Томас Аарон: другие произведения.

Дневник Аарона Томаса, 1798-1799

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс 'Мир боевых искусств.Wuxia' Переводы на Amazon
Конкурсы романов на Author.Today

Конкурс фантрассказа Блэк-Джек-20
Peклaмa
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Перевод повседневного дневника, который чудом сохранился до наших дней, написанного офицером британского флота в конце восемнадцатого века. Содержит множество интересных наблюдений о быте на флоте, о культуре и людях островов Карибского моря, размышления, воспоминания, письма и впечатления автора. За помощь с вычиткой спасибо Маргарите Близниковой - страстной любительнице восемнадцатого века и моря.


[Введение]

   Esto Libro farzem dentro Basseterre para Aarone Thomaso. Cemetro Caza; Wigmore Herefordshire en Mese Mayo 1798; by Richard Cable, et coste Tres corona de Espagna. -- Moltissimo caro. AT. Para suo Maniscritto.
   Questa Escrivando dans Fort Real puerto 15th June 1798
  
   Что в мире любят давать с превеликой готовностью?
   Ответ: Совет.
   Вопрос: Что человечество ценит дешевле всего?
   Ответ: Совет.
   Что последнее, на что мы обращаем внимание?
   О: Совет.
   В: По какой же причине каждый из нас так любит давать советы?
   О: Потому что они не стоят нам ни фартинга
   В: Тогда, говоря в общем: если бы за каждый совет нам платили по четыре пенса, мы бы так легко их не раздавали.
   Я уверен, в таком случае советы не были бы столь обычны.
   В: Когда дружба с чьей-то стороны оказывается ненадежной?
   Как только друг начинает давать советы.
   В: Значит, советы самая обычнейшая вещь среди нас.
   О: Да, и самая презренная тоже.
   А.Т. в заливе Крокенс-Бэй, у острова Ангилья в Вест-Индии. Последний день июня 1798 года.
  
   Первое июля 1798, воскресенье
  
   Утром шквалисто. Видно Сен-Бартелеми, Сабу, Эстатиус, Синт-Мартен и Сен-Китс. Когда буду в Бастере, не забыть поговорить с миссис Уэйнрайт, чтобы достала для меня чучел игуаны, зеленых тамариндовых плодов. Хлопок в рассоле: цветущий и в плодах. Крабьих глаз. Заготовленного впрок имбиря. Sempre Vitas, лекарство. Многоножек. Акулью челюсть. Коралловые деревца. И горной капусты. С той целью, чтобы отослать все это в Европу.
   Вчера я закончил мой последний журнал, в нем -- четыреста восемьдесят три страницы. Я начал его двадцать четвертого ноября 1796 года. Сегодня я сделал первую запись в новом, но только Бог знает, доживу ли я, чтобы заполнить его записями до его конца. Одну вещь я себе обещаю: больше смиренно обращаться к Богу, чтобы простил мои грехи, и надеяться, что страдания распятого Спасителя откроют мне путь к престолу Господню.
  
   Безмерно ликую я в лоне Твоем,
   Хвалу возношу и ночью, и днем.
   О славе Твоей каждый помысел мой,
   Деянья мои -- для Тебя и с Тобой.
   Бранному слову в устах места нет,
   Лишь восхваленье выходит на свет.
   Господь мой, я помню Твою доброту
   Средь ночи глубокой, пока не усну,
   Молю охранить мой жизненный путь
   Пока не придется в Твой лик заглянуть.
   Над темной пучиной и толщей воды
   Крепка моя вера в спасенье души.
   Могучею волей, за силу молитв,
   От бурного шквала нас охрани,
   Не ради презренной жизни моей,
   Отец мой небесный, но ради людей;
   Под яростью ветра стойкость даруй,
   Пока не утихнет ристалище бурь;
   Когда же корабль подхватит волна,
   Я верую -- всех нас минует беда.
   Господь мой, Отец мой, Бог моряков,
   В час смертного страха тяжелых оков,
   Что ляжет на плечи людей с корабля,
   Ты наша надежда, Ты наша судьба.
   Ты -- моря Хозяин, пред властной рукой
   Ничто не осмелится спорить с Тобой.
   По слову единому -- море взревет,
   По жесту безмолвному -- ветер замрет.
   Мой добрый Господь, дай волнам покой,
   Чтоб мы не страшились воды за кормой.
   Коль сбудется так, храбрецы на борту
   Молитвою честной Тебя позовут --
   О правде поведать, о правде благой:
   Как крепок корабль под шквалистой мглой,
   Как Бог невидимкой на юте стоял,    
   Неслышимым словом волну заклинал.
   Но вот брошен якорь; и в сей славный час
   Твой благостный нрав восхвалит экипаж.
   Ничто в этот день не займет их ума,
   Пока не воспета Твоя доброта:
   Торжественным гимном да песней хвалебной,
   Горит Твое имя в сердце смиренном,
   И ветер подхватит отзвук его -
   Все сущее славит Отца моего.
   Кто верует сильно -- из дальних земель
   На дивный корабль придет поглазеть.
   Названье святое известно окрест;
   И ярый хулитель отринет сей грех,
   От гнили и яда свой взгляд отвернет,
   Пусть падаль последствий рвет воронье.
   А если все пьют, ты спиртного не трожь,
   Для взора Господня пропойца не гож;
   Продажной девице за ночь не плати,
   За деньги не купишь у шлюхи любви.
   Ты знаешь, что грешник обрящет в конце -
   Ужасные муки в жадном огне.
   Наказы Господни твердо блюди,
   От скверны мирской Он тебя защитит
   И сердцу больному дарует покой,
   Коль будешь идти заветной тропой.
   А что до меня -- я грешен пред Ним,
   Но Он снисходит к молитвам моим,
   Священное имя дрожит на устах,
   Я каюсь пред Ним в своих смертных грехах.
   Средь бурного моря, вдали берегов
   Я буду скорбеть под гнетом грехов,
   Уверенный твердо в защите Твоей,
   Я знаю, я целым вернусь из морей.
  
   На корабле -- три боцмана. Снодди -- на берегу в лазарете Сен-Китса, Хатчинс -- среди заболевших на корабле, а Хилльярд не протрезвел с пятницы.
  
   В пятницу Хилльярд выпорол Сэма Кэттона за то, что тот выпил. Вся соль в том, что в то же самое время Хилльярд сам был уже пьян.
  

[Различные заметки]

   Все доктора с севера скажут, что вода и разбавленные солодовые ликеры -- лучшие напитки для юношества. Наш доктор Фозергилл, в начале своей практики будучи еще совсем юным, рекомендовал своим пациентам бренди и воду, джин с водой или ром. Но когда сей замечательный человек лежал на смертном одре, он сказал, что крайне сожалеет о подобных рекомендациях и считает, что они были самым худшим из того, что он делал в своей практике; поскольку ему пришлось стать невольным свидетелем, как многие из его пациентов стали закоренелыми пьяницами.
   ...Чересчур для привычки, а каков трагический конец для столь невинного начала!
  
   Как противоречивы многие из наших великих писателей. И какие явно лживые речи я слышал из уст наших генералов, адмиралов и даже судей, выступающих в суде.
  
   Говорят: он под градусом, он повысил голос под градусом, вы утонули под градусом, под градусом он прошел рядом, под градусом он поднялся по лестнице, чтобы пойти спать. Под градусом он написал целую книгу и пр., и пр. С той же логикой мы можем сказать: Он под милей. Он повысил свой голос под лигами. Вы утонули под милями. Под лигами он поднялся по лестнице, чтобы пойти спать. Под милями он написал целую книгу и пр.
  
   Прямейшая дорога к сердцу -- это лесть, она заставляет заснуть его стражей. Лесть подобна зачарованию.
   Как же все любят, когда им льстят! Жаль, что за лесть не полагается налог. Если я оставляю свои часы часовщику, чтобы всего лишь заменить стекло, мастер отрывает чек из прежнего магазина и кладет свой. Если я оставляю шляпнику почистить старую шляпу, я заранее знаю, что найду его адрес, написанный изнутри, а карточка прежнего шляпного мастера исчезнет. Я покупал товары на экспорт из Лондона, и при распаковке находил более пятидесяти карточек и чеков из магазина. Все это из-за того, что они охвачены страстным желанием славы, чтобы их имена разнеслись по свету. Эта мысль распространять свои имена льстит им, пусть даже имена всего лишь написаны на бумаге от часовщика, карточке шляпного мастера или счете от торговца солью.
   Я должен полностью верить, что независимым людям чаще льстят, чем говорят правду. Ведь я частенько слышал о слугах, выгнанных за дельные ответы, но ни разу еще не доводилось слышать, чтобы кого-нибудь уволили за избыток лести.
  
   Из всех книг, мной прочтенных, и из того, что вижу вокруг себя каждый день, я истинно понимаю и принимаю всем сердцем, что мир изрядно глупее, чем шестьсот лет назад. Ведь сейчас мы затеваем войну каждые десять лет. Затем мы пропускаем шестьдесят или восемьдесят дет, прежде чем ввяжемся в столь грязное дело, когда попрошайки богатеют за счет военной добычи, награбленной у соседей.
  
   Вода чрезвычайно и неизмеримо важна, и, хотя она столь полезна в природе, мой опыт подсказывает мне, что ни один человек не может выменять на нее что-либо. Алмазы бесполезны. Но все же на них можно купить все, что нужно для жизни. Вода -- ценная вещь, но ее много. Алмазы -- вещь роскоши, и их не может быть достаточно никогда. Будь вода такой же редкой, как золото, она стала бы такой же ценной.
  
   В обычае агентов пригласить своих посредников отужинать вместе в таверне, и такая трапеза в своей основе имеет ту же причину, что и обычай капитанов военных кораблей приглашать к своему столу своих офицеров. Капитан кормит их едой, купленной на деньги простых людей, с тем умыслом, чтобы заручиться их помощью во всем, что творится на корабле. Агенты приглашают оптовых торговцев с поощрения своих работодателей на обед или ужин с вином, чтобы добиться от торговцевли только для этого) крупного и выгодного заказа, от которого агент получит большую прибыль. Так и капитан хорошо кормит офицеров только лишь за их содействие и лояльность, если он вдруг отхватит неплохую добычу, прикарманит жалование или выиграет огромную сумму денег.
  
   Двоим суждено было быть повешенными вместе: одному -- за убийство, второму -- за грабеж. Убийцу приговорили висеть в цепях, тело грабителя приказали отдать друзьям для похорон.
   -- Эй, я очень о тебе сожалею, -- сказал убийце грабитель, который должен был быть похоронен.
   -- Не стоит, -- отозвался убийца, -- Я буду висеть на свежем воздухе, пока ты будешь смердеть под землей.
  
   Двадцать четыре монеты по полпенса весят восемь унций, как только отчеканены. Перед чеканкой они стоят около шиллинга за фунт. Итого Печатный Двор выгадывает сорок четыре гинеи с половиной, что равно 46 фунтам и еще 14 шиллингам и 6 пенсам.
  
   Перевоплощение. Говорят, что душа поэта становится кузнечиком, потому что он поет, пока не заморит себя голодом.
  
   Принеси другу выгоду так, как стрела попадает в мишень и остается там, но не как горящее ядро против железного вала, которое вернется назад.
  
   Когда мы остановились на Старом рейде набрать воды на корабль, я отправился на прогулку с одной леди к подножью Серного холма. Пчела (обычное дело в Вест-Индии) ласково жужжала и кружила вокруг лица моей спутницы и выказывала сильное желание присесть на ее нижнюю губу. Ей было отказано в этой любезности, и она принялась мстительно атаковать меня, пытаясь залететь в мое левое ухо.
   -- Эта тварюшка -- сказал я, -- знает, где вы слаще всего. Что до меня, думаю, она хочет свить гнездо в моем черепе.
  
   "Обдуманное положение о работе и земледелии" или "Обдуманное положение о рабочих и земледельцах" преподобного Дэвида Дэвиса есть у Робинсона на Патерностер Роу. Цена -- полгинеи.
  
   Фургон ценней кареты, рубаха из пеньковой ткани лучше, чем из батиста. Ломовая лошадь полезней, чем самый быстрый рысак. Карета, батист и рысак нужны лишь для роскоши. Следовательно, с точки зрения нашей промышленности они бесполезны.
  
   Никогда не останавливайся в таверне и не ходи в магазин, если видишь, что владелец носит новенькое платье из высококачественной ткани. Если отдашься в руки этих дважды и трижды высококачественных джентльменов, то можешь быть уверен, они взыщут с тебя немало денег, чтобы ты потратил их в высококачественной манере. На свете много таверн и магазинов, чьи хозяева довольствуются подержанным платьем.
  
   Сорняки в поле растут так же вольно, как и пшеница. Хищные рыбы плавают в море свободно, равно как мирные твари. Белка бродит по лесу так же уверенно, как и лиса. Коноплянка парит в воздухе на тех же правах, что и орел. Причащаться со злом -- это зло, но соприкасаться с грешником в вещах не грешных -- не может быть грехом.
  
   Рис появился в обеих Каролинах, благодаря индийскому кораблю, груженому рисом. Он разбился у берега, и приливом рис разбросало по окрестностям. Он пророс, и местные жители поняли, что их почва пригодна для этого растения, и принялись его выращивать. Рис раньше рос на юге Франции, но старое правительство запретило его растить под предлогом, что растение оскорбляет взгляд. Миланцы, которые ухаживают за рисовыми полями, жалуются на отечность и отличаются прожорливостью. Египет раньше выращивал огромные количество риса, но теперь им это не позволено.
  
   В Вирджинии две с половиной тысячи ростков табака дают тысячу фунтов табака. И за всеми этими ростками может ухаживать один человек.
  
   Я вижу по саду моего соседа, что он возделывает его лучше меня. Но я не должен подражать ему, потому что это будет значить, что я признал его мудрей себя.
  
   Рисовые поля очень плодородны: за год можно снять урожай дважды. В среднем, один акр земли дает девять бушелей риса в год.
  
   Картофель -- несомненно, очень питательный продукт. Посмотрите на ирландцев в их стране, как они сильны и крепки. А ведь картофель -- их основное блюдо. Акр картошки приносит шесть тысяч фунтов, а возделывать его куда как проще, чем акр пшеницы. Не вижу причин, почему бы картофелю не стать основным блюдом и в Англии, подобно рису в иных странах, где растят рис.
  
   Я полагаю, что Ирландия и Америка единственные страны во всем мире, которые экспортируют мясо домашнего скота.
  
   Мне говорят, что разносчикам писем на почте Ломбард-стрит платят не больше 14 фунтов в неделю, и все же порой этим людям доверяют банкноты и чеки в письмах на суммы восемь или девять тысяч фунтов; подобное дозволение -- огромное несоответствие между доверием и жалованием.
  
   На острове Сен-Пьер мне надо было зайти по делу к человеку по имени Лайон, что значит Лев. Я постучался в дверь его дома; она оказалась незапертой.
   -- Простите, -- спросил я. -- Мистер Лайон дома?
   -- Нет, -- ответил мне раздосадованный человек (он указал на женщину, стоявшую за ним, казавшуюся воплощением недовольства), -- Нет, сэр, его дома нет, но здесь есть Львица, и она перед вами. Она только что сорвалась с цепи, но, если вы обратитесь к ней вежливо, она вам ответит.
   Я вошел и, к своему удовлетворению, разобрался с делами. Оказалось, что этот человек ссорился с миссис Лайон.
  
   Не то, чтобы для меня это была редкость, но в июне 1796 года я решил расстаться со своим слугой на "Бостоне" и решил рассказать капитану о причинах, побудивших меня к этому:
   "В нем есть что-то от мула, пса и лиса. От пса, потому что он поднимает вой, когда на него смотрят. От лиса, потому что он лукав, но в нем нет лисьей бессовествности. От мула, потому что, если с ним заговорить, он будет стоять угрюмо и тихо и выглядеть, как дикое яблоко, плавающее в ведре с уксусом".
  
   Но я оставил его у себя до апреля 1797 года, когда покинул корабль сам. За несколько месяцев мое мнение об этой личности, УУ, так переменилось, что теперь он есть в моем завещании.
  
   Пьяница шатается, как тростник в ветреный день.
  
   Графтон говорит, что сельский викарий с доходом сорок фунтов в год, который пьет по джиллу вина в день, должен бы платить налог -- три фунта в год. А если бы он выпивал три пинты эля за день, то ежегодно должен бы доплачивать еще три фунта сверх того.
  
   Мистер Питт сказал, что что мы должны увеличить бюджет в 1796 году до 1 111 500 фунтов только для процентов за один год.
  
   Мистер П. также говорил, что мы платим четыре фунта шестнадцать шиллингов шесть пенсов на каждые сто фунтов, позаимствованные на общественные нужды. Но сэр Ф.Б. сказал, что общество явно платит по семь фунтов за каждую позаимствованную для него сотню фунтов.
  
   Долг -- одна из главных скреп человечества: исчезни он, и мир бы скоро ослаб. Все Адамово потомство исчезло бы, если б не крепкие звенья цепи из золота. Каждый человек -- в той или иной степени должник в том или ином отношении.
  
   Очень близкие отношения мучают меня очень сильно, и, как я думаю, беспричинно. Плоть рыбы под названием "скумбрия" имеет свойство призрачно светиться в темноте. В спальне этого человека я выложил четыре рыбины так, чтобы они образовывали буквы "А" и "Т". Он увидел их, подумал обо мне. Приказал принести свет. Увидел картину. Понял, что в его воспоминания закрались некоторые угрызения совести.
  
   До своей женитьбы, в 1774 году мистер Флетчер жил в доме приходского священника в местечке Мэдели, в графстве Шропшир. Он говорил, что прокормить его и эконома стоило не менее двух шиллингов в неделю.
  
   Непреложный факт, если говорить о пышных обедах -- из головы надо выкинуть всякие остатки разума и напичкать его чем-либо жирным, как сало, чтобы желудку не было отдыха, пока все его содержимое не отправится в поганое корыто.
  

"Чайка", рейд Невис, 4 июля 1798 года

  
   Caro Amigo
   Твое послание от седьмого февраля попало ко мне в руки восемнадцатого апреля, на острове Сен-Китс, оно пришло с пакетботом "Картре". Передаю тебе искреннюю благодарность за цепочку замечаний о политике, которые были в письме, хоть размышлять о них мне пришлось без удовольствия. Поскольку в 1793 году я говорил, что мирного времени нам не видать, пока мы не начнем войну с испанцами. Так и получилось, и война длится уже 19 месяцев. Сейчас я придерживаюсь мнения, что мира нам не дождаться еще два года, или, если говорить прямей, мира не будет, пока нынешнее большинство голосов при Королевском дворе не уменьшится до примерно двадцати девяти в этом политическом вопросе. А судя по их нынешней силе, у меня есть все основания думать, что займет немало времени, прежде чем они будут стыдиться просить деньги на продолжение войны.
   Я очень сожалею о твоих разочарованиях в торговле. Мне хорошо известно, что Эксетер несет большие потери, так как мы больше не можем добиться превосходства в Проливах, куда и шел основной торговый поток.
   Мне очень больно слышать, что Сэм ушел служить на флот. Он слишком молод и не сможет позаботиться о себе. Ему всего лишь двенадцать, и, я верю, он не сможет заработать на службе. Если ты настоятельно не напишешь ему о том, что мне так часто доводилось видеть, -- на борту он потеряет свою пышную копну волос. По неопытности он запачкает их, и его обреют налысо. У него был бы больший шанс стать счастливым человеком, отдай ты его в ученики рыбаку на Бриксхэмском причале, и у тебя появилась бы возможность видеть его много раз в году, когда он вырастет. Но стоит ему продолжить службу на флоте и дожить до сорока лет, может случиться так, что за всю свою жизнь ты увидишь его еще только раз пять, так как он должен будет зарабатывать свой хлеб в море.
   Твоя Nota Bene дает мне дополнительную причину искать ошибку: несомненно, желанно иметь в друзьях такого человека, как мистер Баринг. Но он дал Сэму койку на корабле, а это паучья услуга. И его обещание походатайствовать о звании второго лейтенанта Плимутского дивизиона морской пехоты для Ричарда -- это дрянь. Хотя он будет получать половину офицерского жалования, после того, как война прекратится. Оденьте лавочника в доспехи, и будьте уверены, мой дорогой сэр, что он часто будет их терять снова и снова. Его раньше ждет виселица, прежде чем он вновь встанет за прилавок.
   Я бы лучше научил его искусству владеть шилом, чем мечом, со временем это принесло бы ему больше денег, и, в конце концов, спасло бы его душу от адских мук, поскольку большинство офицеров ругаются не хуже рядовых. Если он станет морским пехотинцем, вы потеряете его общество навсегда, потому что с окончанием войны его уволят. Будучи офицером, он не сможет вернуться к своему прежнему занятию и должен будет искать работу в Ост-Индии или какой-либо иной чужой стране. Единственной хорошей новостью будет то, что голодать ему придется не на ваших глазах. Кроме того, отослав его в морские пехотинцы, вы лишите его удовольствий женатой жизни, потому что на жалование офицера морских пехотинцев содержать жену невозможно. Обстоятельства, что заставляют вас осесть в Эксетере, я буду всегда считать крайне неудачными, если они лишают вас обоих сыновей: один уходит в море, и, не слишком сомневаюсь, что второй последует за ним. Если так случится, то мое мнение: лучше бы они умерли в детстве.
   Сейчас, в Вест-Индии я знаю двоих двух молодых людей из Эксетера, и оба они пришли сюда на "La Concord". Один из них -- брат мистера Хоуэла, торговца льняным бельем, и он пострадал от жестокости капитана Бартона, который за пустячную ошибку высадил его с корабля в Английской гавани, где у него не было ни знакомых, ни денег в кармане, так что ему пришлось выбираться из этой передряги по мере возможности.
   Имя второго -- Валланс, его отец держит трактир в Сити. Его друзья бедны и выглядят столь потрепанно в своем убогом платье, что капитан не пускает его за обеденный стол. Так что, если говорить о вас, я надеюсь, что вы перемените свое решение о судьбе Ричарда.
   Я уверен, что в силах мистера Баринга устроить Дика клерком в банк, что сохранит его дух, и даст возможность вам с миссис П. часто видеть его. Я знаю мистера Реньера, племянника адмирала Реньера, что служил мичманом во время испанских волнений, но служба ему не нравилось. Он оставил службу и ушел клерком в банк Кертиса, с тех пор адмирал быстро выдвинулся, получил немало призовых денег и отправил другого племянника, брата этого клерка, в Ост-Индию. Останься первый из братьев в море, нет сомнений, что дядя бы позаботился и о нем. Но в этот период войны вы не должны даже думать отпускать своих сыновей в море, в надежде, что они разбогатеют.
   Все меняется, поскольку то, чем флот является сейчас и каким он может быть через шесть лет, может быть совершенно противоположным.
   Я думаю, наш флот станет механизмом, который принесет те перемены, что уже произошли в иных странах, но я надеюсь, что не доживу до этого. Это мнение я высказал в марте 1797 года за столом английских морских офицеров в отеле Рюсей, расположенном в предместье Лиссабона под названием [Марлай].
   Я передаю свои искренние и добрые пожелания миссис П. и маленькой Сэлли. Скажите миссис П., что, когда война закончится, я надеюсь, вновь появится возможность проводить ее в Тотнесс. Недавно я слышал о Бриксхэме и надеюсь на еще несколько приятных прогулок среди камней в окрестностях Черстонской пещеры.
   О себе расскажу немного: обречен оставаться в море, пока не принесут оливковую ветвь мира, и, возможно, в это пекло. Вы хорошо знаете, насколько наша жизнь здесь поистине убога; с тех пор, как я писал вам в последний раз, мы захватили лишь французского приватира, и я ожидаю получить за него не более тридцати долларов. Мы все еще находимся на Сен-Китсе, и, думаю, я вскоре поменяю корабль, так как капитана Х. (по слухам) переведут на больший фрегат, а Ч. отправится домой.
   В этом случае, полагаю, я отправлюсь на новый корабль вместе с капитаном, но не потому что он благоволит ко мне, а потому что взять меня с собой будет удобно. Напомните обо мне мистеру Джону Шарпу.
  
   Искренне ваш.
  
   NB Отослано с пакетботом "Грэнтем", ушедшим с Сен-Китса 18 июля 98 года.
  
   Понедельник, 2 июля
  
   Встретились с небольшим шлюпом, который поднял французский флаг у форта на Синт-Эстасиусе. Форт встретил нас одним пушечным выстрелом, и ядро упало прямо в расщелину. Я предполагаю, что это случилось оттого, что пушка была направлена дулом вниз, чтобы слить из нее воду и сохранить ее дуло от порчи, и еще, я полагаю, что во всем небольшом форте был лишь один-единственный человек, и у него не хватило сил верно прицелиться.
   Шлюп благополучно скрылся в бухте.
   В час дня были на борту корабля под датским флагом. Когда мистер Кейнс вернулся, узнали, что корабль шел восемь недель из Алтоны на остров Сент-Томас. На борту оказалось несколько датских солдат и груз: бренди и ткани.
   Наш боцман и его жена в пятницу отправились в увольнение на Ангилью. Это парочка, чья главная беда в том, что они напиваются всякий раз, как могут достать спиртное. В ту ночь они тоже выпили, и о женщине позаботилась чернокожая служанка, но боцману пришлось ночевать в лодке, пришвартованной под манцинелловым деревом. Ночью поднялась буря, и это ядовитое дерево упало прямо на боцмана. Последствия таковы: руки его распухли, покрылись нарывами и крайне необычно, и опасно воспалились. Это дерево в своей ядовитости, должно быть, предназначено Богом для какого-то благого использования, но пока никто не знает для какого.
  
   Заметка на полях: Admiral P. R. Sempre dopa la pranzata en la vento parte de la Bastimento
  
   Вторник, 3 июля 1798 года
  
   В восемь утра бросили якорь на рейде Невис. Ссора на борту между лейтенантом морской пехоты Роу и помощником мастера Кейнсом, начавшаяся еще на прошлой неделе, когда мы шли к Ангилье, разгорелась еще больше из-за случайной встречи на берегу, когда Кейнс дернул Роу за нос. О Роу, когда он опять вернулся на борт: джентльмены из кают-компании заявили ему, что он не должен больше обедать с ними, если не получит сатисфакции от мистера Кейнса в первом же порту, где мы сделаем остановку. Из-за этой угрозы Роу отправил вызов Кейнсу, и по сему злободневному делу они сошли на берег, вооружившись пистолетами. Был бы я уверен, что их души отправятся к Богу, то я бы даже хотел, чтобы они лишились своих жизней, как и все прочие, кто замешан в таких поистине кровавых и убийственных делах.
   Роу должен мне шесть долларов, если он умрет, то мне повезет, если я вообще получу их назад.
   В десять утра, мистер Ходж, сын капитана Ходжа, губернатора Ангильи, покинул корабль, направившись в Бастер.
  
   Заметка на полях: С тех пор (сегодня 6 августа) я узнал, что задача этого джентльмена -- попасть к адмиралу и генералу в Форт-Ройал и заручиться их согласием в попытке захватить Синт-Мартен. Джентльмен говорит, что для этого нужно два фрегата и пятьсот человек.
  
   У джентльмена есть чернокожий слуга по имени Баррингтон, я много беседовал с этим юношей о Божьих деяниях, о которых он имеет весьма смутные представления. На Ангилье нет ни церкви, ни священника, с тех пор, как в ноябре 1796 французы сожгли местную церковь. Баррингтон говорит, что в темные ночи по острову путешествуют несколько Джамбо (Дьяволы), которые бьют и мучают тех, кто встретится им на пути. Только ни один из Джамбо не тронул его ни разу и пальцем, потому что он всегда носит на шее оболочку плода, в которой он родился. Он считает, что она защищает его от любого зла, такого, как Джамбо или выстрелы французов и пр. Он никогда не ходит без нее, исключением было лишь время, когда французы высадились в 1796 году, и он получил пулю в ладонь, когда за бруствером держал лошадь губернатора. И, конечно же, это несчастье миновало бы его, будь при нем его счастливая оболочка. Его описание джамбо напомнило мне некоторые подробности веры жителей Вустера в фей.
   Я думаю, что никогда не видел раньше столь воцерковленных людей, как здесь, на Ангилье. Здесь нет священника, некому хоронить мертвецов и крестить детей. Ни один мужчина не может венчаться с женщиной. И все же большинство островитян -- хорошие люди. Они неплохо выглядят, очень сговорчивы, и каждого из них можно легко обратить в истинную веру. Мужчины и женщины хорошо сложены, но большинство из них выглядят худыми. Они питаются ямсом, сладким картофелем и различными кореньями, что растут на острове. Их потребности малочисленны, а припасы изобильны. По воскресеньям им нечего делать, разве что ходить друг к другу в гости; будь среди них святой человек, то по воскресеньям все собирались бы в его доме, так как остров всего 17 миль в длину и не более 4 в ширину в самой своей широкой части. Я бы хотел, чтобы здесь был один из наших хороших английских священников, мне кажется, он бы пожал обильные плоды своих трудов. В 1770 году местные экспортировали сахара и хлопка на шесть тысяч фунтов стерлингов для нужд кораблей. Сейчас они посылают свои товары на Сен-Бартелеми.
   В два часа отправился на берег на шестивесельном каттере. Прибой столкнул нас с лодкой Уильямса, неплохого молодого человека из Уэльса. Прогуливался по поместью Уорда, от палящего солнца разболелась голова. Спрятался от жары в хижине Полли, старой негритянки мистера Уорда. Снял с себя чулки, туфли и верхнюю одежду, выпил немного воды и часок вздремнул. Когда проснулся, увидел негритенка, который чинил петли на двери. Вскоре чернокожая девушка принесла банановых листьев. Старуха обнажила спину, и их приложили к нарыву на ней. Развернутые банановые листья приобретают зеленый цвет такого прекрасного оттенка, что ни Англия, ни какая-либо другая северная страна едва ли может предложить что-то подобное. Уверен, их лечебные качества тоже хороши.
   Заглянул в лачугу другой рабыни, зайдя внутрь, увидел могилу не далее, чем в трех ярдах от двери. Хозяйка рассказала, что там похоронен ее муж, умерший четыре года назад, и с тех пор с ней не жил ни один мужчина. Это обычное поведение в Вест-Индии; негры хоронят своих друзей у себя в саду и на четырнадцатый день сажают на могиле ямс, для которого, как говорят, такая почва необычайно полезна.
   На закате пришел к месту, где мы набираем воду. Там оказался Кейнс, бранившийся, что Роу -- жалкий трус и не явился на место встречи. Пошли к лодке, чтобы вернуться на борт корабля; пришлось добираться вброд, так как ее отнесло течением. В этот момент появился Роу, и Кейнс выхватил со дна лодки свои пистолеты; казначей Уайтинг, секретарь Фитц, Роу и Кейнс ушли в поля сахарного тростника, вознамерившись разрешить свою вздорную вражду, а я вернулся на борт в шестивесельном каттере.
  
   Среда, 11 июля 1798
  
   Узнал, что Роу и Кейнс встретились в зарослях сахарного тростника вчера вечером, после того стемнело, сделали по выстрелу друг по другу, и обе стороны объявили, что удовлетворены; пожали друг другу руки и распили вместе бутылку вина в чарльзтаунской таверне. После этого они вернулись на борт в каноэ. Роу и Уайтинг поведали обстоятельства встречи офицерам в кают-компании, но Спенс и Дайс заявили, что это не дуэль, так что Роу должен сразиться с Кейнсом еще раз, иначе он не должен принимать пищу в кают-компании.
   Рядом с нами на рейде стоит тяжело груженый корабль под датским флагом Эльбы, захваченный одним скромным приватиром. Корабль объявлен законной добычей, на его борту -- голландские товары. Говорят, что его ценность равна тридцати шести тысячам фунтов. Весьма славная удача для людей приватира.
   И все же мне еще не доводилось видеть моряка, который вложил бы заработанные в море деньги в приличное торговое дело. Обычно, если они получают тысячу фунтов, за полгода все эти деньги оседают у шлюх и пропиваются в кабаках.
   Приватирство -- это разновидность азартной игры, хуже лотереи. Вид богатой добычи заставляет сгорать от нетерпения тех, у кого денег совсем немного, и они начинают погоню, хотя могут потерять все, что у них есть.
   В шесть пополудни Дэнниса Дэнни заковали в кандалы за потасовку с мистером Кейнсом.
   Этим вечером приватиром, который вышел с рейда всего шесть часов назад, был захвачен бриг под Гамбургским флагом.
  
   Четверг, 5 июля 1798 года
  
   Теперь у нас на борту шесть живых овец, пять коз и шестеро козлят. Кормятся они под галфдеком, и запах от их испражнений, дыхания и прочего, что им присуще, усиливается все сильней, чем дольше животные тут находятся. Мы убеждены, что со здоровьем на корабле все в порядке. Когда этим утром я вышел первым на палубу, от всей этой живности из-под галфдека благоухало почти как на скотном дворе.
   Насекомые и рептилии созданы для того, чтобы пожирать гниль и слизь, которыми наполнен воздух, столь разъедающий и губительный для нашего образа жизни. NB: Этот абзац вставлен сюда по ошибке.
   В 10 утра отправились в путь. В полдень встали на рейде Бастера. Привезли президента Невиса -- достопочтенного капитана Брауна на Сен-Китс, с женой и дочерью. Когда президент поднялся на борт корабля на рейде Невис, Форт-Чарльз дал прощальный залп из десяти пушек в его честь.
   В 9 вечера Джордж Хилл, рулевой, вернулся на корабль в ялике, который залило во время прилива, и лодка была полна воды. В ней лежал мешок с моим чистым бельем. Х. против обыкновения навеселе.
  
   Пятница, 6 июля 1798 года
  
   Прошлой ночью снилось, что мы встретились с мистером Перси с "Бостона". Я задавал ему множество вопросов об этом корабле, а он рассказал мне, что У.У. убит на Тенерифе.
   В 8 утра сошел на берег. Видел сэра Чарльза Террье у миссис У. Доставил на берег саблю с серебряным эфесом. Был у миссис Эрмитэйдж, ей 79 лет, и родилась она на Сен-Китсе, позавчера хирург вырвал ей зубы, она варит джемы и делает заготовки в Бастере уже больше тридцати девяти лет, и это занятие обеспечивает ей достойную жизнь, у нее есть негр, мастер в этом деле, поэтому она не отдаст его и за двести джо.
   Карло Анно был со мной.
   Вернулся на борт в ялике в 5 вечера. Получил награду за "CafИ de Pont", шхуну французского приватира, захваченную на наших глазах "Конкордом" 3 января, у острова Сен-Бартелеми. Всем досталось по четыре с половиной доллара.
   Когда был сегодня на берегу, то побеседовал об Ангилье с мистером Оуэном, одним из проповедников Сен-Китса: как живут на острове без священника. Мистер Оуэн рассказал, что один из их проповедников был там при вторжении французов и чуть было не погиб, потому что спал на открытом воздухе, пока французы высаживались на берег, и что те сожгли его дом и книги, отчего он покинул остров и перебрался на Сен-Бартелеми.
   И что он понял, что негры Ангильи в большинстве своем очень послушные и чувствительные...
   Благодаря множеству разговоров и сценок, в которых я участвовал, я провел хороший день.
  
   Суббота, 7 июля 1798 года
  
   Книги поистине быстро портятся. Сколько мне пришлось их загубить с тех пор, как я поступил на флот! Сегодня отослал на берег миссис Уэйнрайт "Историю Корсики", напечатанную в Неаполе. Моя турецкая и итальянская грамматики, оды Горация и еще несколько книг -- все испортились от соленой воды, попавшей в сундук, где они лежали.
   Дэннису Дэнни вчера дали двенадцать плетей за то, что он оказался внизу, когда всех звали наверх поднимать лодки. Он сказал капитану, будто его выпороли за то, что он не будет подписываться на месячный заем за продолжение войны.
   Какое-то количество спиртного попало вчера на корабль, и многие были очень пьяны. Сегодня с утра корабельный кок и его помощник были под мухой настолько, что ни один, ни второй не смогли наполнить котлы свежей водой, чтобы сварить мяса.
   В два часа дня отправился в каноэ на берег, чтобы навестить нашего больного в морском лазарете. Снодди отдал мне ястреба-перепелятника. Заплатил Томпсону 53 фунта, 12 шиллингов и 6 пенсов, что составляет весь счет с Сен-Бартелеми. Остановился заночевать в гостинице "Ремень и Колода", поужинал яйцами и ветчиной, выпил бутылку портера и стаканчик пунша. Вместе с ночевкой вышло всего полтора доллара. Я должен был заплатить им в два раза больше, но, когда я поинтересовался, сколько должен, то заметил, что они должны помнить, что у нас давно не было хорошей добычи и что именно из-за таких высоких цен в тавернах у меня часто не выходит заночевать на берегу.
   Это маленькая речь в мое оправдание заставила их сделать скидку.
  
   Воскресенье, 8 июля
  
   Вернулся на борт в ялике в пять утра. В полдень подняли якорь, в пять вечера зашли на рейд Невиса, привезли президента, его жену и дочь с Сен-Китса.
   В этот день, на берегу Сен-Китса, капитан ждал час, пока команда лодки соберется. Он ругался, что выпорет рулевого и всех остальных, как только они найдутся.
   -- Признавайтесь, где вы были? -- таков был его первый вопрос.
   -- Мы все были в церкви, молились, -- ответил ему рулевой.
   -- Я вас всех замолю, как только ступите на палубу!
   Однако наш капитан не уделил этому проступку должного внимания и лишь заметил капитану Брауну, что сильно разозлился на команду, эта внезапная новость, что их не было в лодке, потому что они были в церкви, а не в питейном заведении, была такой новой, такой удивительной, такой необычной, что их ответ превратил его ярость во всепрощение.
   Несколько наших офицеров остались вчера на берегу. Кейнс и Лэш повстречались в борделе и поссорились из-за белой девицы. Лэш взял ее, потому что кинул ей шесть долларов, Кейнс наскреб всего лишь два.
   Привезли огромного живого американского быка на каноэ. Чтобы поднять его на корабль, по обычаю обмотали веревку вокруг его рогов и головы. Стоило только поднять его над лодкой, животное расслабило кишечник и обильно и с силой испражнилось прямо на лицо одного из негров в лодке, что послужило поводом для безудержного веселья всех, кто перегнулся через борт.
   Сегодня в первый раз в жизни я попробовал спелый манго. Это замечательный фрукт, очень вкусный, в тридцать раз лучше абрикоса. Капитан Браун собрал все его зернышки со стола, чтобы посадить манго на острове Невис; они редко растут в Вест-Индии.
   Какую же одинокую жизнь влачит человек в Вест-Индии! Черные никогда не женятся, но беспорядочно сношаются между собой. Всякий белый, что плантатор, что торговец, заводит связь со своими негритянками. Что до самих черных женщин, то любой белый человек или креол может спать с ними; Это настолько легко, что лечь с ними так же просто, как выпить стакан вина, который ты уже держишь в руке. Белый моряк может пройтись меж лачуг на плантации, где живут семьдесят чернокожих женщин, и он не заметит ни малейшего противления его желаниям, напротив, они будут всячески ему льстить, чтобы он задержался среди них. У всех моряков в Морском Госпитале обычно есть черная женщина.
  

Различные морские заметки

  
   Вест-Индия
  
   Высота горы Мизери на Сен-Китсе -- 3711 футов. Раньше это был вулкан.
  
   Площадь острова Антигуа -- 108 квадратных миль, что составляет примерно 69 277 акров. Площадь Барбадоса -- 106470 акров, и этот остров поделен на одиннадцать приходов.
  
   Королю принадлежит 50 пейсов моря вокруг каждого острова Вест-Индии.
  
   Площадь Ямайки -- 4 миллиона акров.
   Площадь острова Монсеррат -- 40012 акров.
   На Сен-Китсе -- 44 000 акра возделываемой земли.
   Площадь Сен-Винсена -- 84 248 акров.
  
   Когда я был на Антигуа, то заметил, что прачка не отстирывает мое белье дочиста.
   -- Сэр, -- пояснила она, -- некоторые ваши вещи до того грязны, что мне приходится стирать их в горячей воде, отчего через десять часов у меня начинается лихорадка.
  
   В ветреную погоду москиты забираются в крабьи ходы, и остаются там, пока подступающий прилив не выгонит их оттуда. Если только не установится хорошая погода.
  
   Понедельник, 9 июля
  
   Сегодня утром в главном форте Чарльзтауна прогремел залп из девяти пушек. Полагаю, это салют в честь возвращения его светлости президента.
   В Вест-Индии можно заработать больше призовых денег, чем дома. Но это преимущество уравновешивается неравенством курса гинеи, поскольку за одну английскую дают две в Вест-Индии.
   Старый Фергюсон, квартирмейстер, был на борту "The Courageaux" во время сражения лорда Хоу с объединенным флотом после освобождения Гибралтара. Достопочтимый Огастес Харви, сын графа Бристольского, тоже был на этом корабле, и, когда капитан лорд Малгрейв увидел, что он уворачивается от выстрела, он приказал мистеру Харви:
   -- Чтобы я этого больше не видел! Иди и встань за тем дальним ящиком с дробью.
   Мистер Харви повиновался, и не успел он устроиться в указанном месте, как в него попало пушечное ядро и разворотило живот, что привело к немедленной смерти.
   В 11 утра подняли якорь и покинули рейд Невис. Брали курс то на юг, то на север, вероятно, чтобы обойти Мартинику.
  
   Среда, 11 июля
  
   Одиннадцать лиг к северо-западу от Сен-Бартелеми, шир. -- 18-25. Осталась пятьдесят одна бочка воды.
  
   Вели переговоры с американским шлюпом и датским бригом. В пять вечера вели переговоры с хорошо вооруженным английским торговым кораблем. Капитан Х. отправился к ним на борт. Выяснилось, что корабль идет из Демерары в Бостон. Название корабля -- "Тартар" из Лондона.
   Капитан Х. вернулся с бочонком лондонского портера (в котором содержится 16 бутылок), бочонком шерри (5 бутылок), также он достал восемнадцать грейпфрутов, корзину апельсинов и лаймов и четверть бараньей туши. Также сегодня он был на борту у датчан, которые дали ему бочонок галет. Таким образом, сходив на борт различных кораблей, капитан выгадал сегодня семь долларов.
   Однако по возвращению он отдал капитану "Тартара" две дюжины запальных шнуров от пушек и четыре книги с картами американских берегов, захваченные нами у французского приватира "La Intripite".
  
   Четверг, 12 июля
  
   Развернули корабль и пошли на юг. В семь утра раздался залп с "Тартара", шедшего с нами всю ночь, а затем развернувшегося на север; это означало, что к ним приближается вражеский приватир.
   Повернули корабль и пошли к "Тартару". В восемь утра увидели, как приватир развернулся и пошел прочь от погони, выбрался от нас на ветер.
   Продолжили охоту.
   Через тридцать минут приватир поднял флаг своей страны. В час дня он опустил грот-марсель, взял паруса бизань-мачты на гитовы и спустил флаг. Оказалось, что это шхуна "La Invariable" с четырьмя пушками и шестьюдесятью двумя людьми, направлявшаяся в Гваделупу с Сен-Бартелеми, груженая вином, маслом, свечами и различными сухими грузами. Общая стоимость груза, оцененная на Сен-Бартелеми -- 13 000 долларов. У шхуны нет лицензии на приватирство, но есть каперская грамота. На ней всего двадцать человек из команды, остальные -- пассажиры. Среди них есть несколько весьма почтенных белых людей.
  
   Заметка на полях: Пэг Робинсон, что живет с Вудстоком, помощником канонира, сегодня родила раньше срока.
  
   В час дня лейтенант Шеппард послал мистера Тилдерсли с [...] людьми позаботиться о добыче. При первом оклике с призового судна мистер Дайс сообщил, что оно стоит 13 000 долларов, но из-за недопонимания мы подумали, что он прокричал, будто оно везет 13 000 долларов на борту. Капитан Харви сказал, что он надеется, что они не побросали доллары за борт, и спросил, где они спрятаны. Мистер Дайс ответил: "Сэр, я сказал, что столько стоит его груз".
   Пленники пронесли на борт по бутылке джина каждый и отдали их уорент-офицерам. Незамедлительно после этого оказалось, что боцман и его жена пьяны, равно как господа Трайп и Маклейн. Затем Трайп сцепился с канониром, после этого Трайп с Диксоном бросали друг в друга стаканы, ножи и прочее. Затем Маклейн и Трайп вломились в каюту канонира, и последний, размахивая ножом, поклялся, что если тот сдвинется хотя бы на дюйм, то Трайп проткнет его насквозь... Ну и тому подобное.
  
   Заметка на полях: T a prazato en la grande Camorito esta dia.
  
   Помощник мастера пришел ко мне за советом. В последний раз, когда он ночевал на берегу в Бастере, он устроил дебош в притоне с черными шлюхами. Хозяин притона пригрозил ему принять меры, и теперь, когда мы захватили столь богатую добычу (помощник рассчитывает на 126 фунтов стерлингов), наверняка будет требовать денег.
   Поэтому ему придется послать заметку в газету Сен-Китса, что "Чайка" захватила небольшую шхуну невысокой стоимости.
  

Различные заметки

   Письмо для мистера Грига, Фор-стрит, Эксетер. Помечено шестнадцатым июля 1798 года, Антигуа, и отправлено, как я полагаю, пакетботом "Галифакс".
  
   Я прожил до тридцати шести лет и не платил по докторским счетам ни разу, если только не считать того случая за двенадцать пенсов в 1783 году, когда у меня болела голова, из-за того, что пришлось стоять над камнем, где толкли патину. Моим доктором был мистер Сазерлэнд с Дартмут-стрит. Но, несмотря на то, что Бог сохранил мою плоть от вмешательства хирургов, я чувствую, что она начинает вести себя, как последний трус, и мне придется сделать кое-какую болезненную операцию. Мое тело, как я уже сказал, свободно (благодаря великой милости Божьей) от очевидных недугов, но тем не менее я знаю, что у меня есть душа, и она непрерывно требует искусства хирурга, чтобы сохранить ее и тело вместе.
   Написано 3-его августа 1798
  
   Моисей родился в 2400 А.М. или Анно Мунди.
  
   За время своих путешествий по Италии, Истрии, Далмации, Албании, Рагузе, Крайне, Швабии, Румынии и архипелагу Леванта я истрепал столько же карт этих стран, через которые я проезжал, сколько износил за то же время ботинок и сколько кораблей поменял.
  
   Вязанка дров (на острове Барбадос) -- восемь футов в длину, четыре в ширину и столько же в высоту.
  
   Уолтер Уэлч говорит, что ослица и кобыла -- два лучших врача. Я думаю, он имел в виду пользу молока этих животных.
  
   Когда в "Пеликане" у Кассилинаре я купил восьмерых черных свиней, все они попрыгали за борт в первую же нашу ночь в море.
  
   Пятница, тринадцатое
  
   На рассвете показался Барбадос; поскольку прошлой ночью мистер Т. был пьян, то не смог выйти на утреннюю вахту. Однако он послал передать командиру, что заболел. Капитан Х. знал истинную причину и в наказание послал его на топ мачты.
   Мистер Тэйлор, помощник мастера корабля, вышел вчера во время ночной вахты на квартердек голышом, поскольку вечером напился. В десять вечера того же дня, когда уже погасили огни, жена боцмана выбралась из своей каюты с ножом и перерезала подвески у гамаков Беркли, Тэйлора и Фитца.
   В час дня встретились с "Конкордом", в три бросили якорь на рейде Бастера. В восемь утра мистера Кейнса, ответственного за ночную смену, вызвали к капитану, и капитан велел ему убираться. Капитан добавил, что Кейнс наглец, раз осмелился бить рулевого. Кейнс был отпущен и взят под стражу в своей каюте.
   В семь утра канонир пожаловался капитану на поведение мистера Трайпа прошлой ночью, и в тот же час последний отправился на топ мачты, где и провел весь день до четырех вечера, без еды. Когда он спустился, он взглянул на меня, будто чего-то хотел, и я передал ему стакан мадеры и немного жареной свинины.
   Прошлой ночью парусный мастер пришел ко мне и шепнул, что у него есть кусок лиселя косого паруса, сшитый из отличной русской парусины (некоторые из французских пленников, прежде чем покинуть шхуну, разрезали парус и положили к себе в мешок), поэтому если я хочу себе немного ткани, чтобы сшить из него что-нибудь, например, мешок, он отдаст ее мне. Но так как он очень голоден, то надеется, что взамен я дам ему что-нибудь поесть.
   Я подумал, что этот человек, должно быть, действительно голоден, еще до того, как он попросил. Я дал ему кое-какой еды, и он сделал мне наволочку для подушки из этой парусины, на которой я и спал сегодня ночью.
  
   Заметка на полях: Когда мы переправляли итальянского маркиза (его владения на острове Салина) из Триеста в Анкару на фрегате "Бостон", я слышал, как он сказал:
   -- Английская кухня, конечно, самая богатая, но не думаю, что поэтому она лучшая.
  
   Суббота, 14 июля 1798
  
   Был на ялике рядом с нашей добычей, посетил немало лавок, чтобы узнать нынешние цены на разные товары. Нашел русскую парусину по цене 20 долларов за 40 ярдов.
   Забрал девятигаллонный бочонок масла с "La Invariable" и отправил его на "Чайку" для наших нужд. Долго беседовал с миссис [имени нет], владелицей американской кофейни. Она осыпала проклятьями Питта и охаивала Фокса, и однозначно думает, что все, что делают американцы -- хорошо, но все, что делает девятый полк, -- не то и не так.
   Жена боцмана сошла на берег. Пьяна, как обычно. Поскольку она напилась портера, то почти лишилась дара речи. В руках она несла трехквартовый чайник, за который заплатила два доллара, но потеряла от него крышку. Чернокожая ребятня шла за ней по пляжу, и это напомнило мне, как в Англии маленькие птички летят вслед за совой, когда та вылетает из гнезда днем.
   Обедал у миссис Уэйнрайт. Получил обстоятельную инструкцию от Левена, как готовить хлеб на дрожжах.
   Дал трем французским пленникам говядины (из того американского быка) и жареной свинины с зеленью на обед.
   Вернулся на борт в каттере в 8 вечера.
  
   Воскресенье, пятнадцатое
  
   Келли, корабельный кок, и Томпсон, личный кок капитана, закованы в кандалы за попытку продать вчера ночью восемь кусков корабельной говядины, украденной из кухонного бочонка на камбузе в полночь.
   Томпсон освободился от цепей на ногах и бросился за борт, намереваясь доплыть до торгового корабля, стоявшего рядом с нами, но пловец он никакой, и на полпути сердце его подвело, поэтому он стал кричать во все горло, требуя немедленно спасти его.
   Спустили ял и забрали его обратно. На борту вновь надели на него цепи.
   Двадцать человек были отпущены в увольнительную на берег, а несколько -- по тому же делу на борт "Конкорда".
   Четырнадцатилетний юнга капитана, Джон Норрэй, в пятницу провел всю ночь на берегу, и до меня дошли слухи, что он хвастался, будто провел за полдоллара ночь с девицей. Я разузнал об этом, нашел ключ к этому преступлению, собрал кое-какие факты и, удостоверившись, что юнга действительно в этом замешан, позвал его в свою каюту. Там я задал ему такую хорошую взбучку, что, полагаю, он больше не будет хвастаться подобными делами в обозримом будущем.
   В десять утра жена боцмана вернулась на борт совершенно пьяной. Ее муж отвел ее вниз, в трюм, и поколотил ее так, что через несколько минут вернулся на галфдек за сырым мясом, приложить к ее заплывшим глазам.
   В два дня Чарльз Анно, Франк Пуэрто и Дж. Норрэй отправились на берег, чтобы передать в госпиталь одну из коз капитана ради свидания с козлом. К восьми Анно и Пуэрто вернулись назад. Норрэй остался пьяным на берегу. Он потерял башмаки Анно с собственных ног и еще один доллар из кармана, пока улепетывал от старой негритянки, у которой украл тарелку с сушеной рыбой. Что за чудесная школа этот военный корабль!
   Что до Пуэрто, испанского мальчишки, то он вернулся на борт в каноэ. Чтобы не замочить своих башмаков, он снял их и положил их на дно лодки, где благополучно их и забыл, поднявшись на борт "Чайки". Лодка ушла, и ему пришлось с ними распрощаться.
   Так что я вижу, что оказал им медвежью услугу, хотя искренне хотел, чтобы эти трое парнишек прогулялись на свободе.
   На закате вернулись из увольнения люди с "Конкорда"; они прошли мимо нашего борта на свой корабль, и только один из них был трезв. Трое были пьяны до бесчувствия настолько, что нассали себе в штаны. В то же время вернулись из увольнения и наши, Миллара на борт пришлось поднимать.
  
   Заметка на полях. Пятого августа черная коза вновь задирала козла; полагаю, она не устояла перед ним.
  
   Понедельник, 16
  
   Том Томпсон, кок капитана, получил две дюжины плетей за кражу. Ривз -- дюжину за то, что оставил свой пост (он охранял французских пленников на баркасе) и пошел выпить свою порцию вина.
   Жену боцмана выгнали на берег за пьянство. В пять вечера покинули Бастер, чтобы перевезти пленников на Мартинику. Наш хирург, мистер Риджуэй, остался на берегу.
  
   Вторник, 17 июля
  
   В четыре дня вели переговоры с "Грэйхаундом", каперским судном из Сен-Пьера. Его шесть часов преследовали два французских приватира, встретивших его этим утром у острова Доминика, пока "Грэйхаунд" направлялся на Сен-Бартелеми.
   Услышал от Мюррея историю мио мучачо Пуэрто, примерно в то же время, когда разразился скандал с Томпсоном.
   Прошлой ночью снилось, что у меня есть дом, и я нанял двух новых слуг. Когда я зашел утром на кухню, то увидел, что кухарка поставила чайник кипятиться, но вместо угля она бросала в печь куски сахара. На мои приказания прекратить это безумное занятие, она сказала, что, в конце концов, дешевле кипятить чайник на сахаре, это придает воде сладкий аромат и вкус и не надо потом класть сахар в чай.
  
   Восемнадцатое
  
   На горизонте показались Мартиника и Доминика.
  
   Девятнадцатое, четверг
  
   Днем у Сентюсии. В 11 утра бросили якорь в заливе Форт-Ройал. Там же обнаружили "Принца Уэльского", "Непобедимого", "Санта-Маргаретту", "Сирену", "Амфитриту", "Киану", "Сокола", "Этруско" и прочих. И датская шхуна в 14 пушек с развевающимся штандартом датского короля.
  
   Пятница, 20 июля 1798
  
   Отправился на берег в ялике, навестил генерала Кэмерона, там же остановился отдохнуть. Пообедал у Джексона. Ко мне пришла негритянка с сертификатом от владельца и предложила купить ее за 25 джо или [пусто] стерлингов. Она еще молода, не старше двадцати пяти, и очень дородна.
   Взял с собой на берег французского мальчика, отдал три доллара за то, чтобы его перевезли к его матери, на Сен-Пьер. Мы захватили его вместе со шхуной "La Invariable", и из-за его благородной юности капитан даровал ему свободу. Два месяца назад этот мальчик сбежал от матери на Мартинике, желая найти отца, который, с тех самых пор, как Мартинику захватили англичане, обосновался в Америке. Но дальше Сен-Бартелеми сбежать мальчишке не удалось, а там он сел на "La Invariable", чтобы занять денег у своего дяди, который живет в этих краях. Но тут мы захватили корабль.
   В час дня датская военная шхуна отошла от берега и отсалютовала из своих орудий. Наш адмирал дал им ответный залп из стольких же орудий. Я так понимаю, что датчанин пришел к адмиралу Харви и пожаловался на один из наших военных шлюпов ("Кнут"), который преследовал французского приватира у берегов Сент-Томаса и, пока стрелял по нему, убил шестерых жителей острова. Полагаю, что адмирал расшаркался перед датским офицером и уверил его, что капитан будет строго наказан и тому подобное. Но когда капитана вызовут к адмиралу по этому поводу, они лишь посмеются над ним.
   Недавно к нам назначили лейтенанта С-да, молодого человека, до сих пор славившегося своей трезвостью. Однако на протяжении последнего месяца я дважды замечал, что он слегка румян, когда мы сходили на берег около пяти часов вечера. А в восемь, когда садились в лодку, он уже был очень навеселе. Как только мы вернулись, он отправился спать. В тот день капитан Харви ужинал на "Этруско", и, когда он ступил на борт, никто на палубе его не встретил, кроме мастера корабля. Капитан послал за пьяным лейтенантом (он был в это время командующим), но тот лишь передал, что очень болен, и не явился.
   Наш новый судовой казначей всегда был сильно бледен, когда впервые ступил на борт корабля. Теперь же временами он сильно краснеет после ужина.
   Так что я вижу, как воплощается в жизнь старая пословица: "С кем поведешься -- от того и наберешься".
  
   Суббота, 21 июля 1798
  
   Сорокачетырехпушечный "Неустрашимый" вошел в гавань. Он один из тех кораблей, что возвращаются двадцать пятого числа этого месяца домой, в Англию; отправился к Сен-Пьеру, чтобы пополнить питьевой запас для "Этруско". Вместе с "La Amiable" они пойдут конвоем в Англию.
  
