались сквозь них, на моей коже живого места не осталось от мелких ссадин. Но я, не обращая внимания на острую боль от шипов, впивающихся в тело, сжав зубы, бежал дальше.

Никогда не подумал бы, что мы умеем так быстро бегать. Если бы с такой скоростью шли по каньону, то преодолели бы его ораздо быстрее. Впереди был конец ущелья, склоны каньона залиты водопадами, внизу вода доходила нам до колен, бежать стало трудно.

Обернувшись, я понял, что питон не даст нам времени найти укрытие. Он, напоминая водяного дракона, как молния, скользил следом. А впереди нам путь преградил водопад. Увидев тупик, Толстяк закричал: "Бляха-муха! И куда дальше?"

Мы готовы были сдаться. Вода здесь слишком глубокая, чтобы бежать, зато питону раздолье, он в воде не хуже рыбы плавает. Сейчас дела по-настоящему плохи. В этот момент А Нин, заметив что-то, крикнула: "Туда!"

Мы проследили за ее рукой: за водопадом в скале была расщелина, которую трудно сразу заметить за стеной воды. Толстяк заорал: "Поторопитесь!"

И мы бросились в водопад. Расщелина была узкой, питон сюда забраться точно не сможет. Мы тоже протиснулись с трудом, поворачиваясь боком и втягивая животы. Внутри было много воды. Последним шел Толстяк. И он застрял. Пытаясь протиснуться он возмущался, что не сможет пролезть сюда, даже понимая, что снаружи его ждет смерть.

Мы изо всех сил пытались втащить его, но пролезла только одна нога. А Нин зажгла фонарь, освещая проход, чтобы понять, как получше ухватить Толстяка. Но за завесой воды уже показалась голова гигантского питона. Эта тень нависла над нами, и Толстяк зашипел: "Ты что творишь? Свет выключи!"

Я прикрыл ему рот ладонью, но это было не обязательно. Он сам понимал, что лучше заткнуться. Мы знали, что соблюдать тишину особого смысла нет, и продолжали тихонько затаскивать Толстяка внутрь.

Но происходило нечто странное. Питон остановился перед водопадом, покачивая огромной головой, но в воду не совался. Постояв так несколько минут, он уполз.

Мы смотрели друг на друга, не понимая, что происходит. Стоило питону сунуть голову в воду - и Толстяку конец. Готовая еда, которая не может сопротивляться. Почему питон остановился? Он боится падающей воды?

И тут мы услышали странные звуки, из глубины расщелины, похожие на тихое хихиканье. Звук был не громким, но его не заглушал шум водопада. Вот только что здесь куры делают?

Мы обернулись. Сейчас у нас уже было время осмотреться. Вода внутри не доходила нам до пояса, поблизости вроде ничего не было. Кажется, в глубине расщелины кто-то стоял, полностью скрытый темнотой, но свет, попадающий из прохода, не проникал в тот угол.

Я видел все, как у тумане, но был уверен, что там, в глубине, кто-то есть. Неизвестность всегда пугает, поэтому я попросил А Нин зажечь фонарь.

Скользнувший по каменным стенам свет выхватил силуэт возле узкой щели. Пару секунд я не мог понять, что это, затем почувствовал удивление, протер глаза.

Это была змея, небольшая, толщиной с запястье. Точно не питон. Чешуя ее была красной, без рисунка, а голова очень странная: острый треугольник, с гребнем посередине(4). Змея практически стояла на хвосте, опустив голову и с яростью глядя на меня. Со стороны она была похожа на стоящего человека без рук и ног.

Я смотрел на эту змею и не мог отвести глаз. Только когда А Нин потянула меня за рукав, я пришел в себя и понял, почему питон ушел. В моей душе вдруг проснулись все детские страхи, вызывая дрожь по всему телу.

Глава 41. Королевская гремучая змея

Это оказалась "фазанья шея"(1).

Как здесь могла быть такая змея!

Я пригляделся: пылающий петушиный гребень и змеиное тело, а также устрашающая поза на хвосте - это точно "фазанья шея".

У меня выступил холодный пот. Этот вид змей очень редок. У нас их называли "королевской гремучей змеей"(2). Я видел такую однажды в детстве, в горах. Старики говорили, что это змеиный император, все другие змеи ее боятся. Она в прыжке может перелетать на большие расстояния, движется со скоростью электрического тока и очень ядовита. Куда бы она не ползла, даже растения уклоняются от ее пути. Эту змею сложно убить. Но даже если это получится, то сородичи могут отомстить.

Позже я прочитал роман "Дневники династии Цин"(3). Там описывалась змея, похожая на облако - маленький дракон, обитающий в реках и горах, образующих драконовы жилы. Легенды говорят, что этот змеиный дух способен вызывать небесный гром, убивающий демонов. Есть предположение, что этот вид змей возник как раз от удара молнии в гору. Последние десять лет этих змей практически не видели, считается, что они вымерли. Я не ожидал, что встречу их здесь.

Толстяк никогда не видел такой змеи, остальные были поражены точно так же, как и я. Лишь Молчун, как обычно, не изменился в лице. Но не важно, узнали они этот вид или нет: огненно-красный цвет чешуи и угрожающая поза достаточно ясно говорили, что лучше не нарываться, и мы не решались действовать опрометчиво.

Как говорится, из огня да в полымя: спаслись от питона, чтобы столкнуться с ядовитой змеей. Я был зол, похоже, в этом месте мне надо быть начеку на каждом шагу и не расслабляться, чтобы не нарваться на какую-нибудь очередную пакость.

В драке с питоном всегда остается хоть маленькая, но надежда на победу. С ядовитой змеей, если ее атака окажется удачной, надежды на выживание нет. Никто из нас не готов был на такой риск. Но "фазанья шея" обычно не нападает на людей неожиданно, всегда предупреждает своей угрожающей стойкой. Возможно, эта расщелина - ее логово, и она его защищает.

Тогда нам определенно не стоит тут оставаться. Я махнул остальным, чтобы они не провоцировали змею и медленно уходили. А Нин вытащила фальшфейер и протянула мне в качестве оружия.

Я выставил его вперед, чтобы не использовать свою руку для защиты, если "фазанья шея" решит атаковать. Все по очереди выбрались из расщелины, медленно, стараясь не шуметь и не делать резких движений. Когда подошла моя очередь, я вздохнул с облегчением и посмотрел в проход. Там было темно и тихо, змеи не видно. К счастью, все обошлось.

Выбравшись из водопада, Толстяк осмотрел окрестности, осветив шахтерской лампой самые потаённые уголки, и сказал: "Питон уполз, все безопасно..."

Мы, наконец, могли свободно вздохнуть и осмотреть Паньцзы, которого поддерживал Толстяк. Тот слабо махнул, показывая, что с ним все в порядке. У него были серьезные ушибы, но опасности для жизни никакой. Глядя друг на друга, мы горько рассмеялись. Все грязные с ног до головы, грудь А Нин почти совсем обнажена: еще пара сантиметров - и мы не посмели бы смотреть в ее сторону. Остались только два рюкзака со снаряжением, древний меч Молчуна пропал. Толстяк, оказывается, отобрал у меня нож, потому что потерял свой. На Молчуне и Паньцзы с грязью перемешалась кровь - на их плечах и груди были следы укусов питонов, которые до сих пор кровоточили.

Не ожидал, что какой-то питон так нас отделает.

Я посмотрел небо: дождь прекратился, горизонт озарился косыми солнечными лучами. Деревья на краю ущелья были редкими, и я увидел рассвет, который вот-вот зальет своим светом шумные водопады и джунгли, заполненные криками птиц. Если бы не жестокая битва, которую довелось пережить этой ночью, я мог бы восторгаться великолепным пейзажем, как нормальный турист.

Остальные тоже устало смотрели на восхитительную картину рассвета в джунглях и молчали. Потом Толстяк спросил: "И что будем делать дальше?"

А Нин подошла к водопаду, набрав воды в ладони, умылась и ответила: "Как окончательно рассветет, вернемся и заберем снаряжение, затем надо найти место для отдыха. Здесь слишком опасно, надо побыстрее уйти отсюда."

"Тебе, япона мама, легко говорить, - буркнул Толстяк. - Мы полночи носились, как ежи ошпаренные, не разбирая дороги. Я понятия не имею, в какой стороне то дерево, где мы сидели. Как его искать будем?"

"Не знаю, как, но искать надо. Если не найдем свои вещи сейчас, тем более не сможем отыскать, когда они понадобятся." А Нин устало закрыла лицо ладонями, потом потянулась, закатала рукава и стала под падающую со скалы воду. После естественного душа она убрала волосы в хвост, грязь и песок с ее тела исчезли, и снова стало видно красивое лицо. Она улыбнулась нам.

У меня сердце сжималось при мысли, что надо будет вернуться к тому дереву. Но А Нин была права, нам надо быть во всеоружии. Потеря части снаряжения уменьшала наши шансы на выживание почти вдвое.

Мы пошли вперед. Несмотря на свою жестокость, А Нин - настоящая женщина, заправская чистюля. Дождавшись, пока мы отойдем подальше, она сняла футболку, чтобы вымыть грудь. И в этот момент краем глаза я увидел, как в водопаде словно вспыхнули красноватые огоньки, и прозвучало знакомое хихиканье.

Мне вдруг стало не по себе, и я крикнул А Нин: "Будь осторожна! Держись подальше от водопада!"

"А что случилось?" Она обернулась, посмотрела на меня и, не знаю почему, улыбнулась. Не так, как минутой раньше - слабо и доверчиво. Я удивился такой перемене.

И в это мгновение из водопада, словно алая молния, вылетела змея, целясь в шею А Нин. Голова змеи была высоко поднята, и вокруг разнеслось громкое знакомое хихиканье. Плохо дело! Бросив рюкзак, я побежал сразу, как только заметил "красную молнию", и уже на бегу видел, как змея на подлете открыла пасть. А Нин пыталась закрыться рукой, но не смогла, и змея вцепилась ей в горло. Силой оторвав "фазанью шею", А Нин отшвырнула ее в сторону, зажала рану рукой и медленно осела в воду.

Когда мы подбежали, змея и не думала скрываться. Наоборот, красной лентой выскочила из воды и полетела в нашу сторону. Толстяк с криком рубанул ножом, но промазал. Бегущий сзади Молчун поймал змею на лету, ухватив за шею. Тонкое красное тело обвилось вокруг его руки. Но Молчун оказался быстрее, двумя руками свернув змее шею, и выбросил ее в воду. Там змеиное тело несколько раз дернулось и затихло, уносимое прочь потоком.

Мы бросились к А Нин. Приподняв ее голову, я увидел застывшее лицо, слезы на глазах. Ее горло подергивалось, словно она хотела что-то сказать. У меня волосы зашевелились на затылке от страха, что не успею помочь, но в голову ничего не приходило. Всего за несколько секунд ее взгляд помутнел, тело обмякло и голова упала мне на руки.

Глава 42. Змеиное болото в городе Дьявола. Смерть А Нин

Через две минуты А Нин перестала дышать и умерла у меня на руках. Ее лицо, обрамленное растрепанными волосами, казалось удивленным. Мы все окружили ее и были рядом до тех пор, пока она не сделала свой последний вдох.

Мне казалось, что весь мир вокруг замер, и земля остановила свое движение. В горле стояли слезы, но плакать я не мог, грудь словно сдавило железным обручем.

Все это произошло слишком быстро.

Да, наш путь полон опасностей, и я предполагал, что кто-нибудь может умереть. Но никогда не думал, что это будет А Нин, что она умрет так быстро и внезапно. Ведь ничто не предвещало такого исхода, она только что была жизнерадостна, говорила с нами, улыбалась мне. И вот она лежит мертвая. У нас даже не было шанса ее спасти.

Я не мог поверить в произошедшее. Может быть, я сплю? Как эта женщина могла умереть? Она такая опытная, красивая, хитрая, внешне слабая и хрупкая, но сильная сердцем. Хотя мы были по разные стороны баррикад, я всегда восхищался ею от всего сердца. Если кто и должен был умереть, так это я, самый неопытный и бесполезный.

Но она умерла прямо у меня на глазах. Случайная и неотвратимая смерть.

Я снова чувствовал себя беспомощным и слабым. Хотя уже столько пережил, снова и снова подвергая свою жизнь опасности. Когда вокруг меня погибали люди, я выживал. Даже когда совершенно один ушел в Циньлин, и едва не умер, все равно мне удалось вернуться. После этого я думал, что стал сильнее и обрел значительный опыт. Считал, что, пока мы все вместе, можем справиться с любой опасностью. А если и суждено погибнуть, то где-нибудь в древних гробницах, которые я считал самым опасным местом в мире. Но А Нин погибла от укуса какой-то мелкой змеи. И сейчас ко мне пришло осознание, что я ошибался. Люди по природе своей хрупкие создания, будь то Молчун, Паньцзы или я, независимо от того, насколько хороши наши навыки, независимо от того, насколько богат наш опыт.

Это закон реального мира. Настоящая жизнь не похожа на сюжет романа или фильма. Мы выбрали опасный путь и когда-нибудь все умрем.

Глядя на джунгли передо мной, я чувствовал ужасный страх и отчаяние. В тот момент мне хотелось сбежать от реальности или хотя бы убраться подальше от этого места.

К этому моменту уже взошло солнце, поднявшись над каньоном и осветив окрестности. Рядом бурлила вода, водяная завеса водопада образовывала пенное облако брызг, которые долетали до нас. Лес был словно укутан туманом, пронизанным насквозь солнечными лучами.

Эта красота, красота природы, все еще есть. Но другая красота, человеческая, только что ушла навсегда.

Паньцзы оказался самым здравомыслящим из нас. Неудивительно, он в своей жизни повидал и жизнь, и смерть. Хотя он тоже сожалел о гибели А Нин, но был более спокойнее, чем мы. Правда, он серьезно ранен, и ему трудно много говорить. Но все равно он попытался успокоить меня, сказав, что это несчастный случай, который нельзя было предвидеть. Надо просто принять случившееся, и вспомнить, что мы еще живы. "Неизвестно, есть ли поблизости еще змеи, - сказал он. - Мы не должны оставаться здесь надолго. Надо поскорее уйти и найти более безопасное место."

Я вспомнил, что Молчун убил змею, напавшую на А Нин, и, почувствовав беспокойство, обернулся, ища глазами тело змеи. Но его уже, видимо, унесло течением. Говорят, что змеи этого вида мстительны: стоит убить одну, как появляются и нападают ее сородичи. Если учесть, что королевские змеи странные и их трудно убить, нам действительно опасно здесь оставаться. Конечно, смерть А Нин трагична, но надо подумать и о собственной безопасности.

Но я не мог оставить А Нин здесь и решил унести ее с собой. Толстяк помог подняться Паньцзы. Уходить в джунгли мы не осмелились и пошли по воде вдоль каньона.

Никто не пытался разговаривать, Толстяк больше не пел народные песни, а мне казалось, что я потерял цель, за которой шел. В моих мыслях царила жуткая пустота.

Мы шли вброд минут десять и никак не могли найти сухого места для отдыха. Солнце поднималось все выше, прогоняя прохладу ночного дождя. Наши силы, физические и моральные, были на пределе. Мы сильно устали, лазая по деревьям, сражаясь с питонами, пережив смерть А Нин. Надо быть железным человеком, чтобы выдержать такое и продолжать идти, как ни в чем не бывало. А теперь еще становилось слишком жарко. В условиях повышенной влажности жара выматывает сильнее, чем в пустыне. Толстяк уже выбился из сил, тяжело дышал, и теперь уже Паньцзы помогал ему идти.

Я уже хотел предложить передохнуть где придется, когда русло реки пошло под уклон, ее течение стало быстрее, вода сбегала вниз. Мы осторожно перешли ручей вброд, спустились по склону, и увидели конец каньона.

Лес снаружи был редким и заболоченным, впереди метров на двести простиралось болото, вода в котором казалась совсем черной. Вдали деревья росли более густо и прямо в воде. Настоящий тропический лес, только низкорослый, но с очень пышными кронами. Невероятное зрелище.

Глава 43. Змеиное болото в городе Дьявола. Руины

Мы посмотрели друг на друга: кажется, нас преследует какой-то злой рок. Оказывается, вчера мы были всего в десяти минутах от выхода из каньона. Но решили остановиться. Если бы мы вчера напряглись и прошли еще немного, все могло закончиться совсем иначе.

Сделав несколько шагов, я подошел к краю болота. Вид отсюда был ограниченным в отличие от того, что мы видели, стоя на вершине. Если бы мы тогда не запомнили план местности, то сейчас не смогли бы понять, что вышли из каньона: все такой же, пусть и редкий, лес, который дальше снова становится гуще. Единственное отличие: почва здесь сильно заболоченная, вода глубже, а ил на дне более липкий и вязкий.

К счастью, визуально были заметны мелководные участки, где даже над водой выступали плоские камни. Интересно, откуда в болоте так много камней? Добравшись по воде до одного из них, я обнаружил, что поверхность камня покрыта резьбой, напоминавшей декоративные узоры. Сам камень глубоко уходил в глубину. Такое ощущение, что это верхушка большой статуи или стелы, затопленной в болоте.

Это же вход в столицу царства Сиванму! Эта страна долгое время была абсолютным духовным лидером западных государств. И вход в столицу должен был впечатлять. Возможно, эти камни - верхушки городской стены или статуи, поставленные у ворот. Такие сооружения воздвигали с целью поразить путешественников и посланников, посеять страх в сердцах врагов. Сейчас, скорее всего эти статуи сильно повреждены.

С первого взгляда мне показалось, что линии на камне похожи на узоры Ангкор-Вата(1). Но приглядевшись, понял, что к кхмерскому буддизму эта резьба не имеет отношения, меня обманул цвет камня, почерневшего от времени под воздействием ветра и влаги(2).

Пока я размышлял, есть ли под водой другие разрушенные статуи и сооружения, нас позвал Толстяк, приглашая посмотреть, что он нашел.

Он указывал в самую глубину болота, где с ярким солнечным светом контрастировали густые и огромные тени. Казалось, это какое-то сооружение из камня, часть которого темнела под водой. Посмотрев в бинокль, я на самом деле увидел камни, похожие на разрушенные и затопленные стены, простиравшиеся до самого центра болота.

Похоже, руины столицы царства Сиванму погребены в этом болоте.

"В этой долине тысячу лет был построен великолепный древний город. Когда царства Сиванму исчезло, этот город был заброшен, вероятно, первой испортилась дренажная система, необходимая в таких условиях, и все строения были затоплены подземными водами и интенсивными осадками. То, что мы видим сейчас - всего лишь малая часть огромного города."

Такая ситуация не удивительна. Многие древние города со временем оказываются под водой. В принципе площадь этого болота вполне соответствует размерам большого города, который, судя по величине, был построен в период расцвета царства. Проблема в другом. Если весь город под водой, значит, затоплен и дворец Сивамну. И как нам туда попасть?

Если вспомнить записи Вэньцзинь, это болото образовалось не один или два года назад. В 90-х годах туда вошла Хо Лин, и это произошло тоже после сильного дождя. Значит, как минимум один вход должен быть. Просто мы его еще не нашли.

Глава 44. Змеиное болото в городе Дьявола. Привал

Камень, на котором я стоял, был относительно сухим. Я уложил на него тело А Нин. Мы все были измучены и сели отдохнуть.

Я снял одежду и положил ее сушиться на камень. Толстяк хотел воспользоваться походной печью, но не нашел ее в своем рюкзаке, видимо, она вывалилась ночью. Пришлось разводить костер, используя сухое топливо. Вода в болоте неожиданно оказалась соленой, похоже, соль сюда попадала с солончаков пустыни Гоби. К счастью мы успели набрать дождевой воды, когда были в каньоне, иначе бы у нас были серьезные проблемы с питьевой водой. Я добавил антисептик для воды и заварил чай. Затем мы принесли воды, чтобы вымыться.

Казалось, мы насквозь пропитались водой за ночь. Кожа на моих ладонях набухла и сморщилась, а когда я снял обувь, увидел, что ступни не только распухли и побелели, но появились трещинки, а на щиколотках виднелись следы от резинки носков, словно те глубоко врезались в кожу. Да еще к ноге присосалась какая-то мелочь, вроде пиявки, которую я прижег накаленным ножом. Что за живность это была, я не знал.

Однако, если в болоте соленая вода, то насекомых тут не должно быть много. По крайней мере, пиявок точно не будет. Хоть что-то хорошее есть в этом болоте.

Паньцзы скрутил сигарету и предложил мне, сказав, что это "дым родины"(1). Он выпросил его у Чжаси при расставании. Мы сильно промокли. Сырость в этом месте настолько ужасна, что за неделю мы запросто в стариков превратимся, и не сможем идти дальше.

Я затянулся. Смесь для сигареты была завернута в полиэтиленовый пакет, но после вчерашнего дождя все еще была влажной. После пары затяжек у меня дыхание сперло, я закашлялся, из глаз потекли слезы. То еще удовольствие. Однако, психологический эффект был: я почувствовал себя спокойнее, казалось, отступила усталость.

Толстяк тоже попросил поделиться с ним, получил от Паньцзы щепотку, скрутил сигарету и выкурил ее в две затяжки. Но больше просить не стал, да и сомневаюсь, что Паньцзы дал бы еще. Мы посмотрели на Молчуна. Он задумчиво уставился в сторону болота. Паньцзы почувствовал себя неловко и протянул ему щепотку смеси, хотя тот не просил. Я думал, что Молчун откажется, но он взял, засунул в рот и стал жевать.

"Тебя покормить забыли? - возмущенно спросил Толстяк. - Это не едят, это курят!"

"Не говори того, о чем не знаешь, - заступился Паньцзы. - Говорят, курительные смеси жевать эффективнее. В Юньнани и Бирме именно жуют." Однако, он тоже был озадачен, удивленно поглядывая на Молчуна: "Брат, посмотри на себя, ты не похож на старого курильщика. Кто научил тебя жевать курительные смеси? В каких заморских странах ты этому научился?"

Молчун не ответил, лишь головой покачал, выплюнул на ладонь жеваную смесь и размазал ее по ране на плече. Я заметил, что края раны стали слишком бледные и, хоть кровотечения не было, рана из-за влажности будет заживать дольше. Обработав смесью рану, Молчун выразительно посмотрел на Паньцзы, взгляд которого выражал крайнюю степень подозрительности и недоверия. Но объяснять ничего не стал, снова отвернулся в сторону болота, не обращая на нас внимания.

Мы уже привыкли к такому отношению с его стороны. Это только кажется, что он скрытный, но на деле сам не знает ответов на все вопросы. "Человек без прошлого и будущего, не имеющий связей между внутренним и окружающим миром." Так он описал самого себя. При таком раскладе ему просто необходимо постоянно что-то обдумывать.

На солнце моя кожа постепенно высохла. Так приятно избавиться от избытка влаги, я почувствовал себя намного комфортнее. Толстяк достал вяленое мясо в вакуумной упаковке, мы съели его и запили чаем. Вкус у чая был никакой, но тепло наполнило желудок, от чего я почувствовал себя сонным. Паньцзы устроил из рюкзаков место для сна, чтобы солнце не мешало, засек время, мы просто рухнули на землю и вырубились. Когда пойдем вглубь болота, неизвестно, будет ли у нас возможность отдохнуть. А сейчас можно как следует выспаться. Это истинное наслаждение: лечь, закрыть глаза и позволить темноте окутать сознание.

Не знаю, как долго я спал. Сон отступал медленно, я в оцепенении открыл глаза и обнаружил, что вокруг темно, и, кажется, сгустился туман. Протерев глаза, я понял, что снова идет дождь. Паньцзы спал с другой стороны от сложенных рюкзаков, Толстяк развалился рядом со мной и храпел во всю мочь, оставив совсем немного место для примостившегося с краю Молчуна.

Сухое топливо в костре все еще горело, но очень слабо. Я вынул фонарь, собираясь добавить топливо в костер, и почувствовал, словно что-то изменилось, пока мы спали.

Оказалось, что спальный мешок, в который мы завернули тело А Нин, расстегнут, обнажив ее до пояса.

Глава 45. Следы на трупе

Вообще-то это обычное дело. Путешествуя в пустыне или в жарком влажном оазисе, то на отдыхе мы не снимаем одежду с верхней части тела, а спальный мешок натягиваем только до пояса, чтобы ноги в тепле были. Сверху его мы не застегивали до конца, на всякий случай, вдруг надо будет быстро встать. А Нин обычно тоже так поступала, я привык видеть, что она спала именно так. Но тут же вспомнил, что сейчас она мертва.

И, когда я лег спать, точно помню, что ее спальный мешок был полностью застегнут. Кто его расстегнул? Паньцзы, который заснул позже всех? Но зачем?

Я встал, подошел к телу, осмотрел его и понял, что не только мешок расстёгнут. Тело явно переместилось: изменилось положение рук, поза была какой-то странной.

Я огляделся вокруг. Было темно, поверхность болота вдалеке сливалась со скалами. Никаких источников света, кроме слабеющего костра. Ничего не видно.

Я разбудил Паньцзы. Он спал чутко и проснулся от слабого прикосновения. Вряд ли это сделал он, но на всякий случай я спросил.

С удивлением взглянув на тело, Паньцзы покачал головой и посмотрел на меня с подозрением. На лице его не было и следа притворства, значит, точно не он. Я был озадачен.

В голову пришла мысль, не пытался ли Толстяк поживиться ценностями, которые могли быть на теле А Нин? У него всегда в голове одна нажива. Но, на мой взгляд, Толстяк, хоть и жаден до денег, но вряд ли будет так поступать.

Паньцзы умылся болотной водой и, подойдя к телу, включил шахтерский фонарь, пытаясь разобраться с происходящим.

На лице А Нин застыло то самое выражение, что было в момент смерти, но теперь оно казалось не спокойным, а каким-то ужасающим. Одежда уже намокла под дождем. Паньцзы наклонился и поправил ее волосы. Рана от укуса потемнела, став темно-фиолетовой, и, кажется, начала гнить, на коже появились трупные пятна. Похоже, под влиянием влажности и высокой температуры тело быстрее разлагалось(1).

А затем мы заметили на одежде и спальном мешке следы грязи. Внимательно рассмотрев комок земли, взятый с одежды, Паньцзы определил, что эти следы свежие. Тело было испачкано только с одной стороны, и следы, казалось, были оставлены чем-то мелким.

Паньцзы проследил, куда ведут эти следы. Кажется, они шли со стороны болота, но из-за дождя на земле их сложно было рассмотреть. Однако, часть тела со стороны нашего лагеря была чистой.

В болоте что-то есть! Мои нервы были, словно натянутая струна, а горле застрял комок. Растерянно посмотрев на Паньцзы, я пошел будить Толстяка, а он схватился за ружье и проследовал по едва заметным следам к болоту, целясь в воду.

Толстяк никак не мог проснуться. Зато сразу открыл глаза Молчун, спавший рядом. Казалось, он не спал, а просто лежал с закрытыми глазами. Когда я объяснил ситуацию, он нахмурился.

Мы вдвоем подошли к Паньцзы. Вода была мутная, не рассмотреть, что в ней. Паньцзы направил свет на наши следы и сказал: "Похоже, пока мы спали, какая-то хрень вылезла из болота. Теперь я точно не смогу больше уснуть."

Молчун направил свет на странные следы, и его лицо перекосилось. Держа фонарь в руке, он быстро направился к телу, сказав нам не подходить.

"А что случилось?" - спросил я.

"Есть только один ряд следов. Эта хрень все еще тут," - прошептал он.

Глава 46. Заговор змей

Мы с Паньцзы не обратили внимание на направление следов, но услышав слова Молчуна, внимательнее присмотрелись и теперь были настороже. Паньцзы взял на прицел тело А Нин.

Мы вдвоем отступили на несколько шагов, рядом с телом остался только Молчун, освещая труп шахтерским фонарем. Он тихо сказал мне будить Толстяка.

Со мной за короткое время столько всего произошло: я боролся за свою жизнь, рискуя в любую минуту умереть, пережил внезапную смерть А Нин. Кажется, мои моральные силы должны быть на исходе. И сейчас на несколько минут я почувствовал себя подавленным, но это не было испугом. Стараясь не поворачиваться к трупу спиной, я отступил к Толстяку, забрал у него свой нож, а потом влепил ему пару затрещин.

Но разбудить его было не так просто. Ему морду набили, а он лишь сдвинул брови и продолжал спать. Шлепая его по щекам, я почувствовал, что его лицо покрыто испариной.

С ним что-то не так. Почему он не просыпается? Заболел? Я дотронулся до его лба - температуры не было. Настолько крепок его сон? Собираясь ущипнуть его побольнее, я вдруг заметил рядом с ним и на его одежде пятна грязи. И их было гораздо больше, чем возле тела А Нин.

У меня сердце оборвалось. Быстро поднявшись, я отошел и позвал Паньцзы.

"Что случилось?" - спросил он, обернувшись ко мне.

"Здесь тоже!" - я указал на многочисленные грязные следы.

Не выпуская тело А Нин из поля зрения, он попятился ко мне, посмотрел на Толстяка и выматерился, целясь теперь в Толстяка. Молчун, заметив наши действия, внимательно посмотрел на нас.

Мы все трое переводили взгляд с тела А Нин на Толстяка. Ситуация была сложная, но Толстяк хотя бы еще жив, о худшем я не позволял себе думать. Паньцзы и Молчун обменялись жестами, решая, что делать. Теперь Паньцзы отступил к краю камня так, чтобы быть между А Нин и Толстяком и видеть их обоих. Молчун протянул мне фонарь, сказав направить свет на Толстяка, а сам, вооружившись ножом, осторожно ступая по-кошачьи, пошел к нему.

Он двигался бесшумно, на полусогнутых ногам, наклонившись вперед, в любую минуту готовый броситься в атаку. Подойдя к Толстяку, он указал рукой, чтобы я осветил следы рядом с ним.

Дело плохо! Я вспомнил все ругательства, слышанные когда-либо. Неужели это никогда не закончится? Но послушно направил свет, куда просил Молчун. И ту же секунду из-под плеча Толстяка метнулись в темноту три тени, всего лишь на мгновение оказавшись освещенными.

Их скорость была настолько велика, что мне они показалось короткой вспышкой, а не движением. Но рефлекторно я повел фонарем в ту сторону, куда бросились эти тени. Однако, больше мы их не видели, лишь донесся слабый плеск воды. Эти твари скрылись в болоте. Одновременно со стороны тела А Нин тоже возникло быстрое движение и раздались такие же звуки, словно множество встревоженных лягушек прыгнули в воду.

Даже Молчун не успел отреагировать сразу, похоже, и для него эти движения тоже оказались слишком быстрыми. Но сдаваться он не собирался, бросившись следом и подзывая меня.

Я подбежал и направил свет фонаря в воду, покрытую рябью. Мы успели заметить, как в глубину уходят несколько длинных теней.

"Что это было? Водяные крысы?" - это первое, что пришло мне в голову. До 90-х годов, когда наши города еще не были такими современными, я видел много таких крыс, крутившихся возле домов в поисках еды.

Лицо Молчуна было мрачным. Он покачал головой: "Это змея! Фазанья шея."

Я потерял дар речи, глядя на следы на земле. Точно, как я мог принять след извивающейся змеи за крысиный? Я снова с ужасом вспомнил о легендарной мстительности этих змей и странностях их поведения. Они преследовали нас!

А потом обратил внимания, что Толстяк все еще не проснулся. Неужели его тоже укусили?

Бросившись к Толстяку, я в последний момент сообразил, что не все змеи могли уползти, поэтому очень осторожно потормошил его. На этот раз он сразу проснулся и сел. Лицо его было бледным, казалось, он не может понять, где находится. По очереди взглянув на нас, потом задрав голову к темному небу, он выглядел удивленным. Заметив настороженность в наших глазах, он какое-то время соображал, потом спросил: "Вы, мать вашу, что делаете? Я вам не товар на витрине, чего уставились?"

У меня от сердца отлегло: он вел себя, как обычно. Но я все еще волновался и заставил Толстяка раздеться, желая осмотреть, не было ли на нем следов укуса змеи. Он с недовольством послушался, требуя объяснений, и я рассказал ему, что произошло.

Толстяк отнесся к моему рассказу скептически, а у меня не было времени его убеждать. Он пошел осмотреть тело А Нин, а я все еще пытался что-нибудь разглядеть в мутной болотной воде, но там уже ничего не было, даже рябь исчезла. Лишь следы на камне возле тела А Нин напоминали о произошедшем.

"Хрень какая-то, - тихонько бормотал Паньцзы. - Неужели змеи умеют расстегивать спальные мешки?" Он несколько раз ткнул тело стволом, чтобы убедиться в отсутствии змей.

Их там не было, но я чувствовал себя встревоженным. Пока мы спали, несколько фазаньих шей легко заползли под Толстяка и тело А Нин, даже умудрились расстегнуть спальный мешок. Кстати, зачем им это? Глядя на темную болотную воду, я ощущал, что происходит нечто зловещее.

Остальные тоже так думали. Молчун присел рядом с А Нин, еще раз внимательно осмотрел тело и землю вокруг, но ничего нового и необычного не нашел. Тогда он потребовал зажечь больше фонарей, чтобы осмотреть окрестности.

Мы послушно направили свет на болото и окружающие камни, последовательно освещая каждый сантиметр. Внезапно Толстяк громко вскрикнул, указывая назад.

Сначала нам показалось, что змеи вернулись. Направив туда весь свет, мы заметили в болоте, метрах в двадцати от нас силуэт, словно кто-то поднялся из болота. Когда свет всех фонарей сошелся на этой фигуре, я понял, что это человек, покрытый грязью, стоящий по пояс в воде и смотревший на нас в упор, словно болотный демон.

"Это что еще за фигня?" - заорал Толстяк.

Молчун, присмотревшись, удивленно воскликнул: "Это же Чэнь Вэньцзинь!" И бросился в вперед, направляясь к человеку, стоявшему в воде.

Часть 3

Глава 1. Преследование

Ума не приложу, откуда у Молчуна такая уверенность, что это Вэньцзинь. Я видел лицо человека, но не мог с уверенностью сказать, что это женщина, точно знаю только, что это лицо было очень грязным. Но не об этом сейчас надо было думать: я позвал Паньцзы на помощь! Мы последовали за Молчуном, бросившись в воду.

В двух шагах от края воды на дне был густой ил, сплошь заросший водорослями. Я не успел надеть обувь, и сразу почувствовал, как вязкий ил обволакивает ступни, а колкие водоросли царапают голени. Казалось, под водой мои ноги оплетают бесчисленные волосы, от чего мои собственные на затылке встали дыбом. Однако, через несколько шагов дно резко пошло вниз, а на глубине можно было уже плыть, не утопая в болотной грязи.

Молчун быстрее всех добрался до того места, где стоял человек, и встал во весь рост. Казалось, там неглубоко. Вскоре рядом оказался Паньцзы, затем Толстяк и я. Мои ноги снова коснулись дня, но там уже не было так много водорослей. Не могу точно сказать, но вроде бы из ила выступали какие-то огромные камни.

Загадочный человек был теперь всего в семи метрах от нас. Я смотрел на него и чувствовал, как бешено колотится мое сердце, а от волнения мутится разум.

Вэньцзинь - ключевая фигура для меня в последнее время. Но до сих пор я воспринимал ее, как персонаж из легенд, видел только на фотографиях. Теперь, когда она вот-вот предстанет передо мной, не уверен, что смогу узнать. Толстяк, держа перед собой фонарь, был ближе к ней, чем я. Но луч света дергался, периодически ослепляя меня, и я все никак не мог разглядеть человека, стоявшего неподалеку.

Молчун бросился вперед. Кажется, он был весь в нетерпении, это совсем не в его стиле. Я видел, что он почти дотронулся до незнакомца, но в ту же секунду человек развернулся и нырнул в темную болотную воду.

Мы разочарованно закричали, Молчун, не говоря ни слова, поплыл следом. Но загадочный незнакомец двигался очень быстро: всего пара взмахов руками - и он исчез в темноте. Даже для Молчуна его движения оказались слишком быстрыми.

Передвигаться в болоте быстро очень сложно. Кажется, что до нужного места рукой подать, но из сил выбиваешься, а все никак добраться не можешь.

Однако, я видел, как быстро двигается в воде Молчун, и, когда он исчез в темноте, преследуя незнакомца, я решил отправиться за ним. Запомнив, где еще недавно дрожала на воде рябь, я прыгнул туда, стараясь быстро грести, но сразу чуть не пошел ко дну.

А ведь казалось, что плыть так легко! К счастью, меня поймал за шиворот Паньцзы. Дно было неровным, я несколько раз падал. Как следует нахлебавшись болотной воды, наконец, я с помощью Паньцзы выбрался на берег, и он сказал: "Не пытайся их догнать, это нам не по силам."

Откашлявшись, я немного пришел в себя. Сейчас мне оставалось только стоять и смотреть в темноту черного, как смоль, болота. Мы отставали всего на полшага, но, даже оказавшись так близко, все равно ничего не успели разглядеть. Более того, я не вижу ни одного способа продолжить преследование. Иногда так бывает, что одна секунда решает все, в нашем случае это было равносильно полному поражению. Остается надеяться лишь на Молчуна - возможно, ему удастся догнать беглеца.

Мы были измучены, тяжело дышали и в растерянности смотрели друг на друга. Толстяк с надеждой спросил: "Что ж я маленьким не сдох! Почему она сбежала? Она не узнала нас? Или мы ее чем-то напугали?"

Я вспомнил измазанное грязью лицо и подумал, что неизвестно, кто кого тут напугать мог. Паньцзы мыслил более конкретно: "Это действительно была Вэньцзинь?"

А вот этого я так и не успел понять и, покачав головой, ответил, что не знаю. Понятия не имею, почему Молчун был так уверен, что это Вэньцзинь. Он видел человека в болоте не больше секунды. Другое дело, что тут вообще народу не бывает. И если уж увидели кого-то, в первую очередь в голову придет именно она. Но если это действительно была Вэньцзинь, почему она сбежала? Разве не она завела нас сюда?

"И что нам теперь делать? - Толстяк был в замешательстве. - Младший брат даже фонарь не взял. В джунглях не видать ни зги. Все ли будет с ним хорошо, если он вот так продолжит погоню? И что нам делать, пока его нет? Может, вернуться, захватить нужное снаряжение и отправиться следом за ним? Вдруг наша помощь понадобится?"

Я-то знал, что, когда дело касается Молчуна, ничего наверняка сказать нельзя. Паньцзы озвучил мои мысли: "Ничего с ним не случится. Младший брат - это не мы. Всегда знает, когда надо бежать, а когда остановиться. Мы только мешаться под ногами будем. Если пойдем следом, возможно, ему не погоней придется заниматься, а нас спасать."

Я припомнил выражение лица, с которым Молчун бросился к человеку в болоте. Это было совсем на него не похоже. Кажется, с тех пор, как мы попали в этот тропический лес, Молчун неузнаваемо изменился, но я не могу понять, как именно. Чем отличается нынешний Молчун от прежнего?

Какое-то время мы стояли неподвижно, ожидая, что Молчун вернется или знак какой подаст. Но его не было. Да еще вода холодная до озноба. Это ж надо - мы только что смогли наконец высохнуть после проливного дождя, и вот опять мокрые до нитки. Видимо, судьба у нас такая, не быть нам абсолютно сухими.

"Давайте вылезать из воды, - предложил Толстяк. - На берегу будет безопаснее, раз тут из болота змеи выползают. Правда, я не слышал, чтобы змеи нападали в воде, они не крокодилы. Но эти королевские уж слишком странные, мало ли, что у них в хохлатых головах творится. В общем, здесь оставаться опасно."

Если бы он не сказал, я бы и не вспомнил о том, что змеи скрылись именно в воде. А мы тут по пояс, и что внизу - не видать. Чем только думали?!

Выбравшись на берег, Толстяк отряхнулся, вытирая с груди грязь, и только сейчас заметил следы змей вокруг одного из наших рюкзаков. Я сел у костра и попытался собраться с мыслями. Пока что я был в полном замешательстве. С одной стороны меня беспокоил Молчун, который, не раздумывая, бросился в болото, даже снаряжение не захватив. Сможет ли он вернуться? С другой стороны, странное поведение змей, которое не просто тревожило меня. Я не знал, что подумать.

Я помню, как сильно шокировала меня смерть А Нин. Но это было только начало. Теперь еще эти змеи, целенаправленно разгуливающие по нашему лагерю в темноте. Что им было надо? А еще странный человек в болоте... хорошо, хоть не разгуливал среди нас спящих, а просто в воде стоял. А ведь большинство людей испытывают тревожные чувства просто от того, что подошли к болоту. А тут столько всего на мою голову свалилось. И главное: теперь мне кажется все время, что худшее еще впереди.

И в такой момент свалил в темноту этот ненормальный! Нет, я не думаю плохо о Молчуне. Но, не знаю, почему, однако, мне спокойнее, когда он неподалеку. А сейчас, когда он снова пропал, у меня больше нет, как раньше, чувства стабильности и уверенности.

Сейчас, вспоминая тот момент, когда было принято решение идти в Тамуто, я очень сожалел об этом.

Подошедший Паньцзы напомнил, что на мне до сих пор вымокшая одежда. Я снял ее и повесил сушиться. Затем прибавил огня: хоть какой-то ориентир для пропавшего Молчуна. Следя за моими действиями, Толстяк пробурчал: "Этот маленький огонек посреди огромного болота, как свет одинокой заблудшей души. Не боишься привлечь сюда другие такие же заблудшие души?" Услышав суеверные опасения Толстяка, Паньцзы грубо выругался.

Но слова Толстяка имели смысл: огонь походной печи издалека наверно, смотрелся зловеще. Мне стало не по себе, и я включил шахтерский фонарь, которые поставил на самый высокий камень, чтобы было видно издалека. Взяв другой фонарь, я пошел к телу А Нин, чтобы поставить свет рядом с ней. И с первого взгляда понял, что у нас снова проблемы. Глядя туда, где совсем недавно лежала А Нин, я почувствовал, как у меня земля уходит из-под ног.

Спальный мешок был пуст, тела А Нин в нем не было.

Глава 2. Исчезнувшие

При виде пустого спального мешка мое сердце оборвалось. Машинально я огляделся, но вокруг было пусто, и я запаниковал. Что происходит? Возможно ли, что А Нин все это время притворялась мертвой? Я позвал Паньцзы и Толстяка.

Эти двое рассуждали, как обычные люди, и их первым вопросом было: "Какой сукин сын это сделал?" Вопрос, понятное дело, риторический. Мы беспомощно осмотрели все вокруг, и сделали это не один раз. Ничего дельного в голову не приходило, мы были в недоумении.

Однако вокруг было тихо и пустынно: ни движения, ни звука зверей или людей. Еще чуть-чуть, и я потеряю самообладание, подавшись панике. В этом древнем городе Сиванму не должно быть других людей, а рядом с опустевшим спальным мешком не было следов зверей. Как вообще можно перенести труп, не оставляя следов... если только это на самом деле труп.

Я вспомнил кошмар, что приснился мне ночью на дереве, и в горле пересохло от ужаса. Неужели этот сон был вещим?

В отличие от меня Толстяк и Паньцзы планомерно осматривались и обыскивали каждый уголок нашего лагеря. Кажется, они даже не беспокоились, просто присели и стали осматривать спальный мешок изнутри.

Но, как только Паньцзы расстегнул мешок до конца, он тяжело вздохнул с возгласом страха.

Внутри все было испачкано извилистыми следами, словно там ночевали несколько змей, а под самим мешком обнаружились уже знакомые комья грязи, оставленные этими тварями ползучими. Судя по количеству следов, их тут было очень много. Я прикоснулся к грязи: липкая и влажная, явно оставлена совсем недавно.

Толстяк переменился в лице и удивленно воскликнул: "Мама, роди меня обратно! Неужели здешние змеи умеют переносить трупы на большие расстояния?"

Паньцзы никак не мог поверить в такое: "Да быть не может, чтобы змеи, даже несколько, могли унести тело человека. Разве такая тяжесть им под силу?" Но осмотрев следы, заметил, что, вероятнее всего, Толстяк прав.

У меня мурашки бегали по спине и пропал дар речи. Если это правда, то мы в полной заднице. Я и раньше серьезно опасался встреч с фазаньей шеей не только из-за ее яда. Но практически во всех легендах, где упоминается этот вид змей, говорится об их странном и непредсказуемом поведении. Вроде бы этих змей то ли создали, то ли вырастили боги, наделив сверхъестественными способностями. Но то легенды. А сейчас я оказался перед фактом, что из мстительности фазаньи шеи похитили тело А Нин. Это просто невероятно!

"Одна не может, - ответил Толстяк на вопрос Паньцзы. - Но разве не видишь, сколько их тут ползало. В таком количестве они и слона унести смогут." Он развернул спальный мешок, показывая, что со стороны болота грязи и следов намного больше. Я и не заметил этого сразу, так как с этой стороны мешок был освещен хуже.

"Но зачем змеям труп?" - Паньцзы никак не мог поверить в происходящее и вопросительно смотрел на Толстяка. А действительно, зачем? Змеи - не трупоеды, чтобы использовать мертвечину в качестве еды. Да и как они, такие маленькие, сожрут такой большой труп, у них же нет когтей, как у гиен и шакалов, и клювов, как у стервятников. И они не муравьи, чтобы таскать всякую падаль для своих личинок. Однако, столько стараний: открыть мешок, утащить тело. Зачем?

"Я тебе энциклопедия, что ли? Спроси у змеи, зачем ей труп понадобился! - разозлился Толстяк, затем задумался. - Змеи очень практичные и не будут делать что-то просто так, развлечения ради. Должна быть причина. Важная причина... Эта женщина даже умереть спокойно не может. Впрочем, что поделать, если у нее такой характер."

Слова Толстяка окончательно испортили мне настроение. Да, змей много, но у них нет ни рук, ни ног, только хвост и маленькая голова. Это сбивало с толку. И мне было очень плохо, я терял самообладание, думая, что какие-то змеи могут обвести нас вокруг своего хвоста. Они издеваются над нами? Дрожа от возмущения, я схватил шахтерский фонарь и заявил: "Каждый раз мы отлучаемся всего на несколько минут. За такое время они не могли утащить тело далеко. Давайте поищем поблизости."

Но я даже встать не успел, меня остановил Паньцзы: "Найдешь труп с сотней змей - и сам станешь трупом."

"Однако ее нельзя оставлять в змеином гнезде!"

Толстяк отобрал у меня фонарь, а Паньцзы похлопал успокаивающе по плечу:" Младший третий господин, ты должен понять одну вещь. Люди остаются людьми, пока они живы. А когда умирают - это уже не люди, а лишь гниющая плоть. Мы не можем таскать ее тело с собой. И не забудь, она сама выбрала такой путь. И будь на ее месте ты, она бы твой труп оставила бы там, где ты умер."

"Все верно, - поддержал Толстяк. - Если умер, то умер, и тебе все пофиг. Однако, если я на днях помру, будь добр, сожги меня. Не хочу, чтобы эти ползучие твари забавлялись, таская меня по болоту. И вообще, еще не известно, что они потом с трупами делают."

Высказывание Толстяка меня обескуражило. Я остался сидеть, почесывая затылок в недоумении, и чувствовал себя очень неуверенно.

А Толстяк продолжал, осматривая следы: "Змеи здесь какие-то злые. Для начала: сколько их тут всего, если они смогли переместить тело? Сотня? Скорее всего в лесу еще больше. Думаю, оставаться здесь небезопасно. Если они всей компанией вернутся, нам втроем не отбиться, за пару минут умрем и составим компанию А Нин. И эта вредная баба снова будет надо мной смеяться!"

Но мне казалось, что нам змеи не так опасны. Мы же спокойно спали всю ночь, и ни одна из них не укусила, и даже не приблизилась ни к кому, кроме Толстяка. Паньцзы тоже подтвердил: "Во Вьетнаме было много змей. Меня даже пару раз кусали. Я неплохо понимаю особенности их поведения. И думаю, что змеи специально на людей не нападают. Может быть, А Нин просто потревожила змею, когда купалась в водопаде?"

Я понимал, что его слова - всего лишь утешение. Глядя на лицо Паньцзы, я видел, что он сам не верит в то, что говорит. И вообще, ему легко говорить, для меня и обычная змея кажется зловещей, что говорить о местных тварях.

Я вернул шахтерский фонарь на место и посмотрел на пустой спальный мешок. Мне было очень грустно. В это время Толстяк установил остальные фонари так, чтобы берег и вода были хорошо освещены, сказав, что мы должны быть начеку.

Глядя, как он суетится, я вспомнил о Молчуне, и забеспокоился. Когда он исчезал в древней гробнице, волноваться не было причин, там он в своей стихии. Но здесь - другое дело. Достаточно одного укуса, и каким бы умелым ты ни был, все равно умрешь.

Мы понимали все сложность ситуации, но не знали, что делать. Оставалось лишь терпеливо ждать возвращения Молчуна. И ни в коем случае этой ночью нельзя спать. Мы сели спина к спине, чтобы видеть обстановку вокруг.

На самом деле, на сон уже времени не было, в небе забрезжил рассвет. С появлением солнечных лучей наше угнетенное состояние уменьшилось, мы расслабились. Но Молчун так и не вернулся.

При дневном свете болото выглядело не так устрашающе, как ночью. Дождь прекратился, вокруг стояла оглушающая тишина, прерываемая лишь звуком текущей из джунглей воды. Эта тишина была странной для тропического леса. Да еще тень в глубине леса: казалось, там никогда не бывало солнечного света, это вечное царство полумрака.

От Молчуна не было никаких вестей, и я снова забеспокоился. Раньше я этого не понимал, но после смерти А Нин осознал, что близкие мне люди могут умереть в любой момент, все без исключения, вне зависимости от их способностей и сил. Мое беспокойство было субъективным и не совсем обоснованным, но я ничего с собой поделать не мог.

Паньцзы и Толстяк тоже переживали, но им было легче. Толстяк даже шутил по-черному: когда он сказал, что может погибнуть, я дар речи потерял, а ему хоть бы хны.

Мы наскоро перекусили, Паньцзы набрал воды в ручье, текущем из каньона. Затем собрал немного веток высушил их и сжег на костре, чтобы запастись древесным углем.

Я спросил его, что он хочет сделать. Он ответил, что хочет подать дымовой сигнал. Мы уже прошли через каньон, и относительно представляем, как тут обстоят дела. Если с третьим дядей и его людьми ничего не произошло, они должны были добраться до каньона, но есть вероятность, что река, указавшая нам путь, уже пропала. Это здесь шел дождь, а в Гоби, скорее всего, яркое солнце и сушь. Если подадим сигнал, третий дядя сможет сориентироваться и найти каньон по указанному дымом направлению. Кроме того, не мешает сообщить, что у нас не все так гладко, чтобы они были осторожными.

Закончив объяснять, Паньцзы достал из рюкзака дымовую шашку и бросил в кучу угля. Вскоре поднялся густой дым. Паньцзы пояснил, что эти шашки достались ему от сослуживца, который все еще служил на флоте десантником. Эти шашки использовались для передачи информации на расстоянии, например, для вызова помощи при кораблекрушении. Одна такая шашка может дымиться три-четыре часа.

"А можно сообщить третьему дяде про ядовитых змей?" - спросил я.

Паньцзы покачал головой: каждый цвет дымового сигнала имеет собственное значение, но все они очень простые. Сейчас мы сигналим желтым дымом, что обозначает, что дорога впереди может быть опасной. Для более точного общения мы должны дождаться ответа третьего дяди. Сейчас надо следить за скалами каньона. Скорее всего группа третьего дяди находится наверху, и дымовой ответ появится там.

Это очень эффективный метод связи на расстоянии. Я смотрел, как желтый дым поднимается в воздух, и вдруг почувствовал себя в безопасности. Если третий дядя найдет нас, все будет гораздо проще. Он все же более опытный, чем мы все. По крайней мере, я надеюсь, что смогу как следует выспаться.

Паньцзы добавлял новую дымовую шашку каждые два часа. После того, как погасла первая, мы так и не увидели ответного сигнала. Молчун тоже до сих пор не вернулся. Но мы уже смирились с этим. Прождав до полудня, я заметил, что вторая шашка сгорела почти до половины, и в этот момент Толстяк закричал: "Есть! Есть ответ!"

Я недоверчиво посмотрел в небо, даже привстал, но ничего не увидел. Паньцзы тоже был в растерянности, пока Толстяк рукой не показал: "Вон там!"

Повернувшись в другую сторону от каньона, я наконец, увидел дым красного цвета, который медленно поднимался в небо. Видимо, я все еще не отошел от пережитого за последнее время, и мне этот сигнал напомнил фазанью шею, выползающую из-под полога тропического леса.

Однако, это был ответ, я уже был готов рассмеяться, но моя улыбка застыла на лице, когда я понял, что с сигналом не все ладно.

Дым поднимался не за пределами каньона, а из центра долины, где находимся мы. То есть, из самой глубины болота.

Глава 3. Сигнальный дым

Третий дядя с его людьми по договоренности следовали за командой А Нин на расстоянии одного дня пути. И, согласно этой же договоренности, они не должны были без веских причин приближаться. Кроме этого, решено было, что, даже если третий дядя самостоятельно найдет проход в оазис, то не будет туда спускаться, не дождавшись сообщения от Толстяка и Паньцзы.

Потому-то мы были в шоке, увидев, что сигнальный дым от третьего дяди поднимается с противоположной от каньона стороны. Это значит, они опередили нас и находятся сейчас в самом центре болота.

Паньцзы не мог поверить своим глазам: "Что за хрень? Почему они в болоте?"

Я подумал, что это может быть совпадением, и дым вовсе не сигнальный, взял бинокль. Определенно, это был дым не от пожара или других естественных причин. Он был слишком ярким, красным.

"Уважаемый Пань, похоже, твой третий господин передвигается шустрее, чем ты," - пробормотал Толстяк.

"Невозможно! Разве что третий господин и его люди попали сюда через другой каньон с противоположной стороны. Но у нас не было плана обходить оазис вокруг и искать другие проходы. И третий дядя четко приказал дать ему сигнал, потому что он без этого не спустится в оазис. Они слишком поторопились, что за шлея под хвост им попала?.."- Паньцзы никак не мог взять в толк, что происходит.

"А может, этот сигнал дал не третий дядя, а младший брат?" - предположил Толстяк.

"Но он ночью ушел с пустыми руками, - возразил Паньцзы. - Да и дымовые шашки нес я, они все на месте."

"Тогда странно, - пробурчал Толстяк. - Может, договариваясь, вы друг друга не так поняли?"

"А что означает красный дым? - я вдруг вспомнил, что цвет сигнала имеет определенное значение.

Паньцзы отобрал у меня бинокль и, вглядываясь в столб дыма, поднимающийся из болота, переменившись в лице, ответил: "Это уже серьезно."

"Что-то случилось?" - мне не нравилось выражение лица Паньцзы, и я потребовал разъяснений.

Цвет сигнального дыма довольно просто расшифровывается. Желтый обозначает возможную опасность впереди и совет действовать осторожно. Оранжевый - требование остановиться и ожидать подтверждения безопасности пути. Красный - сигнал бедствия или предупреждение не приближаться. Само собой, используется красная дымовая шашка крайне редко(1).

Но Паньцзы не был уверен, потому что команда третьего дяди не имела дел с военными и они не знали таких тонкостей. Условные значения дымовых сигналов они обсуждали второпях, запросто могли что-то напутать или неправильно понять.

Но в любом случае само направление ответного сигнала тревожило. Я спросил Паньцзы, нельзя ли зажечь еще один сигнал и уточнить, что у них случилось.

Паньцзы покачал головой. Ответил он не сразу, очевидно, все же был встревожен: "Оставайся здесь, младший третий господин. А я должен пойти в направлении сигнала и посмотреть, что там случилось. Третий господин не будет просто так бить тревогу."

Я, конечно, волновался за третьего дядю, но и у нас ситуация была не из простых. Молчун все еще не вернулся. Если уйдет Паньцзы, нас останется только двое. Кроме того, ходить по болоту в одиночку опасно. Я предложил подождать, пока вернется Молчун.

Паньцзы снова покачал головой: "С третьим дядей пошли человек тридцать, довольно сильная команда(2). Из-за обычных сложностей в пути красный сигнал они подавать не будут. Должно быть, у них произошло что-то серьезное. А этот ублюдок в черных очках слишком молод. За меня волноваться не стоит, я прошел вьетнамские джунгли вдоль и поперек, здесь все гораздо проще, не заблужусь. Вы же спокойно дождетесь младшего брата и с ним решите, что делать дальше." Сказав это, он начал собираться. Понимая, что не могу остановить его, я обернулся к Толстяку.

Но он тоже активно засобирался в дорогу. У меня в голове это не умещалось: неужели Толстяк так беспокоится о моем третьем дяде? Видя мое возмущение, Толстяк объяснил: "Не смотри на меня так хмуро. Я полностью согласен, что уважаемый Пань должен идти. И говорю тебе, нам надо последовать за ним. У нас недостаточно снаряжения и припасов, чтобы выбраться из Гоби. Мы должны быть вместе. Когда встретимся с третьим дядей, хотя бы сможем пополнить запасы питьевой воды. В противном случае выбравшись из каньона, мы просто умрем от жажды."

Он все правильно говорил, от того я был немного растерян. А Толстяк продолжал меня убеждать: "Уважаемый Пань может и один уйти. Но случись что с ним, нам двоим не выбраться, мы даже до каньона без него не доберемся. Лучше держаться втроем, так шансов на успех больше. Или же можем остаться тут и ждать, но это равносильно смерти."

"Но младший брат... как быть с ним? - спросил я. - Если мы уйдем, он не сможет нас найти, если вернется. Почему бы мне не подождать его одному?"

"Интересный способ умереть ты придумал. Ничего плохого не хочу сказать, но ты такой худой, что тебя даже одна змеюка задушить сможет. Да ладно змеи: ты в одиночестве тени от дерева испугаешься. Да и мне уважаемого Паня недостаточно для компании. Мы по дороге будем оставлять знаки для младшего брата, чтобы он знал, куда мы ушли. Мы даже можем потом подать ему дымовой сигнал, но... - Толстяк со вздохом посмотрел на джунгли, - что-то подсказывает мне, что младший брат не вернется."

Я не хотел думать о подобном, но уже было ясно, что Толстяк прав. Мне ничего не оставалось, как согласиться.

Когда мы вошли в каньон, нас было пятеро. Теперь осталось только трое: одна умерла, другой сбежал. Надо бы перераспределить припасы. Но Толстяк заявил, что долю Молчуна уносить с собой нельзя. Он предложил завернуть его долю в брезент, придавить камнем, а на внутренней стороне ткани отметить направление, в котором мы ушли. Кроме этого, он оставил рядом походную печь, включив ее на минимум. В таком режиме она могла гореть целых три дня. Если Молчун будет возвращаться ночью, то увидит хоть слабый, но свет.

После всех этих приготовлений наши рюкзаки стали намного легче. Паньцзы сказал, что сигнальный дым может быть заметен еще часа три, поэтому отдыхать нам по дороге нельзя. Идти налегке - отличная идея, так мы сможем преодолеть большое расстояние по болоту за один раз. В любом случае возвращаться мы будем тем же путем и, в случае чего, заберем оставленные вещи. А сейчас возьмем лишь самое необходимое.

Мы еще раз пересмотрели свое снаряжение и оставили тяжелые вещи: противогазы, лоянские лопаты. Затем Паньцзы забрал из моего рюкзака самое тяжелое себе, заявив, что он привычен к марш-броскам в полной выкладке. Больший вес для него не повлияет на скорость, а вот у меня нет такой подготовки, и с тяжелым рюкзаком буду только тормозить всех. Моя задача - просто добраться до места.

Он даже не понял, как обидел меня. Я хотел доказать ему, что за последние полгода у меня тоже появились мускулы кое-где. Но он даже шанса мне не дал, отобрав все тяжести. Спорить с ним явно было бесполезно. Очевидно, он до сих пор считал меня глупым и слабым.

Закончив сборы, мы собрались выступать, когда Толстяк остановил нас и снова указал с ту сторону, откуда поднимался дым.

Глава 4. Тихая долина

Мы посмотрели вверх и обнаружили, что сигнальный дым вдалеке становится все тоньше. Не знаю, случилось ли там что-то или просто не хватило дымовой шашки. Но для нас это проблема: мы не успеем добраться туда, пока дым еще виден.

В джунглях этот столб дыма для нас - единственный ориентир, без него даже не представляю, как мы будем искать дорогу. Мы спросили Паньцзы, как теперь поступить? Он взобрался на дерево, выбрал объектом для вычисления азимута положение сигнального дыма, а северным ориентиром странные камни на утесах, окружавших долину. Теперь, запомнив величину азимута, можно было идти по компасу, даже если дым погаснет. Однако, эти заросли джунглей сильно снижают видимость, и небольшая погрешность в десять метров может оказаться критичной, мы просто не заметим нужное место, даже если пройдем рядом. Поэтому надо подойти как можно ближе до того, как дым погаснет.

Откладывать больше нельзя. Мы наскоро проверили свою готовность, еще раз сориентировались по компасу и пошли в болото в направлении сигнального дыма.

Днем передвижение вброд по окраине болота оказалось не таким уж и трудным. Хоть там и было глубоко, но вода оказалась проточной дождевой, а потому прозрачной. Мы даже видели камни на дне, где можно было встать, а где плыть. За несколько минут мы далеко ушли от места нашей ночевки и добрались до настоящего болота.

Это относительно редкий вид тропических лесов, где заболоченные участки не слишком глубоки, поэтому корни деревьев выступают над водой(1), образуя подобие островов, под которыми скапливается толстый слой ила. Издалека даже кажется, что воды там вообще уже нет.

Однако, попав в этот лес, мы обнаружили, что солнце нам больше не светит: его лучи не могут пробиться сквозь густую крону деревьев. А корни деревьев спутаны так, что неизвестно, как тут вообще можно передвигаться. У меня до этого была идея сделать каноэ, чтобы не брести то вплавь, то вброд. Но, глядя на обстановку в заросшем деревьями болоте, я понял, что с каноэ нам тут не проплыть. Тут можно только мелкими шажками через переплетения корней перелезать.

Робко заглядывая в глубину этого леса, мы повсюду видели эти ужасные толстые мокрые корни, которые оплетали спускавшиеся сверху лианы и сплошь покрывал густой зеленый мох. Воздух был сырой и затхлый, вокруг царил зеленоватый сумрак. Обстановка сама по себе не лучшая. Да еще мы несколько раз умудрились соскользнуть с корней вниз при попытке перебраться через них. Такое ощущение, что мы забрели в гигантскую заросшую деревьями пещеру.

Паньцзы шел впереди, срезая лианы, преграждавшие нам дорогу. Постепенно стало понятно, что это переплетение лиан и корней нам даже на руку. Приноровившись, можно было не перелезать через них, а идти по ним, выбирая самые толстые прочные и устойчивые.

Странно было одно: такой густой лес - и вокруг ни звука. Кроме звука наших шагов, мы больше ничего не слышали. И эта тишина напрягала.

"Место Сиванму для своей столицы выбрала зловещее, - заявил Толстяк, продолжая идти. - Тут вообще птицы-то есть?"

"Птицы? Кажется, здесь вообще ничего нет," - подумал я. Эта тишина была ненормальной. Создавалось впечатление, что мы тут единственные живые существа. Ну, кроме деревьев.

"Может быть, всех птиц съели змеи?" - предположил Паньцзы.

"И что теперь эти змеи едят?"

Вспомнив о змеях, мы занервничали. Но, что удивительно, змей тут тоже не было.

Намотав нервы на кулак, мы продолжили идти вперед и вскоре увидели среди деревьев древние архитектурные сооружения. Некоторые вросли в стволы деревьев, другие наполовину были погружены в воду. Возраст этих изваяний был столь велик, что сейчас они казались просто камнями различной формы, покрытыми мхом и опутанными лианами. Понять, что эти камни - творение рук человеческих, можно было лишь оказавшись рядом, издалека они полностью сливались с окружающим ландшафтом.

Должно быть, это верхняя часть городских зданий или стен, которые все еще выступают над поверхностью воды. Поскольку нижние уровни этих сооружений под водой не видно, я не мог представить себе эту архитектуру в целом. Но, кажется, они похожи на простые башни, которых очень много, и все разной высоты и размера. Мне это напомнило таллинское кладбище, где хоронили монахов(2).

До сих пор мне не попадались материальные свидетельства существования царства Сиванму, но сейчас я, наконец, увидел их и испытал облегчение. До этого меня преследовало опасение, что мы идем не в ту сторону. В конце концов, у входа в каньон не было никаких следов древнего города вроде указателя "До столицы западного царства Сиванму осталось 2 км, выключите свои мобильные телефоны". Было бы смешно зайти в самую глубь болот и обнаружить, что там ничего нет.

Задерживаться и внимательно осматривать эти сооружения у нас не было времени. Не сбавляя шаг, мы быстро добрались до них. Но, несмотря на то, что не собирались изучать странные камни, дорога была извилистой и запутанной, и многое удалось рассмотреть на ходу. Они точно были созданы не менее тысячи лет назад, однако неплохо сохранились. Но самое странное: все они были сплошь покрыты отверстиями с квадратным сечением, тщательно отшлифованными, вероятно, еще на стадии строительства.

Эти дыры не были большими, человек точно не пролезет. А вот змеи или мелкие животные - запросто.

Толстяк тоже заинтересовался странными дырявыми камнями и, проходя мимо, заглянул внутрь, посветив шахтерским фонарем, но ничего не увидел. Изнутри лишь эхом отдавался шум воды, вроде бы снизу. Наверно, эти отверстия куда-то ведут, но куда, я не мог представить.

Паньцзы вообще не обратил на это внимания, только напомнил, что надо поторапливаться. Толстяк понимал это и задерживаться с осмотром не стал.

Площадь этой долины, окруженной скалами Гоби, невелика. Чем дальше мы заходили, тем меньше было ила на дне, вода уже не была стоячей, и под ней можно было различить очертания древних строений и статуй. Странное, но захватывающее зрелище. Глубина воды в этом месте лишь иногда достигала трех метров, на скрывая разрушенных от времени стен и статуй, оплетенных вездесущими корнями и лианами, словно они сроднились за тысячу лет. От этого древнего свидетельства целой эпохи меня отделял всего лишь небольшой слой воды.

Только сейчас я осознал, что вхожу в древний город, судя по этим руинам, весьма процветающий в свое время, которое, однако, никого не щадит. Даже город богини теперь покрыт водой и слоем ила.

От волнения я перестал смотреть под ноги и чуть не упал. Надо быть осторожнее, здесь слишком много неустойчивых корней, на которых запросто поскользнуться и ноги переломать.

Обогнув ствол огромного дерева, Толстяк вдруг резко вскрикнул. Слева в десяти метрах от нас из густой листвы выглядывало странное лицо статуи размером с кабину грузовика. Огромные глаза, высокий нос точно такие же, как у статуй в гротах на выходе из каньона. Но эта статуя, покрытая пятнами зеленого мха и оплетенная лианами, была огромной.

Толстяк включил шахтерский фонарь: оказалось, что часть этой каменной скульптуры скрыта водой, над поверхностью которой осталась только голова. Из-за мха, покрывавшего ее, она сливалась с окружающей листвой. Сквозь воду была видна странная поза этой человекоподобной птицы, словно она, присев, собирается расправить крылья или, как кошка, готовится к прыжку. Основание статуи на самом дне было трудно рассмотреть, но я заметил там какую-то тень, как будто там что-то затонуло.

Мы посмотрели друг на друга, припоминая свои рассуждения возле гротов. Если там статуи были предупреждением для посторонних, что они проникли на территорию столицы царства Сиванму, то здесь каменное изваяние просто огромное. И что это может означать? Явно не приглашение на обед, скорее, последнее предупреждение.

Я неуверенно огляделся, с опаской поглядывая на стену деревьев за статуей. Что-то мне подсказывало, что там нас ждет серьезная опасность, ибо мы - незваные гости.

Глава 5. Каменная статуя

Размышляя об этом, я приблизился к статуе. Здесь ощущалось довольно сильное течение, из-за чего вода вокруг каменного изваяния была настолько прозрачной, что до мелочей можно рассмотреть дно под корнями деревьев. Куда течет вода, я не понимал. Паньцзы сказал нам быть осторожнее, потому что под илом могут скрываться подводные воронки, похожие на скважины, куда запросто затащит течением, стоит лишь ненадолго потерять опору.

Но Толстяк даже не слышал предупреждения, все его внимание привлекла каменная скульптура, и он внимательно изучал ее, подсвечивая фонарем самые темные углы.

При таком направленном освещении я увидел больше деталей. Кажется, эта статуя была вырезана из цельного камня, на котором сейчас виднелось множество трещин. Работа скульптора казалось грубой и незаконченной, а из-за большого количества мха это впечатление только усиливалось. Даже стоя совсем рядом, я не ощущал единой композиции.

Не найдя ничего интересного на поверхности, Толстяк направил свет в воду. Каменная статуя была расположена между двух диптерокарповых деревьев(1), корни которых расползались по всему дну вокруг. Они были хорошо видны, в некоторых местах между ними виднелись странные темные тени неправильной формы, словно под корнями что-то спрятано. Может быть, это какая-то особенная обработка камня, оказавшегося на дне?

Толстяк долго наблюдал, но тоже не мог ясно разглядеть, что это было. Меня удивляло, что эти объекты остаются темными, даже когда корни вокруг них освещены полностью. Точно! Это не предмет или тень, это дыра!

Я понял это, когда заметил, как стелются под водой мелкие водоросли, зацепившиеся за корни: их движение направлено точно в центр этих темных теней. Значит, туда течет вода. Паньцзы прав, возле статуи есть провалы или скважины на дне, которые, возможно, ведут в подземные части дворца Сиванму.

Я-то надеялся увидеть что-нибудь невероятное, и теперь чувствовал разочарование. Паньцзы настоятельно требовал, чтобы мы продолжили путь.

И только Толстяк не смирился. Орудуя шахтерским фонарем, чтобы получше осветить этот естественный или искусственный гидрослив, он бормотал: "Куда течет вода? Неужели этот древний город пуст и полностью затоплен?"

Я не думаю, что это так. Возможно, этот слив - часть древней городской дренажной или водопроводной системы. В старину гидротехнические сооружения и системы делали на славу, многими можно пользоваться до сих пор.

"И куда идет этот дренаж? - не переставал задавать вопросы Толстяк. - Мы и так в самой глубокой низине пустыни Гоби, кажется, ниже течь уже некуда."

Я задумался... Теоретически, дренажные системы древних городов выводились в близлежащие реки или в море. Но у этого города поблизости не было рек и озер, протекающих мимо. Зато в большом количестве могут быть подземные реки, куда и должен выходить дренаж. Причин для этого множество, но основная - малое количество осадков. Вода в этом регионе и в лучшие годы была очень ценна, и такой сложный дренаж вовсе не роскошь. Большую часть воды можно было получить, лишь сделав водозаборную скважину до уровня залегания грунтовых вод. Однако, обычно такие скважины и колодцы рыли на земле, выше уровня долины, это подтверждают исследования и раскопки Лоуланя(2). Странно, что здесь такой дренаж расположен под водой.

Итак, я думаю, что дренажная система здесь либо выведена в подземную реку, но сейчас она затоплена. Либо повсюду в древнем городе были построены колодцы или бассейны для хранения воды, которые пополнялись как дождевой, так и речной водой. Полагаю, принцип дренажной системы здесь такой же, как у карезских колодцев в Турфане: сначала заполняется верхний колодец, оттуда вода заполняет следующий и так до тех пор, пока все колодцы не будут заполнены водой.(3)

Вполне возможно, что под этой статуей находится один из таких колодцев, построенный тысячу лет назад. В одной из статуй, что мы видели позади, Толстяк вроде бы слышал шум воды, который мог исходить из подземного дренажного канала.

"Так вот где собака порылась! - удивленно воскликнул Толстяк. - Копать ямы и накапливать зерно(4)... похоже, идеи председателя Мао имеют слишком древние корни. Оказывается, наша королева Сиванму - дама весьма решительная."

"Какой смысл разворачивать в пустыне такой грандиозный проект? - Паньцзы тоже был удивлен. - Здесь всегда было мало осадков, иногда сильных дождей не бывало по нескольку лет. Чтобы заполнить такую дренажную систему, потребовалось бы несколько сотен лет. Неужели эта хрень работала?"

"Если рассматривать короткий исторический промежуток, то такая работа на самом деле бессмысленна. Но в западном регионе в то время страна могла стать гегемоном, только если имела большие и стабильные запасы воды. Так что смысл возиться был. Вспомни Лоулань: всего несколько тысяч воинов, но это государство было одним из сильнейших. Кроме того, тут весьма своеобразная местность. Оазис здесь мог образоваться и естественным путем: корни деревьев отлично удерживают воду, а вода в свою очередь помогает им вырасти. На это, конечно, требуется время, но Сиванму, вероятно, имела его и была дальновидной правительницей."

С самого начала древний город был расположен в глубокой низине, что теоретически должно сопровождаться недостатком грунтовых вод, подпитывающих оазис из Гоби. Однако, если я верно заметил, мы здесь уже несколько дней, в течение которых низина заполнялась водой в избытке, но водозабор все еще работает. Значит, дренажные колодцы все еще не заполнены. Насколько же они глубоки, и как их много, если для заполнения требуется столько времени?

Паньцзы немного подумал и кивнул: 'В этом есть смысл. Вроде все верно, но есть один недостаток. В случае войны противник легко может забросить в дренажную систему яд или зараженный предмет. Это уничтожит большую часть жителей, верно?"

"Кажется, колодцы здесь не слишком широкие, - ответил я. - Кроме того, скорее всего во дворец Сиванму и дома министров вели отдельные скважины. А тот, что мы только что обнаружили, вероятно, для простого люда. Такие места тщательно охраняются, это известно даже тем, кто историю знает по фильмам. В общем, это только на первый взгляд кажется, что отравить дренажную систему из нескольких соединенных колодцев просто, но на самом деле нет. В дренажных системах такого типа колодцы очень глубокие, количество воды там большое. Потребуется очень много яда, чтобы вода стала смертельно опасной. Боюсь, даже кишечные инфекции в такой системе распространяются плохо."

Слушая меня, Толстяк выглядел удивленным. Мне стало интересно, о чем он думал, но спросить я не успел. Он внезапно заявил: "Блин, получается, колодцы соединяются между собой? Значит, по ним мы можем добраться до дворца Сиванму."

"Добраться-то можно, - ответил я, - но мы не рыбы. Да и дренажная система такого типа больше напоминает лабиринт. Даже имея отличное снаряжение для дайвинга, мы можем просто заблудиться там и погибнуть. Но самое главное: местами каналы между колодцами могут быть очень узкими, не толще кружки для чая. И как мы по ним пролезем?"

"Ты опять надо мной издеваешься? - разозлился Толстяк. - Тебе-то чем мешает, что я толстый?"

"Блин, я не имел в виду именно тебя, - отмахнулся я. - Я тоже намного толще чайной кружки."

"Все равно ты не прав, - заявил он. - Даже в школе были задачки о том, какой ширины надо выкопать водоотводный канал в зависимости от количества воды. Почти целый день лил такой дождь, что полностью заполнил низину водой. Младший У, посчитай, достаточно ли каналов толщиной с чашку для водоотведения такого объема?"

В университете, изучая архитектуру, я сталкивался в необходимостью делать такие расчеты, но лишь иногда. И сейчас, подумав пару минут, понял, что сходу сделать необходимые вычисления не смогу, поэтому ответил: "Не могу я считать в таких условиях. Подумаю об этом, когда отдохну."

"Вот и отлично, младший третий господин, - встрял Паньцзы. - Сейчас не время беспокоиться об этом. Даже если дренажная система достаточно широка, мы сейчас не можем туда спуститься. Самое важное на данный момент - добраться до третьего господина как можно скорее."

Я согласно кивнул, отбросив все посторонние мысли. И в этот момент в лесу позади меня раздался звук ломающихся веток. Верхушки деревьев сильно качались и листья дрожали, словно сквозь заросли ломился кто-то огромный.

Всю дорогу мы шли в гробовой тишине и ни звука не слышали. И тут такое движение. Естественно, мы потрясенно обернулись, чтобы понять, что случилось.

Стена деревьев вокруг была довольно плотной, кроме огромной каменной скульптуры птицы с человеческим лицом рядом никого не было, да и звук сразу же прекратился. В лесу снова воцарилась удушающая тишина.

Мы недоуменно смотрели друг на друга: такой грохот мелкое животное не устроит. Но в лесу вроде ничего нет.

Паньцзы схватился за ружье, жестом велел нам вооружиться, молчать и поскорее уходить отсюда. Мы кивнули, не осмеливаясь пренебрегать его советами, и стали отступать, наблюдая за окружающей обстановкой и постепенно прибавляя шагу.

Но далеко не ушли, Толстяк вдруг воскликнул: "Погодите!"

"Что случилось?" - хором спросили его мы. Он обернулся назад и, показывая на статую птицы, спросил: "Куда только что было направлено его лицо?"

Взглянув на каменное изваяние, мы обнаружили, что оно изменило свое положение, словно это невыразительное покрытое мхом чудовищное лицо поворачивалось, следя за нами. Сейчас между нами и статуей были деревья, и казалось, что это не камень, а живое существо, которое прячется за стволами и подглядывает.

Глава 6. Каменная статуя, которая повернулась к нам лицом

Я почувствовал, как волосы на голове встают дыбом, сердце бешено забилось и нервы натянулись, как струны.

Паньцзы нервно сглотнул и сказал: "Я не обратил внимания... но это определенно не та сторона статуи."

"Хули эта падла сама собой поворачивается? - напряженно возмутился Толстяк. - Может, мы случайно какой-то механизм задели?"

Невозможно! Обходя эту статую, я точно видел, что сделана она из цельного куска камня. Маловероятно, что такое изваяние будут использовать для ловушки.

Паньцзы, уставившись на каменное лицо, спросил: "Я не присматривался внимательно раньше. Но, может быть, у нее лица с обеих сторон?"

"Это у твоей головы лица с обеих сторон! - огрызнулся Толстяк. - Я совсем недавно обернулся, но лица на этой стороне точно не было. И вообще, с самим лицом что-то не так..."

Действительно, в отличие от того, что мы видели с другой стороны, выражение повернувшегося лица вызывало странные двойственные чувства: оставаясь таким же невыразительным, оно, казалось, было полно мрачного негодования. На это было страшно смотреть.

"Бабушку его в лысый череп, он сам повернулся. Он живой? - пробормотал Паньцзы. - Мы столкнулись с каменным демоном?"

"Мы стоим не на одной прямой со статуей, - попытался успокоить остальных я, - может быть, дело в неправильной точке зрения. Не стоит сразу пугаться."

"Дерьмовая это точка зрения, - выругался Толстяк. - С этим камнем точно что-то не так. Ты обманываешь сам себя, думая, что это ракурс не тот."

Я немного смутился, а Толстяк подначил: "Хочешь вернуться и посмотреть?"

Паньцзы покачал головой, быстро вытащил ружье, перезарядил его, прицелился в огромное лицо, собираясь выстрелить. Мы были так ошеломлены происходящим и даже не успели понять, что он собирается делать. Раздался выстрел, но пуля попала в дерево, стоящее сбоку, ствол угрожающе задрожал. Мы с ужасом посмотрели на статую: если она на самом деле живая, не стоило ее так провоцировать.

Толстяк уже был готов к бою, его руки потянулись к поясу за оружием. Мы все пристально наблюдали за каменным изваянием, готовые к любым изменениям в любой момент.

Но, сколько мы не пялились на камень, никакой реакции не последовало. Странное лицо оставалось таким же невыразительным и мрачным, статуя была недвижима. Обычная каменная статуя. Обождав немного, Паньцзы убрал ружье и сказал: "Да все в порядке, это просто камень. Наверное, привиделось. Дорога впереди трудная и запутанная, пошли быстрее, иначе не успеем."

Я вздохнул с облегчением: кажется, сам себя напугал. Но в таком месте сложно держать себя в руках и не мудрено потерять способность здраво мыслить.

Толстяк все еще недоверчиво хмурился: "Когда я был в пограничных районах, пришлось поработать на токарном станке. Эта работа требует острого зрения и внимания. Я не мог ошибиться."

"Токарный станок - это не лес, - возразил я. - Тут обстановка сложнее, освещение, тени. Неудивительно, что ты ошибся."

Паньцзы настаивал, что надо уходить, но Толстяк отказался. Отобрав у Паньцзы ружье, он отдал нам свой рюкзак, заявив: "Никуда не уходите, я пойду и посмотрю. Это всего пару минут займет." Сказав так, он направился к статуе.

Зная характер этого человека, мы понимали, что его не остановить, поэтому пришлось согласиться. Я присел отдохнуть, а Паньцзы ругался вполголоса.

Толстяк, прижав приклад к боку, осторожно шел назад. Затем он резко остановился и отступил на шаг, словно увидел что-то...

Паньцзы в нетерпении рявкнул: "Что, мать твою, ты там топчешься? Поторапливайся!"

Но прежде, чем он закончил говорить, Толстяк обернулся и побежал прочь с криком: "Оно живое! Бежим!" В эту минуту я увидел, как глаза статуи закрылись, уголки губ приподнялись. Бывшее невыразительным и застывшим лицо растянулось в отвратительной ухмылке.

Глава 7. Трескающиеся камни

Мой мозг словно взорвался при мысли, что я на самом деле столкнулся с демоном. Эта каменюка действительно живая?

Толстяк, добежав до нас, не остановился, схватил за руки и потащил за собой, крича: "Чего застыли, а?"

Он протащил нас, непонимающих, что происходит, на несколько шагов вперед. Оглянувшись на ходу, мы увидели еще более странную картину: лицо каменной статуи словно треснуло, черты его двигались, как будто в камень было завернуто что-то живое и оно собиралось выбраться наружу.

"Сучий день!" - заорал я, все более убеждаясь, что моя догадка насчет демона верна, и припустил наутек.

Мы находились посреди развалин, частично затопленных водой и оплетенных корнями, тут особенно не разгонишься. Приходилось на бегу выискивать наиболее удобные камни и толстые корни. После нескольких падений у всех нас были в кровь разбиты колени, но мы бежали дальше, пока не выдохлись окончательно. И лишь тогда я решил оглянуться еще раз. Оказывается, удрали мы не так далеко, как хотелось бы, но каменная скульптура стояла на том же месте и гнаться за нами не собиралась. На таком расстоянии уже нельзя было разглядеть детали, лишь силуэт.

Откуда только силы взялись бежать с такой бешеной скоростью? Паньцзы и Толстяк опередили меня. Заметив, что я остановился, они вернулись назад, решив, что мне нужно помочь, но я остановил их и, найдя укрытие, указал на статую вдали.

Они были удивлены, обнаружив, что каменное изваяние не преследует нас. Задыхаясь, мы некоторое время осторожно наблюдали за ней. Каменюка не двигалась...

Мы вжались в землю. Толстяк, тяжело дыша, словно вместо легких у него были кузнечные мехи(1), с трудом спросил: "Что случилось? Младший У, он не двигается. Может быть, это какой-то механизм?"

"Мы даже не дотрагивались до статуи. Как еще можно было активировать механизм? И какой механизм может так изменить монолит?"

Это определенно не механизм. Статуя зажата между двух деревьев. Если по какой-то причине она двинется, то оба дерева не останутся без повреждений. Даже если статуя является частью какого-то механизма, она не может двигаться, не задевая выросшие вплотную к ней стволы. Однако же лицо этой статуи изменилось, и это очень странно.

Отправляясь в Тамуто, я был морально готов к неожиданностям, но происходящее выходило за рамки моего понимания.

Паньцзы достал бинокль и стал внимательно рассматривать статую, пока я пытался понять, что за чертовщина тут творится. На его лице появилось удивленное выражение: "Что за херь? Словно ничего и не было!"

"Что?" Я отобрал у него бинокль и уставился на каменное лицо. Но его не было: статуя была повернута к нам затылком.

Толстяк отобрал у меня бинокль. Мои мысли метались в беспорядке. Может быть, у нас была коллективная галлюцинация? Да ладно: три взрослых мужика чуть не уписались от страха от обычного глюка? Тогда что это было? Куда делось лицо, которое мы только что видели? Это был демон?

"Это ж какая псина сутулая с нами в игры играет?" Толстяк встал.

Опасаясь, что он сейчас сделает что-нибудь безрассудное, мы потянули его вниз. Камень, на котором мы лежали, был мокрым, он поскользнулся, пришлось вытаскивать его из воды. И в этот момент я заметил огромный валун примерно в десяти метрах от нас. На нем было огромное рельефное изображение человеческого лица, точно такое же, как мы только что видели: невыразительное, словно лицо мертвеца.

Пока мы бежали, я не обращал внимания ни на что вокруг, и не мог сказать, было ли это изображение на камне раньше.

Толстяк и Паньцзы, увидев это лицо, замерли в неуверенности. Толстяк пробормотал: "Кажется, оно не живое."

"И оно не одно!" - Паньцзы указал в другую сторону. На окружающих нас валунах везде были изображены такие же лица. Но большая их часть была так сильно оплетена лианами, что, если не присматриваться, то их невозможно заметить. Но теперь, когда мы рассмотрели эти рельефы, то осознали потрясающий масштаб изваяний. На расстоянии десяти метров от тебя пялится огромная харя - то еще ощущение. Странно лишь, что у этих изображений только лица, но не было птичьих тел.

Толстяк, увидев, что на него равнодушно таращатся десятки каменных глаз, запаниковал и схватился за ружье, но я успел схватить его за руку, чтобы он не поступил опрометчиво. Чутье подсказывало мне, что эти барельефы какие-то неправильные, не похожие на камни.

Прежде, чем я понял, в чем дело, внезапно один из барельефов развалился на мелкие части, которые почему-то взлетели вверх. Странное зрелище.

Я смотрел на происходящее, раскрыв рот, и думал: "Неужели я схожу с ума? Или вижу сон наяву?" И тут услышал крик Паньцзы: "Это же гребаные мотыльки!"

Теперь я все понял: парящие в воздухе камни были черными бабочками. Их было так много, что, собравшись в кучу, они образовывали то, что мы посчитали каменными барельефами. Неудивительно, что они то появляются, то исчезают. Сейчас я четко видел, как растрескиваются и искажаются лица, окружавшие нас, превращаясь в стаи взмывающих в воздух черных точек, разлетающихся в разные стороны.

Очевидно, эти мотыльки собираются на развалинах и статуях. После того, как мы потревожили их, они стали собираться стаями, почему-то образуя изображения человеческих лиц.

Вскоре казалось, что все небо заволокло черными осколками. Я не знал, ядовиты ли эти мотыльки, но мы на всякий случай прикрыли лица одеждой. Однако, вряд ли насекомые, окрашенные в маскировочный черный цвет, будут ядовитыми. Картина, которую мы наблюдали, была просто великолепна: сотни, нет, тысячи черных лепестков, летящих в небо.

Толстяк пытался поймать несколько бабочек, заявив, что их надо рассмотреть получше и определить, что за вид, но ни одну не поймал. Однако, на сердце стало легче: кажется, это была ложная тревога. Но и стыдиться своего страха нечего: в такой ситуации любой бы испугался.

Мы оставались на месте и какое-то время не решались двигаться. Бабочки улетали одна за другой, пока рядом с нами не осталось всего несколько. Теперь мы заметили, как изменились окружающие нас руины. В тех местах, где только что сплошными барельефами сидели черные мотыльки, обнажились светлые участки, которые при ближайшем рассмотрении оказались сотнями змей, переплетенных с лианами. Среди более темных ветвей они выглядели, как кишки выпотрошенных животных.

Толстяк, увидев это невероятное зрелище, сначала опешил и упал обратно на землю. Но приглядевшись, понял, в чем дело, и грубо выругался. Это было не змеи, а лишь их сброшенная кожа. Это выглядело омерзительно: оплетенная лианами, в расщелинах, между камнями и под корнями - змеиная кожа была повсюду. Видимо, мотыльков привлекал ее запах. И, возможно, это место использовали змеи в качестве укрытия на время линьки.

Глядя на все это, я похолодел, пытаясь осознать масштаб местного серпентария. Сколько же в этом оазисе обитает змей, если все вокруг покрыто сброшенной кожей?

Толстяк снова встал, подобрал ближайшую кожу и показал нам. Там, где должна была находиться голова, виднелся петушиный гребень. Это определенно фазанья шея. Но толщина змеи, сбросившей эту кожу, была невероятна, размером с новорожденного теленка. Те, что мы видели раньше, были гораздо меньше. Кажется, мы недооценили размеры местной фауны.

Толстяку явно поплохело, и он нахмурился, отводя взгляд.

Змеиный выползок(2) - очень дорогое лекарство китайской медицины. Его на рынке покупают по цене более ста юаней за фунт. А здесь лежит как минимум несколько тонн змеиной кожи. Стоимость просто потрясает. Если бы Толстяк знал это, то эта картина не казалась бы ему такой омерзительной. Хотя я это знал, но мурашки по телу все равно поползли.

Паньцзы пощупал кожу и сказал: "Все еще очень прочная, разве что слегка поблекла. Змеи обычно сбрасывают кожу в месте, где чувствуют себя в абсолютной безопасности. И если они решат, что мы вторглись на эту территорию, то могут напасть. Не думаю, что стоит оставаться здесь надолго."

Я огляделся. Чтобы уйти отсюда, придется идти через участок, сплошь покрытый сброшенной змеиной кожей. При мысли об этом меня передернуло, но опасения Паньцзы были верными. Здесь может быть не только кожа, но и живые змеи, скрывшиеся в укромных уголках.

Мы немедленно двинулись в путь, чтобы побыстрее убраться из этого места. Я боялся, что на пару живых змей мы все-таки наткнемся, но все обошлось, никакой живности мы больше не встретили. Кажется, днем здесь змеи попадаются не так часто, возможно, ведут ночной образ жизни. Определенно, ночью этот лес весьма оживленный.

Пересекая территорию линьки змей, я каждой порой своего тела чувствовал отвратительный рыбный запах змеиной кожи. Он казался странным, но главное, от него сильно тошнило.

Однако, когда мы вошли в лес, и солнце скрыла густая листва, воздух стал чище и приятнее, хоть и отдавал болотной водой. Вскоре тошнота прошла.

Пытаясь наверстать время, упущенное в руинах, Паньцзы прибавил шагу. Чтобы идти с его скоростью, нам с Толстяком требовались все наши силы, и мы шли молча. Через пять или шесть часов мы почувствовали, что течение в болоте стало сильнее, а впереди слышен шум воды, словно там бурлили потоки водопадов, но где это, определить только по звуку мы не могли.

Паньцзы достал сухой паек, и мы съели его прямо на ходу, а вскоре после этого наткнулись на водопад, образовавшийся в небольшом разломе. Казалось, словно обвалилась часть стены. Но я не знаю, был ли это естественный разлом или же древние руины.

Я почти был уверен, что эта местность представляет собой вогнутую долину, центральная часть которой должна быть самым низким местом оазиса, куда должна стекать вся вода. Теоретически там и должен быть дворец Сиванму, но сейчас это уже не имело значения.

Миновав водопад, мы оказались вымокшими до нитки. За потоком виднелась пещера, а вода, казалось, интенсивно впитывалась в землю. Растительность здесь была гуще, чем раньше, почвы почти не было видно, и небо по-прежнему было скрыто густой кроной деревьев. Мы шли уже давно, и я потерял чувство направления.

Сигнальный дым третьего дяди уже рассеялся. Хотя мы настроили компас по азимуту, но все равно волновались, что пройдем мимо, поэтому Паньцзы решил остановиться и забрался на дерево, чтобы скорректировать направление.

Как только он пропал из виду, мы с Толстяком привалились к стволу, пытаясь перевести дух. Но долго отдыхать не пришлось, Паньцзы вернулся быстро и указал, в какую сторону идти. По его мнению мы были уже недалеко от того места, где нам подали сигнал третий дядя и его люди. И он снова поторопил нас, призывая идти дальше.

Взглянув на часы, я сообразил, что без остановки шагаю уже почти весь день. Никогда раньше мне не доводилось испытывать такие нагрузки, да еще в условиях плохой проходимости. Кажется, если сейчас я остановлюсь, то не смогу сделать больше ни шагу. Предел моих физических возможностей достигнут, и наверно, я засну, стоит лишь на секунду присесть.

Толстяк и Паньцзы обсудили дальнейший путь и двинулись вперед. Толстяк видел, что я бледен от усталости, но помочь ничем не мог, лишь болтал без умолку, чтобы отвлечь мое внимание и подбодрить.

Окружающий пейзаж был однообразным, а темы для разговоров быстро иссякли. Толстяк, глядя на тени в воде, спросил: "Младший У, ты сказал, что вода затопила дворец Сиванму. Как думаешь, там сохранилось хоть что-нибудь?"

Я ответил, если тут ситуация схожа с Лоуланем, то что-нибудь сохранилось. Но в затопленных городах рассчитывать на находки вроде шелковых и бамбуковых книг не стоит. Разве что посуда и оружие сохранятся. "А ты зачем спрашиваешь? - ехидно поинтересовался я. - Неужели снова руки чешутся поживиться древностями?"

Толстяк обиженно заявил: "Чешутся... не чешутся... ты до сих пор смотришь на Толстяка, словно он - ворюга недоразвитый. Всегда надо смотреть на проблему с точки зрения её развития. В этот раз я должен получить свой выигрышный билет, чтобы иметь возможность безбедно пожить на пенсии. Всего-то нескольких кувшинов или ваз хватит. Или хотя бы потрогать вещи, которые можно выставить на аукционе в Пекине."

Я вздохнул и сказал: "И так проблем по уши, а тебя все еще аукционы беспокоят?"

Разговоры по дороге какое-то время оказывали на меня благотворное действие. Но постепенно что-то произошло с моими глазами: все вокруг казалось размытым, я не мог хорошо рассмотреть предметы на расстоянии и пару раз даже натыкался на деревья. Неужели мои силы иссякли настолько, что я теряю сознание? Однако Толстяк тоже спросил: "Что за хрень? Откуда здесь туман?"

Успокоившись, я протер глаза: это действительно были не проблемы с глазами, а густой туман. Я и не заметил, как он появился, но сейчас вокруг все было залито серым маревом, леса вдали совершенно не видно, а деревья всего в паре метров от нас казались призрачными тенями. А еще вокруг веяло холодом.

Я не мог понять, на самом деле похолодало или мне это кажется от переутомления. Но сердце застучало, грудь сдавило чувством потерянности, словно я попал в кошмар.

Прошлой ночью мы еще не ушли так глубоко в джунгли и понятия не имели, бывают ли тут туманы. А сейчас не знаем, опасен ли этот туман для жизни. Впрочем, толку от этого знания, противогазов у нас все равно нет.

Укрыв лица одеждой, мы прошли еще немного. Кажется, воздух оставался безвредным. Мы убрали защиту с лиц и огляделись. Теперь туман был густой настолько, что даже деревьев рядом не было видно.

Глава 8. Первая ночь: густой туман

Изначально Паньцзы предполагал, что нам придется пройти еще пять или шесть часов, захватив ночное время. И, если не случиться ничего серьезного, то до полуночи мы доберемся до места, откуда послали сигнал. Но люди не боги, кто ж знал, что к вечеру похолодает, а в таком случае после дождя на леса в низинах всегда опускаются сильные туманы.

В итоге мы теперь вообще не могли идти. Судя по компасу, нам еще шагать в густом мареве минут двадцать, и это среди деревьев, которых на расстоянии вытянутой руки не видать. Хотя Паньцзы очень волновался, двигаться вперед он не решился.

Даже при хорошей видимости мы могли пройти мимо лагеря третьего дяди, сейчас такой риск увеличился многократно. К тому же мы можем пойти кругами и заблудиться.

При повышенной влажности силы уходили еще быстрее, через каждые несколько метров приходилось останавливаться, чтобы отдышаться. Да еще плохая видимость давила на психику.

А туман становился все гуще и гуще. В какой-то момент, остановившись, мы поняли, что видимость упала до нуля. На расстоянии метра мы видели только глухую стену тумана, вокруг было темно, как ночью. Даже с зажженными шахтерскими фонарями создавалось впечатление, что мы находимся не в лесу, а в тесной пещере, где деревья растут сквозь стены.

Паньцзы решил отказаться от первоначального плана, потому что в таких условиях добраться до третьего дяди невозможно. Теперь мы можем лишь найти безопасное место для отдыха на время, пока туман не рассеется, и лишь потом продолжить путь. Он считал, что с темнотой туман станет еще гуще, а затем быстро прояснится: такие сильные осадки быстро выпадают, но так же быстро проходят.

Спорить с ним мы не стали: Паньцзы имел опыт выживания в джунглях. А я почувствовал облегчение, словно вернулся из потустороннего мира. Если бы мы продолжили путь, я бы точно умер от переутомления и истощения.

Мы нашли высохшее дерево, которое наполовину погрузилось в ил. Видимо, когда-то давно вода здесь хорошенько подмыла корни, и многие деревья падали, увлекая за собой рядом стоящие. Мы сели, облокотившись на ствол. Паньцзы сказал, что развести огонь тут будет сложно. Но без этого нам не обойтись, я собрал ветки, которые посчитал наиболее сухими, облил бензином и поджег их.

Говорят, что мертвые лианы и сушняк, даже влажный, являются хорошей растопкой, но на деле все оказалось совсем иначе. Сначала повалил черный дым. Огня не было долго. Лишь когда ветки просохли, появились языки пламени и костер разгорелся. Толстяк сверху подбросил еще лиан, чтобы они просохли до того, как прогорят предыдущие.

Мы так устали, что даже вечно беспокойный Толстяк помалкивал. Казалось, сейчас каждый старался быть сам по себе.

Я снял обувь и заметил, что носки протерлись и стали похожи на сетку, а подошвы ног сплошь покрыты волдырями. После посещения Чанбайшаня на моих ступнях образовались довольно крепкие мозоли, и я считал, что уже никогда не буду стирать ноги до крови. Хоть путешествие здесь было не таким сложным, но вот ходить по болоту оказалось тяжеловато.

Массируя ступни и икры, Паньцзы припоминал путь, который мы только что прошли. Он сказал, что ночью по-любому сигнального дыма мы не увидим, а к утру даже его остатки развеются. Но в принципе, мы знаем свое местоположение, однако, должны на всякий случай сделать тут отметку. Толстяк решил перераспределить вес снаряжения и забрал из моего рюкзака часть вещей себе.

Я немного смутился, но сейчас было не до таких мелочей. Я на самом деле был слабее остальных. Толстяк сказал мне немного поспать, потому что я устал больше всех, и сон мне нужен, как ничто другое, чтобы восстановить силы. Сейчас мне уже не хотелось строить из себя храбреца, и я закрыл глаза.