   Воскресенье, 22
  
   Подняли якорь, вышли в море. Кейнса, помощника мастера, опять заперли в своей каюте, на этот раз за то, что ударил мистера Крейера, помощника хирурга.
   В два дня выстрелили по подозрительному кораблю у Сен-Пьера. Он остановился, и я поднялся на борт судна, где оказалось, что корабль идет из Ливерпуля на Мартинику. В последний раз они останавливались в Корке, сорок семь дней назад. Мне рассказали, что в Ирландии произошел мятеж против правительства, Дублин осадили пятнадцать тысяч восставших ирландцев, и что они [неразборчиво] против Дублина, и у них есть в запасе еще одна армия в двадцать пять тысяч человек. О мистере Лэйне и его деле с восемью джо и т.п. Заплатил капитану этого корабля шестнадцать долларов за восемь бочонков с потрохами.
   Поймал на баке сороконожку одиннадцати дюймов длиной.
   Сэмюел Каттон болен лихорадкой из-за того, что чудовищно напился на "Конкорде" на этой неделе. Вот такие плоды от посещения корабля.
  
   Понедельник, 23
  
   Попали в штиль у Гваделупы. В два часа подул бриз. В пять вечера увидели Монсеррат и скалу Редондо.
  
   Заметки на полях. Сегодня помощник хирурга занял у меня пару чулок, чтобы пойти на борт "Принца Уэльского".
   Наш хирург Риджуэй отправился в Бастер на шхуне "Александр".
  
   У нас на борту есть один дурак, сын очень уважаемого купца из Блэйкни в Норфолке. Его имя Роберт Фартинг. Я так понимаю, отец послал его служить на военный корабль, чтобы он прекратил делать бесконечные глупости, какими маялся на берегу. Сегодня он послал капитану Харви вот такое дурацкое письмо:
  
   Ваша честь
   Вследствии моего пребывания на службе Его Величества, что было иницыативой моего отца о чем я думаю, что это крайне трудно стремиться отомстить сыну и он совсем несчастлив сделав это, паскольку он хочет, чтобы я попытался вернуться в Англию на любом корабле, принадлежащем ему тут. И я решил написать вам ваша Честь извините меня за мои преобретенные привычки, я надеюсь вы рассмотрите это дело если изволете. это в вашей власти я надеюсь, ваша чест вы окажете мне эту любезность. Если капитану Дружилюбного приказано идти вместе с флотом и если это будет сделано я всегда буду считать это величайшей услугой. Ваша честь, в вашей власти сделать это и я надеюсь вы подумаете об этом и отпустите меня вместе с этим кораблем. Просто ваша власть много больше чем у любого другого капитана, потому как вы пренадлежите адмиралу Харви так и меня прямо с корабля вызовет отец. и я надеюсь, што вы окажете мне эту услугу так как мой родственник не может подняться на борт и поговорить с вами об этом посколку мы не встретим корабль, на котором он будет, так что сделав это вы прибавите к вечной благодарности
   Роберт Фартинг
   Чайка, 21 июля 1798.
  
   Это копия оригинального письма, которую я сделал сегодня, 23 июля 1798 года.
   Прочел Ливерпульскую газету от 27 мая, в которой увидел заметку о потере "Живучего", тридцатидвухпушечного корабля его величества, неподалеку от Кадикса и только один человек утонул. Пишу об этом только потому, что командовал кораблем мой старый друг -- Джеймс Никол Моррис.
   Прошлой ночью снилось, что я был в Эймсберри. Особенно запомнился вид на дом мистера Вудхауза, Королевскую таверну и церковный двор. Подумал, что меня лучше всего принимали в доме мистера Тэйлора, который переехал в Эймсберри из Итона.
  
   Вторник, 24-е
  
   У Невиса говорили с американским кораблем, который следует с острова Сен-Китс на Антигуа. В 11 утра встали на рейд Невиса.
   В половину пополудни сошел на берег, зван к мистеру Ричардсону. Был на аукционе.
   Его высокопревосходительство губернатор Браун вышел из лодки со мной.
   В этот же день, вскоре после того, как мы бросили якорь, капитан вызвал помощника мастера, мистера Кейнса, чтобы уволить его, как выразился сам капитан, чтобы вышвырнуть его с корабля за длительное неподобающее поведение.
   В два часа дня мистер Кейнс пришел ко мне и признался, что отчаянно нуждается в деньгах, а так как его выгоняют с корабля на берег, то на берегу ему придется крайне нелегко без денег. Он предложил оставить мне в залог его платежные листы с "Альфреда" и "Диктатора", но я был вынужден ему отказать, поскольку он задолжал мне один джо.
   Бедный парень! Я верю, что он наполовину помешался. Прослужить пять лет на флоте матросом, мичманом, помощником мастера! Еще один год, и он стал бы лейтенантом и у него был бы кусок хлеба на жизнь. Но теперь он высажен на берег, и любая надежда продвинуться по службе на королевском флоте рухнула.
   Фитц сказал, будто Кейнс объявил, что отправится на Синт-Эстасиус и поступит на службу к французам.
   В 4 дня он покинул корабль, завернувшись в свой коричневый плащ.
   В 2 часа дня капитан Харви и губернатор отправились на остров. Капитан взал Пуэрто con lui, намереваясь остановиться на ночлег в доме президента.
  
   Среда, 25 июля
  
   Люди заняты тем, что чинят корабль и пополняют запасы воды. Потеряли немало бочек с водой, дрейфуя у Подветренных островов, и пришлось два часа перевозить воду на всех наших лодках. Несколько кораблей прошли рейд в сторону Сен-Китса, чтобы присоединиться к конвою.
   Канонира и Черного Бена признали виновными в том, что они опрокинули пустой бочонок из-под картошки прямо перед дверью каюты канонира, потому что в бочонке поселились муравьи и т.д. Бен заметил, что это фараоново войско, марширующее прямиком в Красное море. А.Т. вышел из своей каюты, зачерпнул ложкой горсть муравьев и съел их.
   Тилдерсли зовет их вредителями.
  
  

(Письмо брату)

Ч., Бастер, Сен-Китс,

22 июля 1798

   Caro Guilliami,
   в свободную минуту я решил написать тебе, хоть все мои перья истрепались и нет перочинного ножа под рукой. К тому же пишу я в пекле, поэтому не жди от меня разумных мыслей; я вспотел, как раб, что плавит сахарную голову. В моей каюте почти так же жарко, как в огненной печи, где горели Седрах, Мисах и Авденаго, однако мои мысли не так уж обуглились и не так загорелись под палящим зноем, но они велят мне опустить все мои замечания о политике. Я не выдам тебе чувств по этому поводу. ...Затем дал список, сколько писем я послал в Англию Дж.Т., миссис Б. из У. и миссис Брантон...
   Я был в нескольких шагах от того, чтобы написать на этом листе поздравление с Рождеством, но, когда узнал, что Ч будет в море во все ураганные месяцы (август и сентябрь), я подумал, что будет лучше тебе написать, чтобы сказать, что если ураган застанет нас врасплох в море, и Ч пойдет ко дну, то ты найдешь список моей собственности в Вест-Индии в конторе Деннистауна, Маклохлена и Томсона в Бастере на Сен-Китсе. Надежда найти хорошую добычу заставляет нас отправиться в море в месяцы урагана, и я надеюсь, что такой случай представится. В одном из писем, которое я писал Дж.Т., я говорил, что подарю тебе акульи челюсти, скорпионов и сороконожек, а также кремень размером с игольное ушко (так, мои чувства чуть охладились, поскольку я пишу тебе эти строки уже снявши рубашку). Я запомню это обещание и придержу подарок до того момента, пока не предстану собственной своей персоной перед тобой. И, может быть, покажу и акулу, и скорпиона, если ты сочтешь это уместным. Кое-кто подумает: "вот это поворот!" и даже может присовокупить "опять!"
   Письмо это будет очень кратким и только лишь поздравительным, однако, когда я буду в Лондоне, я не ввергну тебя в такие расходы, как в последний раз. Я всегда буду молиться о небесной награде для тебя и твоей жены. И это истинная правда, утешение моему сердцу -- оглянуться и подумать о том, с какой любовью вы относитесь друг другу, и эту любовь я ощущал, когда был у вас в прошлом году. Я верю, что Бог, который привел вас друг к другу, укрепит вашу привязанность, пока вы не вырастите своих детей, что станут вам железным посохом, когда годы принесут вам немощь. Как мне довелось видеть, человек не может быть долго счастлив в этом мире, если он не женат.
   Если бы я пожелал, то на острове Сан-Кристоф мог бы жениться. У этой женщины -- девять рабов. Она -- вдова, около сорока лет, держит таверну и лавку, где она угощала меня обедом. Мне кажется, в мой четвертый визит к ней на ужин проскальзывали какие-то намеки. Так, она жаловалась, что потеряла много денег, и ей нужен мужчина следить за складом, пока она будет заниматься делами таверны. Но боюсь, что по натуре я -- чересчур бродяга, чтобы иметь серьезные намерения, да и, в конце концов, вначале мне надо воротиться в Англию.
   Я действительно устал от флота, я часто думаю оставить его и зажить спокойной жизнью в Филадельфии или Квебеке, пока не закончится война, примерно через три или четыре года, а ведь есть еще иные места, где я тоже мог бы вести жизнь джентльмена, и потому после ее окончания я вернусь в Европу, чтобы устроить свои дела, и буду путешествовать, пока не найду то место, что мне приглянется больше всего.
   22 июля у берегов Сен-Пьера я поднялся на английский корабль из Корка. Мне нужно было купить ветчины, рубца и кое-чего еще, заодно я захватил ирландскую газету от третьего июня, так что мы здесь не отрезаны от ирландских новостей.
   Картофель тут продается по пять пенсов фунт, а свежая говядина -- по полдоллара.
   В последнее время мне порой бывает нехорошо, это жара так влияет на меня. Я зову свою каюту печкой или противнем. Думаю, дьявол забрал к себе тех, кто нашел первым Вест-Индию.
   Здесь с уверенностью говорят, что Чайка пойдет в Европу с последним конвоем, который покинет эти острова, и случится это в конце октября. Если так, то я решил не ехать вместе с кораблем, ведь в Англию он доберется только к Рождеству, в столь холодное время года в Британии, что меня охватывает ужас, как только я думаю о нем; здесь же мои нервы расслаблены. Однако стоит только внезапно попасть в ваш северный климат, они так напрягутся, что кому-нибудь может не поздоровиться.
   Одно из своеобразий Вест-Индии в том, что весь год день здесь почти равен ночи. На Рождество рассвело в пять утра и стемнело в полседьмого вечера. Сегодня (июль) рассвело без пятнадцати пять и стемнеет после семи вечера.
  
   Для миссис Т., твоей жены. Надеюсь, она примет мою глубочайшую надежду, что находится в полном здравии.
   NB: Затем я упомянул мистера Кларка, миссис П. и ее семью, мистера Джозефа Холдера, Мозеса, мистера и миссис Дж.Т., Мэри.
   Двенадцатого числа этого месяца у Сен-Бартелеми мы захватили отличную добычу -- французскую торговую шхуну, шедшую к Гваделупе. Я рассчитываю получить за нее сорок фунтов стерлингов.
   Сейчас я заканчиваю, но, если у меня будет время, то я добавлю еще одно примечание. Рассчитываю послать это письмо с фрегатом "La Amiable", который отправляется в Европу.

От твоего А.Т.

  
   NB: Послано с "La Amiable", "Этруско" или "Непобедимым", что покинули Тортолу 31 июля 1798 года.
  

Мореходные заметки с 460 страницы моего старого Maniscritto из Неаполя

   -- Сэр, сегодня вы напились за моим столом, сэр.
   -- О, нет, будьте уверены, вы видели, как я слегка запнулся, когда выходил из каюты, но эта вина ленивого дежурного, он никогда не убирается на корме. Я натолкнулся на паутинку, которую сплел паук из-за лени дежурного.
  
   Капитан ругался на оружейных дел мастера за то, что тот не починил ему мельничку для кофе. Он не смог вчера выпить кофе, поскольку ручка мельнички сломалась. Оружейных дел мастер оправдывался тем, что у него нет железа. Сегодня капитан приказал отдать оружейнику ручку от своей сковороды для починки мельнички.
  
   Тилдерсли отправился на свою поденную работу (11 августа 1798 года), которая оказалась той же, что и у мистера Тэйлора, помощника мастера. Провел за это двенадцать часов на топе мачты.
  
   Когда капитан Хатт ухаживал за кем-то и ему надо было написать любовное письмо, он всегда ел зажаренного голубя перед сочинением своего послания.
  
   Всегда пью пунш, заваренный в моем серебряном чайнике и т.д.
  
   Негры в Вест-Индии говорят, что лучшее лекарство от язв на ногах -- бархатные яйца огромного паука, известного как тарантул, приложенные к ране.
  
   Мой брат (в заключении, У.) говорит, что всякий человек имеет такое же право говорить грубости, как и делать их. Такое же право оскорбить другого, как и ударить его.
  
   И я слышал, что такое мнение лорд Мэнсфилд высказывал на суде Королевской Скамьи в 1783 году.  Вопрошаю, что на это скажут морские и сухопутные офицеры, которые никогда не говорят вежливо со своими подчиненными, после того, как схватят их в свои когти, если опустить время битвы.
  
   Мистер Браун, президент Невиса, говорит, что его радуют три вещи до завтрака: ему нужно хорошенько облегчиться, хорошенько покувыркаться в постели с негритянкой и принять после этого хорошую ванну.
  

Лондон, 7 декабря 1797 года

.

   Дорогое дитя!
   Пишу тебе со всей любовью и благословением, надеюсь, что эти строки застанут тебя в добром здравии, в таком же, когда ты писал мне в последний раз 10 апреля, и сие принесет мне и твоим друзьям великое облегчение. Мое дорогое дитя, я должна сказать, что твой бедный отец покинул этот мир год назад, и я стараюсь держаться, как могу, радуясь крепкому здоровью, спасибо Господу за него. Любимое дитя, я ничего не знаю о твоей сестре, но я верю в Божью милость, что он вернет ко мне и ее, и тебя.
   Твои рассказы об опасностях, которым ты подвергаешься, приводят меня в величайший ужас и будоражат все мои чувства до такой степени, что, когда со мной случаются подобные настроения и, как часто бывает, они продолжаются разные промежутки времени, я почти цепенею от страха за тебя, но надеюсь, что Господь позволит тебе преодолеть все опасности, которым ты подвергаешься, и вернет тебя целым домой, к твоей страдающей матери.
   До сих пор не слышно ни о каких признаках скорого заключения мира, и мне кажется, ты должен служить до тех пор, пока твой корабль на плаву или же не отозван домой, поскольку сейчас много разговоров о нападении на Англию французов. Ради Бога, мое дорогое дитя, пусть ничто не мешает твоей ежедневной молитве Богу, чтобы Он уберег тебя от всех бед, которые могут с тобой случиться здесь, и особенно в сражениях. Ради твоей безопасности и сохранности твоей жизни я поручаю тебя небу и возношу молитвы, и это единственное страстное желание твоей горячо любящей матери, Элизабет Дуглас.
   NB: Твои дядя и тетя Тринг чувствуют себя хорошо, они посылают тебе свою любовь, и очень удивляются, и расстраиваются тому, что ты никогда не упоминаешь о них в своих письмах. Когда ты снова будешь писать, отправь письмо по адресу: Хэм Ярд, Уиндмилл стрит, Сен-Джеймс, Уильяму Трингу.
  
   Уильяму Дугласу с фрегата "Чайка", в Вест-Индию.
  
   Примечание: Дуглас был со мной, когда получил это письмо с вестью о смерти своего отца. На следующий же день он напился так, как только мог напиться юноша. Этому он научился на борту военного корабля. Что он и тысячи ему подобных будут делать, когда война закончится? Сейчас ему семнадцать. Он вырос среди мясников на Клэр-Маркет, но, когда началась война, сбежал от отца и матери и поступил служить на Энтерпрайз, который ушел с лондонской пристани Тауэр Стэйрз.
  
   25 Июля 1798
  
   В течении сегодняшнего дня ко мне пришли трое занять денег в надежде на награду за "La Invariable". Я одолжил Кристоферу Дэниэлу всего лишь один доллар.
   Я слышал, как капитаны с военных кораблей хвастались на берегу, что провизия, выделяемая морякам, гораздо больше, чем они могут съесть. Вчера Линн, оружейных дел мастер, умолял меня дать ему что-нибудь поесть. Сегодня ко мне пришел мой старый слуга Д. и пожаловался, что он весь день тяжело работал на лодках, а теперь ему нечего есть, поэтому он желал бы получить хоть чего-нибудь съедобного к своим галетам.
   Доктор Риджуэй рассказал мне, что наш мастер, мистер Дайс, путешествовал вокруг света на бриге "Подмога", сопровождавшем корабль "Промысел Божий", на котором служил сам Риджуэй. У Отахити на "Подмоге" Дайс был простым матросом, но потом стал помощником мастера.
   Сегодня я посадил нескольких сороконожек в бутылки, чтобы послать одну или две друзьям в Англию, никогда не видевших этих любопытных насекомых. Доктор Риджуэй говорит, что сохранит десяток дюжин сороконожек, заберет их с собой в Англию, и, когда война закончится, привезет их в Лондон; переоденется в бедного, одинокого, замученного моряка, и вместе с бутылкой этих насекомых пойдет по аптекам и скажет, что специально привез этих многоногих тварей из Вест-Индии, чтобы показать их, но ему пришлось пережить много бед и лишений, и страшно хочется есть, потому ему приходится продавать их в надежде получить полкроны. Поскольку эти многоножки прелюбопытно смотрятся в витрине аптек и им там самое место. Я малость сомневаюсь, что в Лондоне найдется несколько сотен ученых людей, которые обрадуются случаю потратить два-три шиллинга на сороконожку.
  
   Четверг, 26 Июля 1798
  
   Военный шлюп "Фаворит" заглянул на рейд. С ним корабль под американским флагом.
   В 8 утра сильный шквал с дождем. Чайку отнесло на кабельтов.
   В половину восьмого вечера скончался Питер Берд, моряк двадцати трех лет. Он мучился девять дней от флюса.
   Около трех месяцев назад этот юноша показывал мне письмо от своей матери и говорил, что постоянно думает об одной девушке из Лондона, на которой намеревается жениться, когда война закончится. Он добавил: "Но я еще слишком юн, и она простит меня за то, что я оставил ее".
   Я так и вижу этого беднягу, хвалившегося своей силой, но Бог, забрав его, показал нам, что это глупо. Питер Берд провел на корабле более четырех лет и ни разу не числился в больничном списке, не считая этих девяти дней перед смертью.
   Его мать живет в Лондоне, сам он был учеником мясника на Брукс-маркет, но как только грянула война, сбежал от хозяина и вскоре поступил на этот корабль. Я надеюсь, что теперь его душа на Небесах вместе с нашим Спасителем.
   Берд -- первый человек, который умер на борту, с тех пор, как я пришел на этом корабле.
  

Седьмое Ялюи, 26, 8971

  
   Мой дорогой Интэб,
   Чуть-чуть о поздравлениях. С той уверенностью, которая дарит радость молодым людям, я очень польщен, что П. немедленно вспомнила меня, ведь стоит сказать, что она бы должна меня знать. Если представится случай, то это обернется теснейшей дружбой. Я сейчас на стоянке у [La San] и здесь весьма хорошо. Я достаточно успешен. Если война продолжится еще год, я надеюсь, что смогу получить немного свободы. Наши расходы в этой стране велики, пока мы не захватим добычу, и тогда мы сможем кое-как прожить на наше жалование. Моя доля здесь всего 120 фунтов в год. И это втрое меньше того, что ты получаешь в Англии. А. ничего не упоминал при мне о возвращении в Англию. Это необычно, что Ч. держат столь долго на службе. Он решил, что покупать дом в Уолмере слишком дорого, но я не сомневаюсь, что дом лучше, чем он полагает; это будет очень удобный дом. Марш был неприятным соседом, как и все смагглеры, которые доставляют много проблем. Ножд Иврах не поселился бы там, если б дом не был хорошо обставлен. Я слышал, у миссис Х. родилась девочка. Разве не удивительно, что он не получил корабль? Как я уверился, должно быть нечто, что неизвестно его друзьям и что этому препятствует.
   Меня навел на эту мысль Л., поздно вернувшийся из Европы. Я всегда подозревал это и никогда не сомневался, что рассказанное им - правда. Джон может пожалеть об этом. И посмотри на его поведение в грядущей войне, когда у него есть семья, которую нужно поднимать и обеспечивать. Я вспоминаю один твой хороший совет, который, я думаю, Джон испытает на себе, желая жить долго
  
   Пятница, 27
  
   На рассвете зашили тело Питера Берда в его гамак вместе с пушечными ядрами в девять фунтов, положили в четырехвесельный ялик; отплыли от корабля на расстояние в два кабельтова и опустили тело на дно.
   В 8 утра мимо прошел флот из 70 кораблей к рейду Бастера, где назначена встреча английского флота. В это же время корабль из Мартиники в Ливерпуль "Сара" пришвартовался у мыса Невис. Якорь бросили корабль его величества "Матильда" капитана Мидфорда и одиннадцать американских кораблей.
   В 9 утра отправился на берег в зеленом каттере. Спросил, как пройти к Миллзу в поместье Миллза, один человек спросил, не нужна ли мне лошадь, если да, то у него как раз есть одна. К полудню добрался до поместья пешком; мистер Миллз вел себя очень приятно. Видел, как очищают ром, ходил в негритянскую деревню, все их хижины были заперты, потому что негры работали в поле; не было даже ни одного больного или покалеченного, и это доказывает, что с ними неплохо обращаются. Около их хижин лежит никем не охраняемое изобилие различных припасов: куриные яйца, дичь, свинина, ямс, хлопок. Поместье Миллза находится к западу от Чарльзтауна, где я временно остановился.
   Поговорил с человеком у колодца. Прогулялся мимо залива, где в 1706 году высадились французы. Срезал росток табака в лавке на краю моря, раздобыл семян этого растения.
   Пошел на запад острова. Увидел, что надвигается шквал с дождем, вышел на пляж. Пришлось почти полностью раздеться, снял рубашку, туфли и кюлоты, скатал в сверток, положил на камень в ярде от морского прибоя и сел сверху. Дождь и ветер бушевали восемь минут, после я вытерся носовым платком и оделся. Одежда идеально сухая, если б я остался в ней, она была б похожа на мокрый парус. Этот прием я узнал от турок в Триесте.
   В два часа дня вернулся в Чарльзтаун, купил десятиквартовый бочонок с маринованными сосисками (в первый раз о них услышал) за три доллара. Замаринованы они были в Гамбурге. Вдобавок отдал четыре битта за фунт копченых сосисок.
  
   Заметка на полях: Чернокожий юноша показал мне обрыв на южном склоне горы Невис, где стая обезьян как-то связала человека и собиралась сбросить его вниз, и только лишь ружейный выстрел заставил их сбежать.
  
   На берегу встретил джентльмена, говорившего с иностранным акцентом. Он выбрался из лодки, где еще была женщина и двое детей. Он сказал мне: "Я -- бедняк, проповедник слова Божьего среди негров. По роду я -- немец и веры моравских братьев из Хеферта, -- во всяком случае мне послышалось, что он так сказал. -- Я покинул Антигуа вчера на "Эбби", которая везет сахар в Ливерпуль; она должна была отвезти меня на Сен-Китс, к моим братьям, но корабль остановился здесь набрать воды. Я заплатил капитану "Эбби" два джо, чтобы тот перевез меня, мою жену и двух моих маленьких детей на Сен-Китс, а тот оставил меня тут. Не знаете ли вы, сэр, какого-нибудь дома, где мне бы дали приют?". Я послал негра, чтобы тот показал ему путь до таверны миссис Кэролс.
   Два часа спустя он вновь позвал меня и с кажущейся глубокой искренностью начал рассказывать о своих миссионерских занятиях.
   -- Сэр, -- произнес я, -- Я думал, что вы из датчан.
   Он не понял меня и сказал:
   -- Нет, сэр, меня никто не назначал. Но я выполняю дело нашего великого Учителя так, словно был рукоположен в сан.
   Я сказал, что он найдет нескольких избранных людей, что посещают церковь Моравских братьев в Бастере на Сен-Китсе, и что они будут к нему добры. Он ответил, что ему так и говорили, потому-то он и хотел посетить этот остров. Затем я рассказал ему о выгодной возможности стать священником на Ангилье (я писал об этом раньше), и островитяне (как я думаю) обеспечат его нужды настолько, что он будет получать двести джо в год.
   Он выслушал мой совет и спросил:
   -- Могу ли я добраться до Ангильи с Сен-Китса?
   Я ответил:
   -- Конечно.
   Он заметил, что претерпел немало мук, из-за того, что не так хорошо понимал английский и французский, когда приехал в Вест-Индию три года назад, но с тех пор Господь научил его английскому языку. Он спросил также: много ли здесь обращенных за последнее время, и я ответил, полагаю, да. Тогда он поинтересовался, как меня зовут, а затем добавил, что я был очень добр и дружелюбен.
   В четыре дня он с женой и двумя детьми сел на шлюп до Сен-Китса.
   В тот день видел в Невисе объявление кузнеца, где тот утверждал, что теперь будет брать пять фунтов в год за подковывание одной лошади и не меньше двенадцати шиллингов за каждый набор подков для рабочих лошадей. Он добавлял: "Такие же условия были приняты еще два года назад на Сен-Китсе, где дороги лучше, чем на Невисе, и, таким образом, моя выгода едва позволит мне содержать семью".
   В четыре часа дня вернулся на борт в яле. Вскоре отправился на борт "Софии-Магдалены", корабля из Гамбурга, который привел сюда английский приватир, и часть груза пришла в негодность. Мне говорили, что у капитана есть кое-какие вещи на продажу задешево, но я пришел слишком поздно, и он уже от всего избавился.
   Помощник капитана рассказал мне, что в Гамбурге мог содержать хороший дом, семью из жены и троих детей, пить каждое утро кофе на завтрак, к обеду подавать свежее мясо и вина, и легкий ужин без горячих блюд, всего за 28 испанских долларов в месяц. "Если бы я вернулся в Гамбург с тысячью долларами в кармане, -- сказал он, -- я никогда бы больше не вышел в море". Датчане платят своим морякам на торговых кораблях только семь долларов в месяц.
   В пять вечера "Сара", что стояла у мыса Невис, вышла в море варпованием и поэтому прошла в двух кабельтовых от нас.
   Когда я вернулся с берега, мичман сказал мне: "Томас, вы славно сегодня пообедали". Тогда я не догадался, что он имеет в виду.
  
   Заметка на полях: Когда я был на борту "Софии", там давили лимоны, чтобы сделать лимонный сок и отвезти в Европу.  Лимоны на Невисе стоят дешевле, чем на любом другом острове, где я бывал. За собаку можно получить целую шляпу лимонов.
  
   Как только вошел в каюту, Джек Барбадос воскликнул:
   -- О, сэр, вы же сгорели на солнце!
  
   Я взглянул в зеркало и увидел, что мое лицо стало огненно-красным, потом перевел взгляд на тыльную сторону ладоней, и увидел, что они тоже красные, словно козырек таверны "Матушка Красный Чепец" в Кентиш-тауне.
   И в самом деле, пока я ходил по солнцепеку с 9 утра до четырех дня, солнце сожгло мне лицо, и руки, поскольку я не надел перчаток.
   Около семи вечера я почувствовал жгучую боль на тыльной стороне ладоней: она оказалась в точности похожей на ту, которая возникает в кончиках пальцев, когда держишь в руках железо в морозную погоду. К девяти часам мое лицо и пальцы стали красными, как толченый рыжий свинец. Они так чесались и горели, что я отправился к помощнику доктора. Он послал Лэнгема за маслом и рассказал мне, что раз я сгорел на солнце, то нужно смазать маслом лицо и руки.
   Поэтому сейчас я кладу перо, чтобы смазать оливковым маслом пораженные места.
  
   Заметка на полях: Сегодня ходил на реку к горячему источнику. Насчитал 79 женщин, стирающих белье в этой реке, которая не длинней, чем (пусто) ярдов. Они были совершенно обнажены, но, как только видели, как я приближаюсь, немедленно натягивали на себя одежду.
  
   Суббота, 28
  
   В восемь утра покинули Невис. Ходили переменным курсом вдоль берега для капитана. В 11 часов подняли паруса. В половину второго бросили якорь у Бастера, и обнаружили там огромный флот, направляющийся в Англию, который отправится в понедельник в сопровождении "La Amiable", "Этруско" и "Неуязвимым".
   В три часа дня в госпиталь с флюсом отправили Джона Мюррея, девятнадцати лет от роду*. В восемь лодка вернулась. Мистер Спенс запер Трайпа в каюте -- за то, что тот надолго задержал лодку на берегу. Мистер Крэйер, помощник хирурга, который отправился вместе с больным, остался на берегу.
  
   Заметка на полях: *Он умер в воскресенье, 12 августа 1798 года, в госпитале Бастера. На борту корабля остался его брат по имени Эндрю.
  
   Воскресенье, 29 июля 1798 года
  
   В час дня флот поднял якоря. Мы тоже подняли якорь к [пусто] часам, но ходили переменным курсом вдоль берега, потому что ждали капитана, который обедал на борту "Конкорда".
   Перед тем, как мы ушли, нам выплатили деньги за "La Intrepite", французский приватирский шлюп, захваченный 12 мая у Сен-Бартелеми. Каждый из матросов получил четыре доллара и восемь битов, мне досталось всего двадцать.
   В девять вечера подняли паруса в направлении к [пусто] вместе с "Конкордом".
  
   Понедельник, 30 число
  
   В девять утра заметили конвой, в полдень догнали его, в два часа вошли в залив сэра Фрэнсиса Дрейка между Круглым и Имбирным островами. В четыре часа бросили якорь у Тортолы, весь флот расположился в разных гаванях залива.
   В пять часов капитан корабля "Невис" из Бристоля, следующего с этим конвоем из Невиса в Бристоль, Чарльз Мэйс, поднялся к нам на борт, чтобы попросить нас взять негра и мулата, которые спрятались на его корабле, желая убежать от своих хозяев на Невисе.
   В шесть часов обоих привели на борт и заковали в кандалы. Негр был юношей лет семнадцати. Рассказал, что его отец и мать -- негры Соленой Воды (так называют тех негров, которых привезли через океан из Африки). Я спросил его, что заставило его убежать.
   -- Сэр, -- сказал он, -- скажите мне одно, вы бы убежали от хорошей жизни? Мой хозяин давал мне четыре пинты кукурузы в неделю, он не возит припасов, поэтому не может кормить нас так хорошо, как те прекрасные джентльмены; которые так делают, ему слишком дорого платить за еду. Плохое обращение, сэр, заставило меня сбежать, ведь есть джентльмены, которые дают девять пинт зерна в неделю, а мой хозяин дает своим неграм только четыре. Мое имя -- Робин, и я принадлежу мистеру Генри Диксону из Индейского Замка на Невисе. На прошлой неделе у негров был выходной, и я отправился на корабль продавать сладости. Как только я узнал, что он собирается отходить, внезапное решение сбежать осенило меня, поскольку лучше быть свободным, чем рабом. Поэтому, когда они начали готовить корабль вчера утром к отходу, я спрятался в трюме, а этим вечером очень проголодался и вышел на палубу. Вот только я не думал, что корабль будет останавливаться до Англии где-то еще. Но он остановился здесь, и меня поймали...
   Единственное отличие истории мулата в том, что он является собственностью, то есть рабом своей сестры, живущей на Невисе. Он -- ее сводный брат, но сестра и сама -- масти. У них один белый отец, но разные матери: она родилась от белой женщины (конечно, свободной), он -- от рабыни-креолки. Отец умер, не оставив распоряжений о его судьбе, и он перешел во владение своей сводной сестры.
   Перед тем как пробило одиннадцать, доктор и канонир напились. Капитан послал за канониром в его каюту, поскольку с пушками было что-то не то. Тот вошел и тут же упал напротив ближайшей пушки. Капитан послал ему испепеляющий взгляд и вышел прочь, оставив канонира выбираться из каюты своими собственными силами.
   В девять вечера мистер Гилберт Тэйлор, помощник мастера, канонир, мистер Фитц, казначей, доктор, мистер Крэйер, помощник хирурга -- все они были пьяны.
   Капитан Рейнольдс с "Этруско" должен был отвезти домой некую леди, которая ехала из Англии в Ост-Индию, чтобы повидаться с мужем. На острове Святой Елены она получила известие от Спенса, что ее муж умер, и повернула назад. На обратном пути она попала в плен к французскому приватиру, и тот отвез ее в Гваделупу. Там ей удалось освободиться, и ей было приказано возвращаться домой на "Этруско". Но капитан Рейнольдс сказал, что не возьмет ее на борт, если она не согласится спать с ним весь обратный путь.
  
   Заметка на полях: Спросил, почему рупор пахнет так сильно. Оказалось, по причине, что лейтенант ... использует его вместо писсуара, чтобы облегчаться от мочи с квартердека через одну из орудийных амбразур прямо в море.
  
   Вторник, 31 июля 1798 года
  
   Днем "La Amiable" подал сигнал конвою выходить в море. В два часа дня подняли якорь, на закате покинули Тортолу, прошли сквозь Виргинский проход следом за флотом.
  
   Среда, 1 августа 1798 года
  
   Сегодня утром, пока шли через Виргинский проход, на расстоянии пистолетного выстрела мы увидели более двухсот пеликанов среди мертвой рыбы. Думали сделать по ним залп картечью из карронады, но, прежде чем на корму успели принести запальный шнур, корабль ушел уже слишком далеко.
   В полдень заметили три неизвестных корабля с наветренной стороны. В три дня "Конкорд" остановил шхуну, при этом продолжил обстреливать другой корабль, в то же время мы сделали несколько выстрелов по бригу; началась буря. Когда прояснилось, мы увидели, что люди с "Конкорда" спустились в лодки и собираются брать бриг на абордаж, поэтому следом мы взяли на абордаж последний корабль. Все они оказались датскими, а именно: корабль и бриг направлялись с Сент-Томаса в Копенгаген, а на шхуне висело знамя, что она принадлежит датскому королю; она сопровождала корабль и бриг, как я полагаю, до определенной широты, чтобы затем вернуться назад, на Сент-Томас. Более того, я уверен, что это та самая датская военная шхуна, которую мы видели у Форт-Ройала, и о которой я писал двадцатого числа.
  
   Четверг, 2 августа
  
   Капитан обедал на "Конкорде", был на его борту пять часов.
   Полдень, остров ван Дайка, SE, 32 лиги.
  
   Пятница, 3 августа
  
   В полдень вновь увидели флот, который шел домой из Вест-Индии. Олин фрегат подошел к нам, чтобы удостовериться, кто мы, но, когда мы ответили на опознавательный сигнал, ушел назад к флоту.
   "Конкорд" сегодня сильно ушел вперед.
   "Из-за сильного бриза они подняли грот-брамсели, - говорит капитан Харви, - корабль Бартона крепок, как церковь, он знает, какова Чайка, и все же продолжает это делать".
  
   Суббота, 4 августа 1798 года
  
   Полдень, остров ван Дайка, Ю, 119 лиг.
   Капитан Бартон обедал у нас на борту и провел часть дня вместе с нами.
   В шесть вечера говорили с американской шхуной из Филадельфии, которая идет в Ла Гуиру на испанский берег Америки. Ее имя - "Прихоть Филадельфии", везет муку и лук.
   В семь подняли лодку.
   "Конкорд" окликнул нас и сказал, что пойдет под парусами (топселями и бизанью) всю ночь.
  
   Заметка на полях: на странице присутствуют беспорядочные финансовые вычисления.
  

(...пропущена часть страниц...)

  
   Пятница, 10 августа 1798 года
  
   Сундук, полный хорошего белья и превосходнейшей одежды, у которого не нашлось хозяина на французской шхуне "La Invariable", кроме бедного французского негра; подумали, что такое богатство не могло ему принадлежать. Поэтому этим утром капитан забрал всю одежду из сундука в каюту и раздал ее офицерам. Мне достался отличный плащ цвета перца и соли.
   В пять вечера - сильный шквал с дождем чудовищной силы. В восемь у меня состоялась долгая и наконец-то дружелюбная беседа с капитаном Х.
   Когда я только вошел в каюту, он ощетинился, как дикобраз, приготовив свои колючки, и был готов разить меня по каждому пункту, но после моего получасового объяснения, он начал прислушиваться к правде, и в конце нашей двухчасовой беседы стал послушным, точно голубь, расточая мне дружеские пожелания, как Давид - Ионафану.
   Ниже часть нашей беседы.
  
   Капитан Харви:
   - Очень огорчительный случай произошел сейчас со мной на квартердеке. Трое младших офицеров подошли ко мне и сказали, что у вас есть джин на продажу. Они хотели, чтобы я дал свое разрешение на него; объясните, откуда они узнали, что у вас есть джин на продажу.
   А.Т.:
   - Я им не говорил. Могу объяснить только тем, что люди, вынужденные столь тесниться в замкнутом пространстве, имеют немного новых тем для разговора, пока ходят в море. Когда появляется хоть небольшая причина для разговора, пусть самая пустячная, любая живая душа на корабле узнаёт о ней.
   Капитан:
   - Я полагал, что говорил не отпускать никакого джина людям без разрешения с квартердека.
   А.Т.:
   - Истинно так, сэр. И поскольку младшие офицеры пришли к вам за разрешением до того, как я объявил об этом, вы можете видеть, сэр, что я полностью следую вашим инструкциям на этот счет.
   Капитан:
   - Прошу, скажите, сколько осталось ящиков джина.
   А.Т.:
   - Два, сэр. Один вчера забрал мистер Спенс.
   Капитан:
   - Запишите их на мой счет. Я заплачу вам за них; если корабль вернется домой в октябре или в мае, то, возможно. использую их сам.
   А.Т.:
   - Они придутся очень кстати для нашего перехода, сэр.
   Капитан:
   - Никогда больше не приносите никакого джина на борт.
   А.Т.:
   -- Ни в коем случае, сэр. Мне был ненавистен один вид этих ящиков. Каждый раз, когда я видел их, мне чудилась зажженная свеча на бочонке с порохом, хотя я прекрасно знал, что они не слишком горючи и могут разве что подкатиться и ударить по голени.
   Капитан:
   -- Почему вы подвергаете себя угрозе трибунала за неповиновение приказам, касающихся проноса этого джина на борт для перевоза?
   А.Т.:
   -- Я и сам думаю так, сэр, но если вы захотите меня как-нибудь наказать, то это будет действительно тяжко, сэр. Это будет похоже на то, как если бы Его Величество захотел покарать одного из двух своих Архиепископов за жестокое предписание своей епархии решительно повиноваться Десяти Заповедям, поскольку я -- лютый враг пьянства, это то, что мне пришлось изучать так долго, и я смею верить, что знаю причину его появления на флоте.
   Поскольку за прошедшие пять лет, пока я служил на пяти военных кораблях, мне довелось скрупулезно изучить истинную причину пьянства среди моряков. В моих записях приведены истории семисот пятидесяти шести законченных пьяниц, которых я встретил на этих пяти кораблях. Большинство из них пили джин с колыбели, в Лондоне или каком ином месте, откуда они отправились в море. Мои записи -- триста девяносто два листа о пьянстве, его зарождении, развитии, конфирмации и конце, с самой изысканной проповедью о зле выпивки в заключении. Таким образом, я считаю, что собрал больше подробностей о пьянстве и записал больше фактов против него, чем кто-либо ныне живущий. Таким образом, если это утверждение истинно, то я верю, что Бог оправдает меня, как человека, которого с пьяницами роднит только это, и если Бог оправдает меня, то в самом деле, сэр, какой же капитан или адмирал в этом мире сможет меня обвинить?
   Капитан:
   -- Если я решу, что вы продаете джин людям, я буду очень зол.
   А.Т.:
   -- И сие будет справедливо, если я заслужу это, сэр.
   Капитан:
   -- Вы распорядились нанкой, которую купили на Сен-Бартелеми?
   А.Т.:
   -- Да, сэр, и смог бы продать еще сто отрезов, если бы они у меня были.
   Капитан:
   -- Принести нанку на борт -- дело более благопристойное, чем принести так много ящиков с джином.
   А.Т.:
   -- Хотел бы я никогда не приносить этого джина, но я так долго был без денег... Мне нужны были деньги.
   Капитан:
   -- И зачем бы они вам были нужны?
   А.Т.:
   -- Купить на них туфли, когда я в последний раз был в Форт-Ройале.
   Капитан:
   -- Для морского перехода?
   А.Т.:
   -- Нет, сэр, не для перехода.
   Капитан:
   -- Тогда зачем вам нужны туфли? Сделать из них сладкий соус?
   А.Т.:
   -- Нет, сэр. Я хотел продать их команде.
   Капитан:
   -- Так это и называется для перехода, и никак иначе.
   А.Т.:
   -- Истинно так, сэр, для перехода. Но я подумал, что вы подразумеваете, будто я хочу их перевезти с Мартиники на Сен-Китс, чтобы продать их в какую-нибудь лавку Бастера. Сейчас они немного дешевле в Форт-Ройале, чем такие же на Сен-Китсе.
   Капитан:
   -- Вы так упрямы, что вас нельзя понять.
   А.Т.:
   -- Тогда вам стоит запастись терпением, чтобы выслушать меня, сэр. С должной признательностью, сэр, я воспользуюсь возможностью поблагодарить вас за все милости, которые вы мне жаловали, и тогда спрошу вас, не будете ли вы так добры указать мне, какие товары я могу продавать команде и каким именно образом?
   Капитан:
   -- Вы можете продавать туфли, платки, рубашки, парусину, чулки, нанку и тому подобное, но вы должны продавать их только в гавани, чтобы люди, которым не нравятся ваши товары, могли купить что-то иное на берегу и таким образом удовлетвориться этим. И никоим образом я не имею в виду, чтобы только вы торговали на корабле. Галантерейщики должны допускаться на корабль со своими товарами, как обычно. И также вы должны продавать свои вещи по низкой цене.
   А.Т.:
   -- Я продаю очень дешево, беру всего шесть пенсов за пару туфель.
   Капитан:
   -- И получаете неплохую выгоду. Немногие сапожники в Англии продают пару туфель за шесть пенсов.
   А.Т.:
   -- В этом есть немного риска, сэр. Каждый человек должен выделить шесть пенсов из двух долларов.
   Капитан:
   -- У вас же нет безнадежных задолженностей, правда?
   А.Т.:
   -- Нет, сэр. Только мистер Кейнс должен мне восемь долларов.
   Капитан:
   -- Он брал в долг или покупал что-то?
   А.Т.:
   -- Половину этой сумму брал в долг, на вторую купил чулок, сэр. Но он оставил мне свои платежные листы с Диктатора и Чайки, и на них его прозвище, что странно для помощника мастера. Я задаюсь вопросом, заплатит ли мне по ним Морской Совет, если там его прозвище...
   Капитан:
   -- Дал ли он вам право быть его представителем?
   А.Т.:
   -- Нет, сэр.
   Капитан:
   -- Тогда эти листы стоят не дороже рожек улитки, и вы не получите за них даже карандаша. Позвольте мне повторить вам в последний раз: вы можете продавать людям любую галантерею, но ни капли спиртного. Я знаю, что все люди на корабле будут стремиться подружиться с вами, они будут платить на доллар больше, чем на самом деле стоят вещи, потому что на следующий день они захотят, чтобы вы достали для них полгаллона выпивки. Я предупреждаю вас, вот что случилось с баталером лорда Хау. Когда обманщик появился впервые перед графом, он казался столь честен и трезв, что последний дозволил ему продавать товары команде "Королевы Шарлотты". Затем тот человек стал канониром, но слабо знал артиллерийское дело и провалился. После этого он открыл галантерейную лавку в Портсмуте, но дело шло кое-как, и он вновь вернулся баталером к сэру Хау и продавал экипажу мелкие товары, как обычно. Однако еще он тайком приносил на борт спиртное и торговал им. Это обнаружилось, и его приговорили к наказанию.
   Он сбежал, взяв 400 гиней из своих денег, и захватил еще деньги лорда Хау, и больше никто не слышал ни о нем. Вы можете видеть, что экипаж "Королевы Шарлотты" позволил ему скопить четыреста гиней, а он взамен проносил на борт спиртное, что и стало причиной его падения.
   А.Т.:
   -- Должно быть, он был необразованным и неопытным молодым человеком и не получал ни жалованья, ни вознаграждения от Его превосходительства, если не считать королевского платежа. Люди не могут быть честными просто так; плати человеку хорошо, и он будет счастлив. Чтобы быть честным, нужно не столь много денег. Этим вступлением я подвожу к заявлению, которое хочу сделать, что описанный вами случай ко мне применить нельзя. У меня уже есть все необходимое, и оно уже было, когда я только поступил на флот.
   У меня были (есть и сейчас) деньги в ценных бумагах, прежде чем началась война, так что я -- не бедняк... Не настолько, чтобы заниматься жалкими и грязными делами, на которые вы намекаете, сэр.
   Капитан:
   -- Какое-то время назад вы упомянули о том, что оплатили счет за товары с Сен-Бартелеми. Как у вас получилось это сделать?
   А.Т.:
   -- Мистер Клайд выписал приказ на нужную сумму Томпсону из Бастера. Когда я в первый раз сошел на берег Сен-Китса, я заплатил Томпсону в долларах монетами.
   Капитан:
   -- Если бы я удостоверился, то почти уверен, оказалось бы, что платеж записан на меня
   А.Т.:
   -- Ни в коем случае, нет. Поскольку в этой сделке я был столь аккуратен в своих действиях, будто бы подозревал, что когда-нибудь мне придется предстать перед лордом Кеньоном и давать показания об этой самой сделке.
   Капитан:
   -- Скажите, кто таков этот лорд Кеньон?
   А.Т.:
   -- Главный судья Его Королевского Суда Королевской Скамьи.
   Капитан:
   -- Вы хотите сказать, что этот казначей Клайд и вы смогли бы достать товаров, которые вы купили на Сен-Бартелеми, благодаря тому, что Клайд взял кредит под ценные бумаги?
   А.Т.:
   -- Да, это так, сэр, поскольку мистер Кинг из Глубокой Заводи с Сен-Китса был там и взял бы мою расписку на 300 фунтов.
   Капитан:
   -- Он мог бы так сделать, записав на мой счет, но не на ваш. И не на счет Клайда, я уверен в этом.
  
   NB. Затем я упомянул о визите к лорду Гейджу, адмиралу Маккензи и лорду Эрдли, circa La Commisare.
  
   Капитан:
   -- Это можно выучить в три месяца, всего лишь за полгода нужно приобрести репутацию, как у [C]. Вам лучше бы быть повнимательней и учиться.
   А.Т.:
   -- Я крайне почтительно благодарю вас, сэр. Если я не добьюсь в этом успеха, то мой нынешний план - после окончания войны отправиться в Ливорно посредником при сделках, или остаться здесь и заняться торговлей. Однако скромная независимость дома мне приятней, чем грандиозные планы на чужой земле.
  
   Суббота, 11 августа 1798
  
   Воскресенье, 12 августа 1798
  
   Прошлой ночью на судне поднялась суматоха из-за Пэг Робертс, та напилась и ругала всех на чем свет стоит и лезла драться. В полночь помощника хирурга подняли осмотреть сломанный большой палец у одного из моряков; его сломала Пэг, как он сказал, пока он ее отпихивал
   В пять вечера этого человека (старого Дана, помощника канонира) вызвал на квартердек капитан Харви и поинтересовался, что за дела творились вчера на корабле. Тот ответил непечатно, и капитан приказал заковать его в кандалы за неуважение к старшему по званию. Уверен, что один из его ответов был, что эта дама путалась прошлой ночью с семнадцатью мужчинами, в то время, как ее муж был на вахте. И если его накажут за эту шлюху, то он ее убьет.
  
   Понедельник, 13 августа
  
   Уильям Дан, помощник канонира, наказан дюжиной плетей за драку с Пэг Робертс (шлюхой Вудкока) в пятницу вечером; наказан морской пехотинец Майкл Берн - девять плетей за то, что прошлым вечером ворчал на лекарство доктора и проч; наказан юнга Скиппер - двенадцатью плетьми по спине, за то, что вчера дал моряку по имени Гэйтер полджилла рому, чтобы тот выстирал ему одежду.
   В этом случае есть нечто особое. Юнгам полагается ром, и, если они пьют его, то часто пьянеют. Следовательно, понятно, что они могут поделиться им с теми, кто им постирает и починит одежду, и многие юнги на кораблях продают ром. Но именно этот паренек был высечен за то, что отдал ром моряку, который сделал за него работу. Можно посудить, что наказание это послужит приказом остальным юнгам, что они должны пить свой ром сами и, соответственно, напиваться сами. Что ж, лучшее, что можно сказать: это лишь подстегнет пьянство.
   Вчера (и не раньше) капитан приказал всем мичманам давать отчет о дневной работе, пока мы не пристанем к берегу, и отчитаться о ежедневной работе с тех пор, как мы покинули Тортолу. Это настолько ошеломило всех мичманов, что один из них, не ведший счисления пути, предложил капитанскому слуге один джо за бумагу, что висит в каюте капитана и на которой расписана поденная работа. Поскольку за невнимательность мичманов он заставляет их всех все время нести вахту.
   В четыре дня Уильяму Дану, помощнику канонира, было приказано встать часовым у питьевого бочонка; вторая часть наказания за нахальное обращение к капитану вчера вечером.
   В девять утра капитан отправил только что выпоротого Майкла Берна продолжать свою работу, делать ставни на окна каюты. В ответ тот послал вместе со своим чернокожим слугой записку капитану, что слишком болен, чтобы работать. Последний немедленно ответил, что если Берн не примется за работу, то он засучит рукава и тотчас прикажет вновь его высечь, так как он болен разве что упрямым ворчанием. Майкл Берн отправился работать.
   Так много крыс на корабле, что каждую ночь я вижу, как мальчишки выуживают их из трюма, сидя на комингсе у люка в трюм между палубами. С тем же сосредоточенным видом, какой я видел у рыболова на берегу реки
   На нить они насаживают наживку, которую обматывают просмоленной паклей. Крыса хватает наживку, и ее зубы застревают в ней, после чего эту тварь можно вытаскивать наружу. Они раскладывают приманку среди канатов, как только стемнеет
  
   Вторник, 14 августа 1798
  
   Широта: --
   Долгота: --
  
   Сегодня Хилльярд рассказал мне, что в 1759 году служил на семидесятичетырехпушечном корабле "Белона", и, когда команда получила свои деньги, на борт разрешили подняться женщине, которая хотела продать три бочонка с элем, однако в двух из них был джин. Каптенармус обнаружил обман, выбил у обоих крышку, и жидкость полилась на палубу. Корабль в тот миг слегка накренился, джин потек на подветренную сторону, и когда команда увидела это, то люди легли на живот и выпили столь много, сколько смогли слизать, но пятнадцать или двадцать человек, более проворных и расчетливых, прыгнули за борт и подставили рты под шпигаты, откуда потоком лился джин. Таким образом они наглотались его настолько, что девятеро в три минуты потеряли сознание, пошли ко дну, как медный чайник, наполненный водой, и утонули. Остальных подобрали лодки, но они были так пьяны, что их пришлось поднимать на борт с помощью лебедки.
   В пять вечера поднялся довольно-таки свежий ветер, но такой сильный, что брамсели поднимать не стали. Казначей отправился облегчиться в палубный гальюн, который в тот момент был на носу корабля, рядом с камбузом. Как только он сел, сильным порывом ветра камбуз сдуло прямиком на гальюн, и со всей жестокостью удар обрушился на голый зад казначея. Ягодицы и анус оказались сильно изранены, так что казначею пришлось позвать доктора, поскольку ветер силой проник ему в живот.
  
   Среда, 15 августа 1798
  
   Широта: --
   Долгота: --
  
   Капитан послал слугу к офицеру на вахте, чтобы тот придерживался к ветру и не уваливался под него. Слуга поднялся на палубу и сказал, что капитан желает, чтобы офицер придержал ветры. "Благослови меня Боже, - ответил тот, - но я порчу воздух так тихо, что, думаю, вряд ли капитан может меня слышать. О, я понял! Я стоял у светового окна его каюты. Я не подумал об этом. Прошу передай капитану мое глубочайшее уважение и заверь его, что меня вряд ли можно будет теперь застигнуть за этим делом". Слуга вернулся и сообщил, что мистер П. очень сожалеет о произошедшем и постарается больше не допускать подобного. Затем последовало пояснение, и закончилось это маленькое происшествие общим смехом.
   Этим утром, когда капитан открыл крышку умывальника, оттуда выпрыгнула огромная мышь; капитан разбушевался. Как он говорит, прошлым вечером она разродилась шестью мышатами прямо на его горшке с помадой для волос, а вчера утром подобного ещё ничто не предвещало подобного.
  
   Четверг, 16-е
  
   В 4 дня бросили якорь в реке Барбуда, в четырех милях от форта. "Конкорд" встал рядом с подветренной стороны.
  
   Пятница, 17 августа
  
   На рассвете отправились на берег в шестивесельном каттере, с капитаном Харви, мистером Роу, мистером Уайтингом и мистером Карлью. Высадились на Барбуде у форта. По пути на берег миновали несколько опасных скал. Между ними море сильно волновалось, но больших бурунов не было. Поднялся к Замку, прошелся по всем негритянским хижинам. Позавтракал у мистера Хука, управителя поместья. На завтрак было свежее масло с Барбуды. Пообедал с мистером Хуком отбивными из диких коз, жареным ягненком и рыбой. Видел черепашьи пруды и как юные негритянки ловят черепах. Купил гвоздики, она же ямайский душистый перец, который растет здесь в изобилии. Негры называют его ягодами лавра.
   Весь этот остров принадлежит семье Кодрингтон из Дарблая в Глостершире. Он почти так же велик, как и Антигуа, но, поскольку почти полностью окружен опасными рифами и потому представляет собой немного ценности, то на острове нет других плантаторов, кроме единственного владельца. Он не выращивает ни хлопка, ни сахарного тростника, ни какао, земля нужна ему лишь для того, чтобы разводить скот на сене и маисе.
   На острове двести семьдесят негров, и все они живут в месте под названием Замок, кроме одного человека, что обитает в форте, и четверых в Горах. Среди них лишь четверо белых, а именно: мистер Коллинз, главный управляющий, который спит с мулаткой-рабыней по имени Рейчел, мистер Хук, второй управляющий, вместе со своей белой женой и тремя детьми, а также мистер Томас (мой однофамилец), надсмотрщик. Мистер Томас получает 60 фунтов стерлингов в год. Мистер Хук больше. Он провел пять лет в этом поместье учеником у управляющего и платил за это 20 фунтов в год. Раньше он был офицером морской пехоты.
   Здесь хороший парк, огороженный стеной, чистые дорожки. Когда я прошел мимо скота, многие животные смотрели на нас тяжело и мрачно; я упомянул об этом мистеру Хуку, и тот объяснил, что причина в том, что мы - белые, а белых они видят редко, так что он даже слегка удивлен, что они на нас не бросились.
   Позже я увидел большую обезьяну, привязанную во дворе у мистера Коллинза. Когда чернокожий мальчик показывал мне ее, она внезапно схватила камень и кинула в него. Я поинтересовался, отчего она так сделала, и негритенок сказал: "оттого, что она увидела, как со мной говорит белый человек".
   О пещере Дарби на этом острове. Большая лагуна, которая была когда-то заливом, образовалась во время ночного урагана, когда ветер подхватил лодки ловцов черепах и закупорил ими проход. О корабле Его Величества "Грифон", что разбился на этом острове в 1759 году, следуя за фонарем негра, который охотился на крабов.
   О Роу на неисправной упряжке; об их приручении дикого быка, которого запрягли вместе с домашним и повернули в парк.
   О множестве диких кошек, которые в свое время спаслись с затонувших кораблей у наветренной стороны острова.
   Об огромном количестве диких оленей, овец, кабанов, дикого скота и мулов, которые заблудились в лесу.
   О том, что они поставляют на Антигуа триста двадцать кордов дров, по цене 6 долларов за корд.
   О том, что на острове 20 000 овец.
   О различии между рабами в отчете управляющего.
   О большом доме на Кокосовом мысу; местные зовут его Горами или Терральтасиммо.
   О первом завещании мистера Кодрингтона, который подтвердил, что ни один его наследник не получит во владение этот остров, пока не проживет здесь по меньшей мере пять месяцев за всю свою жизнь.
   О чернокожем докторе и его лавочке.
   О тех двоих, что каждое утро обходят весь остров в поисках обломков кораблекрушения, от Кокосового мыса до встречи у форта.
   О промысле ловцов черепах, которые дважды в неделю обходят остров, чтобы найти черепашьи яйца и их детенышей, негритянке, которая толчет зерно, о камне с кефалью, об охотниках, о грабителях, вызывавших кораблекрушение, и пр.
  
   Суббота, 18-е число
  
   На рассвете подняли якорь и ушли с Барбуды. Встали у Невиса и послали на берег лодку с письмами. Тем же вечером бросили якорь на рейде Бастера. Пакетбот "Картре" ждал нас, чтобы мы проводили его на Тортолу, но ушел вместе с двумя приватирами. На этом пакетботе была миссис Ньюинс вместе с дочерью; они из Розо на Доминике. Они едут в Англию, мистер Беркли передал мне, что она вспоминала меня
   В последний раз этот пакетбот был на Тортоле 18 апреля и в тот же день отплыл в Англию, так что с тех пор он успел побывать в Европе и вернуться.
  
   Воскресенье, 19 августа
  
   Был на берегу, по приглашению мистера Додриджа навестил его дом. Вернулся на борт в каноэ вместе с Анно.
   Прибой очень хорош. Весь день тихо.
   Жену боцмана после пушечного выстрела сослали на берег за пьянство. Долгая свара боцмана и офицеров из-за нее.
  
   Положил на свой счет у Деннистауна, Маклохлена и Томпсона 223 доллара, на всякий особый случай.
  
   (Заметка на полях: капитан Х. вернулся вчера на борт очень поздно. Утром Дайс поинтересовался у лейтенанта Спенса, когда тот вернулся. "О, - ответил Спенс, - очень поздно. Он был мрачен, как черт, и сразу же бросился вниз...")
  
   Понедельник, 20 августа
  
   На рассвете подняли якорь. Встали в дрейф. Послали шлюпку на берег, поскольку юные Беркли и Паско провели всю ночь на берегу. В семь утра шлюпка вернулась, и оба юнги тут же были отправлены на топ мачты, пока корабль дрейфовал.
   Вместе с ними вернулась и жена боцмана, чтобы попросить забрать свою одежду.
   Наполнили ветром паруса и отправились в путь. Миновали Невис. В четыре пополудни прошли в трех милях от Редондо с подветренной стороны. Заметил бриг "Реквием", который шел в гавань ставить новую фок-мачту вместо той, что повредилась несколько дней назад.
   В девять вечера мистер Дайс, офицер на вахте, спустился в кают-компанию, чтобы выпить грога, и после того, как просидел там полчаса от своего вахтенного времени, послал на палубу Черного Бена, чтобы взглянуть, как там погода наверху.
  
   Вторник, 27* августа 1798
  
   Видели сегодня сопровождение мелких кораблей. Подняли наш флаг, они на него ответили. Они держали курс на подветренную сторону Невиса; конвой из примерно сорока кораблей на Тортолу.
   В час дня прошли близко к Монсеррат.
   Когда я в последний раз сходил на берег в Сен-Пьере, 22 июня, в ялике были два брата: Эндрю и Джон Мюрреи.
   - Если капитан Харви покинет "Чайку", - так сказал Джон, - и перейдет на Санта-Маргаретту, то я пойду с ним, но мой брат Эндрю - ни за что. Никогда не хотел бы быть там, где брат.
   Прошел всего пятьдесят один день после этого разговора, тот самый Джон лежит в могиле, и, разумеется, его брата там нет.
   Тот же парнишка Джон Мюррей в тот день заметил, как я разглядываю могилы на побережье Сен-Пьера, и удивился:
   - И как вы не боитесь ходить между ними; тут же столько гробов и оголенных черепов над землей, вы можете подхватить какую-нибудь болезнь.
   Этот бедный малый, находившийся в расцвете своей юности и прекраснейшем здоровье, и подумать не мог, что всего лишь через пятьдесят один день также будет лежать прахом на острове Сен-Китс.
  
   Заметка на полях: Корабельный кок намеревается делать горячие рулеты каждое утро (сразу после того, как испечет рулеты для капитана) и продавать их команде. Перед тем, как его высекли, он быстро привязал к животу решетку и после пяти ударов попросил капитана привязать такую же и к его спине.
  
   О мой Господь, храни во мне
   Боязнь Тебя, любовь к Тебе,
   Священный трепет, верный путь,
   Доколе ветру должно дуть.
   Не дай мне, Господи, солгать,
   Обманом сердце запятнать.
   Пусть рвет и мечет капитан,
   Пусть пьет запоем лейтенант,
   С гулящей девкой разбитной
   Хулит святое за вином.
   Воздай же по заслугам им!
   Гордыня - грех, и полон ею флот.
   Так жить нельзя, но каждый ли поймет?
   Не скрыться людям с глаз Твоих,
   Коль свален ворох слов худых.
   Но будь к ним добр, ведь каждый миг
   Им вольно ждать прощенья лик.
   Я каждый день молю о том,
   Что Ты пойдешь иным путем
   И скажешь им: "Не множьте грех,
   Чтоб славно прожить целый век
   С Господним именем живым!"
  
   Среда, 22 августа 1798
  
   Хирург, канонир, секретарь капитана и мистер Тилдерсли этим вечером пили грог в каюте секретаря. После того, как они сильно напились, вспыхнула общая ссора, которая кончилась тем, что хирург пнул канонира под зад, а остальные из компании вытолкали его в свою собственную каюту.
   Разбирательство, кто жарил бифштексы на камбузе сегодня вечером во внеурочное время.
  
   Четверг, 23 августа 1798
  
   В десять утра начали преследовать неизвестный корабль. В три дня он остановился, оказался французским приватиром "Буонапарте" из Гваделупы, восемь пушек, семьдесят два человека на борту.
   В час на горизонте появился "Конкорд", присутствовал при захвате.
   Полдень. Долг.: 61-38, шир.: 18-12, восточная оконечность Сен-Бартелеми - 74 мили к югу и 64 - к западу.
   Французские пленники говорят, что, если бы "Конкорд" не перерезал им путь, мы бы не захватили их, и через три часа они были бы на Сен-Бартелеми. Это правда, поскольку в полдень поднялся легкий ветерок, и я думаю, что шхуна получила бы преимущество перед нами.
  
   Пятница, 24 августа 1798 года
  
   Прошли Антигуа и Монсеррат. На закате солнца - у Жемчужного камня, или, как его еще называют, Головы Англичанина*. Видели несколько небольших кораблей, пока проходили мимо Гваделупы.
  
   *Как рассказал мне один из пленников, Голова Англичанина называется так, потому что на этом месте произошла стычка между французским и английским фрегатами. В этом сражении английский капитан показал такую трусость, что его люди перехватили у него командование. После того, как захватили французский фрегат, англичане отвезли голову своего капитана на берег, водрузив на вершину горы. Отсюда произошло название - Голова Англичанина.
  
   Прошлой ночью кто-то украл кусок сыра из мешка Бутчера, пропало примерно два шиллинга ценой в половину английского пенса из мешка плотника Бойе, и девять джо квартирмейстера Николса были украдены прямо из сундука мистера Гилберта Тэйлора, помощника мастера. Сундук стоял в каюте Тэйлора. Николс говорит, что, должно быть, Тэйлор их и забрал.
   За обедом кап. Х. поносил капитана Бартона за то, что тот не упомянул о "Чайке" в докладе Адмиралу о "Le CafИ dePont," хотя "Чайка" и "Конкорд" захватывали его вместе и разделили добычу. Предположил, что Бартон повторит это с "Буонапарте". Ворчал, что Б. отправил пленников к себе на "Конкорд" и тут же приказал перевести их на борт "Чайки".
  
   Суббота, 25 августа 1798
  
   Прошли Доминику. Показалась Мартиника.
   Х. сказал, что Падре и все прочие обвиняют его в том, что он выплатил команде призовые деньги капитана Генри, поскольку капитану Генри было обещано, если он расскажет правду, кому принадлежит груз, то получит деньги за перевозку из стоимости груза, и это решение было обжаловано. Спенс так грязно и смачно обругал Х. за эти делишки, что тот распорядился не давать ни ему, ни доктору наливки после обеда. Все за столом поносили Риверса и Кинга, секретарей Колина Томпсона, наших агентов.
  
   Воскресенье, двадцать шестое
  
   Вышли из бухты Форт-Ройал. На рассвете увидели небольшой и незнакомый корабль, что шел к нам. Но как только он оказался на расстоянии, когда можно было как следует рассмотреть друг друга, то изменил курс и пошел прочь от нас, подняв паруса. В шесть утра мы подняли паруса и начали погоню, в семь корабль поднял французское знамя, перешел на весла и всячески пытался уйти.
   Мы стреляли по нему картечью и ядрами до половины девятого, тогда они опустили флаги и сложили паруса. Это оказалась французская шхуна "La Fortune", вооруженная шестью легкими вертлюжными пушками (четыре они выбросили за борт во время погони). На борту оказалось двадцать два человека, все они с Гваделупы, кроме одного, который оказался с острова Дескада. Забрали пленников на порт, взяли шхуну на буксир и пошли к заливу Форт-Ройал.
   Эта небольшая шхуна в свой последний поход взяла богатую добычу, когда на каждого из команды пришлось по две с половиной тысячи долларов. Эта шхуна не принесет больше сорока джо на Мартинике, но французские пленники сказали, что была бы она в Бастере на Гваделупе, то ее можно было б продать за сто пятьдесят, потому что она - как раз тот корабль, какие предпочитают французы, чтобы мешать нашей торговле. Капитан шхуны говорит, будто на Гваделупе такая шхуна стоит больше, чем судно водоизмещением в триста тонн. Так сильно они зависят от приватирства.
  
   Понедельник, двадцать седьмое
  
   Лавировали у входа в бухту Форт-Ройал. На рассвете приблизились к оконечности Сен-Люши, видели два холма Сахарная Голова.
  
   Вторник, двадцать восьмое
  
   Бросили якорь в бухте Форт-Ройал. "Принцу Уэльскому" пришлось остаться в бухте Мертвецов из-за ураганных месяцев. Ни единого корабля в бухте, кроме "Кианы" и Праздника.
  
   Среда, 29 августа 1798 года
  
   "Принц Уэльский" под адмиральским флагом ушел в бухту Мертвецов, чтобы переждать ураганные месяцы. Реи и стеньги сняты, и все крепко закреплено на случай урагана.
   Англичане называют это место бухтой Мертвецов, потому что так много моряков гибнет здесь при швартовке. Бухта находится на южной стороне бухты Форт-Ройал.
   Вчера вечером в бухту вошел пакетбот "Честерфилд" из Англии. В последний раз он отправлялся из Бастера в Европу 18 ноября 1797 года; я был на его борту. Все очень дорого: за бочонок картошки, в котором нет и 150 фунтов, они просили двенадцать серебряных долларов, а тамошние офицеры были чересчур дерзки.
   Был сегодня на берегу в Форт-Ройал, взял на берег двух черных свиней в гичке, продал их мистеру Стэплтону за один фунт стерлингов против фунта веса. Вместе они весили 219 фунтов, и я выручил 10 фунтов стерлингов и 19 шиллингов. В прошлом марте обе этих свиньи стоили 8 долларов, и они стали такими большими и толстыми, что мы не смогли их убить на борту.
   Купил синей нанки; каждый отрез по пять ярдов, 18 долларов за дюжину отрезов.
   Из-за новых законов о золотых монетах на Мартинике обнаружил, что джо не будет стоить восемь долларов, если только не равен весу восьми пенни. Большая часть джо теперь не дороже семи долларов.
  
   Четверг, 30 августа 1798
  
   Провел весь день на борту, читал лондонские газеты, прибывшие с последним пакетботом: Стар, Сан и Морнинг Пост; правда, самая новая из них датирована первым июня этого года.
   Когда был вчера на берегу, стоял на площади лицом к церкви и заметил новую таверну, которой не было в последний раз, когда я бывал здесь.
   Меня мучила жажда, потому я зашел в заведение и попросил стаканчик пунша. Мне принесли его; но, увидев скверную обстановку и отсутствие всякого желания у местных слуг услужить, я поинтересовался, сколько стоит пунш, прежде чем притронуться к нему. Мне ответили, что его цена - полдоллара. Тогда, сказал я, я не могу его пить, не могу позволить себе заплатить два шиллинга и еще шесть пенсов за джилл жидкости, которая стоит всего три пенса. С этими словами я вышел прочь.
   Боцман заперт в своей каюте за то, что покинул вчера доки, будучи на посту. Х. говорит, что будет судить его военным судом.
  
   Пятница, тридцать первое
  
   Был на берегу, вернулся перед завтраком. Провел день на борту за чтением газет. В пять вечера пришел "Конкорд" с пленниками на борту. Он захватил шхуну французского приватира с тех пор, как мы расстались.
  
   Суббота, 1 сентября 1798
  
   На рассвете подняли якорь. В семь утра пришвартовались у Касселамаре, чтобы пополнить запас воды.
   В десять утра Черный Джек с Барбадоса нырнул под киль корабля. Оказалось, что под кормой корабля отклепалась вся медь, и часть ее в зазубринах, и три куска веревки запутались в этих зазубринах, и т.п.
   В два часа дня рядом с нами встал шлюп "Фредерик", и мистер Бэнкс (я знаю его еще со времен службы на семидесятичетырехпушечном "Courageaux") передал капитану Харви письмо от адмирала. Гостя пригласили отобедать в капитанской каюте. Во время еды он жаловался, что правительство не наняло три сотни негров вырубить лес на острове Сен-Люша для нашего флота, поскольку хозяева земли в окрестностях бухты Принца Руперта стали очень ленивы.
   В одиннадцать утра капитан Харви положил бутылку красного портвейна в полотняный мешок и опустил ее с левой стороны кормовой галереи в море примерно на фут ниже уровня воды. В три часа дня подняли бутылку наверх. Оказалось, она полна настолько, что стоило только дотронуться до нее, как пробку выбило; попробовав содержимое на вкус, поняли, что вместо вина, как было до погружения в море, там лишь соленая вода.
  
   NB: Об экспериментах с бутылкой воды капитана Робертса с "Конкорда" на его пути из Англии в Вест-Индию.
  
   К шести вечера наполнили трюм запасом воды, подняли лодки, выбрали якорь. Слабый ветер. Мимо к выходу из бухты прошел "Конкорд".
  
   Воскресенье, 2 сентября 1798 года
  
   Видели "Конкорд". В час дня трижды выстрелили по шхуне. Заставили ее подойти ближе. Обнаружили, что это американский корабль из Норфолка, захваченный в среду французским приватиром близ Гваделупы и освобожденный фрегатом "Жемчуг".
  
   Третье
  
   На рассвете были за Монсеррат.
   В 8 утра Томас Кларк получил дюжину плетей за пьянство, Томас Ховард - дюжину плетей за пренебрежение обязанностями, Мэтью Сурр - столько же за мятежные речи, Гаррат - дюжину за неповиновение приказам.
   В полдень легли на курс к Бастеру на Сен-Китсе. В четыре дня бросили якорь на рейде Невис. В пять капитан Х. сошел на берег. От залива Форт-Ройал до Бастера мы шли всего сорок два часа, что можно назвать весьма быстрым переходом, поскольку на этом же корабле мы как-то шли по тому же пути восемь дней.
   Когда мы сменили курс, на борт нашего корабля поднялись люди с "Конкорда", ведавшие пленными с "Буонапарте", который мы и "Конкорд" захватили двадцать третьего числа этого же месяца. Оказалось, что на "Буонапарте" была эпидемия желтой лихорадки, и два юноши с "Конкорда", кого послали на "Буонапарте", чтобы помочь с навигацией корабля к Антигуа, уже умерли от этой болезни.
   Люди с "Конкорда" прибыли вчера с Антигуа на бриге "Реквием".
  
   Вторник, сент-брь
  
   Ходил в поместье Миллза. Здесь не обедал. Навестил Кэрролса в Чарльзтауне. Видел американского капитана, чей корабль восемнадцатого числа июля прошлого года отрезали от берега Синт-Мартена лодки английского приватира. Говорил, что они украли у него сто сорок семь джо из сундука, потом угнали баркас, и об этих семерых с тех пор никто больше не слышал.
   Эту кражу совершили те, кого капитан приватирского судна поставил ведать захваченным кораблем.
  
   Среда, 5 сентября 1798
  
   После завтрака был на берегу. Купил стеблей банана и черной патоки. Получил письмо от У.У. от 5 июня; написал ему ответ.
   Очень жаркий и безветренный день. На время прекратили спорить о том, можно ли взять по бутылке портера на человека, с Лондонского корабля, не стоявшего на этом рейде. Портер стоил два с половиной доллара за дюжину бутылок.
  
   Шестое число, четверг
  
   На рассвете отправили лодку на берег за капитаном, но я думаю, что он не сможет подняться на борт, поскольку между кораблем и берегом плавает огромное количество пустых бутылок. Это бутылки из-под портера, которые прошлым вечером опустошала команда. Утро выдалось довольно тихим, и они булькают вокруг корабля.
  
   Пятница, 7 сен-бря
  
   Оставили Невис, как только капитан Харви вернулся перед завтраком. Работали весь день, пытались идти против ветра.
   Вчера, когда юнга по имени Скарвуд мыл ноги, стоя на последней ступеньке забортного трапа, из воды выпрыгнула акула и попыталась вцепиться ему в ногу, но, к счастью, промахнулась.
   Портной, французский мальчишка-мулат, сегодня закончил шить для меня три пары белых панталон. Все пуговицы сделаны из свинцовых ружейных пуль, обтянутых той же тканью.
   Купил вчера около бушеля лаймов за [2 фунта]. Нанял юнг выжать из них сок. Получилось семь бутылок.
  
   Суббота, 8-е
  
   Хотели обойти с наветренной стороны Редондо, но не смогли. После заката прошли с наветренной стороны Монсеррат. Сегодня, после того, как стемнело, час беседовал с Риджуэем. Он рассказал, что за три года отложил более восьмисот фунтов стерлингов для двух девочек, которые уже три года живут на его попечении в Бастере.
   В одиннадцать вечера мистер Спенс ворвался в кают-компанию и разбудил меня жутким криком, пока громко звал Бена подать ему грог. После того, как грог оказался у него в руках, он сказал:
   - Бог мой, если мне не станет лучше через десять минут, кому-то придется сменить меня. Я дьявольски болен. Бен, сукин ты сын, подай мне грога покрепче.
  

Vanneau, Рейд Невис,

6 сентября 1798 года

  
   Mio bouna Ragguzza!
   Головоломка для твоего итальянского.
   Твое письмо с рейда Гернси от 5 июня 1798, благополучно пришло ко мне вчера, поскольку мы встали здесь, чтобы запастись деревом и водой. Благодарю тебя за весточку, потому что она принесла мне большую радость узнать, что с тобой все в порядке.
   О тех письмах, которые ты говоришь, что писал мне: это единственное письмо, которое я когда-либо получал от тебя. Я не удивлен их пропажей, поскольку на письме, которое получил, неверно указан адрес. Ты шлешь их АТ на Vanneau в Мар Интидже, не знаю, какое Мар Интидже ты подразумевал, но мне сдается, что это была Мартиника. Однако все хорошо, поскольку все-таки оно дошло.
   Когда я увидел в реестре Стила, что капитан Моррис потерял "Живучего", я испугался, что ты мог бы быть среди его команды, и потому перешел на другой корабль, и, вероятно, мне пришлось бы долго искать, на какой именно. К этому времени твой разум созрел до такой степени, чтобы понимать вещи ясней, чем, когда ты был рядом со мной.
   Я осознаю, что причинил тебе большой вред, когда привел на флот, и испытываю желание сделать для тебя все, что только могу, чтобы загладить свою вину, и Бог, несомненно, дал мне власть действительно кое-что сделать. Всем своим сердцем я хотел бы, чтобы ты сейчас учился навигации в школе. Тебе ровно столько лет, сколько надо. Один год учебы будет стоить примерно тридцать фунтов, и, будь я в Англии, я бы заплатил их, чтобы ты поступил туда. Поскольку если ты выучишь навигацию, это поможет тебе добыть место помощника капитана, когда закончится война, и весьма сильно поможет тебе: в исполнении твоих желаний и обустройству хорошей жизни, в том случае, если ты выберешь остаться в море. Для меня, несомненно, было к лучшему покинуть Б., на La Vanneau я что-то вроде de secondo comissare, поскольку раз нам пока вполне везет ловить добычу, то, разумеется, здесь у людей в обращении много денег, и Х. дал мне свободу продавать нашим людям все предметы одежды, когда сюда прибывает пакетбот или корабль из Англии. Я поднимаюсь на его борт и там покупаю туфли, шляпы, рубашки, чулки и прочее, что носят моряки, и продаю на нашем корабле. Такой торговлей я заработал на нашем корабле 2400 долларов, и завтра исполнится год с тех пор, как я оказался в этих краях; я получил больше трехсот фунтов стерлингов прибыли, однако, еще я частным образом перевожу шоколад и прочее с Мартиники на Сен-Китс, нанку с Сен-Бартелеми на английские острова и прочие мелочи.
   Наш корабль стоял у берега Сен-Бартелеми, и четыре часа его сильно трепало. Люди говорят, будто наш корабль весьма прогнил и должен отправиться домой. Определенно говорят, что он должен уйти отсюда в октябре, но Х. старается получить замену, чтобы остаться здесь. В этом случае и я заинтересован тут остаться, но если Vanneau отправится в Англию, а я останусь в Вест-Индии, тогда пришлю тебе кое-что получше обычного письма, что будет лежать у миссис Снелл, а еще я поясню тебе или укажу на кое-какие дальнейшие свои пожелания. Если La Vanneau пойдет домой и случайно встретится тебе по пути, поднимись на его борт, если сможешь. Коль не найдешь там меня, то увидишь, что наши люди очень вежливы.
  
   NB: Теперь о Б., который стоял на якоре в Спитхеде 11 декабря 97 и вышел из Элдерни в мае 98. На Б. очень много простых людей, которых я бы был рад повидать.
   Скажи, как там сэр Томас Карлоу? Сколько у него еще появилось жен?
   Как мой старый друг, мистер Перси? По-прежнему ли он секретарь адмирала?
   Как Джеремайя Пратчли? Ходит ли он сейчас, подобно крабу, и богохульствует ли так же много, как и раньше?
   Как генерал Максфилд и мистер Уильям Ру?
   Прошу, передай от меня привет любому, кто может меня помнить.
  
   С тех пор, как я писал тебе третьего марта этого года, нам посчастливилось захватить пятерых французских приватиров. С того времени, как я здесь, здоровье мое прекрасно, но, что касается меня, я полагаю, Старый Ник, должно быть, заполучил к себе того человека, который впервые открыл эти края. Я считаю, что для Англии - это проклятое место. Множество юношей до двадцати двух лет умерли от лихорадки и флюса на Конкорде, с тех пор, как он оказался в этих краях, и на нашем корабле тоже. Жара здесь невыносима; поэтому я не завтракаю и не ужинаю, но все равно, даже если я снимаю рубашку, то тело покрыто потом.
   Никогда не желай попасть в Вест-Индию, поскольку дома лучше.
   Завтра мы отправляемся в путь, хотя сейчас ураганный месяц. Мне это не нравится, ведь наш корабль настолько ветхий, что опрокинется, прежде чем его мачты сломаются под ветром, но мы идем в море с надеждой, что какой-нибудь французский корабль выйдет из Гваделупы, рассчитывая, что военные английские корабли стоят на приколе в ураганный месяц.
  
   NB: Потом в моем завещании сказано: передать ему платежные листы с Б. И моя идея о пакетботах Вест-Индии, где я мог зарабатывать по двести фунтов за каждый переход. Забирай все, полностью.
  
   Я не люблю Х, как капитана М. Х - очень молод и очень горд. Однако я мирюсь с этим, как могу, пока получаю от него деньги. Прошу, напиши в следующем письме, платишь ли ты что-нибудь за мои письма, и я очень желаю, чтобы ты сразу же, как только получишь это письмо, немедленно черкнул мне строчку в ответ; это не займет и получаса; и я настоятельно прошу тебя быть очень точным в адресе.
   Правильный этот: на Vanneau, Сен-Китс, Вест-Индия. Запиши его на какой-нибудь странице любой книги, которая найдется у тебя в сундуке, и ты сможешь бросить на него взгляд, как только он тебе понадобится. Другие твои письма не дошли до меня, поскольку адрес надо писать точно. Я рад, что ты оставил рекомендательные письма у миссис Снелл, она присмотрит за ними, и я вел себя с ней так, что, полагаю, она будет делать тебе небольшие одолжения за мой счет. Меня радует, что ты не ушел с Б. вместе с капитаном М; будь так, ты бы мог потерять свою одежду, если не случилось что-нибудь похуже.
   Все, что случается, - случается к лучшему. Я надеюсь увидеть тебя вновь, но, когда увижу, то надеюсь, что ты исполнишь мои желания, а именно - подстрижешь волосы. Этот дурной обычай завязывать волосы столь же отвратителен, как пить грог из ночного горшка. Я сейчас не ношу на голове волос длинней, чем волосы на твоих бровях. И, кроме того, я надеюсь, что капитан Дуглас наказывает любого среди команды, кто сквернословит. Надеюсь, ты не страдаешь от того, что этот морской обычай поработил тебя.
   Сейчас я напишу на бумаге то, что ты не раз слышал от меня: у меня много родственников и знакомых, но нет друзей; я не знаю ни единого живого существа, которого бы радовало мое присутствие. Это правда, как ты можешь заключить, и я способен лучше услужить тебе лучше и охотней, если увижу, что ты заслуживаешь этого. Что бы ни происходило с твоим кораблем, не покидай его, и в октябре я вновь тебе напишу. Если я отправлюсь в Англию в октябре, то надеюсь, что отведаю жареного мяса в Спитхеде на Рождество. И я намереваюсь забрать тебя с Б. и отправить учиться на несколько лет, что случается редко, раз уж ты пошел на повышение, но это должно зависеть от обстоятельств. Признайся себе честно, что после этого солонина и галеты будут перевариваться лучше и гораздо лучше сходить с корабля с чистыми руками.
   Что ж, когда ты будешь на берегу, ты станешь столь же хорош, как лучшие из них. Считай меня своим отцом. Мне кажется, здесь необходимо следующее замечание:
   "Я так сильно желаю помочь тебе, что если б я мог передавать деньги тебе прямо в руки, то положил бы тебе содержание в месяц", об этом я писал тебе примерно год назад. И теперь почти истек год, с тех пор, как я наконец получил от тебя единственное письмо.
   Ты наверняка потерял несколько динариев из-за того, что твои письма потерялись. Поэтому после того, как ты получишь это, пиши мне несколько строк каждый месяц, пусть потеряется одно, но не все. Это займет всего лишь час в месяц во время твоей вахты. Небольшие происшествия на Б. помогут тебе найти, о чем писать. Ты знаешь, как я писал на Б., порой по четыре-пять часов при свете свечи, и позволь мне сказать, что теперь ты пишешь хуже, чем когда был со мной, и все оттого, что тебе нужно заставлять себя понемножку писать. И позволь мне повторить вновь, что если я сам не отправлюсь в Англию в этом октябре, не буду с флотом, который направляется домой и выйдет в Англию двадцать пятого октября с Сен-Китса, то пошлю тебе кое-что получше письма; поэтому если ты будешь в Спитхеде на Рождество, то тебе бы было славно навестить миссис Снелл.
   Вот одно мое письмо, которое, как мне известно, ты никогда не получал. Оно было написано восьмого декабря 1797 года. Оно ушло с пакетботом Принц Эрнест, который в проливе Ла-Манш захватили французы. Я хочу говорить без прикрас и не слать чистый лист на борт Б., поскольку хоть я и пишу тебе, но мне кажется, будто обращаюсь ко всем, кто знал меня на Б. В этом моем захваченном французами письме от восьмого декабря было следующее.
   Что двадцать пятого декабря генерал Кайлер предложил мне отправиться на Сен-Люшу представителем военного флота и начальником гавани этого острова с жалованьем в двести фунтов стерлингов в год, однако, раз англичане предполагали отдать остров французам с заключением мира, и в этом случае я был бы освобожден от своих обязанностей и вошел бы в огромные расходы, распродавая имущество, мебель и прочее, то я решил, что лучше не принимать этого предложения. Тем более, за день до этого я разговаривал с Х., и он пообещал повысить меня до пятого офицера и положить мне сорок фунтов в год. Поэтому с первого ноября я отправился с Х. на Чайку, как его управитель, а капитан Чайки перешел на Конкорд.
  
   NB: Это примечание я пишу на рейде Бастера двенадцатого сентября.
   Все остальное было написано шестого.
   В этот период мы побывали на Антигуа, где Х допытывался, не желает ли капитан Санта-Маргаретты поменяться кораблями, но у него ничего не вышло. Немногие капитаны кораблей в тридцать шесть пушек поменяются на старый и гнилой в двадцать восемь лишь ради выгоды вернуться домой.
   Это письмо уйдет с пакетботом Честерфилд, который отправляется в Фалмут сегодня вечером.
   NB еще одно: Франкировал письмо на обороте вот так: Корабль на службе Его Величества "Чайка", Сен-Китс, 11 сентября 1798. Капитан Харви.
   NB: На коротком сгибе я написал вот что: "Из-за плохой погоды это письмо не ушло с пакетботом "Честерфилд"; но осталось на почте в Невисе. А.Т. 1 октября 1798 года"
   Это письмо, как говорит доктор Уильямсон, начальник почты Невиса, ушло в Европу с пакетботом "Пенелопа", проходившим через острова, после того, как в Англию ушел "Покоритель" вместе с сопровождением.
   Ответ от УУ датирован 31 декабря
  

Борт Б

Остров Гернси

5 июня 1798

  
   Мое почтение к вам, я очень благодарен вам за благосклонность, которую вы мне выказываете, и я прошу прощения за то, что не ответил на ваше первое письмо, это было моим пренебрежением, но на то была причина. Я потерял ваше первое письмо и не знал, куда писать и как писать адрес, пока не получил следующее и немедленно ответил; и написал еще три; если вы не получили ни одного из них, то они потерялись. Я ответил на ваше второе, которое получил от миссис Снелл.
   Я получил деньги и крайне обязан вам за них, поскольку именно сейчас очень в них нуждался. Капитан М. покинул корабль и не сказал мне лично напоследок ничего, чтобы могло касаться моего ухода с ним или дальнейшего пребывания на корабле, словно меня и вовсе не существовало, и он не дал мне даже одного фартинга, когда ушел. Я никогда не давал повода, чтобы он так со мной обращался. Мы очень хорошо ладили с Истлейком, пока он не покинул корабль. Мистер Эллисон обращался со мной хорошо, когда узнал о том, как вел себя капитан М., и повысил меня из простых матросов.
   Я получил ваше письмо от 3 марта 22 мая и в тот же самый день ушел в море с острова Гернси и вернулся четвертого июня. Я крайне обязан вам за две гинеи, которые вы прислали мне, рассчитываю получить их, когда вернусь в Англию. Три рекомендательных письма я оставил у миссис С., я подумал, у нее они сохранятся лучше, чем у меня. Ваша благосклонность ко мне больше, чем я заслуживал, когда вы были на корабле, она больше, чем от вас ожидал. Я очень рад найти в вас столь хорошего друга, поскольку вы единственный мой друг. Сейчас. Везде идут разговоры о мире, но я не знаю, когда он наступит; со своей стороны, я не вижу его признаков. Когда мы вернулись в Англию, на корабле случился большой переполох из-за увольнения на берег, троих наших людей заковали в кандалы, но у нас хороший капитан, и их освободили. Это именно капитан Эрвен привел корабль домой. Я слышал, что капитан Моррис потерял свой фрегат "Живучий", они заходили в Кадикс в тумане и наткнулись на скалу, но все люди, кроме одного, спаслись. Капитан М. забрал с собой Уильяма, Грина, Истлейка и Кэша, Грин был его рулевым старшиной, но они поругались, он понизил его и перевел на "Тритон". Капитан Моррис сейчас в Англии. Мистер Уильям Прайс желает, чтобы я напомнил вам о нем.
   Больше нечего сейчас писать.
   Ваш скромный слуга,
   УУ
  
   NB: Рекомендательные письма УУ: к мистеру Гаскелу, к мистеру Проссеру, к мистеру Кларку и одно к У.Т. Они упоминаются на 185 странице неапольских записей. Но я все еще не написал об этом ни Г., ни П., ни Кларку. Ни У.Т.
  
   Воскресенье, 9 сентября 1798
  
   Разговаривали с "Лордом Дунканом", приватиром из Антигуа. Он рассказал, что шел у берегов Суринама, и за ним погнался французский фрегат, чей выстрел снес им топ-стеньгу, и что чиниться пришлось в Тобаго, и что два месяца он не был на Антигуа, так что собирается написать своим хозяевам.  Сказал, что в реке Суринам пятьдесят два голландских шлюпа и шесть или семь военных шхун.
   Мы прошли рядом с Антигуа.
  
   Понедельник, десятое сент
  
   Близко подошли к Английской гавани, бросили якорь и послали на берег две лодки: в одной были люди с "Конкорда", во второй - капитан Харви и мистер Шеппард. В полдень лодки вернулись: "Конкорда" не оказалось там, где его ожидали найти. Говорят, в последний раз он три часа стоял у рифа Джонсона в это воскресенье, после чего отправился на Сен-Китс. Мы оставили людей с Конкорда в Английской гавани.
   Единственные корабли, что здесь есть, - "Матильда" и "Санта-Маргаретта".
   Подняли паруса, очень близко прошли мимо северо-западной оконечности Монсеррат.
  
   Вторник, одиннадцатое
  
   Взяли курс на Невис, в полдень бросили якорь в Бастере.
   На борт пришел мистер Кинг и выплатил награду за французскую торговую шхуну La Invariable, которую мы захватили 12 июля этого года. Матросы получили по двадцать семь долларов, моя доля - пятнадцать джо и четыре доллара, заработал сто двадцать четыре доллара или двадцать семь фунтов и восемнадцать стерлингов.
  
   Среда, двенадцатое
  
   Был на берегу. Заплатил восемьдесят два фунта стерлингов и десять шиллингов Деннистауну, Маклохлену и Томпсону, чтобы они сохранили их для меня. Мистер Маклохлен сообщил, что мои восемьдесят фунтов, которые я давал им в последний раз, выросли в государственных облигациях на три цента к одному.
   В четыре дня снялись с якоря и отправились на Тортолу с пакетботом "Честерфилд".
  
   Четверг, тринадцатое
  
   Прошедшая ночь была шквалистой: сильный дождь, очень яркие молнии. В час дня, когда оставалась одна лига до гавани Верджен-Горда, ветер внезапно поменялся, и погода указывала на приближающийся ураган. Мы и пакетбот взяли курс держаться круто к ветру, остерегаясь подветренной стороны берега и рифов Анегада.
   В три дня были в шести лигах с подветренной стороны рифа Анегада.
   В четыре часа погода чуть присмирела, но за два последних часа на нас пролился сильнейший дождь с резкими и сильными порывами ветра. Все на борту говорят, что это начало урагана.
   Пишу эти строки в восемь вечера. Погода успокоилась, только сверкают зарницы.
  
   Послушный ветер снизошли,
   Слепую душу защити;
   Смиренный грешник пред Тобой
   Слезу сотрет худой рукой,
   Найти желает благодать,
   Коль должно пред Тобой предстать.
   Даруй нам милости Твои,
   От зла любого огради;
   Пусть наш корабль придет домой,
   Минуя бури и врагов;
   Пусть дома зря не льют вино,
   Дай людям нашим путь иной.
   Пусть наш корабль минует шторм,
   Но если нет - я чую скорбь:
   Когда поднимется волна,
   Корабль наш коснется дна,
   И я надеюсь всей душой,
   Что смерть нам споро даст покой
  

Различные морские заметки с двадцать девятой страницы

   Мой папа, мистер Джон Илсэнд, ставший лейтенантом в 1783 году, утонул в поильном корыте на дороге Майл-Энд, где возчики останавливаются напоить лошадей. Он лег туда вздремнуть, (будучи слегка выпивши), подумав, что это софа (?)
  
   Почтенный Кохрэйн Джонсон, губернатор Доминики, рассказывал мне при встрече в Фуншале, на Мадейре, что у него есть разрешение мистера Дандеса на пятьдесят чернокожих с Мадейры и их перевоз на Доминику, чтобы укомплектовать свой тамошний Черный полк.
  
   Фуншал, 7 декабря 1797
  
   В 1776 году Тикнесс был в Перпиньяне, и там ему причиняли боль вкусы некоторых людей.
  
   Мистер Гвильям приказал боцману задержать каттер и баржу; боцман ушел вниз, а потом вернулся на палубу доложить офицеру о том, что у него нет таких тросов, чтобы задерживать катер и баржу по приказу.
  
   Самое полезное, для чего используют бамбук там, где он растет. Из него получается хороший рассол. Сосуды для питья и стирки. Ручки для метлы. Хорошие дрова для растопки. Удобные ступки, чтобы толочь все, что угодно. Прекрасные изгороди. Он дает самую великолепную тень на берегах рек. Бамбуковые рощи хороши настолько, насколько только может создать природа. Из волокон ствола получаются нитки, из самого ствола - поилки для скота. Ворота и перила тоже делают из бамбука.
  
   Когда я с квартердека вновь позову вас из кубрика, и вы опять не дотронетесь до шляпы и не скажете "Сэр", когда будете отвечать, я вас высеку.
  
   Заметка на полях: у одного капитана из Ост-Индии все пуговицы на одежде были сделаны из мускатного ореха, обтянутого сукном.
  
   Пока капитан Смурлкс ходил по морям, все пуговицы на его мундире, жилетах и штанах были сделаны из акульих клыков и свиных челюстей, лапок диких птиц и клювов уток и гусей. Из овечьих копыт. Из ружейных пуль. Из осколков разбитых бутылок. Из ниток от старых швабр. Из шляпок гвоздей. Ложек из свинца. Из колотого сахара. Кусков вороненого ядра. Из кусочков кремня.
   Все пуговицы на его рубашках - из дроби, обтянутой сукном, а пуговицы на его лучшем синем мундире сделаны из человеческих зубов, которые собирал причетник Кингстонской церкви, неподалеку от Портсмута, но каждый из этих зубов порознь обтянут сукном вместе с мускатным орехом.
  
   Заметка на полях: когда он надевал его, то говорил, что сразу вспоминает о зубной боли.
  
   Как-то раз я заглянул в каюту капитана Харви, и именно в этот момент он пукнул: звук и распространившийся запах не оставляли в этом никакого сомнения.
   - Видит Бог, сэр, - произнес я, - это был необычный выстрел.
   - Истинно так, - подтвердил Харви, - когда входит адмирал, я всегда приветствую его залпом из пушки в тридцать шесть фунтов.
  
   Нет ни малейшего следа благотворительности в том, чтобы подать милостыню бедняку, если мы даем об этом знать. Все, кто подписываются на благотворительность и чьи имена появляются в газетах, делают это за-ради хвастовства. Я никогда еще не встречал богадельню с надписью на ней: "Этот странноприимный дом был построен на средства неизвестного лица".
  
   Один из гребцов, Джозеф Хилльяр, двадцати лет, родился в Маунтсорел, в Лестере, где сейчас живет его мать. В 1795 году он был самым дорогостоящим наемником своего прихода.
  
   Когда в Вест-Индии умирает богатый плантатор, его тело обычно кладут в бочку с ромом и так отправляют в Англию, чтобы оно сохранилось. Этот ром, после того как труп в Англии вынут, всегда выпивают.
  
   Как неприятно жить в Вест-Индии! Я слышал, как лейтенант сказал, будто он предпочел бы быть заключенным в клетке, подвешенной на утлегаре и отправиться так в Англию, чем провести три месяца на берегу в Сен-Китсе.
   На флоте человеческие жизни как гонки. Адмирал бежит от капитана, капитан - от лейтенанта, лейтенант - от мичмана, а мичман - от обычного моряка, и vice versa: мичман преследует лейтенанта, лейтенант бежит от него прочь за капитаном, капитан охотится за адмиралом, стараясь ускользнуть от лейтенанта, а адмирал запирается у себя и велит слуге отказать капитану, когда тот позовет. И так далее, и так далее, и так далее
  
   Подвешу скатерть на корме, как сигнал: придешь ли ты пообедать со мной?
  

Библейские заметки со страницы 63

  
   Экклезиаст, глава четвертая, стих одиннадцатый: "Также, если лежат двое, то тепло им; а одному как согреться?"
   Книга Притчей Соломоновых, глава четвертая, стих семнадцатый: "Гордый вид - одна из тех вещей, которые ненавидит Господь"
  

Эпитафия

   Здесь, на глубине одного фатома, покоятся останки Аарона Томаса, бывшего командира эскадры, который был призван к Богу в девять вечера восемнадцатого января 1798 года в возрасте 36 лет. Все его пушки всегда были заряжены, а у всякого снаряжения стояли люди. Он никогда не поворачивался к врагу кормой, если не считать тех случаев, когда буксировал врага за собой. Но его выстрел сделан, спичка сгорела дотла, а надводная часть корабля разрушена. Аарон Томас погиб, утонув под смертельным весом железа.
   Как бы то ни было, в великий день он восстанет во плоти вновь, его снасти будут починены, а пробоины в досках заделаны, и с бортовым залпом он вновь пойдет бороться с врагами
  
   Пятница, 14 сентября 1798
  
   Один из португальских моряков с нашего корабля забил сегодня свою свинью; она весила 104 фунта. Он продал каждую унцию свинины людям (не оставив себе ни кусочка на ужин), три куска за фунт. На свинье он заработал 16 долларов, пусть он и держал ее какое-то время на борту, но это ему ничего не стоило.
   Весь день - хорошая погода: ясное небо, светит солнце. Корабль идет на юго-восток, прямиком к Сен-Китсу. В девять утра показался Санта-Крус, в пять дня - вершина острова Верджин Горда.
  
   Суббота, 15 сентября
  
   Утром к югу от Сабы.
   Поднимался вместе с мистером Дайсом на борт датского корабля "Терпение Кристианы" из Пуэрто-Рико, который шел на Сент-Томас. Капитан-датчанин захотел 18 долларов за ящик кларета, в котором тридцать квартовых бутылок, и 10 фунтов стерлингов за пятидесятигалонный бочонок кларета, в который вмещается примерно шестнадцать дюжин бутылок. В десять утра вернулся назад, а датчанин поднял паруса. Весь груз этого капитана принадлежит французам, но он из нейтральной страны и идет в нейтральный порт, потому корабль нельзя задержать. На борту его корабля четверо французских пассажиров, одна из них - леди. Она попросила меня прислать ей сдобного хлеба. В час дня поднимался на борт датской шхуны, в два услышал заслуживающий доверия рассказ, как капитан Харви сидел в тюрьме.
  
   Воскресенье, 16
  
   В первой половине дня хорошая и ясная погода. В четыре пополудни сильный шквал с дождем.
  
   Понедельник, 17 сентября
  
   Без четверти четыре утра - сильный шквал. Корабль лег на правый бок так, что грот-руслени по правому борту оказались в воде. Почти все выбежали на палубу, чтобы выправить судно. В десять сорвало грота-штаг. Весь день бушевал шквал с дождем. Во всех портах - корабли
  
   Джозефа Кармайкла отпустили на свободу; он был закован в цепи за то, что остался внизу во время бури, когда все были на палубе. Провел в цепях пять дней.
  

Записки к УУ

   Я говорил тебе беречь журнал. Мои заметки к Хамби о победе Джарвиса над испанцами. Через три года войне конец. Он должен был стать офицером, но этого не случилось, потому что в ту минуту солгали, когда рассказывали о Моррисе, заплатившем "Живучим" за то, что подхватил оспу в Неаполе. Поскольку в Лиссабоне он отправился в больничные бараки, оставил "Бостон", получил "Живучего" и потерял его у Кадикса.
  
   Сэр Дж. Хайш все еще с вами? Присвоили ли ему чин повыше мичмана?
   А Филд? Его ноги, стали ли они так прямы, как пороховой рожок канонира, или они сейчас больше напоминают бараньи рога?
   А как капитан Браун? Думаю, сейчас сейчас его брюхо огромно как парус, надувшийся от ветра. Что до его живота, могу посудить, что ткани на целый парус не хватит, чтобы его прикрыть.
   А что Ллевеллин? Гордость этого жалкого существа все еще позволяет ему не стесняться в выражениях? По-прежнему ли он высокомерен и плюется прямо в лицо собеседнику, когда говорит? Распух ли его язык до размеров башмака Брауна? Наверное, да, ему всего лишь стоит лизнуть им раскаленную печь, когда раскаленное железо рядом со швабрами
   Мои добрые пожелания господам Грэйвзу, Брауну, Филду и Ллевелину. Они были так кротки, скромны и братолюбивы, как куча ледовых глыб, что я никак не могу забыть этих увальней.
  
   Натер волосы помадой, туда забрались муравьи, голова похожа на сливовый пудинг, кому-то придется вычесывать их. Моя каюта так мала, что сам я не могу; и никто другой не может спать в ней.
  
   Если Vanneau вернется домой, то станет лишь кораблем сопровождения: между Портсмутом и Даунсом или между Англией и Корком.
  
   Сегодня, 27 сентября 1798 года, я упал на свои книги и нашел латинский словарь, который дал мне мистер У. Грин. После того, что ты о нем сказал, весьма удивительно, что его заставили подать мне руку на барке у Б., когда я покидал корабль.
  
   Как там маленький Джонсон?
  
   Не стать мичманом из лейтенантов, хотел бы я, чтобы ты понимал навигацию.
  
   Наш корабль выглядит очень странно - на каждой мачте по воздушному шару, привязанному к брам-стеньгам, которые люди наполнили из парусиновых мехов в ходовое время. Если наш корабль попадет в ураган, то с помощью этих наполненных горючим воздухом шаров мы сможем спасти всю команду, правя шлюпками по воздуху Каждый из матросов, кто не пукал в меха, отправится в Англию в клетке, подвешенной на утлегаре. Чтобы сохранить корабль, все подсвечники, на которых застыл жир, были сожжены, и жир на солнце стек на бока корабля, чтобы сохранить их.
  
   Лейтенант лопается от злобы, лопается подобно бомбе, в последнее время нет добычи, хотя Соломон и казначей ежедневно возносят об этом молитвы.
  
   О змее, заползшей в полый ствол на Старой дороге и выпавшей в питьевой бочонок и т.п.
  
   Моя работа сейчас трудна, не лучше той, которой подвергается мичманский чайник со страницы 324 неаполитанского журнала и зеленой книжечки.
  
   Выстрелы из пистолета по людям в портовых мастерских, когда они медлили.
  
   Мы выгоняем боцманов за пьянство, но у нас есть первый лейтенант, который выпьет четырнадцать стаканов грога до завтрака и будет твердо стоять на палубе, булькая содержимым. У нас был боцман, который задохнулся, когда пил спиртное; после его смерти из пупка у него вылилось пять галлонов рома, пока он лежал в гробу, очень хорошего рома, так что все его помощники напились, сделав из него пунш.
  
   Мичмана "Флоры" высекли за то, что он грел свои пальцы, засовывая их в зад капитанским курам. Осужден в Бирмингеме.
  

...несколько страниц утрачено...

  
   Пятница, 21 сентября
  
   В 11 утра увидели незнакомый корабль. В полтретьего поймали добычу. Это английский шлюп, который идет из Чарльстона, Южной Каролины, в Сен-Джон на Антигуа. В пути 48 дней, груз - сорго и прочая провизия. Им была нужна вода, отдали им бочонок в 15 галлонов и большую оплетенную бутыль с водой.
   В четверть четвертого подняли паруса.
   В пять вечера опять увидели паруса незнакомого корабля с топ-мачты. Ночью потеряли его из виду.
  
   Суббота, 22 сентября
  
   Всю ночь яркие молнии, оглушительные раскаты грома, сильный дождь. Проливной ливень в 200 ярдов от нас, насколько я могу судить по его звуку.
  
   Э. О. Джентер. Шепард и Роу. Х. сказал, что Роу поседеет, прежде чем станет капитаном морской пехоты; вначале ему должно исполниться 40 лет, а сейчас ему около двадцати.
   В кубрике: во время перевязки этим вечером хирург Риджуэй распорядился, что если какой-нибудь больной или увечный надерзит ему или его помощнику, то он доложит об этом на квартердек, и нахала поставят охранять питьевой бочонок.
  
   Воскресенье, 23 число
  
   Порывистый ветер, шквалисто.
   После полудня учил изречения Соломона. Хотелось назвать капитана юным Соломоном. Поскольку он полагает, что знает все на свете. И уж точно считает себя мудрей, чем его отец Генри Харви, нынешний адмирал английского флота на Подветренных островах.
  
   Понедельник, 24 сентября 1798
  
   В семь утра незнакомый корабль на юге. На закате мало приблизились к добыче.
  
   Вторник, 25 сентября 1798
  
   В десять минут пятого внезапный сигнал тревоги от мистера Тейлора, что корабль ложится на бок. Белый шквал подхватил корабль и почти опрокинул его. Похоже, дежурный офицер заснул на одной из карронад, и все вахтенные улеглись спать на галфдеке и позади квартердека.
   Были подняты брамсели. При звуке шума все бросились на палубу. Сержант морской пехоты...
  

...несколько страниц утрачено...

  
   Пятница, 28 сентября 1798
  
   Заметка на полях: записка о лейтенанте Так-точно и т.п. мистер Д. С.
  
   Харви приказал, что теперь на ночной вахте будут стоять двое посреди судна, следить за тем, чтобы никто не мочился по углам корабля.
   Вчера за обедом Риджуэй рассказал мне, что Харви говорил, будто во всех публичных домах Портсмута он часто, - почти каждый раз, - замечал, что каждый раз ему приносили графин с вином без затычки, но заткнутой старой пробкой. Из этого я заключаю, что он частый гость в публичных домах Госпорта, Портсмута и Портси.
   На закате Сен-Китс. Невис, Редондо и Монсеррат
  
   Суббота, 29 сентября
  
   На рассвете увидели незнакомый корабль. В семь утра окликнули его у Монсеррат. Это оказался приватир с Антигуа под названием "Шрам". Рассказал нам, что "Конкорд" стоит в Английской гавани, и с него сбежали семнадцать человек. Еще сказал, что капитан Мидфорд с "Матильды" опасно болен.
   Это хорошая новость для первого лейтенанта "Принца Уэльского" и для мастера-коммандера. Умри Мидфорд, и первый лейтенант станет мастером-коммандером и получит военный шлюп, а капитан этого шлюпа отправится на "Матильду", и его имя появится в списке старшинства.
   В шесть вечера встали у берегов мыса Невис. Дул легкий ветер. Не смогли встать на якорь.
  
   Воскресенье, 30 сентября
  
   На рассвете встали на рейде Невис. Форт-Чарльз в миле на юго-восток-восток. В пять утра отправился на берег в яле, навестил мистера Ричардсона, он вышел и позавтракал на борту со мной и с мистером Этолом с Антигуа.
  

Различные морские заметки

  
   Вода - бОльшая роскошь для жаждущего, чем хорошее вино для избалованного гурмана
  
   13 сентября 1795 на борту Б. я получил королевское жалование: 7 фунтов и 5 шиллингов.
  
   Это самая славная, удобная и тайная бухта из всех, что есть в этом мире; она расположена на холме.
  
   В древние времена к[ороли]жили за счет скота, овечьей шерсти и своих личных владений; их новый способ - жить за счет собственности других людей и собирать налоги с торговли и производства.
  
   Когда мы (а именно УУ, Филд, Сэмюэл и Варло) пили кордиаль с одним американским капитаном на Ярмутском рейде в ноябре 1795, капитан развлекал нас своими подвигами и описанием бесчисленных путешествий между Америкой и Францией, и как он убегал от английского фрегата, преследовавшего его до Сан-Себастьяна, куда он направлялся, и т.п.
  
   Англичане сильно гордятся, сохраняя названия французских кораблей, которые попали им в руки, тогда как французы, кажется, поступают наоборот, поскольку фрегат "Монреаль", захваченный в Средиземном море в 1779 году, был позже назван ими "La Tuteur", а "Ромул" в 44 пушки капитана Гэйтона, захваченный французским фрегатом "La Eveille", французы переименовали в "La Sagittaire".
  
   Выгнал Флэйка Писделта из лодки, потому что, когда я садился в лодку у крепостных ворот, заметил, что тот поседел. Он не должен оставаться одним из лодочников, поскольку его волосы поседели, и найдутся люди, которые вспомнят о серых лодочниках и т.д.
  
   Харви приказал своему управляющему с сегодняшнего дня (7 октября 1798 года) всегда приносить ему погибшую птицу и показывать ему: мертва ли она и т.д.
  
   В Вест-Индии рыбаки ловят молодых акул на мертвых негритянских младенцев.
  
   О Лорд-мэре Дублина, угрожавшего в прокламации от июня 1798 года ссылать на королевский флот всякого, кто будет пренебрегать обязанностью вывесить снаружи дома бумагу с точным количеством и именами всех людей, которые живут в этом доме и т.п.
  
   О моряках с "Глэттона", которые так долго мерзли, что как только на бортовой кухне развели огонь, они легли прямо на горячие прутья (после драки, кто будет греться первым). У одного из моряков загорелась куртка, и он ринулся на палубу и поджег у гика несколько метелок, угрожая кораблю гибелью, и т.д.
  
   Срезали молодые ростки индиго, пока те еще зеленые, чтобы сделать из них метлы. Заперли их сегодня (28 октября 1798) в чулане, где будет хорошо, если они не нагреются так, что загорятся.
  
   "Баррель риса испортился в винной кладовой из-за того, что бочонок забыли заткнуть, и я увидел двадцать восемь крыс, выпрыгнувших оттуда, и около двух бушелей живых тараканов.
   Рис был взят на борт для больных с захваченной французской шхуны La Invariable, но АТ забрал большую его часть".

Хирург Роб-т Риджуэй

  
   К концу войны с Америкой правительство издало приказ: "Не брать на военных кораблях в море женщин, собак и куриц".
  
   Крейер, помощник хирурга, выдал первому лейтенанту больничный лист на бумаге, вырезанной в форме могильного камня. Капитан положил этот больничный лист в коробочку в виде гроба.
  

...несколько страниц утрачено...

  
   Пятница, 3 октября (окончание)
  
   В шесть вечера в лодке из увольнения вернулись трое, они были сильно пьяны, сержант морской пехоты искал их весь день. Хилльярд, помощник боцмана, потерял шляпу, жилет, ботинки, куртку и шесть джо. Половина моряков ведут себя как настоящие ослы, когда оказываются на берегу.
   Прошлой ночью у мистера Тэйлора, помощника мастера, пропало из сундука десять джо и двенадцать долларов. Он подозревает мичмана, мистера Т., в краже.
   В понедельник вечером у бедного французского мальчишки-мулата пропало восемь долларов из кармана жилета. Эту малость он заработал мелкой починкой одежды. Не проходит и ночи, чтобы не случилось две или три кражи.
  
   Четверг, 4 октября
  
   Был на берегу перед обедом, успел назад как раз вовремя. Не хватило десяти долларов оплатить счет.
   Просил ссудить мне десять долларов лейтенанта морской пехоты, мистера Фитца, мистера Маклейна и мистера Риджуэя, которые тоже были на берегу, но все они были без денег; после трех дней на берегу, ни у одного из них не осталось и джо.
   Очень сильный прибой у берега. Многие не вернулись из увольнения. - никому не было разрешено сходить на берег ни вчера, ни сегодня.
  
   Пятница, 5 октября
  
   В 9 утра подняли якорь. В 10 на борт поднялись Маклейн, Фитц и Риджуэй. Они провели на берегу три дня, и каждый потратил за это время по десять джо. Дрейфовали до одиннадцати, пока не вернулся капитан Харви, и мы взяли курс на юг.
  
   Заметка на полях: Чтобы сохранить корабль как можно лучше, все подсвечники должно держать на солнце над бортами корабля, чтобы растопленный жир мог стечь по ним и таким образом помог защитить его и т.п. - NB: Общественные приказы
  
   Канонир Маклейн избил своего юнгу мушкелем.
   Сейчас трое сидят у нас в кандалах за пьянство. В заточение также попал марсовой Генри Смит, за попытку совершить противоестественное преступление над спящим Джоном Мюрреем на полубаке, во время первой вахты. Тем Мюрреем, который пришел с "Конкорда".
   В шесть вечера увидели незнакомый корабль между Дондо и Монсеррат. К десяти приготовили корабль к бою. Чужак оказался на расстоянии пушечного выстрела, поставил паруса по ветру, и мы погнались за ним.
  
   Суббота, 6 октября
  
   На рассвете были на расстоянии двух пушечных выстрелов от добычи, которая оказалась фрегатом. В пять утра выстрелили по нему, они ответили, затем подняли еще больше парусов и датское знамя. В семь утра выстрелили еще дважды, они не остались в долгу.
   Хоть добыча была и близка, но, увидев, что мы приблизились к ним всего на чуть-чуть и идем с подветренной стороны, их капитан взял круто к ветру и повернул на северо-запад.
   Всю ночь мы провели в боевой готовности. И добыча была, вне всяких сомнений, датским фрегатом, который шел из Европы на Сент-Томас.
   В одиннадцать утра увидели корабль у самого берега Сабы. Ветра почти не было, спустили зеленый каттер и шестивесельный каттер, отрядили на них тридцать моряков и морских пехотинцев. В три они оставили корабль с наказом отрезать от берега корабль, стоявший у Сабы на якоре. В шесть часов видели, как лодки подплывают к берегу Сабы.
  
   Приказ Х к С
   Когда вы будете возвращаться вечером, то каждые пять минут в лодках стреляйте из пистолетов, чтобы я мог знать, где вы. На борту же я прикажу повесить два огня на верхушке топ-мачты, время от времени буду зажигать фальшфайеры и подсвечу ватервейсы у трапа, чтобы вы знали, куда править.
  
   В полдевятого лодки вернулись. Они взяли судно на абордаж, это была шхуна, стоявшая на якоре в десяти ярдах от берега, но она оказалась шведским кораблем с Сен-Бартелеми. Они охотились на черепах у Сабы, куда должны были везти черепах и воду. На корабле не оказалось ничего, кроме балласта и четверых белых, перепугавшихся до полусмерти, когда увидели такое множество вооруженных людей, перемахнувших к ним на борт.
   Наши люди покинули корабль, не ограбив его.
  