Однако в состоянии сильного переутомления сложно сразу уснуть, да и окружающая обстановка не способствовала спокойствию. Несколько минут я старательно зажмуривал глаза до тех пор, пока они сами собой окончательно не закрылись, и я стал погружаться в дрему.

Сквозь сон я смутно слышал разговор своих товарищей. Толстяк тихо спросил Паньцзы: "Старший Пань(1), будь со мной честным. Если мы доберемся до места, но не найдем там твоего третьего господина, что делать будешь?"

"Я должен увидеть либо живых людей, либо их тела, - ответил Паньцзы. - Если ничего не найду, то буду искать. А почему ты спрашиваешь?"

"Я сюда пошел, чтобы денег заработать, а не лизать задницу твоего третьего господина, -грубо ответил Толстяк. - Он действовал не по плану и все сам испортил. Пока младший У не заснул, я не хотел говорить об этом. Да и сейчас не хочется. Но я всегда предпочитаю высказываться, как есть, даже если правда и неприятна. Если мы не найдем третьего господина, я заберу свое снаряжение и уйду. Этот лес слишком большой, я не хочу идти за тобой следом и искать третьего господина и его людей."

"Хочешь уйти один? - Паньцзы усмехнулся. - Этот лес странный и необычный. Пока мы не сталкивались с серьезными проблемами. Но если ты останешься один и доведется вляпаться в неприятности, в одиночку справишься? Кроме того, за пределами оазиса сотни километров пустыни Гоби. Даже если сможешь выбраться из леса, один преодолеешь пески?"

Толстяк рассмеялся в ответ: "Ты плохо знаешь Толстяка. У меня есть план, я все заранее обдумал. Обо мне можешь не беспокоиться." Его тон казался уверенным.

Паньцзы покачал головой и вздохнул: "Да я не спорю, можешь идти, когда хочешь, хоть прямо сейчас. Но в таком случае не жди помощи от нас. И не рассчитывай на долю хабара."

"Ой, вот только блефовать не надо! Я далеко не такой дурак, как кажусь, - огрызнулся Толстяк. - Я с самого начала понял, что третий господин сюда не за хабаром пошел. Интуиция подсказывает мне, что в одиночку будет гораздо проще. Мне надо брать пример с младшего брата, который нас бросил. Может, он стал мыслить, как и я."

Я чуть не рассмеялся, когда услышал это. В душе я был абсолютно уверен, что Молчун покинул нас вовсе не ради хабара.

Заметив, что я все еще не сплю, Толстяк заткнулся, потом проворчал: "Нечего подслушивать, когда старшие разговаривают. Спи давай!"

Мне показалось, Толстяк догадывался, что я не сплю крепко, и говорил так, чтобы я услышал. Что-то было в его словах, но я не понимал смысла. Кажется, он намекал, что Молчун постоянно пропадает. Может быть, Толстяк что-то заметил, и хочет поделиться со мной, но наедине?

Однако, в настоящее время избавиться от присутствия Паньцзы невозможно. Остается лишь ждать, когда представиться возможность переговорить с глазу на глаз. Впрочем, сейчас я слишком устал, чтобы думать о таких сложных вещах.

Мы снова замолчали, я привалился к стволу и сам не заметил, как заснул крепким сном.

Наверное, мне что-то снилось, но образы были смутными, неясными и какими-то гнетущими. Не знаю, как долго я спал, а когда проснулся, то обнаружил, что туман вокруг рассеивался понемногу. Взглянув на часы, я увидел, что прошло чуть меньше трех часов.

Несмотря на тяжелое ощущение во сне, я проснулся посвежевшим, однако все тело болело, казалось, мои кости из железа и насквозь проржавели. Выглядел я, наверно, ужасно. Никогда не думал, что снова придется испытать эту жуткую боль во всех мышцах, от которой никуда не деться.

Потянувшись, расслабив мышцы, я почувствовал некоторое облегчение и осмотрелся. Рядом сидел Толстяк и настороженно смотрел куда-то наверх. Паньцзы не было видно.

Я был удивлен: "Где Паньцзы?"

Толстяк приложил палец к губам и показал наверх, туда, где сгущалась листва стоявшего неподалеку дерева.

Держась за поясницу, я встал и подошел поближе. Глядя вверх, я разглядел в мутном свете луны тени на дереве: наверно, это был Паньцзы, зачем-то взбиравшийся по стволу.

"Что случилось? - спросил я. - Он вообразил себя Маугли и пошел учиться у обезьян спать на дереве?" Толстяк шепотом ответил: "Только что в ветвях что-то шевелилось. Он полез посмотреть."

Тут же сверху раздался свист, предупреждавший, что нужно молчать.

Мы притихли и ждали еще какое-то время, затем увидели, что Паньцзы знаками предлагает нам забраться к нему на дерево.

Глава 9. Первая ночь: браслет

Шустро перебирая руками и ногами, мы оба начали карабкаться наверх.

Лазить по деревьям здесь легко: достаточно опор для ног в виде сучьев и можно хвататься руками за лианы. Но надо быть осторожным: стволы покрыты мхом и другой растительностью, нога легко может соскользнуть. Одно неверное движение - и падение вниз неизбежно.

Осторожно, шаг за шагом, мы поднимались, словно ствол был заминирован, и, наконец, добрались до Паньцзы.

Он сидел на самом верху, ветви здесь были реже, туман светлее, а дерево выше остальных. Ничто не загораживало небо, и виднелась размытая туманом луна сквозь редкие ветки, опутавшие ее, подобно растрепанным волосам. Она была яркой, но из-за тумана и ветвей свет ее казался неясным, окружающий лес можно рассмотреть, но детали все еще были размытыми, а тени обманчивыми.

Приблизившись, мы тихо спросили Паньцзы, что произошло. Он беззвучно, одними губами ответил: "Кажется, там кто-то сидит."

"Где?" - озираясь, спросил Толстяк.

"Примерно в двадцати метрах от нас, на ветке," - Паньцзы указал в ту сторону рукой.

"Как ты можешь видеть что-то в такой темноте? Это младший брат?"

"Сначала я не мог его разглядеть. Было заметно только движение, совсем недавно он двигался, сейчас затих, - нахмурившись, ответил Паньцзы и сделал жест, советуя Толстяку говорить потише. - Он скрыт листвой, виден только силуэт. Но не похоже, что это младший брат."

"Точно, ты так надеешься поскорее найти третьего господина, и думаешь, что это он тут в обморок упал?"

Паньцзы то ли не заметил, то ли не обратил внимания на ехидство Толстяка: "Я ни в чем не уверен, сами смотрите." Отодвинув ближайшие ветки, он указал на самую дальнюю, позволяя нам присмотреться получше.

Сначала я увидел только полог из ветвей. Такое ощущение, что меня внезапно настигла близорукость. Вообще-то с моими глазами все в порядке, но сейчас слепил лунный свет, все расплывалось в редеющем тумане, и, даже долго вглядываясь в полумрак, я ничего рассмотреть не смог. Толстяк же с его острым зрением сразу что-то заметил: "Бляхой буду, там кто-то есть."

Паньцзы передал мне бинокль. Я посмотрел в ту сторону, куда таращился Толстяк, и увидел в просвете листвы силуэт, похожий на человеческий. Деталей не рассмотреть, но свесившуюся руку, испачканную грязью, хорошо было видно. Издалека в туманном лунном свете она походила на лапу животного.

Кто это?

"Может быть это та "Вэньцзинь", которую мы вчера на болоте видели? - спросил я. - Но разве младший брат не последовал за ней?"

Паньцзы кивнул: "Вполне возможно. Потому я и прошу говорить потише. Если это действительно она, то снова сбежит, стоит ей услышать нас."

Я передал бинокль Толстяку, которому не терпелось рассмотреть детали, и снова обратился к Паньцзы: "Если это действительно Вэньцзинь, что нам делать? Мы должны ее поймать."

Паньцзы осмотрелся и кивнул: "Но это будет сложно. Она в двадцати метрах от нас. Прошлой ночью она была ближе и сумела убежать. А здесь не болото с водой, тем более не успеем, она в два счета нас обгонит, стоит ей только услышать хоть малейший звук. Лучше всего спуститься и подстеречь ее внизу, у подножья дерева. И сделать это надо как можно быстрее, - он снова огляделся и, видя, что туман почти рассеялся, пояснил. - Скоро видимость станет хорошей и рассветет, мы не можем надолго задерживаться. Поймав ее, мы должны поспешить к третьему господину."

Подумав, я согласился, что не время сейчас для сомнений, мы должны опередить ее. Я собирался похлопать Толстяка, предлагая спуститься вниз.

Но он торопливо замахал руками: "Погодите, погодите."

"Не тормози! Поймаем, тогда и будем рассматривать," - зашипел на него Паньцзы.

Но Толстяк продолжал рассматривать силуэт на дальней ветке в бинокль и ерзал по ветке, подбирая наиболее удобное место. Паньцзы начал беспокоиться и хотел отобрать у него бинокль.

Но Толстяк раздраженно отмахнулся: "Да подожди ты! Там что-то не так!"

Мы на мгновение замерли. "У Толстяка глаз, как у орла, - шепнул я, - если он что-то заметил, мы должны отнестись к этому серьезно." Паньцзы посмотрел на меня недоверчиво, а Толстяк тихо вздохнул, опустил бинокль и выругался, протягивая его мне: "Естественно. Сам внимательно посмотри на эту руку."

Я нетерпеливо взглянул в окуляры, а Толстяк подсказывал: "На запястье смотри. Оно прикрыто листьями, но ты смотри внимательно."

Прищурившись, я обшаривал взглядом руку, свисавшую вниз, и увидел... Сначала подумал, что мне показалось, но в следующую секунду узнал.

Это был браслет из монет А Нин!

Путешествуя по городу Дьявола и узнав историю этих монет, которые, несмотря на ценность, были использованы в качестве меток, я был настолько впечатлён, что вид его намертво отпечатался в памяти. Я всегда узнаю его.

"Что за блядство?!" - я едва смог вздохнуть.

Человек на дальней ветке - это А Нин. Это змеи затащили ее тело туда?

Паньцзы, увидев, как я переменился в лице, отобрал у меня бинокль. К А Нин он был равнодушен, но все равно нахмурился и задумчиво опустил голову.

"Тащиться через все заросшее лесное болото, лезть на дерево - это просто какие-то суперзмеи. Их возможности невероятны, - Толстяк облокотился на соседнюю ветку и закусил губу, задумавшись. - Почему эти змеи ведут себя, как муравьи? Они же не социальные животные. Неужели у них есть змея-королева, которая прячется в змеином гнезде и ждет, пока остальные ей еду туда принесут?"

"Такая толстая змея?" Я не сразу понял, о чем он говорит.

"Ты муравейники никогда не раскапывал? - удивился Толстяк. - Муравьиная королева занимается только откладыванием яиц, а муравьи-рабочие ее кормят, если я правильно помню. Возможно, фазаньи шеи организуют такую же социальную систему, как муравьи и пчелы. Тогда в этом лесу где-то есть змея, которая и нарожала весь этот серпентарий."

Я был озадачен: "Конечно, социальное поведение змей мало изучено. Но определенно не стоит их сравнивать с насекомыми - это совершенно разные животные. Вряд ли такое возможно."

"А я думаю, что в нашем мире нет ничего невозможного," - возразил Толстяк.

Я предпочел не продолжать этот разговор. Снова увидев тело А Нин, я чувствовал себя подавленным и боялся представить, на что похожа та ее часть, что скрыта в тени. Хотя Толстяк, высказывая раньше свое отношение к жизни и смерти, немного поднял мой дух, сейчас мне снова было не по себе.

Мы трое какое-то время молчали, затем Толстяк решительно сказал: "К чертям собачьим! Что бы они не собирались делать, очевидно одно. Тело здесь, его сюда могли притащить только змеи, значит, их тут должно быть много. Нам лучше уйти подобру-поздорову."

"Мы оставим ее здесь?" - я почувствовал себя очень нехорошо при мысли об этом. - Поскольку мы нашли тело, надо..."

Толстяк покачал головой: "Даже не думай об этом! Плохая идея дразнить змей. К тому же, вряд ли А Нин хотела, чтобы мы видели ее сейчас, - он вздохнул, отвернулся и тихо пробормотал. - Амитабха, я умолкаю."

Тут я заметил, что Паньцзы все еще смотрит в бинокль. До сих пор, разговаривая с Толстяком, я не обращал на него внимания, но теперь увидел, как вспотели его руки и побледнело лицо.

Потрясенный такой его реакцией, я наклонился к нему и спросил: "Что-то случилось?"

Паньцзы опустил бинокль. Выглядел он странно, но покачал головой: "Ничего"

Однако, его выражение лица совсем не соответствовало этому равнодушному "ничего". Я взял бинокль из его рук и снова посмотрел туда, где была А Нин, но ничего необычного не увидел. В моей душе появилось смутное подозрение, но Толстяк уже спускался с дерева. У меня не было времени копаться в своим сомнениях. Я быстро огляделся и последовал за Толстяком вниз.

Когда Паньцзы спустился, его лицо приобрело обычный нормальный вид. Я не знал, что произошло, но заметил, как иногда украдкой он оглядывается назад.

Паньцзы ничего не объяснял, а я не хотел спрашивать. Думаю, он что-то заметил, но не уверен в увиденном. Лучше просто не обращать внимания, чем сознательно требовать объяснений, которые могут вогнать меня в еще большую депрессию. Мы немедленно собрали свои вещи, надели рюкзаки и приготовились уходить.

Сделав пару шагов, Паньцзы внезапно остановился. Заметив это, Толстяк сразу же поинтересовался, что случилось. Паньцзы поднял палец, указывая вперед, затем приложил его к губам, призывая к молчанию.

Остановившись, мы были ошеломлены: с той стороны, куда указал Паньцзы, раздавался едва различимый голос, словно неподалеку кто-то шептался.

Вокруг было так тихо, что этот слабый звук показался мне очень резким, он был необъясним, ведь мы трое молчали. Я покрылся холодным потом.

Прислушавшись, я понял, что звук действительно похож на прерывающийся голос, как будто в зарослях разговаривала женщина.

Замерев и задержав дыхание, мы прислушались. Иногда этот звук становился беспорядочным, изменял тембр, напоминая шум ветра. Но листва вокруг оставалась неподвижной. Мне казалось, что я чувствую этот голос кожей, которая сразу покрылась мурашками. И шел он с той стороны, где лежало тело А Нин.

Толстяк тихо выругался: "Что за сукины дети тут игры играют? Или все-таки эта вонючка стала демоном после смерти и теперь преследует нас?"

Я сказал, что это невозможно. Но оглянувшись, оценил окружающую атмосферу: туман, пусть и не такой густой, как раньше, сумрак, призрачные тени. Самое место и время для появления демонов.

"Если это не демоны, то кто тогда бормочет?" - растерялся Толстяк.

Я вспомнил о "Вэньцзинь", которую видел прошлой ночью. Мне как-то ближе была версия, что это не демоны, а загадочная женщина прячется где-то поблизости. Однако, прошлой ночью она не издала ни звука. И вообще, я не был уверен даже в том, что это женщина.

Еще одна вероятность, что третий дядя и его люди, которым повезло спастись, случайно наткнулись на нас. Но с какой стати они вдруг женским голосом заговорили? Мне уже не раз доводилось сталкиваться со странными вещами, и сейчас у меня возникло нехорошее предчувствие странного и необъяснимого.

Мне не нравилось это ощущение: "Вокруг темно, туман все еще густой, сверху какая-то нечисть ползает. Что-нибудь обязательно должно случиться. Пошли отсюда. Боюсь, что нам не поздоровится, если задержимся здесь, - и я обратился в Паньцзы. - Я что-то запутался, в какую сторону нам надо идти?"

Паньцзы побледнел и указал туда, откуда доносился странный голос: "Проблема в том, что нам как раз надо в ту сторону, в направлении этого дерева."

"Туда? Ты уверен?" - я был ошеломлен и напуган.

Паньцзы передернул затвор и кивнул: "Ошибки быть не может. До того, как сгустился туман, я видел дым в той стороне."

У меня в глазах потемнело, я не знал, что ответить. А Толстяк коротко выругался и сказал: "Что суждено, того не избежать. Преграды на нашем пути мешают нам совершенствоваться. Но мы тоже не лыком шиты. Надо просто идти вперед, но быть начеку." И он направился было вперед.

Не успел я выматериться, как Паньцзы схватил его за руку и покачал головой: "Не торопись. Прислушайся внимательно, что она говорит?"

Глава 10. Первая ночь: голос демона из джунглей

"Да что такого может сказать демон? Его слова стоят того, чтобы заплатить за них жизнью?" - спросил Толстяк. Но Паньцзы шикнул на него, посоветовав перестать нести чушь и послушать. Видно было, что ему не до шуток.

Я до сих пор тоже не обращал внимание на содержание этого дьявольского бормотания. Странный звук настолько напугал меня, что даже мысли не было прислушиваться.

Голос был негромкий. Если бы не тишина в лесу, мы ничего не заметили бы. И даже сейчас, стоит мне отвлечься, я перестаю слышать его. Это было похоже, словно какая-то женщина странным голосом что-то бормочет себе под нос.

Но когда Паньцзы сказал прислушаться, я сосредоточился и послушно затаил дыхание.

Тихий шепот раздавался издалека, звук прерывался, но время от времени я различал нюансы: Это было похоже то на тихие стенания, то на монотонное чтение сутр. Но слов разобрать мне никак не удавалось. Единственное, что я уловил - тембр голоса постоянно менялся.

"Похоже на зов страсти, " - хмуро буркнул Толстяк.

Паньцзы приложил его прикладом по затылку и приказал не говорить ерунду. А я в этот момент расслышал кое-что: "Погодите, что это? Этот голос... кажется, кто-то зовет меня по имени?"

"Зовет по имени? А почему я твое имя расслышать не могу?"

"Не полное имя. Прислушайся повнимательнее, оно произносит "младший третий господин"(1)

Толстяк прислушался и покачал головой. Я не мог сказать с уверенностью, что это именно так, но голос, произносивший что-то похожее на мое имя, был странным, нереальным. "Оно словно зовет меня по имени... нет... точно зовет меня," - категорически заявил я.

Паньцзы кивнул: "И сколько женщин здесь могут знать твое имя? Я думаю, душа А Нин преследует тебя. Возможно, она винит тебя в своей смерти и не хочет оставаться здесь одна. Она хочет, чтобы мы остались здесь и умерли вслед за ней."

Я покачал головой, думая совсем о другом: "Боги, неужели она все еще жива?"

"Да не может она быть живой! - отрезал Толстяк. - Ты ведь ее на себе тащил от самого каньона."

Вспомнив об этом, я почувствовал, как замерло сердце. Действительно, смерть А Нин была совершенно очевидна, ошибки быть не могло. Я точно видел все признаки своими глазами.

"Думаю, душа этой женщины хочет заморочить нам голову, - заявил Паньцзы. - Нельзя поддаваться ее зову. Следуйте за мной, надо найти способ обойти это место стороной. Неизвестно, что там, кроме этого голоса. Может быть, множество змей. Странно все это и необычно. Нехорошо."

Взглянув на Толстяка, я спросил его мнение.

Он задумался, взвешивая все "за" и "против". С одной стороны он всегда был любопытен. Но когда дело касалось жизни и смерти, мог умерить собственное любопытство и сделать верный выбор. "Мне, Толстяку, не свойственны суеверия, но отчасти старший Пань прав. Нас слишком мало и мы уже очень устали. Не важно, демоны это или люди - вступать в драку сейчас не лучшее решение. Однако, не верится, что это голос А Нин. Она бы так не поступила с нами!"

От его слов мне стало легче. Я не хотел думать о мстительной душе А Нин. Не знаю, искренне ли он говорил, но меня его мнение устраивало более чем полностью. Что бы это ни было, нам лучше просто убраться отсюда подобру-поздорову. И как можно скорее.

Мы развернулись и пошли прочь, стараясь игнорировать странный звук. Паньцзы указывал направление, стараясь обойти странное место стороной. Но мы продолжали прислушиваться: если это все-таки человек третьего дяди, то мы сможем вернуться, пока не ушли далеко.

Не решаясь включать шахтерский фонарь на полную мощь, я прикрыл его тканью, сделав более тусклым, чтобы только видеть на пару метров вперед и не натыкаться на деревья.

Хоть мы и старались обогнуть ствол дерева, но все равно не отошли далеко, и странный звук все еще был слышен. Мы продолжали осторожно идти, покрываясь холодным потом и стараясь не шуметь.

Чем ближе мы были к дереву, тем сильнее казался призрачный шепот. Теперь он все больше казался мне похожим на человеческий голос. Звук был четким, непрерывно повторял мое имя... да что ж это такое?!

Голос был все ближе, постепенно будя во мне смутные воспоминания из недавнего прошлого. Несмотря на его гипнотическое воздействие, мне казалось, что я уже где-то его слышал. И это смутное воспоминание было довольно свежим.

Я замер, сделав остальным знак остановиться, некоторое время прислушивался, напрягая память. И, наконец, вспомнил: "А на теле А Нин не было рации?"

"Рация?"

Я сказал, что в снаряжение А Нин входила походная рация. И я не видел, чтобы она вынимала ее из кармана. Это устройство было водонепроницаемым и устойчивым к ударам с удлиненным сроком работы от одного заряда. Возможно, за нами следует кто-то из ее команды. "Если накрыть микрофон влажной тканью, разве не будет звук рации похож на этот шепот, задерживая помехи?"

У Толстяка не было опыта работы с переговорными устройствами, но Паньцзы это было знакомо, он кивнул: "Младший третий господин, это действительно похоже на рацию."

"Тогда кто пытается с ней связаться? - спросил Толстяк. - Радиосигнал здесь проходит слабо и не может распространяться на большие дистанции."

"Но ее тело расположено высоко. Там ее рация может принимать сигнал не только исходящий от источника вблизи, но и из каньона. Если передатчик включен в режим автоматического поиска и ищет принимающую рацию на разных частотах, а ее рация была включена, то она могла принять сигнал. Паньцзы, у третьего дяди в снаряжении были передающие устройства?" Я был так впечатлён тем, как работали с рациями коллеги А Нин в городе Дьявола, что неплохо запомнил некоторые технические моменты.

"Третий господин определенно не брал с собой рации. Если он собирается ворошить песок, то в его планы не входит разделять команду на несколько групп. Как правило, все идут вместе. Радиосвязь используется, когда кто-то спускается в гробницу на разведку, а остальные остаются наверху. Черт, я забыл! В машинах были передатчики. Может быть, водитель использует ту же частоту для связи, что и команда А Нин? - Паньцзы о чем-то задумался. - Возможно, они тоже видели сигнальный красный дым, и потому пытаются связаться."

"Нам нужно достать рацию и попытаться поговорить с людьми, оставшимися в пустыне, - сказал я. - Можем узнать, что они собираются делать. Может быть, они знают, почему третий дядя ушел в болота, не дождавшись вас. Кроме того, связь поможет выбраться отсюда и нам."

Толстяк пришел в восторг. Казалось, он действительно устал бродить по лесу: "И чего мы ждем? Раз это не демон и не заблудшая душа, нам не надо проявлять вежливость к духам."

Паньцзы покачал головой: "Торопиться не стоит. Демонов тут, возможно, и нет, зато есть змеи, которые легко спутать с ветвями. Если такая змея нападет в темноте, мы сами станем заблудшими душами."

Да, змеи были куда большей головной болью, чем всякая нечисть. Толстяк, вспоминая моменты встреч с ними, потер подбородок, явно жалея, что у него нет с собой огнемета: "Было бы неплохо вынести отсюда змеиную кожу, хватило бы на безбедное будущее. А то кто знает, вдруг тут кроме пустыни ничего и нет? Древний город выглядит так, словно в нем нечем поживиться."

"Возможно, кожа этих змей не годится в качестве лекарственного сырья, так что не пори горячку, - ответил Паньцзы. - По мне так это и не змеи вовсе."

"Не змеи? А кто? Monopterus albus?"(2)

"Древние говорили, что животные и даже вещи могут стать оборотнями или демонами, если живут долгое время. У меня есть ощущение, что местные змеи способны влиять на сознание людей. Это древний город, и неизвестно, сколько лет этим странным змеям, - объяснил Паньцзы свои сомнения. - Но их странное поведение легко объяснить, если предположить, что человеческими голосами они заманивают людей, а потом съедают. Если так, то на дереве нас ждет смертельная ловушка. И лучше туда не соваться."

Толстяк похлопал его и сказал наставительно: "Ты старинных романов начитался, там слишком много феодальных суеверий, которые отравили твое сознание. Змея - это змея. Даже если у нее высокий IQ, это все равно змея, просто слишком умная. Всего лишь животное. Если эти змеи такие крутые, как ты говоришь, так чего ж они до сих пор ползают, а не отрастили себе руки и ноги, чтобы ходить?" Он закатил глаза, обдумывая что-то: "Если подумать, то все животные боятся огня. Можно надеть на меня всю одежду, которая у нас есть, чтобы закрыть кожу, облить водкой, поджечь. Вряд ли змеи бросятся кусать горящего человека. Добраться до рации и спуститься - это всего минуты две. А огонь сразу можно потушить, бросившись в болото."

"А потом что? Добудем рацию и станем голыми бегать по болоту? - рассердился я. - Попробуй использовать голову не только для того, чтобы в нее есть. Такой трюк слишком сложен. Температура горения спирта довольно высока, ты просто сгоришь заживо. И что нам тогда делать? Ты все еще нужен в качестве носильщика моего снаряжения."

"Сгореть заживо не так то просто," - не согласился Толстяк. Но Паньцзы перебил его: "Одежда на нас из синтетики, водонепроницаемой, но пропускающей воздух. Быстро высыхает, хорошо горит, плохо мокнет. И легко загорится даже без спирта. Твой вариант невозможен."

Толстяк выругался, а потом вдруг кое-что вспомнил: "Послушайте, может быть, просто разведем костер под деревом. Наберем влажных дров, пустим дым и выкурим всех змей."

Сейчас Толстяк дело говорил, стоило обдумать его предложение. Так в сельской местности избавлялись от крыс. Вряд ли змеям понравиться сидеть в едком дыму.

Я кивнул, соглашаясь, и немедленно начал собирать влажные ветки. Толстяк обратился к Паньцзы, приглашая помочь нам, но тот схватил его за руку и сказал мне остановиться. Его лицо было перекошено, словно он испытывал невыносимое чувство вины.

Глядя на него, я вспомнил, как он был бледен, осматривая тело А Нин на дереве. И тут я кое-что понял: "Паньцзы, ты там что-то видел?"

Он кивнул, не решаясь заговорить, и ответил лишь спустя несколько мгновений: "Я не хотел этого говорить, боялся напугать вас. Но сейчас скажу. С трупом на дереве не все в порядке, кажется, со смертью А Нин не все закончилось."

"Да я уже заметил, как ты в штаны наложил, - хмыкнул Толстяк. - И что такого ты там увидел?"

"Я видел... дерьмо... не знаю, как сказать... только что я видел на дереве... я видел..."

Такое ощущение, что Паньцзы напрочь позабыл родной язык.

"Ты видел, как А Нин сидела, скрываясь в листве, и раскачивалась, словно змея?" - внезапно четко переспросил Толстяк.

"Да, именно так, - облегченно выдохнул Паньцзы. - Бляха-муха, а ты откуда знаешь?"

Лицо Толстяка было бледно-зеленым, когда он указал куда-то позади нас. Такого выражения у него я никогда не видел и немедленно обернулся одновременно с Паньцзы.

В тени дерева рядом с нами, в кустах стоял силуэт, похожий одновременно и на змею, и на человека. Он не шевелился, словно кто-то присел на корточки, всего метрах в пяти-шести от нас. И оттуда явственно доносился тихий звук рации.

Глава 11. Первая ночь: в непосредственной близости

Нервно сглотнув, Толстяк застонал: "Падла! Когда она успела подкрасться?"

Я инстинктивно отступил назад и прошептал: "Это тот же голос, что мы слышали с самого начала. Но черт возьми, я думал, что это мы приближаемся к нему. А оказывается, это она подкрадывалась к нам!"

Говоря это, я заметил, как предательски задрожали и стали подгибаться мои колени. Даже при встрече с цзунцзы я не был так напуган. Сейчас же это была А Нин, человек, которого я знал, но даже представить не мог, чем она стала сейчас. Да и не хочу я этого представлять, единственное мое желание - оказаться как можно дальше отсюда.

Но ведь вокруг так темно, мы даже черты лица существа в кустах рассмотреть не можем. Не могу с уверенностью сказать, что это именно А Нин. В глубине души я упорно сопротивлялся мысли, что это она. Толстяк пригнулся и хотел подобраться поближе с фонарем в руках, но Паньцзы остановил его: "Не делай опрометчивых поступков. Прислушайся."

Мы затаили дыхание и услышали, как из листвы над нами доносится слабый свистящий звук.

"Эти змеи скрываются на ветвях деревьев. И их очень много. Боюсь, что идея о ловушке с помощью звука была верной, нас подманивали подойти поближе."

Мы застыли. Толстяк осторожно огляделся: свистящие звуки доносились отовсюду. "Бляха-муха, вам не кажется, что из нас хотят сделать фарш для пельменей(1)?" - спросил Толстяк, поднимая нож.

Паньцзы, качая головой, схватил нас обоих за шиворот и пригнул к земле. Вынув из рюкзака флягу с водкой и отвинчивая крышку, он сказал: "Ножом ты змей напугаешь так же, как свои пуком. Надо применить более эффективную тактику."

"Разве ты не говорил, что так легко сгореть заживо? - в ужасе прошептал я. - По мне так лучше умереть от укуса змеи."

"Я не предлагаю поджигать одежду," - успокоил меня Паньцзы. Он достал из рюкзака брезент, которого хватило, чтобы укрыть нас троих, и облил его водкой.

Теперь я понял, что он собирался делать. Это может сработать, хоть мы и делаем такой трюк впервые в жизни.

"Крепко держитесь за руки, - сказал Паньцзы, - не отпускайте. Придется потерпеть, ожоги все равно возможны. Я подам сигнал, и все вместе бежим вперед."

Звуки, окружавшие нас, приближались. Мы согласно кивнули. Паньцзы, накрыв нас брезентом, чиркнул зажигалкой, подпалил спирт - брезент сверху охватило пламя. Он юркнул к нам и крикнул: "Бежим!"

По прикрытием горящего спирта мы бросились вперед, и тут же из-за стволов окружавших нас деревьев послышалось громкое шипение змей. Но нам некогда было следить за ними. Метров двадцать-тридцать мы пробежали так быстро, насколько смогли, затем спирт выгорел, и полыхнул сам брезент. Паньцзы крикнул, чтобы мы сбросили его. Последовав его совету, мы стремглав побежали дальше.

Мчались мы сквозь джунгли, как сумасшедшие, не глядя по сторонам. Я даже не чувствовал боли от раздирающих кожу шипов и хлещущих по лицу веток. Прежде, чем остановиться, мы преодолели около мили и, обессилев, присели в высокой траве, тяжело дыша и прислушиваясь к звукам за спиной. К моему удивлению, нас окружала тишина: ни странного голоса, ни шипения змей.

Не верилось, что нам удалось сбежать, но это принесло некоторое облегчение. Хотя тишина была такой, что казалось, в лесу вокруг все вымерло, и это было совсем не нормально. Моя рука была обожжена, я старался на нее не смотреть, но когда дотронулся, почувствовал горячую кожу. В тот момент мне подумалось, что обожженный палец я потеряю.

"Похоже, никто не гонится. Наверно, эти змеи тоже боятся смерти, - сказал Толстяк. - Старший Пань знает свое дело. А я лишь только слышал о таком трюке. И сколько еще у нас брезента в запасе есть?"

Лицо Паньцзы потемнело, и он со вздохом ответил: "Нет больше брезента, только спирт остался. Так что больше такой трюк не пройдет. Уходить надо из этого проклятого места. У нас нет запасных жизней, чтобы рисковать дважды. Хоть звуков и не слышно, змеи еще могут быть поблизости." И он взглянул на компас.

Я знал, что Паньцзы прав, поэтому, стиснув зубы и тяжело дыша, встал. Паньцзы определил направление и немедленно подтолкнул нас вперед.

Я посмотрел в темноту позади себя, думая о змееподобной тени, похожей на человека. Неизвестность пугала, но мы все равно больше не осмеливались оборачиваться назад и шагали, тревожно глядя по сторонам и ускоряя шаг, несмотря на то, что силы наши были на исходе. Кажется, усталость накапливалась в геометрической прогрессии, но, определенно, отдыхать сейчас не время. После короткого привала под деревом я почувствовал себя немного бодрее, но сейчас идти было просто невыносимо, хотелось упасть и не вставать. Толстяк впереди тяжело дышал, я шел, ориентируясь на этот звук.

Однако, в глубине души гнездилось оптимистичное облегчение. Со мной все время что-то случается, но и в этот раз я смог выбраться сухим из воды. Очевидно, что мне сильно повезло. Никогда раньше я не замечал за собой такого невероятного везения.

Еле передвигая ноги, я шел так, пока вдруг снова не услышал шорох в лесу. Прямо перед нами опять раздавался странный демонический голос.

Мы замерли, ноги словно вмерзли в землю. Толстяк схватил нас за руки и бросился искать укромное место. Я так устал, что чуть не упал, споткнувшись. Укрывшись, тяжело дыша, Толстяк спросил: " Твою ж мать, старший Пань, ты как нас вел, что мы вернулись на прежнее место?"

Паньцзы огляделся и переменился в лице: "Мы не вернулись!"

Осмотревшись, я понял, что он прав. Местность вокруг была незнакомая, нет никаких следов нашего пребывания здесь. И лес казался странным. "Едрена мать, - выругался Паньцзы, - они не гнались за нами. Они нас окружали."

Глава 12. Первая ночь: подлый трюк

"Окружили? Как животные могли сделать такое? - Толстяк покрылся холодным потом. - Они меня, Толстяка, плохому научат."

"Я же говорил, что эти змеи особенные, - сказал Паньцзы. - Они даже ловушку голосом устроили, определенно их эволюция ушла далеко вперед."

Впереди были слышны звуки, словно множество змей медленно приближалось к нам, но пока еще не было видно движения среди листвы и деревьев. Этот звук казался нам невидимой злой силой, наступавшей неотвратимо, как морская волна. У меня волосы дыбом встали, и я спросил Паньцзы: "Слышал ли ты от наставников какие-нибудь способы справиться со змеями? Древние обряды, ритуалы или амулеты?"

"Откуда? - Паньцзы покачал головой. - В древние времена змеям поклонялись, как богам. Слышал, как мой дед рассказывал о жертвоприношениях девственниц."

"А что-нибудь по-надежнее есть? - спросил Толстяк. - Где мы тебе тут девственницу найдем?"

"В старину расхитители редко сталкивались с ядовитыми змеями, - мрачно ответил Паньцзы. - Думаю, действенного способа нет. Нам придется либо умереть, как А Нин, либо отступать и отбиваться. Как партизаны, етить твою мать. Поиграем с ними в прятки, посмотрим, кто кого." И он, указав направление, попросил следовать за ним.

Я послушно пошел за ним, но внезапно меня озарило. Сделав всего пару шагов, я остановил остальных: "Погодите, тут что-то не вяжется."

Паньцзы удивленно посмотрел на меня. Я попытался объяснить: "В их поведении нет логики. Вспомните А Нин. От прямой атаки змеи нет защиты. Стоит им броситься на нас, мы сразу погибнем. Им незачем преследовать нас, чтобы сделать своей добычей. Достаточно просто броситься из кустов - и мы трупы. Зачем тогда они проделывают такие сложные трюки с ловушками и преследованием, когда уже десять раз могли нас прикончить?"

"Что ты имеешь в виду? Поясни," - Толстяк никак не мог уловить ход моих мыслей.

"У них было множество возможностей убить нас с того момента, как мы вышли из каньона. Но мы все еще живы и здоровы. Змеи не похожи на людей, им не свойственны ошибки, они не плетут заговоры. Тем не менее, их поведение похоже на человеческое. Может быть, дело не в эволюции змей, просто убийство не является их целью."

Паньцзы покачал головой: "В этом нет смысла. Если убийство - не их цель, тогда почему убили А Нин? Хотя, может быть, мы для них табу?"

"Подумайте, чем мы отличаемся от А Нин," - предложил я.

Они посмотрели друг на друга, и Толстяк удивленно ответил: "Может, дело в том, что А Нин - женщина?"

Я кивнул: "Вполне вероятно. Эти змеи ведут себя неправильно. И мы не можем анализировать их поведение, опираясь на знания об обычных змеях. Не думаю, что тут какая-то мистика, но причины понять не могу. Если мы будем действовать опрометчиво, то можем вляпаться в серьезную переделку."

Толстяк нахмурился: "Это одни слова. Что предлагаешь делать? Может, нам и стараться не стоит?"

Я покачал головой: "Думаю, сначала надо выяснить, что им нужно, иначе любое наше действие может привести к фатальной ошибке."

"Ты действительно тот еще Наивняшка, - усмехнулся Толстяк. - Мы - не змеи, как сможем узнать их намерения?"

Поведение людей предсказать довольно просто, потому что мы представляем, как думает человек, считаем его равным противником. Чаще всего люди проигрывают животным в схватке потому, что недооценивают их уровень интеллекта. Мы должны рассуждать так, словно наш противник - человек. Группа враждебных к нам людей убивает единственную женщину и пытается морально измотать оставшихся мужчин. Надо понять, для чего они это могут делать?

Мы трое замолчали, раздумывая, затем Толстяк нахмурился и неуверенно сказал: "Может быть, все эти змеи - самки и жаждут нашей красоты?"

Вот снова он со своими шутками! Но, взглянув на Толстяка, я понял, что он не шутил и предположил это на полном серьезе.

Внезапно Паньцзы вздохнул, вспомнив что-то: "О, младший третий господин, твое предположение разумно, но, кажется, я знаю, что происходит. Слышали ли вы о лесах, в которых пропадали люди?"

"Ты имеешь в виду "Лес призраков" на северо-востоке?(1)" - спросил Толстяк.

"Не знаю, как это у нас называется. Во Вьетнаме такие леса зовут аконг(2) Там легко заблудиться. В любом лесу легко заблудиться: везде свои особенности роста деревьев, почвы. Для кого-то исчезновение в лесу - неблагоприятное совпадение различных факторов, для других - фатальная неизбежность. Но во Вьетнаме ходили страшные истории о "живых лесах", где звуки в чаще и тумане заманивали человека в ловушку, словно лес был живым существом, - Паньцзы разволновался, обрезал лиану и выпил из нее немного воды. - К слову, местные жители считали такие леса разумными."

Слышал я о подобном. Есть даже ученые, считающие такое эволюционное развитие сложных экосистем возможным. Чем дольше существует лес, тем сложнее отношения внутри него. Экосистема в целом пытается обеспечить всем необходимым своих обитателей и постепенно превращается в этакий коллективный разум.

Но я в это не верю, слишком уж много гипотез, но мало аргументов. А вот историям о том, что стайные животные способны заманивать свою жертву и окружать, я верю больше.

"Тоже верно, - согласился со мной Паньцзы. - Похоже, что эти змеи заставляют нас идти в определенном направлении и преграждают путь, корректируя его."

Обсуждая этот вопрос, я не мог избавиться от нервного озноба, слишком уж все происходящее казалось невероятным.

Но это вполне логично. Мы не осмеливаемся идти туда, откуда доносится угрожающий звук, не рискуем идти назад. По сути, нами манипулируют. Это похоже на принцип невидимой стены в городе Дьявола.

Паньцзы указал в сторону голоса: "Знаете, как волки загоняют свою добычу? Они ставят жертву перед выбором: зайти в тупик, например, к пропасти или в болото, или же идти навстречу голодной стае. Когда мы начали обходить дерево, нас так же попытались вернуть на нужное направление."

С огоньком в глазах он похвалил меня: "Благодаря мнительности молодого господина мы не вляпались в тупик, куда нас ведут."

Я промолчал, не зная, как воспринимать эту похвалу: в комплименте Паньцзы звучал скрытый сарказм. А Толстяк спросил: "И что нам теперь делать? Может быть, вернуться?"

"Боюсь, что пути назад не будет, - заявил Паньцзы. - Если они перекрыли дорогу вперед, почему бы не заблокировать путь назад? Прямо как принуждение к поездке в Ляньшань(3). Мы можем только идти навстречу змеям. Поскольку уже понятно, что убивать нас они не собираются, шанс есть. Давайте рискнем, может, прорвемся."

Я бы хотел полностью избежать опасных путей в поисках третьего дяди, у которого можно всегда спросить совета. Но в настоящее время это было невозможно. Паньцзы взял инициативу на себя и предложил пойти напролом. Независимо от того, кто является нашим врагом, нельзя позволять заманить себя в ловушку, где нас может ждать смерть или еще что похуже.

Толстяк его поддержал, заявив, что он давно говорил о бесполезности хождения кругами, только зря время тратим.

Итак, мы начали готовиться. В данных условиях от оружия, что имелось у нас, толку не было. Из ружья Паньцзы нельзя было стрелять очередями, а прицельными выстрелами палить по змеям в условиях плохой видимости - только патроны попусту тратить. Ножи чуть больше эффективны, но, стоит лишь раз промазать - и верная смерть.

Обдумав эту ситуацию, мы решили сделать три факела: два с короткой рукоятью и один - с длинной. Обычные животные боятся огня, и даже большие звери, вроде медведей, не осмеливаются приближаться к людям, сидящим у костра.

Пламя поможет сдержать атаки змея и позволит выиграть время для Паньцзы, чтобы тот смог точно стрелять и перезаряжать ружье. В процессе, возможно, поймем, как в реальности выглядит ситуация, в которую мы попали.

Принимая такое решение, Паньцзы исходил из того, что мы не знаем до конца, кто наш противник. Если все-таки это человек, то возможно нападение из засады, но шансов справиться больше. Если же это только змеи, то их нападение со стопроцентной вероятностью закончится нашей смертью. Я тоже сомневался, потому что в самом начале странные звуки были слышны со стороны тела А Нин. Поэтому не стоит провоцировать прямое столкновение, нашей целью должна быть только возможность выйти из окружения. Иначе можем найти еще бОльшие проблемы на свою задницу.

Наконец, мы были готовы, зажгли факелы и медленно пошли в том направлении, откуда исходил звук.

В наших действиях был один недостаток. В полуночном тропическом лесу яркий свет - это как огромная мишень на лбу для снайпера. Более приметным может быть только танк, который ломится через бурелом. Кроме того, змеи могут воспринимать яркий огонь, как провокацию с нашей стороны. Все равно, что зайти в женский туалет, держа перед собой плакат с надписью: "Я тупой извращенец, пришел подсматривать."

Шуршащий звук раздавался недалеко от нас, наверное, всего в двух-трех метрах. Все наше внимание сосредоточено на окружающей обстановке и этом звуке. По мере приближения шипение, похожее на шепот, становилось все отчетливее и отчетливее. Теперь этот звук снова напоминал радиопомехи и голос из рации, я даже нервно сглотнул. Но пока еще невозможно было разобрать слов, которые я слышал раньше.

Вскоре странный звук раздавался уже над нашими головами, и Паньцзы поднял руку, прося остановиться. Он поднял голову, чтобы посмотреть, кто издает этот жуткий шепот, но не смог ничего разглядеть.

Кроны деревьев здесь переплетались так, что не пропускали лунный свет, пламени факелов не хватало, чтобы осветить большое пространство. Мы видели только черный, как смоль, лиственный покров. Звук шел оттуда, но кто его издавал, увидеть было нельзя. Более того, ветви деревьев здесь переплелись так, что нельзя было понять, со стороны какого из них надо ждать неприятностей.

Глава 13. Первая ночь: обострение конфликта

Кое-что мне казалось странным: даже приближаясь, исходящий от дерева звук оставался похожим на помехи рации, но, кроме него, не было слышно ничего другого. Никаких звуков передвижения. Такое ощущение, что эта непрерывно работающая рация беззвучно передвигается сама собой. Разве такое возможно?

С тех пор, как мы попали сюда, происходят настолько непонятные вещи, что я никак не могу уловить суть происходящего, чтобы проанализировать ситуацию.

"Эти большие червяки чертовски спокойные!" - одними губами произнес Толстяк.

Лучшее, на что мы могли рассчитывать - змеи были ошеломлены нашими действиями и не среагировали быстро, благодаря чему мы смогли пройти чуть вперед без неприятных сюрпризов. Но много хочешь - мало получишь. Хоть вокруг все оставалось замершим, я словно кожей ощущал скрытое движение. Не знаю, может быть, это реакция психики на стресс и напряжение, но мне это ощущение казалось очень реальным.

Вероятно, змеи были уже совсем близко. Если у них такой высокий интеллект, но они не нападают, очевидно, что это обычная осторожность при вторжении чужаков, они пока лишь держатся на расстоянии и предупреждают о своем присутствии.

Если это просто осторожность, то нам повезло, потому что оружия против них нет, и, если они внезапно передумают и решат напасть, мы даже увернуться от броска не успеем. Но есть вероятность, что они специально давят на психику. Такое поведение используют ласки, когда крадут цыплят. Я раньше думал, что скопировать этот трюк могут лишь люди, и такое поведение не свойственно змеям. Но, похоже, в этот раз ласки могут нервно курить в сторонке, глядя на продуманную стратегию местных гадов ползучих.(1)

Стараясь не шуметь и не делать резких движений, мы медленно и осторожно шли вперед. Но, не смотря на это, странные радиопомехи все приближались. Пот градом катился по моему лицу. И чем ближе был этот звук, тем быстрее я терял способность мыслить здраво.

Осознание собственной беспомощности заставляло меня паниковать еще сильнее. Толстяк, видимо, понял, в каком я состоянии, и ущипнул, чтобы привести в чувство. Я обернулся и увидел, что он тоже весь вспотел.

Однако от его щипка мне полегчало. Странный звук в это время звучал прямо над нашими головами. Опасаясь, что змеи могут напасть сверху, мы шли, опасливо поглядывая наверх.

Кажется, дело пошло быстрее: мы, осторожно двигаясь и замирая на каждом шагу, как марионетки, прошло метров десять. Но, когда волна надежды захлестнула мое сердце, внезапно до сих пор не прерывавшийся странный звук замолк, и все вокруг погрузилось в тишину, словно лес вокруг нас пропал. Эта тишина оказалась столь неожиданной, что мы вздрогнули и замерли на месте.

Толстяк среагировал быстрее всех. Он толкнул меня в спину, заставляя бежать, но я от неожиданности споткнулся и упал. Сходя с ума от непонимания происходящего, я поднялся, и в этот момент произошло нечто невероятное.

Я услышал, как задрожал полог окружающих деревьев, а потом кто-то тихо спросил: "Кто это?"

Мы в недоумении уставились друг на друга. Что происходит? Кто это говорит?

"Может быть, это люди третьего господина? - взволнованно предположил Паньцзы. - Черт возьми, это точно не змея. Змеи не умеют говорить. Мы зря беспокоились и сами себя напугали, - и он немедленно крикнул в сторону дерева, откуда раздался голос. - Это я, старший Пань. А ты кто?"

Оттуда не донеслось ни звука в ответ. Мы долго вслушивались в тишину, глядя друг на друга, затем Паньцзы снова крикнул: "Я спрашиваю тебя, кто ты?" И он поднял повыше факел и шахтерский фонарь.

Как только свет достиг верхних ветвей, листва на них задрожала, а затем тихий голос снова спросил: "Кто это?" На этот раз интонация стала другой, словно говорящему было больно. Причем, это точно был мужской голос.

Что-то в происходящем беспокоило меня, но сейчас мы уже не могли уйти, не разрешив эту загадку. Паньцзы уверенно заявил: "Я пойду и посмотрю."

Взяв в зубы рукоятку факела, он полез на дерево, а Толстяк прикрывал его, держа наготове ружье. Вытащив нож, я повернулся спиной к нему, следя, чтобы к нам не подкрались сзади. Паньцзы двигался очень быстро, и скоро был на самом верху, скрывшись среди ветвей. Я не рисковал смотреть в его сторону, наблюдая за его передвижениями лишь краем глаза.

Мне казалось, что он сразу сообщит нам, что увидел, но внезапно звуки его движения пропали. Я почувствовал, как слабеют от страха мои ноги. Виден был лишь слабый свет факела среди листвы, но никаких признаков борьбы или чего-то подобного.

Прошло еще какое-то время, теперь забеспокоился Толстяк. Обернувшись, он озадаченно посмотрел на меня. А что толку переглядываться, я тоже ничего не мог рассмотреть. Ясно одно: Паньцзы забрался наверх и больше не двигался.

И это было ненормально. Обливаясь холодным потом, я подумал, что, возможно, это змеиная ловушка. Может быть, Паньцзы уже укушен и умирает.

Толстяк коротко позвал: "Старший Пань!"

Ни ответа, ни движения наверху по-прежнему не было. Выругавшись, Толстяк протянул мне ружье, собираясь последовать за Паньцзы. Прежде, чем я дотянулся до оружия, мне на лицо упали холодные капли. Стерев влагу с лица, я обнаружил, что это кровь. И капала она с дерева.

"Твою ж мать!" - Толстяк забрал ружье обратно, щелкнул зажигалкой, бросил ее наверх и выстрелил.

После трех выстрелов подряд, звук которых походил на гром в безмолвном лесу, зажигалка ярко вспыхнула, а вся крона дерева задрожала(2). В дрожащем пламени сгорающего газа я увидел бесчисленные тела змей, скользящие по стволу.

Я был в шоке. Слишком поздно что-то делать. Извиваясь, подобно молниям, сотни красных фазаньих шей покрывали все дерево, словно кровь. Некоторые свивались в клубок, готовясь к атакующему прыжку.