   Воскресенье, 7 октября
  
   Боролись с сильным встречным ветром, когда шли к подветренной стороне Сен-Китса. Этим утром за завтраком Харви сказал, что во время бунта в Ирландии уже убито сорок тысяч человек, но все они люди такого сорта, которыми вполне можно пожертвовать, потому что все они желают успеха французам.
   -- Да, сэр, -- ответил на это Спенс, -- так точно, сэр.
   В два часа дня подошли близко к городу на Синт-Эстасиусе, там поменяли курс и направились на юг. На закате облачно, погода предвещает бурю.
   Харви разбил кувшин с вареньем о голову Джека, своего слуги. Чтобы ответить на сию любезность, Джек, как мне сказали, положил топленое сало в бутыль с маринованным имбирем.
  
   ...несколько страниц утрачено...
  
   Четверг, 11 октября

   В шесть вечера переговаривались со шведским шлюпом из Сен-Бартелеми, следующим на Антигуа, он везет лес.
   "Жемчуг" держит курс по ветру, идет между Антигуа и Гваделупой.
   Направляемся на север, подняли паруса только топ-мачты (такие паруса есть на любом корабле в этих краях), должны идти под ними всю ночь.
   Наш юный Соломон говорит, что каждую ночь молится Господу и распевает благочестивые псалмы, как только ложится в постель, я верю этому в той же степени, как и рассказанной мне как-то истории, будто архиепископ Кентерберийский особо указал своим священникам удостовериться, что у детей любого пола от восьми до семнадцати есть Ньюгейтский календарь. Уайтинг сказал: "Я тоже молюсь каждую ночь", а Роу лишь выбранился.
   Карточная игра в каюте с семи вечера до полдевятого. Компания: Роу, Уайтинг, Шеппард и юный Соломон. Никакой добычи так еще и не захвачено; полагаю, из-за того, что казначей и Соломон еженощно молятся, что среди нас в новинку.
   В восемь утра, когда мы стреляли из пушек на верхней палубе, чтобы захватить шхуну, одна из искр упала на квартердек и подожгла патроны в ящике, в одной из выемок якорного ворота. От взрыва ящик разлетелся, и кое-что еще повредилось. Мистер Дайс и мистер Шеппард были слегка ранены, но, когда он взорвался, рядом не было никого на расстоянии трех ярдов.
  
   Пятница, 12 октября
  
   В одиннадцать вечера подняли тревогу: кто-то попытался залезть в сундук мистера Тэйлора. Они с мистером Крейером какое-то время удерживали вора в кромешной тьме, но он вырвался и свалился в кабельгат, где его поймал сержант морской пехоты и быстро скрутил, пока не принесли свет. Вор оказался Черным Томпсоном, бывшим коком капитана. Этот малый видел, как мистер Тэйлор лег в гамак слегка выпивши, и решил, что тот крепко заснет в первой половине ночи. Он подумал, что нельзя упускать такую возможность грабежа. Правда, получилось так, что сна у Тэйлора не было ни в одном глазу, когда незадачливый грабитель пошел на дело.
  
   Суббота, 13 октября
  
   Капитан Харви уделил немало внимания обстоятельствам ночного грабежа. Этот вор Томпсон оговорил многих в ограблении мистера Тэйлора.
   В подушке Томпсона нашли спрятанную сумку с шестью джо, добычу от его прежних грабежей. С деньгами Томпсона, которые хранились у других людей, получилось примерно пятнадцать джо, и почти все, кроме трех, были украдены. Бедный французский мальчишка потерял двадцать дней назад восемь долларов в кошельке, который он подкладывал под голову, пока спал, и эти деньги были найдены в сумке Томпсона в том же кошельке, который мальчик признал, как только увидел.
   В десять утра Томпсона высекли по рукам. Вся команда выстроилась вдоль бортов, и у каждого в руках был штерт. Два морских пехотинца стояли перед вором, указывая на него байонетами. Томпсона обвязали веревкой за пояс, концы которой держали два квартирмейстера, чтобы провести его сквозь строй, и каждый человек должен был ударить его штертом, когда он проходит мимо. Шум при этом наказании напомнил мне жнецов на жатве. После первого круга Томпсон потерял сознание и упал. Хирург дал ему нюхательной соли, и его заковали в кандалы, чтобы наказывать дальше, когда спина заживет.
   В полдень путь нам пересек неизвестный корабль. В три часа подняли паруса и пустились в погоню, через десять минут жертва это заметила и легла на ветер, удаляясь от нас.
   В шесть - все еще в погоне, быстро нагоняем его.
   В полвосьмого опустили паруса, потеряв корабль из виду.
  
   Попытка кратко набросать журнал управляющего поместьем в Вест-Индии, который я собственными глазами видел на острове Барбуда
  
   10 октября 1798
  
   Бетти Сизар выкинула ребенка от магометанина из Анголы.
   Две овцы сдохли.
   Прошлой ночью с поля украли вязанку сахарного тростника, полагаю, что это был кто-то из наших негров. Послал старого Неда в форт; его еженедельное довольствие.
   Забрал в хранилище один галлон рома для личных нужд.
   Приказал Бэбби отправиться в горы и передать Глостону, что вчера он не подал сигнала, прежде чем показался корабль. Сказал, что если он не будет смотреть получше, то я пошлю ему на замену другого негра, а его самого отправлю работать в поле.
   Мальчик Эллинза из Эссекса был крещен под именем Стерлинг Касл, потому что его отец из Хука служил там рядовым.
  

Хиллингтон, 3 апреля 1798

  
   Мой дорогой друг,
   С глубокой благодарностью за ваше длинное письмо я беру перо в руки, чтобы ныне ответить вам. Ваше письмо сейчас передо мной, и я показал его всем своим знакомым, которые утверждают, что оно весьма занимательно. Несколько вечеров назад я пил чай у полковника Майлза, и он сказал, что это письмо стоит напечатать в газете, поскольку в нем немало подробностей о Вест-Индии, с которыми ему не доводилось доселе встречаться.
   Жаль, что вы сейчас не в лучшем положении; вам стоит только вернуться домой и стать известным, тогда я уверен, ваша ситуация легко исправится.
   Уверен, ваши друзья из прихода Великой Святой Елены наводили справки в адмиралтействе; причины ваши оставаться в настоящем положении, странны настолько, насколько человек только может вымолвить. Более того, я думаю, что они никогда не пойдут вам на пользу, хотя вы говорите, что они могут помочь вашему процветанию. Но, сэр, позаботьтесь о себе, а благополучие, осмелюсь сказать, позаботится о себе само; так всегда делали наши предки.
   В Англии все сейчас солдаты, поскольку французы поговаривают, что собираются нанести нам визит. На нашем пути сюда из Лондона мы остановились подкрепиться в Эктоне, и конюх, что принес лошадям корм, был одет, как солдат, и слуга, что подал нам в зале немного негуса, был в солдатском мундире. Правда, слуга заявил, что он - офицер и является лейтенантом в каких-то добровольческих пехотных войсках, так что, если вы покинете флот, почти нет сомнений, что вы могли бы немедленно получить патент на чин капитана пехоты.
   Я виделся с мистером Беренсом достаточно давно, но у него все хорошо. Мистер Бенджамин Картер женился на мисс Дайвз из Чалфонта, и они уехали жить в Марлоу. Миссис Керфут родила еще одну девочку, но та умерла на третий день. Мистер Бранкер скончался, его вдова продолжает дело.
   Я всегда буду рад услышать о вашем благополучии и здоровье, и, когда бы вы ни вернулись в Англию, я желаю получить от вас весточку об этом, чтобы я смог сразу же пригласить вас в свой дом здесь или в городе, по которому вы, должно быть, сильно скучаете из-за вашего нынешнего уединения.
   Напишите скорей, я вам отвечу.
   Миссис Дж. шлет вам поклон.
   Я получил ваше письмо не раньше десятого февраля.
   Adieu и так далее
   Р.Дж.
  
   Получил это письмо 20 июля 1798 года в Форт-Ройале.
  

ЧайкаБастер12сентября1798

   Любезный сэр!
   Мне жаль, что письмо так долго шло до Миддлсекса, что, должно быть, создало у вас уверенность, будто я весьма обленился. Однако уверяю вас, что отправил письмо с первым же пакетботом, сразу после того, как получил вашу весточку, и уверяю вас, что я настолько горд, получая ваши письма, что никогда не пренебрегу ответить вам при первой же возможности.
  
   Ваше любезное приглашение посетить ваш дом, когда я окажусь в Англии, преподнесено так, что я обязательно подумаю над ним, когда вернусь; и одной из наиважнейших причин является та, что я точно не знаю другого дома в Британии, где меня бы так тепло приняли и всячески развлекли. Это весомое и, в то же время, очень искреннее замечание.
   Что же до моего положения, то я должен поблагодарить вас за совет, однако у каждого человека - свои мысли, обычно присущие только ему. В моем нынешнем положении я могу встречаться и разговаривать с теми, с кем пожелаю, но коли я дорожил бы общественным мнением, на что вы намекаете, то поступать так бы не смог. Поскольку если б я говорил с младшими по званию, мои братья-офицеры сказали б, что я порчу свою репутацию. Святой Иаков в Соборном Послании (глава вторая, стих девятый) говорит: "Но если поступаете с лицеприятием, то грех делаете, и перед законом оказываетесь преступниками".
   Стань я сейчас казначеем, с момента назначения мне пришлось бы избегать давать советы или вообще вежливо говорить и даже любезно глядеть на любого из матросов в присутствии офицера, старшего по званию. Поскольку на флоте твердо принято: есть нечто плохое и шокирующее в том, чтобы говорить с людьми вежливо, и, если ты делаешь это, то делай, твое повышение по службе отложено.
   Теперь, если говорить о моей участи, то я никогда не был более счастлив, чем во время бесед с простыми людьми, поскольку от них я узнал о жизни больше, чем от любого из офицеров, все разговоры которых - сплошная брань, крепкая и не очень, в адрес всех, кого они знают.
   Кроме того, позвольте моим мыслям быть такими, какие они есть; я никогда не смогу пожертвовать ими. А ведь ради общего духа я обязан проводить три часа в офицерской кают-компании или за обедом в кают-компании и за капитанским столом, слушая, как капитан разглагольствует о себе, и не перечить ни единому слову, которое он бормочет, и только утвердительно кивать на все, что он скажет. Не думаете ли вы, что такая вынужденная тактичность обходится очень дорого за тарелку баранины, стакан портера и шесть бокалов вина?
   Потом о наших походах; Барбуда - ради комедии, негритянских девушек Вест-Индии, Дона Лаланды и датских кораблей. Форт-Бурбон, разбойники с Сен-Люши и т.д.
   А.Т.
   (отправлено с "Покорителем", ушедшим с Тортолы 2 ноября 1798)
  
   Среда, 17 октября 1798
  
   В четыре утра канонир принял вахту, и он был слегка пьян. Капитан вышел на палубу и поменял курс корабля; через четыре минуты рядом с "Чайкой" показался незнакомый корабль. В пять он исчез из виду; в пять минут шестого появился вновь, начали погоню.
   В шесть говорили с добычей.
   Это оказался американский вооруженный корабль из Форт-Ройала, направляющийся в Саванну в Джорджии; в пути три дня, он хорошо подготовлен к встрече с французскими приватирами: по всем бортам расставлены сети.
   Послали к ним на борт мистера Шеппарда, но он не принес никаких особенных новостей, поэтому подняли на борт шлюпку и поставили паруса.
   В полдень - Сен-Бартелеми на ЮЮЗ, в 15 лигах.
  
   Четверг, 18 октября
  
   Обедал в каюте. Ел гороховый суп, дьявольски жгучий от кайенского перца. Еще вареного каплуна, но, судя по его вкусу, им вымыли палубу перед тем, как положить в котел. Пару уток, жаренных с частью перьев. Почти сырые бычьи языки, их лишь окунули в теплую воду, вынув из рассола. Несколько неплохих картошин и темный рис, в котелок с которым уронили деготь. Одна бутылка хорошей мадеры и одна - неплохого портвейна.
   В пять вечера увидели неизвестный корабль, начали погоню, но в семь он скрылся.
   Мистер Тилдерсли и Диксон, наш боцман, поссорились, швыряли друг в друга стулья, воду, компас и квадрант. Квадрант Диксон разломал на мелкие кусочки.
  
   Пятница, 19 октября
  
   В девять утра увидели незнакомый корабль, начали погоню. В десять пришлось лечь на другой галс, как и добыче, которая поймала попутный ветер. В семь вечера потеряли ее из виду.
   Корабль был бригом французского приватира, он ушел, маневрируя по ветру. За время охоты мы меняли галс около двадцати раз, и всякий раз, когда мы становились на бейдевинд, он ложился на иной курс, таким образом, избегая нас, и, в конце концов, улизнул.
  
   Суббота, 20 октября 1798
  
   В три ночи -- шквал. В четыре - одна из самых сильных бурь, что мне доводилось видеть с тех пор, как я на корабле. Открыли пушечные порты, приняли все предосторожности от плохой погоды.
   За завтраком этим утром Х. сказал, что бриг, который мы преследовали вчера и который так ловко форсировал парусами, чтобы уйти от нас, мог разбиться из-за сильной утренней бури.
   Я думаю, захвати бы мы его вчера, то все равно он пострадал бы из-за шквала, поскольку офицер, назначенный командиром призового судна, завернулся бы в одеяло на лежанке, мичман нашел бы чего-нибудь горячительного на дне старой бутылки, выпил его и опьянел бы, остальные тоже бы отыскали спиртное, отчего и их бы настигло опьянение. В такой ситуации шторм захватил бы их врасплох, и что-нибудь в итоге обязательно бы произошло.
  
   Воскресенье, 21 октября
  
   В четверть первого ночи мимо нас прошел корабль, повернули от ветра и ринулись в погоню. В два часа говорили с добычей. Это был шлюп под названием [пусто] с африканского побережья, который вез на Тортолу девяносто чернокожих рабов; они в бедственном положении, потому что уже два дня ни у одной живой души на корабле не было ни крошки во рту, и сегодня (в воскресенье) они собирались бросить жребий среди черных, чтобы [съесть одного из них].
   Они вышли из Африки шестого июня и с тех пор не высаживались на берег. Мы послали им баррель говядины и мешок галет, поскольку они могут добраться до Тортолы уже к вечеру, если бриз не утихнет.
   Свечи на корабле у них закончились три недели назад.
   В четыре утра покинули шлюп и подняли паруса.
  
  

...одна страница утрачена...

  
   Понедельник, 22 октября (продолжение)
  
   Видел груз из новых рабов на дворе Томпсона. О ее сестре. Их нагота. О том, как они переносят больных. О женщинах. О словах Х.: "Они в надлежащем состоянии"

Vanneau Basseterre St Kitts 29 Octobre 1798

   Сэр,
   Думая о том, сколь велико удовольствие получить весточку от старого друга, я поддаюсь своим воспоминаниям о вас и пишу вам, поскольку от вас и вашей семьи видел лишь безграничную доброту. Мне думается, что если я не напишу, то вы можете подумать, будто я скончался. Прошел уже почти год с тех пор, как я имел удовольствие видеть вас в последний раз, а целый год в человеческой жизни - долгий срок. Однако с тех пор, как мы виделись, я ни разу не болел и, словно прочный дуб в лесу, остаюсь крепким и сильным, хотя не раз видел, как юные и здоровые деревца падали вокруг меня.
   Я побывал во многих странах с тех пор, как мы виделись. Я был в Дании, Италии, Германии, Америке и Испании, а это письмо придет к вам из Вест-Индии. Я был в Лондоне, и в мае исполнился год с этого времени, беседовал с дочерью мистера Смита, вашего соседа. Она рассказала мне немало подробностей о вашей семье, и я должен был бы, конечно, написать в Лонгден, но узнал, мой дорогой друг, что ваша матушка скончалась.
   Я воздержался от письма.
   Бедная женщина.
   Так много приятных дней я провел с ней в Лонгдене, слушая ее доброжелательные и хорошие советы. Сдается мне, что сейчас она на самом деле счастлива - в ином мире.
   Я пишу вам сейчас, не преследуя иных мотивов, кроме как дать вам знать, что я жив и как у меня идут дела. Я пробыл в этой стране несколько месяцев и намереваюсь оставить ее в следующем мае, чтобы отправиться в Англию, поэтому там я могу оказаться уже в следующем августе. Я пришел в Вест-Индию на фрегате "Конкорд" и поменял его на Vanneau. Выгода моего положения в том, что я получаю за год, в среднем, около двух сотен, за вычетом всех моих трат. Я все еще не женат и не знаю, должен ли я искать в Англии старую вдову, очень богатую и очень уродливую, но я могу пуститься в матримониальную авантюру. Климат тут очень отличается от английского, здесь не бывает зимы, а дни и ночи длятся примерно одинаково в любое время года. Деревья всегда зелены. Шерсть у овец подобна той, что у вашего скота. Солнце здесь столь пылает, что на него нельзя поднять глаза с девяти часов утра и до пяти вечера. Пчелы, завезенные на эти острова, перестают работать через год, потому что кусты и цветы здесь цветут всегда, и, следовательно, еда у пчел не кончается круглый год. Муравьи здесь тоже не делают запасов на зиму. Землю здесь возделывают чернокожие, которых привозят из Африки выполнять ту работу, что в Англии выполняют лошади.
   Когда приходит корабль с этими черными людьми, они скованы, и их выставляют на продажу так же, как вы выставляете овец и свиней на ярмарке в Шрусбери. Я видел, как их выставляют на торги, натертых имбирем, ровно так же, как вы натираете лошадь, прежде чем поведете ее на ярмарку продавать. И если кто-нибудь из этих несчастных стар настолько, что в волосах у него седина, то работорговец втирает ему в голову мазь, которая скрывает седину на несколько дней.
   После столь долгого отсутствия мне не стоит упоминать чьи-либо имена или говорить, что я хотел бы, чтобы обо мне вспомнили. Был бы я сейчас в Шрусбери и намеревался бы посетить Лонгден, то вначале заглянул бы по пути в Понсбери и зашел бы там на церковный двор, чтобы посмотреть, кто из моих знакомых оставил земную обитель. Тогда, по приезду в Лонгден, я не задел бы ничьих чувств, спрашивая о тех, кто уже выполнил свой долг на земле.
   Думаю, вполне возможно, что я вновь буду в Англии в следующем августе, и в этом случае я навещу мою матушку в Уигморе, а оттуда отправлюсь в Престон, чтобы повидать мою сестру Льюис; если я проделаю этот путь, что весьма вероятно, то в Лондон вернусь через Шрусбери, и, следовательно, могу увидеться с вами и вашими родственниками в Лонгдене или в Шрусбери.
   Сердечно желая, чтобы у вас все было хорошо, подписываюсь:
   Ваш скромный и любезный слуга,
   А.Т.
  
   NB: Было погашено Х. и отправлено c "Покорителем", ушедшим из Бастера 30 октября 1798. Я слышал, что он бросил якорь в Плимуте 23 декабря этого же года
  

Vanneau Basseterre St Kitts 29 октября 1798

  
   Как я и обещал в своем письме от седьмого сентября, пересылаю вам 4 гинеи, поскольку одержал победу над добротой капитана Х., чтобы тот написал своей матери, миссис Х., (она живет на улице Святого Фомы в Портсмуте), жене адмирала Х., и пожелал, чтобы она заплатила миссис Снелл четыре гинеи для ваших нужд.
   Если это письмо благополучно дойдет до вас, то здесь приложено и письмо к миссис Х. с распоряжением о ваших деньгах. Поэтому вам ничего не нужно делать после его получения, только лишь навестить мисс Снелл, и она зайдет к миссис Х. за вашими деньгами. Здесь письма от меня к мисс Снелл и к миссис Х, оба отправлены тем же путем. Я попросил мисс Снелл отдать деньги вам лично, чтобы их не заполучил какой-нибудь обманщик, если письмо попадет в чужие руки. И я не сомневаюсь, что, если вы, когда будете в Спитхеде, покажете это письмо мистеру Эллисону или другому благородному человеку, каким может быть ваш первый лейтенант, то у них не найдется возражений против того, что вы сойдете на берег за деньгами. Я посылаю их вам, чтобы вы купили все необходимое и буду посылать дальше, как только мне покажется, что вы нуждаетесь, вплоть до моего возвращения в Англию. Я наверняка вернусь в июне, июле или августе, поскольку, коль Чайка останется в Вест-Индии и не пойдет в Европу в мае вместе со флотом, забота о здоровье вынудит меня покинуть службу Его Величества и поехать домой.
   Вест-Индия уж слишком жарка и болезнетворна для меня.
   Возможно, эта записка попадет вам в руки раньше, чем мое письмо из Невиса от шестого сентября. Я написал и запечатал это письмо с намерением передать его на борт пакетбота Честерфилд на Тортоле, поскольку мы сопровождали его с Сен-Китса до этого места; но, увы, и нас, и пакетбот застигло будто бы начало сильного и опасного урагана, и капитан Харви был вынужден покинуть пакетбот, чтобы удостовериться в безопасности Чайки; перед нами лежал риф Анегада, и до него оставалось всего шесть миль, когда ветер утих. Вот причина, отчего вам долго пришлось ждать письмо, мы не смогли передать ни одного на борт пакетбота.
   Ваше письмо от пятого июня с Гернси я получил на Невисе пятого сентября. Вам всегда следует ожидать, что письма между Англией и Вест-Индией могут пропасть. Потому я желаю, чтобы вы писали мне каждый месяц. Ведь, если я не получу от вас подтверждений о том, что вы получили посланное мною, то мне совершенно невозможно будет передавать вам еще хоть что-то. Со своей стороны, я напишу вам несколько строчек со следующим пакетботом.
   Теперь я должен взять почти все свои слова, сказанные выше, назад, поскольку писал их в море. Когда мы бросили здесь (в Бастере) якорь, я обнаружил, что "Покоритель" уходит домой с сопровождением. Поэтому я поменял свой план, особенно из-за того, что капитан сразу же покинул корабль и отправился на берег, и я был в сомнениях, напишет ли он своей матушке. Зато на "Покорителе" служит новый лейтенант Джонсон, он приехал из Англии на Конкорде. Я знал, что он позаботится для меня о маленькой посылке. Оттого я запаковал четырнадцать испанских крон и восемь английских шиллингов в серебре, положил их в жестяную коробку и направил их вам через мисс Снелл, зайдите за ними, и вы их получите. Я предпринял все предосторожности, чтобы деньги попали именно в ваши руки, поскольку категорически пожелал, чтобы она отдала их только вам и больше никому.
   Мне жаль писать вам об этом, но наш корабль так сильно пропитан болезнью, что за эти девять дней несколько наших сильных и здоровых парней неожиданно умерли от лихорадки. Многих мы отослали в лазарет, некоторые умерли и там.
   Мой прежний корабль, "Конкорд", сейчас чинится в Английской Гавани Антигуа. Он пробыл там около четырех недель, и за это время они похоронили двадцать семь человек и еще девяносто восемь сейчас в лазарете.
   Уверяю, нет таких сильных морозов в Ламанше, сравнимых с жаровней в этих краях, когда тело дряблое и мягкое, хуже, чем гороховая каша. Уже через четырнадцать дней "Чайка" тоже уходит в Английскую гавань на тщательный ремонт, чтобы она смогла уйти в Англию в следующем мае. Но Английская гавань - это такое место, где мы так сваримся и поджаримся, что многие из нас превратятся в гороховую кашу.
   Я сделал мисс Снелл подарок, отправил с "Покорителем" два маленьких кувшина с маринованным имбирем. Если бы у меня помимо долларов были другие монеты, что ходят в Англии, я бы послал их, но четырнадцать долларов и странное английское серебро - это все английские монеты в обращении, что у меня сейчас есть. Война продлится еще два года, поскольку я сам отдал жалованье за двадцать восемь дней, чтобы продолжить ее. Передайте Хамби мои слова, но я думаю, что она продлится еще три года, если считать от первого декабря. Определенно будет так.
   АТ
  
   NB: отправлено "Покорителем", ушедшим из Бастера 30 октября 1798 и, как я с тех пор узнал, бросившим якорь в Плимуте 23 декабря этого же года.
   Ответ пришел тридцать первого декабря.
  

...две страницы утрачены...

  

Различные заметки со страницы 465 неаполитанской книги

   С восьмого апреля по девятнадцатое июля восемьдесят восемь датских кораблей пришли на Сент-Томас из устья Эльбы. Береговая охрана датчан убила нескольких английских приватиров. Генерал Б. разрешил некоторым датским шхунам перевозить скот с испанской части на Мартинику и т.п. "Чайка" здесь после бурного и неудачного перехода.
  
   У людей на Гуане нет провизии, пороха и свечей. "Конкорд" в Англ. гавани, 98 людей в больничном листе, и офицеры ежедневно ловят беглецов. "Возмездие" тоже здесь, у них 203 человека в больничном листе.
  
   Экспедиция на Суринам или Стэйшу в самом разгаре, солдаты собираются у форта Ройял.
  
   "Победитель" разбил наши светлые надежды, не доставив ничего к этим ураганным месяцам.
  
   Дата: Сен-Джон, Антигуа, 30 октября 1798.
   Записка на "Покоритель".
   Подписано первым помощником N159 Пролив Эскадры
  
   Свежее мясо стоит здесь 16 (долларов) за фунт. Ядер осталось так мало, что адмирал приказал больше не класть их в гамаки к мертвецам, чтобы затопить тела, а вместо них использовать песок. Бартелеми.
  
   Зятем Питта стал капитан Джеймс Питт в 1783
  
   Сен-Джон, 4 апреля 1798
  
   Эскадра американских фрегатов в две дивизии из Тринидада остановились на рейде Виргинских Островов, каждый в 40-60 пушек. "Соединенные Штаты", "Вашингтон", "Созвездие", "Повстанец", "Конституция", "Мельпомена" и "Амброзия", бриги и вооруженные шхуны. Красивейшие корабли из всех, что когда-либо появлялись в соленых водах.
   Реи у "Соединенных Штатов" несут такие же квадратные паруса, как у корабля в девяносто пушек. Киль такой же длины, как у корабля в семьдесят четыре.
   Капитан смилостивился. Дал сопровождение. Прежде на капитана сильно жаловались другие английские военные, которые редко давали сопровождение, но при этом жаждали захватить добычу, забывая о своем изначальном долге, который заключается лишь в охране торговых кораблей. Но в тех случаях, когда адмирал мог быть заинтересован в этом лично, они всегда его давали.
   Мне горько упоминать о том, что уже были случаи, когда между английскими офицерами и офицерами американского конгресса возникали недоверие и ревность насчет того, кого называть коммодором. Наши морские капитаны считают себя невероятно великолепными и несравненными по сравнению с новорожденным американским флотом. Бэрри вернул письмо от английского капитана нераспечатанным, поскольку оно было направлено капитану, а не коммодору. Я убедился, что через восемнадцать месяцев начнется война между Америкой и Англией, и что еще через двадцать лет восемь английских остров в Вест-Индии будут принадлежать американцам
  
   Вторник, 6 ноября
  
   Разложил вареную свинину, нарезанную мелкими кусочками, по двум стеклянным бутылкам. В одну из них добавил поровну воды и лаймового сока, во вторую -- три части воды и одну часть лаймового сока. В каждую из бутылок я положил перчик, но не добавил соли.
   В Вест-Индии мясо засолить невозможно, но можно замариновать в лаймовом соке. Когда мясо готово, оно столь же приятно на вкус, как и засоленное. Лаймов здесь такое изобилие, что негры драят ими полы.
   Риджуэй сказал мне сегодня утром, что я использую больше чернил, чем грога. Полагаю, он сделал мне комплимент.
  

...две страницы утрачены...

  
   Пятница, 9 ноября, продолжение
  
   Соломон, Риджуэй и Дайс обедали в каюте. Нынешний адмирал Харви, будучи лейтенантом, в свое время ходил под парусами "Открытия" под началом покойного лорда Малгрэйва. Ниже -- часть сегодняшней беседы за ужином.
  
   Соломон: Мой отец, адмирал, бывал на такой северной широте, куда не заходил ни один человек до него.
   Доктор Риджуэй: Простите, сэр, но я сам был на восемьдесят второй с половиной широте, что в шести с половиной градуса от Северного полюса. Мы зашли так далеко, сэр, что застряли в ледяном поле, а на левой раковине судна был такой слой льда, что мы думали, нам придется подрубать его. Четыре дня мы не видели солнца и лишь на пятый день смогли вести наблюдения, и тогда капитан точно установил, что мы находились на восемьдесят второй с половиной широте.
   Соломон: Вы, должно быть, ошибаетесь. Откуда вам знать, ведь вы не моряк.
   Риджуэй: Я уверен в этом, сэр. Я уверен в широте, тогда я записал ее.
   Соломон: Вы не опровергнете меня, мой отец знает лучше вас.
   Риджуэй: В этом я не сомневаюсь, сэр, но именно сейчас я знаю, что я прав. Так что, если адмирал Харви не бывал дальше, чем вы упомянули, я был северней него.
   Соломон: Вы, конечно же, ошиблись.
   Доктор Риджуэй: Нет, сэр. Я все записал. Я хорошо это помню.
   Соломон: Мне еще никогда так не перечили. Вы не должны упорствовать.
   Риджуэй: Я всегда буду упорствовать, если речь идет о правде. Все это -- правда, сэр.
   Соломон: Полагаю, вы не сможете назвать корабль, на котором были.
   Риджуэй: О, нет, я могу. Раз вы говорите, что я лгу, то я напишу вам его название, имена капитана и его владельцев.
   Соломон: Лучше оставить эту тему. Вы слишком предвзяты.
   Риджуэй: Я готов ее оставить, сэр, как только я предоставлю вам название корабля, имена владельцев и прочие подробности.
   Соломон: Мне не нужны никакие прочие подробности. Так, Джек, принеси мне карандаш, и я запишу все, что вы скажете. Я знаю, стоит мне удостовериться, и ваша история окажется ложью.
   Риджуэй: Но я знаю, что это правда, сэр.
   И так далее, и так далее.
   Таким образом, из этого разговора я вижу, что капитан не терпит, когда ему перечат. Он задает вопрос джентльмену за столом, но за то, что тот выбирает настаивать на своем мнении, его называют лжецом. Мичману возражают по сорок раз на дню.
   Но когда мичман становится капитаном, он - монарх на своем корабле, и обычно прочь уходят те, кто возражал ему.
   Что за благословение -- легко и свободно использовать весь английский алфавит.
  

Больничный лист Чайки

  
   Девятое ноября.
   Джон Уэбб -- простуда
   Т. Браун, боль в боку
   Сэм Миллар. Дурная болезнь.
   Джозеф Хилльяр. Приступ лихорадки.
   Фред К. Хассел. Воспаление на большом пальце.
   Филипп Байлэнд. Язва на бедре.
   Джулиус Креми. Общие боли.
   Фрэнсис Тэйлор, Уильям Ричардс, Мэтью Сурр -- выздоравливают.
  

Александр Крейер, помощник хирурга.

  
   Мистеру Крейеру, помощнику хирурга, было приказано не выходить на палубу месяц за то, что он ради насмешки представил командующему девятого ноября 1798 больничный лист на бумаге, вырезанной в форме могильного камня
  

Лондон, N55 по улице Сент-Джеймс, 4 сентября 1798

   Дорогой Аарон,
   Как же мне стыдно осознавать, что я так долго не брал перо в руки, потому скажу только, что получил твое любезное письмо от 18 апреля с рейда Невис. Я куда-то положил его, как и коротенькое письмо мистера Хеймза и еще одно, что пришло в то же время; и именно это послужило основной причиной задержки, ибо каждый день я надеялся, что обнаружу его, но по сегодняшний день оно так и не нашлось. Поэтому я надеюсь, что, если в нем было что-то важное, чего я не заметил, ты припишешь это вышеизложенному обстоятельству.
   Я прошу позволения наисердечнейше поздравить тебя с успехом. Надеюсь, ты его преумножил. Для тебя это будет славно, ибо ты можешь встретить и иные препятствия в своей жизни. Поскольку мне не нужно давать тебе советов как жить, поскольку твой жизненный опыт научил тебя глядеть на вещи иначе, я не сомневаюсь, что Господь послал тебе доброе здоровье и прочие радости жизни на долгие годы, чтобы ты смог пожать плоды своих трудов.
   Теперь я прошу позволения заметить, что получил три гинеи от мистера Мода на счет матери, и пожелал, чтобы мистер Джон Прайс немедленно их ей выплатил, и, разумеется, это было сделано. Мои деньги были тогда у него - рента за мое поместье в Шропшире, он - мой посредник в делах, и я верю, что он - честнейший человек. Посылка, которую привез мистер Хеймз, пришла в сохранности, но я осмелюсь заметить, что он три недели пил, после того как корабль пришел на пристань Темзы, три недели, прежде чем он смог достать ее и множество иных вещей генерала К. с таможни; но, в конце концов, мы получили ее в сохранности и не войдя в расходы, кроме того, он вел себя очень вежливо и говорил о тебе приятные вещи. В ответ я сделал самое малое из того, что мог, чтобы ответить на любезность: несколько раз он приходил в гости [без кареты] и выпил несколько бокалов вина, а однажды я преподнес ему билет в оперную ложу. Сейчас он в деревне, и я был весьма удивлен, когда не позже, чем вчера вечером прочел в Стемфордской газете, что он женился, как подтвердит тебе переписанный ниже абзац, если, конечно, ты уже не слышал об этом раньше.
   "В субботу в Сент-Джордж, Блумсбери, Джон Хеймз, эсквайр, проживающий в Уикли, Нортгемптоншир, капитан порта, начальник гавани и морской офицер колонии Его Величества Сен-Люша женился на мисс Берроуз из Челтенхэма".
   Миссис Томас шлет тебе всю свою любовь и очень тебе признательна.
   Напишу тебе о ракушках; многие из них преинтересны и будут храниться в память о тебе. Сороконожки выглядят очень отвратно. Письмо нашей матушке я получил и немедленно переслал его без дополнительных сборов Уильяму, он был тогда в деревне. Так что не сомневаюсь, она получила его в целости.
   Газеты стали нынче так дороги, что я, подобно другим торговцам, не беру их, как обычно, потому у меня их нет. Но один человек пообещал раздобыть мне некоторое количество, и я, как только получу их, каждые две недели немедленно буду посылать их тебе, если ты захочешь почитать недельную газету. Я сделаю это с большим удовольствием, если ты полагаешь, что будешь своевременно их получать.
   Я думаю, ты не слишком удивишься, когда узнаешь, что у тебя на днях появился еще один племянник. Миссис Брентон разродилась крепеньким мальчиком на прошлой неделе, и, похоже, что они с ребенком чувствуют себя очень хорошо.
   Не знаю, есть ли у меня еще новости о нашей семье, чтобы рассказать тебе. У Мозеса и Уильяма все достаточно хорошо. О себе я не могу сказать того же, о большей части лета не сказать ничего хорошего. Миссис Т. и четверо моих детей в добром здравии. Твой крестник Фрэнсис зачислен в пансион, но я не думаю, что из него когда-либо получится стоящий человек. Миссис Т. сейчас в Рединге, я же не могу покинуть дом, поскольку сейчас мы в затруднительном положении из-за слуг. Хотя Бог знает, в это время года наши дела идут еле-еле, да еще и разгул преступности; то или иное, но можно сказать, что наши дела почти в полном упадке, и я не знаю, когда этому будет конец, поскольку французы захватили Ирландию и, как предполагают, высадили около двух тысяч человек. Но в прошлую пятницу Корнуоллис должен был сразиться с ними, и я почти не сомневаюсь, что он не ударит в грязь лицом. Хотя несколько дней назад французы обратили в бегство генерала Лэйка и захватили часть его пушек. Однако, если местная чернь не примкнет к французам, то они вскоре пожалеют о своей смелости. Они высадились в Шиллела-бэй и Слайго, на северо-западе Ирландии.
   Я рассказал тебе все, что вспомнил к сегодняшнему дню, но буду надеяться вскоре получить от тебя весточку.
   Наша мать и мистер Бимэн по-прежнему в Уигморе. Ричард Льюис покинул Балтиброк и, как я понимаю, начал дело со своим шурином в Манчестере, чтобы производить что-то на фабрике. Он продал свое имущество в Балтиброке за четыреста фунтов. Миссис Льюис все еще в Престоне. Мистер Джон Прайс и мистер Трампер, муж Кейт, провели в этом апреле девять дней в Лондоне.
   Прошу, напиши мне с первым же пакетботом, как только получишь мое письмо. От тебя письма так и нет, откуда бы ни могло прийти письмо для Уильяма. Я пошлю тебе некоторые свои карты в посылке вместе с газетами.
   Остаюсь, милый Аарон, твоим искренним доброжелателем и преданным братом:
   Дж.Т.
  
   NB: получил письмо 13 ноября 1798 года в Порт-Ройале. Оно стоило четыре с половиной бита, что составляет ровно два фунта стерлинга.
  
   Среда, 21 н-бря
  
   Подняли якорь в 8 утра, прошли мимо длинного мыса, который мы называем Головой Принца Руперта, а французы - Ла Гранд Морн. Видел полк негров, маршировавших против ветра на службу от Козлиного загона. Каждый из них стоит правительству 35 джо или [] стерлингов.
   За завтраком капитан Харви сказал, что, когда адмирал Гарднер впервые оказался в Вест-Индии, он бросил якорь в бухте Дугласа, что к северу от бухты Принца Руперта, и принял ее за бухту Принца Руперта, а остров Мари-Галант - за Доминику.
   Мисс Росс покинула свое поместье к югу от горы Ролло и отправилась в Англию, чтобы выйти замуж. У нее двадцать пять негров, каждого из которых она сдает в наем за три монеты в день или за шесть джо в год, что равно одиннадцати фунтам и двум шиллингам.
   Все леса, что раскинулись позади бухты принца Руперта, принадлежат адвокату Уинслоу из Розо. Лес продают по четыре доллара вязанка. Два доллара адвокат забирает себе, а два отдает негру за рубку, доставку и перевозку дров к воде.
  
   В четыре вечера увидел два больших корабля* с подветренной стороны Бастера на Гваделупе, в пять они подняли французские флаги. Это были два фрегата, бриг, люггер и две шхуны. Подавали сигнал всем кораблям, что были у Святых островов, что впереди враг, превосходящий силами. Получили один выстрел из форта на северном мысу Гваделупы**
   В шесть вечера взяли к ветру и направились к Святым островам. В девять вечера вышли семидесятичетырехпушечный "Непобедимый" и "Жемчуг". Говорил коммодор. Между шестью и одиннадцатью вечера шли вдоль берега, и нас обстреляли из каждого форта Гваделупы.
  
   * Увидели их впервые, когда обошли южный мыс Гваделупы
   ** Этот форт зовется Старым фортом на Старом мысу
  
   Четверг, 22 ноября, 1798
  
   На рассвете увидели, что один из фрегатов бросил якорь около двух миль к югу от Бастера. А за ним еще один -- в трех милях дальше с подветренной стороны. В это время "Непобедимый" и "Жемчуг" находились далеко от подветренной стороны, гнались за небольшим кораблем. В восемь утра большой фрегат поднял якорь и начал лавировать у берега, намереваясь идти к Бастеру. И мы пошли за ним галсами, он был с наветренной стороны от нас.
   В десять утра фрегат поднял французские знамена и дал по нам бортовой залп, на который мы немедленно ответили. Всего он дал три бортовых залпа, и ни один не остался без ответа. Время от времени по нам стреляли из форта; некоторые выстрелы прошли над кораблем, но не причинили никакого вреда.
   В одиннадцать "Непобедимый" подал нам сигнал, что хочет поговорить, и это, конечно, отвлекло нас от врага.
   В полпервого переговорили с "Непобедимым", капитан поднялся к ним на борт и пообедал там. "Жемчуг" вернулся с бригом, оказалось, последний был отбит на наших глазах этим утром. Бриг -- датский, груженый скотом и древесиной с Сент-Томаса, - направлялся в Гранаду; он был захвачен французским приватирским шлюпом несколько дней назад.
   В пять вечера мистер Тилдерсли и семеро людей отправились на борт брига, чтобы отвести его на Сен-Китс, куда мы направляемся.
   В шесть часов капитан вернулся с "Непобедимого", и мы подняли паруса. Мы, "Непобедимый" и "Жемчуг" пошли к Святым островам.
   Много недовольства "Непобедимым" за то, что он был с подветренной, а не с наветренной стороны. Будь он с наветренной стороны вместе с нами утром, то мы бы захватили два французских фрегата, люггер и два шлюпа. Хуже того, когда по нам открыли огонь из фортов, "Непобедимый" обстенил топсель и отошел назад, вместо того, чтобы поспешить к нам на помощь.
   Больший фрегат нес брейд-вымпел. Этим утром его видели на якоре в Деспере, в двух милях к югу от Бастера. Второй фрегат стоял на якоре у Божанди, дальше к югу от Бастера, потом поднял паруса и стал на якорь вместе с коммодором у Деспере.
  
   Узнал от джентльмена, который поднимался сегодня вечером на наш борт с фрегата "Жемчуг", почему они не отвечали на наши сигналы ночью. Оказывается, капитан Кэйли с "Непобедимого" и капитан Баллард с "Жемчуга" ужинали на берегу на Святых островах, и никто не обращал внимания на наши сигналы, пока отряд с "Жемчуга", стоявший у сигнального поста на берегу, не подал знак, что приближаются три незнакомых корабля. Только тогда они послали лодку за командующими, и те вышли лишь час спустя. Из-за этой задержки пропала возможность пленить один, а то и два фрегата.
  
   Пятница, 23 ноября 1798
  
   Вчера вечером говорили со шхуной с Антигуа, следовавшей на Мартинику. Командовал ей чернокожий, который после приветствия заявил, что у него есть невежа для адмирала (читай: "депеша") и что ходят слухи, будто где-то здесь болтаются два французских фрегата.
   В семь часов прошли Редондо, взяли на буксир нашу добычу -- бриг (под названием "Десница Святого Фомы"). Направились к Невису, отправили лодку на берег; меня отправили на ней с письмом президенту, в котором содержались новости об успехах Нельсона в Розетта-бэй.
   В четыре дня бросили якорь на рейде Бастер
   В пять - форт Чарльз на Невисе дал залп из 17 пушек.
   На бастерской почте обнаружил, что меня ждет небольшой сверток с примерно двадцатью газетами из Англии, которые привез пакетбот "Уэймут". Перевозка пакета стоила десять фунтов и двенадцать шиллингов, и я отказался платить эту невообразимо высокую цену, так как знал, что в нем нет ничего, кроме газет. Теперь он пойдет со следующим пакетботом назад, в Англию.
  
   Суббота, 24 ноября 1798
  
   На рассвете отправился на берег. Высадился в бухте Тайсона. Отправил трех коз на плантацию мистера Тайсона. Пересек Утесовый мыс, прошел в Бастер через Форт-Томас. Позавтракал у миссис Уэйнрайт, вернулся на борт корабля к часу.
   Дали залп из семнадцати орудий в честь победы Нельсона.
   Команде выплатили награду за пленников, захваченных, когда кораблем командовал капитан Бартон.
  
   Воскресенье, 25 н-бря
  
   Тем, кто перешел к нам с "Конкорда", выплатили восемь джо, четыре доллара и два бита, или пятнадцать фунтов стерлингов и семь шиллингов каждому. Это призовые деньги за датский корабль "Космополит", захваченный 29 сентября 1797 года с французским имуществом на борту, он шел с Гваделупы. Мистер Бойз, первый лейтенант, который командовал кораблем в то время после смерти капитана Робертса, разделил между своими людьми пять тысяч и три сотни фунтов стерлингов.
  
   Понедельник, 26
  
   Прошлой ночью Джозеф Снодди, помощник боцмана, упал с гика, где он заснул, в тросовую камеру. Он так сильно разбился, что этим утром его отправили на берег, в госпиталь.
   В полдень рядом с нами бросил якорь корабль Его Величества "Амфитрита" со своей добычей - французским приватиром.
   В час дня подняли паруса.
   В пять встали на рейде Невис, дали залп из семнадцати орудий в честь победы адмирала Нельсона и получили ответ из форта Чарльз и от трех приватиров на рейде. Мы подняли французский, голландский и испанский флаги, с английским поверх каждого из них.
   В семь всех свистали наверх "сплеснивать брас", по этому поводу команда прокричала троекратное ура, и по приказу капитана каждый получил полпинты рома. Чарльзтаун весь в праздничных огнях, там запускали фейерверк.
   Двое погибли на этом корабле из-за падения с палубы в тросовую камеру. Этим вечером мистер Спенс приказал каждую ночь опускать решетку главного трюма, что подтверждает старую поговорку: "Задним умом всяк крепок".
  
   Вторник, 27 ноября 1798
  
   Президент с семьей отдыхал на борту. Мы дали очередной салют в честь победы Нельсона, и из форта нам ответили тем же.
   В два дня отправился на берег в гичке.
  
   Среда, 28 н-бря
  
   В восемь подняли якорь. Я был на борту американского шлюпа из Ньюхэйвена под названием "Живучий". Купил там двух живых овец и заплатил за каждую пять с половиной долларов.
   В девять утра пропустили караван американских кораблей в сопровождении корабля его величества "Пердрикс". На рейде Невиса бросил якорь корабль "Амфитрита", чтобы запастись лесом и водой.
   Прошлой ночью мистер Трайп послал за пятью бутылками портера и выпил их в одиночку, из-за чего он сильно напился и ночью пошел посрать при лунном свете, прямо под окна капитанской каюты.
  
   Четверг, 29
  
   В семь утра заметили несколько незнакомых кораблей. Отправились в погоню.
   В десять утра один из них лег в дрейф, поднял французский флаг и тут же его опустил.
   Спустили на воду шлюпку, забрали с призового корабля пленников, послали мистера Тилдерсли и еще шестерых командовать им. Он зовется La Revenge, шхуна, захваченная восемью пушками, в то время как на борту ее только две; она с Сент-Томаса и шла к Гваделупе. Прошлой ночью за ней охотился "Жемчуг" и потерял ее в темноте, этим утром она встретилась с двумя английскими приватирами, которые преследовали ее, когда шхуна столкнулась с нами. Завидев нас и зная, что приватиры захватят ее, она предпочла сдаться именно нам, поскольку понятно, что ее судьба сложится лучше, если сдаться фрегату, чем попасть в когти грабителей-приватиров.
   Она была нагружена товарами в тюках.
   В полдень были наказаны Сэмюэл Эндрьюс, баковый старшина второй вахты, - девятью плетями за пьянство, - и Джозеф Пэйн, помощник казначея, - шестью плетями за то, что оставил свой жилет на верхней палубе.
  
   Заметка на полях: О новой методе ослабления оснастки. Или тряска яблонь.
  
   Заметка на полях: Поймал ф...т, но не смог удержать, оно выскользнуло из рук
  
   Пятница, 30 ноября 1798
  
   В пять утра опустили якорь на рейде Бастера. Встретили здесь "Пердрикс". Наша добыча, шхуна "La Revanche", которую мы захватили вчера, оказалась выгодным товаром; припасы на ней весьма дефицитны.
   В три дня на якорь стал бриг Его Величества "Реквием".
   В пять подняли паруса и взяли курс на бухту Тайсона, где послали лодку на берег за капитаном. Филипс с "Пердрикса" был у нас на борту.
  
   Суббота, 1 декабря 1798
  
   В девять утра совсем близко у Редондо вели переговоры со шхуной из Невиса, шедшей к Антигуа.
   В пять вечера показался Сен-Бартелеми.
   Мистер Крейер, помощник хирурга, маленько выпил ночью и оттого ошибся, утром его нашли в каюте лейтенанта Шепарда, которая находится внутри кают-компании, в гамаке лейтенанта; он спал мертвецким сном.
  
   Воскресенье, второе, и понедельник, третье
  
   Крейсировали к северу от Барбуды.
   В пять вечера показался Сен-Бартелеми.
   В этот день команде выдали огромное количество разнообразных приборов: ножи, иголки, ножницы, пуговицы, ложки, табакерки и тому подобное; все они с призовой шхуны La Revanche.
  
   Четверг, четвертое декабря
  
   В четыре дня показался Сен-Бартелеми.
   Один из вражеских крейсеров стоял неподалеку от него с [забранным] фок-парусом, и ...
  
   Среда, пятое
  
   Был на борту американского брига из Бостона (под датским флагом), под названием "Тотхилл из Сен-Круа", который шел к Санта-Круз. Купил там баррель яблок за три доллара
  

29 ноября 1798

   Дорогой брат!
   У меня нашлось время написать тебе лишь очень короткое письмо, но я думаю, что лучше написать короткое, чем упустить возможность отправить его с этим пакетботом. Твое письмо от четвертого сентября попало ко мне в руки двенадцатого ноября в Форт-Ройал, а связка газет, ждавшая меня на Сен-Китсе, двадцать четвертого того же месяца. Но касаемо них произошла странная история. Как ты думаешь, сколько они стоили? Вероятно, ты скажешь -- полгинеи.
   Их оценили в десять фунтов стерлингов и 18 шиллингов.
   Да, десять фунтов и восемнадцать шиллингов -- цена, которую за них затребовали, но зная о том, что там никак не может быть больше пятидесяти газет, я отказался забирать сверток. Следовательно, его вышлют на Ломбард-стрит, вскроют и вернут тебе, но тебе не придется ничего платить. Мне очень жаль, что твои лучшие побуждения угодить мне обернулись так, однако есть одна старая пословица, совершенно точная, а именно: "Век живи, век учись". Я благодарю тебя за предложение посылать мне еженедельную газету, но после подобного разочарования я твердо решил, что не стоит слать для меня газет. Ведь сюда газеты приходят без почтовых налогов, если их приносят секретарю, и он франкирует их на центральной почте. Почтальон с Сен-Китса сказал мне, что Фалмутский почтальон предположил, что в свертке могли быть документы и тому подобное, касающееся Вест-Индских поместий и назначил соответственную цену.
   Я благодарю тебя за деньги для миссис Бимэн, боюсь, что дела ее не так хороши, если мистер Бимэн продолжает хворать. Боюсь, твоего годового пособия ей не хватает. Прошу, напиши мне в следующем письме, которое, как я надеюсь, я получу через четыре месяца от сегодняшней даты, свои наблюдения о ее положении.
   Теперь коротко упомяну о двух французских фрегатах; один дал по нам залп, и мы ответили им той же любезностью. Захватили в тот же день французскую шхуну вблизи Гваделупы и все такое.
   Я слышал об успехе Нельсона и очень рад тем преимуществам, которые он этим завоевал, поскольку знаю, это будет причиной продолжить войну еще года на три.
   Кланяйся миссис Т., Уильяму и его жене и еще миссис Брантон.
   Этой ночью мне, кажется, снилось, будто я видел Мозеса в постели накануне его смерти, и от ужаса видеть его в таком положении я проснулся.
  
   Прошу, напиши мне, что получил это письмо, и, если у меня будет время, я добавлю еще Nota Bene.
   От твоего искреннего доброжелателя -- АТ
  
   Nota Bene: Это письмо передано на почту в Бастере 30 ноября 1798.
  
   В коробке, привезенной морским офицером с Сен-Люши от меня мистеру Дж. Т., и которая ушла на "Альфреде" в мае 1798, были ракушки, что я собрал на Невисе в 1797, засушенные многоножки, черепашьи панцири и кое-какие газеты Сен-Китса. В Лондон их бесплатно привез мистер Хеймз в августе того же года.
  

Vanneau Английская гавань 10 января 1799

   Мальчик мой, я пишу тебе вновь. Раз ты провел немало времени в Лиссабоне, то я начал с головоломки на португальском.
   Как я и обещал в письме от шестого сентября и в последнем письме от двадцатого девятого октября, я выбрал час, чтобы черкнуть несколько строк. Надеюсь, что прежде чем они придут к тебе, ты получишь четырнадцать испанских крон и остальные деньги от миссис П., которые я поручил отвезти в дом Дж на Елетирокоп. Пишу об этом на случай, если другие мои письма пропали, и я пытаю счастья, чтобы дошло хоть третье. И я [буду писать тебе, пока не получу обратную весточку].
  
   У меня есть для тебя небольшой совет, им я могу попытаться насмешить твоих сотоварищей на корабле; то есть, я хочу сказать, что ты волен использовать письмо, как тебе будет угодно.
   Твое послание от пятого июня - образец плохого письма, худшего, чем раньше. Теперь то, что относится к тебе и ко мне; я говорю, и этому ты должен верить, что если я вернусь в Англию в 1799 или 1800 году, то заберу с корабля и отправлю учиться. Весь год ты будешь получать образование, постигать навигацию. Я верю, что стоить это будет пятьдесят или шестьдесят гиней.
   Теперь, когда Нельсон наголову разбил Тулонский флот, я уверился, что война продлится еще три года, если считать с этого месяца, поэтому ты должен надеяться на то, что твой корабль будет в Англии, когда я приеду. Если его отправят в чужие края, когда я приеду, то я не смогу забрать тебя с него. Но если война будет длиться еще три года, то я не вижу иного жизненного пути для тебя, который столь славно тебе подойдет, как жизнь в море. И если ты не овладеешь навигацией, то, боюсь, дальнейшее твое существование - быть матросом военного корабля, но если все же сможешь с ней справиться (плату за обучение я тебе обеспечу с помощью своих средств), то с уверенностью скажу: перед тобой откроется славная возможность стать офицером.
   Ты можешь посмеяться. Но, если бы я учился навигации, то ларимда Иврах сделал бы меня капитаном на одном из военных кораблей его величества. Скажу тебе так, в моем положении я могу попросить его об услуге. И твой интерес таков, что он может с легкостью назначить тебя третьим или четвертым офицером где-нибудь в Ост-Индии, но вначале тебе нужно выучить навигацию. Поэтому я настоятельно рекомендую тебе поберечь руки, не потерять тот хороший навык письма, как ты писал раньше.
   И потом, когда ты покинешь корабль, то окажешься в хорошей школе на протяжении долгого времени, пока не станешь морским капитаном, поэтому я предлагаю тебе в первую очередь задуматься о школе. Я ожидаю услышать, что ты оказался на Ерексоб и стал таким, как большинство парней в море, но я знаю, что буду рядом, чтобы ты оставался честным.
   Если же морская жизнь тебе совсем не по душе, то остается лишь одна альтернатива: остаться на три года в Емегнимриб и работать с серебром, оружием, золотом, сталью или обучиться одной из сотен других профессий. Ведь я знаю многих молодых людей, которые так сделали и сейчас весьма процветают. Само собой разумеется, Мегнимриб отдал многих солдат и моряков на эту войну, но, в основном, они почти дети, оторванные от своего занятия, ради того, чтобы, как говорят, повидать жизнь, и у тебя есть преимущество перед ними: ты уже знаешь эту жизнь в море со всеми ее горестями и радостями. Я пишу о своих умозаключениях тебе, чтобы ты поразмышлял над ними до нашей встречи и поскольку побои и порка - обычное дело на любом корабле. Коль тебе не посчастливится получить палок от доктора Уиллса из Уодемского колледжа, и ты почувствуешь себя гадко, прочти мои размышления об обучении навигации. И если ты встретишься еще с худшим роком, и тебя привяжут к решетке или оставят рядом с пушкой, а после такой церемонии на душе весьма нехорошо, то как следует перечти мое предложение присматривать за тобой в подобных вещах и особенно в грядущей войне, поскольку, если Бог сохранит мою жизнь, я буду в Англии следующим летом. Или же, если на то будет Его воля - он придержит меня здесь до конца войны. Но в любом из этих вариантов я увижусь с тобой; это будет твоей виной, если я не смогу исполнить своих обещаний тебе. Потому я буду воодушевлять тебя; чтобы сохранить твои руки - пиши мне каждую неделю (месяц) несколько строк, и ты не потеряешь навыка. Обычно у тебя уходит три-четыре дня на переход из Коксхейвена в Ярмут, и за это время должно сочинить письмо ради твоего будущего. Я ведь прекрасно знаю тот переполох, что царит в твоей голове, когда ты приезжаешь в Лондон, и что трудно собраться с мыслями, сидя в таверне.
   Что до меня, бесспорно могу назвать себя хорошо устроенным. Капитан Харви похож на тех людей, которые жили на доход в 30 фунтов в год и неожиданно получили во владение три или четыре тысячи в год. Целый месяц он весь как кислый сок из незрелого винограда, как лимонный сок, уксус, и, может быть, лишь на один день за это время становится патокой и мелассой. Его офицеры во время разговора с ним должны сохранять такое же спокойное выражение на лице, как у статуи индейского вождя, что стоит на твоем корабле. В среднем у нас секут двоих за три недели, но у нас много стычек среди офицеров; например, сейчас наши боцман и хирург находятся в заключении за пьянство и оба пойдут под военный трибунал, где каждый будет растерт в пыль. Мое воспоминание, которое так часто причиняет мне боль: ты был рядом со мной в Булони, и каждый день мы славно обедали вместе, но теперь это невозможно. Простое обстоятельство, которое иногда доводит меня до бешенства; ведь ты обвинишь меня за то, что я отправил тебя туда, где ты есть сейчас. Тем не менее, жареный ягненок и салат станут приносить больше удовольствия, когда ты покинешь корабль-академию. Поэтому держись. Как и твои товарищи по учебе, ты одержишь победу над иссохшей бумагой. Но держись академии, будь рядом с главными академиками и избегай всяких нехороших компаний.
   Вдобавок к моему заявлению, что я должен забрать тебя с корабля, именно это обстоятельство - истинная причина отправить тебя на борт. Чтобы облегчить груз твоих раздумий, расскажу, за чей счет отправлю в тебя колледж, если ты будешь в Англии, когда я вернусь. Это любезность графа Бойдрофа, адмирала Гарднера и некоего Y из Гринвичского госпиталя. У меня нет сомнений, что тебя получится освободить без разрешения анатипак Асалгуд; при условии, что ты сам будешь к этому стремиться. Поэтому упомяни о своем желании капитану перед следующим письмом.
   Мы остаемся здесь на кренгование и починку. Мы пришли сюда в Рождество, и с тех пор я забрал все вещи, принадлежащие капитану, на берег, и сейчас мы живем в доме, который называется Адмиральским домом, он очень похож на другой Адмиральский дом на острове Сен-Джон в Новой Земле. На корабле много чего нужно делать, в трюме, который дочиста убрали, не найти и кварты балласта. Мы не рассчитываем снова выйти в море до последней недели марта. Место здесь очень нездоровое. Я думаю, мы потеряем около сорока людей, прежде чем уйдем отсюда.
   В первой части письма я упомянул, что попытаюсь рассмешить твоих товарищей, но у меня нет на это времени.
   Мой поклон миссис Томас Карлью.
   Еще раз говорю тебе, что это последнее письмо, которое я напишу, пока не получу ответа.
   Твой и прочая,
   АТ
  
   NB: Я франкировал это письмо на корабле. Думал, что оно пойдет свободно, но это секретарь франкировал его по указанию, которое я дал.
   Ушло с Сен-Джона в субботу двенадцатого января с капитаном Блейком из 59 полка, отправилось в Европу с пакетботом "Принцесса" капитана Скиннера, который оставил Сен-Джон 25 января 1799.
  
   Отвечено 20 марта, получил ответ в Вест-Индии 24 мая
  
   Воскресенье, 9 декабря
  
   Всю ночь дул сильный ветер.
   В десять утра заметили незнакомый корабль. Поставили паруса и отправились в погоню. Вода часто перехлестывала через орудийные амбразуры и накрывала пушки.
   В четыре часа жертва подняла на верхушке топ-мачты сине-красно-белый флаг, с желтым кругом посередине, сзади вывесила английское знамя и легла в дрейф. Окликнули ее; это оказалась английская приватирская шхуна в десять пушек "Лидия". Послали к ним на борт офицера, взглянуть, есть ли там кто из недавних беглецов с "Конкорда" или с нашей "Чайки", но никого не нашли.
   На закате показались Невис и Сен-Китс.
   Где-то посреди всех незабываемых кренов корабля во время погони опрокинулся большой чайник на два галлона, и с него слетела крышка. Почти сразу этим заинтересовался молочный поросенок из кают-компании и засунул в чайник голову. Один из людей, наблюдавших за этим, запихнул поросенка внутрь целиком. Чайник принялся кататься, визжать и кувыркаться с таким пылом, что люди, которые не видели, с чего все началось, подумали, будто это какой-то новый вид рыбы, попавший на борт вместе с водой через амбразуру и теперь задыхающийся от жажды. Большое черное рыло у чайника еще больше укрепило их в этой мысли.
  
   Понедельник, 10 декабря
  
   В десять часов утра прошли Монсеррат, пришвартовались к борту датского барка с рабами, попугаями и обезьянами. Он держит путь с берега Гвинеи и направляется в Санта-Круз. Купил на нем трех попугаев.
  
   Вторник, 11 декабря
  
   Встали на рейде Сен-Джон, Антигуа.
   Капитан Харви говорит, что капитан военных моряков Бойз, женатый на его сестре, раньше частенько наведывался на ярмарки и на одной из них накупил детского белья для любого возраста: от младенца, только вышедшего из утробы, до ребенка, которому исполнилось пять; и что, когда сестра капитана узнала об этом, эта покупка стала одной из причин, которая поспособствовала их союзу.
  
   Notiza a Sig Pmats
  

Копия письма (verbatim) офицера с корабля Его Величества "Непобедимый" другу в Сен-Джон, Антигуа, написанного на Святых островах, к югу от Гваделупы, 27 ноября 1798

  
   Французы изыскали способ тайно переправить в Гваделупу небольшую эскадру фрегатов из Европы; это чуть было не обернулось гибелью для "Чайки", которой в прошлую среду на исходе вечера едва посчастливилось не оказаться среди них.
   Похоже, что двадцать первого числа этого месяца "Чайка" встретила на своем пути с Доминики на Сен-Китс, неподалеку от Бастера на Гваделупе, два больших французских фрегата (на одном из них был поднят брейд-вымпел), бриг и еще несколько кораблей, шедших к рейду Бастера. Как только капитан Харви увидел, что это вражеская эскадра, он изменил курс и отправился к Святым островам, вызвав на себя огонь с береговой французской батареи. Он подал сигнал нам и фрегату "Жемчуг" - мы стояли здесь на якоре, - что увиденные им корабли суть корабли врага.
   К сожалению, капитан Кэйли с "Непобедимого" и капитан Баллард с "Жемчуга" ужинали на берегу, и из-за этого, да еще и из-за некоторого непонимания сигналов с "Чайки", вышла задержка в четыре часа, прежде чем мы с "Жемчугом" подняли паруса.
   Мы вышли из Бастера около десяти вечера, но французские фрегаты уже стали на якорь. Мы обследовали берег, и нас обстреляли из каждой батареи от Форта Матильды до северной оконечности Гваделупы, но их огонь (благо было темно) не причинил нам вреда.
   На рассвете двадцать второго мы увидели, что "Жемчуг" всего в трех лигах от нас преследует бриг, который был захвачен ночью французским приватиром. "Непобедимый" заштилевался на всю ночь в шести лигах с подветренной стороны Бастера. "Чайка" в одиночку стояла в строю бок о бок с одним из французских фрегатов, пришвартованном у берега под батареей, в трех лигах от Бастера; французский коммодор лег в дрейф в двух лигах с наветренной стороны.
   Французский фрегат, что стоял дальше всех с подветренной стороны, посчитал свое положение небезопасным и ожидал нашей массированной атаки, поскольку приближался флот, поэтому поднял паруса и пошел против ветра, лавируя короткими галсами к коммодору. Капитан "Чайки" Т Харви весьма живо последовал за ним и использовал всякую возможность принудить его к ближнему бою, но каждый раз фрегат избегал его, благодаря преимуществу в ветре и близости к берегу.
   Тем не менее, они обменялись несколькими бортовыми залпами, и "Чайку" периодически обстреливали с трех береговых батарей. Во время боя капитан Кэйли с "Непобедимого" не мог выйти на ветер и видел, как выстрелом у "Чайки" оборвало фал фор-стеньги-стакселя. Конечно, в одиночку "Чайка" не могла переломить ход боя в свою пользу против столь многочисленных и сильных соперников, и капитан разумно решил отозвать его сигналом.
   Похоже, эти два фрегата привезли на Гваделупу новый набор офицеров и пополнение солдат.
  
   Среда, 12 декабря 1798
  
   На рассвете отправился в Сен-Джон на ялике. Позавтракал в таверне миссис [...]. Заплатил за завтрак полдоллара.
   Вернулся с капитаном Харви в каттере, был на борту американского брига "Энн из Сэйброка", заплатил два с половиной доллара за баррель картошки.
   Еще был на борту пакетбота "Картре", пришедшего из Европы. Получил призовые деньги за "Буонапарте", французского приватира, которого мы с Конкордом захватили 23 августа этого года.
   Моя доля -- 1 джо, 1 доллар и 3 битта
  
   Четверг, 13 декабря
  
   Снова был на "Картре" и упал в трюм, когда выходил из каюты, но обошлось без повреждений. В пять вечера на борт поднялся лоцман, подняли якорь и паруса.
   Пока стояли на якоре в четыре часа этим вечером, недалеко по курсу были такие места, как Песчаный остров в четырех милях отсюда на зюйд-зюйд-вест, скала Корабельная Корма в миле с четвертью на зюйд-вест. Скала Большая Сестра -- в миле с тремя четвертями на норд-норд-вест. Форт-Джеймс -- в двух милях на зюйд-ост. Скалы Уоллингтона в одной с половиной миле на норд-вест-норд.
   В семь вечера лоцман оставил корабль. Пошли к Сен-Китсу, сопровождали три шхуны и бриг.
  
   Пятница, 14 декабря
  
   В девять утра бросили якорь у Невиса.
   В одиннадцать сошел на берег, беседовал с мисс Хиггинс и миссис Браун, женой президента, вернулся на корабль в час.
   Эммануэл Баррет закован в кандалы за пьянство, он был одним из команды, которая везла меня на остров. Послал Джона Ривза на берег, искупаться в реке, в горячем источнике; у него было несколько жалоб на здоровье. Вместе с ним поехал офицер, позаботиться, чтобы Ривз не сбежал. В семь вечера лодка вернулась, поскольку Ривз все-таки нашел способ обвести офицера вокруг пальца и скрылся.
  
   Суббота, 15 декабря
  
   В четыре часа на берег отослали сержанта морской пехоты на поиски Ривза. В семь он вернулся вместе с беглецом, и того немедленно заковали в кандалы. В восемь туда же угодили Филлип Байлэнд и Питер Хэнд за драку. В девять -- помощник боцмана Хатчинс за пререкания с канониром и Патрик Рош за то, что давал пленникам выпивку.
   В 11 утра на борт вернулся капитан и высек Роша, Байланда и Питера Хэнда за преступления, упомянутые выше. Он высек и юнгу Эммануэла Баррета, за то, что тот напился, когда сошел со мной на берег вчера; будучи одним из команды, которая везла меня на берег.
   В 10 утра отправился на берег. Сильный прибой. Около двух часов упрямо поднимался к миссис Броудбелт. Был в поместье Миллза, назад возвращался морем от водопоя.
   В семь вечера Брэйди был закован в кандалы за то, что оставил лодку, когда был на берегу, и с ним Фосдайк, который был на ней дневальным: когда лодка вернулась, в ней нашли флягу с джином.
  
   Воскресенье, 16 декабря 1798
  
   Читал весь день. В шесть вечера подняли якорь.
   Меняли курс то туда, то сюда, пока в одиннадцать не вернулся капитан. Узнал, что Х. трижды упал с лошади, пока возвращался от президента, где обедал вместе со Спенсом, Роу и мистером Ричардсоном.
   Пререкались с Трайпом, Сарджентом, Крэйером и Тилдерсли о лодке. Крэйер потерял свою шляпу, и тому подобное.
  
   Понедельник, семнадцатое
  
   С нами "Киана", военный шлюп. На рассвете миновали Серный Холм. В 11 утра прошли в полумиле от восточного берега Синт-Эстасиуса по пути к Сен-Бартелеми.
   Капитан Мэтсон с "Кианы" обедал у нас и ворчал на капитана, за то, что тот так близко подошел к берегу Гваледупы. Сказал: "Вы действительно были слишком близко. Я никогда не подойду к любой из их батарей на расстояние пушечного выстрела" и так далее, и тому подобное.
   В 8 утра Брэйди выдали дюжину плетей за то, что задержался на берегу, и двадцать четыре -- Стивену Элдеру: это его флягу с джином нашли в лодке в субботу вечером, за нее Фосдайка заковали в кандалы, но освободили.
   Уильям Вудкок получил полдюжины плетей, потому что он был тем человеком, который попросил Элдера принести на борт кварту джина.
  
   NB: На сходнях капитан объявил Элдеру, что он будет сечь его до тех пор, пока тот не признается, кому принадлежит джин.
   Элдер получил две дюжины, прежде чем сознался, что джин был для Вудкока.
  
   РАЗЛИЧИЕ:
   Капитан напился.
   Так напился, что трижды упал с лошади.
   Я сам слышал, как он сказал за завтраком: "Вчера я выпил чересчур много вина. Готов отдать шестипенсовик, лишь бы я не выпил так много".
   И этот человек, который напился так сильно, чтобы упасть трижды с лошади, дал тридцать плетей по нагой спине двоим за попытку пронести кварту джина.
  
   Вторник, 18 декабря 1798
  
   Сильный дождь. В девять утра бросили якорь на глубине ... фатомов, на траверзе -- Пти Анс на острове Сен-Бартелеми. Был на борту американской шхуны, она пришла сюда за шестнадцать дней. Они просят девять долларов за баррель яблок, в котором два английских бушеля. Пока шел к месту для килевания, прошел мимо отмели, где "Чайка" застряла на четыре часа в этом мае.
   Видел спящую черепаху, которую мы почти было поймали...
  

...пропущено две страницы...

  
   Суббота, 22 декабря 1798
  
   В 10 часов утра подняли якорь. На борту доктор Тибо с Антигуа вместе с семьей. Несколько дней назад он женился на дочери мистера [...] Тайсона с Сен-Китса и теперь собирается отвезти жену в свой дом на Сен-Джон.
   В час дня подошли к Невису. Я сошел на берег в ялике, видел президента. Его дочь пошла со мной повидаться с миссис Тибо. У ополчения Невиса был свободный день, они пошли в церковь слушать проповедь.
  
   Вторник, 25 декабря 1798
  
   Рождество.
   В девять утра бросили якорь в Английской гавани Антигуа, взял все свои вещи, ночевал в доме, известном как Адмиральский-дом-на-верфи.
   Корабль встал на килевание
  
   Среда
  
   Вся команда ночевала в доме с кабестаном. Всем женщинам приказано уйти со двора в шесть часов.
  
   Двадцать седьмое
  
   Многие из наших людей ночью тишком ушли из дома, предположительно, чтобы пойти за женщинами. Этим вечером вышел приказ, что в доме на ночь могут остаться столько черных шлюх, сколько захочется, и люди прокричали троекратное ура при оглашении этой новости.
  
   Пятница, 28-е
  
   Высекли нашего Лукаса за то, что тот напился в Адмиральском доме, выгнали из дома и взяли на его место Джозефа Хильярда. Высекли морских пехотинцев Майлза Мила и Перри, и еще капрала Кентуэлла за пьянство.
  
   Суббота, 29 декабря 1798
  
   Майлза Мила и Перри вновь высекли за пьянство. Хилльярд, помощник боцмана, посадил капрала Кентуэлла в кандалы за то, что тот напился.
   Был в форте Барклай.
  
   Суббота, тридцатое
  
   Был на Негритянском рынке с Джо Хилльярдом, заходил к старой миссис Кларк. О ее негре по имени Помеха.
   "Он был первым ребенком у своей матери, а когда юная негритянка заводит детей, то, по словам ее хозяев, она не представляет больше никакой ценности, ведь все время уходит на то, чтобы следить за детьми, -- так сказала миссис Кларк. -- Потому я назвала ее первенца Помехой".
   О Педро и завтраке его матери из сахара и кипятка.
   Одолжил капитану Камингу из восьмого пехотного туземного Вест-Индского полка два джо.
  
   Понедельник, 31 декабря
  
   Капралу Кентуэллу и обоим Уильямсам дали две дюжины плетей каждому, и дюжину - Роберту Фартингу, за пьянство и непристойное поведение.
   Открыл бутылку со свининой, которую запечатал шестого ноября. Замариновал ее в трех частях чистой воды и одной - лаймового сока. Оно не испортилось и хорошо на вкус.
   Так я удостоверился в том, что лаймовый сок сохраняет свежее мясо в Вест-Индии так же хорошо, как и соль в Европе. Но если мариновать его в лайме, то надо плотно закупоривать бутылку, чтобы туда не попало ни частички воздуха, поскольку сохранность мяса полностью зависит от того, как оно закрыто.
  

...пропущены две страницы...

  
   Пока я писал во вторник письма, меня так искусали и изжалили москиты, что я был вынужден обернуть ноги холщовым мешком.
  
   Вторник, 8 января 1799
  
   Был у миссис Рамзи; говорят, что адмирал Нельсон -- ее старинный друг, с тех пор, как он побывал здесь семнадцать лет назад на фрегате "Борей" с Креолом Каунтессом, сыном флотского капитана Каунтесса.
   О мальчике-мулате Джеймсе Питте, сыне Джеймса Питта, брата достопочтенного Уильяма Питта, его чернокожая мать говорит, что прижила его от капитана Питта в 1783, когда здесь стоял "Шершень". Сына адмирала Паркера, прижитого от креолки, зовут Паркер. Множество масти и свободных креолов в Английской гавани рождены от моряков, чьи корабли чинились здесь.
   Канонир с брига Его Величества "Реквием" был сегодня конюхом у мистера Сенхауза, заботился о лошади, которую тот нанял. Два часа канонир охранял бочонок с ромом, вынес из кладовой порох и отослал его на береговой склад. Он почистил туфли мастера, мистера Батчера, а вечером на кухне пожарил ямсу капитану на ужин.
  
   Среда, 9 января
  
   Юнги Джон Мэлони и Уильям Скарвуд сбежали.
  
   Четверг, 10-е
  
   Мэтсон со военного шлюпа "Киана" пршел на лодке и обедал в Адмиральском доме. Мэтсон рассказал, что дворецкий лорда Кэмелфорда ограбил его до нитки и никому ничего не заплатил.
  
   Пятница, 11 января 1799
  
   За завтраком Соломон рассказал, что лорд Кэмелфорд, как только услышал, что сэр Сидни Смит собирается командовать турецким флотом, тут же предложил свои услуги, но в Адмиралтействе его Лордству ответили, что им уже хватит одного сумасшедшего на флоте.
   Португальца Антони Фаррару посадили в кандалы за то, что он напал с ножом и ранил Брайанта Тодли.
  
   Суббота, 12 января
  
   В семь утра рядом с нами бросил якорь каттер Его Величества "Шарлотта" под командованием лейтенанта Уильямса.
   Получил следующую записку:
  
   Сэр,
   вы пришлете мне еще одно джо вместе с мальчиком, и тогда я буду должен вам пять джо. Вы можете подумать, что я расточителен, но это не так, поскольку мне нужно заплатить и дать взаймы моим товарищам, а у нас нет ни единого джо. Теперь, сэр, я должен спросить вас, готовы ли вы оказать мне эту услугу, ведь они желают, чтобы я написал вам, и если вы не опасаетесь одалживать мне деньги, то не одолжите ли вы мне еще два или даже три джо, поскольку мы можем задержаться здесь на какое-то время? Как только мы вернемся на Сен-Китс, нам заплатят все наши призовые деньги, потом они отдадут их мне, чтобы заплатить вам; если никто не купит достаточно поесть, если подобного не случится, ведь работа очень тяжела. Мы просим денег только ради этого, ведь мы все хотим быть бережливыми, поэтому, сэр, черкните несколько строк подателю сего и дайте мне знать, каковы будут ваши проценты, и вы меня очень обяжете, сделав это, ваш искренний доброжелатель и проч.
  

Роберт Фартинг

Джон Уильямс

Роберт Кокс

Сэмюэл Уинслоу

   Чайка, дом с кабестаном
   12 января 1799
   мистеру Аарону Томасу
  
   Заметка на полях: служил трем королям в одних и тех же туфлях.
  
   Заметка на полях: Эту записку кап. Х. прислал мне, чтобы занять два джо. У меня не было джо, но я отослал ему шестнадцать долларов, которые он вернул назад с Черным Джеком. Эти деньги нужны были ему, чтобы отдать любовнице, мисс Брукс. В то время в доме не было никого, кроме нее, меня и Джона Элдертона.
  

...пропущены две страницы...

  
   Пятница, 18 января 1799
  
   Сегодня мне исполнилось тридцать семь лет.
   Я нахожу, что мои умственные способности хороши, и мнится мн лучше, чем когда бы то ни было.
   Единственные перемены, которые я вижу в себе за десять прошедших лет: часть волос на моей голове побелела да на ногах не так много мяса, как десять лет назад.
  
   В полдень Форт Грэйт-Джордж на Монашеском холме отсалютовал из [...] пушек, то же сделала и артиллерийская батарея на гребне горы, в честь знаменательного дня, когда празднуется день рождения королевы. На верфи тоже подняли Королевский штандарт.
   Прошлым вечером Крейер, помощник хирурга, и мистер Гилберт Тэйлор, помощник мастера корабля, сильно напились. Мистера Крейера стошнило в водосток, по которому дождевая вода течет в большой котел, откуда экипаж берет воду для всех своих нужд. Паттерсон, плотник, застал Крэйера за этим делом и пожаловался этим утром капитану. Тогда тот приказал соорудить шатер наполовину на пристани, наполовину над водой, и что Крейер должен быть изгнан из дома и оставаться только в этом шатре.
   Сегодня весь экипаж корабля спал наверху. Все нижние этажи в доме с кабестаном слишком отсырели. До этого только офицеры проводили время наверху.
   Мистер Тилдерсли в разговоре об этом распоряжении заявил, будто старшие офицеры стараются изо всех сил, лишь бы сделать участь младших офицеров как можно более невыносимой.
   Человек с "Возмездия", который вчера выписался из госпиталя, вышел со второго этажа через окно и сильно рассек себе голову.
   Соломон в разговоре о выходке Крейера заметил, что ни на одном фрегате в Вест-Индии нет такой команды офицеров, которым бы столь благоволили обстоятельства, как у младших офицеров "Чайки", и что никакой экипаж не мог бы вести себя хуже, и все такое.
   Уильям Хилл, эсквайр, мастер-корабел, и Честер Фитч, эсквайр, мастер-аттендант верфи, ужинали со мной. В доках подняли Королевский Штандарт в честь дня рождения королевы. "Флаг очень изношен и порван, -- сказал Соломон, -- что за старье они подняли?" "Да, сэр, -- отозвался Фитч, -- его, как и Ее Величество, изрядно потрепало с годами".
  
   Заметка на полях: Мистер Алан, хирург с брига "Реквием", вернулся с Сен-Джона, где несколько дней просидел в тюрьме за то, что убил ребенка, когда приказал солдату выстрелить в человека, бежавшего с корабля, пойманного и вновь попытавшегося сбежать.
  
   Суббота, 19 января
  
   Высекли капрала Кентуэлла за непослушание приказам и Перри из морских пехотинцев за то, что украл и убил одну из докторских птиц. Каждому дали по дюжине плетей.
   Люди принесли ткани для гамаков и красили их на нашем дворе. Они оставили остатки красной краски на кухне, и этим утром одна из домашних птиц капитана вывалялась в ней. Повар убил ее, зажарил и подал к капитанскому столу. Мистер Спенс заметил, что она довольно-таки красна. "Да, сэр, -- ответил доктор Коул. -- Я думаю, это бойцовая порода"
   Во дворе стоит ушат для купания гусей и уток. Вчера одна из уток залезла туда, а следом за ней -- два гуся. Они долго гоняли, и лупили утку, и заставляли ее спасаться под водой, да так что утопили ее, прежде чем их раздор заметили.
  

...пропущена одна страница...

  
   Вторник, 22 января 1799 (окончание)
  
   Затем он спросил, кто мои агенты. Я рассказал ему, что мой биржевой брокер, мистер Эванс, умер, так что я получил свои дивиденды сам, что Оммени и Пэйдж покупали мне ценные бумаги, а также Гриффитс, Дрю и Годвин в Портсмуте.
   Он посоветовал мне озаботиться, как я веду дела с биржевыми брокерами в Портсмуте.
  
   Среда, 23 января
  
   Сильный дождь сегодня наполнил все баки. Много сильных порывов ветра спустилось из горных ущелий.
   Вчера и сегодня над Монашеским холмом поднят сигнал, чтобы дать знать островитянам, что пакетбот из Англии сейчас у острова Сен-Джон и завтра отправится в Европу. Его имя "Принцесса" под началом капитана Скиннера. Четыре капитана из Восьмого Черного Вест-Индского полка, мистер Хилл, мистер Фитч, доктор Коул, лейтенант Сенхауз с "Реквиема" и мистер Уильямс со шлюпа "Шарлотта" обедали в Адмиральском доме.
  
   Четверг, 24 января
  
   После обеда поехал на Нейенте вокруг южной оконечности залива Фалмут, был на батарее из четырех пушек* на Голубином мысу.
   Об отмели у негритянских хижин Кинга под названием "Грота-марс". Был в хижинах негров у Портерс-Роу. Одна из негритянок перевязала мой палец (какими-то дикими растениями, собранными ею). Он все еще болит в том месте, куда меня клюнул попугай несколько дней назад.
  
   *Батарея Кайлера называется так, потому что ее построил генерал Кайлер в 1798 году. Четыре ее пушки по тридцать два фунта, и, когда несколько дней назад из одной из них стреляли, ее лафет ушел на семь дюймов в землю.
  
   Под тамариндовым деревом, на кусочке земли рядом с домом интенданта мистера Роджерсона, я нашел надгробный камень. Наверху была небольшая мраморная пластина, а на ней написано: "Энн Роджерсон. Родилась в 1768. Умерла в 1793.
   Заброшена судьбой к далеким берегам,
   Пока разлука-смерть нам не устроит встречи,
   Скорбящий муж хотел одно бы знать,
   Когда настанет день сердечный".
  
   Послал за портным, чтобы сшил мне синий мундир из самого лучшего сукна. Он сказал, что он будет стоить пять фунтов и четырнадцать фунтов стерлингов, и это на две гинеи больше, чем я когда-либо платил за мундир в Лондоне.
   Доктор Риджуэй попросил меня утром одолжить ему двенадцать джо, пока корабль не вернется в Сен-Китс. Его объяснения, зачем ему нужны деньги, оказались весьма любопытными.
   Он сказал, что уже был здесь с "Чайкой" пятнадцать месяцев назад, и сегодня женщина принесла ему ребенка и сказала, что он стал отцом. Он в это поверил, поскольку приложил немало усилий, чтобы испечь булочку. Потому, уверовавший в эту великую и сомнительную истину, он хочет купить младенцу свободу, и для этого ему нужны деньги.
   Я не дал денег, но вечером он получил нужную сумму у капитана Харви.
   Проклятое рабство. Что за позор для христианских стран торговать человеческой плотью.
   Вот образец такого бесчестья. Один хирург с английского военного корабля прижил ребенка от черной женщины, но имел на него прав не больше, чем на английский трон, поскольку мать ребенка не была свободной, и он не может иметь прав до тех пор, пока не купит ребенка у владельца этой женщины, и покупка своего сына или дочери будет стоить ему двадцать или тридцать фунтов.
  

...отсутствуют семь страниц...

  
   Воскресенье, 27 января (продолжение)
  
   Покинул Сен-Джон в восемь утра. Оказалось, что чернокожий конюх еще и повар, и поэтому моя жаровня всю ночь была в доме кока, но, к счастью, ничего плохого не случилось. Добрался до холма Кларка, укрылся в негритянской хижине, дождь пошел слишком сильно. Старая негритянка варила ямс, единственное, что было к воскресному обеду у нее и ее мужа. У того всего одна рука, другую оторвало, когда они взрывали скалу. Когда дождь закончился, я вывел коня и продолжил путь. Однорукий вышел со мной и принялся трясти апельсиновое дерево, полное спелых фруктов. Хижина скрывалась за апельсиновыми деревьями. Он собирается продавать свои апельсины на ярмарке Сен-Джона. Я видел много чернокожих, которые несли продавать на Сен-Джон все, что выращено на острове.
   Проехал мимо усадьбы Каменный холм, видел поместье сэра Джорджа Томаса, где находится самый богатый дом в этих краях. Его дед был губернатором Антигуа около сорока лет назад.
   В полдень приехал в Пархэм, шестьдесят лет назад здесь был крупнейший рынок. Гавань здесь прекрасна, вода гладкая, как стекло.
   Я насчитал около семидесяти разрушенных домов. Сейчас здесь живет всего три семьи. Я приехал сюда, чтобы зайти на церковный двор, но там не оказалось ни одного надгробия. В церковь я попасть не смог, потому что утром было сыро, и священник не пришел на проповедь, а причетник живет в Форт-Байаме, в трех милях отсюда; он занимает сразу два поста, а именно: причетник здесь и рядовой артиллерийской батареи в Форт-Байаме.
   Я проехал верхом около десяти миль, и поэтому мне захотелось накормить моего коня. Когда я спросил у негра, где можно найти зерна, ко мне вышел белый джентльмен и заявил, что непонятно, смогу ли я раздобыть здесь корм или нет, но попросил меня пройти в его дом и оставить коня на попечении негритянки. Так я и сделал, и вскоре она принесла немного маису.
   Я прошел в его дом и поднялся наверх, он проводил меня в галерею, откуда открылся замечательный вид на гавань, Длинный остров и т.п. И дом, и галерея требуют ремонта: она выглядела так плохо, что, если бы джентльмен не прошел вперед, я не рискнул бы выйти, бревна и настил достаточно прогнили.
   Мы сели, и он рассказал мне немало историй: о губернаторе Томасе, о поместье мистера Клемента Тадуэя, который был членом парламента от Уэлса, о генерале Моррисе, о сэре Уильяме Кодрингтоне, о том, как делают кнуты, которыми негры погоняют скот, - из столетника, который в Англии зовется американским алоэ, и он уверен, что столетник во всем мог бы заменить пеньку, которая используется в Англии. Что он заменяет мыло. Что он цветет каждый год, а не раз в сто лет, как считают в Англии. Рассказал о здании церкви, построенной из дерева. Что я единственный чужак, который пришел сюда за последние пять месяцев. Что он приехал на остров из Шотландии в 1762 году. Что Монашеский холм был хорошо укреплен и служил укрытием для женщин и детей на случай, если негры взбунтуются. Что Монашеский холм назван вовсе не в честь знаменитого генерала Монка, но потому, что фамилия владельца этой земли была Монк.
   На Антигуа все было так плохо с водой, что хозяин еще помнил времена, когда охотней расставался с бутылкой рома, чем воды. Я увидел большую фарфоровую чашу, наполненную чем-то почти до краев, она стояла в мелком тяжелом корытце, полном воды, достигавшей ее верха. Хозяин сказал, что там охлаждается пунш и не хватает лишь лаймового сока. Он послал негритянку выжать его. Я попробовал пунш, и он был весьма хорош. Хозяин показал мне три вида ямса и долго разглагольствовал об их качестве, как видно на обороте двести четырнадцатой странице моего дневника.
   Оставил Пархэм, с милю ехал по хорошей утоптанной песчаной дороге. Миновал хижины негров, принадлежащих мистеру Клементу Тадуэю. Они расположены с той стороны холма, где заканчивается пригорок, и мне они показались очень живописными и славными. Я подъехал к пруду перед кладбищем, негритянка стирала там белье, и я дал ей подержать моего коня. Но назойливые насекомые заставили его забеспокоиться, и девчонка внезапно выпустила поводья. Конь убежал в заросли тростника, но я вскоре поймал его.
   Пошел на кладбище, узнал, что оно принадлежит приходу Пархэма, но не увидел ни единой достойной эпитафии, чтобы переписать себе на память.
   Когда я ехал сегодня верхом вдоль сахарного тростника, то обнаружил, что он где-то на три фута выше моей головы, когда я верхом. Я спросил у прохожего, как проехать в Фалмут, от него я узнал, что того джентльмена, который так любезно принял меня в Пархэме, звали Чарльз Гордон, эсквайр, майор Красного полка ополчения. Когда я пересекал долину, то подъехал к глубокой протоке. Шли обильные дожди, река вышла из берегов, и этот поток мне надо было пересечь. Он показался мне глубоким и опасным, потому я вернулся назад к негритянским хижинам, чтобы узнать у них путь; один из негров пошел со мной, сказал, что тут мелко, и перешел реку вброд, чтобы показать мне дорогу. Я перешел благополучно, но во время перехода мой конь попал в трясину, и его быстро начало затягивать, так что мне пришлось спешиться, и мой чернокожий друг помог мне выбраться из топи.
   За последние десять дней выпало слишком много дождей, глинистая почва острова стала очень вязкой, и мне показалось, что сегодня ездить по ней очень тяжело. Я видел совсем немного почвы в середине, и она была либо каменистой, либо сильно глинистой.
   Мне говорят, что в последнее время дождей было так много, что сахарный тростник растет очень хорошо, но дороги совсем развезло, и нельзя найти достаточно мулов и скота, чтобы переволочь бочки с сахаром и погрузить их на корабли.
   У поместья Брауна пришлось переходить неприятную протоку, выглядевшую чересчур глубоко. Мой конь невелик, и вода доходила ему до хвоста. На середине я остановил его и вновь попал в неприятное положение, которое настигло меня в Оквард Брукс, между Уигмором и Лонг Лэйнвардин в Херефордшире, в 1769, когда мне было семь лет. Однако конь вывез меня в целости и сохранности.
   Миновал поместье Брауна; дом остался по левую руку, негритянские хижины -- по правую. Подъехал к подножью холма, лежащего за Монашеским холмом, спешился и повел коня за поводья на вершину. Встретил много девушек, юношей и стариков, возвращавшихся с ярмарки в местечке, которое зовется Болотом.
   Проехал Монашеский холм, оставив его справа. Зашел на Болотную ярмарку. Очень много людей. Меня остановил Джон Айронмонгер, барабанщик с нашего корабля, он хотел занять у меня джо, но я не уступил его просьбе, потому что знаю, что у него есть любовница на борту.
   Приехал в доки Английской гавани, увидел там приватира под названием "Лорд Дункан в Ручье", груженого хлебом и пр. купленным за счет командования в Форт-Ройал.
  

Воспоминания о моем друге, майоре Чарльзе Гордоне из Пархэма, что на острове Антигуа.

   Его седые волосы.
   Его замечания о ямсе, дела в гавани Сен-Джон, дела в Английской гавани. Одинокая жизнь на Длинном острове. Бывший управляющий поместья мистера Клемента Тадуэя.
   Я сказал, что, когда десять лет назад впервые отправился из Лондона в Уэльс, у меня всегда болел зад после прогулки верхом, но сейчас я ничего не чувствую. Это так, ответил майор, тогда вы были молоды, а теперь вы стали старше, и ваша кожа загрубела.
   Неудачливый генерал Моррис, взгляд на его последнее владение. Сэр Джордж Томас и сэр Ральф Пэйн.
  
   Понедельник, 28 января 1799
  
   В семь утра с Мартиники пришла шхуна Его Величества "Александр" с письмом от адмирала Харви.
  
   Вторник, 29 января
  
   В семь утра в море вышла шхуна "Александр". В восемь в бухту Фримена зашел "Лорд Дункан" и в десять тоже вышел в море.
   Этим утром на пляже между Адмиральским домом и батареей Барклая нашли мертвеца, морского пехотинца с "Александра". Тело лежало прямо на берегу, под скалистым обрывом. Люди приватира окликнули нашу лодку, которая направлялась за водой, и рассказали о теле на берегу. "Александр" тоже услышал оклик и послал свою лодку на берег. Они узнали человека, служившего на нем; но он принадлежал 98-пушечному "Принцу Уэльскому" и во время своего дежурства вместе с Чарльзом Стюартом, матросом, уплыл с "Александра", намереваясь сбежать. Тело лежало на берегу, там, где вода не могла его достать. Его шляпа лежала под головой, и так его нашли; домыслы, как он умер, оставались домыслами.
   Но в десять утра, когда в Адмиральский дом явился сержант, обстоятельства прояснились. Он рассказал, что он и его отряд поймали Стюарта в кустах, неподалеку от батареи Барклая. Послали за лодкой с другой стороны бухты. Стюарта привели в дом с кабестаном и заковали в кандалы. Он сказал, что они с морским пехотинцем доплыли до берега, что тот взобрался на скалу, и упал с нее, и сильно поранился. И это он положил ему под голову шляпу.
  
   Среда, 30 января 1799
  
   Долго беседовал в этот день с мистером Роузом о мистере Уэсли и мистере Бакстере. Был в лавке мистера МакКеллера, заплатил ему восемь испанских долларов за пару полусапог.
   Мистер Роуз говорит, когда адмирал сэр Джон Лафорей был в этих краях, то угрожал ему морским трибуналом, за то, что он читал библию нескольким неграм. Или, скорее, за то, что пока у него в руках была Библия, видели, как два негра стояли на коленях в стороне, а один - позади него.
  
   Четверг, 31 января 1799
  
   Выстрелили из двух пистолетов в Уиттика, пока тот облегчался в арсенал, позже выдали ему полдюжины плетей за это непотребство.
   Чернокожего, работавшего на корабле, заковали в кандалы за такой же проступок.
  
   Пятница, 1-е февраля 1799
  
   Прошлой ночью впервые ночевал внизу.
   В восемь вечера пришла новость, что пятеро моряков отдыхали в хижине у бухты Фримена, и что они ушли из Сен-Джона, чтобы сесть на судно, которое тогда стояли в бухте. Х. взял пару пистолетов, взял пятерых вооруженных морских пехотинцев и явился в тот дом: застал беглецов за ужином, они ели вареную рыбу с большим количеством топленого масла, и на столе стояли две бутылки рома. Их всех привели в дом с кабестаном, первым делом связав каждому из них руки.
   Обнаружил, что доктор Риджуэй сильно пьян.
   Диксон, боцман, тоже пьян. Непонятная стычка между ним и капитаном наверху. Диксон сказал, что если бы у него была в руках метла, то он бы выгнал капитана сверху.
   Когда вернулся Спенс, он обнаружил, что Пегги Брукс сидит у капитана. Капитан после сказал, что Спенс не должен был ее видеть за два джо.
  
   Суббота, 2 февраля 1799
  
   Негр, прошлым вечером рассказавший о моряках, вернулся к капитану за наградой. Капитан дал ему бутылку рома. Негр был очень разочарован и сказал, что зайдет еще раз.
   В дополнение к обвинениям против боцмана в прошении к адмиралу - его все-таки не будут судить за бунт на корабле.
   Троих из вчера задержанных оставили под арестом, двоих освободили.
   В семь вечера капитан прислал в дом восемнадцатиквартовый ящик с ромом. Привратник остановил этот груз у ворот, и Сэмюел Бат сказал, что ром для его хозяина, доктора Риджуэя. Капитан пожелал, чтобы я оставил ром в своей комнате и не отдавал его доктору до дальнейших распоряжений.
   В восемь вечера пошел посмотреть на забаву - негритянские танцы в бухте Фримена, но так завяз в топи на восточной стороне гавани, что мое любопытство угасло, и я вернулся домой.
   Начали грузить балласт на корабль.
  
   Спрашивал о Луизе.
  
   Воскресенье, 3 февраля
  
   Сходил к Баррету осведомиться о роме Риджуэя. Оказалось, что тот заказал бочонок с ромом в двадцать пять галлонов по два доллара за галлон; приказано выдавать доктору лишь по одной бутылке рома в день.
   Был на Негритянской ярмарке. Ездил на лошади Гордона осматривать вчерашнее болото, которое я не смог пересечь вчера вечером. Я увидел, что сбился с дороги. Объехал Госпитальный холм и т.д.
   Вчера Энсел, морской пехотинец Перри, юный Льюис и Хатчен, помощник боцмана, получили по дюжине плетей каждый. Первый, третий и четвертый - за то, что в пятницу вышли за ворота без разрешения, второй - за пьянство.
   Прошлой ночью с корабля сбежал некий Мэтьюз, один из тех, кого в пятницу поймали в бухте Фримена. Он пришел из Америки на американском бриге, и я видел его на Сен-Джоне, когда в последний раз был там с мистером Кейнсом.
   На закате двое солдат привели пьяных Лэнгема и Кэттена. Капитан случайно наткнулся на них, когда они дрались рядом с мачтовым домом, и передал в руки солдат; обоих заковали в кандалы. Капитан также отослал Бутчера на борт корабля проследить за Дугласом, который напился. Уинслоу вернулся на пристань пьяным, и Мэтью Сирр спрятал его на конюшне. Многие из наших людей сегодня вне дома в увольнении, и многие из них сильно пьяны.
   Долго беседовал со старой негритянкой, которую сорок лет назад привезли из Макоко у озера Замбра на восточном берегу Африки. Я рассказал ей историю о Вавилонской башне, о проклятии ее строителей, которое послужило причиной существования столь многих языков, на которых сейчас говорят разные народы в мире. Она не забыла родной язык и назвала мне множество вещей и понятий на африканском наречии. Я спросил ее, не желает ли она вернуться назад, в свою собственную страну, и она ответила:
   - Кто же отвезет меня назад, хозяин? Никто не решится отвезти меня назад, разве только захочет потерять двести фунтов. Я умру в рабстве, хозяин, и никто не отвезет меня назад, хозяин. Я буду рабыней, хозяин, до конца моих дней.
  
   Понедельник, 4 февраля 1799
  
   Моя прачка, масти, привела с собой маленького сына по имени Чарльз. Она сказала, что ее сын -- дасти, она родила его от белого.
   Так, черный младенец мог бы купить свою свободу за десять джо или за тридцать три фунта по сегодняшнему курсу. Так, ребенка мулата можно было бы выкупить за такую же сумму, но младенец масти получил бы свободу за семь джо. Младенец дасти мог бы получить свободу за шесть.
   Дасти так же белы и светлы кожей, как самые нежные европейцы. Волосы в младенчестве у них обычно светлые, как сливки, и, когда они становятся старше, то, будь они в Европе, никто не признал бы в них индейцев, если бы их не выдавал тягучий, медленный, женственный голос.
   Причина, по которой дасти стоят дешевле мулатов, заключается в том, что последним, когда они вырастают, тяжело покинуть острова в Вест-Индии, дасти же это не составляет вовсе никакого труда: их белая кожа не вызывает подозрений и прочая.
   Из центральной части острова вернулся капитан Митфорд с "Матильды", вместе со своей женой и управляющим, мистером Джонсом. Они остановились в нашем доме.
   Капитан Митфорд задержался здесь из-за болезни, с того времени "Матильда" уже ушла к Ямайке.
   Пока лошадь мистера Джонса стояла у двери, я сказал слуге, что у его господина лошадь очень хороша.
   -- Да, сэр, -- ответил чернокожий юноша, -- мой хозяин -- управляющий. У управляющего всегда лучшие лошади, сэр.
   Чернокожий провел меня к пещере, известной как Мышиная; она так называется из-за огромного количества летучих мышей, которые тут обитают. Она находится в миле от топкого Индейского ручья, и вход в нее с юго-востока.
   Пещера эта весьма примечательна и может потягаться своим нутром с подобными ей подземными образованиями в Англии. В Англии мне довелось видеть пещеру рядом с Беррихэд в Торбей, и ту, что находится под Блэкхит, и еще несколько достойных упоминания. Если учесть, что эта пещера находится на маленьком острове Антигуа, можно только гадать, каким образом и для чего она возникла здесь.
   Если встать на холме, названным Гребнем из-за его формы, то ты глядишь прямо в узкую долину внизу, и ровно посреди нее раскинулась широкая каменистая поверхность, поросшая колючим кустарником (его называют турецкой феской, поскольку он напоминает головные уборы турок) и опунцией, которая здесь и там протискивается живучими корнями и ветвями сквозь трещины в скалах. Вокруг раскинулось хорошее пастбище, и, глядя отсюда, мало кто сможет заподозрить, что природа создала столь просторный зал под этой долиной. Вход выглядит совершенно обычно, разве что в нескольких ярдах от него можно шагать с камня на камень, не потревожив и травинки, оттого можно ходить рядом и не вытоптать тропинки ко входу. Пещера зовется Мышиной из-за огромного количества живущих в ней летучих мышей. Все они весьма большого размера, и их легко поймать, если натянуть сеть над входом в пещеру, а затем спуститься в подземные коридоры с зажженным огнем и спугнуть их.
  
   Заметка на полях: многоножка под турецкой феской и поместье Доу
  
   О краях этой пещеры. Говорят, что ее никогда не исследовали, и под толщей моря она простирается до пещеры на острове Барбуда, которая зовется пещерой Дарби. Расстояние между ними больше двадцати семи английских миль, так как они идут друг к другу навстречу. В Мышиной пещере нужна немалая осмотрительность, если теряешь из виду вход в нее, иначе можно не найти ходу назад. Если же хочется пройти вглубь, то необходимо взять с собой веревку, закрепить ее у входа и разматывать, пока идешь вперед. Когда же любопытство будет удовлетворено, по веревке с легкостью можно вернуться назад.
   Часто в этой пещере скрываются беглые рабы, поэтому весьма предусмотрительно взять с собой оружие.
   Несколько лет назад один джентльмен с этого острова наполнил три бочонка камнями из этой пещеры и отправил их в Англию для исследования. Утверждалось, что здесь должно было найти алмазы. Но я подозреваю, что по исследованию эти утверждения оказались не соответствующими действительности, ведь во второй раз никто больше не выносил камней из пещеры.
   Когда я возвращался домой, то случайно наставил дульный срез своего ружья на незамеченную мной негритянскую девчонку. Та так перепугалась, что прыгнула в заросли опунции и утянула за собой мальчика.
  
   Вторник, 5 февраля 1799
  
   В пять вечера на якорь встал военный шлюп Его Величества "Спенсер", под командованием капитана Уолтона из Галифакса, что в Новой Шотландии(?)
   Сегодня Покаянный Вторник. Я заметил, что люди, совсем как в Англии, придерживаются обычая есть в этот день блины.
  
   Среда, шестое
  
   Обедал с капитаном Уолтоном, Коулом, Фитчем, Сенхаузом, Спенсом и капитаном Барром из регулярных войск. Х. настаивал, что Фитч ошибался, а он был прав насчет того, что это была за весельная лодка. На Монашеском холме подняли флаг в честь прибытия пакетбота из Англии: его название -- "Уэстморленд", под командованием капитана Роджерса. Его же я видел в Лиссабоне, в 1794 году.
  
   Четверг, седьмое
  
   В семь утра из гавани ушел военный шлюп Его Величества "Спенсер".
   Опять перенесли на корабль балласт, подготовили новую медную обшивку и т.д.
  
   Пятница, восьмое
  
   Начали поднимать такелаж грот-мачты. Плотники заняты тем, что отделывают каюту капитана. Принесли фок- и бизань-мачты. И бушприт.
   Я понял, что мои волосы (особенно спереди) белеют (если выражаться просто, то седеют), и потому срезал сегодня прядь волос с затылка и осторожно завернул в бумагу. Срезал по двум причинам. Во-первых, если среди моих друзей когда-нибудь возникнет спор о том, каков был настоящий цвет моих волос до того, как наступил расцвет моей жизни, то эта прядь поможет установить правду. А во-вторых, коль, когда я стану стар, меня полюбит женщина, я смогу показать ей, что не родился седым. Так много для простого пучка волос. Но раз я дожил до тридцати шести лет, и никто не попросил у меня пряди на память, то теперь я особо не боюсь, что в будущем кто-нибудь попросит о подобной услуге.
  
   Заметка на полях: об обществе Бифштексов. Объявили в поместье Карра на параде в Сен-Джоне; встреча - 15 февраля. Сейчас на острове говядины в продаже нет.
  
   В гавань вошла небольшая шхуна с Сен-Джона. Она принесла новости, что бриг из Сен-Джона, груженый лесом для верфи, этим утром взял курс обратно на Сен-Джон, одиннадцать дней он боролся с ветром и течением и не смог их перебороть.
   На верфи очень нужны эти припасы. Предполагаю, что каким-то кораблям с Сен-Джона прикажут взять его на буксир.
   В пять вечера у Яичной скалы бросил якорь шлюп Его Величества "Спенсер", через несколько минут в бухте Фримена пришвартовался шлюп Его Величества "Киана" под командованием капитана Мэтсона.
   Мистера МакКейна, канонира с нашего корабля, отправили в больничные бараки с язвой на ноге.
  
   Заметка на полях: [с язвой на глазах] - чернокожая Грейс взялась вылечить его ногу.
  
   Сегодня его слуга предлагал купить двух индеек; каждая из них, по его словам, стоила доллар, а он продаст каждую за два. Майор Элдертон сказал на это, что слуга украл их, а не купил на американском корабле из Сен-Джона. Я отказался от предложения их купить.
  
   Суббота, 9 февраля 1799
  
   Обедал с Мэтсоном, Уолтоном и Уайтингом. Все бранили Рейнольдса с погибшего "Этруско", который затонул по дороге домой в августе. Лодка Мэтсона почти опрокинулась при швартовке в бухте Фримена.
   Сильные порывы ветра, жестокий шквал. Стоит предположить, что все корабли, крейсирующие вокруг острова, могут лишь зарифить паруса.
  
   ...отсутствуют две страницы...
  
   Четверг, 14 февраля 1799
  
   Узнал, что Диксон, боцман, прошлой ночью избил мистера Тилдерсли и нескольких младших офицеров. Он так сильно ударил палкой мистера Крейера в лицо, что есть опасения, будто Крейер может лишиться глаза.
   Тэйлор заметил, что два шестьдесят четвертых сломали строй и скрылись, и настало время для него поднять паруса. Намек на драку боцмана и младших офицеров прошлым вечером.
   Читал сегодня письма генерала Вашингтона к Конгрессу, написанные в 1775, 1776, 1777, 1778 годах.
  
   Пятница и суббота, 15 и 16
  
   Коротал время за чтением общественных обращений генерала Вашингтона, которые он писал во время войны с Америкой.
   Целый час беседовали с Юстом. Сказал, что через два года или чуть больше Англия будет воевать с Америкой.
  
   О Юсте от Байэма
   Я взял на себя смелость представить вам прилагаемое письмо; у меня нет сомнений, что вы пожалуете ему компенсацию; приказ отменен и приложен, чтобы засвидетельствовать, что рассказанная им история - истинна.
   Эдвард Байэм
  
   По объявлению в журнале Антигуа от двенадцатого февраля 1799 года я вижу, что Джон Гласферд, исполнительный генерал военно-торгового ведомства, уведомляет, что в год Королевские пехотные войска в Вест-Индии нуждаются в двухстах тысячах галлонах рома.
  
   Воскресенье, 17 февраля 1799
  
   Долго беседовал с миссис Кларк, она болеет, я был с ней.
   Она рассказала, что ей исполнилось шестьдесят девять лет. Кажется, что она погибает от недоедания и, нуждаясь в питании и хорошей еде, попросила у меня три джо. Я сказал, что денег не одолжу, но отдам их просто так.
   Странная женщина. Она страшно голодает, но у нее все еще есть девять рабов. Двое из них, Педро и Дик, стоят шестьдесят фунтов стерлингов, и ее имущество можно приблизительно оценить в две тысячи фунтов. Она словно сестра Элвзу, члена Британского парламента, что заморил себя голодом около десяти лет назад.
  
   Понедельник, вторник и среда, 18, 19 и 20 февраля 1799
  
   Коротал свободное время, читал "Доказательства заговора" Джона Робинсона, изданные в Эдинбурге, в 1797 году. Автор посвятил свою работу Уильяму Уиндему, по этому посвящению и после внимательного прочтения книги я понимаю, что мистер Робинсон писал ради места и, подобно мне, был беден.
   За эти шесть дней несколько человек со "Спенсера", "Реквиема" и "Шарлотты" сбежали. Троих из них поймали и высекли.
  
   Осмелился адресовать вам эти строки в надежде, что вы внимательно прочтете их и примете мой случай к рассмотрению.
   Вот он.
   Я американский моряк, родом из Филадельфии, и дома у меня остались жена и ребенок. Вот как я попал на английский флот: в Бостоне я поднялся на борт корабля Тартар из Лондона, где не хватало рук, и его капитан пообещал мне защиту, если на меня будут давить, чтобы я поступил на службу Британии, поскольку я безусловно остаюсь американцем. Но после того, как Тартар прибыл в Демерару, меня вынудили перейти на шлюп Его Величества "Шарлотта", где я и оставался до сих пор. Сейчас шлюп стоит на починке в Английской гавани, и я скромно испрашиваю вашей защиты, чтобы вернуться на родину.
   Если я буду столь удачлив, что взгляд вашего Превосходительства обратится к моему случаю, то я всегда буду помнить об этом с превеликой благодарностью, почитая вашу помощь за честь, и с огромным уважением, ваш самый покорный и скромный слуга,
   Чарльз Юст.
   PS: Если ваше Превосходительство соблаговолит ответить на это письмо, то податель сего посетит вас в пятницу.

Шлюп Его Величества Шарлотта, Английская гавань

4 Февр. 1799

Его Превосходительству, губернатору Антигуа.

   NB: Президент, почтенный Эдвард Байам, передал вышеприведенное письмо Т.Х. и сказал, что, по его мнению, Юста следует освободить со службы. Т.Х. показал его капитану Уильямсу, коммандеру шлюпа, и тот посадил Юста в кандалы за то, что он написал подобное письмо.
  
   Ниже -- копия письма президента к ТХ о случае с Юстом, описанным выше.
  

Сент-Джон

9 Февр. 1799

   Сэр,
   Прошу простить меня, что беспокою вас, чтобы вы внимательно ознакомились с нижеследующим письмом. Полностью уверен, что вы удовлетворите просьбу подателя сего, если его история истинна.
   Эдвард Байам.
  
   Четверг, 21 февр 1799
  
   В два часа дня отправился на Сен-Джон, примерно в пятнадцать минут пятого уже был там.
   Зашел к мистеру Кехану. Закупался в городе, ужинал и ночевал у Карра.
  
   Пятница, 22
  
   Получил 40 джо и 40 долларов от Уолтера Кехана. Прочел у него несколько последних газет.
   Заходил к капитану Митфорду.
   Был на борту приватира "Перышко". И на борту брига "Эбигейл" из Нью-Йорка.
   Встретил переодетого мистера Балдуина, мастера с брига "Спенсер", он охотился за дезертирами с их корабля.
   Вернулся в Английскую гавань верхом.
  
   Заметка на полях. Пока я записывал, из полости в гусином пере вылезла юная многоножка.
  
   Суббота, двадцать третье
  
   Обедал с доктором Тибу и его женой, капитаном и казначеем со "Спенсера". Поздним субботним вечером был сильно пьян.
  
   Заметка на полях. Харви в подпитии сказал Спенсу: "Если мы захватим "La Volantaire", вы будете капитаном".
  
   Воскресенье, двадцать четвертое
  
   Американский фрегат "Конституция" послал шлюпку к берегу бухты Фалмут. Из нее вышел джентльмен, я видел команду их лодки.
   Позже видел, как фрегат удаляется от Английской Гавани.
  
   Дорогой друг,
   уверен, что это третье письмо, которое я пишу вам с тех пор, как обосновался в Вест-Индии. Но до сих пор я так ничего от вас не услышал. И на мое письмо из Лондона, датированное самое позднее прошлым декабрем, не пришло для меня писем из Америки. Поэтому я совершенно отчаялся вновь получить от вас весточку. Однако мне кажется, что сей промежуток времени не остановит меня и я попытаюсь еще раз передать вам несколько строк, которые пересылаю мистеру Шеппи в надежде, что он направит их вам.
   О себе скажу лишь, что в полном здравии и пока намереваюсь, как только закончится война, отправиться в Италию и жить там на проценты с моих денег. Как бы я был счастлив провести вначале несколько месяцев с вами в Америке! Пишите мне, как обычно. Сомнения в том, что письмо попадет в ваши руки, заставляют меня так рано завершить его.
   Скажу напоследок, что, несомненно, настанет радостный день, когда Р. Дж. вновь увидится с его другом А.Т.

(К Р. Дж.)

  
   NB: Отправлено бригом "Уильям и Томас из Уинкасета"
  

Английская гавань, 3 марта 1799

   Сэр,
   Я посылал несколько писем на адрес вашего дома для эсквайра Р. Дж, от которого получал ответы вплоть до мая 1796 года и ни единого после. Из писем, адресованных мне из Лондона в декабре 1798 года, я узнал, что письма из Америки не приходили и туда. Я очень удивлен этому, поскольку желал, чтобы мистер Дж всегда посылал мне письма таким путем. Поскольку я знаю, что мистер Дж. - уважаемый торговец в Лондоне, то очень волнуюсь, отчего он так долго молчит; если он умер или с ним случилось что-то плохое, не будете ли вы так добры сообщить мне об этом, отослав несколько строк по адресу Глассхаус-стрит, 7, Лондон? Поскольку через три месяца я рассчитываю быть в Англии.
   Остаюсь, сэр, и проч.
   А.Т.
  
   NB: Если мистер П. знает, где сейчас мистер Дж., то надеюсь, он позаботится о вложенном письме.
   (К мистеру П, Нью-Йорк)
  
   NB: Отправлено бригом "Уильям и Томас из Уинкасета", стоявшего в то время (третьего марта) в Английской гавани.
  
   Понедельник, 25 февраля 1799
  
   Со мной обедал американский капитан Стат, прибывший вчера из Америки на фрегате "Конституция".
  
   Вторник, 26 февраля
  
   Травильо пришел с вином в "Грот" на попойку Сенхауза и Уильямса. Напугали лошадь барабанным боем; она задавила мистера Сэйера, старого писаря в морской лавке, и сломала ему ногу.
  
   Среда, двадцать седьмое
  
   Перенес все свои вещи на борт и там же спал после шестидесяти пяти дней на берегу; в бухте Фримена стал на якорь корабль Его Величества "Санта-Маргаретта".
  
   Четверг, 28 февраля 1799
  
   Капитан Паркер с корабля Его Величества "Санта-Маргаретта" завтракал с нами, вскоре после этого корабль вышел в море. Ночью с него уплыли шестеро и скрылись.
   В четыре дня пришел чернокожий парень и сказал, что двое из этих беглецов сейчас обедают в доме его матери. Послали за ними отряд, схватили, привели на борт и заковали в кандалы.
  
   Заметка на полях. О карте Английской гавани. Земля (...) для нужд флота. Есть все от шлюх до трав и т.п.
  
   Заметка на полях. Попытка побега мистера Трайпа. Мисс Гэш и т.п.
  
   Заметка на полях. Барабанщик по имени Айронмонгер сбежал с негритянкой и дезертировал с корабля.
  
   Март, второе
  
   Заплатил Питеру Гордону девять джо за то, что нанимал у него лошадь на девять недель, и это больше, чем лошадь стоит в Вустершире.
   Отдыхал в тени под крышей дома (...).
  