"Бля-а-а, это змеиное логово!" - заорал Толстяк, выстрелив еще два раза. Но при таком количестве гадов ползучих пара выстрелов - просто ерунда. Потянув меня за рукав, он крикнул: "Бежим!"

У нас не было возможности определить, что случилось с Паньцзы. У меня от этого было тяжело на сердце. Но выхода не было, поэтому я бросился назад, с тоской прислушиваясь к шуршащему звуку ползущих змей, преследующих нас, как бесшумная волна.

Следуя маршруту, который до этого указал Паньцзы, мы отбежали метров на десять и оглянулись назад. Вообще-то в джунглях змеи не передвигаются быстро. Однако, фазаньи шеи оказались исключением, они красными молниями скользили за нами в траве и по лианам. Одна из них уже была рядом и, не дожидаясь появления своих отставших собратьев, уже приняла атакующую позу, собираясь броситься и укусить.

Змея была крупная, прямо король фазаньих шей. Еще мгновение назад она была на земле - и вот уже летит в мою сторону. В голове мелькнула мысль, что меня уже ничто не спасет. Толстяк, увидев, как я застыл в стопоре, отобрал у меня факел и отмахнулся от нападавшей змеи, бросив мне ружье с криком: "Перезаряди!"

Я вытянул руки, но не поймал брошенное оружие. Ствол упал на землю, я наклонился, чтобы поднять его, но фазанья шея, шипя, была уже рядом, и я отдернул руку в испуге.

У Толстяка была такое выражение лица, словно его вот-вот вырвет. Он бросился к змее и факелом ударил в голову, одновременно поддел носком ботинка ружье за ремень и швырнул его в мою сторону.

На этот раз я поймал, перезарядил и сделал два выстрела. И сразу же почувствовал холодок, пробежавший по шее. Прежде, чем я понял, что происходит, факел Толстяка оказался направлен на меня, и краем глаза я заметил, как мимо моего уха с шипением пролетела тонкая красная молния. Увернувшись, я выстрелил по ней.

Огонь факела опалил мне волосы и даже обжег щеку, я вскрикнул от боли. А Толстяк уже отобрал у меня ружье и выстрелил, убив еще двух змей, готовившихся к прыжку. Но из леса по телам убитых ползли новые.

Толстяк снова спустил курок, но выстрела не последовало: кончились патроны. "Сукин сын, - заорал он, - почему всего два патрона?!"

"Ты же отобрал ствол, не дав зарядить," - ответил я.

За нашими спинами оказалось большое дерево, отступать было некуда. Толстяк отчаянно размахивал факелом, отпугивая змей. Но я понимал: стоит ему хоть на секунду остановиться - и мы мертвы.

В тот момент, когда мы уже прощались с жизнью, через лес пронесся огненный шар и упал перед нами, взорвавшись горячим сиянием. К счастью, я успел зажмуриться, иначе точно ослеп бы.

"Сигнальная ракета!" - понял я. Но не успел открыть глаза, как почувствовал, что рядом взорвалась еще одна, и ногам стало горячо. На ощупь я дотянулся до стоявшего рядом Толстяка: кажется, его брюки горели.

Сигнальные ракеты - это не оружие. Но температура горения магния настолько высока, что при попадании даже топливный бак взорвет. При таком раскладе если она попадет в нас, то мы с Толстяком превратимся в плохо прожаренный бифштекс.

Секунд пятнадцать свет был так ярок, что проникал сквозь сомкнутые веки. И даже когда он потускнел, потребовалось еще немного времени, прежде чем мы смогли открыть глаза, перед которыми мелькали темные пятна, словно сетчатка была повреждена. Змеи, нападавшие на нас, сгорели заживо, пламя пожирало кусты и лианы вокруг, в нос бил сильный запах гари. Те фазаньи шеи, кому повезло не попасть под удар сигнальных ракет, отползли назад.

Все это произошло очень быстро, казалось, что мне повезло использовать свой единственный шанс из девяти(3). Едва держась на ногах, я огляделся, оценивая ситуацию вокруг.

Толстяк потушил тлеющую ткань своих брюк, гадая, кто же нас спас. В этот момент задрожали ветки куста неподалеку, откуда вывалился Паньцзы, держась за плечо. В висящей, как плеть, другой руке была ракетница. Увидев нас, он упал на землю.

Я был вне себя от радости: "Ты жив!" Он был весь залит кровью, наверное, сильно ранен.

Бросившись к нему на помощь, я увидел, как он изо всех сил пытается встать и бормочет слабым голосом: "Бегите!"

Я опешил: бежать? Зачем?

Внезапно за кустом, откуда выбрался Паньцзы, появилась огромная черная тень, схватила его за ногу и затащила обратно. Я услышал лишь его короткий крик.

Глава 14. Первая ночь: погоня

Я был так потрясен происходящим, что не мог сразу сообразить, как действовать дальше. Но Толстяк бросился ко мне с ружьем в руках, крича: "Патроны давай!!!"

Я вытащил их, он сразу забрал и, держа факел в одной руке, другой зарядил ружье, прижатое локтем к телу, а затем прыгнул в кусты и погнался за пропавшим Паньцзы.

На бегу он обернулся и, увидев, что я до сих пор не двинулся с места, рявкнул: "Ну давай, стой, где стоишь. Когда я потеряю направление, хрен тебя в лесу найду!"

Выругавшись, я хлопнул себя по лбу и сразу же последовал за ним.

Бежать через кусты было трудно. Сжав зубы, я с трудом прорывался через колючие ветки, следуя за Толстяком, и вскоре вся моя одежда была порвана. Метров через десять я услышал, как трещат ветки на верхушке дерева, очевидно, тварь, утащившая Паньцзы, забралась туда. Кроме жутко трещавших веток, не было слышно других звуков, это чудовище было слишком молчаливым.

Толстяк, оказавшись возле ствола, увидел, что кора содрана, а ветви уже трещали на соседнем дереве, словно чудовище переползало по верху.

Мы не обезьяны, и следовать за ним по ветвям не можем. Толстяк, задыхаясь от негодования, погнался дальше, следя за состоянием веток сверху и целясь туда, где наиболее интенсивно дрожала листва.

"Осторожнее, мать твою, - крикнул я. - Не попади по Паньцзы."

"В любом случае он будет мертв! - сквозь зубы прошипел Толстяк. - Я все-таки рискну." Сказав это, он поднял ружье и выстрелил.

Звук был оглушительным. Я знаю, что Толстяк - меткий стрелок, но в данном случае мы не видели цели, и я не мог сказать, попал ли он. Ветви наверху продолжали трещать, похоже, эта тварь передвигалась по верхушкам деревьев быстрее, чем по земле.

"Епона мать, у этого ружья калибр маловат," - выругался Толстяк, стиснув зубы пробежал немного вперед и снова выстрелил четырежды, истратив все патроны.

Я отчетливо видел трассер от пули, выпущенной в темноту, но, кажется, она не достигла цели. К тому времени, когда Толстяк перезарядил ружье, тварь уже была вне поля зрения, нам ее не догнать.

"Что делать?" - взволнованно вскричал я.

Толстяк вернулся и, подойдя к стволу дерева, на которое забралась тварь, осветил его факелом: ободранная кора была густо измазана кровью.

Толстяк подошел к следующему: на стволе там тоже виднелись следы крови.

"Есть способ! - крикнул он, протягивая мне факел. - Если пойдем по кровавым следам, доберемся до гнезда твари. Даже если не удастся спасти Паньцзы, эта гадина заплатит нам за все."

Возможно, это единственная надежда спасти Паньцзы. Я, не долго думая, кивнул, соглашаясь.

Толстяк попросил отдать ему все патроны. Боеприпасы Паньцзы были разложены по коробкам, их с самого начала было не много, и мы уже часть расстреляли. Передавая их, я обратил внимание, что полной оставалась всего одна, и еще полкоробки было у Толстяка, который не переставал ругаться: "В следующий раз я сюда без ствола ниже калибра 5,54 не пойду!"

"В следующий раз я тебе сигнальную ракетницу дам, сможешь, не суетясь, гоняться за всеми местными тварями!"

Толстяк достал пять патронов, три засунул в нагрудный карман, два взял в рот и кивнул головой, как бы приказывая: "Ступай вперед!"

Я шел впереди, освещая фонарем стволы и ища там следы крови, Толстяк следовал за мной, прячась в тени. Так началась наша погоня в темных джунглях по кровавым следам.

Эти следы я находил не только на стволах, кровью были запачканы листья кустов и папоротников, растущих возле деревьев. И чем больше этих пятен попадалось, тем хуже я себя чувствовал, понимая, что это кровь Паньцзы. Должно быть, у него повреждена артерия, иначе как объяснить такое кровотечение, а с такой раной его уже не спасти.

Но я не поверю в его смерть, пока своими глазами не увижу труп.

Мы прошли около пяти сотен метров. Движения сверху не было слышно, странных звуков тоже, чувство направления мы давно потеряли, ориентируясь лишь по следам от крови.

Теперь они попадались реже, пятна были меньше, и это меня тревожило. Хорошо, если причиной этому остановка кровотечения, но, возможно, Паньцзы уже умер, потому крови так мало.

Толстяк, поглядывая наверх, шел быстро и начал кричать: "Слышь, глиста в скафандре, Толстяк идет за тобой. Когда я поймаю тебя за хвост, раскручу и долбану по дереву твоей башкой. Проверим, чьи зубы крепче, а шкура прочнее."

"Какого хрена ты орешь, как потерпевший?" - хотел остановить его я.

"Звери предпочитают есть, забравшись в абсолютно безопасное место, - спокойно ответил Толстяк. - Если я буду орать, он занервничает и не сможет спокойно сожрать Паньцзы."

"Ты поосторожнее, - возразил я. - Он Паньцзы не сожрет, но на твой крик приползет другой и сожрет нас."

"Ты вообще зоологию учил? - возмутился Толстяк. - Большие звери имеют большие территории для охоты. Здесь не должно быть других таких же. Мы не ошибемся, если сосредоточим все внимание только на этой твари..."

Я все еще чувствовал себя неуверенно, но Толстяк пошел дальше, продолжая орать: "Слышь, червяк-переросток, ты не того жрать собрался. Твоя жратва болеет СПИДом, у тебя потом несварение будет..." Его тираду прервал шорох листвы, и он споткнулся обо что-то, упавшее сверху.

Помогая Толстяку встать, я в свете фонаря разглядел окровавленный рюкзак Паньцзы, лежавший в куче опавших листьев.

Толстяк сразу же насторожился. Я хотел спросить что-то, но он приложил палец к губам и попросил поднять факел, чтобы осветить крону дерева, под которым мы стояли. Вытянув руку повыше, я увидел огромную тень, беззвучно свисающую с дерева и словно выглядывающую из-за ствола.

Глава 15. Первая ночь: бой

Я немедленно закричал. Толстяк увидел, как изменилось мое лицо, и среагировал практически сразу. Не глядя на тень, он ударил ее прикладом ружья, но было уже слишком поздно. Тварь сжалась, прячась за стволом, затем резко бросилась вперед. Я видел лишь темную массу, покрытую сотнями мерцающих чешуек, которая со скоростью молнии, переливаясь, неслась к Толстяку.

Несмотря на свою комплекцию, Толстяк очень ловок и быстр, перекатившись в сторону, он убрался с дороги твари. Как только он перестал загораживать свет от факела, я смог рассмотреть нападавшего. Это оказался золотисто-коричневый питон толщиной с большое ведро, залитый кровью. Голова его свисала вниз, и на ней были видны окровавленные пулевые раны.

В моей голове вспышкой возникло воспоминание, я сразу узнал эту тварь: один из двух питонов, что напали на нас в каньоне. И вот здесь мы снова столкнулись с ним.

Промахнувшись, питон даже не замедлил своего движения: втянул голову, открыл пасть, откуда тоже капала кровь, и схватил Толстяка, не успевшего встать с земли после переката.

В этот раз Толстяку не удалось увернуться, он лишь успел повернуться к твари спиной. Гигантский питон был так силен, что в мгновение ока обвил его кольцами своего тела и, развернув лицом к себе, поднял в воздух, приготовившись душить.

Толстяк не умел группироваться так, чтобы выбраться из смертельных объятий, он даже пальцем пошевелить не мог. Ружье отлетело в сторону, я слышал его крик и видел, как он беспомощно посмотрел на меня.

Не знаю, откуда взялась храбрость. Я бросился бить змею факелом, но это было глупо. Свернувшееся кольцами тело змеи просто сшибло меня на землю, я подпалил себе штаны. Пришлось кататься по земле, чтобы сбить пламя. А Толстяка уже не видно было за мерцающими темно-золотыми кольцами питона.

Я запаниковал на мгновение, но тут моя рука коснулась лежащего на земле ружья. Схватив его, не вставая с земли и почти не целясь, я выстрелил в голову питона.

Стрелок из меня так себе. Отдача была такой сильной, что я получил прикладом в челюсть. Однако, несмотря на небольшое расстояние, умудрился промахнуться: пуля попала в ствол дерева, пролетев мимо чешуйчатого тела.

Я встал и снова выстрелил. Внезапно с дерева раздался хриплый голос: "Младший третий господин, отдай мне ружье!"

Подняв голову, я увидел Паньцзы, который, оказывается, был еще жив. Он протягивал между веток окровавленную руку и требовал: "Скорее!!!"

Я тут же бросил ему ружье, он поймал, зацепился ногами за ветку и сделал три выстрела. Но целился он не в голову питона, а в огромную ветку, за которую тот цеплялся.

На таком близком расстоянии калибра хватило, чтобы толстая ветка переломилась и под весом питона, державшего Толстяка, упала вниз. Снизу это выглядело так, словно рухнуло целое дерево.

Грохот был ужасающий, питон врезался головой в землю, и его пасть захлопнулась с громким чавкающим звуком. Не знаю, как себя чувствовал при этом питон, меня больше волновал Толстяк, который воспользовался моментом, выбрался из змеиных колец и перекатился по земле в мою сторону. Лицо его было багровым, и у него не было сил встать. Подхватив подмышки, я потащил его за дерево, стараясь быть осторожным.

На сердце у меня было тревожно: дай бог, чтобы смертельные тиски питона не нанесли Толстяку смертельных повреждений. Я поспешил спросить, как он себя чувствует.

Оттолкнув меня, он резко встал, проблевался и заявил: "Этот сучий питон выпал в осадок. Слабак, американские горки круче, чем его смертельный аттракцион..."

Не успел он закончить, как питон снова бросился вперед, его огромная пасть показалась из-за дерева, напоминая большую опрокинутую чашу, наполненную кровью. Он ударил Толстяка в плечо, опрокинув и вжав в землю с такой силой, что кусты, растущие рядом, задрожали. Обернувшись, я увидел, что Толстяка отшвырнуло к дереву, он сильно ударился о ствол о покатился по земле. А гигантский питон не собирался останавливаться, он снова изогнулся, его огромная пасть, полная острых зубов, открылась, он готовился нанести последний смертельный удар.

Я замер в ожидании непоправимого, но в этот момент сверху упала небольшая, но тяжелая ветка, крепко приложившая питона по голове.

Поняв голову, питон заметил наверху Паньцзы и сразу же сменил цель своей атаки. Движение змеи было молниеносным, он схватил Паньцзы, который держал ружье одной рукой, прижав приклад к плечу, и поднял его в воздух. Но задушить не успел. Я слышал приглушенные звуки выстрелов, а в голове питона появилось несколько окровавленных дыр. Это, наверно, было очень больно.

Смертоносные кольца питона разжались, и Паньцзы упал в темноту. Гигантский змей протаранил ствол дерева, словно обезумевший, его хвост бешено метался из стороны в сторону, вырвая с корнем кусты, растущие рядом, а с веток начали падать листья, напоминая осенний листопад под сильным ветром.

Обхватив голову, я спрятался за деревом, сверху на меня падали куски коры. Я был так напуган, что не смел даже пошевелиться. Так я просидел минут десять. Постепенно звуки, издаваемые взбешенным питоном, прекратились. Выглядывая из-за дерева, я видел, как его тело несколько раз дернулось и затихло.

Я был в шоке и пришел в себя, лишь когда услышал крик Толстяка. Бросившись к нему, я сначала решил, что он потерял сознание. Но, когда я попытался помочь ему встать, он начал нести какой-то бред: "Поднимите погонщика змей. Мастер Толстяк не мертв, его только затискали до смерти."

Раз этот дурак несет всякую чушь, значит, с ним все в порядке. Уложив его поудобнее, я побежал искать Паньцзы. Боюсь, он пострадал гораздо больше.

Я нашел Паньцзы метрах в шести от дерева, он был весь в крови, все еще сжимая в руках взорвавшееся ружье, ствол которого разворотило так, что он стал похож на оленьи рожки.

Изо рта его текла кровь, он молча смотрел на меня мутными глазами. Я осмотрел его голову и немного успокоился, не увидев серьезных ран. Затем начал снимать с него одежду.

Увидев обнаженное тело Паньцзы, я почувствовал острый приступ тошноты. Он весь был покрыт ранами, которые, видимо, появились, когда питон тащил его по земле и веткам. К счастью, все они были неглубокими, только шрамы останутся. А к такому Паньцзы привычен.

Я хотел промыть раны, но он остановил меня и что-то вложил мне в ладонь, с трудом шевельнув губами.

Это был компас. Когда питон тащил его по верхушкам деревьев, рюкзак Паньцзы не удержал, но компас не выпустил из рук.

Инструмент был залит кровью, но я разглядел отметки азимута и направления. Паньцзы пробормотал из последних сил: "Найдите третьего господина... будьте осторожны... там змеи..." Его горло свело судорогой, и он больше ничего не смог сказать.

"При чем тут змеи?" Я не понимал, что он имеет в виду, его слова казались мне бессмысленным бредом. Ругаясь, я убрал компас и посоветовал Паньцзы не разговаривать. Он тяжело кашлял кровью, казалось, ему трудно дышать.

Раздумывая над его словами, я был промыл раны, достал из рюкзака антибиотики и сделал укол.

Сзади, прихрамывая, подошел Толстяк и, склонившись над Паньцзы, спросил меня, как дела.

Понятия не имею, что с Паньцзы, и есть ли шансы спасти его. Но у меня не было смелости обсуждать это. Сейчас я мог только делать что-то, но не говорить об этом.

Толстяк также промыл свои раны, сделал себе укол, затем мы перенесли Паньцзы в более удобное место, подальше от трупа змеи. Теперь я мог более обстоятельно обследовать его.

Пульс у него был сильный и стабильный. Это обнадеживало, но я не осмеливался успокоиться и продолжил осматривать его. По дороге мы видели слишком много крови, такое бывает только при повреждении артерий. А значит, надо срочно найти эту рану. Если ее не обработать, кровопотеря будет критичной, и Паньцзы умрет.

Я нашел эту рану на внутренней стороне левого бедра, она была глубокой, но кровотечение уже остановилось, образовав по краям большой кровоподтек. Надо было торопиться.(1).

Эту рану нужно очистить и зашить, иначе она будет инфицирована, и тогда Паньцзы может лишиться ноги. Но у нас нет оборудования для обработки раны, поэтому все мои действия будут бесполезными.

Нам действительно надо встретиться с третьим дядей, и чем скорее, тем лучше.

Я вынул компас, который дал мне Паньцзы, вытер с него кровь и попытался определить направление, но ничего не мог понять. Когда я отдал его Толстяку, он нажал на арретир(2). Я хлопнул себя по лбу, ругаясь, что сам не додумался. Слишком умный стал, что такое простое действие в голову не пришло.

Толстяк тоже был измучен, у него не было сил двигаться дальше: "Давай подождем рассвета, тогда сообразим, куда идти и сколько времени потребуется, чтобы найти твоего третьего дядю. Мы все ранены, надо еще найти и собрать потерянные вещи и передохнуть. Здесь пока безопасно. И, если не дать Паньцзы пару часов покоя, он может не выдержать долгого перехода."

Я посмотрел на Паньцзы, казалось, он был без сознания. С такими ранами я бы определенно был давно мертв. Воля к жизни у этого парня поистине не поддается воображению. Но Толстяк прав, рана Паньцзы серьезна, и сейчас его даже переносить опасно. Устроив его поудобнее, взглянув на часы, я понял, что рассвет уже скоро, и помолился, чтобы за это время больше ничего не произошло.

Сняв свою одежды, я укрыл Паньцзы, чтобы согреть. И внезапно понял, что не могу расслабиться. За эту ночь я так устал и столько пережил, что теперь меня трясло, и я никак не мог унять эту дрожь.

Пришлось сесть, чтобы отдышаться, и сделать пару глотков воды. Толстяк, рассматривая ружье Паньцзы, удивленно сказал: "Этот парень - настоящий мужик. Он чем-то забил ствол, и при выстреле ружье взорвалось прямо в голове питона. Наверно, был поврежден позвоночник, иначе эту тварь не убить."

Это было странно. В каньоне Паньцзы уже стрелял в голову этому питону. Тогда я думал, что он убил тварь. Но это был тот самый питон, я видел след от того убийственного выстрела на его голове. Даже предположить не мог, что он жив и снова нападет на нас.

"У этих змеюк поразительно высокий интеллект, - заметил Толстяк. - Думаю, он запомнил что Паньцзы стрелял в него, и преследовал нас, чтобы отомстить."

Я направил свет фонаря на тело убитого питона. Теперь я осознал, что он действительно огромен, почти как дракон. Даже мертвый и неподвижный, он внушал трепет.

Все тело змеи было покрыто крупными темно-золотистыми чешуйками размером с ладонь, а самая большая часть тела была толщиной со смоляную бочку. На теле питона было множество ран, большая часть которых, вероятно, была получена очень давно и стала шрамами.

Я осторожно подошел к голове змеи, держа в руке факел. Язык питона все еще подрагивал, наверно, тварь все еще была жива. Глаза были открыты, в них отражался свет, который казался отблеском адского пламени. На шее, куда стрелял в последний раз Паньцзы, зияли крупные раны с вывернутым наружу мясом и непрерывно текущей кровью, которая уже образовала на земле довольно большие лужи.

Этот питон не желал умирать так легко. Возможно, он снова выживет. Опасаясь, что он сможет снова бросится в атаку, Толстяк достал нож, собираясь отрезать твари голову. Но даже после двух ударов питон все еще был жив, а на шее даже следа не осталось.

Придя на подмогу Толстяку, я тоже попытался пробить чешую, но обнаружил, что она твердая, словно стальной доспех. Осмотрев развороченную рану, Толстяк увидел, что у этого питона чешуя расположена в два слоя, а под ней имеется очень толстая кожа. Неудивительно, что Толстяк не смог отрезать питону голову, а выстрелы Паньцзы не стали смертельным.

Вытащив из раны пару поврежденных чешуек, Толстяк сказал, что заберет их в качестве трофея и будет хвастаться перед друзьями. Он собирался положить их в карман, но я остановил его, напомнив, что под чешуей змей часто встречаются паразиты. Услышав мои слова, он вздрогнул так, словно его уже укусили.

Обернувшись, я заметил на его предплечье насекомое, похожее на паука, которое уже прокусило кожу. Я уже видел эту мерзость: клещ. Накалив кончик ножа в пламени факела, я поджег его и тут же почувствовал боль в паху. Дотронувшись рукой, ощутил, как набухает от крови кожа.

У меня в глазах потемнело. Взмахнув факелом, я увидел, что все кусты и земля вокруг нас были покрыты сплошным ковром из клещей, которые быстро ползли к нам, а некоторые, самые шустрые, уже забирались на наши голые ноги.

Глава 16. Рассвет: предвестие беды

Местные клещи, хоть и похожи на обычных травяных, жестокие хищники. Должно быть, их привлек запах крови. Оказывается, здесь этих мелких гадов великое множество, и, кажется, все они сейчас собрались в этом месте, ослабевшие от голода, а потому злые.

Я подпалил факелом ближайшие кусты, но пока занимался этим, меня несколько раз укусили за ноги. Определенно сейчас не получиться очистить территорию огнем, поэтому мне пришлось отказаться от этой идеи и искать способ прорваться через море клещей.

Толстяк сделал более мощный факел из развороченного ствола ружья(1). Мы оттеснили насекомых огнем и подняли Паньцзы. Спина его вся была покрыта кровавыми волдырями, должно быть, его покусали только что, но я не видел клещей на земле в том месте, где он лежал.

Толстяк прижег тех, что не успели отцепиться, подпалил траву, освободив для нас некоторое пространство, мы нашли рюкзак, который уронил Паньцзы и поспешили убраться отсюда.

К счастью, рана Паньцзы больше не кровоточила, и клещи перестали обращать на нас внимание. Отойдя на безопасное расстояние, я обернулся и увидел, что тело гигантского питона полностью покрыто шевелящимися черными точками. Скоро он превратится в такие же останки, которые мы видели в каньоне: тонкий слой кожи, покрытый чешуйками, и кости.

"Я недооценил этих тварей, когда только сравнил их с четырьмя вредителями. Наверно, они обиделись на меня за это."(2) Толстяк потерял дар речи, увидев это.

Мы отнесли Паньцзы к болоту, опасаясь, что кровь на наших телах снова привлечет клещей, поэтому постарались тщательно отмыться, промыли раны Паньцзы и выстирали его окровавленный рюкзак. Пока мы занимались этим, небо посветлело, наконец, наступил рассвет. Глядя на появившийся на востоке свет, я чуть не заплакал. Это вторая ночь, которую мне довелось провести здесь. Если возможно, пусть третья не будет такой ужасной.

Толстяк спросил меня, куда теперь идти. Я достал компас и полез на дерево, вспоминая, как это делал Паньцзы.

Свет утренней зари едва пробивался сквозь кроны деревьев и казался тусклым. Забравшись на дерево, я почувствовал, как свеж наверху воздух, мне стало немного легче. Пожалуй, в этом жутком месте тоже есть много хорошего, например, этот освежающий рассвет. Единственное, что мне не нравилось - это ужасные ночные приключения в темноте, полной всяких тварей.

Глубоко вздохнув, я осмотрелся и застыл в шоке. Перед моими глазами развернулась невероятная картина: метрах в пятидесяти от места, где мы расположились, возвышался черный разрушенный храм.

Я не знаю, как описать свои чувства. Забираясь наверх, я рассчитывал увидеть сплошное море верхушек деревьев. От увиденного в моей голове образовалась пустота, я не знал, что и думать. Мне потребовалось время, чтобы осознать один факт: не заберись я на дерево, мы могли бы запросто пройти мимо этого храма и не заметить его.

В отличие от руин, которые мы встречали в болоте, этот храм все еще представлял собой цельное сооружение, я мог оценить его архитектурные особенности. Это было массивное и многоуровневое здание, относительно неплохо сохранившееся. В деталях рассмотреть я ничего не мог, отсюда нельзя было правильно оценить размеры, но, кажется, храм был куда больше, чем можно увидеть с такого расстояния. Отсюда мне были видны довольно многочисленные участки, свободные от растительности, где виднелись крупные валуны. Издалека барельефы на колоннах храма и стенах были похожи на крошечные узоры и казались утонченной росписью.

Спустившись, я повел Толстяка в ту сторону. Меньше, чем через пару минут мы вышли из леса и оказались недалеко от развалин. Деревья вокруг постепенно редели, идти стало легче.

Отсюда руины храма выглядели еще более впечатляющими и на первый взгляд чем-то напоминали Ангкор-Ват. Повсюду каменные коридоры и непонятного назначения квадратные башни. Выбравшись из леса и узрев такую панораму, Толстяк просто онемел от изумления. Да и я, хоть уже видел это с высоты дерева, не мог не высказать восхищения: "Если это место отреставрировать, оно могло бы стать девятым чудом света, веришь?"(3)

"Верю. Чудо не девятое, но точно наше китайское, - Толстяк внезапно что-то увидел и указал мне в ту сторону. - Посмотри туда."

Проследив за направлением его руки, я увидел дюжину палаток на ровной земляной площадке перед храмом - там был разбит полевой лагерь.

Палатки из серого брезента, разного размера, по всему видно, что использовались они уже не в первый раз. Подробностей издалека не видно, но это точно не палатки из снаряжения А Нин, их экспедиция была оснащена всем самым новым и очень качественным. В моем сердце вспыхнула надежда, а Толстяк уже кричал: "Это палатки твоего третьего дяди, я, Толстяк, их с первого взгляда узнал!"

Я бы тоже закричал, если бы не задохнулся от восторга. Гряды гор, вода - и нет пути вперёд, но вдруг открылось предо мной селение под сенью ив(4). Кажется, что боги наигрались со мной и хотят, чтобы я отдохнул.

Мы с Толстяком немедленно бросились в лагерь. Не знаю, откуда только силы взялись. В голове стучала лишь одна мысль: "Спать! Хочу отдохнуть и спать!"

Мы бежали по открытой местности к руинам. Это была большая площадка, по краям которой расположены крупные серые валуны, а между ними бассейны с чистой прозрачной водой. На дне виднелись какие-то сооружения, похожие на коридоры, уходившие в темноту. Очевидно, это были не бассейны, а части храмовой архитектуры, расположенные в свое время выше уровня воды. Но сейчас их затопило. Скорее всего то, что мы видим - лишь небольшая верхушка настоящего храма, я даже не могу представить, насколько величественным было это здание.

Подбегая к лагерю, Толстяк звал людей по именам, но ему никто не отвечал. Добравшись до палаток, мы сразу поняли: что-то не так.

Лагерь был пуст: вокруг тихо, ни звука, ни шевелящихся теней, ни следа какой-либо активности.

Мертвая тишина заброшенного лагеря.

Подбежав к первым палаткам, мы остановились. Пережившие столько потрясений этой ночью, измученные, мы уже поняли, что тут никого нет. Толстяк тяжело дышал и молчал, задрав голову, словно слушал утреннее солнце. В лагере не было ни звука, ни шороха, как в том тропическом лесу, что мы покинули недавно. Но от усталости я даже злости не испытывал.

Толстяк пробормотал: "Плохо это. Кажется, мы опоздали."

Глава 17. Рассвет: тихий лагерь

Наше приподнятое настроение мгновенно улетучилось. Стоя перед опустевшим и тихим лагерем, мы смотрели друг на друга, и у меня слезы подступали к горлу. Я слишком устал, чтобы пытаться решить еще одну трудную задачу. Мне казалось, что я схожу с ума, точнее, что этот ненормальный лес делает все, чтобы свести меня с ума.

Толстяк оказался менее эмоциональным и более выносливым, чем я. Усадив Паньцзы спиной к камню, он предложил мне пойти осмотреться. Тумана вокруг уже не было. Подняв небольшой камень, он бросил его в проход между палатками. Какое-то время мы наблюдали издалека, но ничего не происходило. И мы пошли в лагерь.

Оказавшись там, я заметил, что третий дядя в этот раз подготовился основательно: тут были генераторы, мощная походная печь и, помимо палаток, прочный навес. Под ним я увидел большой плоский камень, на котором, как на столе, были разложены документы в файлах, прижатые мелкими булыжниками и с одного края стаканы с зубными щетками. С другой стороны камня был укреплен штырь, от которого к палаткам тянулись лианы с развешанным на них бельем. Обстановка тут была похожа на обычный туристический лагерь.

И ничего странного: нет ни следов борьбы, ни крови. Но и людей нет, словно они все спешно ушли.

В центре лагеря мы нашли костер, прогоревший до пепла, а возле него лежали несколько неиспользованных дымовых шашек. Казалось, что все в порядке. Но вчера именно отсюда поднимался сигнальный красный дым.

Занавески палатки рядом с навесом были полностью открыты, но внутри никого. Прямо как в безвкусном гонконгском фильме.(1)

Стараясь не шуметь, Толстяк подошел поближе к палатке и выжидательно уставился на меня, ничего не понимая.

Я припомнил цвет сигнального дыма, что видел вчера, опасаясь, что ошибся. Но Паньцзы сказал, что красный цвет обозначает предупреждение "не приближаться, опасность". Понятное дело, что-то произошло, раз отсюда подали именно такой сигнал. Я не мог отнестись к этому спокойно. Где все люди? Что же здесь произошло?

Беспокойство в моей душе нарастало. Если бы мы были хорошо экипированы и имели запас еды и воды, то стоило немедленно уйти отсюда и поискать безопасное место, откуда можно было наблюдать за лагерем. Но мы были измотаны, я с ужасом думал о том, что надо куда-то идти. Кроме того, Паньцзы может не перенести еще одного перехода, надо было срочно оказать ему помощь.

На камне под навесом Толстяк обнаружил початую пачку сигарет и закурил одну. Но он был такой уставший, что после пары затяжек почувствовал слабость. Я тоже несколько раз затянулся. Через какое-то время проявилось возбуждающее действие табака, и я почувствовал себя немного бодрее.

Передохнув, мы отнесли Паньцзы в одну из палаток. Она была просторной, там могли свободно разместиться четыре человека, но мы обнаружили всего два рюкзака. На брезентовых креплениях было много всякой всячины: фонари, часы, я даже заметил mp3-плеер. Но не заметил, чтобы сюда было протянуто электрическое освещение. Интересно, заряжены ли те генераторы, что мы видели снаружи? Слишком расточительно использовать для освещения лагеря переносные фонари на батареях, если есть источник электричества.

Но тут, наконец, мы можем немного расслабиться. Сняв одежду с Паньцзы, мы удалили с его кожи оставшихся клещей. Толстяк обшарили один из рюкзаков и нашел аптечку. Заставив Паньцзы сделать пару глотков водки, остатками ее мы продезинфицировали раны, затем Толстяк обошел лагерь, обыскивая палатки одну за другой. Он вернулся с коробкой, где были иглы и нитки, собираясь зашить раны.

Паньцзы уже проснулся и ошеломленно оглядывался вокруг. Глядя на него, я гадал, в здравом ли он уме. Когда Толстяк начал зашивать рану, его лицо перекосилось от боли, но он не сопротивлялся.

Увидев, как быстро Толстяк работает иглой, я был удивлен: "Ты делал это раньше? Где ты этому научился?"

"Я ж тебе рассказывал, что жил в горных деревнях. Ввысь в горы, вниз в села(2), я должен был сам о себе заботиться, в том числе и шить. Но вот человеческую кожу штопаю впервые. Может быть, мне вышить какой-нибудь узор, чтобы Паньцзы стал красивым?"

Я знал, что он шутит, и пару раз хихикнул с осуждающим видом, показывая, что шутки сейчас не уместны.

На Паньцзы было больно смотреть. К счастью, хоть этот ненормальный питон и был большим, но зубы у него оказались короткими, иначе бы он добрался до внутренних органов. Однако, Паньцзы потерял много крови, боюсь, восполнить эту потерю будет не так легко. Глядя на шрамы, покрывавшие его тело, я внезапно осознал: каждый раз отправляясь куда-то, он попадает в переделки. Но если он до сих пор жив, его опыт заслуживает уважения. Неудивительно, что третий дядя полагается на него, этот человек знает свое дело. Но ведь жить так просто невыносимо.

Хотя, возможно, ему такой образ жизни кажется нормальным. Я задумался, насколько у него развит инстинкт самосохранения, если он, каждый раз получая такие травмы, восстанавливается?

"Это не самосохранение, а саморазрушение, - возразил мне Толстяк. - Мне знаком такой тип людей. Знавал я одного бандита. Когда он служил, его отряд попал в засаду, все погибли страшной смертью, выжил лишь он. После демобилизации он не мог найти в мирном обществе свое место. Казалось, он жалел, что не умер там, вместе с остальными, словно в том, что они умерли, а он жив, была его вина. Когда мы с ним находили проблемы на свои задницы, мне казалось, что он сознательно ищет смерти и лезет на рожон. Но на самом деле это было не желание умереть, в привычка быть в опасности. Если он будет жить, как все нормальные люди, то сойдет с ума. Наверное, твой третий дядя с его постоянными проблемами для старшего Паня - как соломинка для утопающего, спасающая его рассудок."

У меня не было такого опыта, чтобы понять, о чем говорит Толстяк, но я заметил, как задрожали его руки, и посоветовал прекратить треп и сконцентрироваться на деле.

Совместными усилиями через час мы закончили обрабатывать раны Паньцзы. Смывая с рук кровь, Толстяк вздохнул с облегчением, а Паньцзы заснул.

Когда мы вышли из палатки, пришлось присесть, так как ноги предательски дрожали. Но Толстяк никак не мог успокоиться. Оглядываясь насторожено, он сказал: "Не нравится мне здесь. Думаю, на какое-то нам придется тут задержаться, но хорошо бы не надолго."

Я кивнул и хотел встать, но понял, что ноги меня не слушаются. Толстяк дважды дернулся, но, вероятно, тоже ослаб. Мы горько улыбнулись друг другу: хреново себя чувствуем, но мы все же вместе.

Сил больше не осталось. Даже если сейчас произойдет что-то страшное, боюсь, я даже шевельнуться не смогу. Мои разум и тело дошли до предела усталости, в данный момент от меня никакого толка нет.

Заметив мой убитый вид, Толстяк успокаивающе сказал: "Сейчас возвращаться в джунгли небезопасно. Тут тоже, но я предпочту умереть в удобном лагере, нежели в сыром и темном болоте. И вообще, если меня сожрет самая огромная змея в мире, я могу считать себя большой знаменитостью."

Шутить в таком состоянии - в этом весь Толстяк. Но сейчас я кивнул, искренне соглашаясь с ним. Мне уже доводилось попадать в неприятности, но в этот раз, кажется, перебор. Я много сил потерял, пересекая Гоби, и, добравшись до каньона, был уже на пределе. Но тогда мы хотя бы имели достойное снаряжение. Сейчас я измотан, а ведь мы только в начале пути - эта мысль пугала меня. Даже есть я выживу и пройду все до конца, мне предстоит обратная дорога. Если А Нин с работающей рацией на самом деле бродит где-то в болотах, возвращение может стать настоящим кошмаром.

От гнетущих мыслей заболела голова, я не хотел думать об этом.

Мы немного отдохнули, заварили чай, съели немного сухого пайка, а затем сняли мокрую одежду, находится в которой было уже невозможно. Подыскав подходящий валун, мы разложили ее сушиться, и я осмотрел свои ноги: все в ссадинах от колючек, сквозь которые пришлось продираться ночью. Ободранная кожа словно горела в огне, особенно когда я промывал ссадины водой, но это было не опасно.

Местные клещи - отвратительные твари. Спереди на ногах не было ни одного укуса, они выбирали, где потоньше кожа и ближе сосуды: под коленями и на задней стороне щиколоток. Некоторые до сих пор висели на коже, раздувшиеся от крови. Толстяк нашел инсектицидный спрей и обрызгал клещей, которые сразу же отвалились. Я хотел передавить их, но он остановил меня, напомнив, что на запах крови могут приползти другие. Клещей мы побросали в огонь, где они сгорели, весело потрескивая.

Пока мы возились, заварился чай, очень ароматный, я выпил немного, затем нашел в себе силы вымыть ноги. Мышцы, которые я до этого времени совсем не чувствовал, под холодной водой заболели, я почувствовал, как нестерпимо чешется кожа. Но чувствительность восстановилась не до конца: я так и не смог встать, ноги не сгибались в коленях.

Прошлой ночью я был единственным, кому удалось хоть немного поспать. Поэтому, несмотря на то, что глаза слипались, предложил сначала отдохнуть Толстяку и прислонился спиной к валуну, собираясь охранять его сон.

Солнце уже поднялось, и руины храма теперь хорошо были видны. Вокруг было тихо и безветренно. Я предполагал, что Толстяк не сможет быстро заснуть, но он, прислонившись к валуну спиной, вырубился сразу же, застыв с недокуренной сигаретой во рту. Его громовой храп был единственным звуком в опустевшем лагере.

Я забрал сигарету из его рта, чтобы докурить. Изо всех сил я боролся с накатывающими волнами сна, мотая головой, но веки сами собой закрывались, тяжелые, словно были налиты свинцом.

Утренняя прохлада отступила, и солнце стало жарким. Собравшись с силами, я добрался до навеса и заставил себя разобраться в своем рюкзаке. И тут заметил записную книжку Вэньцзинь, спрятанную в самой глубине.

Опасаясь, что эти драгоценные записи будут повреждены, я еще в пустыне обернул блокнот в свои носки. С тех пор, как мы вошли в каньон, у меня не было времени читать эти записи, а сейчас подумалось, что они могут быть бесполезны.

Вэньцзинь побывала здесь давно, прошло много лет. Хотя для древнего города это всего лишь мгновение, но для природы вполне достаточно, чтобы поменялся рельеф и выросли новые деревья(3).

Написав, что тут много змей, Вэньцзинь была права. Но я-то думал, что речь шла об обычных змеях, а они оказались такими жуткими. Неужели она не заметила эти странности? Или не придала им значения?

Помню, что в ее записках было много путевых заметок об оазисе. Надо бы все же перечитать их, вдруг найду что-то полезное для нас. Но сейчас в моей голове крутилась лишь мысль о том, как выбраться отсюда, поэтому я решил пропустить описания болота и перейти к последней части.

Однако я так устал, что слова в блокноте действовали на меня усыпляюще, пришлось пару раз умыться холодной водой, чтобы отогнать сонливость и укрепить свой дух. Пролистав несколько страниц, я понял, что толку от такого чтения нет, приходилось долго смотреть на каждое слово, чтобы понять его значение, мой мозг отказывался работать.

Сквозь накатившую дрему я услышал слабый голос, словно Паньцзы звал меня: "Младший третий господин."

Проснувшись, я в первую очередь подумал, что ему надо что-то, протер глаза и встал, морщась от боли. Но вокруг была мертвая тишина.

У меня сердце замерло: неужели у меня слуховые галлюцинации начались? Я сразу потер виски, и в этот момент услышал тихий голос из дальнего угла лагеря, словно там кто-то горестно посмеивался.

Сердце оборвалось: неужели вернулись змеи?

Выбежав на открытое место, я огляделся - никого. Крикнул: "Кто здесь?" Но ответа не получил. Прошелся между палаток - никого не было.

Что за наваждение? Похлопав себя по щекам, я попытался привести нервы в порядок и успокоить бешено бьющееся сердце. Эта тишина пугала.

Какое-то время я прислушивался, но ничего не происходило. Вернувшись под навес, я сделал пару глубоких вдохов и закурил, стараясь отогнать накатившую панику. Неужели я схожу с ума?

И тут я понял, что это не сумасшествие: на камне, заменявшем стол, я увидел следы грязи. Они были заметны издалека. Но только что, когда я читал, засыпая, их не было.

Насторожившись, я осмотрелся: грязью были испачканы документы, придавленные булыжниками, словно их кто-то пытался просмотреть. Записная книжка Вэньцзинь тоже лежала не на том месте, где я оставил ее, и была испачкана.

В мгновение ока сон как рукой сняло.

Кто это сделал? Так много грязных следов. Это Вэньцзинь? Она увидела свои записки и решила их перечитать? Или это монстр, в которого превратилась А Нин?

Я снова огляделся и, не увидев никого, пошел по следам. Они вели к палатке, где мы оставили Паньцзы. Беспокоясь, не случилось бы с ним чего плохого, я вооружился булыжником и отправился будить Толстяка.

Это дело не простое. Несколько раз я крепко встряхнул его, но он даже не пошевелился. Шуметь я не решался, поэтому, собравшись с духом, пошел к палатке один.

Полог был опущен и, подойдя, я заметил грязный отпечаток руки на нейлоне. От нехорошего предчувствия сдавило горло.

Глубоко вздохнув, я попытался представить свои дальнейшие действия. Приподнять занавеску, с криком ворваться внутрь. Если тот, кто оставил следы, бросится на меня, ударить камнем.

Сжав булыжник в ладони, я сообразил, что держать его неудобно, но искать другой нет времени. Еще раз вздохнув, набравшись храбрости, я вошел. Перед Паньцзы на корточках сидел человек, весь испачканный грязью.

Заорав, я собрался броситься к нему. Он обернулся, и я чуть не подавился собственным криком. Черты лица сквозь слой грязи было не рассмотреть, но эти глаза я узнаю всегда.

Это был Молчун.

Глава 18. Вторая ночь: снова встретились

Думая, что это Вэньцзинь последовала за нами до лагеря, я зашел в палатку с камнем в руке, чтобы иметь возможность обезвредить ее. Но это оказался Молчун, покрытый грязью настолько, что я с трудом его узнал.

Его внешний вид впечатлял: грязь покрывала не только одежду, но и лицо, и волосы. Даже раны на его плечах были заляпаны землей. Нормальный человек давно бы уже заполучил заражение крови. Но это же Молчун: даже израненный прошлой ночью, он чувствовал себя гораздо лучше нас, относительно целых.

Я не знал, что подумать, и застыл в недоумении, выронил камень и пробормотал: "Я думал... что ты... это..."

Не обращая внимания на мое бормотание, он быстро спросил: "Еда есть?"

Я вспомнил, что, когда он бросился в болото, то ничего не взял с собой. Если так, то он ничего не ел больше двадцати часов.

Я потащил его с камню под навесом, налил чаю и дал сухой паек, который он схомячил с равнодушным выражением лица.

Когда он закончил жевать, я вытер ему руки тряпкой и спросил, как его дела? Что случилось после того, как он сбежал? Сумел ли он догнать Вэньцзинь?

С серьезным видом, вытирая грязь с лица, он ответил мне очень кратко, но я все понял.

Накануне он преследовал Вэньцзинь больше шести часов, но даже ему было сложно гнаться в джунглях за тем, кто ориентировался там лучше него. В конце концов он потерял след и заметил, что заблудился.

Ни компаса, ни оставленных заранее ориентиров и меток. Единственное, что он мог - это рассчитать приблизительно свою скорость, учесть направление, тогда можно было вернуться туда, где мы расстались. Но в тот момент было темно, ему пришлось сделать остановку, чтобы дождаться рассвета, ведь бегать по переплетениям корней в темноте - не самая лучшая идея.

Так же думали и мы, когда ждали его возвращения. Толстяк тогда предположил, что Молчун вернется с рассветом, но утром ситуация изменилась. Мы увидели дымовой сигнал и пошли на помощь.

Молчун тоже видел сигнальный дым, но все равно сначала пошел к месту, где мы расстались, нашел нашу записку и затем отправился следом, ориентируясь на дымовой сигнал. Но мы шли не по прямой, потому и не столкнулись друг с другом по дороге. Лишь сегодня под утро он услышал выстрелы и пошел в этом направлении. Так и вышел к лагерю.

Слушая его, я понимал, что нет худа без добра: если бы прошлой ночью нам не пришлось бы отстреливаться, Молчун бы не смог нас так легко найти. Жаль только, что в тот момент его не было с нами. К тому времени я уже смирился с его отсутствием и считал, что больше никогда его не увижу.

Наблюдая, как он вытирает грязь с тела, я спросил, где он умудрился так измазюкаться. Хотя мы тоже не блистали чистотой, но до него нам было далеко. Что могло случиться?

"Ничего не случилось, я сам вымазался," - ответил Молчун

Я был до крайности удивлен, представив, как он катается в грязи, словно бегемот. Неужели его так замучили блохи? Но зачем? Он, конечно, худой, но не настолько, чтобы опасаться блох, которые даже курицу убить не смогут.

Глядя на свою грязную руку, Молчун объяснил: "Это от змей..."

"От змей?!"

"Вэньцзинь находилась здесь очень долго. Значит, ей был известен способ, как избежать столкновения с змеями. Ее внешний вид, когда я погнался за ней, был необычен: какая женщина захочет разгуливать перепачканной грязью. Должна быть связь. И я понял, что грязь - это тот самый способ. Когда я измазался, змеи словно перестали меня замечать."

В его рассуждениях был смысл. Измазанная грязью Вэньцзинь была для змей словно призрак. Змеи находят свою добычу не только по запаху, но и по тепловому излучению, которое свойственно всем млекопитающим(1). Если полностью покрыть кожу грязью, теплоотдача будет слабее, можно даже скрыть запах - это действительно может помочь.

Я был в восторге, это действительно хорошие новости. Теперь наши шансы выжить в этих адских джунглях стали немного выше.

Молчун закончил вытираться, осмотрел лагерь и спросил: "А где все? Здесь разве никого нет?"

Я кивнул и рассказал ему, что мы тут нашли.

Стараясь быть максимально кратким, я начал с того, что мы добрались сюда чуть раньше, чем он, но к тому времени лагерь уже был пуст. Выглядит это очень странно: все личные вещи на месте, нет следов спешки или борьбы, словно все, кто был здесь, просто погулять вышли на минутку.

Слушая молча, он смотрел на окружавшие нас палатки и хмурился. Вид у него был какой-то смущенный.

"Хорошо, что ты вернулся, - закончил рассказ я. - Из-за Паньцзы мы не можем покинуть лагерь. К тому же мы очень устали. Если я не отдохну, то скоро концы отдам. Но теперь нас на одного больше."

Он искоса посмотрел на меня: "В данном ситуации одним больше или меньше - никакой разницы."

Его слова удивили меня. Молчун встал и, взяв ведро, отправился к бассейну. Там он снял одежду и окатил себя водой, я помог ему смыть грязь со спины. Он был молчалив, как обычно, я не знал, о чем говорить, и был немного подавлен. Но, в конце концов, это здорово, что он вернулся.

Закончив мыться, он вернулся под навес, сел и закрыл глаза, собираясь отдохнуть. Я постарался не беспокоить его, но заснуть уже не смог, поэтому тоже устроил себе импровизированный душ. После этого мне стало немного получше. Я набрал в ведро воды и пошел проверить Паньцзы. Он спал беспокойно, а тело стало горячим. Но после обтирания холодной водой он снова спокойно заснул.