   Воскресенье, третье марта 1799
  
   С Фэганом на Болотной ярмарке. Забрал своего живого барана на борт.
   Был на военном шлюпе Его Величества "Выпь".
   Лейтенант То-с Харрисон с "Реквиема" зашел навестить меня.
   Купил сегодня на ярмарке тыкву весом в сорок два фунта за три битта
  
   Понедельник, 4 марта 1799
  
   Покинули Английскую гавань после того, как провели в ней всего семьдесят два дня, миновали островок к северо-западу от Гваделупы под названием Голова Англичанина. По нам выстрелили из форта на Грос Морн с правой стороны, мы ответили им.
   Заметили какой-то небольшой корабль, стоявший в гавани.
   В Антигуа взяли на борт преподобного мистера Френсиса Массета, священника Пархэмского прихода Святого Петра и капеллана Красного Полка Островного Ополчения. Он намеревается навестить капитана Бойера в Форт-Ройале.
  
   Вторник, пятое
  
   Показался Бастер на Гваделупе.
   Прошли Святые острова.
   Лавировали в проливе между Доминикой и Гваделупой.
  
   Среда, 6 марта 1799
  
   В семь утра бросили якорь в бухте Принца Руперта. Увидели здесь корабль Его Величества "Принц Уэльский", фрегаты "Саутэмптон" и "Гидра". Еще там стоял американский фрегат "Соединенные Штаты" коммодора Бэрри под брейд-вымпелом. В десять утра "Соединенные Штаты" вышел в море.
   Был на берегу, видел человека с "Гидры".
   Я спросил у священника Массета, почему рабам не разрешают жениться, и вот как прозвучал его ответ! "Почему другие люди должны забирать мою собственность? Если вы, свободный человек, положите глаз на одну из моих рабынь, заберете ее и женитесь на ней, то я приму это деяние, согласно нашему закону так: сделав это, вы украли мою собственность. Если позволить рабам жениться, то раздоры, которые последуют за этим, станут бесконечными, и все вместе они через пятнадцать-двадцать лет приведут к тому, что собственность рабовладельца станет сомнительным и условным понятием".
  
   Четверг, 7 марта
  
   Вчера и сегодня -- обильные дожди, сильные порывы ветра с берега. Многие на берегу говорят, что это такое время года на этом острове. Шхуна "Александр" ушла прошлым вечером к Святым, чтобы дать другому кораблю стать на якорь, чтобы выразить признательность капитанам из морского трибунала, для того, чтобы судить нашего хирурга, доктора Риджуэя, и боцмана Диксона.
   Шестнадцать унций сыра сегодня стоят здесь две третьих части пенса.
  
   Вчера бок о бок с нами затонул наш баркас, полностью груженый лесом. Еще пока мы стояли в Английской гавани, в доме, где делают мачты заметили, что он дает течь.
  
   Пятница, восьмое
  
   Вечером здесь бросил якорь корабль Его Величества "Конкорд".
   Был на борту "Принца Уэльского", виделся там с мистером Гибсом. Преподобный мистер Массет и капитан [...] поднялись на борт "Принца Уэльского", чтобы отправиться на Мартинику.
   В девять вечера мы и "Принц Уэльский", и "Саутэмптон", и "Гидра" подняли паруса. "Гидра" ушла к Святым.
   В пять вечера говорили с английской шхуной из Монсеррат, шедшей на Доминику. "Саутэмптон" преследует небольшой корабль за Головой Англичанина.
   Заметили, что у Джозефа Миллингтона, юнги примерно пятнадцати лет, воспалены глаза. При осмотре оказалось, что у корня каждой его ресницы сидит огромная вошь.
   Х. сказал, что генерал Бойер, не так давно, когда был на "Сирене", испугался зайти в бухту Принца Руперта из-за французов на Гваделупе, поскольку те могли бы привести туда какой-нибудь корабль и отрезать "Сирену". Обвинял правительство за то, что они прислали такого человека, как генерал Тайг, на должность главнокомандующего, потому что он ничего не понимает в географии и прочем.
   Джек Барбадос достал чигу, живую личинку из подошвы моей ноги, где та устроила гнездо.
  
   Суббота, девятое марта 1799
  
   Вместе с "Саутэмптоном" стали на якорь в Бастере, Сен-Китс. Обнаружил здесь американский фрегат "Созвездие" вместе с захваченным французским фрегатом L'Insurgente.
   Был на берегу, обедал у Вулфа. Он платит сто джо в год за бильярдный стол, и это равно трем долларам в день. За обычную игру он берет шиллинг и пенни, и шиллинг и шесть пенсов -- за игру при свечах.
  

Список американских кораблей, что сейчас в этих краях

  
   "Соединенные Штаты", 62 пушки, коммодор Бэрри
   "Конституция", [...] пушки
   "Вашингтон", [...] пушки
   "Созвездие", 44 пушки, под началом коммодора Тракстона, у Сен-Китса
   "Повстанец" (L'Insurgente), 40 пушек
   "Мельпомена"
  
   Воскресенье, март, десятое, 1799
  
   "Саутэмптон" ушел с сопровождением на Тортолу.
   Ушел американский военный бриг.
   Выплатили призовые деньги за шхуну Реванш.
   Был на берегу, встретил американского парнишку из Нантакера.
   Был на борту брига из Дерби, купил овцу за три доллара. Потасовка на борту. Тайсон, Маклохлен и Томпсон завтракали на корабле. Х. заявил, что адмирал не примет Бэрри, как коммодора. "Однако несомненно, - сказал Тайсон, - что, если государство или нация во всеуслышание дарует человеку титул генерала или адмирала, он так и должен зваться".
   Выплатили призовые деньги за французскую торговую шхуну Реванш, захваченную нами двадцать девятого ноября.
  
   Понедельник, одиннадцатое марта
  
   Ушли американский фрегат "Созвездие" коммодора Тракстона и "Повстанец".
   Отправились в путь, встретили капитана Мэтсона. "Киана" идет на Невис с грузом леса и воды. Наши люди ушли с нее на шхуне в Бастер. Повернули корабль к Бастеру, наши люди, нанятые на "Киану", пока корабль стоял на килевании, вернулись на борт. Взяли курс на Ангилью.
   Томсон и Салливан в кандалах за пьянство; они пришли с "Кианы".
   Перед тем как уйти, американский коммодор прислал письмо, желая знать, отчего в субботу вечером была задержана лодка с его корабля и пр. Написали ответ. Установили сигнал из трех вспышек и четырех огней.
   Негритянки болеют дурной болезнью, как и наши белые леди. В больничном листе сейчас одиннадцать человек, заболевших ею. Испанец Силвиа, Фартинг и Хэссел хворают необычайно опасной и злокачественной формой. Все, что сделал хорошего незадачливый капитан Кук на севере и юге Тихого океана, - привез дурную болезнь обитателям всякого острова, где "Приключение" и "Решение" останавливались пополнить запасы воды. Поскольку, когда в 1772 году они ушли с Мадейры, на каждом из кораблей было несколько больных. Так получилось из-за амуров английских моряков с португальскими шлюхами в Фуншале.
  
   Вторник, двенадцатое марта 1799
  
   Выстрелили около сорока раз по шлюпу, лавировавшему у Монсеррат, прежде чем тот остановился. Он оказался шлюпом Добриджа из Бастера с сундуком денег. Добридж дал капитану указания держаться* подальше от морских путей фрегатов, поскольку слыхал, что где-то здесь французский корабль. Х. сказал, что ему сильно хотелось привести мастера корабля к нам на борт и высечь.
  
   *"Он приказал мне держаться подальше от основных морских путей, опасаясь, что нас возьмут на абордаж, и он потеряет деньги"
  
   Название "Чигу" - смотри "Историю Англии", "Грамматику" Гатри.
   Вынул еще одного живого чигу из-под второго пальца на левой ноге. Дурацкая причина гордиться. Мы все знаем, что личинки и черви едят наши мертвые тела, но в этом климате чигу прогрызает путь под кожу и незаметно для нас откладывает там яйца, пока вылупившаяся молодь не начинает беспокоить своим копошением.
   Затем мы осмотрели подошву и нашли тошнотворную рану, в которой копошилось то ли 90, то ли 130 насекомых. Рану надо вскрыть и вычистить, иначе последствия будут роковыми. Из-за этих ползающих под кожей насекомых я не обертывал ноги портянками.
   Чигу, попав в подошвы солдат, останавливали военные походы многих хороших генералов в Вест-Индии. Говорят, что в какой-то период своей жизни чигу летают; должно быть так, иначе как им попасть в грудь, где их иногда находят? Один из наших людей в корабельном лазарете пару дней назад вынул насекомое из своих гениталий; там было 85 яиц.
  
   Среда, тринадцатое марта 1799
  
   В одиннадцать утра у Сен-Бартелеми разговаривали с "Экспериментом" и "Пегги", шхунами английских приватиров из Антигуа; пришлось дать по ним несколько выстрелов, чтобы остановились. Одна из них удирала прочь, подняв все паруса; приняла нас за французский корабль в двадцать пушек, который не выходил из Гваделупы.
   Пес по кличке Барбуда выпрыгнул за борт, пока грохотали пушки, и утонул.
   Отличная идея, придуманная вместе с мистером ... с корабля "Матильда" о полубаке; мистер ... отправился на топ мачты за какой-то проступок. Я сказал ему, что это всего лишь обычай, который пользуется успехом у нас на борту: изображать египетские пирамиды. Ведь когда он стоял под клотиком, грот-мачта вместе с ним слегка напоминала обелиск с водруженной наверху статуей.
  
   Четверг, четырнадцатое марта 1799
  
   Прошлой ночью -- шквал, прохладный ветер. Прошли Сен-Мартен. В четыре дня бросили якорь в Крокенс-бэй на острове Ангилья. Капитан Бойз и пр. поднялись на борт.
   Видел дно в шестнадцати фатомах.
  
   Пятница, пятнадцатое марта 1799
  
   Был на берегу перед обедом. Сошел, вернулся на борт, опять сошел и пообедал с капитаном Бойзом. Ходил к северному мысу.
   В четыре дня Уильям Браун, матрос со шкафута, расстался с жизнью. Только в эту субботу у него начались судороги. Ему 24. Крепкий, пышущий здоровьем юноша. В пять вечера, через час после смерти, тело завернули в гамак, погрузили на каттер, и отвезли за милю от корабля, и опустили на дно неподалеку от мыса на западной оконечности Крокенс-бэй.
  
   Приятели Брауна говорят, что его отравили, потому что, когда мы стояли в Английской Гавани, он поссорился с негритянкой, которая была на содержании кого-то из компании, и эта черная девка заявила ему, что если он не будет глядеть в оба, то скоро помрет.
   Но я сужу, что это неправда.
   Он был уроженцем Бриксхэма близ Торбэй в Девоншире.
  
   Суббота, шестнадцатое марта
  
   Полковник Гомм, мистер Ходж, капитан Бойз и другие явились на борт позавтракать. Много говорили о петушиных боях на следующей неделе. Будут участвовать по тридцать два петуха с каждой стороны. Говорят, что лучшие петушиные бои в Вест-Индии именно на Ангилье.
   В десять утра подняли якорь, прошли Проточный Остров, обогнули восточную оконечность Ангильи. Прошли Сабу и Сен-Мартен. В шесть вечера на траверзе Сен-Бартелеми.
  

История о мистере Трайпе, нашем мичмане

  
   Жил-был мичман по имени Трайп,
   Ловок и смел, не "ложись-помирай".
   Был он юн, лишь шестнадцать минуло,
   Но девица сердце ему всколыхнула.
   Имя ее -- для простецких лишь уст,
   Звучит неказисто: мисс Сара Гнус.
   Бедная Сара жила под кустом,
   Обрыв над канавой -- вот ее дом.
   Мичман долг выполнял, не жалея всех сил,
   Но ночью украдкой он уходил.
   Его засекли, когда он бежал,
   И порку ему капитан прописал.
   Понизили в чине, сослали на топ,
   Без спросу не бегай по девкам, сынок!
   Но юность храбра, к черту розги укус,
   И ночью он вновь обнимал леди Гнус.
   Лукавая Сара, хитрость тая,
   Крепкого рому ему поднесла,
   Напела на ухо лживых осанн,
   Ведь череп у Трайпа -- пустой барабан!
   Опасным играм учила она,
   И мичман решился бежать с корабля,
   Собрал свои вещи в огромный мешок,
   Но кто-то пустил об этом слушок.
   "Обыщите его", -- велел капитан,
   Так и раскрылся Трайпов обман.
   Тщетно тянулся он к милой мисс Гнус.
   Честное имя пропало? И пусть!
   Слухи и сплетни заполнили остров,
   Подобные глупости делать непросто.
   Бросить корабль и покинуть отца,
   Чтоб ложной любви испить до конца.
  
   Воскресенье, семнадцатое марта 1799
  
   Шли против ветра на юг от Сен-Китса и Невиса, вчера вечером очень близко прошли мимо города на Синт-Эстасиусе.
   Капитан Х. вчера приказал снять кусок обшивки каноэ, которую мистер Спенс приладил утром вместо подставки для жарки мяса, поскольку капитан не потерпит, чтобы она тут висела, и добавил, что кормовая часть кают-компании - самое прохладное место на корабле. После этой односторонней демонстрации власти лейтенант Спенс, мастер мистер Дайс и лейтенант морских пехотинцев Роу проголосовали не звать сегодня капитана на обед, как заведено в море, однако позже решили пойти на мировую и послали ему следующую сомнительную записку: "Артельщик кают-компании шлет приветствие капитану Харви и приглашает его сегодня отобедать с ним в кают-компании". Но я уверен, что слуга капитана передал сообщение как раньше, ведь скажи он дословно первое, капитан бы с презрением отверг это мелкое оскорбление и не стал бы с ними обедать, и слуге, должно быть, пришлось бы ломать голову, где достать обед.
   У Никласа, чернокожего матроса со шкафута, нашли фрамбезию. Болезнь очень заразна, поэтому ему приказано жить самому по себе между пушками под галфдеком.
  
   Понедельник, восемнадцатое марта 1799
  
   В восемь утра начали погоню за незнакомым кораблем. В два часа настигли добычу, она оказалась шведской шхуной, шедшей из Кайенны к Сен-Бартелеми с хлопком, лекарствами и живыми черепахами. На ее борту четыре француза и, без сомнения, некоторая часть груза принадлежит французам, но с ее захватом будут проблемы. Конфискация, Адмиралтейство и расходы съели бы львиную часть призовых денег, и капитан решил, что лучше будет отпустить шхуну как есть. Майор Элдертон заметил сегодня, что капитан так волнуется, что вечно ворчит будто старуха, присматривающая за ребенком.
  
   Вторник, девятнадцатое марта
  
   Видели шлюп на мели среди высоких волн у северной части Барбуды. На берегу был еще один, от которого остался только бушприт, но своими глазами я его не видал. Сделали несколько выстрелов по бригу, зашедшему в пролив между Антигуа и Барбудой, говорили с ним, и он оказался американским, шедшим из Сен-Джона в Северную Каролину.
  
   Среда, двадцатое марта 1799
  
   В пять вечера сходил на борт корабля "Церера" из Ланкастера, который шел на Тортолу. Шесть недель в пути.
   Забрал оттуда несколько листов из ливерпульского справочника Гора от двадцать четвертого января и немного картошки. Корабль выглядит подозрительно, из-за него объявили боевую тревогу. Его капитан рассказал, что этой зимой они девять дней стояли во льдах в доках Ланкастера.
   В это же время в Вест-Индии так было жарко, что я не мог стерпеть ни одеяла, ни перьевой подушки на своей лежанке.
  
   Четверг, двадцать первое марта, 1799
  
   Сегодня исполнилось пять лет с того дня, когда я покинул "Саффолк", а вчера -- два года, как я оставил "Бостон".
   В восемь утра взяли на абордаж датский корабль из Эльбы, который шел к Санта-Круз, в двух лигах от восточной стороны Монсеррат. Мистер Фитц нанял Чайсона пожарить ему жирный кусок ветчины на открытом огне на твиндеке, прямо над пороховым складом и т.д.
   В час дня, уже за Редондо, остановили "Луизу-Бриджет", приватирскую шхуну, и насильно забрали с нее двоих людей.
   В пять вечера бросили якорь на рейде Невиса. Ссора между мастером мистером Дайсом и капитаном. Дайс заявил, что он никогда не думал привести корабль к берегу ближе, чем на глубину семь фатомов.
  
   Пятница, двадцать второе марта 1799
  
   Перед рассветом отправился на берег в четверке. Китт Дэниел, Льюис, Джон Мюррей и Джо Хилльярд отвезли меня.
   Сидел на валу. Вернулся на борт.
   В одиннадцать утра вновь отправился на берег на новом восьмивесельном каттере, построенном в Английской гавани. Поднимался с мистером Питерсоном на борт шхуны "Два брата из Балтимора". Сговорился дать ее владельцу Льюису, ювелиру, 10 долларов за 8 тонн балласта из варниц для лучшей осадки нашего корабля.
   Пришвартовался корабль капитана Мэйса "Невис" из Невиса.
   В два часа поднялся на борт "Невиса". Долго беседовал с капитаном Мэйсом. Заказал маринованные грецкие орешки, сыр, колотый сахар, говяжий студень, ветчину и прочего в наш ял. На борту - торговец ножами Харрис, Джозеф Эджком и Том Рис.
   Покинул "Невис".
   В четыре отправился на берег в ялике, навестил доктора Уильянсона с почты, чтобы забрать мои письма. Не смог отпереть дверь. И ключ, и замок износились. В конце концов, справился.
   Ходил на другой конец Форт-Чарльза вместе с Харрисом, купил немного свинины, навестил мисс Броудбелт. Вернулся на борт в самый разгар шквала с дождем.
  
   Суббота, двадцать третье марта
  
   Мистер Сиднел с корабля "Невис" нанес мне визит на борту. Узнал, что миссис Эйвери, которая жила в Бристоле на Принцесс-стрит, теперь смотрительница Морского госпиталя неподалеку от Хотуэллс, и что мой друг, мистер Рут, живший раньше на Корн Стрит в Шеннон-корт, завел себе коляску и пару лошадей, теперь у него есть дом рядом с Дердэм-даунс.
  
   * О патенте на чин за пятьдесят фунтов, размер платы
  
   * Груз соли ... все испорчено, двадцать
  
   * Пятая коммуна
  
   Воскресенье, двадцать четвертое марта 1799
  
   В полдень подняли якорь, в три пристали у Бастера. "Созвездие" и "Повстанец" пришли сюда незадолго до нас.
  
   Понедельник, двадцать пятое марта
  
   Был на берегу.
   Учтивости от мистера Баубриджа. Сказал, что он бы дал мне восемь процентов на те триста фунтов, что я забрал у Томпсона. Разговаривал с человеком с тосканской полякры, которую на рассвете привел "Кнут", приватир с Антигуа. Сошел на берег в четверке вместе с Дембоу, Тилдерсли, Паттерсоном, Крэйером, Льюисом, Эндрю Мюрреем, Джозефом Хилльярдом, Томасом Ривзом. Кристофер Дэниел и еще один парень отправились в госпиталь на "Конкорд". Пришел американский военный шлюп в тридцать четыре пушки и отсалютовал коммодору Тракстону на "Созвездии". Х. отправился на "Созвездие" с жалобами на американского моряка.
  
   Заметка на полях: сегодня вечером Тилдерсли обозвал "Созвездие" потрепанным и т.п., и т.д. Стюарт уронил ямс в лодку и т.д., и т.п.
  
   Выплатили призовые деньги за Фортуну, французскую приватирскую шхуну, захваченную нами двадцать пятого августа прошлого года в заливе Форт-Ройал, и за возврат из плена датского брига с пиленым лесом и живым скотом, который взяли мы, "Жемчуг", и "Непобедимый" 22 ноября.
   Каждому из матросов досталось по доллару.
   Моя доля -- пять с половиной долларов.
  
   Среда, двадцать седьмое
  
   Все еще лавируем против ветра, очевидно, чтобы пройти с наветренной стороны Редондо.
   В четыре дня за Редондо случайно встретились с бриг-пакетботом "Пенелопа" с Антигуа. Вместе остановились у Сен-Китса. В шесть вечера бросили якорь на рейде Бастера.
  
   Четверг, двадцать восьмое
  
   Был у мистера Джеймса Тайсона в Лайм-Килмз, видел, как негры сажают сахарный тростник в поле. Заночевал на берегу.
  
   Пятница, двадцать девятое
  
   Вновь был у мистера Джеймса Тайсона в Лайм-Килмз. Пришла "Киана", военный шлюп, с генералом Бойером на борту. Видел мистера МакНортона, узнал о смерти генерала Кэмерона и майора Уоэлса.
  
   Суббота, тридцатое
  
   Весь день провел на борту, писал письма. Доктора и хирурга освободили и после отстранения сроком в шесть месяцев ему приказали вновь приступить к выполнению обязанностей.
  
   Воскресенье, тридцать первое марта
  
   Дважды до полудня ездил на берег в четырехвесельной лодке.
   Генерал Бойер, последний главнокомандующий этих островов, поднялся на наш борт вместе с капитаном Фредериком Маннерсом, кузеном герцога Ратленда. Оба они собираются ехать в Европу на бриг-пакетботе "Пенелопа", который пойдет с нами до Тортолы.
   В час дня подняли якорь.
  
   Понедельник, 1-е апреля 1799
  
   В пять дня встали на рейд у Тортолы.
  
   Вторник, второе апреля
  
   Был на берегу с мистером МакНортоном, разговаривал с генералом Бойером. Он сказал, что хорошо знает Джона, моего брата. Сказал, будто ему говорили, будто я хорошо зарабатываю и что у меня много денег в акциях.
   Был на борту фрегата "Саутэмптон" капитана Джона Харви.
  
   Четверг, 4-е апреля
  
   Разделали и съели черепаху. Хорошая, тихая погода. Все джентльмены из кают-компании ужинали в каюте.
  
   Пятница, 5-е апреля
  
   Хорошая, спокойная и тихая погода. После наступления темноты вели переговоры с американской шхуной из Суринама, груженой сахаром и хлопком, которая шла к Филадельфии. Она вышла из Суринама ровно неделю назад, и за день до ее выхода туда пришла голландская эскадра в сопровождении двух фрегатов; предполагается, что они пойдут в Европу.
  

Коллегио Б., Спитхед, Каролина, 31 декабря 1798

  
   Я нашел возможность написать вам несколько строк; надеюсь, они застанут вас в таком же добром здравии, как оставляют сейчас меня, спасибо Господу за это; мы пришли сюда двадцать девятого числа этого месяца после похода к Гавр-ди-Грас и я получил два ваших письма: одно -- от шестого сентября, второе -- от двадцать девятого октября, я рад был услышать о вашем благоденствии на Ч. Еще я получил то письмо, что вы прислали в Гернси. Я вот почему не ответил сразу - задержался, желая узнать, отправимся ли мы в Портобокка тогда бы я мог отослать вам истинные сведения об этом, однако, когда мы покинули Гернси, мы отправились в Плибокка. Поэтому я взял на себя смелость написать миссис Снелл, чтобы она передала мне две гинеи в Плибокку, поскольку я очень в них тогда нуждался, ведь мне до сих пор не выплатили жалование юнги. Не знаю, получила ли она это письмо, но никакого ответа мне так и не пришло. После похода мы пришли в Спитхед, но сойти на берег было нельзя, потому что мы пробыли там лишь несколько дней. Я подошел к первому лейтенанту и показал ему письмо, он сказал, что не может отпустить меня на берег, но собирается сойти сам, и если я дам ему письмо, то он получит деньги для меня. Он заходил к миссис П, но она была в отъезде, навещала кого-то, поэтому он сообщил, что в следующий раз, когда мы будем здесь, я сам пойду на берег и заберу деньги.
   Говорят, что у нашего корабля что-то не то с рулем, и мы рассчитываем уйти в доки. Сотник сказал нам, что, если с кораблем будут что-то делать, он отпустит нас на берег. Когда я доберусь до миссис П., я пошлю вам еще одно письмо, раз вы желали, чтобы я писал вам раз в месяц, и я не подведу вас. Я надеюсь, вы извините меня за то, что я не выполняю свой долг и не пишу чаще, чем получается. Вы упомянули о выходе в море, и со своей стороны скажу, что я скорей буду побираться от двери к двери и лишь потом подумаю уйти в море, поскольку зима совершенно меня измотала, ведь я приписан к носовой верхней команде. Но мне приходится делать свое дело, как и остальным на борту нашего корабля.
   Тяжелей всего, как давным-давно известно, так это мороз и порывы ветра, и мы, конечно, должно быть, получили свою долю холода в Ламанше. Если говорить обо мне, то я стоял в вороньем гнезде и не раз плакал от суровости погоды. В последнем походе мы чуть не потеряли наш флагманский корабль - это была "Гидра", - она слишком близко подошла к скалам. Когда мы вернулись, во всех бумагах было написано, что мы разбились и все погибли, но это была неправда.
   Вы упомянули, чтобы я считал вас своим отцом, и я, конечно, так и делаю, поскольку вы единственный мой друг в этом мире. Жаль, что я не могу так ясно высказываться на бумаге, как говорю внутри себя.
   На корабле осталось всего три офицера, с которыми вы служили: казначей, боцман и канонир. Казначей отправился в Лондон, чтобы получить награду за французского приватира, которого мы захватили у мыса. Не помню, упоминал ли я, что мы захватили у мыса восемь или девять кораблей, и два из них оказались весьма ценны. Об остальных не стоит и упоминать. Мы слышали, что эти два корабля уже объявлены адмиралтейством хорошей добычей, и рассчитываем получить около тридцати фунтов за оба, но когда это случится, сказать не могу. Простите, что не могу толком рассказать о лейтенанте Карлью, его отправили в лазарет Лиссабона, освободили от службы по инвалидности, он отправился домой на корабле, нанятом правительством, и мы слышали, что он умер по дороге. Мистер Хамби, наш мастер, передает вам поклон, но надеется, что вы на этот раз обманули его насчет войны, поскольку сейчас много разговоров, что она подходит к концу.
   Пирси, Ллойд, Кэш и Истлейк ушли с Минто. Когда он потерял деньги, Кэш и Ллойд перешли на другой корабль, а Пирси и Истлейк сейчас в Лондоне с Моррисом, ждут другого корабля. Истлейк написал нашему старшине, он передает мне поклон. Уильям Рью кланяется вам. В целом, команда корабля рада была узнать о вашем благополучии.
   Вы просили написать, стоят ли письма какой-либо суммы, так вот то, что вы послали на Гернси, не стоило ничего, но два последних - да; одно стоило одну десятую фунта, второе - десять шиллингов. Больше ничего интересного сейчас от вашего покорного слуги или же, иначе, вашего сына,
   УУ
  

Бастер, 30 марта 1799

   Мальчик мой,
   твое письмо из Спитхеда от тридцать первого декабря сегодня утром попало в мои руки. И я благодарю тебя за него. Я не должен был отвечать так рано, но раз в моем письме от 10 января я упомянул, что не буду писать до того, как получу от тебя весточку, а она сейчас в моих руках, то отвечаю сразу же, поскольку пакетбот в Европу уходит завтра.
   Мне нравится тон твоего письма; продолжай посылать мне письма где-то каждые шесть недель, и ты ничего не потеряешь от этого.
   Мне жаль, что ты не получил деньги от миссис Снелл. Я ожидал, что могут быть сложности. Поэтому мне и хотелось, чтобы она хранила их в своем доме; я знал, что в этом случае ты бы рано или поздно получил их. Надеюсь, что две гинеи и доллар, которые я посылал с "Покорителем", попали к тебе прежде, чем ты ушел с "Гидры" у Гавр-де-Грас в январе.
   Кажется, сейчас мы начали понимать друг друга. У меня нет времени писать тебе длинное письмо, но то, что от десятого января, столь подробно и так полно объясняет мои замыслы, что добавить я могу немногое.
   Я, конечно, буду действовать, как и заявил.
   Пятнадцатого мая с этих островов в Европу уйдет конвой. Второй отправится 25 июня, и третий -- в августе. С одним из них домой обязательно пойдет и "Чайка", и если так, то я надеюсь, что "Бостон" не отошлют в Гибралтар или на какой иной рейд в дальних краях, тогда я найду тебя дома и смогу начать осуществлять план твоего обучения. Однако мне жаль упоминать, что Х. старается обменять корабль и его имущество. Предполагаю, что тогда я должен остаться с ним.
   У меня плохое перо, и нет ножа, чтобы заточить его. Переверну лист.
   Думаю, что корабля взамен он не получит. Поскольку адмирал уходит домой в июне, мы полагаем, что он возьмет сына с собой. В таком случае мы пойдем за отцом, все вместе, как я и желал. Если же Х. перейдет на другой корабль, то, по всей видимости, я останусь с ним, и тогда мне придется еще задержаться в этой жаркой стране. Помочь тебе в этом случае смогу так: найду тебе хорошего адвоката и положу годовое жалование, которое будет выплачиваться по листу. Но пока я не буду этого делать, до тех пор, пока точно не перейду на другой корабль. Лишь одно завлекает человека остаться в этих краях - это призовые деньги. Но я все же страстно желаю вернуться домой и буду отказываться от всех предложений остаться здесь. Пойдет ли наш корабль домой с майским конвоем или нет, с ним я пошлю тебе письмо и что-нибудь для того, чтобы сварить мясо для вашей кают-компании. Время от времени стоит покутить и отведать чего-то иного, чем отбросы, горох, пудинг и разбавленное пиво.
   Твое описание зимы поистине впечатляет. Твой вид на вахте среди снега и мороза был бы хорошим уроком для адмирала, особенно, если бы он сам посидел четыре часа без вороньего гнезда под ногами. Твои страдания и страдания тысячи других в Ламанше. Господи, я знаю, как здорово бы было, если бы в этом декабре я б изумил тебя своим появлением в одно туманное и морозное утро, пока ты стоял на вахте. Если бы я мог, я б накинул тебе на плечи теплый плащ и несколько ярдов фланели.
   Ты слишком измучился от холода.
   Я страдаю тоже, но от жары, и все-таки за всеми твоими страданиями - впереди надежда. Еще девять месяцев принесут что-нибудь, что поспособствует твоему освобождению. Я представляю себе, как стою в гавани Бирмингема, Лондона или Бристоля и гляжу, как ты выходишь из кареты. Твоим занятием в одном из этих городов должно стать какое-либо торговое дело. После того, как ты попробуешь жизнь в городе на вкус, отведаешь его плодов и сока ячменного зерна, со временем найдешь столько же удовольствия рассказывать о своих морозных и снежных днях у мыса де ла Эв, мыса Барфлер, мыса ла Ог, у островов Каскетс, Кальвадос, Гранвилль и Марку, сколько действительно испытывал боли и страданий во время пребывания на корабле. Уже скоро этому неприятному положению наступит конец; поэтому будь доволен этим.
   Перспективы перед тобой хороши. Что до меня, то я старею и, несомненно, оставлю тебе что-нибудь. Но ты должен запомнить одну важную вещь. Впредь ты должен значительно умерить свой нрав. Ведь больше всего меня огорчает, когда мне рассказывают, каким ты был негодяем. Я знавал одного закоренелого. Сейчас, я думаю, ты порой пьешь, время от времени участвуешь в боксерских матчах и непроизвольно ругаешься; этих вещей нельзя избежать. Я всецело доверяюсь твоему благоразумию и надеюсь, что мне расскажут, что ты не был обычным боксером, пьяницей и лентяем, тратящим свое время и деньги среди шлюх и записных богохульников. В последний раз я касаюсь этой темы, полагаясь, что ты будешь вести себя так умеренно, как позволит тебе общество, в котором ты находишься.
   Таким образом, теперь я жду от тебя письма, которое идет в Вест-Индию и в котором будет написано, что ты получил золото и серебро от миссис Снелл. К майскому конвою надеюсь принести тебе приятные новости. Продолжай писать. Держись своего корабля. Будь верен своему о. Сохраняй свою нравственность, как только может хранить ее солдат. Я не пророк, но все же могу заглядывать в будущее достаточно далеко, чтобы увидеть, что тебя еще ждут счастливые дни.
   Что случилось с мистером Хьюишем? Передавай привет от меня мистеру Уильяму Рью. Боюсь, что я не ошибся в споре с Хамби, поскольку я думаю, что через двадцать месяцев англичане будут воевать с американцами. Я надеюсь, что мы с тобой будем просто наблюдать за войной с берега.
   Удели немного внимания совету, который получил от меня, и, положившись на него, получишь часть наследства, что будет отписана тебе от ...
  
   NB: Послано с пакетбригом "Пенелопа", на котором - генерал Бойер. Он покинула Тортолу 6 апреля 1799.
  
   У меня появилась неожиданная возможность передать тебе письмо. Не могу не воспользоваться случаем, поскольку верю, что это будет бесплатно.
   Раз, как я могу судить, твое намерение в том, чтобы никогда мне не писать, причина, отчего я пишу сейчас тебе, такова: податель сего, мистер Макнортон, управляющий генерала Бойера, возвращается домой, и т.д., и т.п. Он сказал, что это вступительное письмо, которое может выгодно послужить обеим сторонам, размером около десяти строк и т.д., и т.п.
   Датировано 31 марта 1799 года, Сен-Китс.
   Отправлено пакетбригом "Пенелопа",
   для УТ
  
   Суббота, шестое апреля 1799
  
   Мичману и слуге мистеру Паско обрили голову, поскольку он завшивел. Его затылок почти полностью покрыт коростой.
  
   Воскресенье, седьмое апреля
  
   В четыре дня внезапная тревога на корабле: впереди показалось перевернутое судно и люди стучавшие по его дну.
   ...о корабле, прошли с подветренной стороны мимо обломков, которые оказались хвостовой частью брига. Его верхняя доска фальшборта была красной. Это была только корма. Корабль разломило на части в середине. Ни единой живой души. Остаток мачты издалека показался человеком. Много дельфинов рядом с обломками, куски досок, дерева и пр.
  
   Понедельник, восьмое апреля
  
   В полдень -- остров Барбуда на расстоянии в 49 лиг. В пять вечера переговаривались с французским картельным бригом из Чарльстона в Америке, который направлялся к Гваделупе. Французский капитан был у нас на борту, но не рассказал никаких заслуживающих внимания новостей, кроме того, что он слышал, будто англичане снарядили посла встретить французского представителя в Амстердаме, чтобы вести переговоры о заключении мира.
  
   Вторник, девятое апреля
  
   Недовольство и вопросы о скором заключении мира. Всех позвали наверх. Джона Инглстона, старшину полубака, высекли за слова, что нет смысла стоять у бочонка со свининой, если его уже разбили на кусочки.
  
   Среда, десятое апреля 1799
  
   На рассвете увидели неизвестный корабль. Начали погоню. В десять утра к корме подошла американская шхуна, которую мы поприветствовали, но продолжили погоню за первым кораблем. Они выбросили за борт фальшивые деревянные пушки и проч., и ушли от нас.
   В полдень широта -- 100,32, долгота -- 61-48. Барбуда на юго-западе, на расстоянии 14 лиг.
   Продолжали погоню до ночи, затем потеряли корабль из виду. В четверть одиннадцатого увидели его в миле от нас под ветром. Подняли все паруса и в одиннадцать вечера оказались рядом с ним. Окликнули их, это оказалась французская шхуна с каперским свидетельством из Сен-Бартелеми, она шла к Гваделупе, снарядили лодки и взяли экипаж в плен.
   Послали мистера Тилдерсли и десятерых человек на призовую шхуну, груженую мукой, рисом, ветчиной, шляпами. Десять тонн соленой рыбы. Галантерея. Женские туфли. Говядина, свинина и прочие товары. Шхуна зовется "La Amiable", и когда мы захватили ее, на ней было тридцать человек.
  
   Четверг, одиннадцатое
  
   Прошли Сен-Мартен и увидели Сен-Бартелеми. Взяли добычу на буксир.
   Наш канонир так сильно напился прошлым вечером во время погони, что лишился речи. Капитан послал за ним этим утром, приказал больше не выдавать грог и пригрозил заковать в кандалы; однако этим вечером канонир снова был пьян.
   Крейер помочился под халфдеком у якорного ворота, он был пьян до беспамятства.
  

Список "Чайки" на 1 апреля 1799

  

Вахта

Правый борт

  
   Бак
  
   Сэмюел Эндрюс
   Джон Свонсонберри
   Эллогас Барри, 34
   Джон Харрис, 23
   Сэмюел Уинслоу, 36
   Томас Кларк, 44
   Томас Браун, 23
   Люк Джонсон, 30
   Джон Нил
  
   Фор-марс
  
   Джеймс Петтерсон, 20
   Генри Гриффин, 21
   Джонатон Шилдс
   Уильям Лемон, 23
   Эдвард Ганнинг, 19
   Уильям Джонс (2)
   Джон Хагмэн
   Фрэнсис Энтон, 17
  
   Грот-марс
  
   Уильям Уоллер, 22
   Джордж Гриффин
   Стивен Хильдэр, 25
   Томас Ховард, 25
   Роберт Николс, 22
   Томас Хьюсон, 29
   Джозеф Коуп, 23
   Уильям Дуглас, 18
   Джон Ривз
   Уильям Томсон (2), 26
  
   Ют
  
   Энтони Каттин, 27
   Ричард Тэтчер
   Уильям Харрис, 24
   Патрик Роуч, 32
   Роберт Фартинг, 28
   Джон Робинсон, 30
   Джон Уэбб, 26
   Джон Чеппл, 21
  

Левый борт

  
   Бак
  
   Джон Ингерсел, 36
   Томас Мартин, 40
   Джеймс Шилс
   Генри Симпсон
   Эндрю Браун
   Томас Фишер, 24
   Джордж Хилл, 36
   Джон Джейкобсон, 40
  
   Фор-марс
  
   Томас Томсон
   Джон Льюис, 21
   Дэвид Батчер
   Питер Хэнд
   Уильям Льюингтон
   Джон Роуэнс
   Джон Уилсон (2)
   Чарльз Анно
  
   Грот-марс
  
   Чарльз Джонсон, 27
   Джеймс Джоллиф, 37
   Майкл Гриффен, 29
   Роберт Норткот, 22
   Томас Морред, 21
   Томас Уильямс, 19
   Генри Смит, 23
   Джеймс Харви, 26
   Лоренс Трейнор, 34
   Томас Рис, 18
  
   Ют
  
   Дэниел Макалистер
   Джон Стайлз, 30
   Френсис Бран
   Деннис Денни
   Джозеф Эджкомб
   Эндрю Мэзерс
   Эдвард Кеннет
  

Правый борт

  
   Крюйс-марс
  
   Роберт Джого, 19
   Кристофер Дэниел, 20+
   Джеймс Уиттик, 20
   Майкл Дэй, 18+
   Джозеф Хилльяр, 21
  
   Морские пехотинцы
  
   Джозеф Ирвин, 22
   Фредерик Хассель, 30
   Уильям Гэйтер, 35
   Томас Перри, 40
  
   Матросы на шкафуте
  
   Джон Мичен, 29
   Мэтью Сурр, 32
   Роберт Фосдайк, 28
   Джон Рис
   Джеймс Харви
   Энтони Фаррара, 27
   Мануэль ДеСильвиа
  
   Матросы на шкафуте
  
   Джеймс Данн
   Дункан Чайсон, 42
  
   Канониры
  
   Уильям Вудкок
   Уильям Дан
   Джон Джеррет, ирландец
   Джеймс Тернер
  
   Плотники
  
   Эдвард Стерлинг, 27
   Майкл Берн, 38
  
   Помощники боцмана
  
   Уильям Хилльярд (1), 52
   Джозеф Снодди (2), 40
   Томас Уоткинс (3), 36
  
   Квартирмейстеры
  
   Джон Николд (1), 30
   Джон Фергюсон (2), 38
   Ричард Мэнуел (3), 48
   Фрэнсис Тэйлор, 29
  

Левый борт

  
   Крюйс-марс
  
   Эндрю Кокс, 25
   Рик Виккери, 22
   Эндрю Мюррей, 19+
   Уильям Бразертон, 20
  
   Морские пехотинцы
  
   Капрал Кэнтуэлл, 47
   Томас Сэдлер, 20
   Томас Дональдс, 40
   Майлз Мил, 36
  
   Матросы на шкафуте
  
   Генри Джексон, 28
   Джордж Хейрботтл, 40
   Джеймс Миллар, 30
   Уильям Томсон
   Брайан Тодли, 20+
   Уильям Болтон, 24
  
   Матросы на шкафуте
  
   Роберт Кокс, 49
   Хосе Феррара
   Уильям Уорвуд, 23
   Саймон Вуд, 37
   Ричард Никлас, 24
  
   Канониры
  
   Кристофер Стокер, 26
   Чарльз Блейк, 26
   Уильям Салливан, 44
   Филлип Райан
  
   Плотники
  
   Джеймс Богги, 30
   Уильям Бил, 31
   Мэтью Страуд, 27
  

Боевой расчет корабля Его Величества "Чайка", 1 апреля

  
   Командование: эсквайр Томас Харви, мастер мистер Дайс, казначей мистер Уайтинг.
   Трайп и мистер Фитц записывают сигналы и взыскания
  
   Первая пушка -- квартердек
  
   Уильям Вудкок, к., помощник канонира, шотландец, 32
   Ричард Ливертон
   Джон Джекс, кок капитана
   Эндрю Мэзерс, +18
   Уильям Бразертон, корабельный цирюльник
  
   Вторая пушка, квартердек
  
   Джозеф Снодди, к., помощник боцмана, 40
   Ричард Тэтчер
   Джордж Гриффин
   Энтони Фаррара
   Чарльз Анно +15 из Дартмута
  
   Третья пушка, квартердек
  
   Дэниел Макалистер, к., 40
   Джеймс Джоллиф, 38
   Томас Хьюсон
   Джон Уилсон (2)
   Джеймс Уиттик
  
   Четвертая пушка, квартердек
  
   Уильям Томсон (2), к.
   Уильям Боултер
   Патрик Роуч, 32
   Лоренс Трейнор, 34
   Ричард Скиппер
  
   Пушка на полубаке
  
   Уильям Хилльярд
   Сэмюэл Эндрюс
   Хосе Фаррара
   Томас Уильямс
   Джон Шелс
   Джон Ингерсел
   Джеймс Шелс
   Мануэл ДеСилвиа
   Уильям Лемонд
  
   Пушки на верхней палубе. 1-ая, 2-ая, 3-ая, 4-ая, 5-ая и 6-ая под командованием лейтенанта Шеппарда и мистера Тилдерсли, 7-ая, 8-ая, 9-ая, 10-ая, 11-ая и 12-ая под командованием лейтенанта Спенса и мистера Тэйлора
  
   Первая пушка
  
   Томас Кларк 0
   Эдвард Ллин из Доркина, оружейник
   Эдвард Ганнинг, ирландец, +
   Уильям Томасон
   Питер Личфилд
   Майкл Дэй, +17
  
   Вторая пушка
  
   Джон Харрис
   Джон Микен
   Дуглас Чайсон
   Джеймс Петерсон +
   Уильям Бил
   Джозеф Пэйн
  
   Третья пушка
  
   Френсис Тэйлор
   Джозеф Эджкомб
   Стивен Хильдэр
   Корнелиас Келли
   Роберт Фартинг
   Джон Джейкобсон
   Джозеф Хилльяр +
  
   Четвертая пушка
  
   Джон Ривз
   Джеймс Хэррис
   Уильям Джонс (1)
   Джон Свонсонберри
   Джон Нил
   Мэтью Сур
   Уильям Дуглас + из Лондона
  
   Пятая пушка
  
   Джон Уильямс
   Джон Крамби
   Генри Гриффен
   Люк Джонстоун
   Питер Хэнд
   Джозеф Миллингтон, 15
  
   Шестая пушка
  
   Генри Симпсон
   Уильям Кинг
   Джон Лукас
   Майкл Гриффин
   Джон Уэбб
   Джон Чэппл
   Джон Робинсон
   Кристофер Дэниелс из Халла, +
  
   Седьмая пушка
  
   Френсис Бреннок
   Уильям Джонс (2)
   Сэмюэл Уинслоу
   Дэвид Батчер
   Уильям Хэррис
   Джон Оуэнс
   Фрэнсис Энтони
  
   Восьмая пушка
  
   Джордж Хилл
   Томас Ховард
   Джон Стайлс
   Томас Моррид
   Джеймс Миллэр
   Брайан Тодли
   Томас Ривз, П(Х)М
  
   Девятая пушка
  
   Ологэс Барри
   Роберт Фосдайк
   Генри Смит
   Чилл Байлэнд
   Уильям Джон, он же Джек Барбадос
   Эдвард Кеннет
   Эндрю Мюррэй
  
   Десятая пушка
  
   Джон Фергюссон
   Деннис Денни
   Чарльз Джонсон
   Сэмюэл Каттон
   Майкл Фэган
   Мэтью Страуд
   Чарльз Блэк, барабанщик
  
   Одиннадцатая пушка
  
   Томас Браун
   Джеймс Данн
   АТ
   Джозеф Коуп
   Джон Элдертон
   Джеймс Харви
   Джон Хагмен
  
   Двенадцатая пушка
  
   Томас Фишер
   Джон Риз
   Джозеф Кармайкл
   Эндрю Браун
   Энтони Каттини
   Чарльз Макнэлли
   Сэмюэл Бэтт
  
   Кормовой погреб
  
   Кристофер Стокер
   Джон Макнайт
   Джон Робинсон
   Джеймс Тэрни
   Уильям Салливан
   Джон Джеррет
  
   Подпалубные карманы и колодец
  
   Мистер Паттерсон
   Джеймс Богги
   Эдвард Стерлинг
  
   Лазарет
  
   Мистер Риджуэй
   Мистер Крэйер
   Люк Лэнгхем
  
   Носовой погреб
  
   Уильям Дин
   Томас Ганби
   Ричард Мэнуэл
  
   Подавать порох наверх
  
   Джон Муркрофт
   Ричард Виккери
  
   Румпель-тали
  
   Чарльз Блейк
   Ричард Николс
  
   Носовая пороховая выгородка
  
   Джордж Хэйрботтл
  
   Фор-марс
  
   Томас Томсон
   Уильям Льюингтон
   Джон Льюис
  
   Грот-марс
  
   Уильям Уоллер
   Роберт Николс
   Роберт Норткот
  
   Крюйс-марс
  
   Эндрю Кокс
   Роберт Джего
  
   Фор-ванты
  
   Уильям Хилльярд
  
   Грот-ванты
  
   Томас Уоткинс
  
   Морские пехотинцы
  
   Сержант Лаш
   Капрал Кэнтуэлл
   Джон Перримор
   Уильям Гэйтер
   Майкл Бирн
   Томас Сэдлер
   Джозеф Ирвин
   Уильям Фостер
   Майлз Мил
   Томас Дональдс
   Уильям Лоу
  
   Паруса
  
   Томас Мартин
   Генри Джексон
   Кан
   Джон Николдс
  
   Носовая пороховая выгородка
  
   Джордж Хэйрботтл
  
   Кормовая пороховая выгородка
  
   Уильям Бевен
  
   В больничном бараке
  
   Эммануэл Баррет +18 (госпиталь Антигуа)
   Уильям Ричардс в До
   Роберт Кокс (лазарет Сен-Китса)
  
   Пятница, 12-е апреля 1799
  
   Первая половина дня очень шквалиста. Шхуна, наша добыча, стойко боролась со стихией.
   Продолжили идти против ветра, необычно близко подошли к Сен-Китсу и Невису
  
   Суббота, 13-е апреля
  
   В десять утра бросили якорь в Бастере, наша добыча пришла лишь вечером. В два часа дня шестивесельный каттер отвез меня на берег. Прошли мимо борта пойманной нами шхуны "L'Amiable". Был на берегу.
  
   Воскресенье, 14-е апреля
  
   Ходил на берег. Как только вышел из лодки, направился в американскую кофейню. Джон Харви, капитан "Саутэмптона" тоже был на берегу
  
   Понедельник, 15-е апреля
  
   Был на берегу перед завтраком, вернулся как раз к его началу. В 11 утра подняли якорь. Капитан Джон Харви и доктор Харт обедали у нас на борту. В шесть вечера мы с "Саутэмптоном" встали в бухте Мортона на острове Невис. Доктор Харт приехал с нами.
   Получил в Бастере пропавшее письмо УУ от 7 февраля 1799
  
   Вторник, 16-е апреля
  
   Был на берегу. Видел мистера Вашингтона, управляющего имения сэра Джиллиса Пэйна из Темпсфорда в Беркшире. Он отдал мне большой ключ. Пошел на мельницу, его сын дал мне бочонок патоки. Был в усадьбе, повидал трех мисс Вашингтон. Купил там ягненка за пять долларов. Зашел к миссис Браун, перед входом в ее дом растут капустные деревья. Прогулялся в Чарльзтаун, видел там наши привязанные каттеры. Высокий прилив.
   Вернулся в бухту Мортона. Глядел, как французские пленники уходят в лодке, они махали мне шляпами.
   Возвратился на борт.
  
   Среда, 17-е апреля
  
   Провел весь день на борту, писал. На Сен-Китс мимо нас прошли несколько кораблей.
  
   Четверг, 18-е апреля
  
   Оставили Невис. На нашем борту президент, мистер Браун.
   Взяли курс на Бастер. Мы с "Саутэмптоном" прошли Серный холм, Син-Эстасиус и Сабу.
   Капитан Джон Харви обедал у нас на борту.
  
   Пятница, 19-е апреля
  
   В три часа взяли круто к ветру у острова Верджин-Горда и гладкой скалы на расстоянии 8 миль.
   "Саутэмптон" с нами.
   В четыре дня поймали акулу размером в семь футов, разрезали ее и нашли внутри семерых живых детенышей, каждый длиной в десять дюймов. Наша команда съела акулу и всех мальков, кроме одного, которого выбросили за борт, и он уплыл следом за рыбой-лоцманом.
   NB: Могли бы моряки есть больше, если бы им было позволено?
   В семь вечера нас окликнули с "Саутэмптона". В девять переговаривались с английским бригом, который шел с Мартиники на...
  
   Суббота, 20-е апреля
  
   Увидели Санта-Круз.
   Всей кают-компанией убили свинью, чтобы спасти ей жизнь. Она выглядела очень болезненно. Мистер Тилдерсли написал мелом на ее шкуре: "Эта свинья умерла в грязи", мистер Спенс увидел это, доискался, кто это написал, и пригрозил выгнать мистера Тилдерсли на квартердек.
   NB: Лаш взял ногу, а Саймон Вуд -- четверть туши, и каждый сказал, что им они достались благодаря Тилдерсли.
  
   Воскресенье, 21-е апреля
  
   Президент и капитан обедали в кают-компании.
   Все сильно напились.
  
   Понедельник, 22-е
  
   Бросили якорь у Ангильи, между Длинной бухтой и бухтой Мэри. Доктор напился в каюте и уснул.
  
   Вторник, 23-е
  
   В десять утра взял с собой Анно и Фэгена в восьмивесельный каттер, намереваясь высадиться, но когда подошли близко к берегу, увидели, что прилив слишком высок и неспокоен, потому я решил отказаться от высадки и вернулся на корабль.
   В пять вечера сошел на берег навестить мистера Коннора, отведал у него бабба и взял немного с собой, угостить капитана. Бабб готовят из молока, паточного сиропа и специй; то, что мы готовим в Англии, всего-навсего ром с молоком. Наша компания вернулась на борт поздно, с пением и т. п.
  
   Двадцать четвертое
  
   После завтрака оставили Ангилью, взяли курс на север, преследовали бриг.
   Вели с ним переговоры, я поднялся на борт. Оказалось, это "Кларисса" из Филадельфии, шла к Санта-Круз. Имя ее капитана -- Томас, груз корабля -- кукурузная и пшеничная мука, маис. Я купил на нем двух гусей -- два доллара за обоих -- и мешок зерна.
   Взяли курс на юг, прошли Собачий остров, оставив его по левому борту. В четыре дня начали погоню против ветра за шхуной, к ночи потеряли ее из виду.
  
   Четверг, двадцать пятое апреля 1799
  
   На рассвете увидели шхуну, подошли к ней с попутным ветром у Стэйши, подготовили корабль к бою, но шхуна имела наглость прорваться между нами и мысом Дьявола, на ней были подняты французские флаги.
   Дали три бортовых залпа у форта Дьявола, со шхуны ответили. Один залп пролетел совсем рядом с нами, второй поджег реи на грот-мачте.
   В семь утра с попутным ветром пришел французский шлюп и попытался оттеснить нас, как и шхуна, но после разнообразных маневров его команда нашла, что это почти невозможно; они привели паруса к ветру и ускользнули в Большую бухту, где и бросили якорь под прикрытием артиллерийских батарей.
   Говорили со шведской шхуной с Сен-Бартелеми, шедшей на Синт-Эстасиус.
   В пять миновали Серный холм.
  
   Двадцать шестое
  
   Бросили якорь на рейде Невис. Президент сошел на берег.
  
   Суббота, двадцать седьмое
  
   Покинули Невис; в четыре дня вели переговоры с кораблем Его Величества "Матильдой" в трех лигах к югу от Редондо. В семь утра повернули на другой галс и взяли курс на север.
  
   Воскресенье, двадцать восьмое апреля 1799
  
   В семь утра говорили с "Реквиемом", бригом Его Величества, под командованием капитана Сенхауза. Он явился на борт позавтракать. В десять говорили с кораблем Его Величества "Матильдой", под командованием капитана Мидфорда. В два дня бросили якорь в бухте Мортона на Невисе.
  
   Понедельник, двадцать девятое апреля
  
   Был на берегу, навещал Несбитов и мисс Вашингтон, заходил на мельницу Пейна. Старший мистер Вашингтон сказал, что происходит из одной семьи с генералом Вашингтоном. Вернулся на корабль пообедать.
   В три часа дня снова отправился на берег, к Кейдз-бэй, навещал поместье мистера Фрезира, вернулся на корабль в пять.
   Отослал Фэгена и Анно на берег за патокой и верхушками сахарного тростника.
   Как был горяч сегодня песок! Так горяч, что один из наших людей сказал, что за три минуты в нем бы сварилось яйцо. Миссис Браун танцевала по нашей просьбе; офицеры говорят, что здесь будет больше музыки, женщин и [...]
   В шесть вечера отправился на берег с мистером Трайпом поискать Фэгена и Анно, нашли их. Вернулись на борт. Попытка Фитца схватить капитана за шиворот, когда Миллингтон и Скиппер дрались.
  
   Вторник, тридцатое апреля
  
   В половину пополудни покинули бухту Мортона. В два дня бросили якорь на рейде Бастер. В пять вечера рядом встал корабль Его Величества "Санта-Маргаретта" с сопровождением из двадцати кораблей с Демерары.
  
   Среда, первое мая 1799
  
   Был на берегу. Адмирал Харви на "Принце Уэльском" бросил здесь якорь. Эндрю Кокс, рулевой, и Фосдайк выпороты за то, что пронесли на корабль ром. Рулевой был разжалован, и квартирмейстер Эммануэл заступил на его место.
  
   Четверг, второе
  
   Весь день писал на корабле. Огромное количество кораблей в бухте. Юнга Эндрю Мюррей выпорот за то, что положил ром в пробковый мешок и принес его на борт.
  
   Пятница, третье
  
   Отправился на берег в корабельной лодке, на берегу тихо. Адмирал сошел на берег. Пакетбот "Картре" ушел в Европу. Здесь пришвартованы: "Принц Уэльский", "Возмездие", "Чайка", "Санта Маргаретта", "Дафна", "Киана", "Реквием", "Жемчуг", "Пердрикс", шлюп "Шарлотта" и два американских фрегата.
   В семь утра с "Возмездия" выстрелили из пушки и подали сигнал для военно-морского суда. В восемь все наши офицеры и еще несколько человек поднялись на борт "Возмездия", чтобы свидетельствовать за и против боцмана Диксона с "Чайки". Его судили военным трибуналом и приговорили выгнать за пьянство и пренебрежение обязанностями; его оставили на борту "Возмездия", и, предполагаю, что на этом корабле он отправится в Англию.
  

Гавань Портобокка, 2 февраля 1799

   Дорогой друг,
   Я получил эту возможность написать вам несколько строк; надеюсь, они застанут вас в добром здравии, в каком нахожусь я, когда пишу их сейчас, слава Господу за это. Я получил два ваших последних письма первого января и ответил на следующий день. Я получил две гинеи, которые вы послали мне на Гернси. Что до четырнадцати испанских крон, восьми английских серебряных монет и двух кувшинов с имбирем, то миссис П. ничего о них не слыхала. Она сходила к миссис Х., подумав, что их могли послать туда, но там их не оказалось. Миссис Х. сказала ей, что "Покоритель" пришел в Плимут, и его послали к Даунс вместе с сопровождением; она сказала, что в Портсмуте его ожидают со дня на день. Миссис П. посоветовала мне оставить ей письмо, с которым она получит пакет, когда "Покоритель" придет сюда. Две гинеи, которые я получил у миссис П., очень мне пригодились. Мне нужны были гетры на туфли, поскольку погода была чересчур холодна. В тот же день, когда я получил ваши две гинеи, нам пришли призовые деньги: тридцать шиллингов на человека, и те, и другие я сильно желал. Что же до услуг и любезностей, которые вы мне оказываете, с тех пор как покинули Б., это, несомненно, гораздо больше, чем я заслуживаю. Было одно письмо, которое почтальон принес для вас на наш корабль; я рассказал, где вы и на какой стоянке, и как он может вам его послать. Миссис С. шлет вам свои добрые пожелания и благодарит за имбирь, и хоть она еще ничего не получила, нет никаких опасений, что она не получит посылки в ближайшее время. Моррис в Лондоне, ждет корабля, и Истлейк с ним. Я видел мистера Уимпера, он спрашивал о вас, и я рассказал ему, где вы; он очень доволен, что у вас все хорошо; сейчас у него нет корабля. Я видел и лейтенанта Грина, он тоже очень рад был услышать, что дела у вас на лад. Что до меня, я желаю покинуть этот корабль, из-за плохого обращения. Капитан - очень жесток, когда порет, а первый лейтенант еще хуже, чем Кар, когда люди с "Глории" обрили ему голову налысо и выставили на берег, на что он сказал, что за него отомстят. Первые восемь месяцев, когда капитан был на борту, он выпорол людей больше, чем Моррис за все время владения кораблем, потому я оставляю вам возможность посудить, что он за человек.
   Наш корабль стоит в Портсмутской гавани, ждет попутного ветра, чтобы уйти в Спитхед; пока я не могу сказать, куда мы собираемся, но буду вам писать и дам знать, как у меня дела, поскольку это мой долг.
  