Потом я проверил Толстяка: кажется, он в моей заботе совсем не нуждался. Сев за плоский камень, я принялся разминать уставшие ноги. Разбираться с записками Вэньцзинь мне совсем не хотелось. Глядя на Молчуна, я поначалу удивился, что он так быстро заснул, но потом вспомнил, что он вымотался не меньше нашего, гоняясь за Вэньцзинь, даже могучий архат не выдержит таких испытаний.

Я так и остался сидеть, отдыхая. Только после трех часов пополудни проснулся Толстяк. Сонный, он встал и удивленно уставился на Молчуна, издав лишь короткое озадаченное "Ага." После долгого молчания он произнес: "Святое дерьмо! Я же не сплю, правда?"

Молчун сразу открыл глаза, словно и не спал вовсе. Он посмотрел на Толстяка, потом на небо и сел поудобнее. Толстяк протер глаза: "Похоже, это не сон. Товарищи, рабочие, крестьяне и солдаты, вы, наконец, перешли на сторону Красной армии!"

Молчун обладал странной способностью: он молчалив, сдержан и старается быть незаметным, но его присутствие оказывает на остальных позитивное действие, подобное уколу стимулятора. Я заметил, что Толстяк искренне был рад возвращению Молчуна. Мне тоже стало спокойнее. Думаю, и самого Молчуна не радовало бродить по лесу в одиночку.

Толстяк сел рядом со мной, откашлялся, сплюнул кровь и сказал: "Теперь все плохое позади, младший брат вернулся. Теперь мы должны следовать за ним и делить пищу, верно?"

Глядя на сгусток крови на земле, я подумал, что ему ведь тоже ночью сильно досталось, может быть, что-то серьезно повредил. Но кажется, Толстяка это совсем не волновало, вел он себя, как обычно, и я решил позволить ему самому беспокоиться о его здоровье.

Молчун на шутки ничего не ответил. Толстяк протянул мне сигарету, умылся водой из чайника и спросил, что приключилось с Молчуном. Я пересказал ему то, что тот мне уже поведал.

Толстяк внимательно слушал, кивая. Узнав, что от змей помогает грязь, он был просто счастлив: "Бляха-муха, отличный рецепт. Теперь мы можем гулять по болотам и не париться. Эти мерзкие червяки только что снились мне. Одна сначала ползала по мне, потом залезла в штаны и отказывалась оттуда вылезать, напугав меня до смерти."

Я засмеялся, подумав, что без присутствия Молчуна мне эта шутка не показалась бы смешной, и подначил: "Наверное, она перепутала твои яйца со своими. Кстати, змееныши не вылупились?"

"Пока нет, - ответил Толстяк. - но я весь день был такой мокрый, что, боюсь, что мои яйца - уже не яйца, а рыбья икра. Надо будет потом на солнце просушить, чтобы не заплесневели."

Я снова расхохотался, и Толстяк влепил мне пару подзатыльников: "Чего ржешь, засранец? Я твою девственность уважаю, потому пока еще этого не сделал. А вообще можем оба вытащить и просушить хозяйство на солнышке. Готов?"

Я покачал головой: "Нет, Толстяк, хватит смешить. Мне бы отдохнуть маленько." Хотя я и был взволнован, но накопившаяся усталость никуда не исчезла. Я заснул сразу, как только лег, вероятно, присутствие Молчуна принесло моей душе облегчение. Проснулся я лишь вечером.

Солнце приобрело уже красноватый закатный оттенок, а ноздри щекотал аромат еды. Это Толстяк что-то готовил. Сделав пару шагов, я понял, как чувствуют себя воскресшие мертвецы из американских фильмов: мышцы ныли и отказывались сокращаться. Эти ощущения невозможно описать.

Я едва смог добраться до костра и облокотился о камень. Руки дрожали. И тут я услышал разговор: Толстяк спрашивал Молчуна, что им теперь делать.

Неужели этот идиот снова начал свою песню и том, чтобы свалить, пользуясь тем, что Паньцзы без сознания? Да никто ведь не заставляет его искать моего третьего дядю. Но он теперь и Молчуна втягивает в свои игры. Я прислушался. Толстяк тихо говорил Молчуну: "Нельзя рассказывать это У Се, иначе он с ума сойдет..."

Глава 19. Вторая ночь: секрет

Я готов был рвать и метать. Толстяк услышал, что я пошевелился, обернулся и, смутившись, спросил: "Проснулся? Давай покормлю, поешь горяченького."

"Что ты сейчас сказал? - сердито перебил его я. - О чем мне не надо рассказывать?"

Выражение лица у меня, вероятно, было злобное, ненавижу, когда от меня что-то скрывают. Хотя догадываюсь, что у Толстяка могли быть для этого причины, но меня это все равно бесило.

Толстяк сделал вид, что не понимает: "Что я сказал? Я сказал, что не хочу тебя беспокоить, чтобы не утомлять. Ты что-то не так понял."

Сделав пару глотков воды, я присел рядом с ним и настойчиво потребовал: "Не надо вести себя, как мой третий дядя. Ты меня не обманешь. Что, мать твою, происходит? Рассказывай побыстрее, я от тебя не отстану, пока все не узнаю."

Толстяк неуверенно смотрел на мою злобную гримасу, я же решил не поддаваться на его уловки и продолжал настаивать: "Говори сейчас же. Ты хотел что-то скрыть от меня. Но я об этом узнал, и не надо теперь дурачка строить. Не проще ли просто поделиться со мной? Или так прямо и скажи, что нам не по пути. Ты же знаешь, я ненавижу, когда от меня что-то скрывают. Не хочешь быть со мной откровенным, я дальше пойду один. И, если погибну, моя смерть будет на твоей совести."

Толстяк почесал в затылке: "Ты ведешь себя, как последняя сука. Жить или подохнуть - дело твое. Но если я тебе что-то не рассказываю - это для твоего же блага."

"Вот же попугай конченный, - выругался я. - Я столько раз слышал эти слова, все хором твердят, что хотят мне добра и действуют во благо. Но позволь мне самому судить, что для меня хорошо, а что плохо."

Сравнивая Толстяка с третьим дядей, я на самом деле так не думал. Они совсем не похожи. Толстяк не будет настаивать, если понимает, что не прав, он не столь упрям - и это качество я в нем ценю.

Толстяк покосился на Молчуна, вздохнул и ответил: "Ладно. Пошли покажу кое-что."

И он направился к камню под навесом. Сейчас на нем лежали разбросанные документы, которые до этого были аккуратно сложены, видимо, Толстяк их просматривал. Он собрал их и аккуратно сложил стопкой, освободив поверхность. На краю камня были нацарапаны несколько иероглифов, на которые он и указал мне.

Уже стемнело, свет костра сюда не доходил. Толстяк зажег фонарь и посветил мне. Прочитав надпись, я просто ошалел. Там было написано следующее:

"Мы нашли вход во Дворец Сиванму. Пути назад нет. Прощайте и не сожалейте ни о чем. Это место опасно. Не задерживайтесь здесь."

Я так и застыл в недоумении, а Толстяк пояснил: "Я увидел это, когда просматривал бумаги. Изначально эта надпись была прикрыта, словно ее специально спрятали... Кажется, твой третий дядя окончательно решил умереть. Твою ж мать, он решил покинуть тебя навсегда."

Это действительно был почерк третьего дяди. Хотя написано было криво и явно в спешке, но я хорошо знаю особенности письма своего дяди. Ошибки быть не могло - это писал именно он, но очень торопился.

Удивительно, я думал, что, узнав о проблемах дяди, почувствую беспокойство или гнев. Но сейчас мои разум и душа были пусты: ни чувств, ни эмоций, ни мыслей.

Толстяк подумал, что я подавлен, похлопал меня по плечу, желая подбодрить, но ничего не сказал. Я подошел поближе, еще раз внимательно перечитал надпись, но все равно ничего не почувствовал.

В последнее время безопасность дяди меня не сильно волновала. Да, я не желал, чтобы с ним случилась беда, но мы оказываемся в таких ситуациях, где ничего нельзя заранее предугадать. Я понимаю, что любой из нас может умереть в этом адском лесу, и переживать из-за этого нет смысла, лучше потратить силы на что-то более полезное.

Примерно так же ведут себя люди на войне: там высока вероятность смерти, и людей в первую очередь волнуют тактические и стратегические задачи, а не безопасность кого-то одного.

Я внезапно почувствовал, что понимаю, о чем думал третий дядя. Он писал это для меня, и это было настоящим проявлением любви ко мне. Если бы у меня был племянник, я бы точно так же, оказавшись в опасности, предупредил бы его и требовал, чтобы он отступил. Он не хочет, чтобы я рисковал, потому не раскрывает подробности. И это верное решение.

Случись подобное несколько месяцев назад, я бы сильно переживал, понимая, что больше никогда не увижу своего дядю. Впрочем, я и теперь буду в некоторой степени сожалеть.

Но я уже не тот, кем был раньше. Сейчас я уже не только иду по следам своего дяди, а сам пытаюсь решить те загадки, что мне подбросили. Поэтому из его предупреждения я сделал два вывода: он все еще жив, и он нашел нужное направление. Это совсем неплохо, вероятно, потому у меня на сердце царит полный покой.

Не знаю, почему я так рассуждаю: то ли повзрослел, то ли это усталость так сказывается. Возможно, это просто отговорки. Но я воспринимал ситуацию легко: дядя просто снова был далеко.

Некоторое время я молча смотрел на иероглифы, потом обернулся. Толстяк схватил меня за плечи и начал утешать: "Я не хотел, чтобы ты это увидел. Лучше, если беспокоиться буду я один. Ты ничего не можешь изменить, потому не думай слишком много."

Мне не хотелось объяснять ему, что вообще-то мне пофиг, потому я промолчал. Он заграбастал меня в объятия и потащил к костру, где сунул мне миску в руки и потребовал, чтобы я поел.

Это было сваренное прессованное печенье(1). Но у меня не было аппетита, и я жевал очень медленно. Толстяк решил, что я все еще расстроен, и продолжал утешать меня: "Твой третий дядя не так прост, как другие люди. Просто так он не умрет: если уж ему суждено погибнуть, то смерть его не будет обычной. Впрочем, у него очень большой опыт. Если он сказал, что там опасно, это не значит, что он погибнет."

Я вздохнул и ответил, что со мной все в порядке. Я привык к таким ситуациям, и сейчас думаю не о дяде, а о том, куда он пошел.

Еще когда в джунглях я увидел красный сигнальный дым, у меня мелькнула мысль о том, что мы не найдем третьего дядю. Но не потому, что он погиб: просто не в его привычках сидеть и ждать. Он просто сообщил об опасности и пошел дальше.

Как оказалось, я был прав. Но я не ожидал, что третьему дяде удастся так быстро найти вход во дворец Сиванму, и это означало, что его нынешнее местонахождение нам не известно.

Я рассуждал так. Третий дядя расположился здесь лагерем, затем нашел вход. Они покинули лагерь, оставив его так, словно что-то случилось. Перед этим он подал дымовой сигнал об опасности и оставил на камне сообщение. И все это с одной целью: чтобы я не пошел следом. И возвращаться назад он на самом деле не собирался.

Однако, его слова "пути назад нет" я не воспринимал фатально. Третий дядя не из тех людей, что легко смиряются со своей судьбой. Да, вполне возможно, во дворце Сиванму немало опасностей, и даже есть вероятность смерти. Но есть и другие причины, по которым нельзя вернуться назад.

Кажется, я правильно понял его предупреждение.

Значит, вход во дворец Сиванму должен быть где-то поблизости, вероятно, в древнем храме. Я не знаю, какой информацией владел третий дядя, но, скорее всего у него были какие-то подсказки. У нас их нет, и мы только догадки можем строить.

"Тогда давай пойдем и поищем какие-то следы, - предложил Толстяк. - Может быть, сможем выяснить, куда ушел третий дядя. Верно, младший брат?"

Говоря это, он подмигнул Молчуну, наверно, желая, чтобы тот тоже присоединился к утешениям. Однако тот покачал головой и, увидев мой вопросительный взгляд, сказал: "Если это написал У Саньшен, то мы точно не сможем найти вход."

"Почему это?" - Толстяка эти слова, кажется, не убедили.

Глядя в костер, Молчун ответил: "У Саньшен не дурак, понимал, что, когда мы прочитаем его сообщение, то будем искать вход поблизости. И он не хочет, чтобы У Се шел следом. Поэтому он не стал бы оставлять сообщение там, где вход. Даже если он и рядом, то найти его очень сложно. Или найти легко, но попасть туда не получится."

То, что он сказал, имело смысл. Я вздохнул, сообразив: даже если тут и были какие-то подсказки, третий дядя их все уничтожил, чтобы я не пошел за ним.

Толстяк опечалено пробормотал: "Так что получается, мы зря сюда шли?"

Молчун кивнул: "Возможно, это даже к лучшему. Для тебя к лучшему."

"Да бляха-муха! Толстяк перся через Гоби, скакал, как обезьяна, по деревьям, ломился через джунгли, вымок в болоте только для того, чтобы здесь позагорать? Это, по-твоему, "к лучшему"? - Толстяк почесал затылок и облокотился на камень. - Здесь все оставлено в полном порядке. Возможно, какие-то следы остались, просто мы не заметили."

Молчун поднял голову и возразил: "Возможно, есть способ найти вход во дворец Сиванму." Затем он оглядел лагерь и продолжил: "Но сейчас важно другое. Что-то с этим лагерем не так. Возможно, У Саньшен предупреждал о настоящей опасности."

Глава 20. Вторая ночь: думать задом наперед

Глядя на костер, Молчун спокойно объяснил нам, что его смущает. Он заметил, что здесь осталось слишком много рюкзаков. Да, третий дядя взял с собой большую команду, но не могут же все нести по два рюкзака. Кроме того, эти рюкзаки разбросаны по всему лагерю без всякой системы. Не похоже, что их специально собрали, чтобы оставить в лагере, как лишний груз.

Лагерь действительно покинули быстро, но спокойно. Однако, ситуация, в результате которой они ушли, определенно была необычной.

На самом деле, я тоже заметил эти подозрительные несоответствия, но объяснить их можно по-разному. Поэтому, выслушав Молчуна, я предположил: "Может быть, на поиски входа отправились не все. Это дело опасное, третий дядя мог оставить часть людей в лагере."

Молчун отрицательно покачал головой: "Если кто-то остался, зачем было оставлять сообщение? Предупреждение оставляют только в том случае, когда некому будет его передать. Или У Саньшен не хотел сообщать своим подчиненным, что высока вероятность смертельной опасности. Это на самом деле не в его правилах. Должно быть, свое сообщение он писал, когда все уже покинули лагерь, чтобы никто, кроме тебя, эту надпись не увидел."

Все это выглядело нелогично. Получалось, что покидавшие лагерь обнаружили вход во дворец Сиванму и вошли туда, не взяв все снаряжение. Значит, были спокойны и уверены в себе, возможно, собирались вернуться. Но это противоречит содержанию сообщения третьего дяди.

"Эммм..." - пробормотал Толстяк. Кажется, ему что-то пришло в голову. Нахмурившись, он какое-то время размышлял, а потом сказал: "Тут явно произошло что-то нехорошее. Но мы смотрим на ситуацию только с одной стороны, а надо проанализировать всесторонне. Надо думать задом наперед."

У Толстяка мышление устроено именно так, как он сказал, и это его достоинство. Особенно хорошо эта особенность мышления проявляется в экстремальных ситуациях. Поэтому я спросил, что он думает обо всем произошедшем здесь. "Мы видим окончательный результат, - сказал он, - но не представляем себе весь процесс в деталях. Давай остановимся на том, что в лагере осталось много рюкзаков. Если верить сообщению, ушли все. Молчун правильно предположил, что каждый унес по одному рюкзаку. Значит, на тот момент в лагере людей было меньше, чем рюкзаков. А это значит..."

Толстяк замолчал, не закончив фразу. Казалось, он боится что-то сказать, но я уже догадался, что это значит. Людей меньше, чем рюкзаков...

Это означает, что в тот момент многие из команды третьего дяди были уже мертвы.

И их смерть наступила уже после того, как они разбили лагерь.

После минуты молчания Толстяк продолжил: "В лагере или поблизости произошло что-то, в результате погибли люди. Но здесь нет никаких признаков насилия. Скорее всего, что-то произошло не в самом лагере, а где-то рядом. Возможно, именно поэтому они и покинули это место. Но потом обнаружили вход во дворец Сиванму. Тогда третий дядя вернулся и оставил сообщение. Это объясняет путаницу с количеством рюкзаков и отсутствие здесь следов борьбы."

Звучало логично, но я заметил одно несоответствие: "Если лагерь покинули из-за какой-то опасности, то вряд ли по дороге искали дворец Сиванму. И тем более не было смысла возвращаться, чтобы писать сообщение."

"Значит, вход во дворец они обнаружили до того, как случилось что-то смертельно опасное," - сделал вывод Толстяк.

Мы кивнули, а Молчун пробормотал: "Возможно, именно в результате опасного происшествия они и обнаружили вход во дворец."

"Такое возможно. Но у нас не хватает данных, чтобы утверждать точно. Потому нет смысла говорить об этом, - Толстяк подвел итог. - Нам надо выяснить, что же за фигня тут произошла."

"И что ты думаешь? - встревожился я. - Может быть, это как-то связано с местными змеями?"

Толстяк посмотрел в темноту тропического леса. Казалось это даже не темнота, а абсолютная пустота, окружавшая нас. "Не волнуйся, - сказал он, - пока ты спал, мы с младшим братом собрали несколько ведер грязи. Обмажем ею палатку снаружи. Тот, кто останется дежурить, тоже вымажется. И фазаньи шеи нам не страшны. Хотя, есть вероятность, что опасность подстерегает с другой стороны, и дело не только в змеях. Мы должны быть бдительны ночью. Но, даже если что-то произойдет, нам нельзя сегодня покидать лагерь."

Я кивнул: "Тогда я буду дежурить первым."

Молчун, покачав головой, возразил мне: "У вас опыта маловато. Если мы правы, то произошедшее здесь требует высокой концентрации внимания и предельной осторожности, вам с этим не справиться. Я останусь дежурить на всю ночь, а вы хорошенько отдохнете."

Глава 21. Вторая ночь: оно

Мне стало немного обидно, но я понимал, что Молчун прав. Я и так не особо опытен в таких делах, а сейчас настолько устал, что не смогу быть внимательным и сосредоточенным. Если дежурный не будет осторожен, то все окажутся в опасности. Конечно, меня мучила совесть, что мы свалим на Молчуна обязанность охранять нас всю ночь, но в сложившейся ситуации это наилучший выход.

Толстяк не возражал, но заметил: "Думаю, тебе одному будет сложно следить за таким большим лагерем. Я буду на подхвате, а завтра оба отдохнем."

Молчун задумался, но ничего не ответил, и Толстяк подытожил: "Значит, решено."

Я тоже задумался, может быть, и мне подстраховать их двоих. Но потом понял, что не прав. Завтра от меня выспавшегося будет больше толку, я смогу дать Молчуну отдохнуть. Решив так, я успокоился.

Потянувшись, Толстяк сказал мне: "Так и сделаем. Не волнуйся об этом. Давай подумаем, что делать завтра." И он обратился к Молчуну: "Брат, ты говорил, что есть способ найти вход во дворец Сиванму. Так в чем проблема?"

Молчун взглянул на него и ответил: "Слишком сложно, невелика вероятность успеха. Поэтому нет смысла говорить об этом."

"Вот не надо пугать ежа голой жопой, - настаивал Толстяк. - Ты все равно расскажи, чтобы мне не было стыдно просто так возвращаться."

Молчун на мгновение примолк, а потом, глядя на нас, сообщил: "Надо поймать Вэньцзинь."

Мы с Толстяком застыли от удивления, а потом я рассмеялся, качая головой. Это, действительно, трудно сделать. Мы с трудом нашли лагерь, используя в качестве ориентира сигнальный дым. Но лагерь большой, сложно пройти мимо. Вэньцзинь - это один человек, который хорошо знает местность, сознательно скрывается и старается не оставлять следов. Искать ее в джунглях так же сложно, как иголку в стоге сена.

Толстяк никогда не теряет надежды, но сейчас даже он согласился: "Что Вэньцзинь искать, что третьего дядю. Они одинаково неуловимы. Кроме того, она тоже может не знать, где вход. Разве она не писала, что покинула своих коллег, до того, как они добрались сюда?"

Молчун подбросил дров в огонь и ответил: "Нет, она должна знать."

"Почему ты так уверен?"

"Чуйка подсказывает."

Толстяк посмотрел на меня и пожал плечами. Вздохнув, он пробормотал: "А моя чуйка говорит, что, на этот раз все мои старания напрасны." Он нарочито отхлебнул воды из бутылки, но выглядел очень подавленным.

Мы замолчали. Склонив голову, я раздумывал над создавшейся ситуацией. И чувствовал, что чуйка Молчуна очень даже логичная.

Если вспомнить, все началось с видеокассет, которые получили я и Цю Декао. Мы оба узнали о работе Вэньцзинь, которую она вела несколько лет назад, и разными путями заявились в одно и то же место. Следовательно, у Вэньцзинь была четкая цель собрать нас здесь, в этом странном месте.

У третьего дяди была несколько иная цель - следить за действиями Цю Декао и выяснить, что именно он ищет. Это часть его расследования в отношении махинаций американца в Китае. Но экспедиция Цю Декао здесь закончилась неудачей, они даже не прошли город Дьявола. С одной стороны, моему дяде теперь тут тоже нечего делать. Но он, наняв Черного Слепого, отправился дальше. Вероятно, пытается самостоятельно выяснить, что в этом месте искал Цю Декао.

Следовательно, третий дядя не владеет полной информацией. В любом случае получается, что Вэньцзинь имеет самую полную информацию о городе Дьявола и дворце Сиванму. И, если третий дядя, опираясь только на собственноручно обнаруженные подсказки, нашел вход, то Вэньцзинь должна знать, где он находится.

Вспомнив о видеокассетах, я снова почувствовал себя неуютно. Что случилось с человеком, который был похож на меня, как две капли воды? Если встречу Вэньцзинь, я обязательно должен спросить об этом. Но сейчас это не самое главное. Я обратился к Толстяку: "Думаю, достаточно велика вероятность того, что Вэньцзинь больше всех нас. И самостоятельно мы вряд ли сможем найти вход во дворец Сиванму. Но поймать Вэньцзинь будет очень сложно. Это факт."

Толстяк закурил: "Это не сложно, это просто невозможно. Она драпает, как только видит нас. И даже если бы на ее теле был GPS, нам ее не поймать на такой большой территории."

"Может быть, придумаем ловушку, куда ее можно будет заманить?" - предложил я.

"Чем ее заманить? Соблазнить? - Толстяк сделал придурковатое лицо. - Нам втроем устроить стриптиз в лесу?"

Я вздохнул: ее действия были мне непонятны. Мы тут не прятались, шумели так, что даже глухой услышал бы, с фонарями по лесу бегали, костры жгли. Думаю, она давно нас заметила и давно могла бы выйти с нами на связь. Почему же она сбежала, как только столкнулась с нами лицом к лицу?

Чувствуя себя подавленным, я спросил: "Почему она убежала, как только увидела нас? Разве не она послала нам сообщение через госпожу Чжому? Если так, то она должна была ждать нас здесь и встретить. Но она не присоединилась к нам. Почему она ведет себя, как сумасшедшая?"

Молчун, качая головой, сказал: "Безумной она показалась из-за своего вида. Теперь, когда мы знаем, почему она была вся покрыта грязью, это уже не кажется безумным. И да, она видела нас и узнала. Но у нее были причины бежать."

Толстяк был озадачен: "Что значит "были причины"? Мы не те, кто причинит ей вред. Почему она боится нас?"

"Не боится... просто бежит..." Я понял, что имел в виду Молчун, и почувствовал легкий холодок, пробежавший по спине.

Чего боится Вэньцзинь?

В ее записях неоднократно упоминалось, что она убегала от чего-то, что она назвала "оно". Даже в сообщении, переданном Чжомой, говорилось об этом. Она сказала, что "оно" здесь с тех пор, как мы пришли в Цайдам. И есть только одна причина. Вздохнув, я сказал: "Она сбежала, потому что увидела "его". И это "оно" было среди нас?"

"Боюсь, что так и есть," - кивнул Молчун.

Я огляделся: Толстяк, Паньцзы в палатке, Молчун. На любого из них я могу безоговорочно положиться.

"Нас было всего четверо: младший брат, младший У, я и старший Пань. И среди нас четверых был тот, кого боится Вэньцзинь? - Толстяк изумленно смотрел на нас. - Кто-то из нас четверых плохой парень?"

Мы с Молчуном не ответили, и Толстяк, подняв руку, словно клялся, заявил: "Зуб даю, что это определенно не я. Толстяк - хороший человек и ему совсем не интересны маленькие леди, бегающие по джунглям."

"Это просто версия, не факт, что так и было," - я успокаивал сам себя. Мне было очень неуютно при мысли, что надо кого-то из моих друзей подозревать. Мы настолько сдружились, что, кажется, готовы умереть друг за друга. Мне легче было признать саму Вэньцзинь сумасшедшей.

"Ключевой вопрос в том, что это за "оно" такое, - сказал Толстяк. - Младший брат, ты в курсе?"

Молчун покачал головой, глядя ему в глаза.

"Может быть, кто-то изменил внешность и прикидывается кем-то из нас? - Толстяк сильно оттянул кожу на щеке, чтобы доказать свою невиновность. - Определенно я настоящий Толстяк."

"Я тоже об этом подумал, - ответил Молчун. - И я проверил вас с Паньцзы, пока вы спали. Проблем нет."

Я припомнил, как он сидел на корточках над спящим Паньцзы. Вот значит чем он тогда был занят. Похоже, Молчун давно что-то подобное подозревал, только не говорил нам. Этот человек скрытный и знает куда больше, чем кажется.

"А как насчет младшего У?" - Толстяк подозрительно посмотрел на меня.

"Не стоит волноваться, я настоящий," - этот подозрительный взгляд заставил меня занервничать.

"Трудно утверждать с уверенностью. Ты присоединился к нашей компании последним. Может, ты не У Се, а притворяешься им. Иди-ка сюда, Толстяк тебя проверит." И он ущипнул меня за руку так сильно, что у меня слезы из глаз брызнули от боли. "Настоящий!" - убежденно заявил этот гад.

"С нами нет проблем, - убежденно сказал Молчун и указал на записную книжку в моем кармане. - Может быть, об этом есть что-то в ее записках?"

Я вынул блокнот, качая головой: "Она писала, что "оно" следит за всеми членами ее группы. Значит, это "оно" разумно, скорее всего, это человек. Но я не понимаю, почему она называет его "оно"(1)

Толстяк сходил за бутылкой воды. Возвращаясь, сделал на ходу пару глотков и протянул Молчуну: "Кстати, третий дядя тоже следил за нами. Может быть, это он? Или Черный Слепой? Возможно, когда Вэньцзинь увидела тебя, то перепутала с твоим третьим дядей. Вы же похожи."

Я обиженно подумал, что вообще-то я намного красивее третьего дяди. В это время Молчун забирал бутылку воды из руки Толстяка, и тот внезапно изо всех сил ущипнул его за щеку.

Глава 22. Вторая ночь: слепота

Я был поражен поступком Толстяка, мне потребовалось несколько минут, чтобы понять, зачем он это сделал.

Молчун проверил нас, но его самого никто не проверял. Толстяк логично опасался, помня его умение менять свою внешность, он просто не мог не проверить, тот ли человек перед нами сидит.

Молчун даже не дернулся, лишь неловко улыбнувшись, взглянул на Толстяка и сказал: "На всякий случай напомню, что ты тоже один из четырех. Если хочешь прожить долго, то будь осторожен."

Он сказал это так спокойно и без эмоций, что я бы на месте Толстяка забеспокоился. Но мне было наплевать на этого идиота, я лишь посетовал: "Не надо было действовать исподтишка."

"Никакого "исподтишка" не было, - пробурчал Толстяк, - я лишь оказался чуток быстрее."

Я привык к безалаберности этого человека и только беспомощно улыбнулся в ответ. А он отступил назад, чувствуя себя очень смущенным, и сменил тему: "Зато мы доказали, что все настоящие. Может быть, это "оно" надо понимать буквально, как не живое существо?"

"Что ты хочешь сказать?" - спросил я.

"Так ведь можно обратиться не только к животному, но и к предмету. Может, Вэньцзинь бежит не от кого-то, а от чего-то?"

У Толстяка всегда появляются неординарные идеи, но в этот раз его выводы казались смешными. "От чего-то? - чуть не расхохотался я. - Ты имеешь в виду, что Вэньцзинь десять лет пряталась от предмета? Или ее напугали наши трусы или бутерброд?"

"Я, Толстяк, матерью клянусь, что имел в виду совсем другое. Что-то опасное может находиться на наших телах. Надо вывернуть карманы и посмотреть. Может, найдем это "оно".

Я покачал головой, сказав, что у меня в карманах пусто. В этот раз я даже змеебровых рыбок с собой не взял. Но Молчун внезапно нахмурился: "Если говорить о неживом, то мы упустили из виду кое-что."

"Что именно?"

"А Нин."

Я аж подпрыгнул от неожиданности: "Ты имеешь в виду труп?"

А ведь такое возможно. Нет никаких доказательств, но смерть А Нин и все, что потом произошло, выглядит очень странно. Может быть, именно труп является этим "оно"?

Толстяк хлопнул в ладоши: "Младший У, вспомни, что произошло в лесу прошлой ночью. Разве такое невозможно? Смерть А Нин была странной, может быть, она стала этим "оно"?

Я открыл рот, но молчал, не зная, что ответить. Эта догадка недоказуема, трупа с нами больше нет. Мы можем без конца строить догадки, но от этого нет никакого толка.

Подумав, я махнул рукой и заявил: "Нет смысла это обсуждать. Мы даже не знаем мотивы Вэньцзинь, может быть, она за эти годы действительно сошла с ума, находясь в одиночестве. По крайней мере сейчас глупо копаться в предположениях, надо делать что-то конкретное. Нам надо решить, как поймать Вэньцзинь, это единственный вариант."

Толстяк, сразу потеряв интерес, встал: "То, что ты хочешь, невозможно. Я даже не могу представить, как это сделать. Чтобы найти ее здесь, нужен нюх, как у собаки. Но у тебя, кажется, нет способностей твоего деда. Так что обсуждать твой вариант тоже смысла нет. Сейчас самое важное - подготовиться к ночевке, а не говорить о всяких глупостях." Сказав это, он взял лопату, которой собирал грязь, и пошел к палатке Паньцзы, чтобы измазать ее снаружи.

Взглянув на часы, я обнаружил, что ночь уже близко. На небе исчезли последние проблески закатного солнца. Толстяк прав, нам нужно обезопасить себя, поэтому, вздохнув, я отправился помогать.

Мы вымазали палатку грязью и накрыли брезентом на случай, если пойдет дождь. Я проверил состояние Паньцзы. Он все еще спал, но температура была уже нормальной. Толстяк сказал, что он уже просыпался один раз, не разлепляя глаз, выпил немного воды и снова заснул. Но если даже субфебрильной температуры нет, значит, уколы антибиотиков подействовали.

Теперь было найти оружие. Толстяк - не тот человек, который может использовать для самообороны любые подручные средства. Обыскав оставленное в лагере снаряжение, мы обнаружили, что огнестрельного оружия здесь нет. Тогда Толстяк собрал камни и сложил их горкой так, чтобы легко было воспользоваться. Нам остается брать пример с пяти героев Ланъя(1). Правда, у нас нет скалы, с которой можно прыгнуть, но вот швырять камни мы сможем.

Толстяк развел костры по периметру лагеря: возле них можно будет согреться, а огонь, может быть, отпугнет незваных гостей. Проходы между палатками осветились красноватыми бликами пламени. Когда мы закончили, было уже почти десять вечера. Теперь я чувствовал себя в относительной безопасности, но на лес опустился проклятый туман, так попортивший нам жизнь прошлой ночью. Меньше, чем через час видимость снизилась до двух-трех метров.

Наблюдая, как сгущается мгла, я чувствовал нервную дрожь. Вокруг ничего не видно, и даже огонь костров почти не помогает. В такой ситуации, даже если напрячь все свое внимание, толку маловато.

Я чувствовал сильные запахи, среди которых мне знаком был лишь аромат сырой земли. Цвет тумана, окутавшего лагерь, отличался от того, что преследовал нас вчера, он отливал неестественной синевой. И это пугало меня.

Мог ли этот туман быть ядовитым? Вчера нам некогда было думать о таких мелочах, но сейчас этот вопрос меня сильно беспокоил. Я слышал об испарениях в тропических лесах. Когда ночью температура воздуха снижается, их интенсивность возрастает, особенно вблизи болот. И эти испарения часто содержат опасные газы. Если долго вдыхать такой воздух, можно получить критическое отравление и даже серьезно повредить легкие.

Подумав об этом, я спросил Толстяка, не стоит ли нам поискать среди снаряжения в лагере противогазы.

"Это определенно не болотные испарения, - ответил Толстяк. - Их запах очень сильный, я бы заметил. Да, они вредные, если надышаться, то можно заработать артрит, туберкулез или что-то в этом роде(2). На юго-западе полно таких болот, и люди там предпочитают острую пищу. Говорят, перец позволяет не заболеть. Может, поискать среди вещей в лагере чили. Можем потом приготовить баньфань(3). Определенно будет вкусно."

"Не будь таким беспечным, - остановил его кулинарные фантазии я. - Это место необычное, лучше подстраховаться."

Толстяк и Молчун уже наносили грязь на свою одежду и открытые участки кожи, собираясь дежурить все ночь. И я со своими советами выглядел не совсем уместно. Толстяк покачал головой: "Хотел бы я посмотреть на тебя в противогазе этой ночью. Кругом туман, без противогаза ничего не видать. Ходишь, мать твою, по лагерю и бьешься головой о деревья. Как в противогазе наблюдать за лагерем, где и так ничего не видно? Ты об этом подумал? Лучше спать ложись, пока есть такая возможность." Он сделал несколько глотков воды и пробормотал сам себе: "Только бы не накаркать беды, пожелаю нам удачи."

Мне снова стало обидно, нет, я даже ненавидел себя. Двое моих друзей собираются сторожить нас всю ночь. Паньцзы серьезно ранен. А я буду спокойно спать, словно это у меня опасные для жизни ранения. Интересно, что бы со мной было, если я оказался бы здесь совсем один?

Забравшись в палатку, я не знал, смогу ли уснуть. В голове царил полный бардак, все тело болело. На улице было темно, даже свет костра не добирался сюда. Я включил шахтерский фонарь, чтобы не оставаться в полной темноте, но потом вспомнил, что батареи надо экономить, и, скрепя сердце, выключил его. Слушая, как Толстяк что-то стругает снаружи ножом, я пытался расслабиться, но не мог.

Не знаю, спал ли я этой ночью. Помню какие-то обрывочные мысли и образы, похожие на сон, который, скорее всего, не был глубоким. Я потерял ощущение времени. Посреди ночи меня разбудил переполненный мочевой пузырь.

Снаружи было тихо, я решил, что все в порядке, и на ощупь добрался до выхода, собираясь выйти и справить нужду.

Откинув полог, я опешил: вокруг было темно, как в смоляной бочке. Кажется, все зажженные Толстяком костры потухли.

Что за дела? Сон как рукой сняло, я шагнул обратно в палатку, раздумывая, что же случилось?

Но снаружи не было никакого движения. Что-то произошло, пока я спал. Но вроде сон мой не был крепким. И лагерь охранял Молчун. Что могло случиться такого, если он даже звука не издал, чтобы предупредить? Неужели его застали врасплох?

Стараясь успокоиться, я прислушивался к тишине снаружи. Панику подавить не получалось, а окликнуть друзей я не решался. Сделав несколько шагов назад, я нащупал в темноте шахтерский фонарь и включил его. Но света не было, даже после того, как я щелкнул кнопкой дважды. Батарея села? Я полез в карман за зажигалкой, чиркнул ею, но она тоже не загорелась, ни искорки не вспыхнуло.

Выругавшись, я сделал несколько глубоких вдохов, но что-то мне подсказывало: дело плохо. Шаря рядом с собой, я пытался найти свои часы с подсветкой, когда вдруг понял, что зажигалка обжигает мне пальцы.

Удивительно, почему она такая горячая? Ведь даже искр не было. Я снова зажег ее, провел над ней ладонью и почувствовал боль от ожога. Мое сердце сжалось.

Зажигалка горит, я чувствую ее огонь.

Но передо мной темно, хоть глаз выколи.

Глава 23. Вторая ночь: движущаяся тень

Зажигалка горела уже долго, надо было ее потушить. Но меня волновало то, что я не вижу пламени, вокруг все такая же темнота.

В тот момент я еще не до конца понимал, что произошло. Поначалу я решил, что мои глаза чем-то закрыты, поэтому ощупал лицо и, коснувшись ресниц, понял, что это не так. Теперь я уже забеспокоился: что, черт возьми, происходит?

Туман слишком густой? Я включил подсветку на часах и поднес их к глазам, но ничего не увидел. Меня окружала сплошная темнота, просто однородный черный цвет.

Я пялился в эту темноту и чувствовал себя полным идиотом, не способным решить простую задачу(1). Затем взмахнул рукой, словно тьму перед глазами можно было оттолкнуть. Естественно, это было бесполезно.

Оставалось лишь представить, что мне просто завязали глаза, так я успокоился и попытался понять происходящее. Вокруг не только темно, но и тихо. Видимо, что-то случилось, пока я спал, и из-за этого пропал свет вокруг.

Но в этом нет смысла. Я не вижу света, даже когда источник находится прямо перед глазами. Медленно осознавая этот факт, я покрылся холодным потом.

В каком случае не получается увидеть свет, источник которого находится прямо перед лицом? Неужели я ослеп?

В это невозможно поверить, я никогда не представлял себя в такой ситуации. И это случилось слишком неожиданно. Мое сердце оборвалось, а накативший страх казался куда сильнее страха перед смертью. Я начал энергично тереть глаза руками и моргать, пока они не заболели. Но когда я снова посмотрел перед собой, наваждение не прекратилось.

В этот момент я вспомнил о Паньцзы, на ощупь нашел его и попытался разбудить, чтобы спросить, видит ли он свет. Его кожа была горячей, очевидно, снова поднялась температура, и он не приходил в себя, сколько бы я его не тормошил.

Я сел, чувствуя, как сердце заходится в бешеном ритме, сделал несколько глубоких вдохов и вспомнил о Молчуне и Толстяке. Если я потерял зрение, значит, должна быть причина: взрыв, яркая вспышка, токсичное вещество. Без причины ослепнуть нельзя. Тогда я могу быть не единственной жертвой.

Даже если они не ослепли, и я единственный пострадавший, то они должны быть снаружи, но почему-то не издают ни звука. Я подполз к выходу, прислушался к тишине снаружи и позвал: "Толстяк!"

Ответа не было, хоть я и ждал достаточно долго.

Конечно, я не кричал, но в такой тишине мой голос нельзя было не услышать. Разве что они оба спят. Вот только вряд ли Молчун мог заснуть, если собирался охранять лагерь.

Я снова почувствовал, как пот стекает по спине: должно быть, с ними что-то случилось. Откинувшись на спинку раскладного стула, я попытался вспомнить, о чем мы говорили вечером. Сейчас произошло нечто из ряда вон выходящее. И мы предполагали, что люди третьего дяди покинули лагерь тоже в результате чрезвычайной ситуации. Значит, команда третьего дяди тоже столкнулась с подобной проблемой?

Все люди, находящиеся в этом лагере, ослепли?

Как такая хрень могла произойти? Уму не постижимо! Мы предполагали разные возможные варианты развития событий, но даже представить не могли, что будет именно так.

В этом адском месте для обычного человека внезапная слепота равнозначна смерти, даже страшнее смерти.

Я не мог сдержать дрожь, представляя, как брожу в одиночестве по лесу в таком состоянии. Я же ничего не вижу, и у меня нет того острого слуха, которым обладают слепые от рождения люди. Моя смерть в таком случае - это вопрос времени. Но перед тем, как умереть, я сойду с ума от ужаса.

Но в чем причина этой внезапной слепоты? Еда? Мы ели только прессованное печенье, и ничего не произошло. Может быть, что-то не так с развалинами храма?

Я все еще мог здраво рассуждать, потому что никак не хотел смириться с тем фактом, что ослеп... И тут за пределами палатки вдалеке раздался звук.

Я вздрогнул и прислушался так старательно, что, казалось, мои уши развернулись в сторону звука. Это был тот самый странный голос, похожий одновременно на смех и радиопомехи, который мы слышали в лесу. Он то отдалялся, то приближался.

В моей голове сразу возник пугающий образ: стоящая на хвосте змея, раскачивающаяся и напоминающая человека. Горло перехватило от ужаса. Черт возьми, это дурацкое змеиное шоу явно затянулось.

Откуда этот звук? Это А Нин? Я бы хотел увидеть источник звука, но увы, был совершенно слеп.

Даже если этот звук издают не сами змеи, он всегда появляется вместе с ними. Очевидно, эти ядовитые твари неподалеку. Я вспомнил о пологе палатки, который оставил приподнятым. Вдруг они залезут сюда? Где этот полог? Я ничего не вижу, но могу добраться и закрыть вход на ощупь.

Пока я шел, ощупывая все вокруг, меня трясло, как осиновый лист. Как только я прикоснулся к нейлоновому пологу, кто-то протиснулся внутрь и сбил меня с ног. Я пытался встать, но меня придавили к земле и зажали рот.

Я был напуган до смерти, но вскоре почувствовал знакомый запах: потный Толстяк. Затем мне в лицо сунули что-то твердое. Противогаз!

Прекратив сопротивляться, я надел его и услышал шепот: "Не паникуй, это все ядовитый туман. Побудь в противогазе - и скоро зрение вернется. Но не шуми. В лагере полно змей."

Услышав его слова, я отчаянно закивал. Толстяк отпустил меня и я шепотом спросил: "Ты где был?"

"Это долгая и хреновая история, - тихо ответил он. - Думаешь, легко найти в таком большом лагере противогазы, когда ты ничего не видишь?"

Я выругался: "Говорил же тебе, что противогазы нужны, но ты меня не послушал!" Одновременно с моей отповедью звук радиопомех стал громче и Толстяк нервно зашипел: "Заткнись!"

Я немедленно замолчал и услышал, что он шарит вокруг. Потом все стихло, затем мне сунули в руки что-то... нож. Что он собирается делать? Я слышал его шаги в сторону выхода.

Не желая оставаться в одиночества, я схватил его за руку, но Толстяк мягко оттолкнул меня: "Младшего брата укусили. Я должен помочь ему. А ты оставайся здесь и веди себя тихо, чтобы тебя не заметили."

Было ощущение, что мой мозг взорвался, и в нем пульсировало лишь одно слово: "Нет!" Пока я отходил от шока, Толстяк ушел. Мне же казалось, что небо и земля поменялись местами, мир перевернулся, и я застыл в каком-то вакууме.

Если Молчуна укусила фазанья шея, то как Толстяк может ему помочь? Их укус настолько ядовит, что человек умирает сразу же. Я боялся подумать о том, что Молчун может быть мертв. И еще одно беспокоило меня. Молчун очень опытен и быстр. Если даже его укусили, то что же происходит снаружи?

Я был так встревожен, что не мог усидеть на месте. Хотелось броситься следом и хотя бы увидеть, что там. Но мать твою, я ж ничего не вижу! Тут же в голову пришла еще одна ужасная мысль: что если укусят и Толстяка? Ужасно! Я здесь останусь один вместе с раненным Паньцзы, который не приходит в сознание.

Мое беспокойство трудно описать словами. Вокруг темно, я понятия не имел, сколько потребуется времени, чтобы зрение восстановилось, однако, снаружи уже слишком опасно даже для зрячего. Сжав в руке нож, я замер, словно мертвым прикинулся. И зачем толстяк дал мне оружие? Для самообороны или чтобы иметь возможность покончить с собой в безвыходной ситуации?

Какие бы мысли не лезли мне в голову, сейчас я ничего не мог сделать, только сидеть и ждать. Прислушиваясь к звукам снаружи, я старался совсем не двигаться.

Просто прислушиваясь, я никак не мог представить, что происходит снаружи. Вроде бы змей много, но радиопомехи не приближаются, хотя и звучат непрерывно. Кажется, звук раздается за пределами лагеря, словно змеи не решаются ползти дальше.

Не знаю, сколько минут прошло, мне вообще казалось, что время остановилось. Я старался не думать ни о чем и постепенно успокоился. Людям не свойственно долго находиться в напряжении. Когда достигаешь предела, тело само по себе расслабляется.

Постепенно темнота перед моими глазами стала походить на туман, черный цвет поблек. Это происходило медленно, но через какое-то время мои глаза уже различали серые размытые пятна.

Я почувствовал облегчение: наконец хоть что-то вижу. Не зная, как ускорить этот процесс, я усиленно моргал.

Серые пятна перед глазами постепенно бледнели, зрение возвращалось быстро. Вскоре эти пятна стали обретать конкретные очертания.

Теперь я уже видел окружающее пространство, словно у меня высокая степень близорукости. Повернув голову к самому яркому пятну, я догадался, что это шахтерский фонарь, который я не выключил. Прищурившись, я дотянулся до него - так и есть, я видел именно фонарь. Мое зрение почти вернулось.

Но пока еще я не мог увидеть выход из палатки, лишь смутные тени.

Я слышал о том, как плакал Мао Цзедун после операции по удалению катаракты(2). Теперь я понимаю его чувства: смесь радости и печали. Чтобы понять, насколько ценно что-то, надо это потерять. Я собрался осмотреть Паньцзы, хоть еще и не мог видеть четко, когда заметил в тени у стены палатки движущийся силуэт.

Зрение все еще подводило меня, но движение было слишком заметным. Еще не успев прийти в себя после внезапной слепоты, поначалу я решил, что это обман зрения, потому проигнорировал это и дотронулся до руки Паньцзы. Кожа была прохладной. Удивительно, но лихорадка прошла сама по себе. И это хорошо, потому что сейчас у меня нет возможности сделать ему очередной укол антибиотика.

Добравшись до чайника, я хотел сделать пару глотков воды, но заметил что-то вроде вспышки рядом с собой и обернулся. Силуэт, замеченный мной ранее, двигался очень странно. Не нравится мне этот обман зрения.

Прищурившись, я попытался рассмотреть детали: сначала силуэт напоминал туманное темное облако, но сейчас мне казалось, что я вижу конечности.

Мурашки по коже поползли, когда я понял, что в палатку пролез кто-то, пока я был слеп.

Толстяк? Молчун? Но они не будут беззвучно шариться по палатке, поэтому я крепко сжал в руке нож.

Силуэт снова двинулся, словно сделал шаг в сторону, и я не выдержал: "Кто здесь?"

Силуэт замер, а затем его движения стали очень быстрыми, словно он быстро шагал к определенной цели. Его очертания дрожали. Я пытался максимально сфокусировать зрение, постепенно картинка становилась все более четкой. Наконец, я понял: кто-то обыскивает рюкзак, лежавший в палатке, а мне в нос вдруг ударил запах болотной грязи.

Этот человек тоже знает секрет местной грязи? Кто это? Я медленно пошел к нему, надеясь рассмотреть лицо.

Но, прежде чем я сделал пару шагов, силуэт снова дрогнул, встал и быстро зашагал. Мои глаза были еще не в том состоянии, чтобы уследить за его быстрыми движениями, а когда я снова сфокусировал зрение, человека в палатке уже не было.

Все это произошло так быстро, что я немного растерялся. Может, мне на самом деле все привиделось? Я так был поражен появлением Толстяка, что сейчас мое подсознание, пользуясь проблемами с глазами, подкидывает мне отложенное во времени видение?

В эту минуту в палатку словно ворвался ураган: ярко мигнул и стал тусклее фонарь, в полумраке было слышно хриплое дыхание Толстяка, который, споткнувшись, чуть не упал и прохрипел: "Свет! Выключи свет!"

Спотыкаясь, я бросился к источнику света и выключил его. Вокруг снова воцарилась темнота, в которой я услышал шепот: "Лежи и не двигайся. Что бы ни случилось, молчи."

Я лег на землю, Толстяк устроился рядом. Я слышал, как он старательно пытается сдержать одышку после бега. Мне стало интересно, что случилось, но спросить не успел: снаружи донесся негромкий звук, словно что-то упало на соседнюю палатку. Потом раздался резкий звук ломающегося каркаса и шорох упавшего брезента. Очевидно, что палатка рядом с нашей разрушена.

Я чувствовал, как холодеют щеки, видимо, побледнел от страха. Но сильно перепугаться не успел: теперь затряслась уже наша палатка, словно на нее сверху что-то упало.

Мне показалось, что сейчас небо упадет прямо на голову, которую я поспешил прикрыть руками, ожидая, что сейчас меня накроет брезентом и ломающимся каркасом.

Но ничего не произошло. Я лежал, прикрывая голову, пару минут, затем услышал звук крушения палатки откуда-то издалека.

Да что за херня? Что происходит снаружи? Я хотел сказать Толстяку, что надо бежать, но он зажал мне рот.

Снаружи раздавалось шуршание, звук падения, треск опор и снова очередная палатка рушилась. Это длилось около получаса, палатки падали рядом и вдалеке, иногда сразу несколько. По моим прикидкам, уже дюжина палаток была разрушена. Мы продолжали лежать. Каждый раз, когда что-то падало на одну из палаток, мое сердце останавливалось. Казалось, мы укрываемся от бомбежки, ожидая, когда бомба попадет в нас.