   Вот так, и пр. и пр. (получено 15 апреля 1799)
  
   ...Эта маленькая посылка покажет тебе, как близко я принимаю к сердцу заботы о твоем благосостоянии, и какое занятие, которое я придерживаю для тебя в Новом Свете, прежде чем ты навестишь меня в Уэдхеме, ты, несомненно, получишь. Я положу тебе десять (10) гиней в год, начиная с первого января 1799 года. А когда я остановлюсь в Кентербери, то буду посылать их тебе домой дважды в год. Деньги в этой посылке - сумма за первые полгода, которые истекают в последний день июня 1799; если я останусь в Кентербери до октября 1799 года, то пришлю вторую половину с почтовой каретой. Я думал выписать тебе законную доверенность на эту сумму, однако по зрелому размышлению нашел это невыполнимым, ведь тебе будет гораздо удобней получать их с жалованием на твоем корабле. Следующую часть я намереваюсь оставить у мистера Тернера; его дом более удобен. К нынешнему дню ты провел немало времени в Англии. Я начинаю думать, что вскоре ты сменишь корабль. Если вы отправитесь в Лиссабон или в Пролив, то кое-какие призовые деньги будут отправлены домой к твоему возвращению из-за границы, и никоим образом никто не сможет о них узнать, чтобы изъять. Ты должен положить их на свое имя в английский банк, и, таким образом, к твоему возвращению у тебя будет и капитал, и проценты. Или же они сохранятся там до наступления мира. Если же вас отправят в Северное море, то рискованно отправлять тебе пакет в Ярбокка. Это замечание следует учесть, если предположить, что я буду в это время в Кентербери; поскольку стоит мне вернуться в Англию и обнаружить, что тебя отправили в чужие земли, пока я дома, то я найму посредника и выпишу тебе аккредитив, по которому ты сможещь взять у меня вексель на сумму мною названную, и позже, желая ее, не обращайся за деньгами или чем-либо прочим ни к Тернеру, ни к Снелл. Чтобы установить пароль: первый - лимоны и человек, смеявшийся в Мессине, второй - о потере письма во время прогулки пешком из Бристоля в Пиль. Ты можешь найти в памяти немало забавных происшествий, похожих на написанные выше, и если ты назовешь их, то это докажет мне, что ты получил то, что я тебе отправил.
   NB: теперь о лейтенанте Джонстоне и как пакет был отправлен, напиши Дж. Возможно, его слуга никогда не оставлял пакет на почте во время дневной вахты. Всего лишь предложение о корабле. Я не жду от тебя многого в дневнике, поскольку припоминаю, с какими трудностями ты должен столкнуться, а именно: корабельная компания. Твои товарищи всегда слишком близко, и постоянный галдеж их голосов над твоим ухом. Разве что на Доминике ты можешь незаметно улизнуть и сделать несколько записей, но я не буду давать никаких подробностей ни о их количестве, ни о качестве. Поскольку писание писем займет у тебя слишком много твоего драгоценнейшего времени.
   В посылке номер один - вырезки бумаг. Они не скреплены. Покажут тебе, что я имею в виду под "ежедневно".
   Я не имею в виду, что мое письмо должна прочесть твоя мать (ищиравот). Запиши, что ты находишь в ней (хин) интересного, а затем сожги эти записи. Я послал тебе вырезки под номером 3, из которых ты поймешь, какие записи я имею в виду. Эти бумаги покажут тебе, как оформлять памятные записки, когда ты пишешь мне. В следующий наш разговор, если у тебя будет эта посылка, расскажи мне, кто был твоими имащиравот в апреле 1799.
   Я послал тебе бумаги под номером 2, в которых содержатся небольшие заметки о хатсовх. Право слово, Ретлоу, я не позволю тебе носить ысолов, связанными в тсовх.
   Что касается твоего корабля, я не знаю, на кого бы ты хотел походить. Мне бы хотелось, чтобы ты был похож на мистера Хамби из Коксхита, каким он был, когда я жил в Мэйдстоуне. Х. показался мне знающим, прилежным и разумным офицером, который желает, чтобы война побыстрей окончилась, и он с честью смог бы начать занятия юриспруденцией, прежде чем станет слишком стар. Вспомни о том, что я говорил тебе о Б. Стань таким, каким бы я хотел тебя видеть. Делай то немногое, о чем я говорю тебе, и в будущем не зови меня другом в своих письмах, но обращайся ко мне как к отцу и никак иначе; когда я вернусь в Англию, слышать это доставит мне удовольствие, поскольку у меня есть сын, который следует моим советам.
   Я получил твои письма от тридцать первого декабря и второго февраля 1799. Что касается морозной погоды, которая стояла этой зимой в Англии, я уверен, что на твою долю выпали тяжкие испытания. Плохая одежда, плохая еда и мокрое белье - вот с чем ты столкнулся; если бы я мог облегчить твои беды, я бы постарался уменьшить их, насколько бы это было возможно. Славно, что ты избежал обморожения и не лишился жизни, поскольку в газетах я читаю, что множество бедных моряков отправились к Господу.
   Мне жаль читать твои жалобы, но дисциплина одинакова на всех кораблях. Моррис, по его разумению, пострадал больше тебя, ведь если человек теряет корабль, ему не всегда дают новый на следующий день.
   Что же до происшествия с бритьем на "Глории", оно заставило меня посмеяться. Недостаток волос на голове требует лишь нескольких гребней и совсем мало пудры для волос. Настоятельно не рекомендую тебе идти вместе с Моррисом. Если бы у тебя были несколько приятелей в канонирской, они бы не отпустили тебя на корабль, на который ты перешел после "Живучего". Я был бы рад сильней в тысячу раз, если б ты был рядом с адмиралами и лишь изредка навещал канонирскую камеру. Чтобы показать тебе, насколько все военные корабли практически одинаковы и продемонстрировать обычаи на них, я написал и запечатал бумаги под номером четыре; в основном, это забавные истории, которые произошли в Английской Гавани. Я скопировал все, что послал тебе. Бумаги номер 5 и 6.
  
   Это письмо датировано двадцать седьмым апреля, 1799 года, Вест-Индия.
  
   В твоем письме от второго февраля очень много пустого места. Мой дорогой мальчик, не жалей времени, которое может занять заполнение листка бумаги, такого же, какой ты держишь сейчас в руках. Я делаю копию каждого письма, которое пишу, и каждое из них сейчас со мной, чтобы мне не пришлось беспокоиться. Бумаги номер пять и шесть взяты из красной книги. Я написал свое имя на каждой из них.
   Если маленький Лэнгли жив и с вами, запомни для меня, как он передавал тебе в руки эти пакеты. Не жалуйся, что для писем мне не найти тем. Их действительно трудно найти, и я подозреваю, что ты пройдешься в мой адрес всеми грубыми словами, прежде чем всецело поймешь, как это делается.
  
   Отослано с "Возмездием", оставившим Сен-Киттс пятого мая 1799 года.
  

Бумаги под номером 2

Несколько заметок о моряках, которые связывают волосы в хвостик.

   Моряк, который связывает волосы в хвостик, представляется мне крайне услужливым человеком. Хвост, ниспадающий с его головы на спину, хорошо выполняет функцию моста, по которому огромные отряды вшей могут выступить из головного лагеря, когда он уж слишком перенаселен, и распределиться на более удобных пастбищах под курткой и между штанинами. Хвост также исполняет роль бакштага, поскольку не только помогает держать голову прямо, но и позволяет чесотке распространиться по всему телу, поскольку если основная масса вшей на голове, то и чешется больше всего там, но, когда они спускаются и рассредоточиваются, то и чесотка появляется во всем теле.
   Кудряшки моряки тоже часто завязывают в хвосты, и они столь же удобны голове, как и релинги мачтам; те, кто носят волосы неубранными, весьма внимательны к удобству их собственной колонии вшей; поскольку волосы обычно длинны, то с каждым движением головы падают несколько дюжин вшей; таким образом, шейный платок и куртка увеличивают свое вшивое поголовье.
   Если вымыть и прогнать вшей с хорошей копны волос, которая весит три унции, как только ее срежут, то окажется, что лишь вши весят полторы.
  
   На борту нашего корабля есть моряк, который ест жирную курицу каждый месяц. У него пышная копна волос, и вши так плодятся в ней, что каждый день он вычесывает их полную чашку. Курица ест их с такой жадностью и наслаждением, что она готова влезть в горшок уже через девять дней такой кормежки.
   Голова моряка очень нравится ткачам лент, поскольку часто моряк обертывает хвост количеством ленты, равным количеству ярдов от Англии до Ньюфаундленда, поэтому, когда волосы сзади переплетены с лентой, они ничуть не напоминают хвост; это больше похоже, как если бы срубили половину грот-брам-стеньги, затем завернули в куски грубой ткани и в таком виде приделали к затылку.
   Я слышал о моряке, чей хвост попал в блок, когда начинался прилив, и ему оторвало голову. А еще о моряке, который носил волосы длинными и распущенными; ветер бросил их ему в лицо, когда он шел по вантам; он поднял руки, чтобы убрать их, потерял равновесие, упал на вант-путенсы и сломал себе шею.
   Когда я жил на Пэнтон-стрит в Лондоне, у меня был слуга, который настаивал на том, чтобы носить волосы, связанными в хвостик; мне пришлось выгнать его, и вскоре я услышал, что он ушел в солдаты.
   Есть старая поговорка: те, кто мазаны одним миром, держатся вместе. Когда я жил на берегу, не помню, чтобы у меня был друг, носивший волосы завязанными в хвост. О тех, кто завязывает волосы в хвост, я думаю так: они либо негодяи, либо дураки.
   Все люди причесываются так, как им нравится, за исключением некоторых профессий, солдат и людей, лишенных свободы. Происхождение хвостов мне неизвестно, но правда в том, что мы не рождаемся с хвостами.
   На следующей войне, я думаю, у моряков появится мода никогда не бриться, но носить длинные бороды, которые они будут завязывать в хвостики. Эти хвостики сослужат добрую службу, поскольку когда кого-нибудь позовут на квартердек, чтобы наказать, помощник боцмана вместо того, чтобы хватать за воротник, будет хвататься за эти хвостики, чтобы держать человека во время порки.
  

Бумаги номер 4. Истории из Английской гавани

  
   На основе сказки о шести слугах.
   Примерно через две недели, после того, как мы высадились на берег, юнга, хотя он уже вышел из юношеского возраста, сильно напился перед завтраком. Капитан увидел его, отослал в дом с кабестаном, заковал в кандалы, а на следующий день выдал ему дюжину плетей и разжаловал его. Затем он нанял другого слугу, но, прежде чем истек месяц, разжаловал и его за то же пьянство.
   И помощник кока был разжалован за пьянство, но он повел себя немного иначе, чем обычно: он напился и посреди ночи пошел на конюшню, оседлал капитанского коня и поехал на нем в Фалмут, в винную лавку; она находится в двух милях от дома, который стоит в доках.
   Конюх, по прозвищу Герцог Дорсетский, поскольку служил конюхом у Его Светлости, когда тот был посланником в Париже. Этот герцог конюхов частенько бывал подвыпивши, и, в конце концов, оказалось, что он устроил в конюшне винную лавку, выносил ром во двор, где находились конюшни и прятал бутылки с ромом в сене и соломе, которые получал для своей лошади. Он в самом деле проносил ром в доки, отрезав кусок от большой тыквы и спрятав в ней мягкий мех со спиртным. Спиртное он продавал людям с брига "Реквием" и военного шлюпа "Спенсер", поскольку их корабли чинились здесь. Его конюшня, несомненно, оказалась очень удобным местом для таких дел; сеновал наверху послужил хорошим складом для хранения его небольших вещей. Но из-за того, что дело шло слишком славно, все обнаружилось, винная лавка была закрыта, а Герцога высекли, и он лишился места конюха.
   Баталер кают-компании напился и облегчился в своей кладовой прямиком на узорчатую скатерть, принадлежавшую первому лейтенанту, а на следующее утро, когда протрезвел, начисто вытер ее краями свой зад.
   У нас был мичман, который под градусом прыгнул с верфи в море и едва не утонул. Еще у нас был джентльмен, помощник мастера, ставший причиной стольких пьяных и безобразных выходок, что его выгнали со службы, и теперь он простой матрос на Саутэмптоне.
  
   Один из наших помощников хирурга облегчился в бак, откуда люди брали питьевую воду, и в наказание ему соорудили палатку из лиселя, подвесив ее наполовину над верфью и наполовину над водой. Здесь ему пришлось принимать пищу в течении четырнадцати дней.
  

Главное из бумаг под номером пять

  
   Я назову эти бумаги моими последними инструкциями тебе. Я исполню свое обещание давать тебе десять гиней в год. Кроме того, я найду тебе школу, чтобы ты учился навигации. Десять гиней в год - в том случае, если ты останешься служить на королевском корабле. Ни школу, ни план коммерческих операций нельзя претворить в жизнь, пока не увижу тебя. Я должен сказать, что подвигло меня заполучить твое уважение. Моя совесть отвечает, что сделать так было моим долгом. И на Новой Земле я говорил тебе, когда ты был совсем мальчиком, такие вещи, как о втором плане поселиться в Лиссабоне (ложь), прежде чем я попытаюсь претворить его в жизнь, я должен удостовериться в твоем поведении.
   Канцелярия больных и раненых проверяет здесь докторские журналы.
   На месте такого капитана я бы не делал ничего. И слова, и совет в реальности ничего не значат, и на них даже не стоит обращать внимания, если из них ничего не следует. Капитаны Ллойд, Принц, Грин, Максфилд закончили Гарвардский колледж в заливе Массачусетс, и я думаю, что это мой долг поместить тебя туда, в этом случае я бы исполнил все свои обещания. Учителя в Стаутон-Холл будут сечь; и хороший, и плохой получат свое. Когда ешь солонину, нужно много пить, чтобы переварить ее. Бей своего товарища в живот шесть раз в год.
   Ты не сможешь оставаться чистым, когда окружен грехом. Не будь слишком придирчивым. Суди беспристрастно и стремись найти суть.
   От отца. Миссис П. - хороший смотритель. Бери с нее пример. Никаких шлюх на борту, это будет фатальным для наших дел
   Путешествие в Лондон, жизнь там. Тридцать гиней, потраченных за пятьдесят дней. Олд-Бейли, 21 и еще 19 страдают. 37000 ребят на флоте; все не имели понятия, куда пойдут.
   NB: Я назвал это своими последними инструкциями...
  

Бумаги номер шесть. Ящик не запечатан

   Я твердо верю, что ты станешь хорошим человеком. Ты был упрямым и строптивым юношей, но это пройдет со временем. Если же ты уволишься с корабля за три месяца до того, как я вернусь домой, я оставлю кое-что в доме в Портсмуте, что поможет тебе продержаться. Достань хорошей бумаги. Если Х. получит хороший корабль, он останется здесь; если нет, то в июне его отец отошлет "Чайку" со своим сыном в Англию. Миссис Х. отправится в Уолмар, как только прибудет А., поэтому я не буду просить их выплатить тебе пять гиней.
   Вышеизложенное датировано [...] на Сен-Кристоф, 28 апреля 1799
  

Второе мая 1799 года

  
   Я позволил себе некую дерзость, осмелившись направить сверток с этим письмом в ваш дом, но отсутствие знакомств в вашем городе послужит мне извинением. Не будете ли вы, сэр, так добры, чтобы подержать этот сверток в вашем доме, пока вас не навестит мистер Александр Сондерсон; в свертке находятся пять писем, в мороток тажел игьнед в евтсечилок итяп йениг для мисс Картер, которая пошлет их матросу с Б., находящемуся сейчас в нужде и пользующемуся моей поддержкой. Если мисс Картер придется уехать в Джерси, будьте добры сохранить этот сверток в своем доме и не посылать его следом, даже если так будет потребовано. Я надеюсь, что вы не отдадите его никакой другой персоне ниже лейтенанта по чину, разве что потом мисс Картер обратится к вам, предполагая забрать деньги через надежного человека.
   Ваш, сэр, и прочее,
   А.Т.
   К мистеру Т.
   NB: после упомянул "Суффолк", "Б.", "Конкорд", "Чайку".
  

Сен-Китс,

Четвертое мая 1799 года

  
   Мой мальчик,
   Я вложил два и [...] В английских деньгах один джо равен тридцати шести шиллингам. И четыре доллара для тебя; всего посылаю пять фунтов и шесть шиллингов. Они завернуты в кое-какие немецкие бумаги и отправлены на имя сэра Ренрута в Портсмуте. Из Коксхевена их привезет мистер Гирдли, капитан "Возмездия"; он взял на себя ответственность за сверток и пообещал передать его мистеру Ренруту лично в руки, если "Возмездие" зайдет в Портсмут. Если корабль остановится в Плимуте или пойдет к Даунс, то он пошлет деньги в Портсмут каретой; сверток размером с маленькую семейную библию, поскольку я нарочно сделал его громоздким, чтобы нельзя было нащупать деньги внутри. Когда сэр Ренрут снимет первую обертку, он обнаружит, что сверток предназначен тебе и что я написал точные указания на ярлыке и написал их полностью для матроса Р. Р. с Аностоб. Чтобы ты удостоверился, я дам ему знак для тебя. Не стал просить миссис Х., поскольку адмирал возвращался домой и пр.
   В последнее время французы на Гваделупе выказывают едва заметное намерение продолжать торговлю. Некоторые английские торговцы из Ливерпуля и Ланкастера отослали на шведский остров Сен-Бартелеми несколько кораблей с английскими товарами, и эти товары французы возят на Гваделупу на быстрых шхунах измещением 70 или 80 тонн. Мы захватили три из них. Одна принесет в мой карман 132 доллара.
  
   Отправлено В, 5 мая 1799
  

Ностоб, Дехтипс, 20 марта 1799

  
   Дорогой друг,
   Я воспользовался возможностью написать вам; надеюсь, что вы в добром здравии, как я сам, спасибо Господу за это. Я получил 14 вораллод и восемь шиллингов серебром, которые вы прислали домой с Покорителем. То же касается и двух гиней, которые вы послали на Гернси, которые я упоминал в последнем своем письме.
   Наш корабль вышел из Портсмутского порта двадцать восьмого февраля, и первого марта выплачивали жалование. Я получил сухопутное. Что до того, что вы писали в своем последнем письме, которое я получил седьмого марта, о вызволении меня с корабля, когда вы вернетесь, - я с сожалением должен сообщить, что наш корабль уходит далеко за моря. Мы идем в Скафилаг с конвоем, что добавляет мне печалей.
   Я верю, что родился под несчастливой звездой.
   Миссис Снелл получила один из кувшинов с имбирем, второй разбился, о чем она сожалеет, но что до складных [...], о которых вы упоминали в последнем письме, то я ничего не слышал о них. Миссис Снелл желает, чтобы я напомнил вам о ней, и что она очень вам обязана. Я прочел письмо, которое вы ей послали.
   Я видел мистера Уимпера в гавани; у него нет корабля. Он сказал, что Бойд и Хийш теперь лейтенанты.
   Я часто думал о егебоп, прежде чем получил ваше последнее письмо, потому что обращение здесь крайне плохое. Оно хуже, чем когда с нами был [Х].
   Когда мы придем в Скафилаг, я пошлю вам пару строк, чтобы вы знали, как я. Больше пока нечего писать вашему самому покорному слуге и доброжелателю,
   УУ
  
   Суббота, четвертое мая 1799
  
   Был на борту "Возмездия" (74 пушки). Видел лейтенанта Бунхилла, искал корабль "Стойкость" из Лондона, не смог найти; поднялся на борт "Принца Уэльского", был на берегу, навестил корабль "Роза" капитана Янга, который идет в Лондон, оставил коробочку сластей и варений для миссис Харви, жены адмирала Харви; был на борту фрегата "Жемчуг", оставил на нем коробочку варений для капитана военных моряков Бойза, наведался на корабль "Британия" капитана Белла, пил таунтонский эль, купил на борту два кувшина устриц, бочонок хороших галет и два маленьких бочонка требухи.
  
   Воскресенье, пятое мая 1799
  
   На рассвете отправился на берег в четверке, как раз в то же время, когда "Возмездие" дал сигнал флоту поднимать якорь. Вернулся и позавтракал на борту. Лодка с "Жемчуга" привезла мне несколько банановых стеблей. Разбили обшивку их лодки, пока грузили их В три часа дня "Принц Уэльский" дал залп из нескольких орудий. В пять вечера "Матильда" подняла якорь и подала знак "Дафне" возвращаться. На закате "Дафна" бросила якорь. Основная часть флота вышла за Серный холм. Они идут в Англию под конвоем "Возмездия" коммодора капитана Рассела; "Жемчуга" (32 пушки) капитана Балларда; "Пердрикса" (24 пушки) капитана Фэйхи. Вечером капитан Ричард Мэтсон с "Дафны" и капитан Уизбич с военного шлюпа "Фаворит" ели устриц у нас на борту.
  
   Понедельник, шестое мая 1799
  
   Оставили Бастер вместе с "Принцем Уэльским", "Ястребом", "Дафной" и военным шлюпом "Фаворит". Форт на Невисе дал залп в честь адмирала, когда он вернулся. На закате подняли якорь, когда некий капитан возвратился с адмиральского корабля.
  
   Вторник, седьмое
  
   Видели адмиральский корабль, прошли Редондо; вечером увидели Барбуду и прошли рядом с ней.
  
   Среда, восьмое
  
   Высекли юнгу Джона Хагмена, поскольку он не стал бить в барабан; говорят, что он - барабанщик в полку, принадлежащему Соединенным штатам Америки. Уильяму Уоллеру, главному матросу грот-марса, дали дюжину плетей, потому что на грот-марсе было что-то не так, когда зарифляли паруса. Взяли курс близко на Барбуду, затем повернули и взяли курс на север.
  
   Четверг, девятое
  
   На рассвете встретились с приватиром "Кнут" из Антигуа, следили за ним весь день, вечером позади остался Сен-Бартелеми.
  
   Пятница, десятое
  
   Со вчерашнего дня много кружили, шли и на юг, и на север, от Антигуа к северу Барбуды. В пять вечера заметили американскую шхуну из Салема, направлявшуюся к Сен-Бартелеми. Был на ее борту, ничего не купил. Ее груз - мука, рыба, дерево, в пути - 21 день. Плата моряку на ней составляет девятнадцать долларов в месяц или двести шестьдесят восемь долларов в год, что равно шестидесяти фунтам и шести шиллингам в год. Капитан шхуны сомневался, английский или американский наш фрегат, и сказал, мол, если вы из Америки, то вам надо идти со мной на Сен-Бартелеми, поскольку я потерпел убытки и заплатил своей команде причитающуюся долю за обмундирование и т.п.
  

Морские и прочие заметки

  
   О письме от 27 июля 1799. Подпись Мод. Перед осенью адмирала Х.
   Его сын даст ответ осенью, точно так, как вы и говорили.
   О Краучере, нашем мичмане, бежавшим после того, как ему задали головомойку, а именно: он вернулся после десяти дней отсутствия, и его понизили в звании.
   В воскресенье, 7 июля 1799, в Бастере ко мне пришла мисс Гэш, девица, с которой он сожительствовал, и после нескольких фраз спросила меня, правда ли, что его разжаловали и проч. О необычности вопроса и проч. Эта девушка, мисс Гэш, как они зовут ее, стала причиной краха трех младших офицеров с нашего корабля, а именно: мичмана мистера Трайпа, помощника мастера мистера Джозефа Кейнса и этого Краучера, прежнего нашего мичмана.
   Х несет паруса, снедаемый любовью к камню. Объяснение пупочного (морского) камня.
   Капитан Госелин увидел шероховатый камень, придерживающий угол ткани; его положила женщина, продававшая ананасы, чтобы ткань не сдуло ветром. Купил его, полагая, что это ценный камень и что он выставлен на продажу, и т.п.
   Эмануэл Баррет высечен за то, что положил в карман маленькому ирландцу Фитцджеральду, пришедшему с работоргового корабля "Полумесяц", раскаленный докрасна железный кофейник. Сжег его куртку и т.д.
   Ричард Лоу, морской пехотинец, говорит, что в конце американской войны продал пять красных солдатских мундиров за шиллинг на тряпки для швабры.
   О боцмане Брауне, положившем пятидесятую соленую рыбу на фор-марс. Люди бросали корзины и все за борт. Награда и проч.
  

Названия голландских военных кораблей, которые мы захватили в реке Суринам 21 августа 1799

  
   "Фертраунен", 36 пушек, стоит в Парамарибо, построен в Амстердаме, Голландия. Раньше назывался "Принц Брюнсвика".
   Фрегат "Тритон", 24 пушки, стоит у форта Амстердам. Построен в [...]
   Бриг "Хемпан" или "Бойцовый петух", 18 пушек, стоит у Д., построен в Роттердаме.
   Шхуна, 12 пушек, стоит у Д. Куплена у американцев.
   "Гусар", французский корвет, 20 пушек, теперь "Суринам", построен в Байонне, в старой Франции.
   Датская шхуна, 12 пушек, стоит в реке Парамарибо, куплена у американцев
  
   Среда, двенадцатое мая 1799
  
   Мы и фрегат преследовали шхуну около Барбуды. На закате фрегат дал по ней бортовой залп. В семь вечера потеряли из виду обоих
  
   Понедельник, тринадцатое мая
  
   На рассвете увидели незнакомый корабль, подняли все паруса и пустились по ветру. Добыча подняла все паруса, которые только могла. В десять утра вышли за восточную оконечность острова Сен-Бартелеми на пистолетный выстрел. Добыча была в двух милях с поднятым французским флагом, дали по ней два выстрела, она ответила четырьмя. Взяли курс на юг, поскольку нашли невозможным перерезать шхуне путь на Сен-Бартелеми. Будь у нас еще один час погони, мы бы ее нагнали.
  
   Вторник, четырнадцатое
  
   На рассвете увидели шлюп с подветренной стороны, начали погоню, заподозрив его в том, что он принадлежит французам, и пошли в сторону Синт-Эстасиуса. Дали по нему два выстрела, и в семь утра он лег в дрейф, оказался американским шлюпом из Нью-Лондона, который шел на Сен-Китс со скотиной на борту. Примерно в то же время увидели незнакомый корабль за Песчаным мысом, направлявшийся к Стейше и очень похожий на французский корабль из Гваделупы. Он прошел совсем рядом с северной оконечностью Сен-Китса.
   Джону Свонсонберри дали дюжину плетей за дерзость мистеру Тилдерсли. Канонира Джона Джеррета посадили в кандалы за то, что тот был выпивши. На закате увидели незнакомый корабль с подветренной стороны Сабы, направлявшийся к Сен-Мартену, но не смогли начать погоню.
  
   Пятнадцатое
  
   Говорили с английской шхуной из Сен-Пьера на Мартинике, направлявшейся на Сен-Бартелеми. Сказали, что получили следующие новости из Форт-Ройал: русские и австрийцы объявили французам войну. В три дня за Редондо вели переговоры со шведским шлюпом с Сен-Бартелеми, шедшим на Мартинику.
  
   Шестнадцатое
  
   Ходили галсами мимо Монсеррат, Невиса и Редондо. Шквал за Монсеррат. В два ночи вели переговоры с американским шлюпом. Юнгу Джозефа Хильярда выпороли по голому заду за покрытую паршой и вшами голову.
   Отрезали ему все волосы и побрили налысо.
  
   Воскресенье, девятнадцатое мая 1799
  
   Начал распоряжаться деньгами Роберта Макканна, и еще Эдварда Филипса, людей, которые пришли на наш борт с работоргового корабля "Полумесяц". Заметки о них на странице [...]
   Всего с "Полумесяца" пришли девятнадцать юношей. Большинство из них были подмастерьями в Манчестере, убежали от своих хозяев и завербовались в Ливерпуле на флот.
  
   Понедельник, двадцатое мая
  
   Рядом бросила якорь шхуна "Александр"; на ней приехал мой друг, почтенный Кохрейн Джонстон, губернатор Доминики. Он собирается домой на пакетботе с Антигуа, который ожидают здесь завтра.
   В 11 утра подняли якорь и оставили Бастер в компании с работорговым кораблем "Сюрприз"; идем к Антигуа.
  
   Двадцать первое и двадцать второе
  
   Сильная буря и шквал. Стараемся пройти против ветра мимо Редондо, что и удалось сегодня, 22-го, в два часа дня. "Сюрприз" рядом, и на нем мистер и миссис Тибу и несколько других леди.
  
   Уильям Джонс-второй получил дюжину плетей за пьянство.
   Плотник Лэш получил дюжину плетей за беспорядки и попытку побега.
   Джон Льюис, матрос с четверки, получил дюжину плетей за то, что пронес спиртное на борт.
  
   Четверг, двадцать третье, 1799
  
   В семь утра показалась гавань Сен-Джона на Антигуа. Поменяли курс и идем на юг, оставив работорговца "Сюрприз" поворачивать налево со знаком для лоцмана, чтобы выйти на рейд Сен-Джона.
   В одиннадцать утра у Редондо увидели незнакомый корабль на востоке; подняли все паруса, пустились в погоню. В два часа дали выстрел по добыче, который прошел над ней. Когда корабль остановился с поднятыми шведскими флагами, послали на борт людей и обнаружили на нем французов и много французского имущества. Забрали французов, отрядили мистера Тилдерсли и восемь наших людей увести корабль в Сен-Китс. В пять вечера бросили якорь на рейде Бастера.
   Бриг Его Величества "Реквием" дал салют в честь губернатора Джонстона, который поднялся на борт пакетбота в шесть вечера, и пакетбот поднял паруса на Тортолу, когда из форта тоже отсалютовали губернатору.
   В семь вечера за нашей кормой - шхуна, наша добыча.
  
   Пятница, двадцать четвертое марта
  
   В семь утра наша добыча подошла ближе к берегу. В два дня был на берегу.
   Получил письмо от УУ от двадцатого марта.
  
   Двадцать пятое
  
   Оставили Бастер, бросили якорь у Невиса. Был на берегу в Чарльзтауне.
  
   Воскресенье, двадцать шестое мая 1799
  
   Был у мистера Уильяма Беннета Фроста, купил нескольких овец; обедал у миссис Броудбелт; послал Бевана к мистеру Миллзу. Анно и юнга.
  
   Понедельник, двадцать седьмое
  
   Был на берегу в поисках Анно, моего юнги, который сбежал вчера. Разговаривал с миссис Джонс. Видел на берегу стюардов с "Санта-Маргаретты" и "Стойкости". Обошли с мистером Лашем Эскот-Хит, был в форте Чарльз. Задержал Джона Шейрмена, уговорившего Анно убежать. Вернулся на борт в лодке из Дила, принадлежащей лондонскому кораблю "Стойкость".
  
   Вторник, двадцать восьмое
  
   Мистер Петерсон явился на борт за юношей Джоном Шейрменом, который несет службу на его люггере.
   Подняли якорь, в одиннадцать утра на борт вернулся капитан.
   В полдень встали в дрейф за Бастером.
   Я был на берегу в четверке, видел мистера Колина Томпсона на пляже. Был на борту "Мэри-Энн", нашей добычи, чтобы конфисковать то, что описал суд. Привез на борт преподобного мистера Хермана.
   В три дня подняли паруса.
   В пять вечера очень близко показался Серный Холм.
   В восемь вечера вели переговоры с приватирской шхуной "Лидия" и еще с одной, что шла вместе с ней.
  
   Среда, двадцать девятое мая, 1799
  
   На рассвете прошли Сен-Бартелеми. В девять утра были близко у укреплений, где управляют проходом в бухту Сен-Мартена. Семь шхун выходили в море. В час бросили якорь в Крокенс-бэй на Ангилье. Капитан Бойз и прочие обедали на борту. Весь экипаж мылся.
   Чернокожий с береговой лодки избит палкой за наглость на борту. Дуглас, Фрэнк, Тон и Дэй тоже получили наказание палкой.
  
   Четверг, тридцатое
  
   Весь день писал на борту письма. Послал Фэгана, Бевана и Сэма Каттона накосить травы на берегу, и все они напились свежего рома. Весь экипаж мылся.
  
   Пятница, тридцать первое
  
   У Фэгана лихорадка из-за молодого рома, который он вчера пил. В час дня оставили Ангилью. В пять вечера шли в проливе между Ангильей и Сен-Мартеном, в шесть повернули и пошли на юг.
   Преподобный мистер С. Херман с Невиса был занят вчера тем, что крестил детей. Он окрестил десять младенцев, принадлежащих полковнику Гому; за вчера и за сегодня он окрестил двести детей, что принесло ему девяносто джо.
   О его черном слуге, который вчера вечером просил мистера Хермана дать ему еще денег, когда его хозяин одарил его йоркским шиллингом за обустройство ночлега, за заботу на берегу и проч., и проч.
  
   Суббота, первое июня, 1799
  
   Утром прошли рядом с островом Саба, в пять вечера недалеко от города на Сен-Стейше. В четверть шестого повернули и взяли курс на юг.
  
   Воскресенье, второе июня
  
   Весь день стояли в дрейфе у Бастера. В шесть вечера подняли паруса, направились на юг, к Мартинике. На борту шесть пассажиров, джентльмены, которые недавно были пленниками на Гваделупе, а именно: мистер Киркпатрик с братом, мистер Льюис, капитан Гастингс, лейтенант Уордроб из 43 полка и...
  

N55 по улице Сен-Джеймс, 13 марта 1799

  
   Дорогой Аарон,
   Я своевременно получил твое письмо от 29 ноября, что доставило немало удовольствия мне и миссис Томас, когда мы узнали, что ты цел и здоров, и я надеюсь, это письмо застанет тебя в том же состоянии. Всем своим сердцем я желал бы сказать то же самое о себе, но с тех пор, как я писал тебе в последний раз, я действительно чувствовал себя крайне нехорошо (хоть и не был прикован к постели); уже с конца прошлого августа меня то сильно, то слабо мучала продолжительная головная боль с головокружениями, которая так усилилась в середине января, что сделала меня неспособным к ведению дел и принесла другие нервические жалобы, и это встревожило как меня, так и миссис Т. Поэтому мне пришлось обратиться к доктору и прочим медицинским манипуляциям, иначе, как я твердо полагаю, я бы скончался. Это стало бы потерей для моей дорогой жены и четверых детей (на днях мы ждем еще одного), поскольку, хоть и, благодаря Господу, я могу оставить их хорошо обеспеченными, все же это была бы тяжелая разлука; ведь мы с миссис Т. славно живем вместе. Сказать по правде, она трудолюбивая, заботливая и хорошая хозяйка, жить с которой любой человек почтет за счастье, и какой бывает добрая мать своим детям. Поэтому, если что-то случится со мной, запомни слова выше, они истинны. Если ты сможешь каким-либо способом помочь подготовить моих дорогих детей для жизни в большом мире, я льщу себе, что твои добрые дела не оставят желать лучшего. Я еще далек от выздоровления, но, спасибо Господу, мне чуть лучше, хотя мне не нравятся некоторые симптомы, которые я чувствую. Надеюсь, ты извинишь меня, что я уделяю так много времени столь печальному предмету разговора.
   О газетах мы до сих пор ничего не слышали. Полагаю, ты поступил разумно, что не стал брать их, а цены меня весьма изумили.
   Я получил вчера письмо от нашей матери с тремя парами домашней птицы. Они с мистером Бименом чувствуют себя как обычно хорошо и все время мило расспрашивают о тебе. С уважением к тому, что ты упоминал, они не нуждаются ни в чем, ни от меня, ни от кого-либо из нас, но я бы полагал, что небольшое постоянное увеличение их содержания было бы очень кстати. Со своей стороны, я постоянно плачу им десять фунтов в год через мистера Прайса, когда бы им ни понадобились деньги, и у них есть целых две гинеи в год на то или иное. Уильям, осмелюсь сказать, дает им еще три гинеи, а Мозес, предполагаю, гинею или чуть больше. Поэтому сейчас я думаю, что у них есть все необходимое с их скромными потребностями. Думаю, что сейчас оба они должны быть немощными, потому рассказал тебе все, что знаю об их ситуации.
   Отец миссис Томас, мистер Лэйн из Рединга, скончался на Рождество, и я выписал старой леди чек, чтобы миссис Оукли погоревала; это весьма угодило ей, и в последнем письме она прислала мне свою благодарность за эту услугу. Уильям, его семья, Мозес, миссис Брантон и ее мальчик - все в порядке.
   К концу мая я жду в городе миссис Прайс из Орлтона, миссис Прайс из Уигмора и миссис Мэтью Прайс, бывшую миссис Тербервилл; они должны были бы приехать сейчас, но отложили свой визит, пока миссис Т. в постели, и, в какой-то мере, из-за моего недомогания. Больше мне пока нечего написать, но позволь мне попросить тебя сообщить, получил ли ты это письмо. Миссис Т. присоединяется ко мне в наилучших пожеланиях о твоем здоровье и процветании, и, поверь мне, Аарон, я остаюсь твоим любящим братом,
   Дж.
  
   PS: Я получил на днях письмо от мистера Джорджа Льюиса из Ливерпуля, и он дал мне знать, что в Лондоне какое-то недолгое время будет миссис Бугар, поскольку она едет в Гамбург из Парижа и будет ждать здесь корабля.
  
   NB: Письмо выше получено в Форт-Ройале десятого июня 1799
  

Родственники лейтенанта Питера Берда, скончавшегося на борту 28 июля 1798 года

  
   Миссис Ноулз, N3 по Сикамор-роу, Олд-Стрит, Лондон - его тетка.
   Миссис Берд, его мать, N1 или N10 по Фалконерз-эли, Кау-Кросс, Западный Смитфилд
   Миссис Берд (тетка) - у мистера Такера, N9, Барбикан
   NB: мистеру Берду перечислены призовые деньги за корабль L'Intrepid, американский бриг "Юнион" и французскую шхуну L'Invariable
  
   Дорогой брат,
   Твое письмо от тринадцатого марта я получил на почте Мартиники десятого июня, и я благодарен, что ты продолжаешь писать мне. Переступая через бездну между нами, я искренне скажу, что твое письмо действительно заставило меня обеспокоиться. Почувствовать, как пишет отец перед опасением разлуки с любящей женой и четырьмя детьми; это, очевидно, не пустяки. Та нежность, с которой ты говоришь о миссис Томас и своем потомстве, не может не привлечь внимания. С обычными кровными узами, несомненно, так и получается.
   Твои слова, когда ты пишешь "Сказать по правде, она трудолюбивая, заботливая и хорошая хозяйка, жить с которой любой человек почтет за счастье и какой бывает добрая мать своим детям. Поэтому, если что-то случится со мной, запомни слова выше, они истинны. Если ты сможешь каким-либо способом помочь подготовить моих дорогих детей для жизни в большом мире, я льщу себе, что твои добрые дела не будут желать лучшего", откровенно говоря, заставляют меня сознаться, что твоя манера говорить так вдохновенно вызвала в моей памяти полузабытые воспоминания о твоих домашних делах, случившихся из-за происшествий на Пэнтон-стрит. Она помогла вытянуть на свет мои старые, пыльные мысли о таких вещах, как кровные узы и узы природы, и заставила меня отнестись к ним с уважением и полностью отдаться воспоминаниям о семнадцатом июня 1786 года, о дне твоей свадьбы с мисс Лейн. Когда наша компания завтракала на Оксфорд-стрит. Присутствовала при затягивании священного узла в церкви Мэрилебон. Как мы катались на карете, запряженной четверкой лошадьми через Гайд-парк. Как мы лакомились лимонадом, творогом, негусом и пирогом в "Белом Олене" у Крэндфордского моста. Посещали дворец нашего Короля в Виндзоре и глядели на город с круглой башни. Наш ужин в Дворцовой таверне. Наше возвращение через Дэтчет, Коулбрук и т.д. Чаепитие и шоколад у Крэндфордского моста. И, наконец, наше прибытие в твой дом на улице Сен-Джеймс. Я повторюсь, твои возвышенные выражения о твоей жене и детях вызвали в моей памяти самые обычные события того дня. Они пришли так ясно, словно произошли всего лишь тринадцать дней назад, а не тринадцать лет, которые прошли с тех пор, как ты соединил свою судьбу с миссис Томас.
   Я совершенно не собираюсь льстить, я слишком стар для этого, но твои слова говорят мне, что ты счастливый человек; и твоя история - тебе утешение. Она показывает, чего можно добиться, если руководствоваться обычной честностью и непритворной нравственностью. Благочестивая жена добродетельного человека никогда не будет нуждаться. Дети праведных родителей никогда не смогут оказаться в нужде. Если ты умрешь и оставишь своих детей совсем юными, вспомни, как вороны с небес кормили пророка Илию. Это похвально пристально следить за своими детьми, но мне представляется очевидным, что натура руководствуется в таких делах скорее инстинктом, и лишь потом осознанием родительства.
   Моя жизнь за эти шесть лет привела меня к мысли, что я встречался с разными народами и людьми чаще, чем ты, и я часто удивлялся, когда видел людей, живущих в изобилии и наслаждающихся всеми отрадами жизни, хотя история их жизни была такова: их родители умерли, когда они были маленькими, затем они уехали в другую страну, имея лишь чуть больше денег, чем хватило бы на проезд в чужую землю, и провидение улыбнулось их одиночеству и подарило им богатство. Я встречал таких в Кадисе, Лиссабоне, Неаполе, Мессине и Анконе, и много слышал о людях подобного сорта.
   Мы должны делать все, что можем, ради наших жен и детей, но Бог даст им бесконечно больше. Если я переживу тебя, то никогда не перестану оказывать благодеяния этим дорогим душам, которых ты можешь покинуть.
   Твое нездоровье может быть одной из тех болезненных меток, которыми наш Создатель метит нас, чтобы мы чаще думали о нем, но я надеюсь, что сейчас ты уже полностью выздоровел.
   Что до меня, то я никогда не болел, но большинство волос на моей голове поседели, и теперь я считаю, что это радостное обстоятельство. Это принесло мне больше пользы, чем все проповеди, которые я когда-либо слышал. Оно похоронило мою гордость. Утолило мою зависть, которая когда-либо у меня была. Научило быть скромным, глядеть благосклонно на земные вещи, не иметь надежды большей, чем уединиться в одинокой тени раскидистых деревьев, вдалеке от взгляда и ушей назойливых людей.
   Полагаю, ты ожидаешь, что я буду говорить о своих земных делах. Я не забыл Пэнтон-стрит. С тех пор, как я получил твое письмо, я ежедневно думаю о тех делах. Я ничего не решил. Свято пообещай мне, что в следующем письме не откроешь и трети того, что я скажу о скучных денежных делах, человеку с Пэнтон-стрит. В своем следующем письме я откроюсь до конца касаемо этого предмета, однако скажу, что в любом случае, ты не станешь пострадавшим от ДжХ.
   В этом апреле я встретился с генералом Бойером на острове Тортола. Выяснилось, что он знает тебя. Из беседы с ним я понял, что капитан Х. рассказал ему слишком много о моих финансовых делах. Генерал Бойер сказал, что ему стоит навестить твой дом. Я опасаюсь, он будет говорить обо мне то, что не является совершенной правдой.
   С уважением к нашей матери, я думаю послать ей несколько вещей, но, будучи не в силах сосредоточиться на способе как именно, оставлю это до заключительной части письма, в которой напишу тебе, где она их получит. Бедная, она должно быть уже совсем одряхлела. Какое удовольствие я получу от прогулки по полям у старого дома. От скитаний у Дарвила. У Жженой Меди. На Вересковой пустоши. И в прочих местах нашего прихода, с которыми и ты, и я были так хорошо знакомы тридцать лет назад. Если я еще раз вернусь в Уигмор, то приеду в деревню в полночь и на рассвете приду на церковный двор. Надгробия, возможно, расскажут мне, что сталось с прежними друзьями. Таким образом, я не потревожу ничьих ушей, расспрашивая о тех, кто давным-давно оставил наш мир. В Уигморе уже, наверное, сменилось поколение.
   Должно быть, херефордширские леди нанесли бы тебе приятный, но разорительный визит. Мне следовало бы, если б выпал случай, повидать их под куполом собора святого Павла или в Вестминстерском аббатстве. Я бы очень хотел увидеть обеих миссис Прайс: из Олтона и из Уигмора.
   Наш корабль стоял на починке в Английской гавани острова Антигуа с двадцать пятого декабря по третье марта; все это время я жил в Губернаторском доме на берегу. Три дня я провел верхом, объехав весь остров и посетив почти каждое поместье на нем.
   Я готовлю это письмо с намерением послать его королевским кораблем, который уйдет с сопровождением в Англию двадцать седьмого числа этого месяца. Именно эту часть я пишу двадцать второго июня неподалеку от Сен-Бартелеми. Сегодня я поднимался на борт английского корабля, чтобы купить на нем живых овец. Была сильная качка, и, когда я садился в лодку, стоило мне разжать руки, как она накренилась, и я упал за борт. Наш экипаж лодки помог мне забраться в нее, однако пока они это делали, то почти стянули с моего зада штаны из нанки.
   В среднем, наши убытки три к одному: если считать людей, которые вернулись в Англию, против тех, кто приехал в эту жаркую страну...
  

Пропущено несколько страниц

  

Моей матери

"Чайка" у Парамарибо на берегу реки Суринам, Южная Америка, 28 августа 1799 года

  
   Дорогая матушка,
   Хотя прошло несколько месяцев с тех пор, как я послал вам письмо, но в это время я часто писал вашим детям в Лондон и просил их сообщать вам о моем бытье.
   В июне я просил моего агента в Лондоне передать вашему сыну Джону пять гиней для вас, которые, вы надеюсь, сейчас уже получили.
   В мае я получил в Вест-Индии письмо от моего брата Уильяма, в котором он говорит, что вы в порядке, и это доставило мне превеликую и истинную радость. Я совершенно уверен, что покину эту часть света и отправлюсь в Англию примерно в следующем мае; поэтому вполне вероятно, что я почувствую сердечное облегчение, увидев вас в Уигморе в течении этого года, несмотря на большое расстояние между нами. Даст Господь, что вы останетесь живы и здоровы до этого часа.
   Я шлю это письмо с королевским кораблем, который идет в Англию с вестью, что мы завоевали здешнее поселение и забрали его у голландцев. И это весьма ценная добыча. Его взяли восемь военных кораблей и 1400 солдат. Голландские солдаты не стали драться, и голландские моряки покинули свои военные корабли, как только мы вошли в реку. Мы захватили здесь напитков и товаров, примерно на 200000 фунтов стерлингов. Все они будут поделены между морскими и сухопутными силами, которые присутствовали при захвате, среди которых и я имел честь быть.
   В этой стране очень жарко: настолько, что стоило бы мне на полчаса подставить лицо солнцу, то оно так сожжет кожу, что невозможно будет выдержать бритье. Однако почва здесь такая же плодородная, как самая лучшая в Херефордшире, поскольку скота так много, что он дичает и убегает в лес, и его часто убивают ради шкур. Труп оставляют гнить, а шкуру снимают; когда она высохнет, ее наполняют хлопком, кофе, провизией и многими прочими вещами.
   Берега этой реки очень красивы, но ее воды кишмя кишат крокодилами и аллигаторами, что делает купание совершенно невозможным.
   Эта колония расстилается не более чем на 150 миль внутрь континента, в основном, по берегам реки; ее внутренняя часть нам неизвестна, и те, кто пытались разведать ее, крайне редко находили путь назад; скорее всего, их убили и съели индейцы.
   Голландцы потратили немало сил и денег, чтобы привести колонию к идеалу. В городе Парамарибо двадцать тысяч жителей, половина из них индейцы и негры. На каждой улице - два ряда апельсиновых деревьев. На одной из них я насчитал 144 дерева, и на каждом дереве примерно триста плодов.
   Некоторые из здешних жителей так богаты, что некоторые из этих людей тратят свой доход на то, чтобы позолотить небольшую часть ствола апельсиновых деревьев, растущих у их порога. Многие усадьбы голландских плантаторов с таким вкусом украшены картинами, цветущими кустами и пряно пахнущими травами, что их с полным правом можно назвать земным раем. Однако, чтобы уравновесить эти преимущества, климат здесь нездоровый и полон змей и прочих гадов, поэтому пешие путешественники должны быть настороже, чтобы избежать встречи с этими созданиями, которые гораздо больше и опасней, чем их собратья-рептилии в Европе.
   Эта земля также полна диких зверей, но они редко нападают на человека, если только не напасть на них первым. Пока мы стоим на якоре в реке, каждую ночь мы слышим, как тигры, медведи и львы рычат в лесах.
   Попугаев здесь бесчисленное множество, как сорок в Англии; они летают высоко, как дикие утки, и на дальние расстояния.
   Коренные уроженцы этих мест ходят совершенно голыми, кроме женщин, которые делают лоскут из кокосовых нитей размером с ладонь и прикрывают им определенную часть своего тела. И мужчины, и женщины красят свое тело красной краской, похожей чем-то на жженую охру, которой вы метите овец. Я видел одну такую индейскую женщину, нижняя губа которой была проткнута множеством булавок: их головки были у нее во рту, а острые концы проходили сквозь плоть нижней губы так, что закрывали ей подбородок. Она носила их, как украшение. Она была обнажена, и ее тело было накрашено или запачкано таким же красным цветом, каким был нарисован знак Красного Льва у рынка в Ладлоу.
   Европейцы, что живут здесь, придерживаются тех же обычаев, что и в Европе, и их обычный напиток - это кофе, который растет здесь дичком и в большом изобилии.
   К этой минуте я сказал достаточно или даже больше о положении вещей в этой новой завоеванной стране. Теперь я поменяю тему разговора и поговорю о вещах, которые больше касаются места моего рождения; однако, размышляя о том, что я хочу написать, я столкнулся с некоторыми трудностями: так много лет прошло с тех пор, как я был в Уигморе, что я боюсь упоминать имена моих товарищей или знакомых, страшась, что они могут оказаться в числе мертвых. С этой мыслью я не буду спрашивать ни о ком, кроме мистера Бимена и вас, кого, как я надеюсь и верю, еще один раз увижу в Уигморе.
   Если Бог сохранит мою жизнь, чтобы я смог вновь посетить свою родину, я намереваюсь прожить полгода в Уигморе. Я сниму жилье в каком-нибудь приличном доме Уигмора или, если у меня не получится найти его, то найму дом в Ладлоу на это время и постараюсь убедить вас приехать и пожить со мной. Таким образом, у меня будет возможность ступить и вновь посетить любимые места вокруг Уигмора, где мальчиком я провел столь счастливые годы.
   Если не считать моей радости увидеть вас, я не знаю ничего иного, что принесло бы моему сердцу больше удовлетворения, чем иметь возможность навестить моих старых друзей в приходе, где я родился. Сейчас я вспоминаю поля и луга вокруг Уигмора, где так хорошо бродить одному и созерцать прелестную природу.
   Поездка в Дарвил, где я и мой брат Джон каждый день навещали отцовских овец, заставит меня вспомнить о той заботе, которую вы дарили нам в наши детские годы. Когда мы возвращались домой, вы своими благословенными руками готовили нам что-нибудь вкусное поесть, как вознаграждение за выполненный нами долг перед отцом и матерью.
   А приступки у забора, что стояли в саду, принесут мне дорогие воспоминания о вас, поскольку, пока мы жили там, я обычно сидел на них и высматривал вас, когда вы возвращались с ярмарки в Леоминстере. Я сразу видел вас, как только вы появлялись на Хай-роуд, на вершине Бринсон-хилл, и затем бежал до колодца у Джиннелс Крафт, чтобы встретить вас; и всякий раз вы давали мне сладкий пирожок и прочие мелкие подарки, гораздо большие, чем я заслуживал.
  
   (NB: Затем пояснения о расходах за это письмо)
  
   Я обещаю послать вам пакет в следующем еам с суммой в тяп йениг, поскольку в следующем мае действительно надеюсь отправиться в Британию. Таким образом, в самом конце июля я буду в Лондоне. Разве что я не решусь отправиться из Вест-Индии в Северную Америку, как мне предлагали, в Нью-Йорк, представителем владельца груза на торговом корабле, и в этом случае мое возвращение в Лондон отложится еще на год.
   Пусть всемогущий Господь продлит ваши дни, пока мы не встретимся вновь. Ваш каждодневно тоскующий и любящий сын,

АТ

  
   NB: Хотя мое письмо помечено "Парамарибо", я упустил возможность отослать его оттуда, и мне пришлось забрать его в Вест-Индию; мы прибыли сюда вчера в целости и сохранности. В письме все рассказано так подробно, что мне нечего больше добавить, кроме как уверить вас в своей искренней привязанности до самой смерти. АТ
  
   Вторник, второе июля 1799
  
   Послал Бевана и Брайанта Тодли к горячему источнику набрать для меня минеральной воды.
   В два дня отправился на берег с миссис Лаш. Дошел до источника. Вернулся на закате. Деннис, медник Макнайт и Льюингтон из Кента ушли на берег в лодке, что привезла воду, вернулись в нашей. Макнайт, Бен Карлью и Деннис очень пьяны. Много людей на борту напились; Уоткинс, помощник боцмана, упал с верхней палубы в трюм и так пробил себе голову, что его жизнь в опасности.
  
   Среда, третье июля
  
   Отправился на берег к водопою в лодке, которая возит воду. Навестил мистера Хиггинса, который рассказал, что его приватирская шхуна "Мэйфлауэр" села на мель за фортом Грейт-Чарльз, сбила о риф фальшкиль и руль, и ушла к Бастеру. В одиннадцать утра вернулся на корабль с Т.Х.
   В два дня отправился на берег в ялике. Навестил мистера Гамильтона. Отослал на баркас банановых стеблей. Читал газету Сен-Китса вместе с мистером Мернси. В шесть вернулся на борт.
  
   Четверг, четвертое июля
  
   В десять утра оставили Невис, мистер Ричардсон и мистер Хаггинс поднялись на борт. Встали в дрейф на рейде Бастера. Капитан отправился на берег. Рядом с кораблем затонуло каноэ с берега, с Черным Королем и прочими на борту; все живы. Наш мастер, мистер Дайс, потерял четырнадцать рубашек, пятнадцать пар чулок и прочего белья на перевернувшейся лодке, и ему придется заплатить пятнадцать джо, чтобы купить новое взамен. У мастера, мистера Брауна, в лодке было пять галлонов рома, и весь он пропал. О том, как месяц назад Дайс разбил бутылку с ромом, принадлежавшую боцману. Сегодняшнее ликование боцмана из-за несчастья мистера Дайса.
   Все американские корабли на рейде подняли все флаги в честь их Дня Независимости. Военный корабль Соединенных штатов был украшен очень симпатично. В шесть вечера наш капитан и Шэмпейн с брига "Зефир" поднялись на борт. Все ужинали на борту. В восемь вечера Шэмпейн оставил "Чайку" и вернулся на "Зефир", после чего мы подняли паруса и пошли на юг.
  
  
   Пятница, пятое июля 1799
  
   Обошли Редондо с наветренной стороны. В семь утра увидели бриг, идущий по ветру. Встали в дрейф. Это оказался бриг-пакетбот Его Величества "Пенелопа". Тот самый, который отвез генерала Бойера домой и оставил Тортолу четвертого апреля. Взяли курс по ветру. В десять утра бросили якорь на рейде Бастера вместе с пакетбригом.
   Мистер Маклохлен обедал у нас на борту.
   Убили овцу, которую я купил у мистера Тэйлора с Невиса и заплатил за нее два джо или три фунта двенадцать шиллингов. Она весила пятьдесят фунтов. Поэтому она обошлась мне в семнадцать пенсов и фартинг за фунт.
   Происшествие: как Х. был на берегу и ударил мистера Роберта Уилкса, начальника почты, в его же собственном доме, из-за послания. Миссис У, как только Х. ушел, кричала: "Остановите злодея" и т.п.
  
   Суббота, шестое июля
  
   В шесть утра Х. отправился на берег с томиком комментариев Блэкстона к законам Англии. Это был томик, который толкует законы о нападениях. Теперь Х. нашел себе новое занятие, из-за того, что сошел на берег слегка выпивши и ударил мистера Уилкса.
   В четверг на борт вновь поднялся мистер Краучер, который умудрился пропустить свой корабль двадцать восьмого числа. Он не провел на берегу и десяти минут, после чего уже был пьян. И в таком виде явился к нашим агентам требовать денег. Прежде он был мичманом; теперь разжалован. И получает свою долю призовых денег, как простой матрос.
  
   Отсутствует одна страница
  
   Сэр, мне несомненно стоило бы высказать безграничную и неувядающую благодарность за все незаслуженные любезности, полученные от вас, гораздо раньше, но мой разум был в таком состоянии, что, хоть я и не склонен к порывам, все же не мог найти в себе достаточно решимости, чтобы написать человеку, которого так часто оскорблял. Последний знак вашего расположения я получил из рук Дж.Х.
   Мне нужны слова, чтобы выразить мою благодарность. Молю Бога, чтобы у меня появилась возможность выказать ее.
   Что же могло так сбить меня с толку, раз я вел себя таким образом? Юноша с блестящим будущим; и, увы! Он потерян - потерян для мира, друзей и самого себя. Но туда я устремился сам. Я приношу множество извинений за мою нынешнюю дерзость, но ваша безграничная доброта и так простит меня. Единственное искреннее извинение, которое я могу принести, чтобы объяснить свое прошлое и жалкое (которое, боюсь, будет вечным) поведение, - это разочарование, с которым я встретился (слишком острое, чтобы справиться с ним), и оно так озлобило мой нрав, что сделало меня невыносимым для самого себя и для прочих.
   Теперь я стал относиться к себе, как к пропащему человеку. После произошедшей беды моя сестра взялась хлопотать за меня перед вами. Если я так неудачлив, что оскорбил вас, позволю себе смелость уверить вас в этом письме, что оно служит доброй цели. А именно, убедить вас, что я не так неблагодарен, как могло казаться по моему прошлому поведению.
   С теплейшими пожеланиями к вашему дальнейшему процветанию, позвольте мне подписаться:
   Ваш самый обязанный и искренне преданный слуга, сэр,
   Джозеф Кейнс
  

Корабль Его Величества "Саутэмптон"

Залив Форт-Ройал, 29 мая 1799

  
   - от Джозефа Кейнса Томасу Харви; о его изгнании с корабля за пьянство.
  

Заметки на обратной стороне страницы с письмом

  
   Влюбляется в каждую девушку, которую видит. Однажды разгромил дом в Бастере, где была негритянка.
   Дрался с капитаном на пистолетах, когда покинул американский бриг "Балтимор".
  
   Вторник, девятое июля 1799
  
   Говорили с приватиром с Антигуа, захватившим датский корабль из Копенгагена, который направлялся к Санта-Круз. Приватир, должно быть, совсем изголодался, раз ведет на проверку подобный корабль.
   Весь день шквалистая погода; солнце будто раскалилось добела.
  
   Среда, десятое июля
  
   Без четверти пять корабль попал в белый шквал, прежде чем успели опустить кливер и взять на гитовы бизань. Корабль наклонился столь сильно, что вода попала в орудийные порты с левой стороны. Мистер Дайс ругался, чтобы все шевелились. Люди были испуганы, никто не мог и шелохнуться. Купер чуть не утонул впустую, пока искал, где закреплен грота-галс. После пятиминутной тревоги - все отошли от оцепенения - корабль бросило к ветру, и он выправился.
   Последствия этого шквала, сильнейшего из тех, что мне довелось пережить. Мистер Дайс говорил Спенсу, что он не видел его приближения. Все лодки испорчены. Люди с полубака, готовые прыгнуть в лодки, случись бы им прорваться к сходням. Двух капитанских черепах в кадках смыло через орудийные порты. Пять овец утонуло. Хатчинс потерял пару нанковых штанов и куртку из нанки; их тоже унесло через орудийные порты. Мистер Дайс приказал рулевым привести корабль к ветру, но они продолжили идти на ветер, и это спасло корабль.
   Люди говорят, что корабль вечером шел под всеми парусами, и ничто не предвещало беды. "Нам придется ехать на рынок. Если мы не поднимем паруса, то не справимся с приливом" и т.д. Человек, сидевший в кандалах на левой половине корабле, едва не утонул до того, как корабль выправился. Когда "Меркурий" в двадцать пушек во время американской войны встретился с "Comte de FrИjus" неподалеку от Нью-Йорка в Ист-ривер, на нем было два человека, привязанных к грот-вантам на квартердеке за пьянство. При первой тревоге весь экипаж сел в лодки и оставил этих двоих, и они погибли.
  
   Вторник, шестнадцатое июля 1799
  
   Прошли Гваделупу и т.д. Шквалистая, порывистая погода.
  
   Среда, семнадцатое
  
   В восемь утра бросили якорь в гавани Форт-Ройал. Увидели здесь корабль Его Величества "Конкорд". "Сокола". "Принца Уэльского". "Дафну". "Покорителя", который пришел сюда вчера вечером из Европы и привез лорда Хью Сеймура, приехавшего сменить адмирала Харви. В десять утра корабль Его Величества "Непобедимый" в 74 пушки выстрелил из пушки и дал сигнал к началу морского суда, который, как я понял, идет уже три дня над капитаном Ричардом Мэтсоном с "Дафны". Его обвиняют в "противоестественных занятиях".
  
   Четверг, восемнадцатое
  
   В десять утра сошел на берег. Разговаривал с лордом Хью Сеймуром, который садился в лодку. Обедал с мистером Стейплтоном. Видел лорда Хау, дал Его Лордству доллар. Вернулся на корабль в каттере.
  
   Пятница, девятнадцатое
  
   Высадился из ялика на пристани Десборо. Эндрю Мэзерс из Бервика пытался сбежать прямо из лодки. Капитана Мэтсона с корабля Его Величества "Дафна" признали невиновным.
  
   Суббота, двадцатое
  
   Обедал с адмиралом Харви и с лордом Хью Сеймуром. Еще были капитаны Экинз, Кейли и Бартон с "Амфитриты", "Непобедимого" и "Конкорда". Засиделись допоздна. ТХ напился и упал со стула.
  

Лондон, 31 мая 1799 года

  
   Дорогой Аарон,
   Ничто не может быть больней для мнительного ума, чем предположение от друга, будто ты относишься к нему равнодушно. Та краткая манера, с которой ты обратился ко мне через мистера Макнортона, сразу убедила меня, что ты решительно отнес меня к подобным черствым созданиям.
   Позволь мне сказать, что никогда и ничего не может случиться такого, чтобы я позабыл твое великодушие, которое видел от тебя с начала моей жизни. И мне стоит заметить еще раз, что никакая перемена или крутой перелом в жизни не изменит то высокое мнение, с которым я всегда относился к твоим чувствам. Этим я вовсе не льщу тебе, но высказываю мысли, которые только что пришли мне в голову.
   Ты обвиняешь меня в молчании. Меня можно обвинить во многом, однако именно в этом я невиновен. Ты, я верю, видел пачку газет, которая, в чем я также уверен, вернулась нераспечатанной. Эти газеты послал тебе я с очень длинным письмом, полным различных и, я позволю себе сказать, бесчисленных тем: все новости из наших краев, что произошли за много месяцев. Но раз ты не имел удовольствия читать их, то все мои стремления угодить тебе пропали, и с тех пор я нахожусь под гнетом неприятного чувства, что вызвал твое неудовольствие. Я написал длинное введение, и будь у меня больше места на бумаге, то высказал бы еще больше.
   Спасибо Господу за Его милосердие, у нас все более-менее хорошо, и также спасибо Ему за твое здоровье и благополучие. Я буду молиться и дальше, чтобы Он, милосердный и благородный, и дальше хранил тебя.
   Я никогда не видел твоего друга мистера Макнортона, поскольку, к сожалению, не был дома, когда он заходил. Он обещал навестить нас опять, но до сих пор не пришел, о чем я очень сожалею.
   Мы льстили себе, что увидим тебя этим летом в Лондоне. Но по сведениям, которые сообщил Джону джентльмен, навещавший его по твоей просьбе несколько дней назад, надежды на это почти нет или даже нет вовсе.
   Твои друзья в деревне с нетерпением ждут твоего приезда, как и друзья из города. Я очень рад, что ты разбогател; это доставило мне удовольствие.
   Новостей у нас не много, мы вскоре ждем в городе миссис Прайс из Олтона, миссис М. Прайс и миссис Джон Прайс. Они намеревались приехать раньше, но у детей в Камбертоне - оспа.
   Миссис Джон Томас сейчас оправляется после родов. Родился пятый ребенок. Джон был очень болен, и сейчас совсем нездоров. Иногда ему так худо, что он с трудом может ходить.
   Джордж Льюис сейчас в Лондоне. Он приехал рассказывать перед палатой про билль о работорговле, который сейчас рассматривают в Парламенте. Если его примут, то, похоже, мистер Доусон потеряет примерно тридцать шесть тысяч фунтов.
   Во вторник - день рождения нашего Короля, день, который обещает быть великолепнейшим из всех, что я видел. С тех пор, как ты покинул Лондон, мы все стали солдатами или, по крайней мере, кем-то, кто похож на них внешне и носит имя солдата; в каждом приходе - множество добровольцев. Например, в нашем, Сен-Джеймс, - четыреста крепких людей, одним из которых я имею честь быть. Все эти герои во вторник, в девять утра, будут в Гайд-парке, повинуясь настойчивому желанию Его Величества, который собирается осмотреть нас со своими фельдмаршалами. Всего нас будет двенадцать-тринадцать тысяч. Плац будут охранять два полка гвардейцев, легкая кавалерия Вестминстера и суррейские йомены. Люди со всех концов страны придут посмотреть на нас. Нас выстроят в четыре строя. Пусть Бог пошлет нам хороший день.
   О твоем пакете с тремя гинеями для нашей матери. Он шел непредсказуемо, странным путем; дело велось отвратительнейшим образом, но, в конце концов, она получила его, и ты можешь судить о ее чувствах в тот момент, когда она взяла его в руки. Мы все стараемся обращаться с ней так хорошо, как только возможно. Зима была долгой и очень суровой, но она ни в чем не нуждалась. Пока тебя нет рядом, ты можешь полностью положиться на нашу заботу и внимание к ней.
   Мозес в порядке. Мэри и ее муж тоже живут очень хорошо. Маленький Аарон с нами, он растет крепким парнишкой, но все, о чем он говорит, - так это о том, как он приедет к тебе на "Чайку". Он заявляет, что станет моряком, и умоляет меня попросить, чтобы ты послал за ним. В середине лета он собирается в пансион в Ричмонде, чтобы учить навигацию и морскую тактику. Мы платим тридцать гиней в год и еще три за поступление. Это знаменитая школа для юношей. И Аарон обладает очень ясным умом, какой только может быть у ребенка. Но все же он заявляет, что станет морским офицером.
   У нас все, в основном, по-старому. Торговля в городе идет плохо, но мы держимся на плаву, и это, как ты бы сказал, славно.
   Прими все наши добрые пожелания о твоем настоящем и будущем благополучии, пока я не услышу или увижу тебя. Закончу следующим: остаюсь до самой смерти твоим вечно обязанным и преданным другом,

УТ

   NB: Мне доставит большое удовольствие получить от тебя письмо, когда бы ты не счел удобным его написать. Напиши мне длинное. В твоем обычном стиле. Не бери это за пример.
  

Получено в Форт-Ройал, 17 июля 1799

  
   Твое письмо от тридцать первого мая этого года попало ко мне в руки в Вест-Индии, семнадцатого числа месяца июля, и я благодарен, что ты вновь написал мне.
   Сейчас мой разум в очень смятенном состоянии, чтобы писать тебе, поскольку с тех пор, как я получил твое письмо, вокруг меня творится суматоха и смущение: вначале из-за небольшого беспокойства, как собрать аларимда Х домой, а теперь мы готовимся к небольшому походу, который задумал новый адмирал, лорд Хью Сеймур.
   Когда наш корабль стоит в гавани, я обязан проводить большую часть времени на берегу, и жара столь невыносима, что, когда я возвращаюсь на борт, мои мысли обременены усталостью сверх меры, и оттого я не могу писать. А когда корабль выходит в этом месяце в море, погода столь шквалиста и ветрена, и "Чайка" ведет себя так непредсказуемо и опасно - корабль, конечно, протекает, - что писать тоже не слишком удобно.
   Наш корабль один из тех, что идет в поход, но куда мы идем, никто не знает. Некоторые предполагают, что против голландского поселения Суринам на испанском берегу, прочие говорят - против Гваделупы. Я думаю, лорд Хью не пойдет в поход на Гваделупу, поскольку это полностью отрежет нас от провианта, уничтожив проход, да и призовых денег мы получим очень мало. Если лорд Хью собирается захватить Гваделупу, то, как я посужу, его светлость потеряет примерно 170000 фунтов за год, что является веским доводом для человека в пользу сначала подумать, прежде чем сделать.
  
   После упомянуто о трех гинеях, которые я послал Джону для нашей матери на корабле "Санта Маргаретта"
  
   Спасибо тебе за добрые слова в мой адрес. Однако, я скажу, что это твой долг - льстить мне. Это твой долг, который ты несешь перед твоим единственным ребенком. Когда я был в море, никто из вас никогда не писал мне. Я даже не мог узнать от близкого человека, жива ли наша мать, но это пренебрежение с твоей стороны возымело один хороший эффект: оно принесло тесную (я надеюсь) связь между мной и Джоном. Поскольку последнее письмо Джона так пришлось мне по сердцу, что я пришел к решению заявить, что он не потеряет ничего из-за событий на Пэнтон-стрит.
   Что до тебя, то хорошо, если ты присмотришь за мной, поскольку если ко мне придет неожиданная смерть или я умру, не оставив потомства, у меня есть кое-что ценное, что стоит внимания, но это должно быть семейной тайной.
   А еще неожиданно наступивший ужас месяца ураганов, и лихорадка, и флюс, которым мы здесь так подвержены, заставляют меня полагать, что я сделаю правильно, если скажу, что в случае моей непредвиденной смерти здесь, ты найдешь мое завещание у миссис Уэйнрайт или у Томсона и Ко в Бастере на Сен-Китсе. В нем я позаботился вернуть деньги нашему брату Джону, а остальное разделить между тобой, Мозесом и Мэри, если не считать ста тридцати фунтов стерлингов, которые я оставлю человеку, который имеет полное право на мою щедрость.
   Новости о моем крестнике принесли мне немалое удовольствие, а то, что ты делаешь для него, лишь увеличили его. Если б я знал навигацию, мое имя больше бы обращало на себя внимания. Коли он научится морской тактике, я думаю, это может стать хорошим средством, чтобы заработать себе на хлеб в начале жизни, однако это оторвет его от родителей и твоего дома, как только ему исполнится тринадцать. Если он уйдет в море в четырнадцать лет и проживет до пятидесяти, есть вероятность, что за все это время ты будешь радоваться его обществу всего лишь четыреста дней из этого огромного периода. Однако, будь у меня два сына, я бы послал одного в море. Один остался бы со мной дома, слушать мои наставления. Другой пошел бы в море; будучи в чужой земле, он открывал бы глаза своего отца на карту мира и утолил бы голод разума брата знаниями о географии.
   Но я бы никогда не послал ребенка в море без определенных условий. Служить матросом - обречь себя на голод и убийство.
   Твое сообщение о Гайд-парке поистине блистательно и восхитительно. [...] Не сомневаюсь, что большинство из офицеров, о которых ты пишешь, стали добровольцами ради формы, а не ради службы. Надеюсь, вы не поломали все ореховые деревья и не сожгли Кенсингтонский дворец и его сады. Жду заметок в газетах, что от свирепости вашего огня запылал Вестминстер и что вы прорвали дамбу на реке Серпентин, едва успев спасти аббатство от жестокого пожара.
   Господь поможет тебе разбогатеть в делах, и тогда ты сможешь не только держаться на плаву, но и плыть по поверхности воды, как перышко. Опыт - хороший учитель. Я научился думать о подобных вещах. Могу искренне сказать, что как раз в эти самые часы я вспоминал только о тебе. Тебе довелось пережить долгое испытание. Надеюсь, ты прошел его успешно.
   Ни один монах в монастыре не может вести более набожной жизни, чем я сейчас. Я никогда не ночую на берегу, поэтому вне досягаемости и искушения для преступных деяний. Хотя моя жизнь местами весьма занозиста. Мне ведь приходится иметь дело с мынзярг капитаном Соломоном. Настоящий Пигот-младший с памятной Г. Но я преодолею все проблемы.
   Шлю свою любовь твоей жене и маленькому Аарону, а также Мозесу и Мэри. Я напишу Джону, когда поход закончится. Если наша цель - Суринам, то нас ждет горячая работа, поскольку в реке стоят два голландских фрегата. Но склады на берегу полны сахара, кофе, шерсти и какао, которые, если мы возьмем город, принесут нам немало призовых денег.
   С большим удовольствием я буду всегда готов оплатить почтовые сборы за твои письма и остаюсь твоим искренне любящим братом,

АТ

  

Чайка, залив Форт-Ройал, 29 июля 1799

  
   Пятница, 26 июля 1799
  
   В девять отправился на берег, но вначале все высыпали на снасти и поприветствовали нового адмирала. Видел юнгу с "Дафны", купавшегося мошиган. Делал покупки вместе с мистером Рассом. Вернулся в четыре дня на четверке.
  
   Суббота, 27-е
  
   Был на берегу. Навещал дом мистера Сэндфорда. Джексон, наш плотник, не пошел со мной. Немецкие солдаты высадились с "Сирены" и "Ястреба"; их привезли с Гранады.
  
   Воскресенье, 28-е
  
   На рассвете подняли якорь и остановились у Ньюкасла(?). Обнаружили здесь "Дафну" и шхуну "Александр". Пополнив запасы воды, в час дня подняли якорь и вернулись в бухту Форт-Ройял.
   NB Отправил старую козу на берег, повесив ей на шею табличку со следующими стихами:
  
   Молю нашедшего меня
   Добром в семью свою принять;
   Я потому на берегу,
   Что молока дать не могу;
   Зерно ведь дорого теперь,
   Война нас делает бедней.
   И вот, пытать свою судьбу
   Мне суждено на берегу.
   Для моря больше не гожусь,
   Я на ногах едва держусь.
   Взгляни, как я худа теперь,
   До молока ли мне, поверь!
   Поэтому хозяин зол
   И мне погибель изобрел:
   "Довольно скармливать зерно,
   Когда не впрок идет оно,
   Ее посадим в утлый челн
   И отдадим на волю волн".
   Ну вот, мой милый друг, я здесь,
   Насыпь же проса мне поесть;
   Козленка я рожу тогда,
   Затем дам много молока,
   Клади его ты в кофе или чай,
   Иль бамбо пряный этим запивай.
  
   Среда, 31 июля
  
   В три часа дня флот поднял паруса. Флот состоит из: "Принца Уэльского", "Непобедимого", "Покорителя", "Единства", "Сирены", "Чайки", "Дафны", нескольких грузовых суден и мелких кораблей. Везем войска, провиант и т.д. Идем на юг. Легли в дрейф за Алмазной скалой. "Единство" отправили поторопить грузовые судна в Ньюкасл, куда они отправились, чтобы пополнить запасы воды. В семь повернули, взяли курс на север. В восемь адмирал и весь флот повернули и взяли курс на юг
  
   Четверг, 1 августа 1799
  
   Вчера вечером один из кораблей наткнулся на бриг и так повредил его, что "Сирене" пришлось отвести бриг на буксире к форту Ройал, поскольку корабль тонул и был полон солдат.
  
   2 августа
  
   Флот идет к наветренной стороне Барбадоса.
  
   Суббота, 3 августа
  
   "Сирена" нагнала нас, форсируя парусами, после того, как отвела бриг, с которым столкнулась вечером среды, в форт Ройал. В 11 утра "Сирена" подала сигнал, что хочет с нами поговорить. С нее пришла лодка с десятью людьми и тремя офицерами Королевской Артиллерии. Оказалось, бриг протаранила и "Сирена", и шлюп. Шлюп утонул, но экипаж удалось спасти, кроме трех человек. Плотники отправились на борт брига и чинили его, но поскольку мы не видели корабль с палубы, то решили, будто с ним что-то случилось.
   В этот день мимо нас прошел флот из восемнадцати американских кораблей под конвоем военного брига, шедшего в бакштаг.
   На затонувшем шлюпе ехал мистер Диксон, торговец с Мартиники; на корабле он вез 600 джо, и все деньги пропали. Он поехал с нами из-за того, что торговцы зовут наваром, без всякого сомнения, он уповает заработать в три раза больше в том месте, которое мы рассчитываем (и надеемся) завоевать.
  
   Четвертое августа
  
   Ничего особенного. В два дня видели незнакомый корабль; по его парусам мы узнали испанский (...). "Покоритель" и бриг "Реквием" отправились в погоню. В шесть вечера за ними послали "Единство" с приказом прекратить дальнейшую охоту.
  
   Понедельник, 12 августа 1799
  
   В шесть утра я увидел землю и решил, что это Суринам. Весь этот день адмирал велел ходить галсами, словно ждал лодки с берега или наступления прилива, чтобы вместе с ним подойти к берегу.
  
   Среда, четырнадцатое августа
  
   Несколько часов шли к ветру. Укомплектовали лодки карронадами и т.д. Послали вперед "Амфитриту", военную шхуну "Александр" и транспортное судно "Принц Уэльский". Говорят, для высадки войска и атаки батареи на мысе Бримз.
   В два дня неожиданно оказались на мелководье. Мель простиралась так далеко, насколько хватало взгляда. В четыре адмирал и весь флот бросили якорь на глубине в 19 фатомов. Видно землю с топа мачты. Капитану подан сигнал.
  
   Четверг, пятнадцатое
  
   В два ночи подняли паруса. Идем на юго-восток. Повернули. На рассвете рядом с адмиралом. Повернули. Идем в направлении без четверти три, очень топкое дно. Вели переговоры с американским военным шлюпом. Черные борта. Сомнения об устье реки Суринам. Говорили с бригом "Реквием". На борт пришел Сенхауз. Бросили якорь на глубине пяти фатомов. Батарея на мысе Бримз на расстоянии семи миль к юго-востоку.
   У форта заметили французский корвет и голландский бриг, стоявшие на якоре.
   Адмирал и флот бросили якорь в двенадцати милях с подветренной стороны.
   "Амфитрита" и транспортное судно "Принц Уэльский", полные солдат, ушли вчера вечером захватывать батарею на мысе Бримз. Но никто из них не вернулся. Они дрейфовали под ветром, и мы не знаем, куда они делись. На грузовом судне были две длинные двенадцатифунтовые пушки, четыре шестифунтовых и [пусто]. Других пушек у нас нет, и поход обречен на неудачу, если они не присоединятся к нам. Как говорит Сенхауз, форт Амстердам нельзя захватывать с моря, он слишком укреплен. Вначале его должны захватить солдаты.
  
   Пятница, шестнадцатое, 1799
  
   Сенхауз пришел на борт и сказал, что губернатор желает сдаться и прислал к адмиралу американского офицера с условиями капитуляции. В шесть вечера флот встал на якорь рядом с нами. Х. отправился к адмиралу на борт. Военный шлюп "Гарланд" с капитаном Кэйли с "Непобедимого" и полковником [пусто] то ли из егерей, то ли из батальона шестидесятого полка отправился к Парамарибо под белым флагом. Полагаю, с условиями капитуляции.
  
   Семнадцатое
  
   В одиннадцать утра подняли паруса и пошли к устью реки Суринам. Сели на мель вместе с "Покорителем". Отошли назад.
   Бросили якорь на глубине трех фатомов. "Покоритель", "Единство", "Сирена" и "Чайка" в одном строю. "Дафна" с сопровождением рядом с "Принцем Уэльским" и "Непобедимый" остались стоять на якоре в пяти фатомах и четырех милях с подветренной стороны.
  
   Воскресенье, восемнадцатое августа
  
   "Принц Уэльский" и "Непобедимый" подняли паруса с намереньем подойти ближе к устью реки, однако, увидев, что здесь по-прежнему мелко, вновь бросили якорь почти на том же месте.
   Голландская шхуна-парламентер вышла из реки и направилась к адмиральскому кораблю.
   Увидели "Амфитриту" и транспортное судно "Принц Уэльский", приближающихся к нам. "Амфитрита" вела две шлюпки на буксире. Где они были все это время, до сих пор неизвестно.
  
   Понедельник, девятнадцатое августа
  
   Лорд Хью поднял свой флаг на "Амфитрите" и пошел к реке Суринам. Мы последовали за ним, и "Единство", и "Дафна", и все мелкие корабли. В шесть вечера бросили якорь в реке Суринам на расстоянии полторы мили от мыса Бримз.
   На берег высадилась сотня егерей, которые захватили батарею.
   Видели большой пожар вдали от моря. Думаем, это французы сожгли свой корвет.
  
   Вторник, двадцатое
  
   Увидели английский флаг над батареей. Послали наш каттер и несколько лодок с "Дафны", чтобы забрать егерей и оставить на батарее мыса Бримз кого-то из артиллеристов.
   Видели транспортное судно "Принц Уэльский" на мели. Когда поднялся шквал в пять вечера, показалось, что ему грозит опасность.
   В половину отлива все корабли приткнулись к берегу. "Чайка" почти легла на бок со стороны течения, едва не сев на мель. Сильно накренилась.
   Видели голландский флаг над Пюрмерендом, Лейденом и фортом Амстердам. Слышали, что прошлой ночью был убит голландский губернатор. И что французы помогали голландцам припасами и не позволят им капитулировать.
   Что за болотистые, поросшие лесом берега с обеих сторон реки! Деревья здесь в сорок футов высотой, но меж их корней стоит вода, где в изобилии водятся крокодилы, змеи и прочие рептилии.
  
   Среда, двадцать первое
  
   В четыре вечера адмирал и эскадра подошли ближе с приливом и бросили якорь на глубине одного фатома к юго-востоку от форта Амстердам, где-то в кабельтове от берега. Выстрелили в капитана американского военного шлюпа "Портсмут". Он поднял американский флаг на французском корвете. Лорд Хью Сеймур упрекнул Харви за то, что тот стрелял по лодке, где был американский капитан.
   Обнаружили здесь голландский фрегат в пятьдесят пушек, бриг в восемнадцать восемнадцатифунтовых пушек и военную голландскую шхуну.
   Захватили форт Амстердам.
  
   Четверг, двадцать второе
  
   Захватили голландский корабль и заодно французский корвет "Гусар". Поставили гарнизон на батареях Пюрмеренда и Лейдена. Наши егери оставили корабль. Адмирал на "Амфитрите" и американский военный шлюп "Портсмут" подошли с приливом к Парамарибо в четыре дня. Стояли борт о борт с фрегатом "Единство".
  
   Пятница, двадцать третье
  
   Мэтсон, Бересфорд и Коул с корвета "Гусар" обедали со мной.
  
   Суббота, двадцать четвертое
  
   Прошли вверх по реке вместе с приливом. В полдень бросили якорь к юго-востоку от форта Лаландия у Парамарибо. Вечером был на берегу в городе Парамарибо, который показался мне похожим на Мехико голландской Гайаны. Город, несомненно, очень богат; чудесное и роскошное место. Вернулся в большой шлюпке с "Непобедимого".
  
   Воскресенье, 25 августа 99
  
   Обошел с полковником Мерфи весь город Парамарибо. За каналом. В прекраснейших садах. Лаймовые изгороди и т.д. На каждой улице - два ряда апельсиновых деревьев, кроме одной, где росли тамариндовые. На любой из них - 144 апельсиновых дерева, посаженные в два ряда. На одном из них я насчитал 307 плодов. Какое же невероятное количество, должно быть, растет на одной улице.
  
   Вторник, двадцать седьмое
  
   На рассвете отправился на берег в Парамарибо. На закате адмирал поднял свой флаг на борту нашего корабля. Капитан Коули с "Непобедимого" ночевал у нас на борту.
  
   Среда, двадцать восьмое августа
  
   На рассвете отправился на берег вместе с мистером Френсисом с "Непобедимого". Завтракал в "Доброй фортуне", ушел в полпервого. Очень жарко и знойно. На палубах натянули тенты.
  
   Двадцать девятое и тридцатое
  
   У мадам де Лион в Парамарибо.
   Уэстер с "Покорителя" ночевал на борту.
  
   Тридцать первое
  
   Купил заметки об индейцах, которые раскрашивают свое тело красным (размышления о них на странице [пусто]).
  
   Воскресенье, 1 сентября 1799
  
   Был в хижинах, где живут индейцы; они высоко подвешивают свои постели. Видел примерно четырнадцать индейцев.
   Почти попали в дрейф на четверке у форта Лаландия. Был за городом, пил кларет и обедал у голландцев. Гулял в губернаторском саду и в цветочном саду Воса при церкви. Бриг "Реквием" отправился в Англию с сообщением о взятии Суринама.
  
   Понедельник, 2 сентября 1799
  
   На рассвете навестил генерала Тригга. Гулял в губернаторском саду, вернулся на корабль с миртом. Подняли паруса в 8 утра. Сели на мель и опустили якорь в 10 утра.
  
   Вторник, третье
  
   Встал в четыре утра, вышел на палубу, чтобы послушать, как рычат тигры в лесу. В девять подняли паруса, в 11 бросили якорь у форта Амстердам. На рассвете видел огромную стаю попугаев, летавшую над кораблем. Они летали в большинстве своем парами, и всего их было шестьдесят или восемьдесят.
  
   Среда, четвертое
  
   Спокойный и легкий ветерок весь день. Коули с Парсоном с "Принца Уэльского", казначеи и прочие со шлюпа "Гарланд" обедали на борту.
  
   Четверг, пятое
  
   Такая тишь и слабый ветер, что мы не смогли выйти в путь. Вниз по течению шел корабль Его Величества "Суринам". Сел на мель напротив банановой плантации. Наши лодки сняли его с мели.
  
   Пятница, шестое
  
   Оставили форт Амстердам и бросили якорь рядом с адмиральским кораблем вне реки. Мыс Бримз находится на расстоянии в [пусто].
   За нами последовал военный шлюп "Суринам".
   Сегодня исполнилось два года с тех пор, как я в Вест-Индии.
  
   Суббота, седьмое
  
   Месье Роби, Вале и Дессо вернулись с "La Principe de Gallo"
   На борту был Паттерсон с "Непобедимого". Сказал, что их экипаж болен.
   В пять вечера подняли якорь и вновь бросили его в четырех милях от мыса Бримз.
  
   Воскресенье, восьмое
  
   Послали большую шлюпку и каттер с двадцатью людьми в форт Амстердам, чтобы помочь погрузить на корабль найденные медные пушки, поскольку их намереваются отослать в Англию.
  
   Понедельник, девятое сентября 1799
  
   В 11 утра подняли якорь, прошли за кормой адмиральского корабля, с которого нас поприветствовали. В пять утра отправились в путь вместе с "Принцем Уэльским" в 98 пушек, шлюпом "Суринам", "Принцем Уэльским" грузовым судном и тремя шхунами. Предполагаю, что мы идем к Мартинике.
   Последний голландский губернатор Суринама сегодня обедал на борту с адмиралом; последнего поприветствовали салютом из семнадцати пушек, когда он поднимался на корабль и покидал его.
   Лейтенант Джариен Теннс, голландец, с голландского брига "Кемпан", что значит "Бойцовый Петух", который помог нам выйти из реки, пришел пообедать со мной, поскольку он собирается на Мартинику и оттуда волен искать лучшей доли в Голландии.
  
   Вторник, десятое
  
   Расширили рубку и вернули ее на старое место.
  
   Воскресенье, пятнадцатое сентября 1799
  
   В час ночи бросили якорь в бухте Форт-Ройал с лордом Сеймуром на "Принце Уэльском". Отсутствовали 47 дней, из которых 15 мы шли к Суринаму, 6 дней стояли вне реки, 17 - в реке. Три дня мы провели рядом с адмиралом, после того, как вышли из реки Суринам, и шесть дней возвращались сюда. На обратном пути всю дорогу был славный ветер, и переход был хорош.
   В девять утра генерал Тригг, командовавший походом на Суринам, покинул "Принца Уэльского", в честь чего лорд Сеймур приказал дать салют из семнадцати пушек.
  
   Шестнадцатое сентября 1799
  
   На рассвете навещал капитана Рину на "Принце Уэльском", отправился на берег. Завтракал на борту, отправился на берег с лейтенантом Джариеном. Заплатил золотом у Десборо. Обедал на борту вместе с капитаном Уорреном со "Шрама", капитаном Рену и капелланом "Принца Уэльского".
  
   Вторник, семнадцатое сентября 1799
  
   Весь день провел на берегу, видел валлонских солдат из Испании. Их захватили в плен при Суринаме.
   "Принц Уэльский" сменил стоянку и ушел в бухту Мертвеца.
  
   Среда, восемнадцатое
  
   Покинули залив Форт-Ройал. Видел, как "Гидра" заходит в залив.
   Господа Роби, Дессо и Валле покинули нас; их отослали на борт военного шлюпа "Шрам".
   Мистер Александр Крейер покинул корабль и с повышением ушел на борт "Принца Уэльского".
  
   Четверг, девятнадцатое
  
   Шли между Доминикой и Мартиникой. Попали в штиль между Доминикой и Десеадой.
  
   Пятница, двадцатое
  
   Бросили якорь у Святых. Выгрузили припасы пороха и пушек; в пять вечера оставили Святые острова, легкий ветерок.
  
   Суббота, двадцать первое сентября
  
   В полночь увидели незнакомый корабль, выстрелили по нему из малых и больших орудий, через полчаса он сообщил, что в него попали. Это оказалась французская приватирская шхуна "La Mutine" в шесть пушек и [...] человек с Гваделупы; куда она возвращалась из похода, захватив американский бриг и английскую шхуну. Нашим выстрелом мулату оторвало бедро, и он вскоре умер, а юнга был так тяжело ранен, что ему пришлось ампутировать руку.
  
   Воскресенье, двадцать второе сентября 1799
  
   В семь утра бросили якорь на рейде Бастера. Отправился на берег, завтракал у миссис Уэйнрайт.
  
   Двадцать третье
  
   Был на берегу; сильный прибой.
  
   Двадцать четвертое
  
   На закате оставили Бастер, на борту полковник Джеймс Тайсон, идем на юг.
  
   Среда, двадцать пятое сентября
  
   Неподалеку от Редондо говорили с французским шлюпом под белым флагом. На его борту американцы, которых у берега Африки захватили три французских фрегата; французы отдали им этот шлюп, чтобы они вернулись в Америку, но они направляются к Санта-Круз, поскольку провизия у них на исходе.
  
   Четверг, двадцать шестое
  
   Вдалеке видели американский военный шлюп и несколько других американских кораблей.
  
   Пятница, двадцать седьмое
  
   В [] утра бросили якорь на рейде Невис.
   Этим вечером я сильно захворал. Оставался на борту до 22 октября, когда мне пришлось отправиться в больничный лазарет на берегу в Бастере, Сен-Китс.
  

Из послужного листа Крейера

   "...за каковое время он вел себя трезво и всегда подчинялся приказам".
  
   За все время, пока он был с нами, Крейер был пьян десять месяцев из двенадцати, однако капитан подписал этот трезвый лист и т.п. Абзац выше вставлен в текст послужного листа.
  

Морские и прочие заметки

  
   Сегодня днем и прошлой ночью впервые почувствовал симптомы сильной дизентерии. В восемь вечера стало легче. Это заставляет меня признаться, что затихание боли - это удовольствие, а оскудение удовольствия - это боль.
  

Оглавление

  
   Стр.20 - Получил призовые деньги за приватирскую шхуну "CafИ de Pont"
   Стр.21 - Заплатил Томсону 53 [фунта], 12 [шиллингов], 60 [пенсов]
   Стр.47 - Смерть Питера Берда
  

Часть вещей Аарона Томаса, как переписано с листа, переданного нам миссис Уэйнрайт по особой воле покойного

Составлено 26 октября 1799

   Записка Томпсона о восьми фунтах стерлингов, которая была оплачена
   [нечитаемо] его записка о четырехстах шестидесяти семи фунтов стерлингов, примерно 252 0 0
   3 [нечитаемо] банка Англии для биржи, которые были проданы и поделены, как [нечитаемо] по воле покойного, по цене примерно 262 7 6
   Платежный лист с фрегата "Бостон" 30 3 6
   То же с "Чайки" 37 5 6
   Суринам 13 9 6
   Плата от капитана Харви за три с четвертью года до 25 октября 1799 года 14 12 10 [нечитаемо]
   То же, его долговая книга, последняя запись - 20 октября 1799 8 14 5
   Наличные [?] 23 7 = 3 ф. стерлингов 18 0 0
  

Белье и одежда

   7 новых рубашек - почти новых
   8 шейных платков - почти новых
   2 мундира
   4 камзола, 6 льняных курток
   Старые рубашки
   3 парусиновые куртки
   7 парусиновых штанов
   2 штанов из тонкого сукна
   Нанковые короткие штаны
   Кожаные кюлоты
   Суконные короткие штаны
   Черный камзол и кюлоты
   8 пар хлопковых чулок
  
  
  
  
  
  
   Вечная жизнь (ит.)
   Дэвид Дэвис (1742-1819) - англиканский священник из Уэльса. Исследовал жизнь работающих бедняков в Англии и Шотландии, вел статистику их зарплат, расходов и пр. Томас упоминает его книгу, вышедшую в 1795 году "Cases of Labourer in Husbandry Stated and Considered" ("Установленное и обдуманное положение рабочих в сельской местности")
   Улица в Лондоне, на которой в восемнадцатом веке находился центр книготорговли.
   HMS "Boston" (1762) - фрегат 5-го ранга класса "Ричмонд" в 32 пушки, на котором служил Аарон Томас до того, как перейти на HMS "Lapwing"
   Имя этого человека полностью не расшифровывается, однако из дальнейших писем понятно, что Томас относился к нему отечески и даже упомянул его в своем завещании. УУ был его слугой на HMS "Boston"
   Джилл - четверть пинты, примерно 0,14 литра
   Уильям Питт-младший (1759-1806) - на тот момент Премьер-министр Англии.
   Сэр Френсис Бердетт (1770-1844), либо сэр Френсис Баринг (1740-1810), либо Френсис Бертон (маловероятно).
   HMS "Lapwing" (1785). Фрегат 6 ранга класса "Энтерпрайз" в 28 пушек. Разобран в 1828 году.
   Дорогой друг (ит.)
   Пакетбот "Cartaret"
   Вероятно, имеются в виду Дарданеллы и Босфор.
   Нотабене (лат.). Буквально "заметь хорошо".
   HMS "Concorde" (1783), изначально "La Concorde", построенный французами в 1777 году и захваченный англичанами в 1783. "La Concord" - ошибочное написание.
   Роберт Бартон, предыдущий капитан HMS "Lapwing" (ум.1831). Был лейтенант-губернатором Ньюфаундленда, вице-адмиралом.
   Адмирал Питер Реньер-младший (1741-1808)
   Капитан HMS "Lapwing" Томас Харви (1775-1841), сын адмирала Генри Харви
   HMS "Lapwing"
   HMS "Grantham"
   Алтона - сейчас один из районов Гамбурга. Раньше (с 1640 по 1864) была городом, которым владели датчане; входила в герцогство Шлезвиг-Гольштейн-Глюкштадт.
   Манцинелла (Hippomane mancinella) - дерево, известное своим ядовитым млечным соком, одно из самых ядовитых деревьев на Земле.
   Неверная датировка в дневнике
   Лауэнбург в герцогстве Шлезвиг-Гольштейн
   Золотая португальская монета ценой в 6400 рейсов. Название "джо" получила из-за портрета на ней португальского короля Жуана V.
   На самом деле название корабля "Caye du Pont"(1798)
   HMS "Concorde" (1783)
   Скорее всего, мангустин
   Один пейс равен примерно 0,75 метрам.
   HMS "Courageux" (1761)
   Лорд Ричард Хоу (Хау) (1726-1799) - британский адмирал. Участвовал в войне за Австрийское наследство, Семилетней войне, Войне за Независимость.
   Операция по снятию блокады Гибралтара в 1782 году.
   Сын адмирала Огастеса Джона Херви
   Константин Джон Фиппс (1744-1792), 2-й барон Малгрейв.
   Демерара - местность на северной оконечности Южной Америки, Британская Гвиана, теперь государство Гайана.
   Капитан Харви
   L'Intrepide (1798)
   L'Invariable (1798)
   "Со дня сотворения мира"
   Место и его точное название установить не удалось.
   Премьер-министр Англии, Уильям Питт-младший (см. примечание 22)
   Чарльз Джеймс Фокс - английский политик
   Моего мальчика (исп.)
   Линейный корабль HMS "Prince of Wales" (1784)
   Линейный корабль HMS "Invincible" (1761)
   Фрегат HMS "Santa Margarita" (1779)
   Фрегат HMS "Syren" (1782)
   Фрегат HMS "Amphitrite" (1778)
   Шлюп HMS "Cyane" (1796)
   Шлюп HMS "Hawk" (1793). В дневнике название приводится с иным написанием.
   Провиантское судно HMS "Etrusco" (1794)
   Шлюп HMS "Scourge" (1796), до 1796 года "La Robuste" (1793)
   Линейный корабль HMS "Assurance" (1780)
   Так в дневнике.
   Ирландское восстание 1798 года под предводительством "Общества объединенных ирландцев". Одним из главных действующих лиц был адвокат Вольф Тон, уговоривший французов посодействовать восстанию.
   Вероятно, тендерное судно HMS "Alexander" (1796)
   Фрегат HMS "Lively" (1794)
   Прежнее название Кадиса
   Вице-адмирал, сэр Джеймс Никол Моррис (1763-1830), кавалер ордена Бани; позже отличился в битве при Трафальгаре.
   Вероятно, линейный корабль HMS "Alfred" (1778)
   Линейный корабль HMS "Dictator" (1783)
   "с собой" (ит.)
   Дорогой Уильям
   Седрах, Мисах и Авденаго (Азария, Мисаил и Анания) - три отрока, которых по приказу царя Навуходоносора бросили в огненную печь. См. "Книгу пророка Даниила"
   Джон Томас - один из братьев Аарона Томаса
   Старший брат Аарона Томаса
   Младший брат Аарона Томаса
   Сестра Аарона Томаса
   УУ
   На самом деле это было путешествие капитана Уильяма Блая (бывшего капитаном печально известного HMS "Bounty") на Таити за плодами хлебного дерева.
   В дневнике у Томаса бриг указан под именем HMS "Assistance", хотя на самом деле это бриг HMS "Assistant" (1791)
   HMS "Providence"(1791)
   Таити
   HMS "Favourite" (1794)
   Это письмо написано на смеси английского и итальянского языков, местами слова написаны задом наперед
   Адмирал?
   Чайку
   Адмирал Джон Харви - двоюродный брат капитана "Чайки"
   HMS "Matilda" (1798)
   На самом деле фамилия капитана - Митфорд. Генри Ревери Митфорд. В дальнейшем Томас пишет ее правильно.
   Название этой монеты произошло от обычая резать серебряный доллар на кусочки (bits)
   Моравские братья или Моравская церковь - религиозная церковь, традиционно относящаяся к протестантизму. Известна своей широкой миссионерской деятельностью
   Масти - человек, в котором одна восьмая крови принадлежит черной расе, а семь восьмых - белой.
   Дружба между Давидом и Ионафаном в Ветхом Завете считается примером идеальной дружбы
   HMS "Queen Charlotte" (1790)
   Лорд Гейдж - вероятно, будущий адмирал Уильям Холл Гейдж (1777-1864), сын знаменитого участника Войны за Независимость и бывшего губернатора колониального Массачусетса Томаса Гейджа
   Адмирал Томас Маккензи (1753-1813), не путать с однофамильцем адмиралом Томасом Маккензи (Фомой Фомичом Мекензи, 1746-1786), служившим на русском флоте
   Сэмпсон Эрдли, первый барон Эрдли (1744-1824)
   HMS "Bellona" (1760). Вероятно, Хилльярд ошибся с датой.
   HMS "Griffin" (1758). На самом деле он разбился в 1761
   Корд - мера объема, равная примерно 3,5 м3
   "Cartaret"? У Томаса - "Cataret"
   Здесь Томас допустил ошибку, вероятно, из-за записи на слух - бриг "Requim" (как в дневнике) на самом деле носил французское имя "Requin" ("Хищник"). Построен в 1794 году, захвачен Британией в 1795. HMS "Requin" (1795)
   Частная шхуна "Buonaparte" (1798)
   Название корабля написано неразборчиво
   Смотри примечание 37
   HMS "Pearl" (1762)
   Дэвид Стил (ум.1803) - книгопечатник, книгопродавец, бывший барристер, служил на английском флоте. Вел реестр кораблей параллельно с официальным реестром Адмиралтейства.
   "Бостон"
   Капитан Харви
   Сатана
   Капитана Морриса
   Джон Эрскин Дуглас (1758-1847) - впоследствии адмирал, участник Атлантической кампании 1806 года.
   Здесь: серебряных монет.
   Сэр Корнелиус Кайлер, первый баронет Кайлер (1740-1819). С 1782 по 1799 год служил в Вест-Индии, занимая значительные посты.
   HMS "Triton" (1796)
   Здесь в дневнике, вероятно, описка. В оригинале sophia
   Эндрю Кохрэйн-Джонстон (1767-1833), губернатор Доминики до 1803 года. Его незаконный сын Джон Дандес Кохрэйн путешествовал по России и впоследствии издал книгу "Рассказ о пешем путешествии через Россию и Сибирскую Татарию к границам Китая, замерзшего моря и Камчатке".
   Джон Джервис (1735-1823), адмирал и член парламента.
   Томас пишет о сражении у мыса Сан-Висенте (14.02.1797)
   Вероятно, HMS "Flora" (1780)
   Внезапное усиление ветра
   Похоже, что Томас имеет в виду кладбище.
   HMS "Montreal" (1760). Томас ошибается, во Франции этот фрегат назывался "Le Montreal"(1779)
   HMS "Romulus" (1776). Во Франции остался под тем же названием
   HMS "EveillИ"(1771)
   HMS "Sagittaire"(1761) - единственный корабль, носивший это имя.
   Аллюзия на Харона
   Томас Эндрюс
   HMS "Glatton" (1795), бывший ост-индский корабль
   Деревянный молот для такелажных работ
   Половой акт
   Редондо
   Ньюгейтский календарь - изначально бюллетень исполненных казней, который впоследствии стал образцом нравоучительной литературы для молодых людей.
   Вероятно, ган-бриг HMS "Vengeance"(1793)
   Вероятно, HMS "Victor" (1797)
   USS "United States"(1796)
   USS "George Washington"(1798)
   USS "Constellation"(1797)
   USS "Insurgent" (1799). На самом деле, этот корабль (еще под именем L'Insurgente) был захвачен USS "Constellation"(1797) только в начале 1799 года.
   USS "Constitution"(1797) - этот корабль до сих пор находится в составе американского флота
   Вероятно, USS "Montezuma"(1798)
   Корабля с таким названием на американском флоте не удалось найти в указанный период.
   Джон Бэрри (1745 - 1803) - коммодор американского флота, один из "Отцов флота Соединенных штатов Америки"
   Капитан Харви
   Чарльз Корнуоллис (1738-1805) - знаменитый британский генерал, воевал в Семилетней войне и войне за Независимость. В 1798-1801гг был лорд-лейтенантом Ирландии и главнокомандующим британских войск в Ирландии.
   Джерард Лэйк (1744-1808) - в апреле 1798 был командующим британских войск в Ирландии. Отличался крайней жестокостью к ирландцам, подозреваемым в мятеже, что, скорее всего, было одной из причин восстания 1798 года.
   Название этого мыса появилось из-за того, что в 1650-х годах Руперт Пфальцский (племянник короля Карла I Стюарта) чинил в близлежащей бухте свои корабли.
   Адмирал Алан Гарднер (1742-1809), известен прежде всего тем, что был одним из первых командующих, признавших пользу лимонов от цинги и потребовавшим держать их груз на корабле. В его честь был назван торговый корабль Ост-Индской компании, затонувший с ценным грузом, ровно через восемь дней после смерти адмирала.
   Уильям Кэйли (1742 - 1801)
   Сэмюэл Джеймс Баллард (1765 - 1829) Был капитаном "Жемчуга" с 1795 по 1802 год; впоследствии вице-адмирал.
   Битва при Абукире (1-3 августа 1798), когда британский флот одержал победу над французами.
   Бартоломью Робертс (ум.1798), капитан HMS Concord в 1797 году.
   HMS "Amphitrite" (1794), до этого HMS "Pomona"
   Приказ выдать команде дополнительную порцию спиртного.
   HMS "Perdrix" (1795)
   Так у Томаса, словно это какое-то неприличное слово.
   Так у Томаса. Вероятно, ночью он не расслышал точно название.
   Письмо написано на смеси английского, португальского и итальянского языков.
   Неточный перевод
   Один из Оксфордских колледжей
   Черная патока
   HMS "Cyane" (1796)
   Генри Мэтсон (? - март 1827), кузен вице-адмирала Джона Харви
   HMS "Boreas" (1774). Горацио Нельсон был на нем капитаном в 1784-1787 гг.
   Джордж Каунтесс (ум. 1811). Впоследствии вице-адмирал.
   Джеймс Чарльз Питт (1761 - 1780), сын знаменитого политика Уильяма Питта-старшего, капитан английского флота. Умер на Антигуа.
   Уильям Питт-младший. См. примечание 22 и 39.
   Вероятно, HMS "Hornet" (1776), однако Питт непосредственно им не командовал.
   Адмирал Хайд Паркер (младший) (1739 - 1807)
   Лейтенант Уильям Вуд Сенхауз, командующий бригом "Requin"
   Томас Питт, второй барон Кэмелфорд (1775 - 1804), кузен Уильяма Питта-младшего. Служил на английском флоте и считался безумцем из-за своего вспыльчивого характера. Погиб на дуэли.
   Сидни Смит (1764 - 1840), капитан, впоследствии адмирал. "Собирается командовать турецким флотом" относится к тому, что Сидни Смит помогал туркам в военных действиях против французов.
   HMS "Charlotte" (1793).
   В Британии у монархов со времен Георга Второго празднуются два дня рождения: официальный и настоящий. Королева Шарлотта родилась 19 мая 1744 года.
   См. примечание 120
   Лейтенант Джон Уильямс, хотя Томас впоследствии называет его капитаном.
   HMS "Charlotte" (1797)
   См. примечание 101
   Джордж Томас (1695 - 1774). Был губернатором в 1753-1766гг.
   Город в Англии, в графстве Сомерсет.
   Валентайн Моррис (1727 - 1789), губернатор острова Сен-Винсент в 1772 - 1779 году, известный землевладелец и новатор. Во время войны за Независимость был осужден за неподобающее повеление перед лицом врага, разорился, вернулся в Лондон, где и закончил свою жизнь в долговой тюрьме. Его жена пыталась покончить с собой и была заключена в больницу для умалишенных.
   Сэр Уильям Кодрингтон, третий баронет Кодрингтон. Семейство Кодрингтон владело огромными плантациями на Барбуде, но отец Уильяма Кодрингтона лишил его наследства.
   Monk's hill
   Джордж Монк, герцог Альбемарль (1608-1670), сторонник Кромвеля и один из активных участников реставрации монархии.
   См. примечание 164
   Ральф Пэйн (1739 - 1807) - губернатор Подветренных островов в 1771 - 1775 гг.
   Джон Лафорей (1727 - 1796) - британский адмирал. После боя у острова Уэссан, как сторонник Огастеса Кеппела был отправлен на Подветренные острова. Умер по пути назад в Англию от желтой лихорадки.
   Скорее всего, озеро Тана в Эфиопии.
   Человек, в котором на 1/16 африканской крови.
   HMS "Spencer" 1795
   Общество Бифштексов - закрытый британский клуб в восемнадцатом веке, куда допускались обедать только мужчины; впервые появилось в 1705 году, как общество партии вигов. Бифштекс был символом свободы и процветания. Участники общества обязаны были носить одежду особого цвета с пуговицами, на которых была выгравирована надпись "Свобода и мясо".
   Речь идет о бумагах генерала Вашингтона, которые впоследствии были напечатаны отдельным изданием в нескольких томах.
   Упоминания о нем встречаются в "Государственном реестре Коббетта".
   Вероятно, неразборчивое написание фамилии Уильяма Юэра (William Ewer), члена парламента, умершего в 1789 году (причина смерти в документах не сохранилась)
   Так у Томаса. Настоящая фамилия шотландского ученого - Робисон, а полное название книги: "Доказательства тайного заговора против всех религий и правительств"
   Уильям Уиндем - член парламента, один из министров кабинета Питта.
   Капитан Харви
   Вероятно, HMS Tickler 1798
   Volontaire (1796). Его захватили только в 1806 году
   Капитан Джордж Паркер (1767-1847), впоследствии адмирал.
   неразборчиво
   неразборчиво
   HMS "Bittern" (1796)
   HMS "Southampton" (1757)
   HMS "Hydra" (1797)
   Адмирал сэр Джордж Бойер (1740 - 1800). После 1794 года из-за ранений и болезней в море не выходил.
   Личность установить не удалось; возможно, неверно написана фамилия.
   Проникающая блоха. Водится в Центральной Америке и Африке, может вызвать гангрену.
   Томас Тракстон (1755-1822) - один из первых шести коммодоров, назначенных Джорджем Вашингтоном
   Возможно, Нантакет
   HMS "Adventure" (1771)
   HMS "Resolution" (1771)
   Уильям Гатри (1708-1770) - шотландский историк, писатель и журналист. Написал "Историю Англии от вторжения Юлия Цезаря до 1688 года" в четырех томах и "Географическую, историческую и торговую грамматику"
   Тропический сифилис, бактериальная инфекция кожи, костей и суставов.
   Скорее всего. У Томаса написано название корабля "Киана"
   Справочник с адресами и профессиями жителей Ливерпуля, впервые составленный Джоном Гором в 1766 году
   HMS "Suffolk" (1765)
   Так у Томаса.
   Варница - емкость для выварки соли
   Полакр - тип судна, распространенного в Средиземноморье
   Генерал-квартирмейстер армии на Подветренных островах. Скончался в конце 1798 года
   Умер до 1814 года, был женат на дочери Томаса Рамболда, губернатора Мадраса
   Джон Генри Маннерс, пятый герцог Ратленд (1778 - 1857)
   Плимут (см. примечание 211)
   На вершине мачты; на марсе
   Вероятно, лорд Минто (1757-1814) - шотландский дипломат, будущий генерал-губернатор Индии
   См. примечание 57
   Из-за цензуры это письмо написано не только на смеси английского, итальянского и португальского, но местами и задом наперед
   виски
   Корабль, который во время войны предназначался для обмена пленными.
   Крестиком помечены скончавшиеся
   Andira inermis
   Знаменитый колониальный напиток
   HMS "Daphne" (1797)
   Ярмут
   Вероятно, HMS "Glory"(1788)
   Знаменитая сказка братьев Гримм о принце, у которого было шесть слуг, обладающих волшебными умениями. Здесь Томас проводит параллель между волшебными умениями и дурацкими поступками, вызванными пьянством.
   Один из дормиториев Гарварда. У Томаса название написано как Страутон-холл
   Письмо в дом адмирала Харви
   Вероятно, HMS "Fortitude" 1780, если только Томас искал не торговый корабль
   Не путать с капитаном Генри Мэтсоном с "Кианы"
   HMS "Hawk" (1793)
   На самом деле - мая
   Лодка из Дила - особый тип лодки, изготавливавшийся только в Диле
   Йоркский шиллинг - монета, использовавшаяся в колониальной Америке, номиналом двенадцать с половиной центов.
   Напиток из красного вина с сахаром
   Шквал при безоблачной погоде; белый - потому что на волнах появляется белая пена.
   HMS "Mercury" (1756)
   Предположительно. У Томаса название приведено неразборчиво.
   Обычно это означало обвинение в содомии.
   Непереводимо
   Скорее всего, Томас имеет в виду Хью Пигота (1769 - 1797), младшего сына адмирала Хью Пигота (1722-1792). Из-за присущей ему жестокости на его корабле HMS "Hermione" (1782) среди матросов начался бунт, в котором и капитан, и девять офицеров были убиты.
   У Томаса написано искаженное испанское или французское название - Castelnavre
   HMS "Unite" (1796)
   Вероятно, шэллоп (в дневнике неразборчиво)
   Кофейная плантация, рядом с которой стояли укрепления. Она же - форт Пюрмеренд.
   Форт Лейден на берегу реки Суринам.
   Теперь музей "Форт Ньив-Астердам"
   Скорее всего, USS "Portsmouth" (1799)
   Приватирский корабль "Le Hussard" (1798). После захвата стал HMS "Surinam" (1799)
   Скорее всего, форт Зеландия.
   См. примечание 245
   "Kemphaan" (1781)
   Сэмюэл Уоррен (1769-1839), впоследствии вице-адмирал, кавалер ордена Бани
   HMS "Scourge" (1796), бывший французский "La Robuste"(1793)
  
  
  
  
  
  
  
  
  

1

  
  
  
  

 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com М.Юрий "Небесный Трон 4"(Уся (Wuxia)) Л.Лэй "Пустая Земля"(Научная фантастика) С.Казакова "Жена-королева"(Любовное фэнтези) А.Григорьев "Биомусор"(Боевая фантастика) О.Обская "Невыносимая невеста, или Лучшая студентка ректора"(Любовное фэнтези) Д.Мас "Королева Теней"(Боевое фэнтези) М.Атаманов "Альянс Неудачников. Котёнок и его человек"(ЛитРПГ) А.Завадская "Архи-Vr"(Киберпанк) А.Вичурин "Ник "Бот@ник""(Постапокалипсис) Ю.Резник "Семь"(Киберпанк)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Институт фавориток" Д.Смекалин "Счастливчик" И.Шевченко "Остров невиновных" С.Бакшеев "Отчаянный шаг"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"