Наконец, снаружи воцарилась тишина. Мы еще лежали без движения какое-то время, постепенно осознавая, что странная атака закончилась. Не помню, кто из нас сел первым. Кажется, мое зрение стало еще лучше: хоть и не четко, но я видел очертания окружающих предметов и цвет.

Протерев окуляры противогаза, я понял, что со зрением все в порядке, просто стекла запотели.

Теперь я видел рядом с собой друзей. Молчун сжимал окровавленное запястье, одежда Толстяка была в крови, оба перепачканные грязью, они выглядели смущенными, словно только что вылезли из свинарника. Судя по всему, ночью в лагере творился полный хаос.

Мы все еще не решались заговорить. Немного подождав, Толстяк осторожно приподнял полог. В палатку проник слабый свет. Оказывается, уже светало.

Он осторожно вышел. Я спросил Молчуна, как у него дела. Махнув рукой, он ответил, что все в порядке, и я отправился следом за Толстяком.

Туман почти рассеялся. Утреннее небо было еще серым, но видимость уже хорошая. Оказавшись снаружи, я был поражен.

Лагерь вокруг был полностью разрушен, словно тут прошел торнадо. Целой осталась лишь та палатка, где прятались мы. Вокруг не было никакого движения, на нас никто не нападал. Если тут и были ночью змеи, то сейчас они все ушли, не оставив следа.

Толстяк выругался и сел возле потухшего костра. Я молчал, онемев от изумления. И тут позади раздался глухой звук, словно упал мешок с картошкой. Обернувшись, я увидел Молчуна, потерявшего сознание.

Глава 24. Рассвет: передислокация

Мы отнесли Молчуна обратно в палатку. Я немедленно осмотрел его и, к своему облегчению, обнаружил, что повреждено только запястье, рана от укуса неглубокая, всего два небольших отверстия. Очевидно, он сразу отбросил укусившую его змею. Но я не мог представить, что же произошло ночью.

Толстяк сказал, что змея при укусе повредила артерию, он сразу расширил ранки и отсосал яд(1). Но, должно быть, небольшая доза осталась, ведь эти змеи очень ядовиты. К счастью, младший брат успел задушить укусившую змею до того, как она сжала челюсти, иначе уже был бы мертв.

Я ввел Молчуну сыворотку(2) и стал массировать ему виски. Постепенно его дыхание стало ровнее, а отек на руке уменьшился. Я сказал Толстяку, что все будет хорошо. Все-таки змеи не так ядовиты, как некоторые твари в океане. Но сейчас Молчуну лучше поменьше двигаться.

Мы уложили его рядом с Паньцзы, который до сих пор спал. Глядя на двух раненных, лежащих рядышком, я почувствовал, как начинает болеть голова. Это место совершенно не похоже на те, где я уже бывал. Эти двое очень опытны, но даже им здорово досталось. Если бы на их месте был я, то давно бы уже беседовал с предками.

Я спросил Толстяка, что же вчера случилось?

Его рассказ был похож на мои предположения, что были сделаны, пока я сидел в палатке ослепшим. Вчера они оба глаз не сомкнули, но в какой-то момент осознали, что ничего не видят. Толстяк сразу вспомнил мои слова и догадался, что дело в тумане, поэтому немедленно отправился на ощупь искать противогазы. Однако в таком состоянии сделать это было весьма затруднительно.

Поначалу он и Молчун вынуждены были закрывать лица мокрыми тряпками. Оказалось, что это достаточно эффективно. Несколько противогазов были обнаружены в одной из палаток, спрятанные в рюкзаках. Поскольку Молчун не мог ясно видеть, то, пока доставал противогазы, не заметил приближения змеи. К счастью, он быстро среагировал и оторвал ей голову, но куснуть его змея успела. На месте укуса сразу же стал расползаться синяк.

Но из-за того, что змея не успела впрыснуть достаточно яда, Молчун не умер сразу. А в противогазах двигаться стало легке. В это время Толстяк услышал мой голос, и сразу пошел ко мне, чтобы обеспечить противогазом. Я не знал, что творилось за пределами палатки в тот момент, но Толстяк заметил, как из всех щелей покрытых водой сооружений вокруг лагеря выползает больное количество фазаньих шей. Они не набрасывались пока всем скопом, появлялись и уползали обратно, мелькая перед глазами, похожие красные чешуйчатые огоньки. Они словно ждали чего-то.

Поэтому он и отправился сначала ко мне с противогазом, а затем вернулся, чтобы помочь Молчуну, и притащил его в палатку. По пути он увидел странное зрелище.

Бесчисленные фазаньи шеи, выбираясь из щелей, свивались вместе, образуя что-то вроде огромной "змеиной волны", напоминающей устричную банку(3). Эта "волна" двигалась быстро и ритмично, как огромная рыба в воде. Они собирались в группу...

"Думаю, именно так они и передвигали тело А Нин, - сказал Толстяк. - Но я до сих пор не могу взять в толк, как они это делают. Со стороны эта "змеиная волна" была похожа на единое, цельное существо, которым руководит один разум."

"А зачем они лагерь разрушили?" - задумался я.

"Определенно они нас заметили, - ответил Толстяк. - Но, когда мы укрылись в измазанной палатке, змеи не смогли нас найти из-за грязи. Тогда они поступили, как свойственно животным. Разнесли все."

Выслушав Толстяка, я пришел к убеждению, что следующей ночью змеи могут повторить нападение. И нам надо уходить, чем дальше отсюда, тем лучше. Он спросил, восстановилось ли мое зрение. Я кивнул, и он предложил собрать и упаковать еду, а также самое необходимое снаряжение. К полудню посмотрим, как будут чувствовать себя наши раненые, тогда и решим, куда идти.

Я горько улыбнулся. Но решение Толстяка было верным. Опасаясь, что некоторые змеи могли оставаться под упавшими палатками, я дождался, пока взойдет солнце, и лишь тогда отправился обшаривать лагерь и искать все, что могло нам пригодиться. Толстяк же остался следить за пострадавшими.

В основном я искал еду. Больше всего в лагере было того спрессованного печенья, что мы ели вчера. Но потом я нашел еще и консервы в одной из палаток.

Команда А Нин тоже имела запас консервов, пока были машины. Но когда пришлось идти в каньон пешком, мы не могли позволить себе такой груз, и всю дорогу ели это печенье, от которого губы уже растрескались и покрылись волдырями. Не могу понять, откуда у третьего дяди такая вкуснятина, ведь таскать тяжести не в его стиле.

Походные консервы больше похожи на нормальную еду, чем сухой паек. Обычно их делают из продуктов с высоким содержанием белка: говядина, тунец, клейкий рис или соевые бобы. Много такой еды сразу не съешь, хватает надолго и быстро утоляет голод.

Я вернулся к Толстяку и спросил, брать ли их. Он покачал головой, сказав, что тащить такую тяжесть нам сейчас не с руки. Но мы можем съесть все прямо сейчас. Ознакомившись с составом консервов, он аж слюни пустил: "Порка мадонна!(4)У твоего дяди шельмоватого отменный вкус."

Я продолжил поиски, выбирая сухой паек, а также тару, которую можно заполнить водой.

В одном из рюкзаков я обнаружил семейное фото. Я никогда лично не встречался с этим человеком. Мужчина лет тридцати. На снимке его жена положила голову ему на плечо, держа на руках ребенка. Фотография сделана дешевым фотоаппаратом, одежда на них простенькая, но выглядят все очень счастливыми.

Я разволновался. Даже предположить не могу, что с этим человеком тут произошло. Если он погиб, что теперь будет с его семьей? Однако, в нашем бизнесе смерть в гробнице - дело обычное, и многие не придают этому серьезного значения.

Но я не мог не думать об А Нин, о У Лаоси и обо всех, кто погиб в городе Дьявола. Была ли известна им истинная цель, ради которой они все умерли? Думая об этом, я не мог удержаться от смеха над самим собой. Если бы тогда я не присоединился к команде, то сейчас со спокойной мордой сидел бы в интернете, в прохладе от кондиционера в своем магазине и знать не знал, что тут люди умирают вот так легко.(прим.переводчика - не уверена в правильности перевода выделенных курсивом предложений)

Но сейчас было не до философских размышлений. Я уже набил полные рюкзаки и еще раз проверил их. Когда я закончил, был уже полдень. Толстяк хотел уходить немедленно, но ситуация с нашими ранеными была непростой. Паньцзы уже не спал, но был совершенно дезориентирован, не понимая, что происходит и где он находится, даже сам пить не мог, мы подавали ему бутылку, следя, чтобы он сделал глоток. Молчун был в сознании, но очень слаб, даже встать не мог. Хотя синюшность кожи вокруг укуса уже уменьшилась.

Другими словами, сейчас нам будет очень трудно далеко уйти, таща на себе двух пострадавших и рюкзаки, набитые едой и водой.

Молчун указал на храм, возвышающийся возле лагеря, и слабо сказал: "Надо идти внутрь. Главное, убраться подальше от воды!"

Мы тоже подумали об этом. Руины вокруг лагеря были затоплены и, скорее всего, связаны с болотом. Неудивительно, что змеи выползали именно оттуда.

В любом случае, других вариантов у нас нет. Сначала надо перетащить внутрь вещи.

Стены храма были сильно повреждены, я понятия не имел, где находится вход. Но вскоре мы нашли провал, за которым виднелся коридор, довольно просторный. Снаружи было видно, что храм имеет два уровня. Нижний был сильно поврежден, а вот сверху все еще можно было рассмотреть интерьер: стены из черного камня, невысокие потолки, много опор в виде тонких каменных столбов. Не знаю, как соединялись верхний и нижний уровни, но сейчас перекрытие между ними рухнуло и образовало подобие крутого склона.

Забравшись наверх, мы попали в хорошо сохранившееся помещение. Отсюда можно было наблюдать за лагерем. Оставив там рюкзаки, мы вернулись в лагерь и перетащили в храм Паньцзы и Молчуна. К этому времени последний даже ногами самостоятельно двигать мог.

И все это время меня бесило солнце. Оно двигалось по небосклону слишком быстро, а я все еще не отошел от пережитого ночью ужаса. Каждый раз, глядя на небо, я видел, что наше светило скоро уйдет за горизонт, настанут сумерки.

Весь день ни минуты отдыха. И сейчас, наблюдая, как быстро удлиняются тени деревьев, я чувствовал, как на меня давит предчувствие неотвратимой ночи.

Это был даже не страх, а отчаяние. Внутренний голос спрашивал меня: после двух ужасных ночей в джунглях и лагере смогу ли я выдержать третью?

Глава 25. Третья ночь: глиптика

Мы перетащили из лагеря внутрь храма все, что смогли, заготовили на всякий случай несколько ведер грязи. Костер внутри зажигать я не решился, только собрал древесный угольв кучу, откуда Толстяк взял чуток для растопки походной печи, собираясь разогреть консервы.

По моим расчетам змеи появятся вместе с туманом. Сейчас еще только смеркалось, поэтому я со спокойным сердцем помогал готовить Толстяку клейкий рис, а Молчун отдыхал, наблюдая за нами и окрестностями.

Но помощи от меня особой не требовалось. Толстяк все делал очень быстро: открыл банку, поставил на печь, а я так и сидел, словно в оцепенеиии.

В последнее время он меня сильно раздражает. Вот и сейчас заявил, что я - линь дайюй(1), только и знаю, что думаю о чем-то весь день. "В мире слишком много вещей, о которых можно думать, но... Как бы ты хорошо или плохо не жил, все равно умрешь. В любом случае финал одинаковый. Так на хрена размышлять, как надеть на себя оковы?"

Толстяк использовал довольно многозначное слово "оковы"(2), а мне послышалось "J巴蛋"(3), и я не смог удержаться от горькой улыбки.

Я снова задумался, но Толстяк резко окликнул меня: "Наивняшка, ты лучше подумай, чем сейчас занят наш младший брат?"

Вернувшись в реальный мир, я посмотрел наверх: Молчун стоял возле стены и чем-то старательно ее натирал. Удивленный, я крикнул ему: "Что случилось?"

Тот не обратил внимания на мой вопрос и продолжал свое дело. А может, просто не услышал.

Мне стало интересно. С едой моей помощи не требовалось, я отложил нож и полез наверх. Отсюда мне стало видно, что Молчун натирает стену, древесным углем, словно раскрашивает что-то. Теперь он услышал мой вопрос и указал на камень: "Я только что это заметил."

Он измазал уже довольно большой кусок стены. Сдув излишки угля, я обнаружил, что вся стена покрыта глиптикой.(4)

"На свету рисунок совсем не заметен. Но если нанести краску, появляются тени, и тогда получается увидеть его," - сказал Молчун, выбирая очередной кусок угля.

Черная сажа, размазанная по камню проявила рисунок, как химикат картинку на фотобумаге. Я рукой стряхнул угольную пыль. На камне были изображены змеи, большое количество змей. Под углем рисунок стал настолько объемным, что, казалось, нарисованные змеи движутся.

Молчун продолжал замазывать стену, и постепенно перед моими глазами появлялась впечатляющая древняя резьба, которая, несмотря на время, хорошо сохранилась.

Закончив, Молчун покачнулся, видимо, сильно устал. Я подставил ему плечо, и он, опершись, сказал: "Здесь все о местных змеях."

"О чем ты говоришь?" - я еще не успел рассмотреть эти картины.

"С первого взгляда сложно увидеть сюжет, - ответил он. - Надо рассматривать постепенно, чтобы понять."

Меня это очень заинтересовало. Тем более, мы пока не встречали ценных реликвий по дороге. А еще в нашей ситуации главная проблема в отсутствии информации. Поэтому я крутился рядом со стеной, пытаясь найти лучшее положение, чтобы четко рассмотреть резьбу.

Но как ни старался, не мог понять, что обозначают эти рисунки. Там было много чего изображено. Что-то похожее на жертвоприношения или ритуалы. Точнее сказать не могу.

Припоминая историю, а частью просто угадывая, я рассмотрел несколько сюжетов, где древние люди поклоняются фазаньим шеям, бросая глиняные кувшины, такие же, что мы выдели в городе Дьявола, в отверстия квадратных башен этого храма. А там, в этих башнях, множество змей обвивает брошенные им кувшины. Это очень похоже на церемонию жертвоприношения, так как люди изображены коленопреклоненными.

Оказывается, здесь приносили жертвы змеям. Люди считали их богами? Хотя это неудивительно, змеиные тотемы распространены во всем мире. Древние не знали о том, что змея убивает ядом. Глядя на небольшие ранки, от которых сразу наступает смерть, естественно такое считали магией. В Китае многие малые народы поклоняются змеям.

Интересно, фазаньи шеи любят яйца мерзких королей трупоедов? Но ведь эти яйца должны быть ядовитыми. Интересно, чей яд более опасен: короля трупоедов или фазаньей шеи?

Молчун переступил в сторону, оказавшись перед изображением воинов, вооруженных копьями. Люди были одеты по-разному, некоторые убиты. Похоже, этот сюжет описывает войну.

Ситуация на поле боя была нарисована очень понятно, и складывалась она явно не в пользу воинов Сиванму: их было гораздо меньше, чем противников. Кроме того, со стороны Сиванму была лишь пехота, тогда как их противники имели кавалерию. Среди войска, противостоящего Сиванму, был выделен один человек, вероятно, царь или полководец, который управлял колесницей, запряженной восемью лошадьми. Самой Сиванму на рисунке не было. Изображение было не только хорошо сохранившимся, над ним явно работали лучшие мастера: отлично прорисованы все детали, можно разглядеть даже черты лиц.

"Это война..." - пробормотал Молчун.

"Похоже, кто-то пытался захватить царство Сиванму, вероятно, ее противником оказалось могущественное государство. Лоулань или Северный Хунну(5), - сказал я. - Я не могу хорошо рассмотреть особенности одежды, но оружие похоже на то, что использовали в Центральных равнинах. Значит, это все же Лоулань, а в колеснице их ван."(6)

Мне казалось, мои доводы вполне логичны, но Молчун даже не обратил на них внимания. Вместо этого он дотронулся до изображения вана в колеснице и нахмурился.

"Что случилось?" - спросил я.

Указывая на предводителя врагов Сиванму, он ответил: "Я знаю этого человека."

Глава 26. Третья ночь: дежавю

"Ого! - я на мгновение опешил, потом выпалил. - Откуда ты его знаешь? Может, он твой второй дядя?"

Молчун не обратил внимания на сарказм, и после его пояснения, я понял, что, как всегда, поторопился с выводами: "Эти восемь лошадей... это император Му из династии Чжоу.(1)."

"Ван Му? Тот самый, о котором написана "История о посещении небес Му Ваном"?

Я знал легенду об императоре Му, которая довольно известна. Правитель Чжоу, Ван Му приказал запрячь колесницу восемью самыми быстрыми в мире скакунами: Чичжи, Даоли, Байи, Юйлунь, Шаньцзы, Цюйхуан, Хуалю и Люэр. Его колесничими были Цзаофу и Бо Яо(2). Он отправился из Цзунчжоу(3), пересек Чжаншуй(4), затем Хэцзун(5), миновал горы Янъюй(6), Цюньюй(7) и другие, встретился с королевой Запада Сиванму, пировал с ней и получил от нее дары(8).

Другими словами, он отправился ко дворцу Сиванму в колеснице, запряженной восемью лошадьми и получил от нее дар бессмертия и излечения.

Но, судя по глиптике, не похоже, что император Му приехал с миром. Может быть, легенда ошибочна, и на самом деле, отправляясь в царство Сиванму, он собирался прийти туда с войной?

Я продолжил рассматривать рисунки. Следующая картина дала мне новую информацию. Я видел сюжет, повествующий, как армия императора Му ворвалась во дворец. Там же были изображены женщины, поклоняющиеся змеям в башнях и что-то выливающие туда. Затем фазаньи шеи выползли из башен, кусая воинов императора Му.

Увидев это, я сразу понял назначение квадратных каменных башен: "Похоже, что император Му действительно напал на столицу царства Сиванму, но потерпел поражение из-за нападения ядовитых змей. Возможно, легенда в том виде, в котором дошла до нас, придумана самим императором с целью скрыть историю своего поражения в войне. Получается, что Сиванму использовала фазаньи шеи для защиты своего города. Неудивительно, что им поклонялись, как богам. По такой же причине маньчжуры не убивают ворон(9).

Рассматривая эти сюжеты, я обнаружил нечто новое. Кажется, эти квадратные каменные башни соединены подземными переходами, в которых под городом и обитали змеи. В мирное время их кормили головами людей, а при нападении использовали еще что-то, выманивающее змей наружу, навстречу к врагу. Это хорошо продуманный способ защиты, ведь фазаньи шеи очень ядовиты и имеют быструю реакцию, уберечься от их укуса практически невозможно, их сложно остановить.

Другими словами, люди здесь жили в городе, а змеи - под землей. Но сейчас город опустел, и змеи выползли на поверхность, поскольку люди, кормившие их, давно мертвы. Царство Сиванму мне чем-то напомнило жителей Амазонки, которые использовали для защиты своих территорий пираний, и даже приносили им жертвы(10). Только там убивали людей и животных целиком, а здесь в жертву приносили только головы.

Окинув взглядом всю глиптику целиком, я понял, как существовал в древности этот город.

Молчун к этому времени перешел туда, где тень скрывала центральную часть глиптики. Этот сюжет был особенно ярко выделен и изображал странную сцену. Огромная змея была окружена множеством фазаньих шей, сражавшихся друг с другом. Эта змея обвивалась вокруг огромного дерева, издалека казалась всего лишь узором на стволе.

"А это вроде похоже на тех питонов, с которыми мы столкнулись, - сказал я. - Кажется, здесь обитали два вида змей, и они враждовали."

Молчун провел пальцами по рисунку и ответил: "Нет, они спариваются."

"Спаривание?! - я какое-то время не знал, как принять эту информацию. - Ты хочешь сказать, что огромный питон и мелкая фазанья шея спариваются? Но это же разные виды змей, не только внешне, но и по размеру. Как они могут спариваться?"

"Ты знаешь такую птицу лаобао?"(11) - внезапно спросил Молчун

"Старая дрофа? - я задумался о том, что ход мыслей у него какой-то странный. - Старая дрофа управляет борделем."

"Угу, - хихикнул Молчун, - но это образное выражение. На самом деле дрофа - это птица. В старину думали, что дрофы - только самки, самцов этого вида не существует. Чтобы размножаться, эти птицы спариваются с другими видами. Поэтому так называли и женщин-проституток, которые спят со всеми подряд. Но древние ошибались насчет дроф. Самцы у них есть, но они сильно отличаются видом и размерами. Самки в несколько раз меньше, оперение не такое красивое, поэтому их считали разными видами."

Теперь я понял, что означает этот рисунок: "И ты думаешь, что питоны и фазаньи шеи - это один вид змей, самцы и самки которых сильно отличаются? Тогда кто из них самец, а кто - самка?"

"Согласно количественному анализу, самцы должны быть меньше. Но возможно и наоборот. (12)" - он осторожно водил пальцами по поверхности камня, словно ощупывая гигантского чешуйчатого питона, узором охватывающего столь же большое дерево. - Странно."

"Что странного?" Я подошел поближе, но ничего особенного не увидел. Не отрывая взгляда от глиптики, он нахмурился, отступил на несколько шагов, чтобы взять еще угля, затем закрасил области выше и ниже этого сюжета.

Теперь центральная часть глиптики стала единым целым. Увидев полную картину, я открыл рот от удивления.

До этого я видел лишь дерево, вокруг которого обвивалась гигантская змея с объемной чешуей. Но теперь, отступив на пару шагов, я заметил, что это вовсе не дерево, а более крупная змея, свернувшаяся в кольцо. Она была просто огромной, потому раньше и не удавалось ее увидеть. Размеры этих двух змей отличались так же, как скалка и палочки для еды. А фазаньи шеи на фоне двух гигантов вообще казались зубочистками.

"Это... что это? Дракон?" Если вспомнить питонов, то первая змея с объемной чешуей просто огромна. Но вторая еще больше, в реальности ее толщина, наверно, столь велика, что внутри целый Цзефан поместится. Можно ли это вообще считать змеей?

Молчун растерянно рассматривал глиптику, не говоря ни слова и все так же водя по ней пальцами. Через некоторое время он произнес: "Смотри, эти маленькие змеи не обвиваются вокруг большого питона. Они просто в кучу сбиваются, словно не дают ему соскользнуть. А вот две огромных змеи именно спариваются..."

Я завороженно смотрел, как он водит пальцами по спиралям маленьких змей. Действительно, мелкие твари переплетались друг с другом, но не с большой змеей. А вот два гигантских пресмыкающихся обвивали друг друга. Какое-то время я слова не мог вымолвить от удивления. И вдруг вспомнил кое-что: "Боги, Толстяк был прав!"

Глава 27. Третья ночь: змеиная мать

"Социальное поведение змей". Именно этот термин пришел мне в голову, а еще я вспомнил, как Толстяк сравнивал змей с муравьями, даже вроде сказал, что у них может быть змеиная королева, которую они кормят.(1)

Тогда я решил, что это невозможно. Слаженные действия змей, на мой взгляд, всего лишь проявление групповых инстинктов, как у стервятников, которые скопом кидаются на еду, но это скопление нельзя назвать полноценной стаей. Поэтому обнаруженная глиптика стала для меня открытием: на камне изображена точная модель социального поведения животных.

Эти маленькие красные фазаньи шеи выполняют роль, схожую с функциями муравьев-рабочих, которых в социальной структуре муравейника больше всего. Так и фазаньих шей здесь очень много. Чешуйчатые питоны, надо полагать, самцы, их гораздо меньше, они больше по размеру. А эта самая большая змея - королева-мать, как и говорил Толстяк, единственная самка в социальной структуре змеиного сообщества. Судя по изображению, королева-мать настолько велика, что самец-питон самостоятельно спариваться с ней не может, и тут на помощь приходят фазаньи шеи. Думаю, они же помогают королеве-матери питаться. Вряд ли при таком размере она способна охотиться самостоятельно.

Но неужели где-то в дебрях этого жуткого леса обитает тварь такого размера?

Я слышал много легенд и сказок о змеях. В реальности самая крупная змея обитает где-то в лесах Бразилии(2). Говорят, что встречаются анаконды длиной 50 метров. Но даже из легенд понятно, что змеи и люди сильно отличаются. Например, продолжительность жизни змей нельзя точно определить, она зависит от величины пресмыкающегося. Змея умирает естественной смертью, когда достигает такого размера, что уже не может охотиться. Но, если пищи достаточно, змея может расти очень долго. Однако, даже если верить слухам, дольше ста лет ни одна змея не проживет. Глиптика, которую я сейчас рассматриваю, была создана три-четыре тысячи лет назад. Если тут и была королева-мать змеиного сообщества, то она давно должна была умереть.

Кроме того, при таком огромном теле она должна была постоянно находиться в воде. А местное болото кажется слишком мелким для нее.

Я был обескуражен. Увидев эту глиптику в каком-нибудь музее, мог бы предположить, что это мифологическая гиперболизация(3). Но мы встречали уже фазаньи шеи, которых изобразили здесь древние, и на своем опыте убедились, что их поведение весьма необычно и полностью соответствует сюжетам на камне. Скорее всего, и остальные детали соответствуют действительности. Тогда это может быть большим открытием в области биологии, истории, археологии и даже социологии.

В любом случае эту информацию не стоит игнорировать. Как сформировались такие странные социальные отношения среди змей? Почему они так отличаются от обычных пресмыкающихся? Я чувствовал, что для этого должна быть какая-то веская причина, возможно, тесно связанная с историей царства Сиванму.

Рядом я увидел еще одну серию сюжетов, изображающих религиозный ритуал: множество людей преклонили колени перед ядовитой змеей, стоящей на хвосте. Судя по архитектуре изображенного храма, это именно то место, где мы находимся сейчас. В то время он еще не был затоплен и имел пять уровней. Сейчас три нижних этажа заполнены болотной водой и землей, на поверхности остались только два. На рисунке перед коленопреклоненной толпой на алтаре стояла змея. Вероятно, это часть ритуала жертвоприношения, но, кроме неестественного положения змеи, ничего странного в этом сюжете нет. Алтарь на рисунке находится напротив главного входа в храм. Видимо, те валуны, что мы увидели, когда пришли в лагерь, были остатками разрушенного алтаря.

Я отошел назад, пытаясь охватить взглядом всю глиптику: описание назначения квадратных башен, в центре сцена спаривания змей, которую окружают изображения жертвоприношений и ритуалов, подробное описание использования змей в ходе обороны города. Как верно заметил Молчун, эта глиптика полностью посвящена местным пресмыкающимся.

Я хотел найти еще больше информации, но остальные рисунки расшифровать не смог: их было немного, и они, кажется, не несли важной информации. А на других стенах глиптики не было.

В реальный мир меня вернул голос Толстяка, доносящийся снизу: "Чем вы двое там занимаетесь? Я уже несколько раз звал вас. Есть хотите?"

Мы оба все еще были захвачены находкой, но ничего нового, позволяющего понять, что тут происходило, не нашли. Зато наши желудки не желали больше питаться знаниями, голод познанию окружающего мира совсем не способствует, и нам пришлось прерваться.

Поддерживая Молчуна, я спустился и, приблизившись к походной печи, почуял давно забытый запах мяса. Толстяк использовал таз для умывания, как горшок, который подвесил над огнем и там запек мясо из консервов.

Толстяк спросил, что мы там делали, и посетовал, что я совсем обнаглел и отношусть к нему, как к простому повару. Поэтому теперь он отказывается нам помогать.

Но, когда он услышал о нашей находке, то сначала удивился, а потом гордо заявил: "Великие умы всегда могут принимать правильные решения. Вы должны усвоить этот урок и в будущем слушаться меня, чтобы не было проблем... но если змеиная королева-мать мертва, то зачем фазаньи шеи до сих пор собирают трупы? Они едят мертвечину?"

"Может, они кормят питонов-самцов? - предположил я. - Помните, когда мы ночью нашли на дереве тело А Нин, вокруг было много фазаньих шей, которые, возможно, защищали питонов. Ведь их фазаньи шеи, может быть, тоже должны были оберегать, как привилегированный класс, если допускать их высокую социальную организацию и иерархию. Крупные питоны вполне могли прожить очень долго, но королева-мать при таких размерах - нет. Здесь слишком мало еды для нее. Кроме того, если бы она до сих пор была жива, то не могла бы лежать без движения, и мы должны были увидеть какие-то следы ее присутствия. В общем, я считаю, что эта змеиная королева-мать давно мертва."(4)

Подумав над моими словами, Толстяк кивнул. И я почувствовал большое облегчение: теперь понятно, что это не мистика какая-то, а вполне себе естественное поведение, которое можно объяснить научно.

Толстяк вздохнул: "Наши выводы радуют, но у меня есть еще сомнения по поводу того, как нам прожить сегодняшнюю ночь. Давай все-таки поедим: воевать на сытый желудок сподручнее."

Я был так голоден, что больше не мог говорить. Спросил только, что он приготовил.

"Почти все консервы сварил, осталось совсем немного. Потушил мясо, порезал сардины. Сборная солянка. Боюсь, на вкус так себе... Ладно, давай больше не будем говорить о змеях, чтобы аппетит не отбить. Зацени кулинарное мастерство Толстяка. Первый укус бесплатно, со второго - гони бабло. Поэтому постарайся все за один раз сожрать."

"Да какое кулинарное мастерство нужно, чтобы это приготовить? Разве не просто разогреть?" - возмутился я.

Он прищелкнул языком и возразил: "Да ты еще хуже своего третьего дяди. Настоящий торгаш. Быть тебе таким до конца жизни!" Сколько бы мы не препирались, а мой желудок твердил одно: он хотел есть. Я немедленно зачерпнул варево Толстяка пустой банкой, набил полный рот, обжегся так, что слезы брызнули. Но это было восхитительно: немного напоминало рисовые лепешки по вкусу, но, по крайней мере, это было похоже на нормальную еду.

Как только, наевшись, я сытно рыгнул, Толстяк обижено буркнул: "Вкусно? Больше не говори ерунды!" Втроем мы быстро вылизали таз, считавшийся горшком, дочиста.

От горячей еды я вспотел, но почувствовал себя бодрее. И мои колени уже не болели так сильно.

"Ну и как? Хорошо? Учитесь, ребятки! Люди живут до семидесяти лет, все это время едят, пьют, играют в азартные игры. Еда - одно из главных удовольствий в этой жизни. Я, Толстяк, живу на острие ножа, потому знаю толк в наслаждениях. Вы должны есть так, словно это последняя трапеза, только тогда вы познаете истинное наслаждение гурмана."

"Тьфу на тебя! - возмутился я. - Какого хрена мы должны только есть, пить и играть в азартные игры? Ты можешь быть последним раздолбаем, но не втягивай нас в это."

Его шутка показалась мне не совсем удачной на данный момент, потому что это действительно могла быть наша последняя трапеза.

"Ой, расскажи мне еще про пережитки феодального общества! - скривился Толстяк. - Нам здорово досталось. Вчера мы почти ослепли из-за тумана. Подкрепиться немного - это не баловство и развлечение, а необходимость. Сытый быстрее справиться с усталостью и последствиями отравления."

Вспомнив о тумане, я задумался: "Кстати, туман был и в лесу, но там мы не слепли. Почему именно в болоте такое произошло?"

"Думаю, дело в воде, - ответил Толстяк. - Туман - это оседающие испарения воды в определенной местности. В лесу вода чистая, почти проточная, а в болоте - стоячая, возможно, гниющая, соответственно, болотный туман мог содержать вредные вещества, что находятся в болотной воде. Но более конкретно ничего сказать по этому поводу не могу."

Я кивнул и, вспомнив о той тени, что видел в палатке, когда зрение еще только начало восстанавливаться, спросил об этом. Но Толстяк только головой покачал: "Мы были не в той ситуации, чтобы обращать внимание на такие мелочи. Если что и было, как я мог заметить? А с чего ты взял, что это глюки?"

"В каком-то ток-шоу слышал."

"И ты поверил?" - он с осуждением покачал головой, а я вдруг заметил, как Молчун хмурится, глядя на меня.

Мне казалось, что он не слушал наш разговор, и до сих пор думал о глиптике, поэтому я посоветовал: "Не заморачивайся. Всему свое время. Потом мы внимательнее рассмотрим рисунки и, возможно, найдем что-то важное, можешь не сомневаться."

Я не закончил говорить, как он перебил меня: "Ты видел кого-то, кто рылся в рюкзаке?"

Я удивленно кивнул: "Перед глазами тогда все расплывалось, я видел так плохо, что это было скорее похоже на галлюцинацию. Но, определенно, этот силуэт не был похож на вас двоих."

Внезапно Молчун вскочил, заявив: "Это Вэньцзинь!"

Глава 28. Третья ночь: охота

"О! Почему?" Я даже не знал, как задать вопрос.

Не ответив мне, он задумался на мгновение, затем внезапно сказал: "За мной!" И тут же выбежал наружу.

Я посмотрел на небо: солнце уже садилось. Что-то мне подсказывало, что действия Молчуна не приведут ни к чему хорошему. Но все равно последовал за ним. Он зашел в ближайшую палатку и вышел оттуда с полиэтиленовым пакетом в руках, с камня, заменявшего стол, забрал чашку, в которой стояли зубные щетки, подобрал по дороге шахтерский фонарь и бросился в лес.

Спотыкаясь, я следовал за ним. Молчун бежал очень быстро и в мгновение ока добрался до болота на границе джунглей, прыгнул в воду, набрал полный пакет грязи, зачерпывая ее чашкой со дна, а затем вылил на себя. Я застыл в удивлении, он обернулся и помахал мне рукой, подзывая. Кивнув, я спрыгнул к нему и еще не успел восстановить равновесие, как мне в лицо полетел комок грязи из чашки. За несколько секунд мы оба так измазались, что выглядели теперь точно так же, как и Вэньцзинь, когда мы ее впервые увидели.

Я подумал, что он решил подготовиться к ночи. Но ходить грязным очень неприятно, я чувствовал себя не комфортно, поэтому спросил, зачем это все. И он ответил: "Будем ловить Вэньцзинь."

"Ловить Вэньцзинь?"

"Да. Она ищет еду. Похоже, собственные запасы у нее закончились, поэтому сегодня вечером она обязательно вернется в лагерь. А я собираюсь устроить засаду."

"Ночью? Засада? - я с сомнением покачал головой. - Но это же опасно! Если случится что, мы все погибнем."

Молчун странно посмотрел на меня и вдруг спросил: "Помнишь, для чего ты здесь?"

Меня словно ледяной водой окатило от его взгляда, настолько он был холоден. Молчун вылез из болота и ушел, не оглядываясь.

Я так и остался сидеть в грязной воде, чувствуя себя оскорбленным до глубины души. Почему он так смотрит на меня? То делает вид, что я пустое место, то скрывает что-то все время. А потом вдруг интересуется, зачем я здесь, словно я тут родине долг отдавать должен. Какого хрена?

Но злость быстро прошла, и я почувствовал себя неловко. Ведь отлично знаю, что он имел в виду. Боюсь, сейчас уже поздно думать только о безопасности. Выругавшись, я встал.

Вернувшись, я переговорил с Толстяком. Он тоже засомневался. Вчерашняя ночь была просто ужасной, и план Молчуна действительно слишком рискованный. Но подумав, Толстяк согласился с ним.

Наши планы снова резко менялись. До этого мы собирались приложить все силы, чтобы выжить этой ночью. И вот теперь сознательно ищем проблемы на свою голову. Но отказаться Толстяк не мог. Вэньцзинь не дура, чтобы болтаться рядом с нами, когда нет тумана и мы не спим. Даже если мы будем не в самом лагере, она не рискнет соваться туда днем. И если предположение Молчуна о том, что она голодна, правда, то сейчас идеальный момент ее поймать.

Обдумав план Молчуна, Толстяк решил сварить остатки консервов, чтобы все выглядело так, словно мы только что поужинали. Варил он с открытой крышкой, чтобы аромат распространялся как можно дальше. Молчун еще раз сходил на болото и, вернувшись, вымазал грязью Паньцзы, а затем и Толстяка.

Закончив с грязевыми процедурами, он взял варево Толстяка и пошел в лагерь, позвав нас за собой. Я поинтересовался, как быть с Паньцзы. Неужели оставим его одного? Но он ответил: "Мы вернемся быстро. Чем больше людей будет в засаде, тем выше шансы поймать ее."

Молча проследовав до лагеря, мы водрузили таз с консервами над кострищем.

Было еще рано. Втроем мы нашли укрытие, где присели на корточки, ожидая, когда наша добыча клюнет на приманку. Мне нестерпимо хотелось засмеяться. Это выглядело абсурдно: мы ловили Вэньцзинь на похлебку, как какую-то кошку.

Так мы долго сидели на корточках и смотрели, как солнце скрывается за деревьями. Темнота вокруг нас сгущалась, мы замерли, словно призраки. Но ничего не происходило. Варево наше уже давно остыло. Толстяк ничего с собой не мог поделать, весь горел от нетерпения. Он хотел что-то спросить, но Молчун приложил палец к губам, затем показал на ухо, поясняя, что надо прислушиваться к звукам вокруг.

И мы молчали, старательно прислушиваясь. Грязь на мне была липкой и вонючей и доставляла массу неудобств. Там, где не было одежды, она уже высохла и стянула кожу, вызывая сильный зуд. Я пару раз почесался и больше так не делал: расцарапанная кожа начинала зудеть еще сильнее и, местами, трескалась.

Сжав зубы, я ждал. Уже стемнело, лишь кое-где над кронами деревьев виднелись полосы от лучей заходящего солнца. Я словно погрузился в глубокий транс. Внезапно мне показалось, что я заметил движение. Придя в себя, я напрягся, заметив, что Толстяк и Молчун осторожно выглядывают из укрытия. Выглянув из-за камня с другой стороны, в тусклом свете заката я увидел человека, покрытого грязью, осторожно выходящего из джунглей. Судя по походке, это была женщина.

"Действительно Вэньцзинь!" У меня сердце сжалось: сработало! Прежде чем я успел рассмотреть детали, Молчун положил мне руку на плечо и потянул назад.

Я обернулся. Молчун жестами объяснил, что мы оба должны копировать его действия, чтобы поймать ее.

Я не знал, что он собирается делать, но все равно кивнул и продолжал терпеливо ждать. Засада теперь казалась мне весьма увлекательным занятием. Сердце бешено колотилось. И вдруг я услышал звук снимаемого с костра таза с консервами.

Толстяк порывался выйти, но Молчун все еще не двигался. Поэтому мы оба тоже ничего не предпринимали. Выждав минут десять, Молчун на мгновение закрыл глаза, затем внезапно сорвался с места, оказавшись за пределами нашего укрытия... Мы услышали возглас удивления, за которым последовал топот.

Мы с толстяком тут же поднялись на ноги и выскочили из-за камня справа и слева, обогнули лагерь по периметру. Нам удалось ее окружить.

Вэньцзинь явно была растеряна и металась между нами, а на ее лице, казалось, застыл страх.

В свете костра я смог хорошо рассмотреть ее. Хотя она вся была перепачкана грязью, я уверенно могу сказать, что на вид ей было не больше девятнадцати лет. Подозреваю, что она сейчас выглядела точно так же, как на фотографиях третьего дяди.

Это невероятно, потому что противоречит всем законам времени и пространства. Если бы это был фантастический фильм, можно было сказать, что она вышла из старых фотографий. Но сейчас думать об этом не было времени.

Вэньцзинь, очевидно, была напугана, и растеряно озиралась, пытаясь найти способ выбраться из окружения.

"Не бойся, тетя Чэнь..." - я всего лишь хотел ее успокоить, но, кажется, сделал еще хуже.

Вэньцзинь резко обернулась, бросилась ко мне. Я развел руки в стороны, желая обнять ее. Неожиданно она наклонилась вперед, схватила меня за руку, выкрутила ее и толкнула в сторону ближайшей палатки. Я закричал от боли, упал. А она бросилась прочь, в сгущающийся туман.

Когда я поднялся на ноги, Молчун и Толстяк, матерясь, гнались за ней. Чувствуя себя абсолютно бесполезным, я побежал следом.

Глава 29. Третья ночь: битва в темноте

Вэньцзинь убежала далеко вперед, я ее больше не видел, оставалось лишь ориентироваться на широкую спину Толстяка и стараться не отставать. В такой темноте стоит мне хоть на шаг отстать, я потеряю его из вида.

Но в этот раз ни в коем случае нельзя дать ей возможность сбежать, у нас слишком много вопросов к ней накопилось.

Она выбралась из лагеря, но еще не добежала до зарослей. На открытом месте Молчун легко догонял ее, вынуждая свернуть к большому валуну поблизости. Мы втроем снова окружили Вэньцзинь, и она оперлась на камень. Казалось, ей теперь некуда бежать. В тишине было слышно ее прерывистое дыхание.

"Сестра, чего ты боишься? - спросил Толстяк. - Мы хорошие люди, зачем от нас бегать. А то я уже чувствую себя, как японцы, бегавшие за цветочницей?(1)"

Внезапно Вэньцзинь крикнула, но я не расслышал, что именно. Затем она повернулась и вскарабкалась на валун. Ее движения были легкими и быстрыми, очевидно, она занималась боевыми искусствами.

Никто из нас, кроме Молчуна, не мог угнаться за ней. Он бросился следом и схватил ее сзади. Вэньцзинь отчаянно сопротивлялась, и они свалились с валуна на другую сторону, мы лишь услышали всплеск, словно они упали в воду.

Мы с Толстяком бросились на подмогу и обнаружили, что за валуном был один из бассейнов, которые мы видели вокруг лагеря. Точнее, не бассейн, а затопленная нижняя часть храма, где под водой, вероятно, есть коридоры и проходы, ведущие внутрь основной части этого огромного древнего сооружения. Оказавшись под водой, Молчун был вынужден отпустить Вэньцзинь, чтобы всплыть и глотнуть воздуха. Мы замерли на краю бассейна, готовые в любой момент схватить вынырнувшую Вэньцзинь.

Однако пока на поверхности были лишь мы трое. Через какое-то время вода перестала плескаться о камни, но Вэньцзинь так и не появилась.

Подождав еще немного, я забеспокоился. Вдруг она плавать не умеет и утонула?Получается, мы убили ее? Молчун тут же снова нырнул, чтобы найти ее.

На поверхности воды всплывали пузыри, его не было около тридцати секунд. Потом он вынырнул и сказал: "Внизу проходы в храм. Кажется, она поплыла туда."

"Ты уверен? Значит, она жива. Ее нужно немедленно вытащить оттуда!" - сказал я.

Внутренние коридоры древних храмов часто похожи на лабиринт, в котором легко заблудиться. А в затопленных помещениях могут быть завалы. Даже при полном дайверском снаряжении лезть туда опасно, можно погибнуть.

"Не все так плохо. Кажется, бассейны здесь сообщаются." Говоря это, Молчун вышел из воды и присел позади нас, чтобы отдышаться.

Мы немедленно бросились к соседнему бассейну. Он оказался рядом, совсем недалеко от первого, камни вокруг него были мокрыми, а следы уходили в лес. Очевидно, Вэньцзинь хорошо знала схему переходов нижней части храма.

Мы бросились по следам и, через несколько метров услышали впереди прерывистое дыхание и звуки быстрых шагов. Прибавив ходу, мы углубились в заросли. И тут у меня в глазах потемнело. С ужасом я вспомнил о ядовитом тумане в лесу и остановился.

Сердце ёкнуло. Не стоило бежать вперед сломя голову. А что, если бы я заблудился? Молчун и Толстяк убежали далеко вперед. Мне оставалось только крикнуть им, предупреждая о возможной опасности и бежать следом. Надеюсь, Молчун быстро поймает ее, иначе все может очень плохо кончиться.

Хотя Толстяк и предположил, что туман в лесу не ядовитый, но кто знал, так ли это. Если мы все вдруг ослепнем в глубине джунглей, нам точно конец.

Одна из веток в стороне показалась мне похожей на золотисто-коричневого питона-самца, вокруг было так мрачно, что я отвлекся и не заметил ветку впереди, о которую ударился головой и упал. Поднявшись, я увидел, что Толстяк и Молчун уже пропали в зарослях впереди, лишь издалека доносился шум и треск ломающихся веток, но я не мог определить направление.

Я взглянул на небо: там уже появились звезды и ярко светила вечерняя Венера. Мне пришлось присесть на корточки, чтобы отдышаться, прежде чем продолжить погоню. Казалось, что мои легкие сейчас разорвутся. Оглядевшись, я понял, что не знаю, где нахожусь, и мне стало тревожно.

Приблизительно прикинув направление, я прошел несколько метров, но дальше идти не решился, и начал кричать, чтобы они тоже далеко не убегали, это может быть слишком опасно.

Я крикнул несколько раз, но в ответ услышал лишь звук, словно кто-то бежит в мою сторону, и немедленно направился туда.

С трудом перебравшись через переплетения лиан, я осознал, что снова потерял направление, и звуков в лесу больше не было слышно. Да это просто какая-то игра в кошки-мышки с беготней по кругу.

Пытаясь вспомнить, в какой стороне в последний раз были слышны звуки погони, я вдруг услышал, как кто-то зовет меня: "Младший третий господин."

Голос был странный, похож на женский, словно кто-то говорил, зажав нос. Это звучало пугающе.

Опешив от неожиданности, я сразу повернулся в сторону, откуда прозвучал зов, и направил туда свет шахтерского фонаря: "Вэньцзинь?"

Позади меня был настолько густой туман, что ничего не видать. Но голос я точно слышал. Понимая, что это не было галлюцинацией, я сразу же крикнул: "Кто ты?"

Из густого тумана, но уже с другой стороны и с другой интонацией кто-то снова позвал меня: "Младший третий господин?"

Я немедленно изменил напрваление света и даже подошел поближе, но все равно ничего не увидел.

Это было странно. Вроде зовущий меня находится недалеко. Он определенно должен быть в пределах досягаемости луча света. Но почему я никого не вижу? Человек прячется от меня?

"Кто ты?" - снова спросил я.

На этот раз ответа не было. Что-то с этим голосом не так. Я посветил себе под ноги, желая найти что-нибудь для самообороны, но вокруг стало так темно, что я не решился долго искать.

"Ты от третьего дяди?" - снова спросил я.

"Младший третий господин? - голос снова сместился влево. Я сразу же направил туда свет - ничего, даже тени не мелькнуло.

Да почему же он прячется?! Я начал беспокоиться, потом подумал, что если он говорит, значит, должен быть человеком. И он знает, как меня зовут знакомые. "Младший третий господин" - так ко мне обращаются только люди третьего дяди, которые знают меня. И он постоянно крутится рядом. Может, он не может меня ясно рассмотреть, сомневается, я ли это, потому и не хочет сразу появляться передо мной?

Подумав так, я уточнил: "Я - младший третий господин. А ты кто?"

Ответа не было. Может, он мне не поверил? Я поднял фонарь повыше и пошел в ту сторону, откуда в последний раз звучал голос, говоря на ходу: "Выходи! Ты человек или демон?"

Черед пять или шесть метров я наткнулся на большое дерево, но так никого и не увидел. Это озадачивало. Я остановился в недоумении и снова услышал прямо из-за дерева: "Младший третий господин."

"Не может же этот человек быть глухим? - подумал я и снова крикнул. - Я здесь!"

Внезапно кусты за деревом зашевелились. Я крикнул: "У меня нет времени в прятки с тобой играть!" И бросился туда, вытянув вперед руку с фонарем. Подвоха я не ожидал, а зря. Как только я обогнул ствол, под моими ногами оказалась пустота, и я упал.

Глава 30. Третья ночь: болото

Это падение застигло меня врасплох. Не ожидал, что такие обрывы встречаются в джунглях. К тому же во время падения я никак не мог сгруппироваться: катился на спине, пытаясь ухватиться хоть за что-нибудь, но руки соскальзывали, подо мной был лишь камень, покрытый влажным мхом. В какой-то момент, я обо что-то ударился коленом, от боли свернулся калачиком и в таком положении падал дальше.

К счастью, высота была небольшой, внизу оказалась вода, смешанная с илом, и смертельных травм я не получил. Но меня сразу утащило вниз по течению быстрым потоком. Несколько раз меня накрыло с головой, и я нахлебался воды. Когда, стиснув зубы я наконец, нашел опору для ног, то обнаружил, что шахтерский фонарь остался висеть на скале, и мне до него не добраться.

Какое-то время я пытался определить, не сломал ли чего, одновременно осматриваясь. В темноте мало что можно было разглядеть. Но я точно стоял по колено в болотной воде. А, судя по освещенному фонарем участку, скала, с которой я падал, была частью разрушенного храма.

Мне стало интересно, как сразу за деревом образовался такой обрыв? И где находился тот, кто меня звал? Там же не за что уцепиться. Может, он распластался на стволе, словно геккон?

Я крикнул, от ответа не было. Должно быть меня специально заманили туда, чтобы я сорвался. Вдруг вспомнилось, что я слышал этот звук днем, и это встревожило. Неужели все-таки галлюцинация? Может быть, этот проклятый лес свел меня с ума?

Шлепая руками по воде, я подплыл к краю обрыва и попытался уцепиться за сильно выступающий камень, чтобы меня не сносило течением. Сверху слабо от отвесной каменной стены отражался свет потерянного фонаря. Мне очень хотелось забраться наверх, но скользкий мох не позволял: ладони постоянно соскальзывали, как я ни старался.

Не в силах больше ничего придумать, я видел единственный вариант: идти вдоль скалы вниз по течению. Но там темно, а поток очень быстрый, вероятно, где-то поблизости либо провал, куда стекает вода, либо водопад. Если не удержу равновесие или споткнусь, меня просто снесет водой и либо в воронку затянет, либо сбросит с водопада - и придется меня с камней отскребать.

Ситуация была безвыходная. Можно еще было ждать до рассвета, либо сейчас звать на помощь. Сидеть в воде всю ночь я был не согласен, потому стал во все горло кричать.

Молчун и Толстяк не могли далеко убежать, вокруг очень тихо, они должны меня услышать.

Но боги считали иначе, не учитывая мои желания. Я кричал очень долго, пока не охрип. Но мне даже эхо не отвечало, тишина вокруг была пугающей, а в темноте наверху не было ни малейшего движения. Надо было придумать что-то другое.

Я чуть не плакал от бессилия, думая, что в этот раз нашел слишком большие проблемы на свою задницу. Глубоко вздохнув, я постарался собраться с мыслями и посмотрел на часы, чтобы прикинуть, когда рассеется туман. После этого видимость улучшится, может быть, тогда я смогу забраться наверх. Или хотя бы найду что-то в воде, чем можно будет сбить фонарь, висящий наверху.

Согласно предыдущему опыту, осталось всего несколько часов, можно и потерпеть. Я поудобнее уцепился за выступающий камень, огляделся. И что мне делать эти несколько часов?

Мои ноги тонули в иле, стоять было неудобно. Да еще вспомнились истории, который рассказывал Паньцзы, и теперь мне казалось, что кто-то ползает по моим ногам в воде и пытается укусить. Ощупав ноги, я понял, что мне только кажется.

Осознав, что это только мои фантазии, я почувствовал себя полным дураком, но все равно предпринял несколько попыток закрепиться на камне так, чтобы вытащить ноги из воды. Но, как ни крутился, забраться повыше не смог. Еще я надеялся нащупать ногами ветку или камень, и сбить шахтерский фонарь.

Осторожно переступая, я действительно наткнулся ногой на что-то под водой. Но это была не ветка.

Открытая кожа над ботинком словно ощутила прикосновение человеческих волос.

Я сразу вспотел. Любые волосы вызывают у меня сильное отвращение. Помню, как несколько недель после поездки на Сиша меня наизнанку выворачивало, даже когда приходилось расчесывать собственные волосы.

Я немедленно отдернул ногу. Снова нащупать что-то на дне я бы сам не решился, но поток заставил меня покачнуться, и я невольно дотронулся до того, что там лежало. Оно было мягким и большим, частично погруженным в грязь.

Чтобы не шарить в темноте, я включил свет на часах и погрузил их в воду. Вообще-то этот синий свет не предназначен для освещения, его силы хватает лишь для того, чтобы посветить циферблат. Поэтому мне пришлось опустить часы как можно ниже.

И я застыл в ужасе: в призрачном слабом синем свете я разглядел человека, наполовину покрытого донным илом. Это его волосы шевелил поток, и они были похожи на тонкие водоросли.

Мои руки задрожали: это был труп, свежий труп, почти полностью покрытый грязью. Но мне удалось рассмотреть камуфляж, похожий на тот, что носил Толстяк.

Затем мне показалось, что сбоку еще что-то шевелится. Повернув часы в том направлении, я увидел, что в грязи у этого склона лежали мертвые люди, почти все покрытые донным илом, брошенные как попало, словно это Братская могила после кровавой битвы. И все трупы были свежими.

Приподняв тело, обнаруженное первым, я заметил, что он был не только мертвым, но и очень тяжелым, словно наполнен свинцом. И теперь я был уверен, что его одежда была такая же, как у Толстяка и Паньцзы.

Задрожав, я внезапно понял: это команда третьего дяди!

Глава 31. Третья ночь: спрятанные трупы

Взглянув на тела повнимательнее, я заметил, что все они покрыты волдырями, и кожа слишком темная, но практически нет признаков разложения. Очевидно, смерть наступила совсем недавно. Кроме того, обычно кожа трупов, попадающих в воду, быстро становится белой, у этих же она была темного синеватого оттенка, что было странно.

Здесь так много мертвецов, которые погибли недавно. Очевидно, что это люди третьего дяди. Вспомнив об опустевшем лагере, я содрогнулся: должно быть, эти люди попали в болото после укуса фазаньих шей.

Это те, кто погиб до того, как третий дядя написал сообщение? Тогда он должен был выжить. Или все-таки его тело тоже находится здесь?

Вспомнив, что сюда меня заманил призрачный голос, звавший по имени, я подумал: может быть, это был не человек, а душа кого-то, кто лежит здесь? Он хотел направить меня, чтобы я нашел эту общую могилу под водой?

Мыслям в моей голове стало тесно, но в этот момент синяя подсветка в часах ослабела, и все вокруг погрузилось во тьму...

Постучав по ним, я полез шарить по карманам вытащенного трупа. В кармане нашелся бумажник: тяжелый, заполненный пузырями воздуха. Им я и решил сбить висящий на скале фонарь. Бросив его, в первый раз я не попал. Тогда пришлось отвязать фонарик, висевший на поясе мертвеца. Бросил его и тут же понял, что совершил ошибку. Но было уже поздно. Я попал в куст, за ветки которого зацепился фонарь, который сразу сорвался, полетел вниз, мерцая светом, и упал в воду. Я в отчаянии влепил себе пощечину. Фонарь утонул.

Держась за выступающий камень одной рукой, я пытался нащупать тонущий фонарь. Его хорошо было видно под водой, но мне не дотянуться, течением его унесло на несколько метров вперед. Я начал озираться, пытаясь определить, куда лучше двигаться, чтобы добраться до него.

И тут заметил, что в этом месте утонувший фонарь хорошо освещает все под водой. Эта часть болота была похожа на небольшой водоем с постоянным течением в одну сторону, под водой виднелись каменные развалины, где была вырезанная в камне голова зверя. Поток направлялся именно туда, вода заливалась в открытую пасть зверя. Думаю, это своего рода колодец, значит, плавать здесь довольно опасно.

Двигаясь вверх по течению, я добрался до фонаря, достал его и привязал к поясу и дальше старался держаться каменной скалы, с которой свалился. По пути я видел огромное количество тел на дне, почти полностью покрытых илом, лишь застывшие руки и ноги торчали из грязи. Дно этого водоема, можно сказать, было усеяно мертвыми телами.

Я старался держаться от них подальше, но это было трудно, мертвецов тут очень много. Активно двигаясь, я взбаламутил воду, от этого грязь с ближайших тел смыло, и я заметил на их посиневших шеях небольшие двойные ранки.

Все они были убиты змеями. Но в лагере мы не видели никаких следов сопротивления. Возможно, их укусили во сне. Или же змеи напали так быстро, что люди ничего не могли предпринять.

Направляя свет фонаря на лица, я с тревогой разглядывал их, чтобы узнать, нет ли здесь третьего дяди.

Я боялся увидеть у трупа на дне болота его лицо, но такая вероятность есть, и мне не избежать подобного испытания. Это чувство было похоже на отчаяние отца, который опознает в морге труп сына. Он должен подтвердить личность, но не хочет этого делать. Трупы были так испачканы, что четко рассмотреть черты лиц было невозможно. Вроде бы я не увидел никого похожего на третьего дядю. Но с другой стороны, уверенности у меня не было, я мог его просто не узнать в таком виде.

Я уже хотел сдаться, когда свет фонаря выхватил в воде знакомое лицо, испачканное лишь слегка. Я инстинктивно остановился из-за ощущения, что видел его уже. Но узнал не сразу.

Это была А Нин!

Ее глаза были закрыты, тело приняло странную позу. Она была лишь немного покрыта илом, и трупные пятна на лице стали уже заметны.

Я задохнулся от отчаяния: эти змеи притащили ее сюда!

Было хорошо видно, что это обычный труп, без каких-либо изменений. Значит, тень, которую мы видели - не она? Тогда что это за существо, издающее звук, похожий на радиопомехи?

Я глубоко вздохнул и наклонился вперед. Не могу описать свое состояние в тот момент. Протянув руку, я взял ее за руку и потянул на себя, но обнаружил, что не могу поднять тело на поверхность. Вода от моих движений смыла с ее лица грязь, волосы слегка шевелились вокруг головы. Она выглядела настолько спокойной, что казалась живой.

Но потом я отпустил ее руку, тело опустилось на дно, мутная вода скрыла детали, и иллюзия ее жизни бесследно исчезла.

Мне стало так тоскливо, что сердце невыносимо защемило. Я смотрел вокруг, пытаясь понять, что здесь происходило. И чем больше я об этом думал, тем страшнее мне становилось.

Что это за место? Здесь змеи хранят свою еду? Тогда могут ли быть здесь золотистые питоны, желающие поесть?

Мне стало не по себе. Здесь небезопасно, надо побыстрее убраться отсюда.

Думая об этом, я светил на скалу, ища возможность подняться. Довольно быстро я заметил лиану, которая свисала почти до воды недалеко от меня. Обхватив губами фонарь, я поплыл туда и ухватился за нее.

Туман уже немного рассеялся. Собравшись с силами, я полез вверх по лиане. Потом вспомнил, как Молчун говорил, что болотная грязь является отличной маскировкой от змей, вернулся и вымазался с головы до ног и снова полез наверх... Лишь оказавшись далеко от воды, я вздохнул с облегчением.

Добравшись до ствола, я, цепляясь за ветки, забрался повыше, чтобы спрыгнуть с другой стороны. И уже собирался вернуться на ровную сухую землю, как услышал всплеск из болота, оставшегося внизу, словно туда упало что-то тяжелое.

Направив вниз свет фонаря, я на самом деле увидел круги, расходящиеся по воде от чего-то, скатившегося со скалы. Направив свет туда, я обнаружил сплетение множества фазаньих шей, которые в темноте напоминали кроваво-красные кишки. И, кажется, они обвивались вокруг чего-то большого.

Внимательно следя за ними, я заметил, как среди их тел на мгновение промелькнула человеческая рука, затем появилась голова.

Я чуть не подавился собственным криком: это был Толстяк!

Часть 3. Глава 32. Третья ночь: еще один

Толстяк не сопротивлялся. Я даже не видел, чтобы он двигался. Сердце сжалось: неужели он уже мертв?

Змеи продолжали двигаться всем скопом. Я пытался раньше представить, как они переносили тело А Нин, придумал много способов, но не ожидал, что это будет выглядеть так. Они, переплетаясь друг с другом, окружили тело, словно замотав его в кокон. Толстяк был очень тяжелым, но даже его передвигали по земле очень быстро. Очевидно, этот способ был очень эффективным.

Сбросив Толстяка в болото, змеи расплелись, по одной стали подниматься наверх, и вскоре исчезли на вершине. Глядя на него, спокойно лежащего в воде, я чувствовал себя растерянным и потерянным, гадая, жив он или мертв. Если мертв, то рано или поздно такое могло случиться с любым из нас. Если он жив, то я должен его спасти, но это очень опасно.

В любом случае я должен проверить. Мы все родились, чтобы умереть(1), но я не могу просто так уйти, не убедившись, что он мертв.

Старательно вглядываясь в темноту, я решил, что змеи уползли далеко. Но на всякий случай проверил, не отлепилась ли где-нибудь с моего тела грязь, а затем спустился по лиане в воду и, держась за каменную стену, подошел к Толстяку.

Он был недвижим и лежал лицом вниз. Мое сердце снова мучительно сжалось.

Внимательно прислушавшись, я так и не услышал ни звука, поэтому перевернул его. Нижняя часть тела сразу погрузилась в воду, но, когда я поднес пальцы к носу, сразу почувствовал слабое дыхание. Это радовало, я сразу стал осматривать его и заметил следы от укуса на шее...

Местные змеи действительно коварны, кусают именно в шею. В этом случае даже человек, невосприимчивый к яду, не сможет сразу справиться с ним. Тогда достаточно будет просто подождать его смерти. Но как они добрались до Толстяка? Он же был вымазан грязью. Как получилось, что грязь с его тела исчезла?

Молчуну повезло: его укусили лишь в руку, ему быстро оказали помощь, да и количество яда было, видимо, невелико. Но с Толстяком дело обстояло хуже. Ума не приложу, почему он до сих пор жив. Но даже если он еще не умер, то точно умирает. Я огляделся, понимая, что нужно вытащить его из этого болота, пока змеи не вернулись, чтобы продолжить свою трапезу.

Сделать это довольно сложно. К счастью, ниже по течению со скалы свисало больше лиан. Я поднял Толстяка и, осторожно придерживая, подтолкнул его в ту сторону, рассчитывая, что течение поможет мне. Но неожиданно, сделав всего пару шагов, я потерял опору под ногами, и меня чуть не снесло течением мимо переплетения лиан. Извернувшись, стараясь не выпустить Толстяка, я нашел, за что зацепиться.

Изо всех сил удерживая равновесие, я подтащил Толстяка к самой толстой лиане и привязал ремнем, затем забрался повыше и потянул лиану к себе. Но ничего не вышло. Я пытался дважды. Лиана могли выдержать вес двоих, но у меня не хватало сил. Оглядевшись, я увидел на дереве сверху большую Y-образную ветку. Из нее можно соорудить подобие лебедки(2), используя лиану в качестве каната. Сделав так, используя свой собственный вес, я снова попытался поднять Толстяка из воды.

Концы ветки согнулись, как натянутый лук, раздался треск. Нет, Толстяк слишком тяжелый. Это просто возмутительно. С помощью правильного приложения силы поднять человека можно, но именно его тело не желало подниматься. А ведь раньше я даже таскал его на себе, и он определенно не был таким тяжелым.

Если мы сможем в этот раз вернуться живыми, я заставлю его похудеть. Подбадривая себя этими мыслями, я старался изо всех сил, но потребовалось полчаса только для того, чтобы вытащить его из воды. Когда я затащил его на скалу, не осталось сил даже руку поднять. Я чувствовал себя тигром с разорванной пастью. А толстая ветка, на которую я забрался и затащил Толстяка, трещала под нашим весом, грозя сломаться в любой момент.

Но дело сделано, сейчас стоит подумать, как нейтрализовать яд. Слишком поздно, чтобы высосать. Можно добраться до лагеря, там есть сыворотка, но мне придется тащить Толстяка на себе через лес. Но если я с трудом его из воды вытащил, как я с ним на спине такое большое расстояние смогу пройти?

Немного отдохнув, я спустился к воде, набрал грязи и измазал Толстяка. Затем сплел из лиан обвязку, чтобы его можно было тащить, а не нести на себе. Уложив его на землю, я постарался закрепить обвязку на нем.

Толстяк действительно был слишком толстый. Чтобы крепко связать лианы на нем, мне пришлось упираться ногами, закрепляя узлы. В какой-то момент я, кажется, слишком сильно перетянул лианой его тело поперек: его рот открылся и оттуда вытекла струйка зеленоватой воды.

Зловоние сразу быстро распространилось вокруг. Прикрыв нос, я подумал, чем таким он объелся. Но в этот момент увидел в этой зеленоватой воде множество мелких красных чешуек.

Не решаясь дотронуться, я чувствовал, что это не к добру. Сняв с Толстяка одежду, я обратил внимание, что его живот неестественно большой и слишком твердый на ощупь, словно он проглотил большой камень.

Глава 33. Третья ночь: хозяин паразитов

Ой, что же такое могло приключиться? Неужели змея заползла к нему в живот?

Я немедленно перевернул Толстяка, положил животом себе на колено и надавил. Его начало рвать: большое количество зеленоватой жижи, смешанной со странными белесыми хлопьями, похожими на клочки хлопчатобумажной ваты, выплеснулось на ветку и потекло вниз.

Я сильно надавил еще несколько раз. Когда рвота закончилась, мне показалось, что его дыхание стало ровнее и глубже. Наверно, содержимое его желудка давило на легкие.

Жидкости было много, на целое ведро наберется. К счастью, у Толстяка большой желудок, привычный к большому количеству пищи, иначе, он, наверно, лопнул бы.

Я уложил его и, прикрыв нос и рот, попробовал рассмотреть, что же за гадость была у него внутри. В лицо ударил кислый запах. В зеленоватой жиже плавало что-то, напоминающее белесый гель или яичный белок. Подобрав тонкую ветку, я поковырялся в жиже: эта белесая субстанция при ближайшем рассмотрении была похожа на мелкие яйца.

Глядя на это, я сам чуть не проблевался. Неужели это змеиные яйца? Черт возьми, это так отвратительно. Не змеи, а просто глисты какие-то, оказывается, они свои яйца откладывают в человеческом желудке. Почти как монстры из голливудских фильмов. Я хотел немедленно раздавить весь этот недоделанный выводок.

Получается, в животах всех трупов, лежащих на дне болота, находятся такие же яйца. Блять, даже не представляю, как мерзко будет выглядеть это место, когда змееныши вылупятся.

Пытаясь подавить тошноту, я посмотрел на болото внизу, увидел змеиные яйца, выблеванные Толстяком и теперь плывущие вниз по течению. И начал понимать, что здесь происходит.

Неужели это болото - инкубатор для фазаньих шей? Змеиные яйца требуют много тепла для правильного развития. Вполне логично использовать тепло, выделяющееся при длительном гниении, а именно это и происходит с мертвыми телами в мелком болоте, где даже на последней стадии разложения останки смешиваются с донным теплым илом.

Я слышал, что муравьи используют реакции разложения и ферментации для контроля температуры вокруг яиц(1). Очевидно, что змеи так не могут, но конкретно эти твари нашли способ.

Одно мне не понятно: рядом в руинах полно солнечного света и постоянно теплый воздух. Вроде бы отличные условия, почему фазаньи шеи не пользуются этим, как другие змеи?Может быть, для их яиц требуется более строгие температурные условия?

Я не видел логики, пока на ум не пришла еще одна возможность. В этом месте не всегда столько воды. Просто недавно прошел сильный дождь. Но скоро вода отсюда испарится, останется теплая грязь. А если хозяин, в теле которого растут яйца, будет какое-то время жив, температура его тела останется стабильной. Вот почему Толстяк не умер: его и не собирались убивать. Кусая человека, змеи желают лишь обездвижить его и использовать температуру тела для выращивания своих яиц.

Я знаю, что существуют змеи, которые вынашивают яйца в собственном теле, там же вылупляются змееныши и только через день-два выползают из тела матери. Тогда получается, там, внизу огромное количество маленьких змеенышей? На мое счастье я сюда попал почти сразу после дождя, иначе вляпался бы ногами в змеиную кучу.

Рассуждая так, я пришел к жуткому выводу. Если фазаньи шеи до сих пор откладывают яйца, значит, змеиная королева все еще жива? Я похолодел от ужаса, вспоминая сюжеты глиптики в храме. Мысли хаотично метались в моей голове. Существование такой огромной змеи нарушает все известные мне законы природы. Но все же в яйцах, что отложены в этих трупах, могут быть потомки этой змеиной королевы.

Живот Толстяка все еще немного увеличен, и я не мог быть уверен, что выдавил из него всю гадость. Приподняв его голову, я засунул два пальца ему в рот и заставил блевать до тех пор, пока в зеленоватой жиже не осталось ни одного яйца.(2)

Думаю, больше яиц внутри не осталось. Но если остались, стоит промыть желудок, чтобы вытряхнуть оттуда всех без остатка.

Туман почти рассеялся, окрестности были хорошо видны. Я снова занялся обвязкой и подготовкой лиан-канатов для спуска Толстяка с дерева. Это дело сложное, надо точно рассчитать собственные силы, прочность и длину лиан. Толстяк без сознания, потому не способен группировать мышцы. Если он в таком состоянии упадет, то погибнет сразу.

Я подготовил все как следует, а затем осветил ствол шахтерским фонарем. Это большое дерево росло на краю болота. Это тоже надо учесть: от нашего веса оно запросто может рухнуть в воду и все усилия пойдут прахом.

И тут я заметил у основания дерева туман, скрывавший землю и корни. В свете фонаря он был похож на облако хаоса. Я был в шоке.

Привидение? Свет фонаря не позволял рассмотреть контуры, лишь нечеткую тень внизу. Но почему я этого не видел раньше? Туман вроде бы рассеялся, почему он сгустился снова? И почему только в одном месте?

Тщательно проанализировав все возможные версии, я обнаружил, что не могу объяснить изменения в этом адском болоте. Черный туман словно поднимался прямо из воду и уже скрывал всю ее поверхность, и казалось, что мертвые тела зависли, покачиваясь, в черном воздухе.

Глава 34. Третья ночь: странная тень на болоте

Присмотревшись, я заметил, что ил на дне болота взбаламучен, словно под ним только что двигалось огромное существо. И черный туман был как будто продолжением этой взбаламученной грязи, поднявшейся со дна. Казалось, что дно болота пришло в движение и в грязной воде образовался водоворот неправильной формы, потревоживший трупы, заставляя их подняться со дна на поверхность.

По мере того, как активность внизу становилась все интенсивнее, тумана над водой становилось все больше. К этому времени у меня уже не было сил бояться. Я сжал зубы так сильно, что они заскрипели, мышцы были напряжены до предела. Внимательно следя за ситуацией внизу, я старался быстро обдумать свои дальнейшие действия.

Этот черный туман или дым вполне может быть ядовитым, ведь в воде гниют трупы, а кроме них на дне разлагаются листья и другие растительные остатки. Обычно, такой газ скапливается на дне, но достаточно малейшего движения, чтобы он поднялся на поверхность.

Мало кто сталкивался с этим явлением, оно не слишком хорошо изучено, потому что такие выбросы делают огромные территории труднодоступными. Известно, что такие ядовитые облака возникают в результате испарения токсичных минералов или выброса вулканических газов. Смешиваясь с туманом, они могут довольно долго сохраняться на большой территории, но в этом случае их сложно заметить по запаху. В мире существует множество таких мест, которые обобщенно называют "долинами смерти". Иногда слои ядовитого тумана поднимаются так высоко, что даже птицы гибнут, пролетая над таким местом.

Если я столкнулся в подобным явлением, то мне очень не повезло. Я не уверен, что и в этот раз действие тумана закончится только слепотой, как вчера возле храма.

Я прикинул возможность быстро спуститься и бежать к лагерю возле развалин. Но расстояние слишком велико, а времени катастрофически мало: черный туман уже обволакивал ствол дерева. Шансов спастись таким способом мало. Кроме того, я не знал, рассеялся ли над храмом тот вчерашний туман. Если попаду в зону его действия, то ослепну. И, столкнувшись в таком состоянии с фазаньими шеями, сам стану инкубатором для змеиных яиц. Лучше уж сдохнуть сразу.

Оставалось молиться, чтобы эта черная мгла расползалась под деревом и не поднималась выше. Но мои молитвы не были услышаны, постепенно эта мерзость, словно живая, поднималась все выше, стремясь заполнить собой все вокруг.

Если эта черная хрень ядовита, то в этот раз последствия могут быть куда более плачевными, чем слепота. Надо принять меры: я оторвал пару лоскутов от одежды, измазал их мокрой грязью и закрыл лицо себе и Толстяку.

Потом вспомнил, что сижу на дереве, и нашел лиану, чтобы привязаться к стволу. Если не повезет, и я отравлюсь, то хотя бы не упаду вниз.

Черная мгла поднялась к моим ногам, как только это было сделано. Она распространялась с удивительной скоростью и почему-то мне напоминала скопище призраков. Почти мгновенно она окутала ветви деревьев на том уровне, где мы сидели. При этом я слышал, как ветки вокруг начали издавать слабый треск. Постепенно все вокруг заволокло этим черным туманом.

Наблюдая, как свет меркнет перед моими глазами, я подумал, что так чувствует себя человек, оказавшийся в западне во время пожара. И в эту минуту почувствовал странный запах, в горле запершило.

Это плохой признак. Я постарался как можно реже дышать и не вдыхать полной грудью.

Прошло несколько секунд, и я еще не умер, поэтому вздохнул с облегчением. Если этот газ и токсичен, то не убивает сразу, а значит, у нас есть шанс. Вот только не знаю, сколько им можно дышать без последствий для своего здоровья.

Я молился, чтобы эта черная дрянь рассеялась сама по себе, как вчерашний туман. Интересно, смогу ли я подняться повыше, туда, где этот газ более разреженный? Включив шахтерский фонарь, я увидел, что чернота перед моими глазами состоит из мелких частиц, видимых глазом. Значит, это дым, а не газ. Но когда я взмахнул рукой, эти частицы оставались на месте, словно рука проходила сквозь них.

Что это? Мне показалось, что уже когда-то сталкивался с этим дымом. Но где? Смутное беспокойство охватило меня, вызывая неприятный осадок в душе.

Внезапно я подумал о Молчуне, беспокоясь о нем и одновременно ругая, на чем свет стоит. Если бы он послушал меня, когда я говорил, что это опасно, я бы не сидел сейчас на дереве в странном черном дыму. Ну почему я не остановил его? Теперь, если я тут умру, пенять будет не на кого.

Я всегда раньше полностью доверял ему. Но решение, которое он принял в этот раз, кажется, было неверным. Сейчас бы так и врезал ему. Но что толку злиться в пустой след.

Однако, если я не смогу добраться сегодня до лагеря, то сам виноват. Почему не взял противогаз? Это была уже моя собственная ошибка. Хотя те противогазы, что использовали в команде А Нин, здесь вряд ли помогли бы. А Толстяк и Паньцзы использовали военные старого образца: эти хорошо защищают, но они слишком тяжелые и неудобные.

Впрочем, что бы я сейчас не думал, кого бы не обвинял, катастрофа уже произошла, и последствий не избежать.

Продолжая смотреть вниз, где во мгле скрывалось болото, я услышал странный тихий звук, словно кто-то шлепает по воде. Казалось, что-то огромное вот-вот выйдет из болота.

Там, на дне должно быть что-то ненормальное. Люди и обычные животные такие звуки не издают. Интересно, это змееныши вылупляются из своих яиц в животах трупов? Или, может быть, сюда ползет питон, чтобы поесть?

Кроме хлюпанья воды, я больше ничего не слышал, и этот звук становился все громче и громче, как будто это нечто приближалось к нашему дереву. Я направил в ту сторону фонарь и увидел черное пятно размером с теленка, очертания которого были скрыты черной завесой дыма, но было заметно, что оно постоянно движется. Толщина пятна была больше, чем тело питонов, с которыми мы уже сталкивались, но в темноте нельзя было определить, змея это или что другое.

Черная взвесь в воздухе мешала видеть четко, и я не мог разглядеть, что было вокруг этого пятна и под ним. Сейчас я мог полагаться только на свою удачу и наблюдать за движением в болоте.

Сверху - туман, от которого слепнешь, снизу - болото, откуда поднимается странный черный дым. Здесь не должно быть никого живого, и это не похоже на змей, с которыми мне довелось уже встречаться. Я задумался: что еще может быть такого размера в болоте? Неужели рыба, которая до этого пряталась в грязи?

Однако, что за рыба может быть размером с теленка? Неужели крокодил? Нет, невозможно. Если бы там был крокодил, от меня давно осталось бы одно воспоминание. Крокодил такого размера сразу бы утащил меня в болото, они не дадут безнаказанно уйти тому, кто вторгается на их территорию.

Пока я думал об этом, черное пятно перестало двигаться, остановившись возле пятна света от моего фонаря. Мне стало не по себе, я поднял фонарь, его свет упал на лицо Толстяка.

С ним было что-то не так. Голова опущена, а из глаз течет кровь, почему-то черная. Потрясенный, я дотронулся до него рукой и похолодел от ужаса. Он был холодный, как лед, и, кажется, не дышал.

Что с ним? Это действие змеиного яда или черного дыма? Сейчас определить это я не мог. Усадив Толстяка, я сильно ущипнул его несколько раз, но это не помогло. Накатила паника, такая сильная, что меня затошнило. Может быть, ему искусственное дыхание сделать?

Но для этого его надо уложить горизонтально, а тут для этого не было удобных ветвей. Даже чтобы поменять положение его головы, мне приходилось придерживать его за талию. К тому же он очень тяжелый. Покрутившись на своей ветке, я попробовал подобрать удобную позу, но ничего не получалось: чтобы стоять сбоку, надо было поддерживать одной рукой верхнюю часть его тела.

В конце концов, я просто залез на ветку, где он лежал, и уселся сверху прямо на живот. Раздался резкий звук, напоминающий щелчок, затем продолжительный треск - ветка под нами сломалась. На мгновение мне показалось, что я в невесомости, потом до меня дошло, что мы падаем. Еще не до конца осознав свое положение, я обхватил Толстяка руками, и мы полетели вниз.

Глава 35. Третья ночь: снова дьявольские голоса

Все произошло мгновенно, но я успел напугаться до смерти. Лианы, которыми я закрепил себя и Толстяка на дереве, разорвались не сразу, дважды подбросив нас в воздухе и больно врезавшись в тело, а затем мы упали в воду.

Падая, я не успел сгруппироваться и врезался в воду плашмя, всем телом. Ощущение было такое, словно меня со всего размаха огрели огромной бутылкой, наполненной горячей водой. К счастью, на самом деле вода в болоте была холодной, и болезненные ощущения быстро ослабели, но все равно приятного мало, у меня даже дыхание перехватило, пару минут я не мог вздохнуть.

После нескольких неуклюжих попыток определить, где верх, где низ, я, наконец, вынырнул и сразу бросился искать Толстяка. То, что я его потерял, уже очень плохо. В болоте темно, а Толстяк без сознания, пара слабых вдохов под водой - и он захлебнется. А еще я не знаю, что за тень была под нами. Если это какой-то болотный монстр, то мне тоже грозит смерть.

Обвязанные вокруг тела лианы мешали двигаться. Даже если бы Толстяк мог передвигаться, мне было бы трудно добраться с ним до дерева. И, хотя пока я не ощутил вредного воздействия черного дыма, но в этом месте его концентрация наиболее высокая. Еще вопрос, сколько я сам смогу продержаться.

Шаря руками в воде, я обнаружил еще одну проблему. На поверхность снизу всплывало множество пузырей, но видимость была практически нулевая, даже хуже, чем в тумане. Под водой тоже ничего не разглядеть: она бурлила и была совершенно мутной, дна не видно. Я не знал, где искать Толстяка.

Я сделал несколько шагов, прислушиваясь: тот звук, что я слышал, сидя наверху, исходил от бурлящей воды и лопавшихся на поверхности пузырей. Кроме этого, течение было очень сильное, я едва мог устоять на ногах. Странно. Но подумав, я понял причину: дело не в силе течения. Лианы, до сих пор опутывавшие мое тело, до сих пор были привязаны к сломавшейся ветке, течение тащило ее вперед, а меня вместе с ней.

Те, кто не плавал в бурной реке, не поймут меня. Вода имеет большую плотность, даже если течение слабое, в ней двигаться труднее. А в стремительном потоке да еще с помехами вроде веток и лиан - совсем беда. Моя попытка осмотреться привела к тому, что меня протащило на несколько метров вперед.

Это сильно обеспокоило меня. Видимость никакая, но, предположительно, где-то впереди должен быть колодец. Насколько большой, представить не могу. Если ветку затянет туда, то я неминуемо последую за ней. При таком течении и большом весе ветки сопротивляться бессмысленно. Как говориться, открытая пасть зверя не за горами. И все это не займет много времени, поэтому я не смогу спасти Толстяка, правда, и о странной черной тени можно не беспокоиться, я и так уже практически труп!

Подумав об этом, я набрал полную грудь воздуха и нырнул, чтобы отцепиться от ветки. Но лиана, связывающая нас, была так сильно натянута, что развязать не получалось. Я потянулся к ножу на поясе и вспомнил, что не взял его с собой.

Сердце замерло, но я тут же вспомнил, что Толстяк никогда не ходил без оружия, у него точно должен быть хотя бы нож. Надо срочно найти его. Это не должно быть сложным делом: он тоже опутан лианами, падали мы вместе. Значит, его должно унести течением вместе со мной. Я стал искать вокруг.

Вода была такой мутной, что в ней ничего не было видно. Я только чувствовал прикосновение мертвых тел, проплывающих мимо меня. Но Толстяк крупнее всех, я заметил бы его. Изо всех сил сопротивляясь потоку, я вцепился в натянутую лиану и пытался идти против течения, когда в двух-трех метрах от себя заметил черную тень, плывущую мимо. Даже сейчас я не мог разглядеть ее очертаний.

Мурашки побежали по коже: это была та самая тень, что я видел, сидя на дереве. Накатило дурное предчувствие: вдруг это чудовище съело Толстяка.

Глубина здесь не больше двух метров, но черная тень намного выступает из воды. Значит, это не рыба. Тогда что? Вцепившись в лиану, я колебался, не зная, что делать, когда увидел, как тень словно изменила форму, а затем исчезла под водой. Сразу же натяжение лианы в моей руке ослабело.

Это совсем хреново: кто бы ни была эта тварь, она до меня добралась. Я как раз собирался обернуться, когда из воды вверх взлетел фонтан грязи, откуда появилась пасть, нацелившаяся на мою шею.

"Чертов сукин сын!" - выругался я, убеждая себя, что это нечто призрачное. Но оно было слишком близко от меня, готовое вот-вот схватить меня за шею. И в этот момент лиана, обвязанная вокруг моей талии, натянулась и рванула в сторону. Я уже собрался вознести благодарственные молитвы, но понял, что лиана тащит меня дальше. Оглянувшись, я увидел, что меня несет потоком к разрушенной стене, на которой была вырезана морда зверя с разинутой пастью, куда и текла с ревом вода, таща за собой меня.

Я видел, как обломок ветки пропал в этой пасти, которая оказалась чем-то вроде сливного отверстия. Наверно, боги решили поиграть со мной. Я ухватился за камни с одной стороны водостока, но казалось, что меня лианой сейчас разорвет пополам. Даже не успел вспомнить о том, кто позади меня, как вода за спиной нахлынула, накрыв с головой: тварь вынырнула снова. Я испугался, отцепился от камня и вода поволокла меня прямо в каменную пасть. В глазах потемнело.

Казалось, все звуки вокруг исчезли, темноту рассекал луч шахтерского фонаря, прикрепленного к поясу и вращающегося вместе с моим телом. Мельком я заметил стены колодца, брызги вокруг. Длилось это недолго. Что-то ударило меня по спине так сильно, что я закашлялся, выплюнув сгусток крови. Не успел я прийти в себя, как снова почувствовал ощущения свободного падения и ударился обо что-то плечом. Это был не колодец, а скорее, водозаборная галерея, сделанная с уклоном, по которому меня нес поток, и я пересчитал своим телом все выступы и выщербины, пока кувыркался в воде.

Меня прокрутило в водовороте три или четыре раза, голова закружилась. Я нахлебался грязной воды, и быстрый поток вынес меня в узкую штольню, вода в которой пенилась, сталкиваясь со стенами.

Кругом было темно и тесно: это все, что я мог понять, слыша грохот воды. Руками удавалось задеть стены, но я не мог определить, куда несет меня вода. К счастью, шахтерский фонарь крепко был закреплен на поясе, но в таком быстром потоке им нельзя воспользоваться. Мало того, что меня мотало из стороны в сторону, и чаще всего я оказывался вниз головой, так еще и швыряло на каменные стены. Все, что я мог, это хоть как-то сгруппироваться, чтобы голову не разбить.

Через некоторое время я услышал впереди сильный шум воды, похожий на рев водяного дракона. В ужасе, ругаясь на чем свет стоит, я приготовился к встрече с водопадом. Снова возникло ощущение свободного падения и, сделав дюжину невероятных сальто, я упал, снова в воду. Здесь течение было не таким сильным, и я смог, наконец, встать на ноги, обретя контроль над собственным телом.

Немедленно включив шахтерский фонарь, я осмотрелся и обнаружил, что оказался в подземный водозабор, куда вода попадала из дренажной системы. Морда зверя на каменной стене была входом в эту систему. А здесь отверстия были расположены высоко наверху, оттуда с грохотом падали потоки воды, которая плескалась вокруг. Звук был оглушительным, и я почувствовал себя тараканом, которого бросили в унитаз и смыли с фекалиями в отстойник.

Оглядевшись, я заметил, что здесь поток не такой мощный, и вода течет в определенном направлении. Держась на воде, я достал фонарь и включил его. На стене водозабора тоже была вырезана звериная морда, в пасть которой текла скопившаяся здесь вода. Но очертания этой резьбы отличались от той, что была снаружи. Очевидно, я попал в дренажную систему, созданную для предупреждения паводка в период сильных дождей. Рядом со звериной мордой я увидел кучу обломанных веток. Вероятно их смывало водой из болота уже давно, и они скапливались здесь.

Ветка, которая затянула меня, застряла в этой куче, и на ней что-то висело. Присмотревшись, я понял, что нашел Толстяка. Его тоже смыло сюда.

После возвращения с Хайнаня мои навыки плавания резко улучшились, и мне не составило труда быстро добраться туда. Сделав пару гребков, я подплыл к куче веток, забрался на нее и понял, почему Толстяк не утонул. Лианы, из которых я сделал обвязку, запутались в ветках, удерживая его выше уровня воды. Падающие сверху потоки текли с противоположной стороны, и здесь шум был слабее, поэтому мои уши снова могли слышать.

Я нырнул под ветки и подобрался к Толстяку снизу. Его лицо посинело, дыхание было слабым, пульс я прощупать не мог. Снова нырнув, я ухватил его за ноги, погруженные в воду, и, согнув в коленях, прижал к животу. Пришлось повторить несколько раз, прежде, чем его начало рвать мутной водой. Затем я локтем начал массировать ему грудь. Наконец, Толстяк закашлялся. Он все-таки захлебнулся, но сейчас реакция была нормальной, он мог дышать.

Я был вне себя от радости. Что-то подсказывало мне, что, если есть реакция, то шансы выжить у него выше. Я пытался продолжать массаж, но сил уже не было. Остановившись, я перевел дыхание. В таком положении помочь не получится. Надо вытащить Толстяка из воды и положить его сверху кучи.

Если хочу вытащить Толстяка, надо сначала самому забраться. Я начал карабкаться на кучу, но ветки с краю оказались неустойчивыми, я никак найти опору для ног. Кроме того, стоило мне забраться повыше, ветки начинали прогибаться под моими ногами. Самые нижние давно сгнили и могли не выдержать моего веса. Если так пойдет дальше, они опустятся или, еще хуже, вся куча перевернутся, и Толстяк полностью окажется в воде. Это его убьет. А еще на этих ветках было много острых шипов. Одно неловкое движение - и на моей коже появлялись ссадины. Было больно до слез.

Прошло несколько минут, я уже потерял счет, сколько раз пытался забраться наверх. Ветки ломались под ногами, куча медленно оседала. Я был в отчаянии: силы на исходе, а ситуация никак не изменилась. Эта куча веток со стороны казалась такой прочной, как небольшая гора. А на самом деле ветки хрупкие и не выдерживают веса даже одного человека. Всего лишь надо забраться на какие-то полметра, но я никак не могу их преодолеть.

Отчаяние было невыносимым. Ладно бы это был крутой утес: не так обидно. Но какие-то ветки! Мне казалось, что боги играют со мной, как с маленькой куклой.

Я попытался еще несколько раз. Руки были ободраны в кровь, я понял, что тратить силы бессмысленно. Вернувшись к Толстяку, я обрезал с него лианы его ножом и раздвинул ветки в сторону, пытаясь осмотреть стену. Вдруг там есть место удобное или ступеньки. Хотя бы найти за что зацепиться.

Здесь не надо было идти против течения. Я подтолкнул Толстяка ближе к стене, стараясь не поранить шипами, и вдруг увидел отверстие. Сухое, возможно, перекрытое, вода из него не текла. Присмотревшись, я заметил много других таких же, но все они были расположены слишком высоко. Я могу использовать только это.

Обрадованный, я отодвинул Толстяка в сторону, устроив поудобнее, и, хватаясь за выступающие камни, полез наверх. Добравшись, я понял, что нашел выход. Стараясь не рассмеяться, я сжал зубы. Теперь остается только собраться с силами.

И тут сбоку я заметил какое-то движение, а Толстяк произнес: "У нас нет времени!"

Опешив, я обернулся: Толстяк не двигался, и лицо его оставалось прежним. Потирая виски, я запаниковал: все кончено, у меня начались галлюцинации. И тут снова раздался голос, четкий, хоть и негромкий, из-за спины Толстяка: "У нас нет времени!"

Глава 36. Третья ночь: человек в тумане

Кроме грохота воды, падающей с противоположной стороны водозабора, других звуков здесь я не слышал, потому этот тихий голос застал меня врасплох и показался резким, напугав до холодного пота.

Первое, что мне пришло в голову - это человек третьего дяди. Неужели кто-то выжил?

Только что я определенно слышал человеческий голос. И я абсолютно уверен, что это не галлюцинация. Хоть для меня и было неожиданностью встретить здесь живого человека, я почувствовал себя более уверенно. Прекратив свою бурную деятельность, я посмотрел, кто может скрываться за спиной Толстяка. Но куча веток, на которую я усадил его, была плохо освещена, толком ничего не рассмотреть.

Это определенно должен быть кто-то из команды третьего дяди. Кроме нас и него никто не спускался в оазис, потому логично предположить, столкнувшись с кем-то живым, что это его человек. Может быть, это он меня звал перед тем, как я свалился в болото. А еще мне показалось, что он обращается к кому-то. Возможно, он здесь не один.

"Кто там?" - крикнул я, старательно вглядываясь в темноту. Если это человек третьего дяди, то можно считать, что боги благословили меня. Я смогу узнать, куда делся Саньшен, и что произошло в лагере.

Но, сколько я не ждал, ответа не было. За спиной Толстяка даже намека на движение не наблюдалось, а каменная пасть зверя, прикрытая сухими ветками, казалась застывшей.

Я насторожился, чувствуя, как в сердце закрадывается нехорошее предчувствие. Взяв длинную ветку, лежавшую рядом, я захватил ее покрепче и медленно направился в ту сторону, где должен был скрываться говоривший. Сделав всего несколько шагов, я снова услышал слабый голос, который доносился из кучи веток за спиной Толстяка: "Младший третий господин?"

Тембр и интонация были странными, словно кто-то проговаривал скороговорку. Но это действительно был человек, и он знал мое имя. Я опустил руку с веткой: это точно был кто-то из команды третьего дяди, и он знал меня.

Вздохнув с облегчением, я отозвался: "Это я!" Затем подошел к куче веток, раздвинул их и спросил: "Кто вы? Вы в ловушке? Не волнуйтесь, я здесь, я помогу вам!"

"Младший третий господин?" - снова спросили из темноты.

"Это я!!! Это я!!!" - кричал я, выдергивая из кучи мешавшие проходу ветки и пытаясь увидеть между ними того, кто говорил со мной.

Я расчистил довольно большое пространство, но никого не нашел. В глубине было еще много переплетенных сгнивших веток, однако мне больше никто не отвечал. Это было странно и сильно бесило, поэтому я ругнулся на диалекте Чанша: "Со своей мамой забавляться будешь(1)! Кто ты такой и что за херней там занимаешься? Просто скажи мне, где ты, всего пару нормальных слов."

Я задал последний вопрос несколько раз, но ответа не последовало. Что-то тут не чисто. Голос звучал не так, словно человек ранен или испуган. Тогда почему он не отвечает на мои крики? Он не понимает меня? Или, может быть, периодически теряет сознание?

Подумав об этом, я вспомнил, что, хотя сам не пострадал, но только что выбрался из болота, кишащего змеями и укрытого странным черным туманом. Возможно, этого человека укусила змея. Если яд уже распространился в крови, то пострадавший может бредить. Даже если его не кусали, может быть, черный дым все-таки ядовит, или же этот человек, попав сюда с бурным потоком, ударился головой и не слышит меня.

Я понял, что кричать смысла нет. Стиснув зубы, я стал упорно разгребать кучу. Если человек под ней укушен змеей, это станет серьезной проблемой. Мне одному не хватит сил оказать помощь сразу двум пострадавшим. Но проигнорировать просящего о помощи я тоже не могу.

Этот завал из веток был небольшой, высотой шесть или семь метров. На вид она непрочная, между ветками большие просветы, но пробиться сквозь них оказалось трудно. Изодрав руки в кровь, я три минуты освобождал проход в темноту, откуда доносился голос. Забравшись в самую глубину кучи, я включил фонарь.

Рассчитывая увидеть человека, прислонившегося спиной к стене, я опешил: там никого не было. А ведь я добрался до каменной пасти зверя, но ни следа человека. Вообще никого.

"Да что происходит?" - я обескураженно выругался. Но, прежде чем мой голос затих, сбоку от меня опять раздался слабый голос, словно со мной разговаривал призрак.

"Младший третий господин?"

На этот раз голос был так близко, что, казалось, я чувствую дыхание говорящего кончиком уха. Волосы встали дыбом, и я чуть не свалился с кучи, на которую так старательно забирался. Повернув голову в сторону, откуда звучал голос, я увидел в темноте человека, одетого, как я. Он лежал, скрытый тьмой, в окружении переплетенных веток, которые образовывали что-то вроде квадратного прохода. Я видел лишь пару кроваво-красных глаз, в упор рассматривающих меня.

Глава 37. Следящий

Вокруг меня было темно, спутавшиеся ветки образовывали замкнутое пространство, но пропускали свет фонаря, потому здесь образовалось своего рода слепое пятно, где трудно что-либо увидеть. Глядя в эти кроваво-красные глаза, я чувствовал, что мне здесь стало слишком тесно, но не мог отвести взгляд.

Так я стоял неподвижно несколько минут, потом понял, что с этими глазами не все ладно. Этот красный цвет - не оттенок зрачка и не налитый кровью белок глазного яблока. Это действительно была кровь, которая сочится из глазницы. Кроме того, эти глаза не моргали.

Живой человек может долго оставаться неподвижным. Но так долго смотреть в упор, не моргая - это невозможно. Потому я и заподозрил неладное.

Пошарив в карманах, я нашел несколько запалов с водонепроницаемыми тростниковыми стержнями, зажег один и осторожно выставил вперед руку, в сторону квадратного прохода, образованного ветками.

Подойдя поближе, я смог как следует рассмотреть то, что находилось там. Запал осветил сидевшего полностью, и я, увидев его, покрылся холодным потом с головы до ног.

В первую очередь в глаза бросалось отвратительное лицо, на котором уже были заметны следы разложения. Впрочем, лицом это назвать нельзя: у него не было подбородка, нижняя челюсть полностью оторвана, язык вывалился наружу прямо из горла и казался длинной дохлой змеей.

Это мертвец. От его вида меня вырвало, и лишь отдышавшись, я почувствовал, как в сердце заползает ужас.

Судя по прическе и одежде, это был человек из команды третьего дяди. И умер он не так давно. Скорее всего, его так же, как и нас, смыло сюда водой, и тело застряло в куче веток. Но если это мертвец, то кто меня звал?

Я снова взглянул на труп, собираясь рассмотреть детали, но в это время запал потух. Ужасное лицо скрылось в темноте, остались лишь жуткие кровавые глаза, словно с затаенной злобой смотревшие на меня.

По моему телу бегали мурашки, когда я оглядывался вокруг. Освещения в водозаборе почти не было, но я был уверен, что рядом нет никого, я не слышал ни одного звука, похожего на движение.

Холодный пот уже насквозь пропитал одежду на моей спине, шея онемела. Здесь происходило что-то странное, и мне точно не стоит оставаться в этом месте. Надо забирать Толстяка и немедленно уходить.

Глубоко вздохнув, я выполз из кучи веток, используя болтавшиеся на поясе остатки лиан, сделал подобие страховки на своей талии, наклонился, схватил Толстяка за руку и потянул наверх.

Он был слишком тяжелый, да еще одежда насквозь пропитана водой - почти как кусок свинца размером с человека. Мне же не за что было зацепиться, и даже стоять приходилось только на одной ноге, для второй не нашлось упора. После нескольких попыток я так и не смог сдвинуть его с места, зато сам почти скатился вниз.

Понятное дело, что за руку мне его не поднять. И тут я заметил, что обвязка, которую я сделал, чтобы поднять Толстяка на дерево, все еще цела. Оставалось лишь обернуть другой конец лианы вокруг своей талии. Затем я из палки сделал рычаг, просунув его под обвязкой на уровне подмышек Толстяка. Один конец палки упирался в землю, и, используя собственный вес, я потащил его наверх(1).

Этот принцип треугольника я узнал, когда учился архитектуре. Мой преподаватель научил меня только с помощью веревки и палки делать простой подъемный механизм, где используется сила собственного веса. Похожий метод часто применяется в промышленном и гражданском строительстве.

Неплохая идея - использовать вес собственного тела. Я постепенно отступал назад, к дренажной шахте, а тело Толстяка потихоньку поднималось. Наконец, я почти почти полностью вытащил его из воды. Но к тому времени лиана, обвязанная вокруг талии, стиснула меня так, что заболели почки, как будто по ним ударили нунчаками.

Я нашел в стене подходящую по размеру трещину и воткнул в нее палку, закрепил на ней конец лианы, спустился к Толстяку и поднял его ноги из воды. Затем вытащил его на сухое место, и лишь тогда снял лиану, стягивающую мою талию. Осмотревшись, я не заметил вокруг в куче веток ничего подозрительного. Зато меня беспокоило состояние Толстяка. Кажется, ему немедленно требуется СЛР(2).

У меня не было соответствующей профессиональной подготовки, но я видел, как делают СЛР в кино. И помнил: если сердце остановилось, есть всего восемь минут, чтобы провести реанимацию. В этот период вероятность вернуть человека к жизни очень высока. Однако, у Толстяка все еще прощупывался слабый пульс и я даже уловил слабое дыхание. Должно быть, у него не остановка сердца, это все симптомы отравления. И я не уверен, поможет ли в этом случае СЛР.

Не надеясь на положительный результат, я все равно, сжав зубы, начал делать непрямой массаж сердца. Через пару минут Толстяк закашлялся, его тело выгнулось и изо рта полилась желтоватая жидкость. После рвоты он глубоко вздохнул, его грудь стала ровно подниматься и опускаться. Но длилось это недолго: после пары глубоких вдохов его глаза снова закатились, а дыхание стало слабым и поверхностным.

Глядя на следы укуса, я подумал, что яд фазаньей шеи очень сильный, но рассчитан абсолютно точно. Толстяк стал овощем, но не умирал. Пока этот яд находится в его крови, делать что-либо бессмысленно. Сняв лишнюю одежду, я набрал немного воды, промыл рану и сделал надрез, чтобы выпустить кровь. Она была черной. Затем продолжил делать массаж сердца, чтобы поддержать в нем жизнь. Но меня не оставлял вопрос: что делать дальше.

Дважды нажав на его грудь, я услышал позади странный мрачный звук, доносившийся из кучи веток.

Занятый спасением Толстяка, я не расслышал ясно, но звук был мне знаком, поэтому я напрягся, резко обернулся, чтобы посмотреть вглубь вырытого мной в куче веток прохода, и направил туда свет фонаря.

На меня с вялым равнодушным выражением смотрели кроваво-красные глаза мертвеца. От этого взгляда мороз пробежал по коже. Но я заметил еще кое-что, от чего волосы встали дыбом. Язык трупа, раньше безжизненно свисавший, сейчас двигался.

Глава 38. Третья ночь: ядовитый язык

Я выругался про себя: труп уже начал разлагаться, но все еще был покрыт кровью, большим количеством крови. Неужели цзунцзы?

Но, подумав, я успокоился. Даже если это цзунцзы, у него нет нижней челюсти. Значит, укусить меня он не сможет. Я уже собрался давать отпор, когда обратил внимание на вид болтавшегося языка: на конце его оказалась змеиная голова, большая, размером с кулак. И на этой голове красовался алый гребень. Змея повернула голову в мою сторону, одновременно вытягивая тело из трупа и выползая на кучу ветвей.

Вход в дренажную шахту, где были мы с Толстяком, находился менее чем в двух метрах от этой кучи. Выбравшись наружу, змея медленно заскользила вниз, переливаясь по сломанным веткам, словно не ползла, а переплывала их. Она была довольно длинной, более метра, гораздо больше той, что убила А Нин.

Эта гадина явно пряталась внутри трупа, и сейчас я сильно испугался.

Проскользнув по веткам, змея добралась до каменной стены и поползла по ней. Стена была неровная, испещренная трещинами, но ни камешка не упало, пока тварь двигалась к нам, словно геккон. У меня не оставалось времени, чтобы убраться с ее пути, и я в отчаянии вылез наружу и нырнул под воду.

Проплыв немного под водой, стараясь не потревожить змею, я вынырнул и оказался метрах в двух от кучи веток. Посмотрев наверх, я увидел, что змея заинтересовалась Толстяком, направилась вниз по каменной стене и достигла входа в шахту. Похоже, она понимала, что Толстяк еще живой, добравшись до него, остановилась и несколько раз качнула головой.

Мое сердце замерло. По идее она не должна была кусать. Толстяк лежал неподвижно и угрозы не представлял, а змеи обычно не нападают, если их не потревожить. Да и количество яда у них ограничено, чтобы так расточительно его расходовать(1).

Пока я размышлял, змея снова задвигалась и заползла в шахту, где добралась до головы Толстяка и застыла там в странной позе, словно собиралась залезть ему в рот.

Я догадался, что она собирается отложить внутри него яйца. Надо немедленно ее отогнать, но в воде я не мог найти предмет, который можно быть бросить. Пришлось ударить по воде, направив брызги в сторону змеи.

Это было глупое решение. Будь здесь обычная змея, это могло бы ее отпугнуть. Но фазаньи шеи не из пугливых и очень злые. Она сразу развернулась в мою сторону и сжалась, словно готовясь к броску. Пытаясь обнаружить меня, фазанья шея выгнулась, гребень на ее голове встал почти вертикально, и до меня донеслись угрожающие щелкающие звуки.

Однако, я своего добился и отвлек ее от Толстяка, поэтому продолжил брызгать в нее водой. После второго всплеска змея, наконец, заметила меня, мгновенно свернулась кольцом, а потом полетела в мою сторону, словно стрела, пущенная из лука. Вылетев из шахты она упала в воду и, описывая восьмерки, менее чем за секунду оказалась рядом.

Мне все ее действия показались просто вспышкой красного света, я машинально закрылся рукой. Змея налетела и обвила мои плечи. Я чувствовал, как двигается по мне ее толстое тело со скользкой чешуей. В тот момент, когда я увидел ее ядовитые зубы, в голове помутилось, и я ударил змею.

Это был сумасшедший поступок, израсходовавший все мои силы. Правда, змею я отбросил в сторону на несколько метров, но она лишь на мгновение погрузилась в воду, затем вынырнула, развернулась и, оттолкнувшись хвостом от поверхности воды, снова метнулась ко мне, в мгновение ока оказавшись рядом.

Развернувшись назад, я окатил ее брызгами воды, нырнул и проплыл несколько метров прочь, добрался до кучи веток и спрятался под ней.

Я держался под водой до тех пор, пока хватало воздуха, затем высунул голову и, задыхаясь, огляделся. Изо всех сил я старался выровнять дыхание и надеялся, что смог обмануть змею.

В глубине души я был уверен, что все змеи - животные, которые не могут мыслить, как люди. И простые обманные трюки вполне могут сработать.

Змеи нигде не было видно: ни тени под водой, ни скользящего движения снаружи. Казалось, она не гналась за мной.

Вздохнув с облегчением, я подумал, что обмануть змею оказалось просто. Не разжимая губ, я усмехнулся. И тут позади меня кто-то словно захихикал.

От неожиданности я словно окаменел, чувствуя, как холодеет все тело. Осторожно оглянувшись, я увидел кроваво-красный гребень, раскачивающийся прямо у меня за спиной на уровне моей головы. Желтые змеиные глаза со злобной снисходительностью смотрели на меня.

Дыхание перехватило от страха, я хотел снова нырнуть под воду, но услышал, как раскачивающаяся рядом фазанья шея слабо шепчет: "Младший третий господин?"

Глава 39. Третья ночь: голос змеи

Услышав, что это говорит змея, я окаменел, не в силах справиться с пугающим удивлением, не веря своим ушам, и застыл, глядя на нее, словно завороженный.

Как такое может быть?

Я уже осознал, что фазаньи шеи - необычные змеи. Но, какими бы умными не были, они не могут разговаривать. Однако, я четко слышал слова, это был именно человеческий голос, я не мог ошибаться.

Снова в голову пришла мысль, что это слуховая галлюцинация. Ведь это просто невозможно. Очевидно, мои нервы уже не выдерживали. Я в замешательстве сжал зубы, собираясь медленно и осторожно уйти под воду.

Змея снисходительно смотрела на меня, наблюдая, как я погружаюсь, и вдруг резко повернула голову вбок, став похожей на человека, который смотрит не в упор, а искоса. Затем она наклонилась и зависла надо мной, ее гребень задрожал, и снова раздался голос: "Младший третий господин?"

В этот раз слова звучали предельно четко, да и поза змеи напоминала человеческую. Я похолодел, не осмеливаясь пошевелиться: твою ж мать, неужели я столкнулся не с животным, а с демоном. Эта змея на самом деле говорит со мной!

Я был совершенно сбит с толку, мысли метались в голове с бешеной скоростью. Это змеиный бог? Где эта змеюка человеческий язык выучила? Может, она еще и аспирантуру закончила? А может быть, эти гребанные фазаньи шеи на самом деле не змеи, а люди в телах змей? Или змеи с разумом человека?

И тут я вспомнил, что нахожусь на территории царства Сиванму. В древности эту страну считали волшебной... значит, змеи здесь вполне могли говорить.

Змея смотрела на меня со странным выражением, словно ее заинтересовало, как изменилось мое лицо. Она повернула голову в другую сторону, тряхнула гребнем и снова сказала: "Младший третий господин?"

Теперь слова звучали так четко, что можно было различить особенности произношения. И теперь я понял, что не так. Почему эта змея говорит с акцентом диалекта Чанша?

Неужели эта фазанья шея родом оттуда, и приползла на запад, чтобы помочь строить дворец Сиванму?

В эту минуту у меня мелькнула дурацкая идея спросить змею: "Ты принимаешь сигналы спутникового телевидения Хунани?" Затем меня озарило, мурашки пробежали по телу, и я понял, что же происходит.

Если эта змея действительно обладает необычайно высоким интеллектом, то она должна говорить на западном диалекте, причем, на древнем диалекте. Но эта змея разговаривает со мной на пунтухуа(1), да еще с чаншаским акцентом. Это слишком необычно. Современный северо-китайский язык(1) возник всего пятьдесят лет назад, окончательно сформировался примерно в 80-х годах, а диалектный вариант с акцентом Чанша используют обычно люди, родившиеся не ранее 70-х годов. В любом случае это современный язык. Даже если фазанья шея обладает сверхразумом, она не может знать язык будущего.

Тогда есть только один вариант: змея не разговаривает, она подражает голосу человека. Как попугай, который слышит и повторяет слова!

Я сразу же успокоился: научное обоснование подействовало на меня, как транквилизатор. Теперь я понял, почему те голоса, что преследовали меня всю дорогу, повторяли одну и ту же фразу с вопросительной интонацией, но никогда не отвечали мне, словно не слышали мои ответы. Пунтухуа с чаншаским акцентом - это говор Паньцзы, именно он всегда называет меня "младший третий господин". Он так часто обращался ко мне, что змея, преследовавшая нас, вероятно, выучила, как попугай, эти три слова.

Однако, попугай сам по себе не станет говорить, его надо целенаправленно учить. Странно, что эта змея стала учиться самостоятельно. Очевидно, не ради прикола. У нее должна быть причина, чтобы подражать человеческому голосу.

Подумав об этом, я вспомнил, что гремучие змеи имитируют звук воды, чтобы привлечь потенциальную жертву, и покрылся холодным потом. Фазаньи шеи подражают человеческому голосу с той же целью?

Осознав это, я стал ругать себя последними словами. Надо же быть таким дураком, меня, образованного человека, обвела вокруг пальца какая-то змеюка! Я чувствовал себя, словно простак, которого ограбили в толпе на рынке, а потом еще и осмеяли прилюдно.

Змея внимательно посмотрела на меня. Треугольная кроваво-красная голова была на расстоянии короткого броска от моего носа. Я чувствовал рыбный запах, исходящий от ее чешуи. Мысли продолжали роиться в моей голове, но надо было прекращать эту мыслительную деятельность. Все-таки передо мной ядовитая змея, готовая к нападению.

Я медленно откинулся назад, стараясь оказаться как можно дальше и уйти с линии атаки, а затем попытался нырнуть в воду.

Однако, стоило мне чуть сдвинуться, как фазанья шея метнулась вперед, оказалась прямо перед моим лицом, пристально глядя мне в глаза. Казалось, она прочитывает наперед все мои намерения. Я несколько раз пытался отступить, но каждый раз она снова оказывалась рядом, однако, не нападала. Ее чуть опущенная голова не позволяла мне расслабиться, и я прекратил все попытки отодвинуться.

Это было странно. Казалось, что она пытается контролировать мое поведение. Но ведь это всего лишь рептилия, все ее поступки должны быть обусловлены условными рефлексами. Однако, она не нападает. Что ей надо?

Я был совершенно неподвижен, когда почувствовал, как что-то коснулось моей лодыжки под водой. Как будто кто-то поднялся со дна и дотянулся до меня.

Глава 40. Третья ночь: спасение

Я не осмеливался опустить голову, но вскоре вокруг меня в воде появились пузыри. Опустив глаза, я заметил под водой светлый силуэт, похожий на человеческий.

Он был почти у моих ног и, казалось, беспорядочно двигался. Я не мог понять, кто это, живой человек или призрак. Понаблюдав за движениями, я пришел к выводу, что, скорее всего, это человек.

Но кто?

Толстяк не мог так быстро прийти в себя. Паньцзы все еще в храме. Но даже если это кто-то из них, то почему такой светлый?

В тот момент у меня не было другого выбора, кроме как наблюдать за змеей, чтобы не пропустить неожиданной атаки.

Рядом со мной всплыл и лопнул большой пузырь, наверно, этот человек ухватился за ветку из нижней части кучи, покрытой водой. Вся куча задрожала, вода вокруг покрылась рябью.

Змея насторожилась, завертела головой. Очевидно, она не могла понять, почему вокруг все пришло в движение. Однако, ничего не увидев, она подняла голову, и ее гребень угрожающе затрещал.

Я увидел, что окраска змеи стала ярче, а тело заметно напряглось. Она была готова к атаке в любой момент. Не понятно только, эти звуки - угроза, предупреждение или она так зовет сородичей.

И тут я почувствовал, как меня схватили за лодыжку. От неожиданности у меня свело ногу и заныли зубы. Затем, я понял: человек внизу не просто поглаживал мою голень, он выводил пальцем иероглифы.

Мы часто так играли в детстве. Поняв это, я прислушался к своим ощущением и распознал слова "будь готов". Я не уверен в первом иероглифе, но второй был точно "готов"(1). Я постарался расслабиться, понимая, что мне советуют набрать воздух, и чуть двинул ногой, давая знать, что все понял. Я был спокоен, хоть и не понимал до конца, что сейчас произойдет.

Змея не знала, что творится под водой и продолжала трещать. Но, не заметив изменения в моем поведении, потихоньку успокоилась. А я увидел, как со дна поднимается светлая тень. Я даже не смог осознать, что произошло: вода вокруг меня словно взорвалась, оттуда появился человек в светлой одежде и схватил фазанью шею за голову так быстро, словно двигался со скоростью звука.

Я пытался схватить этого человека, но поскользнулся и упал в воду, потому не видел, что произошло дальше. Да и не хотел видеть. Вынырнув, я поплыл к центру, лишь сделав три или четыре взмаха руками, решился оглянуться.

Там, где я только что был, все скрывали брызги воды. Очевидно, с этой змее нелегко было справиться. Я замер, не зная, плыть ли мне дальше, остановиться и смотреть или же помочь. Пока я колебался, среди беспорядочных брызг мелькнула красная лента: змея обогнула кучу веток, свернулась там в клубок, продолжая издавать сердитое трещание.

Человек в светлом крикнул мне: "Поторопись, она зовет других на помощь. Уходи, пока не стало поздно!" И он нырнул под воду.

Еще до того, как он заговорил со мной, из окружающих шахт в каменных стенах показалось бесчисленное множество фазаньих шей, и все они издавали знакомый треск. Казалось, что вокруг хихикает большое количество людей.

В панике я бросился следом за моим спасителем. Но проплыв немного вперед, вспомнил о Толстяке, его же нельзя оставлять. Обернувшись, я его не увидел: Толстяка возле входа в шахту не было.

Это было ужасно. Вокруг темно, и в этой темноте жуткий треск раздается все ближе и ближе. Вздохнув с отчаянием, я бросился догонять своего спасителя.

Этот человек плыл очень быстро, вскоре выбрался из воды возле входа в другую пересохшую шахту и исчез в темноте. Я был взволнован, гадая, кто он: друг, который пришел спасти меня, или же враг, решивший поиграть со мной. Но особого выбора не было: я отправился следом. Понятия не имею, куда ведет эта шахта, но меня подгоняли булькающие звуки и змеиный треск за спиной, я поторопился выбраться из воды.

Оказавшись на сухом месте, я заметался в растерянности, поняв, что не могу дотянуться до входа в шахту. Меня душили слезы, несколько раз я крикнул, прося о помощи. Затем пытался подпрыгнуть и уцепиться за камень, но не достал, лишь поскользнулся и чуть снова в воду не свалился. А булькающие звуки и треск становились все ближе, окружая меня. Подпрыгнув в очередной раз, я больно приложился головой о толстую ветку, торчавшую из щели в стене. Я был в отчаянии, когда внезапно меня крепко схватили за руку и потянули наверх.

Оказавшись в шахте, я увидел перед собой человека в противогазе, позади него шестнадцать мужчин, семеро из которых держали в руках яркие фонари. Я уже собирался попросить их представиться, когда вытащивший меня снял противогаз, и я увидел знакомое лицо.

"Третий дядя!" - закричал я, и сразу же искры посыпались из глаз от пощечины, которую он мне влепил. Затем кто-то протянул мне противогаз, но, заметив, что я не реагирую, сам надел его на меня.

Меня поставили на ноги. Краем глаза я заметил, что дядя снова в противогазе. Потом кто-то достал дымовую шашку и бросил ее в воду.

Глава 41. Третья ночь: вход

Третий дядя ударил меня, но в его глазах не было злости. Однако, я не решался пока разговаривать с ним, мне пришлось подчиниться. Его люди вели меня вглубь дренажной шахты, мы миновали несколько поворотов. Когда мы добрались до развилки, меня отпустили. Я оказался в такой же дренажной пересохшей шахте, только она была шире той, по которой мы только что шли, но сильно разрушенная, вся усеянная крупными валунами, сквозь которые проросли корни. Глядя на них, я подумал, что наверху, вероятно, произошло сильное обрушение. Возле одного из самых крупных валунов я увидел несколько человек, ожидавших нас.

Подойдя, я обнаружил Толстяка, лежащего на земле и укутанного, все еще без сознания. Кто-то делал ему укол. Мне стало легче. Да благословят его боги, но этот человек в светлой одежде, кажется, спас и меня, и Толстяка. Он невероятно крут.

Оглядевшись, я приметил его, сидящего на соседнем камне, опирающегося на выступающие корни. Его лицо скрывал противогаз. В воде мне его одежда казалась белоснежной, но теперь я заметил желтоватый оттенок. Присмотревшись, я понял, что это водолазный костюм незнакомой мне, наверно, очень старой модели.

Остальные тоже были в гидрокостюмах, но вполне современных. Как всегда, третий дядя хорошо подготовился, в таких условиях снаряжение и одежда дайверов очень полезны.

Мой спаситель не обращал на меня никакого внимания, а я, не видя его лица, терялся в догадках. Но ведь он, можно сказать, мой благодетель, я просто обязан отблагодарить его. Подойдя, я собирался сказать слова благодарности, он обернулся ко мне... Через окуляры противогаза я увидел знакомые черные очки.

Я был так удивлен, что чуть не забыл, как дышать.

А он внимательно посмотрел на меня и, словно смеясь, кивнул.

Я склонил голову в ответ и собирался пробормотать свое "спасибо", но к нам подошел третий дядя, и мое внимание переключилось на него. Они присел передо мной на корточки, вздохнул тяжело и спросил: "Сынок... твою мать... Ну почему ты такой непослушный?"

Я немного смутился, не ожидая таких слов, и не знал, что ответить. Несколько раз порывался начать объяснения, но третий дядя жестом остановил меня, сказав, что не винит ни в чем. Затем тихо, на диалекте Чанша спросил: "Не надо лишних разговоров. Позволь спросить тебя, где Паньцзы и младший брат?"

Я сразу же рассказал обо всем, что с нами произошло. Выслушав мой рассказ, третий дядя удивленно воскликнул: "Не ожидал, что Толстяк окажется таким умным. Но в этот раз ему тоже не повезло."

"А в чем же дело?" Зря я спросил: мне стало не по себе, когда я выслушал пояснения третьего дяди.

"Здешние змеи не только очень агрессивные. Они могут запоминать и воспроизводить человеческую речь. Вместо речевого аппарата используют свой гребень. Имитируя наши голоса, они стараются привлечь нас поближе. Я и сам чуть не попался в эту ловушку." Один из его людей поддакнул: "В таком странном месте услышать такое... я до сих пор не могу поверить."

Я посмотрел на Толстяка и спросил третьего дядю: "Как он? Все будет в порядке?"

"Ему уже дали лекарства, дальше все зависит от его судьбы." Затем он посмотрел на часы и приказал: "Скорее снимай одежду."

"Раздеваться? Зачем?" Я даже спросить не успел, как с меня начали стаскивать куртку, затем прижали лицом к стене. Когда моя спина обнажилась, я услышал тихий шепот: "Черт побери, и правда!" Не знаю, кто это сказал.

Я замер в страхе, покрываясь холодным потом. Что это значит? Что у меня на спине? Я пытался обернуться, чтобы посмотреть через плечо, но меня удержали.

"Не двигайся! Ни в коем случае не двигайся! - тихо сказал третий дядя. - Просто стой вот так!"

У меня мурашки побежали по коже, но кроме них я ничего не ощущал. Я осторожно ощупал спину там, куда смог дотянуться, но ничего не нашел. Лишь легкий странный запах, ощутив который, я почувствовал себя очень неуютно.

"Что у меня на спине? - спросил я, но не ждал или не хотел услышать ответ. Я спросил просто потому, что молчать было невыносимо. В ответ услышал шепот третьего дяди: "Ради предков, не будь таким любопытным. Не сейчас. Ты все узнаешь позже." Я прислушался к тишине за моей спиной и услышал тихий щелчок зажигалки.

"Да что случилось-то?" - заметались в моей голове беспокойные мысли. Они меня собрались сжечь во славу Родине?

И, словно подтверждая мои мысли, жар обдал мне спину. Я даже подготовиться не успел, но почувствовал, словно по спине что-то ползет, а затем раздались жуткие звуки, прямо с моей спины, от чего мне стало до одури страшно. Это было похоже на отчаянный детский крик.

Я даже не успел задуматься, что случилось. Третий дядя был безжалостен. Я почувствовал, как спину несколько раз обожгло огнем. От боли я чуть не подскочил, одновременно слабый крик стал громче и отчаяннее, а то, что ползало у меня по спине, скользнуло вниз. Было такое ощущение, что с моей спины свалилась небольшая куча сплетенных лиан.

"Вставай! Отойди в сторону!" Не знаю, кто это приказал, но я послушался, хотя сразу встать не получилось, ноги были словно ватные. Когда я, пошатываясь, отошел и обернулся, то увидел несколько тонких белых штуковин толщиной с карандаш, все еще цеплявшихся за мои лодыжки. Меня передернуло от омерзения, и я отбросил их в сторону. В то же мгновение эти белые штуки зашевелились, и я ясно разглядел острые зубы: твари пытались укусить меня за икру.

В тот же миг кто-то сбоку выстрелил. Пуля попала в валун, отколов от него кусок и рассыпая вокруг искры. В мгновение ока упавший осколок камня превратил змеиные головы в сплошное месиво.

Отступив назад, я вытер холодный пот с лица и смог получше рассмотреть останки: это были змеи, белые, похожие на кишки. Голов уже не было, но длинные тела продолжали извиваться. У меня было такое чувство, что на спине осталась слизь от этих тварей, и меня вырвало. Я сел на землю, пытаясь прийти в себя.

Третий дядя разрезал каждую из змей на две части и только после этого вздохнул с облегчением, протягивая мне одежду: "Вытрись и одевайся. Только не забудь как следует застегнуть манжеты и заправь брюки в ботинки."

"Это... это... что это такое?" Я все еще испуганно ощупывал свою спину. Змеи, что лежали теперь без движения, оказались маленькими фазаньими шеями, только не красными, а белыми. И размером намного меньше.

"Недавно вылупившиеся змееныши, - объяснил мне кто-то. - Видишь, кожа совсем тонкая и нежная. Ты недавно находился в воде, где лежали тела мертвецов. Там, в грязи и прятались эти змееныши. Как только они прокусывают кожу, человек чувствует небольшую боль, слабый яд вызывает онемение, и понять, что змея забирается под кожу, невозможно. Там, внутри, она будет питаться кровью и расти. Когда змееныши окрепнут, то станут ядовитыми и отравят своего хозяина еще до того, как выберутся наружу. К тому времени человек уже умрет, обескровленный, а из него выберется взрослая красная фазанья шея."

Я смотрел на змей с первобытным страхом и не мог поверить, что не чувствовал их, когда они забирались мне под кожу.

Это просто омерзительно, и у меня в голове не умещалось, как можно такое не заметить. Хоть какой-то дискомфорт или ощущения должны быть.

При мысли об этом я вспомнил, как мельком ощутил тогда, в болоте, словно кто-то легонько укусил меня за лодыжку. Может быть, это и был тот момент, когда змееныши добрались до меня? Думая об этом, я снова дотронулся до своей спины, кожа была покрыта слизью, и это было отвратительно.

Пока я одевался, пришли еще люди со стороны входа в шахту. Увидев вопросительный взгляд третьего дяди, они покачали головами: "Третий господин, мы не нашли вход. Что будем делать?"

Саньшен встал и, подумав немного, со вздохом ответил: "Если другого пути нет, мы не можем больше здесь оставаться. Сейчас уходим, вернемся завтра." И сердито глядя на меня, продолжил: "И младших отсюда надо вывести."

Мужчина кивнул в ответ и свистнул окружающим, все они встали и надели рюкзаки.

Мне также помогли подняться. Третий дядя, заметив, что мне не терпится поговорить, сказал: "Если есть вопросы, обсудим их в другом месте. Здесь слишком опасно. Ты же понимаешь, что разговаривать в шахте нельзя?"

Я знал, что его опасения не напрасны, и кивнул, показывая, что все понимаю. Мы немедленно отправились в путь, углубившись в темную шахту.

Всю дорогу я не мог понять, куда иду. Вокруг было совсем темно. Время от времени я слышал звук, похожий на шорох змеиной чешуи из развилок и проходов, иногда этот звук раздавался очень близко. Очевидно, это место облюбовали фазаньи шеи и их тут было много.

Я немного нервничал, но рядом были люди. Каждый раз, когда раздавался подозрительный звук, кто-нибудь меня предупреждал, указывая направление, откуда он звучал. Это немного успокаивало меня. В присутствии столько людей я чувствовал себя в большей безопасности, чем раньше.

Не знаю, сколько времени мы шли. По пути миновали два колодца с водой. Думаю, прошло не менее часа. Вдруг я услышал тихий звук, который доносился из колодца. Он был очень знакомым и постепенно нарастал. Я хотел сообщить об этом, но вспомнил, что нельзя шуметь. Остальные не только прекратили все разговоры, но даже откашляться или чихнуть не смели. И я промолчал.

По мере того, как мы углублялись в шахту, вокруг становилось холоднее. Пройдя еще некоторое расстояние, мы стали замечать следы разрушения: засохший мох, переплетения лиан и корней. Видимо, наверху росло дерево, корни которого проросли сквозь камень, ища воду. Я был уверен, что эта шахта находится недалеко от поверхности земли. Возможно, если пробить дыру в потолке, то можно будет увидеть солнце.

Перелезая через корни, выступающие из каменных стен, я заметил на некоторых из них сгнившую дочерна змеиную кожу. Теперь я был уверен, что основное место обитания фазаньих шей именно здесь, но мне даже думать об этом было страшно. Такой древний и величественный город, его можно сравнить только с Древним Римом, а сейчас тут обычное змеиное гнездо.

Однако, я помнил, что эти змеи - биологическое оружие, равного которому не было в западных странах того времени. Не могу понять, как с такой биотехнологией царство Сиванму не захватило соседние государства. Может быть, враги нашли способ справляться со змеями?

Мы долго брели по узким коридорам, к тому времени, когда добрались до места назначения, у меня уже кружилась голова. Наконец я заметил слабый свет впереди, который постепенно становился все ярче. Мы вышли к большому бассейну, окруженному шестью или семью большими ступенями, больше похожими на каменные террасы, от который вверх поднимались каменные столбы. Это подземное сооружение чем-то напоминало древние римские бани. Спустившись вниз, я обнаружил, что стены тут выложены крупными каменными плитами, и в них устроено большое количество глубоких гротов. Это место было огромным: большая каменная пещера, где каменные террасы и столбы образовывали подобие коридора, соединяющего гроты.

Мне подумалось, что это мог быть храмовой зал для исполнения религиозных обрядов. В любом случае это не просто резервуар для воды, здесь все слишком хорошо отделано.

Свет, который я видел, был в одном из гротов. Поднявшись на одну из террас, мы прошли по коридору между гротами и вошли в просторное помещение, размером шестьдесят или семьдесят квадратных метров.

Войдя, я увидел палатки, спальные мешки и оборудование, разложенные в полном беспорядке. В центре горел костер, рядом с которым дежурили два человека. Когда мы вошли, они так и остались сидеть спиной к нам, словно не заметили нашего возвращения.

Люди третьего дяди были измотаны и едва стояли на ногах.

Человек, поддерживавший меня всю дорогу, оставил меня, и я неловко запрыгал на одной ноге, пытаясь удержать равновесие. Он тоже очень устал и, потирая плечи, толкнул следивших за огнем, сказав: "Могли бы встать и уступить место третьему господину. Чего сидите молча, как пни стоеросовые."

Я хотел ему сказать, что он груб, когда двое сидевших у костра вдруг упали на спину всего лишь от легкого пинка. От увиденного у меня дыхание перехватило: кожа их была черной, черты лиц искажены. Очевидно было, что они мертвы.

Глава 42. Третья ночь: убежище

После долгого пути в темноте я был так измотан, что случившееся привело меня в состоянии шока. Я лишь смог инстинктивно отступить, едва держать на подгибающихся ногах и стараясь не упасть в обморок.

Все присутствующие заметили мое состояние, но неожиданно для себя я услышал их громкий смех. Кто-то поднял упавшие тела, и я увидел, что это не люди, а манекены, одетые в гидрокостюмы. Не знаю, что было внутри, но мне достаточно было увидеть поближе головы: два надутых черных полиэтиленовых пакета, губы из двух пластинок жевательной резинки, а вместо глаз два плоских округлых камешка. Но через окуляры противогаза все выглядит немного размытым, да еще я весь такой издерганный недавними событиями. Вот, не приглядевшись, и решил, что трупы настоящие.

Теперь пришло время смеяться и мне. Манекен отнесли ко входу. А я спросил человека, который поднял его, для чего весь этот маскарад?

"Пугало для змей, - ответил он. - Змеи здесь чертовски умные и прыткие. Стоит месту опустеть, обязательно вылезут. Поэтому мы до сих пор не осмеливаемся оставлять в лагере мало людей. Но, кажется, змеи не умеют отличать манекен от настоящего человека. Когда мы в лагере, то оставляем манекены у входа, чтобы можно было спокойно спать по ночам."

Я обратил внимание на нарочито довольную интонацию говорившего: очевидно, что змеи его сильно потрепали. Затем кто-то вынул дымовую шашку и бросил в костер. Густой дым быстро заполнил помещение, и люди стали отмахиваться от него, побросав рюкзаки на землю.

"Это серная шашка. Змеи не любят серу, мы используем этот дым для защиты от них," - продолжил объяснять мужчина.

Он прикрыл костер ветками, дым стал стелиться по земле. Теперь уставшая команда могла, наконец, сесть.

Кто-то соорудил еще несколько примитивных манекенов, на которые надели запасную одежду и усадили их возле прохода.

После этого атмосфера стала менее напряженной. Черный Слепой подбросил дров в огонь, а оставшиеся поделил на равные кучи. В помещении стало светлее, отблески пламени окрасили стены в красноватый цвет. Люди сняли противогазы. Кто-то заметил, что я все еще обеспокоен и не решаюсь этого сделать. Мне объяснили, что опасаться уже нечего: змеи тут, конечно, странные, но, как и все животные, стараются не приближаться к огню. Кроме того, по возвращении помещение уже проверили, змей тут нет. Так что все в порядке.

В любом случае особого выбора у меня не было. Я в противогазе уже несколько часов, лицо вспотело так, что, казалось, кожа сейчас расплавится и потечет. Ощутив на щеках прикосновения прохладного воздуха, я наслаждался: теперь я мог видеть окружающую действительность четкой, не размытой стеклами окуляров, и с интересом разглядывал лица людей третьего дяди.

Теперь я понял, что Паньцзы был прав: за исключением двух-трех знакомых, больше никого я не знал, все они были новыми людьми. Похоже, третий дядя действительно растерял многих своих старых приятелей.

Мы поприветствовали друг друга. Человек, который сейчас давал мне объяснения, сказал, что его зовут Шваброй(1), и он руководит командой, которая отправилась ворошить песок с третьим дядей.

Что-то в его голосе мне не нравилось, но что именно, понять не мог.

Черный Слепой по-прежнему выглядел расслабленным и довольным. Он весело посмотрел на меня, достал еду и начал есть. Многие, сняв обувь, протянули босые ноги поближе к костру, в помещении распространился довольно неприятный запах. И я подумал, что они зря с манекенами возятся: достаточно просто разуться - и никакая змея не сможет вынести подобный аромат.

В задумчивости я не заметил, как ко мне подсел третий дядя и протянул мне еду. Мы посмотрели друг на друга и грустно улыбнулись. "Что ржешь? - спросил он. - Хоть ты и мой племянник, сейчас я готов убить тебя."

Спорить с ним у меня желания не было. Я лишь обратил внимание, что сейчас он выглядит гораздо лучше, чем в больнице. Казалось, что он сбросил пару лет и вернулся в свое беспокойное прошлое. Я лишь ответил: "Хочешь - убивай. Но я тогда стану призраком и все равно последую за тобой. Третий дядя, хватит тайн. Я твой племянник, и кому, как не тебе известно, что я не могу просто так отступить. Если не хочешь проблем со мной, то просто забудь обо мне, ладно?"

Третий дядя знал меня, как облупленного, и понимал, что я буду делать дальше. Он закурил, вздохнул и грустно улыбнулся: "Ну да, кому, как не твоему третьему дяде знать, какой ты: точная копия твоего добродетельного отца. Внешне мягкий и добросердечный, но в душе ужасно упрямый. Я тебе ничего не скажу. Но как бы то ни было, ты уже здесь, а я не могу вернуться назад."

Я радостно улыбнулся, а затем спросил его: "Кстати, что с тобой случилось? Почему ты подошел за нами? Паньцзы говорил, что ты будешь ждать сигнала снаружи?"

"Не мог дождаться. Твой третий дядя знает, что Вэньцзинь ждет его здесь, а времени так мало. Как я мог так долго ждать вашего сигнала?" Черный Слепой, сидевший рядом, рассмеялся и хлопнул третьего дядю по плечу: "Младший третий господин, твой старик слишком давно влюблен. Тебе не понять, а я видел, как он пел в караоке в Чанша!"

Третий дядя сбросил его руку, косо взглянув, и объяснил: "Мне старуха сказала, что Вэньцзинь ждет нас. Я понял, что это мой последний шанс в этой жизни увидеть ее. Я не могу его упустить, иначе все, что я делал - просто пустая трата моего времени. Я не могу так рисковать. Если честно, то мне только и надо, что увидеть Вэньцзинь - и тогда можно спокойно умирать."

Я резко выдохнул от удивления: "Подожди, какая старуха сказала?" Спрашивая, я уже догадался, что он говорит о Чжоме. От волнения у меня закружилась голова: "Не может быть! Так она и тебе отправила сообщение?"

Глядя на мое удивленное лицо, Черный Слепой ехидно хихикал, а я не мог понять, над чем он смеется. Третий дядя кивнул и рассказал мне о том, как он и Слепой встретились.

Оказалось, что третий дядя с его людьми шел следом быстрее, чем мы думали. Паньцзы добрался до лагеря спустя менее, чем десять часов после того, как мы ушли в город Дьявола. Тогда третий дядя расспросил о положении дел и считал, что все идет нормально. Вечером того же дня госпожа Чжома нашла его и передала послание Вэньцзинь, точно такое же, как и нам с Молчуном.

Но третий дядя не такой наивный, как мы. Он выведал у госпожи Чжомы более подробную информацию. Это было нелегко, ведь она умела хранить тайны. Но играть в подобные игры с третьем дядей сложно, он совсем не такой добродушный человек, как мы. Услышав, что Вэньцзинь жива, он совсем голову потерял, стал доставать расспросами Чжаси, и невестку Чжомы. Как именно он их расспрашивал, не сказал, но подозреваю, что в ход шли даже угрозы.

Наши способы добывать информацию сильно отличаются. Я бы никогда так не сделал. Но, хотя мне и противны методы третьего дяди, они довольно эффективны. Госпожа Чжома в итоге рассказала ему гораздо больше, в том числе и о том, что мы с Молчуном тоже получили послание.

"Она рассказала, что встретила Вэньцзинь в Голмуде спустя месяц после того, как они расстались с экспедицией. Ей тогда показалось, что Вэньцзинь сильно изменилась: выглядела изможденной, но главное - скрывалась от кого-то. Чжома предоставила ей ночлег у себя на одну ночь. Именно тогда Вэньцзинь и передала ей видеокассеты, попросив сберечь их, - здесь третий дядя сделал паузу. - Потом они не встречались около десяти лет. А месяц назад Чжома получила письмо от Вэньцзинь, в котором та просила отправить видеокассеты по указанным адресам. А если получатели видеокассет придут с расспросами, Чжома должна будет передать устное сообщение."

Зная, что Вэньцзинь побывала в Тамуто, третий дядя словно помешался и решил отправиться туда же. А мы двигались слишком медленно: то машины ломались, то жуки нападали. Поэтому он и опередил нас, но спустился через другой каньон.

Они спустились в джунгли ближе к ночи и разбили лагерь возле разрушенного храма. В ту же ночь третий дядя, взяв с собой несколько человек, отправился на поиски Вэньцзинь, а когда вернулся, то не нашел остальных. Утром он увидел наш дымовой сигнал и тут же зажег красный дым, чтобы предупредить и не дать нам приблизиться к опасному месту. А сам попытался решить проблему со змеями. Они пошли на звуки, которые считали голосами пропавших людей. Но им повезло увидеть, как змеи подражают человеческому голосу, раньше, чем те напали.

Остальное я уже знаю, потому дальше я слушал вполуха.

Меня поразило самое начало. Еще когда я читал первую страницу дневника Вэньцзинь, то вспомнил о третьем дяде. Я чувствовал, что его эта история тоже должна как-то коснуться. Так и вышло, но я никак не мог перестать удивляться подобным совпадениям.

Получается, госпожа Чжома не так уж много знала. По чистой случайности на нее вышли люди А Нин и наняли в качестве проводника. Иначе бы мы получили сообщение у нее дома, а не в экспедиции.

Теперь для меня многое стало более понятным, словно некоторые кусочки пазла легли правильно: три человека, которых упоминала в своих записях Вэньцзинь, это я, третий дядя и Молчун. Раньше я думал, что одним из адресатов была А Нин, но, оказывается, она получила запись, которая предназначалась Молчуну. В это время он уже сотрудничал с третьим дядей, и они решили отправить запись ей, чтобы именно ее люди отыскали госпожу Чжому и организовали экспедицию.

Для этого была серьезная причина: третий дядя хотел узнать, какие цели преследует Цю Декао. Но в этот раз все пошло наперекосяк, и люди американца вынуждены были отказаться от дальнейшего участия в экспедиции.

Подумав об этом, я вдруг вспомнил еще кое-что: "Третий дядя, раз ты получил сообщение, значит, и видеокассету должен был получить?"

Он посмотрел на меня, бросил окурок в костер и коротко ответил: "Да"

"Ну конечно!" - обиженно подумал я.

"Эту кассету я отправил в Ханчжоу, когда мы были в Цзилине. За время моего отсутствия в магазине все оказалось в беспорядке. И я не нашел ее, когда вернулся, лишь позже, когда стал наводить порядок, обнаружил, - он посмотрел на меня и уточнил. - Я не скрывал это от тебя специально."

Я кивнул, сейчас его словам можно было верить. И в этот момент мне пришла в голову мысль: "Третий дядя, тебе не кажется это странным? Отправить записи тебе или Молчуну имело смысл. Но зачем тетя Вэньцзинь прислала ее мне? Когда вы были влюблены, я еще под стол ходил. Не могу понять, какое отношение вся эта история имеет ко мне?"

Говоря это, я вспомнил жуткую запись на пленке Молчуна: неужели там действительно был я? Или это просто дурацкая шутка?

Третий дядя заметил, как изменилось мое лицо, и вздохнул: "На самом деле у твоей тети Вэньцзинь были причины отправить тебе твою запись."

Глава 43. Ночь третья: видеокассета

"Почему? В чем причина?" Тепло костра постепенно прогоняло усталость из моего тела, отголоски боли все еще отзывались где-то в глубине, но не сосредотачивались в какой-то определенной части тела. Однако, меня волновал не физический дискомфорт, я был сосредоточен на третьем дяде, который сидел напротив.

Если лицо в свете костра было мрачным. Он выдохнул клубы сигаретного дыма, прежде чем спросить: "Ты можешь просто поверить мне?"

Он посмотрел на меня, но я не ответил. Очевидно, что верить ему я не мог. Да, я поклялся, в больнице, что мы будем доверять друг другу, и сейчас нарушаю свое обещание. Но ведь третий дядя, как оказалось, всей правды мне не рассказал. И в результате я снова в игре. Кажется, я попал в какой-то замкнутый круг, и теперь уже любые его объяснения не имеют смысла.

Он улыбнулся и охрипшим голосом сказал: "Если я тебе лгу, значит, для этого есть причины. И буду лгать до самого конца. Поэтому, полагаю, даже если сейчас начну что-то объяснять, ты мне все равно не поверишь. Поэтому я не буду тратить свои силы. Подожди, пока мы не найдем ее - и сам обо всем спросишь."

Я вздохнул, чувствуя, как катастрофически быстро увеличивается пропасть между нами, хотя третий дядя сидел совсем рядом. Я ничего не мог с собой поделать и ответил: "Третий дядя, я действительно не хочу так относиться к тебе, я, так же, как и ты, хочу вернуть то доверие, что было раньше между нами. Раньше, если ты говорил "один", я бы никогда не сказал "два". Но теперь я вижу тебя насквозь. Стоит ли нам ссориться? Просто позволь своему племяннику быть рядом."

Третий дядя посмотрел на меня и закурил новую сигарету: "Мой племянник, я в деле в последний раз. Обещаю, что это последний раз, я слишком устал."

Мы двое смотрели друг на друга и горько улыбались, потому что нам нечего было сказать. Я чувствовал себя очень неловко. Не могу даже описать, на что похоже это чувство: словно тугой узел опутал мое сердце, и этот узел не из веревок, а стальной.

Помолчав какое-то время, третий дядя сказал: "На самом деле, я говорил тебе много раз, что это дело, как мутное болото: вода слишком глубокая и хранит множество секретов. Я сам не все знаю. Так что могу понять, что ты чувствуешь."

Слушая его, я обиженно подумал, что снова он мне лапшу на уши вешает. Однозначно ведь знает больше, чем я, так что у нас разное положение. Он в самом центре событий, а я смотрю на все как будто со стороны и даже не могу увидеть дверь, в которую можно войти.

Говорить больше не о чем. Однако, я дошел сюда. Оглядев темное подземелье, я больше не хотел думать о доверии. Я уже пошел следом, и, если он не убьет меня, последую до конца.

Сделав несколько глотков горячего чая, чтобы промочить пересохшее горло, я почувствовал, как начали болеть перетруженные суставы. Растирая их, я сменил тему: "Кстати, третий дядя, что было на видеокассете, которую тебе отправила тетя Вэньцзинь?"

Он встал и сказал мне следовать за ним. Отойдя от костра, вытащил из рюкзака ноутбук, говоря: "Я не могу описать это, ты должен увидеть сам."

Естественно, я очень хотел посмотреть запись, но не думал, что третий дядя сам предложит это. Он включил ноутбук, объясняя, что сохранил запись на жесткий диск.

"Я попросил одного человека конвертировать запись в видео файл. Это стоило 300 юаней. Много раз я просматривал ее, но так ничего и не понял. Так что слишком не надейся... - сказав это, он кликнул по файлу в папке. - Батарея в ноутбуке почти разрядилась, но на просмотр хватит."

Файл запустился в видеоплеере. Я огляделся и почувствовал себя странно: как-то не вписывается ноутбук в окружающую реальность. Здесь я словно в древнем мире, где не место высоким технологиям.

Третий дядя явно не горел желанием еще раз смотреть запись, потому отошел, оставив меня сидеть с ноутбуком на коленях. Кто-то из его людей как раз в это время позвал его посмотреть, что они нашли. А ко мне подошел Черный Слепой и сел за спиной, словно тоже хотел посмотреть запись.

В его присутствии я чувствовал себя неловко, мельком взглянул на него и отвел глаза, встретив равнодушный взгляд.

Я тихо вздохнул, стараясь, чтобы он не заметил моего смятения, сел поудобнее, нажал треугольник плеера и уставился на монитор.

В начале записи был только темный экран, затем из динамиков раздался громкий звук, очень знакомый. Я не сразу узнал, но это был шум воды.

Экран оставался темным, даже намека на изображение не было, но этот грохот воды, сквозь который прорывались еще какие-то звуки, говорил мне, что запись все-таки ведется. Возможно, видеокамеру включили где-то в темноте, неподалеку от текущей воды: бурной реки или водопада. А может быть, просто еще не сняли крышку с объектива.

Шум воды становился все сильнее, похоже, человек с камерой шел в ту сторону.

Спустя примерно пять минут я смог расслышать те звуки, что прорывались сквозь шум воды. Это были шаги и тяжелое дыхание. Ритм шагов был сбивчивый, словно идущие шатались от усталости. Эти звуки то появлялись, то снова пропадали на фоне непрерывного шума.

Я был немного удивлен. На первой пленке, которую я получил в Цзилине, была Хо Лин, которая расчесывала волосы, сидя в подвале секретного санатория в Голмуде.

Вторую пленку принесла А Нин, и на ней был человек, очень похожий на меня, который ползал по холлу этого же санатория.

Я предполагал, что запись на третей кассете тоже сделана там. Но, похоже, эта съемка велась не в помещении.

Мне вспомнились потоки воды, обрушившиеся на нас, когда мы спустились в оазис. Может быть, эта запись сделана здесь, когда команда Вэньцзинь проходила через каньон? Тогда на этой пленке может быть очень важная информация.

Я продолжил слушать: звук воды становился все сильнее. Похоже, люди с камерой продолжали идти.

Те кассеты, что мне пришлось посмотреть до этого, были очень скучными, поэтому сейчас я был готов к долгому ожиданию. Однако, меня удивил тот факт, что Черный Слепой тоже не проявлял нетерпения, казалось, он даже получает удовольствие от просмотра.

Шум воды стал постепенно затихать и минут через двадцать почти пропал, превратившись в слабый шорох. И почти сразу я услышал, как на записи ахнули несколько человек, а затем снова появился звук, но очень четкий, больше похожий на гудение. Наверно, люди с камерой ушли от воды и теперь, кажется, находятся в некоем замкнутом пространстве.

А затем я, наконец, услышал четкую человеческую речь. Это была женщина, голос которой звучал устало. Она ахнула и произнесла: "Где это? Мы выбрались?"

Ей никто не ответил, раздавалось лишь тяжелое дыхание, иногда были слышны звуки ударов. Экран все это время оставался темным, и это немного давило на психику. Но я не решался перемотать, вдруг пропущу что-то важное. Пришлось собрать всю свою волю в кулак.

После возгласа женщины было слышно, как она кашляет и вздыхает, вроде бы снаряжение положила на землю. Спустя некоторое время заговорил мужчина, обращаясь к кому-то: "Есть закурить?"

Его голос звучал так, словно он находился далеко от видеокамеры, и сливался со звуковым фоном. Если не прислушиваться, даже слов не разобрать. Но меня поразило то, что говорил мужчина с южноминьским акцентом(1).

Ему никто не ответил, и я не понял, закурил ли он. Затем раздался громкий звук, словно что-то металлическое упало на камни, и тот человек, что просил закурить, выругавшись, предупредил: "Будьте осторожны!"

После этого наступила тишина, и лишь шум воды стал снова нарастать, как будто человек с камерой пошел к ней. Однако, вскоре шум снова стих. Мужчина, просивший закурить, спросил: "И куда пойдем теперь?"

Ему снова никто не ответил. Экран по-прежнему оставался черным, лишь индикатор прогресса(2) показывал, что запись продолжает прокручиваться.

Я терпеливо смотрел, время тянулось слишком медленно, минута за минутой. Я почувствовал нетерпение и хотел чуть прокрутить запись вперед, но Черный Слепой остановил меня, взяв за руку.

Мне стало интересно, зачем он это сделал. Но тут из динамика послышалась более связная речь. На этот раз говорил человек в сильным северо-западным акцентом. Казалось, что в его голосе звучит удивление: "Слушайте! Этот звук... кажется, эти твари снова здесь!"

Затем я услышал звуки суматохи, сквозь которые прорвался голос мужчины с южноминьским акцентом, который прошептал: "Не шумите! Ни звука!"

Мне казалось, что эти люди очень дисциплинированы, потому что эта фраза была последней - дальше из динамиков доносилась только тишина, словно все голоса растворились на фоне шумевшей на заднем плане воды. А затем я услышал еще что-то: этот звук казался странным, может быть, из-за того, что сливался с шумом, и невозможно было разобрать, что это.

Я чувствовал, как мои нервы словно натянулись до предела, и приблизил ухо к динамику, чтобы не пропустить ничего. Мне казалось, что я это уже где-то слышал.

Звук приближался, и чем сильнее он звучал, тем больше казался мне знакомым. Меня начало трясти, словно мой страх пытался выбраться через поры кожи.

Я вспомнил, что это был за звук.

Боевой рог, который я слышал в подземелье Небесного дворца перед тем, как Молчун ушел за бронзовые врата.


 Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Пленница чужого мира" О.Копылова "Невеста звездного принца" А.Позин "Меч Тамерлана.Крестьянский сын,дворянская дочь"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || ..